BraveLongDay

Код: Свобода Нулей

Настя стояла посреди двора. Девушка медленно стянула с рук кевларовые перчатки и сунула их за пояс разгрузочного жилета. Она провела ладонью по лицу, размазывая вечное пятно машинного масла на щеке, и уставилась на закрытые ворота. Внутри нее бушевал настоящий химический шторм из адреналина, злости на собственную беспомощность и совершенно неожиданного, пугающего восторга. Десять минут назад ее мир, выстроенный на грубой силе и толстой броне, был сломан одной-единственной демонстрацией абсолютного технологического превосходства.

Виктор, хлюпая по лужам, подошел к ней. Инженер остановился в полуметре, брезгливо стряхивая с рукава куртки холодные капли воды, сорвавшиеся с нависающего бетонного козырька. Он привычным, нервным жестом поправил прямоугольные очки на переносице, поглубже натянул свою неизменную темно-синюю бандану и внимательно, изучающе посмотрел на командира.

Вит ожидал увидеть подавленность. Он ожидал увидеть злость человека, чей идеальный план лобового штурма только что растоптали и выбросили на помойку. Но Настя не выглядела сломленной. Ее глаза горели лихорадочным, хищным блеском, грудная клетка часто вздымалась, а на губах играла странная, напряженная полуулыбка. Она словно зарядилась энергией от этого унизительного поражения.

— Ты светишься ярче наших прожекторов, Салли, — негромко произнес Виктор, стараясь перекрыть шум ветра и капели. Он скрестил руки на груди, пытаясь сохранить тепло. — Я не понимаю твоего оптимизма. Эти пиджаки только что пришли на нашу территорию, опустили нас лицом в нашу же грязь, заявили, что наши методы — это самоубийство, и уехали. Ты как? Ты веришь каждому их слову? Веришь, что они вот так просто вытащат Виталика из самой охраняемой цитадели Соколова?

Настя резко повернулась к нему. Из-под подошв ее ботинок во все стороны брызнула тяжелая, серая жижа.

— Я верю своим глазам, Вит, — жестко, с нажимом ответила девушка. Она шагнула к инженеру вплотную. — Ты видел эту машину? Ты видел, как этот их Адам перестроил собственный череп за десять секунд? Это не фокус с проекцией. Это физика, мать ее, которую ты даже в теории просчитать не можешь со всем своим гениальным мозгом и микроскопами.

Она ткнула пальцем в грудь Виктора, заставляя его отступить на шаг.

— Ты собираешь наших роботов из кусков старых тракторов и списанных патрульных дронов. Мы гордимся тем, что навесили на них пулеметы. А эти люди привели сюда существо, которое может стать кем угодно. Если у них есть такие технологии для проникновения, значит, их план с подменой охраны имеет стопроцентные шансы на успех. Лобовая атака на изолятор погубила бы нас всех, и ты сам это прекрасно знаешь. Я не верю пиджакам на слово. Я верю силе, которую они продемонстрировали. И эта сила сейчас работает на нас.

Виктор недовольно поморщился, отводя взгляд в сторону темнеющих корпусов недостроя. Его инженерная гордость была задета, но спорить с очевидными фактами он не мог.

— Допустим, — глухо процедил он, пиная мелкий камешек. — Допустим, их план сработает. Но они оставили нас здесь одних. Сказали ждать сигнала. А пока мы ждем, наши радары фиксируют активность на северных рубежах. Шрам не будет сидеть сложа руки. Псы стягивают технику. Они придут мстить за свой сорванный налет. И когда они придут, эти ваши новые друзья с их чудесными технологиями будут очень далеко отсюда.

Они спустились в подземный цех. Команда встретила её молчаливыми взглядами.

Настя резко выпрямилась. Вся ее расслабленность испарилась в мгновение ока. Она глубоко вдохнула сырой, холодный воздух, развернулась к центру цеха, где члены банды переминались с ноги на ногу, тихо обсуждая визит чужаков. Растерянность читалась на каждом лице. Скрапы привыкли действовать, а не играть вторые роли в чужих спектаклях.

— Слушать мою команду! — рявкнула Настя. Ее голос, усиленный акустикой помещения, ударил по ушам, заставив всех мгновенно замолчать и повернуть головы к своему командиру.

Огромный Семён-Титан опустил на землю тяжелый ящик с инструментами, Дядя Боря перестал жевать свою неизменную спичку, а юный Тёма вытянулся по струнке, перестав перекатываться с пятки на носок.

— Гости уехали! — продолжила Настя, чеканя каждое слово. — Они дали нам план по спасению Виталика. План хороший, рабочий. И мы будем ему следовать. Мы будем ждать их сигнала и прикрывать западный периметр изолятора нашими машинами, если их тихая игра сорвется.

Она обвела жестким, непреклонным взглядом каждого члена своей группы, задерживаясь на лицах братьев, инженеров, оружейника.

— Но это не повод распускать слюни и расслаблять булки! — ее голос сорвался на агрессивный рык. — Пока эти гении будут ломать замки в тюрьме, мы остаемся здесь. Одни. Лицом к лицу с севером. И Шрам со своими отморозками плевать хотел на наши новые союзы. Они придут за нашей кровью, за нашим железом и за нашей базой. И когда тяжелые катки Псов начнут ломать наши ворота, никакие голограммы нас не спасут!

— Мы не знаем точно, когда они ударят. Мы не знаем наверняка, успеют ли наши новые друзья прийти на помощь со своими дронами. И мы не будем на это надеяться! — кричала она, шагая сквозь строй своих людей. — Мы надеемся только на себя! На нашу сталь, на наши пушки и на наши руки!

Она остановилась напротив Семёна.

— Титан! Мне нужна двойная композитная броня на все три гусеничные платформы к утру. Вари решетки, ставь динамическую защиту, делай что хочешь, но чтобы они держали прямой выстрел из ракеты!

Семён сурово кивнул, его массивные челюсти сжались.

— Сделаем, Салли. Наварю так, что они свои снаряды об нас обломают.

Настя резко повернулась к оружейнику.

— Порох! Выкатывай резервный боекомплект. Перебери каждую турель на крышах. Ленты должны быть заряжены бронебойными. Никаких осечек. Если Псы сунутся на просеку, они должны захлебнуться свинцом еще до того, как увидят наш забор!

Дядя Боря сплюнул спичку в грязь и коротко отсалютовал.

— Будет исполнено. Ни один ствол не заклинит, лично проверю каждый боек.

Девушка перевела пылающий взгляд на братьев-великанов.

— Глыба, Скала! Укрепляйте первую линию ворот. Тащите двутавровые балки, ставьте дополнительные распорки. Если они попрут на тяжелых бульдозерах, ворота не должны сложиться внутрь.

Затем она указала пальцем на юного хакера.

— Вжик! Дуй в подвал к Мире. Сидите на камерах периметра не смыкая глаз. Настройте сейсмические датчики на максимальную чувствительность. Я хочу знать о каждом кролике, который пробежит в двух километрах от базы.

Настя обвела взглядом закипающий, пробуждающийся от оцепенения цех. Ее слова сработали. Страх перед неизвестным чудом сменился понятной, привычной яростью грядущей битвы. Люди получили конкретные, осязаемые задачи.

— Закончили отдыхать! За работу! — рявкнула она напоследок.

Цех мгновенно пришел в движение. Спустя пару минут раздался оглушительный, ритмичный стук кувалд по металлу, визг болгарок, режущих толстые бронелисты, и звон перетаскиваемых пулеметных лент.

База «ЭкоСити» превратилась в ревущий, брызжущий искрами и лязгающий металлом муравейник. Банда готовилась к войне, доверяя лишь той силе, которую могла создать собственными, перемазанными в солидоле руками.

Настя и Виктор привычным шагом направились в конец тускло освещенного коридора. Их путь лежал в бывшую диспетчерскую, которая теперь выполняла функции рабочего кабинета полевого командира Скрапов.

Кабинет Насти представлял собой сугубо функциональное помещение. Серые, не оштукатуренные стены, грубый металлический стол, пара жестких офисных стульев и три массивных, составленных вплотную друг к другу монитора. За зарешеченным окном, стекло которого было покрыто густой сетью трещин, монотонно отбивала ритм весенняя капель. Звук падающих капель сливался с низким, утробным рокотом тяжелых гусениц — роботы во дворе перетаскивали бронелисты к стапелям. Этот акустический фон служил постоянным, нервным напоминанием о том, что передышки не предвидится.

Настя молча стянула с себя влажную куртку, бросила ее на спинку стула и тяжело опустилась за терминал. Девушка резким, отработанным движением пальцев вывела систему из спящего режима. Экраны вспыхнули резким, синеватым светом, мгновенно осветив ее уставшее, бледное лицо с темными тенями под глазами.

Виктор вошел следом. Инженер, заложив руки за спину, медленно подошел к столу и встал точно позади кресла Насти, слегка ссутулившись. Его взгляд был прикован к центральному монитору.

— Давай посмотрим, с чем конкретно столкнулся «Ломаный» у северного периметра, — сухо произнесла Настя, ее пальцы быстро забегали по сенсорной клавиатуре. — Мне нужно знать плотность огня и типы вооружения охраны. Игорь говорил о системах направленного излучения и тяжелой армейской технике, которую Соколов введет при прорыве. Я хочу убедиться, что он не сгущал краски, чтобы протащить свой план хирургической подмены.

Она открыла директорию с файлами телеметрии и видеоархивами, которые Вит успел выкачать из памяти искореженного робота перед тем, как его ядро окончательно ушло в аварийный режим сохранения данных.

На центральный экран вывелась видеозапись, полученная с фронтальной камеры «Ломаного». Качество картинки было ужасающим. Изображение постоянно дергалось в такт тяжелым, механическим шагам машины, картинка сыпалась артефактами цифрового сжатия и была покрыта густой сеткой статических помех. Встроенные алгоритмы стабилизации изображения робота явно не справлялись с колоссальной перегрузкой систем.

В динамиках кабинета зазвучал искаженный, усиленный микрофонами грохот перестрелки.

Настя и Виктор, затаив дыхание, вглядывались в хаотичную, рваную запись.

На экране мелькали фрагменты высокого бетонного забора изолятора, увенчанного спиралями колючей проволоки. Робот двигался вдоль стены, пытаясь найти слепую зону или уязвимость в периметре. Внезапно, картинка резко дернулась, горизонт накренился. Машина совершила тот самый отчаянный, колоссальный прыжок, перебрасывая свое тяжелое тело через преграду. Камера на долю секунды зафиксировала серое, низкое небо, а затем последовал жесткий, сокрушительный удар о землю. Пиксели на экране разлетелись в стороны, изображение на секунду полностью пропало, сменившись серым шумом.

Когда картинка восстановилась, робот уже находился во внутреннем дворе изолятора.

Спустя минуту начался ад.

Камера зафиксировала ослепительные, белые вспышки выстрелов со стороны сторожевых вышек. Трассеры крупнокалиберных пулеметов густой, непрерывной сетью прорезали пространство двора, скрещиваясь на бронированной фигуре «Ломаного». Звукоряд превратился в сплошной, оглушительный скрежет рвущегося металла и грохот рикошетов.

Робот попытался ответить огнем. Камера дернулась, и на экране появилась смазанная вспышка выстрела из его собственного, кустарно смонтированного плазмомета. Заряд ударил в основание одной из вышек, высекая фонтан бетонной крошки, но не причинив серьезного урона укрепленной конструкции.

В ответ система обороны изолятора задействовала тяжелые аргументы.

На видео четко прорисовался толстый, пульсирующий фиолетовым светом луч, ударивший с крыши основного здания.

— Плазменный излучатель стационарного базирования. Класс "Авангард" или что-то подобное, — хрипло констатировал Вит, вглядываясь в экран поверх плеча Насти. — Мощность импульса запредельная. Наша композитная броня для него — как картон.

Луч ударил точно в левое плечо «Ломаного». Картинка на мониторе взорвалась ослепительно-белым пятном пересвета. Звук удара потонул в оглушительном, высоком визге перегорающей электроники. Изображение затряслось мелкой, конвульсивной дрожью. На экране, перекрывая видеоряд, каскадом посыпались красные системные уведомления о критических отказах гидравлических контуров и повреждении главных силовых магистралей.

Робот, лишившись половины кинетической мощи, начал заваливаться на бок. Камера захватила кусок растрескавшегося асфальта внутреннего двора. В этот момент в кадр попали несколько фигур в тяжелой, черной броне спецназа ФСО. Они быстро, слаженно сближались с поверженной машиной, поливая ее непрерывным, подавляющим огнем из штурмовых винтовок, целясь по открытым, искрящим сочленениям.

«Ломаный», выполняя базовый протокол выживания, предпринял последнюю, отчаянную попытку спасти ядро данных. Картинка дико закружилась, небо поменялось местами с землей. Машина, используя остатки энергии в целых приводах, совершила обратный прыжок, буквально переваливаясь через бетонный забор.

Снова тяжелый удар. Скрежет.

На экране на секунду мелькнул вид заснеженного, грязного пустыря за пределами изолятора. А затем, поверх искореженной, дрожащей картинки, вспыхнула яркая, бескомпромиссная надпись жирным красным шрифтом:

"CRITICAL FAILURE. NO SIGNAL".

Экран погас, погрузившись в абсолютную черноту. Запись оборвалась.

В холодном кабинете воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Слышно было лишь частое, прерывистое дыхание Насти и монотонный стук капель по козырьку окна.

Девушка не двигалась. Ее руки, лежащие на клавиатуре, были крепко сжаты в кулаки. Она смотрела на черный экран, но перед ее глазами все еще стояла картина расстрела их лучшей боевой машины. Осознание того, что план лобового штурма, который она так рьяно отстаивала полчаса назад в бункере, неминуемо привел бы к гибели всей ее группы, навалилось на нее всей своей сокрушительной, парализующей тяжестью. Игорь был прав. Каждое его слово оказалось жестокой, просчитанной правдой.

Виктор медленно выдохнул. Он поднял руки и осторожно, почти невесомо, положил ладони на напряженные, вздрагивающие плечи Насти. Инженер слегка сжал пальцы, стараясь передать через это прикосновение уверенность и поддержку, в которой девушка сейчас так остро нуждалась.

— Настя, — произнес он тихо, его голос был глубоким и успокаивающим, лишенным малейшего намека на упрек или торжество "я же говорил". — Расслабься. Ты слишком напряжена. Отпусти это.

Он почувствовал, как мышцы под ее курткой каменеют еще сильнее.

— Выдохни, Салли, — повторил Вит, не убирая рук. — Мы увидели то, что должны были увидеть. Ты должна отдохнуть. Твоя нервная система работает на пределе уже третьи сутки. Если ты сейчас сломаешься, банда потеряет командира в самый критический момент. Перевари события этой ночи. Завтра будет новый день, и нам понадобятся ясные головы.

Настя медленно откинулась на спинку кресла, позволяя себе на секунду расслабиться под тяжестью его рук. Она прикрыла глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух кабинета.

— Мы не можем просто ждать, Вит, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала редкая, тщательно скрываемая от остальных слабость. — Мы всегда действовали. Всегда били первыми. А сейчас мы сидим здесь, варим решетки и надеемся на чудо от людей, которых знаем меньше суток.

— У нас появилась надежда, Настя. Впервые за долгое время, — мягко, но твердо возразил инженер. — Игорь и его команда не похожи на обычных болтунов из подполья. То, что они показали нам сегодня... этот их синтетический двойник. Это не фокус. Это технология абсолютного доминирования. Если их план сработает хотя бы наполовину, мы вытащим Виталика с минимальными потерями.

Девушка открыла глаза и посмотрела на отражение Виктора в черном мониторе терминала.

— Знаешь... — она сделала глубокий вздох, окончательно сбрасывая маску железного командира. — Я ведь почему-то им верю. Просто верю, на каком-то подсознательном уровне. Нам никто не помогал эти три года. Все только прятались по норам и дрожали за свои шкуры. А они... они приехали, рисковали собой, вытащили нашего робота прямо из-под носа у Соколова, когда могли просто уйти. В этом есть что-то неправильное, нелогичное для нашего времени. Но это работает.

Она горько усмехнулась.

— Они другие.

Виктор согласно кивнул, убирая руки с ее плеч.

— Они странные. Вне формата. Какие-то... доброориентированные, что ли, — задумчиво произнес инженер, пытаясь подобрать правильное определение для команды «Северных». — В их действиях нет привычного надрыва или фанатизма смертников. Они работают как хорошо отлаженный механизм, но механизм, который нацелен на спасение, а не на разрушение. Возможно, именно в этой нетипичной парадигме и кроется их сила, способная переломить систему. Иди отдыхай, Настя. Тебе нужен сон. Завтра мы решим, как действовать дальше.

Вязкая, удушливая тишина кабинета, наполненная лишь мерным гудением серверов, давила на плечи. Настя, все еще находясь под впечатлением от увиденных кадров уничтожения «Ломаного», медленно откинулась на спинку скрипучего офисного кресла. Она потерла покрасневшие глаза, чувствуя, как накопившаяся за последние бессонные сутки усталость берет верх над адреналином и командирской ответственностью.

Виктор, стоявший за ее спиной, не спешил убирать руки с ее плеч. Его молчаливое, спокойное присутствие действовало лучше любых слов утешения. Инженер понимал, что сейчас их лидеру нужна не техническая экспертиза, а простая человеческая поддержка.

— Ладно, — наконец произнесла Настя, и в ее голосе прозвучали нотки капитуляции. Она тяжело вздохнула, признавая поражение перед собственным организмом. — Ты прав, Вит. Мой процессор перегрелся. Если я сейчас не перезагружусь, завтра от меня не будет никакого толку ни при обороне базы, ни при планировании спасательной операции. Я иду спать.

Она с усилием поднялась с кресла, поправила сбившуюся кобуру на бедре и машинально потянулась рукой к массивному, защищенному планшету, лежащему на краю стола. Этот гаджет был ее постоянным спутником, окном в мир оперативных сводок и инструментом контроля периметра.

Но пальцы Виктора оказались быстрее. Инженер мягким, но удивительно твердым движением перехватил ее запястье. Он аккуратно, без грубости, высвободил планшет из рук девушки и положил его обратно на стол, чуть отодвинув от края.

Настя удивленно вскинула брови, ее глаза сузились.

— Вит, ты чего? Мне нужно просмотреть утренние графики дежурств и проверить логи сейсмических датчиков на южном периметре, — возмутилась она, пытаясь вернуть свое устройство.

Виктор не стал вступать в дискуссию. Он просто посмотрел на нее поверх своих прямоугольных очков, и в его взгляде читалась абсолютная, непреклонная решимость врача, отбирающего у пациента вредную привычку. Инженер молча, с легкой укоризной, медленно покачал головой из стороны в сторону.

— Нет, Салли, — тихо, но твердо произнес он. — Сегодня никаких сводок. Никаких логов и планов обороны. Твой мозг должен остановиться. Тебе нужен цифровой детокс. Полный и безоговорочный. Иначе ты просто перегоришь.

Настя открыла было рот, чтобы привычно рявкнуть на подчиненного за самоуправство, но слова застряли в горле. Она посмотрела в спокойные, заботливые глаза Виктора, и вся ее агрессия испарилась, сменившись щемящим чувством благодарности. Он был прав. Она устала контролировать всё и вся.

Девушка покорно опустила плечи и слабо кивнула.

— Хорошо, доктор, — пробормотала она, сдаваясь. — Как скажешь. Только проследи, чтобы Семён не сжег проводку в кузне, пока будет наваривать броню. И если сработает внешний периметр — буди немедленно.

— Не волнуйся, командир. Я на вахте. Отдыхай, — заверил ее Виктор.

Настя, шаркая тяжелыми ботинками по грязному линолеуму, медленно побрела к выходу из кабинета. Ее фигура, обычно излучающая напряженную, пружинистую энергию, сейчас казалась обмякшей и хрупкой. Виктор, скрестив руки на груди, молча провожал ее взглядом, пока она не скрылась в полумраке коридора, направляясь к лестнице на второй этаж, где располагался жилой блок и ее личный кубрик.

Дождавшись, когда стихнут ее шаги, инженер тяжело опустился в освободившееся кресло. Он пододвинул к себе клавиатуру, смахнул с экрана застывшую надпись «NO SIGNAL» и углубился в изучение сырых логов телеметрии, выкачанных из израненного робота.

За окном бывшей диспетчерской продолжала сыпать мелкая, колючая морось, превращая землю в серую, непролазную кашу. Весенняя распутица отрезала «ЭкоСити» от внешнего мира не хуже минных полей. В кабинете было прохладно, сырость пробирала до костей, но Виктор не обращал на это внимания. Его аналитический ум работал на предельных оборотах.

Он просматривал строки кода, анализируя не только последние секунды боя «Ломаного», но и те фрагментарные данные, которые успел зафиксировать робот на пути отступления. Виктор пытался найти закономерности, вычленить полезную информацию из хаоса цифр. Но мысли инженера постоянно, словно намагниченные, возвращались к недавним гостям.

Игорь и его команда «Северных» не давали ему покоя.

Вит откинулся в кресле, снял очки и потер усталые глаза. Эта группа разительно отличалась от всех подпольщиков, с которыми ему доводилось иметь дело за последние три года. В них не было надрыва обреченных, не было агрессии загнанных в угол зверей. Они действовали с пугающей, выверенной эффективностью профессионалов. И технологии... Виктор вспомнил идеальную, физическую мимикрию Адама, и по спине снова пробежал холодок профессионального восхищения. Это был не просто высокий уровень инженерии. Это была технология из другого тысячелетия.

Откуда у горстки партизан доступ к таким ресурсам? Как они умудряются оперировать в условиях тотального блэкаута и изоляции? Вопросы множились, но ответы от него ускользали.

Но еще больше Виктора беспокоила угроза, исходящая не от мифических правительственных структур, а от вполне реальных, осязаемых соседей. Стальные Псы.

Инженер снова надел очки и открыл в соседнем окне карту северных пустошей. Группировка Шрама, базирующаяся в заброшенных промышленных ангарах, представляла собой постоянную, пульсирующую занозу. И после сорванного Скрапами налета на склад, этот конфликт неминуемо должен был перерасти в открытую, полномасштабную войну на уничтожение. Шрам не из тех, кто прощает обиды.

Виктор прекрасно понимал, что сидеть в глухой обороне «ЭкоСити», обложившись минами и пулеметами, — это тактика самоубийц. Рано или поздно Псы накопят достаточно тяжелой техники, чтобы просто снести их хлипкий бетонный забор. Нельзя было ждать удара вслепую. Нужно было действовать на опережение.

Инженер решительно придвинул к себе замасленный, испещренный схемами блокнот и взял карандаш.

"Нужна разведка. Глубокая и незаметная", — быстро набросал он на полях.

Отправлять тяжелую группу было слишком рискованно. Нужно было использовать маневренность и скорость. Взгляд Виктора упал на строчку в списке инвентаря банды.

Вжик. Тёма.

Юный хакер был не только отличным специалистом по локальным сетям, но и виртуозным пилотом легкого, кроссового мотоцикла, который он сам же и перебрал из старых запчастей. Мотоцикл был легким, проходимым и относительно тихим.

"Завтра утром отправлю Вжика на север", — решил Виктор, делая пометки в блокноте. — "Пусть возьмет эндуро, подберется к их промзоне со стороны леса, где нет открытых дорог. На рожон не лезть. Выйдет на радиус уверенного приема, запустит наш лучший квадрокоптер с оптикой высокого разрешения и аккуратно, с большой высоты, прощупает их периметр. Нам нужно знать, какую технику они готовят, сколько у них активных бойцов и, главное, не формируют ли они ударный кулак для атаки на нас. Информация — это жизнь."

Закончив планирование, инженер захлопнул блокнот. План был рискованным, но необходимым. Завтра на утреннем сборе он озвучит его Насти и остальным.

Тем временем, на втором этаже жилого корпуса, в своем тесном, аскетичном кубрике, Настя безуспешно пыталась выполнить предписание Виктора. Она лежала на узкой, скрипучей кровати, укрывшись колючим армейским одеялом. В комнате было темно, лишь сквозь неплотно задернутые жалюзи пробивался тусклый свет дежурных фонарей двора.

Девушка ворочалась с боку на бок, пытаясь расслабить натянутые как струны мышцы. Но сон не шел. Ее мозг, лишенный привычного потока оперативной информации с планшета, продолжал генерировать вопросы, ответы на которые она боялась себе представить.

Мысли неизменно возвращались к Игорю и его загадочной команде. Кто они такие на самом деле? Откуда у них этот невероятный, меняющий внешность андроид, способный ломать биометрию системы, как дешевую игрушку?

"А вдруг это многоходовочка?" — холодная, липкая змейка паранойи зашевелилась где-то в районе солнечного сплетения. — "Что, если они не сопротивление? Что, если они — высшая, секретная каста агентов самого Соколова? Втерлись в доверие, узнали наши координаты, нашу численность, а теперь просто ждут удобного момента, чтобы захлопнуть ловушку? Они же сами сказали, что умеют играть вдолгую..."

Настя сжала кулаки, чувствуя, как подступает паника. Она привыкла доверять только своей банде и проверенному железу. Внезапное появление могущественных, непредсказуемых союзников выбивало почву из-под ног.

"Слишком гладко они стелют. Слишком идеальный план," — продолжала размышлять девушка, глядя в темноту потолка. — "Они обещают вытащить Виталика без единого выстрела. Обещают защитить нас от Шрама. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И мышеловка генерала Соколова захлопывается очень больно."

Но, с другой стороны, перед глазами всплывали истерзанные остатки «Ломаного», которого команда Игоря, рискуя собой, вытащила с линии огня и привезла на базу. Если бы они были врагами, зачем им спасать кусок металла, принадлежащий конкурентам?

Устав от этих бесконечных, изматывающих гаданий, Настя с силой потерла виски.

"Хватит," — приказала она сама себе. — "Время покажет. Завтра будет день, будут новые данные. Если они предатели — мы встретим их свинцом. Если союзники — будем воевать вместе."

Она отвернулась к стене. В тусклом свете уличного фонаря на старом, выцветшем ковре проступил замысловатый, геометрический узор. Девушка начала бессмысленно, механически прослеживать взглядом переплетение линий, заставляя свой мозг концентрироваться на этой простой, медитативной задаче.

Постепенно мысли начали путаться, терять свою остроту. Шум весенней капели за окном превратился в монотонный, убаюкивающий ритм. Настя закрыла глаза и, наконец, провалилась в тяжелый, лишенный сновидений, но такой необходимый сон. Завтра ее ждала война, и ей нужны были все ее силы.

Там, где густой северный лес уступал место индустриальным пустошам, возвышались серые, изъеденные весенней сыростью стены заброшенного завода. Территория вокруг была превращена в непролазное месиво из грязи, талой воды и глубоких, заполненных маслянистой жижей колей. Тяжелая техника мародеров изо дня в день месила эту весеннюю слякоть, превращая подступы к базе «Стальных Псов» в уродливое, непроходимое болото. С козырьков ржавых ангаров монотонно, звонко срывались капли грязной воды, вбивая свой ритм в общую симфонию разрухи.

Но настоящая жизнь кипела не снаружи. Она скрывалась глубоко под землей, в циклопическом, уходящем на семь этажей вниз бункере.

Просторный, гулкий зал подземного комплекса напоминал декорации к постапокалиптическому кошмару. Это была не просто мастерская. Это была адская, ревущая кузня, где из кусков ржавого металла, списанной строительной техники и украденной электроники рождалась армия, призванная стереть с лица земли базу «Скрапов».

Воздух в бункере был густым, плотным, его можно было резать ножом. Он был пропитан едким, режущим глаза запахом горелого металла, машинного масла и кислотного флюса. Дыхание перехватывало от тяжелой, взвеси пыли.

Вдоль стен колоссального зала, словно спящие до поры до времени стальные демоны, выстроился ударный костяк группировки Шрама.

Гордостью арсенала были семь тяжелых шагоходов. Это были десятиметровые, гротескные махины, собранные на базе мощных карьерных экскаваторов. Огромные, лязгающие гусеничные платформы были заменены на массивные, многосуставчатые гидравлические ноги, способные перемещать этот вес по пересеченной местности. Верхняя часть представляла собой тяжелую, бронированную крутящуюся башню с кабиной пилота.

Вооружение этих чудовищ не оставляло сомнений в их предназначении. К толстым, усиленным двутавровыми балками "рукам"-манипуляторам были намертво приварены спаренные многоствольные пулеметы Гатлинга, хищно скалящиеся вращающимися блоками стволов. На плечевых пилонах громоздились кустарно собранные, но от этого не менее смертоносные установки залпового огня, способные выпустить рой неуправляемых ракет.

Чуть поодаль, словно младшие, но более проворные братья шагоходов, застыли три тяжелых гусеничных танка. Их низкие, приземистые силуэты были густо обвешаны динамической защитой и листами композитной брони, срезанной с инкассаторских броневиков.

Подготовка к грядущему штурму «ЭкоСити» шла полным ходом. Боевики банды — рослые, агрессивные панки, щеголяющие ирокезами, обилием татуировок, пирсингом и потертыми кожаными косухами с клепками — работали с неистовой, маниакальной энергией.

В центре зала кипела работа над завершением сборки последних трех единиц техники: двух шагоходов и одного гусеничного монстра.

Высоко под бетонным потолком, издавая надсадный, скрежещущий визг, ползла массивная кран-балка. На толстых, звенящих от напряжения цепях она тащила многотонную, обшитую дополнительными листами стали бронированную кабину будущего шагохода.

Пультом управления крана виртуозно, с нагловатой улыбкой орудовал худой панк с кислотно-красно-зелеными волосами, собранными в торчащие шипы. Он стоял на техническом мостике, свесившись через перила, и уверенно жал на затертые кнопки.

Внизу, в грязи и лужах разлитого солидола, четверо боевиков, навалившись всем весом на натянутые направляющие тросы, пытались развернуть раскачивающуюся в воздухе башню, чтобы идеально совместить крепежные отверстия с поворотным механизмом шагающей платформы.

— Давай майна! Майна потихоньку! — орал один из них, здоровяк с татуировкой паутины на бритой голове, перекрывая индустриальный грохот. — Правее бери, Кривой! Ты сейчас нам станину снесешь, урод!

— Сам не тупи! Тяни трос, мать твою! — весело огрызался панк с пульта, чуть стравливая лебедку.

Рядом с собираемыми машинами, окутанные снопами ослепительно-белых искр, работали сварщики. В засаленных робах и тяжелых защитных масках, они остервенело, не жалея электродов, наваривали дополнительные слои толстой, ржавой стали на уязвимые суставы "ног" шагоходов. Капли расплавленного металла с шипением падали в лужи на полу. Оглушительный, ритмичный лязг кувалд, подгоняющих листы брони, сливался в единый, демонический ритм.

В соседнем, открытом отсеке зала располагался цех авиации. На широких, залитых маслом металлических столах собирались тяжелые, трехметровые боевые дроны. Их корпуса, сваренные из алюминиевых труб, выглядели грубо, но надежно. Группа панков в испачканных мазутом майках споро прикручивала мощные роторы к рамам. На одном из столов, рядом с полуразобранным коптером, лежал разобранный крупнокалиберный пулемет, который двое механиков лихорадочно чистили и готовили к интеграции в подвесную турель дрона.

Атмосфера всеобщего боевого безумия подогревалась не только адреналином.

У дальней стены бункера, возвышаясь над суетой, была выстроена настоящая стена из гигантских концертных колонок. Рядом с ними, за профессиональным, сияющим индикаторами диджейским пультом, сидел еще один член банды. Его косуха была густо усеяна шипами, а на шее болталась массивная цепь.

Диджей, закинув ноги в тяжелых гриндерсах прямо на пульт, лениво потягивал темный ром прямо из горла пузатой бутылки. Второй рукой он увлеченно, с азартом рубился на планшете в какой-то кровавый платформер, где его пиксельный герой с упоением крушил виртуальный город. Ему было абсолютно плевать на производственный процесс. Его задачей было обеспечивать ритм.

Из гигантских динамиков на предельной громкости ревел тяжелый, агрессивный индастриал-метал. Гитарные риффы и зубодробительные ударные били по барабанным перепонкам с физической силой, заставляя вибрировать бетонные перекрытия. Музыка была настолько громкой, что она с легкостью поглощала и заглушала даже оглушительный грохот кувалд, визг болгарок и шипение сварки, сливая все звуки в единую, первобытную симфонию хаоса.

В самом темном, закопченном углу бункера, отгороженном листами рифленого железа, располагался тяжелый прессовый цех. Огромные, мускулистые бугаи-панки, обнаженные по пояс, чьи торсы блестели от пота и копоти, методично, с животной силой орудовали тяжелыми молотами. Они разогревали листы стали в кустарных горнах до вишневого свечения и с грохотом опускали на них кувалды, придавая броне нужную, изогнутую форму. Рядом с ними ритмично, с тяжелым уханьем, опускался гидравлический пресс, выдавливая из металла защитные кожухи для сенсоров.

В противоположном секторе зала, отгороженном высокой сеткой-рабицей, находилась оружейная. Здесь царил свой, смертоносный порядок. Техники с суровыми, сосредоточенными лицами занимались ювелирной наладкой и калибровкой снятых с армейских складов пулеметов Гатлинга и многоствольных ракетных установок. Рядом, исторгая визг металла о металл, работали токарные станки — мастера вытачивали новые, более толстые стволы взамен изношенных.

За бронированной стеклянной перегородкой, в зоне повышенной опасности, куда допускались лишь проверенные бойцы, кипело производство боеприпасов. Люди в респираторах и антистатических перчатках осторожно, мерными движениями дозировали порох, снаряжали ленты для крупнокалиберных пулеметов и аккуратно собирали начинку для самодельных, неуправляемых ракет. Воздух здесь был пропитан сухим, специфическим запахом селитры и взрывчатки.

Бункер жил, дышал и готовился изрыгнуть из своих недр стальную смерть.

Второй ярус подземного комплекса представлял собой широкий бетонный балкон, нависающий над ревущим индустриальным адом главного зала. Здесь, вдали от летящих искр и масляных луж, располагалась личная цитадель главаря «Стальных Псов». Архитектурной доминантой балкона служил массивный полусферический купол, собранный из толстых, тонированных листов бронебойного стекла, стянутых стальным каркасом.

Шагнув за тяжелую, герметичную дверь купола, человек попадал в совершенно иное измерение. Многослойная звукоизоляция работала безупречно. Оглушительный грохот кувалд, визг циркулярных пил и агрессивный рев индастриал-метала, сотрясающий стены бункера снаружи, мгновенно отсекались, превращаясь в едва уловимую, низкочастотную вибрацию пола. Внутри кабинета царила глубокая, обволакивающая тишина, которую нарушали лишь нежные, прозрачные переливы скрипичного концерта Вивальди, льющиеся из скрытых акустических панелей премиум-класса.

Интерьер помещения являл собой разительный, почти шизофренический контраст с первобытной дикостью банды, обитающей этажом ниже. Шрам, захвативший власть грубой силой и жестокостью, не утратил странной, привитой ему матерью еще в далеком детстве тяги к высокому стилю. Он не превратил свой кабинет в склад оружия или блатную малину. Пространство было обставлено с пугающей, безупречной элегантностью.

На стенах, обтянутых темно-бордовым шелком, тускло поблескивали тяжелые, резные рамы. В них были заключены не постеры и не схемы боевых роботов, а подлинные, чудом уцелевшие полотна мастеров голландской школы, изъятые из частных коллекций во время набегов. С потолка, украшенного сложной, ручной лепниной и изящной, пастельной росписью в античном стиле, свисала массивная, многоярусная хрустальная люстра. Ее хрусталики, ловя мягкий свет ламп, отбрасывали на стены тысячи крошечных, танцующих радуг. На каминной полке из темного мрамора размеренно, с гипнотической четкостью отбивали ритм старинные, бронзовые часы с замысловатым маятником, их тиканье вплеталось в классическую мелодию.

Хозяин этого кабинета стоял у панорамного окна. Высокая, мощная фигура Шрама была затянута в идеально скроенный, дорогой костюм из темной шерсти, разительно отличающий его от увешанных шипами и цепями подчиненных. Его лицо, изуродованное глубоким, рваным рубцом, пересекающим правый глаз и изувечившим ухо, памятным подарком от снайпера, оставалось бесстрастным. В здоровом, левом глазу светился холодный, расчетливый интеллект хищника, умеющего не только рвать плоть, но и ждать.

Шрам медленно, с видимым наслаждением затянулся толстой, кубинской сигарой. Сизый, ароматный дым тонкой струйкой поднялся к хрустальным подвескам люстры. Во второй руке лидер «Псов» изящно, за тонкую ножку держал широкий бокал из богемского стекла, на дне которого плескалось терпкое, рубиновое коллекционное вино урожая тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Он смотрел вниз, сквозь тонированное бронестекло, на копошащийся в грязи и мазуте муравейник. С этой высоты огромные шагоходы казались заводными игрушками, а свирепые панки — послушными, суетливыми муравьями, выполняющими волю своего бога.

Шрам сделал небольшой глоток, перекатывая вино на языке, и его изуродованные губы тронула легкая, предвкушающая усмешка.

Он наблюдал, как кран-балка с натужным скрежетом, который он скорее чувствовал вибрацией, чем слышал, опускает тяжелую, наваренную башню на гусеничное шасси. Армия была почти готова. Железо, снятое с трупов и выкопанное из могильников старого мира, обретало новую, смертоносную форму.

Мысли Шрама плавно текли в такт музыке Вивальди, возвращаясь к недавнему, позорному поражению. Ошибка. Недооценка противника. Скрапы, эти любители ковыряться в микросхемах и строить из себя благородных рыцарей пустошей, посмели перейти ему дорогу. Они ударили в спину, вырвали добычу и оставили ему на память этот шрам, который каждое утро в зеркале напоминал о неоплаченном долге.

Но месть — это блюдо, которое не терпит суеты. Он не стал бросаться в бездумную, спонтанную атаку, как это сделал бы любой из его цепных псов. Он отвел банду на север, зализал раны и начал методично, с холодным расчетом ковать кулак, способный пробить любую оборону.

Взгляд Шрама сфокусировался на искрах от сварки, озаряющих темные углы цеха.

Очень скоро, думал он, наслаждаясь терпким вкусом вина, эти инженеры-недоучки из «ЭкоСити» поймут свою фатальную ошибку. Они поймут, что никакие хитрые алгоритмы, никакие купола радиоэлектронной борьбы и умные минные поля не спасут их от грубой, концентрированной, вкатанной в броню ярости. Его новые машины просто сметут их хлипкий бетонный забор, раздавят их легких роботов и превратят базу в пылающий крематорий.

И Настя. Салли. Гордая, дерзкая девчонка, возомнившая себя полевым командиром.

Улыбка Шрама стала шире, обнажив неровные зубы. Он не убьет ее сразу. Смерть — слишком легкий выход. Он лично проконтролирует штурм. Он войдет в их дымящийся бункер, пройдет по телам ее расстрелянной банды и заставит ее опуститься на колени прямо в лужу машинного масла и крови. Она будет умолять его о пощаде, глядя снизу вверх, и только тогда он позволит ей умереть, осознав абсолютное, тотальное превосходство силы над любыми идеалами.

Шрам глубоко затянулся, кончик сигары вспыхнул агрессивным, красным светом, отразившись в бронированном стекле. Оркестр в динамиках перешел к крещендо. Все было готово.

Последние аккорды скрипичного концерта растаяли в идеальной, герметичной тишине кабинета, уступив место мягкому, мерному тиканью антикварных часов на каминной полке. Шрам, сделав последнюю, глубокую затяжку, аккуратно раздавил тлеющий окурок кубинской сигары в тяжелой пепельнице из горного хрусталя. Оторвавшись от созерцания индустриального ада внизу, главарь «Стальных Псов» медленно, с достоинством хозяина положения, развернулся и направился к своему рабочему месту.

Он опустился в массивное, обитое натуральной черной кожей кресло, которое ответило тихим, солидным скрипом. Широкий дубовый стол перед ним был девственно чист, лишен бумаг или технического мусора — Шрам не терпел беспорядка, предпочитая держать все оперативные данные в цифровом виде.

Левой, здоровой рукой он потянулся к гладкой сенсорной панели, вмонтированной в столешницу. Одно короткое касание, и огромный, матовый экран, занимающий половину противоположной стены, послушно ожил.

Экран не транслировал новостные сводки "Ока" или развлекательный контент. Изображение, появившееся на дисплее, было слегка зернистым, подрагивающим от порывов высотного весеннего ветра, но предельно четким в деталях. Это была прямая, зашифрованная трансляция с разведывательного стратосферного дрона «Псов», барражирующего сейчас на недосягаемой для систем РЭБ противника высоте.

Камера беспилотника сфокусировалась на цели.

С высоты птичьего полета база Скрапов «ЭкоСити» выглядела как растревоженный, суетливый муравейник, запертый в кольце высоких бетонных стен. Качество оптики позволяло Шраму рассмотреть происходящее в мельчайших подробностях, недоступных обычным наблюдателям.

Двор недостроенного жилого комплекса представлял собой удручающее зрелище. Весенняя оттепель превратила остатки снежного покрова в сплошное, маслянистое месиво из грязи и слякоти. В глубоких, отражающих тусклый свет прожекторов лужах отражались покосившиеся остовы башенных кранов и серые фасады кирпичных корпусов.

Шрам, откинувшись на спинку кресла и лениво покручивая бокал с рубиновым вином, с мстительным удовольствием наблюдал за панической, как ему казалось, активностью врага.

Оптика дрона выхватила угловые вышки. Там, кутаясь в брезентовые плащи от пронизывающего ветра, переминались с ноги на ногу часовые Скрапов. Их фигуры, освещенные снизу, казались напряженными, стволы тяжелых пулеметов нервно шарили по темной кромке леса. Они ждали удара, и это ожидание явно изматывало их.

Камера плавно сместилась к центральным воротам.

Здесь кипела самая грязная и тяжелая работа. Исполинские фигуры близнецов, Глыбы и Скалы, с натугой, утопая по щиколотку в раскисшей жиже, волокли по двору массивные двутавровые балки. Рядом, окутанный снопами ослепительно-белых искр, суетился Семён-Титан. Он спешно, грубыми швами наваривал дополнительные листы толстой стали на несущие опоры ворот, пытаясь укрепить въезд. От места сварки поднимались клубы едкого, сизого дыма, смешивающегося с туманом.

Чуть поодаль, гусеничные роботы-помощники Скрапов с натужным воем сервоприводов перетаскивали ящики с боеприпасами из арсенала к огневым точкам, оставляя за собой в слякоти глубокие, неровные борозды. Вся база напоминала осажденную крепость, защитники которой в спешке латают пробоины, прекрасно понимая неизбежность штурма.

Губы Шрама, пересеченные страшным рубцом, искривились в злой, презрительной усмешке.

— Варите, крысы, варите крепче, — прошептал он, поднося бокал к губам и делая долгий, смакующий глоток. Вино обожгло горло приятной терпкостью. — Ваши железки вас не спасут. Мои машины сомнут ваши ворота, как гнилой картон. Вы лишь оттягиваете неизбежное.

Он смотрел на суету в «ЭкоСити», и в его груди разгоралось холодное, расчетливое чувство скорого триумфа. Он видел их уязвимость, их страх. Они заперлись в бетонной коробке, надеясь отсидеться за минами и турелями, но они не понимали, какую именно огневую мощь он обрушит на их головы.

Удовлетворенный результатами разведки, Шрам коротким жестом деактивировал сенсорную панель. Огромный экран на стене мгновенно погас, погрузив кабинет обратно в уютный, обволакивающий полумрак. Представление окончено, пора проверить готовность актеров.

Он поставил пустой бокал на стол, плавно поднялся из кресла, одернув безупречный пиджак, и направился к выходу. Тяжелая, звуконепроницаемая дверь с мягким шелестом ушла в паз стены, впуская в кабинет глухой, вибрирующий гул, поднимающийся с первого яруса бункера.

Шрам вальяжно, не торопясь, словно хозяин, осматривающий свои владения, пошел по коридору второго этажа. Его путь лежал в тренировочный сектор — зону, где ковалась физическая выносливость и агрессия его цепных псов.

Миновав несколько глухих металлических дверей, он вошел в просторный, слабо освещенный спортивный зал. Воздух здесь был спертым, пахнущим застарелым потом, ржавым железом и дешевой мазью для суставов.

Десятки бритоголовых, покрытых агрессивными татуировками боевиков остервенело, с животным рыком истязали свои тела. Стон деформированного металла сливался с тяжелым, прерывистым дыханием. Группа накачанных панков, чьи торсы лоснились от пота, жала от груди самодельные, сваренные из гусеничных траков и стальных болванок штанги. Их товарищи, страхуя, кричали на них, обильно сдабривая речь матом, заставляя выжать еще одно, последнее повторение на пределе мышечного отказа.

В другом конце зала, на самодельном ринге, очерченном толстыми канатами, двое бойцов яростно, без правил и пощады, отрабатывали приемы ножевого боя, используя тренировочные, но тяжелые текстолитовые клинки. Удары сыпались градом, оставляя на открытой коже багровые синяки и ссадины.

Шрам не стал задерживаться. Этот первобытный, тестостероновый хаос не вызывал у него интереса. Ему нужна была дисциплина, а не просто слепая ярость.

Он прошел через зал и распахнул тяжелую металлическую дверь, ведущую на открытый балкон-галерею, нависающий над уличной тренировочной площадкой.

В лицо мгновенно ударил промозглый, сырой весенний ветер, неся с собой запах бензина и тающего снега. Шрам поежился, запахнув пиджак плотнее.

Внизу, в свете четырех мощных, ослепительно-белых прожекторов, установленных на высоких мачтах, разворачивалась картина жестокой, спартанской муштры. Тренировочная площадка, лишенная какого-либо покрытия, представляла собой сплошное, раскисшее месиво из грязи, луж и остатков льда.

Группа из двадцати новобранцев, одетых в промокшие насквозь, тяжелые камуфляжные штаны и берцы, методично, раз за разом, падала в эту ледяную жижу.

— Упал! Отжался! Встал! Бой! — ревел над площадкой усиленный мегафоном голос.

Командовал процессом Гром — правая рука Шрама, его самый преданный и жестокий цепной пес. Это был исполинский, заросший густой черной бородой мужчина с лицом, искаженным старым ожогом. На нем была надета только грязная тельняшка, не скрывающая бугрящихся мышц. Гром, не обращая внимания на летящую во все стороны грязь, расхаживал между отжимающимися в лужах бойцами, заложив руки за спину.

Панки, задыхаясь и харкая грязной водой, с трудом отрывали тела от раскисшей земли, а затем, по команде, мгновенно переходили к отработке ударов в парах, вязнув по щиколотку в слякоти. Тех, кто замешкался или упал, Гром не жалел. Тяжелый, подкованный сталью ботинок безжалостно обрушивался на ребра отставшего, заставляя того скулить от боли и ползти дальше.

На соседнем, более длинном участке периметра, другая группа боевиков бежала кросс. Они двигались тяжелой, изматывающей трусцой, неся на плечах списанные траки от гусениц. Люди шатались, валились с ног от чудовищной усталости, но страх перед наказанием гнал их вперед. Гром, заметив отставших, рявкнул в мегафон, обещая отправить их чистить отхожие места голыми руками.

Шрам, стоя на балконе, облокотился на мокрые, ржавые перила и с ледяным, расчетливым удовлетворением наблюдал за этой картиной унижения и дрессуры. Ему не нужны были мыслящие индивидуальности. Ему нужны были механизмы, послушные машины из плоти и крови, которые не задают вопросов, а слепо, с фанатичной яростью выполняют приказ. И Гром справлялся со своей задачей безупречно, выковывая из этого сброда армию, способную порвать любого.

Внезапно Гром, чей взгляд непрерывно сканировал площадку, поднял голову. Сквозь слепящий свет прожекторов и моросящий дождь он заметил одинокую фигуру Шрама, стоящую на балконе.

Исполин мгновенно замер, прервав свою гневную тираду. Он вытянулся по струнке, игнорируя чавкающую под ногами грязь, и коротко, по-военному четко кивнул своему главарю, отдавая дань уважения и рапортуя о полном контроле над процессом.

Шрам, не меняя непроницаемого выражения лица, медленно, с достоинством императора, принимающего парад, кивнул в ответ. Этого было достаточно.

Он отвернулся от площадки и посмотрел вдаль, поверх высоких бетонных заборов и черных крон деревьев. Туда, на юг. Туда, где за двенадцатью километрами весенней распутицы, непроходимых лесов и минных полей, в тепле своего бетонного бункера сидели Скрапы.

Его взгляд, лишенный эмоций, пронзил пространство. Он видел их страх, он чувствовал запах их паники. И он знал, что скоро, очень скоро, эта жалкая крепость падет под ударами его стальных монстров.

Шрам глубоко вдохнул сырой, холодный воздух, развернулся на каблуках и, резко хлопнув тяжелой металлической дверью балкона, вернулся в тепло и уют своего логова. Машина войны была запущена, и остановить ее было уже невозможно.

Кнопка выхода новой главы

Зеро, сидевший на переднем пассажирском сиденье, медленно повернул голову. Его оптические сенсоры, скрытые за человеческой маской, непрерывно сканировали лесной массив. Встроенные тепловизоры резали мрак, выявляя скрытую инфраструктуру.

— Идет потеря внешнего сигнала, — ровно произнес андроид, его голос перекрыл гул дизельного двигателя. — Фиксирую мощное электромагнитное подавление. Модуляторы базы генерируют плотный купол РЭБ в радиусе двух километров. Перехожу в режим автономного локального анализа.

Зеро опустил взгляд на приборную панель, отслеживая параметры встроенных систем.

— Лес контролируется, — продолжил он, не меняя интонации. — Под слоем почвы по обе стороны от колеи зафиксированы сорок две точки высокой плотности. Сейсмические датчики. Они пишут каждый оборот наших колес. Масса, скорость, вектор движения.

Игорь бросил быстрый взгляд на неподвижного андроида.

— А сверху? — коротко спросил командир, сильнее выжимая педаль газа.

— Кроны деревьев содержат тепловые сигнатуры, не характерные для биологических объектов, — ответил Зеро, его искусственные глаза скользили по вершинам елей. — Пятнадцать направленных излучателей. Замаскированные турели малого калибра. Наведены на фургон. Они ведут нас с момента поворота с шоссе.

Игорь стиснул зубы. Группировка Скрапов не просто пряталась в лесу. Они выстроили эшелонированную линию обороны, превратив обычную просеку в зону гарантированного уничтожения. Любая тяжелая техника армии Соколова, попытавшаяся пройти этим маршрутом без авторизации, превратилась бы в горящий металлолом еще на подступах.

Квадроциклы впереди резко сбросили скорость. Настя выкинула руку вверх, подавая сигнал. Игорь ударил по тормозам. Микроавтобус тяжело клюнул носом и замер, увязнув колесами в густой грязи.

Из сумеречной мглы перед ними выросла стена.

Территория заброшенного жилого комплекса «ЭкоСити» предстала во всем своем монументальном великолепии. Лес резко обрывался, уступая место расчищенной, забетонированной зоне отчуждения. По периметру комплекса тянулся глухой, четырехметровый забор, собранный из армированных бетонных плит. Стыки были намертво заварены толстыми стальными листами. По верхней кромке ограждения змеились три ряда колючей спирали. Воздух вокруг проволоки едва заметно дрожал, выдавая присутствие высокого напряжения.

Центральный въезд напоминал шлюз крепости. Вместо обычного шлагбаума поперек дороги лежали три массивных стальных цилиндра — противотаранные болларды, вмонтированные прямо в бетон. За ними асфальт ощетинился полосой активных шипов.

Настя заглушила мотор квадроцикла. Она сняла шлем, повесила его на руль и быстрым шагом подошла к краю проезжей части. Справа от въезда стоял неприметный зеленый строительный вагончик. Его обшивка, покрытая ржавчиной, не вызывала подозрений, пока не срабатывал датчик.

Участок крыши вагончика плавно отъехал в сторону. С тихим, зловещим гудением сервоприводов из нутра конструкции поднялась автоматическая спаренная установка. Стволы крупнокалиберных пулеметов и тубусы ракетного комплекса развернулись, беря микроавтобус Игоря в перекрестие прицела. Оптические линзы турели блеснули холодным синим светом в надвигающейся темноте.

— Оружейный пост номер один, контроль периметра, — произнесла Настя в закрепленную на плече рацию. — Группа возврата. Ведем транспорт союзников. Отключить блокираторы. Снять захват цели.

Над воротами, на крыше ближайшего четырехэтажного кирпичного корпуса, медленно повернулся массивный купол радара. Глушилки РЭБ продолжали давить эфир, защищая воздушное пространство от сканирования беспилотниками «Ока». За вентиляционными трубами корпуса угадывались темные силуэты бронированных гнезд, скрывающих дополнительные огневые точки ПВО.

Турель на вагончике послушно опустила стволы и втянулась обратно под крышу. Бронированные цилиндры блокираторов с тяжелым лязгом ушли под землю. Шипованная лента сложилась, освобождая проезд.

Настя кивнула Игорю и вернулась к квадроциклу. Моторы взревели, выплевывая сизый дым. Конвой медленно двинулся вперед, пересекая линию ворот.

Внутри комплекса царила строгая, функциональная геометрия. Пять кирпичных корпусов, изначально строившихся для горожан, теперь служили казармами, складами и мастерскими. Окна первых этажей были наглухо зашиты толстыми листами металла. Никакого света, никаких признаков жизни снаружи. База Скрапов напоминала ощетинившегося ежа, готового к круговой обороне.

Квадроциклы свернули к центральному, самому крупному зданию комплекса. Они подъехали к массивному, выступающему из земли бетонному цоколю, который выглядел как часть недостроенного фундамента.

Виктор нажал комбинацию кнопок на закрепленном на руле пульте.

Глухой, утробный гул прокатился по двору. Поверхность цоколя вздрогнула. Огромная, многотонная бетонная плита, замаскированная под глухую стену, медленно, с лязгом тяжелых шестерней поползла вверх. Механизм, скрытый под землей, поднимал гермодверь подземного депо. Из образовавшегося темного проема ударил яркий, режущий глаза свет галогеновых ламп. Пахнуло разогретым машинным маслом и сваркой.

Квадроциклы нырнули в светящийся зев паркинга. Фургон тяжело вкатился на рифленый бетонный пандус и начал медленный спуск.

Как только микроавтобус пересек линию ворот, массивная плита с грохотом опустилась, наглухо запечатывая въезд. Лязгнули электромагнитные замки. Звуки ревущего ветра и хлещущей слякоти мгновенно отрезало.

Отряд оказался в гигантском подземном пространстве, залитом ровным, безжалостным светом. Масштабы депо поражали. Просторный паркинг был превращен в настоящий машиностроительный завод. Вдоль стен выстроились стапели с гидравлическими подъемниками. К потолку тянулись рельсы тельферов, удерживающие массивные бронеплиты и разобранные двигатели. Повсюду тянулись толстые жгуты силовых кабелей, питающие распределительные щиты.

В центре зала, выстроившись ровными рядами, стояли десятки боевых машин. Тяжелые гусеничные платформы «Кентавров», легкие колесные «Церберы», высокие гуманоидные «Протекторы». Большинство из них находилось в режиме глубокой консервации. От серых и матово-черных корпусов тянулись провода к зарядным станциям. Индикаторы на грудных панелях роботов тускло мерцали зеленым светом. Это была армия, собранная из металлолома, восстановленная и перепрограммированная для новой войны.

Игорь заглушил двигатель фургона. Тишина в депо нарушалась лишь гудением трансформаторов и редкими перестуками инструментов в дальнем конце цеха. Командир расстегнул ремень безопасности.

— Приехали, — коротко бросил он Илье и Сергею, сидящим сзади. — Выгружаемся. Держитесь уверенно. Мы на чужой территории.

Разминая затекшие плечи, вышли Сергей и Илья. Адам-Зеро бесшумно покинул пассажирское сиденье, его фигура застыла у капота, сливаясь с индустриальными тенями.

Вокруг них, в холодном свете галогеновых ламп, застыли шеренги боевых машин. Искореженные корпуса списанных «Кентавров» с наваренными кустарными бронелистами соседствовали с изящными, но опасными силуэтами «Призраков». Чуть поодаль, подключенные к силовым кабелям, мерцали зелеными диодами гуманоидные «Протекторы». Это было кладбище высоких технологий, которое кто-то с маниакальным упорством превращал в арсенал.

Из глубины мастерской, откуда доносился визг болгарки и сыпались снопы белых искр, вынырнули две исполинские фигуры. Они были одеты в затертые камуфляжные штаны и плотные рабочие свитера. Их бородатые лица не выражали ни малейших эмоций. Великаны молча, с пугающей синхронностью подошли к задним дверям фургона.

Вит, спрыгнув с квадроцикла, уже откидывал створки.

— Парни, аккуратнее, — напряженно скомандовал он близнецам, указывая на искореженную тушу робота внутри. — У него перебита центральная магистраль гидравлики, левая стойка держится на честном слове. Не повредите гироскопы, они мне еще пригодятся.

Амбалы молча кивнули. Они шагнули к заднему бамперу. Их широкие, мозолистые ладони обхватили оплавленные бронеплиты «Ломаного». С коротким, утробным выдохом близнецы одновременно напрягли спины. Металл скрипнул, фургон ощутимо качнулся на рессорах, освобождаясь от четырехсот килограммов веса. Великаны вытащили робота из кузова так же легко, как обычные люди выносят мешок картошки. Они понесли искореженную машину к гидравлическому стапелю, тяжело ступая по бетону, их мышцы бугрились под толстой тканью свитеров.

Из мастерской, вытирая перемазанные сажей руки о прожженный брезентовый фартук, вышел мужчина. Шрамы от сварочных ожогов пересекали его лоб и щеки. Он прищурился сквозь толстые линзы защитных очков, разглядывая прибывших.

— Притащили-таки консервную банку, — густым, рокочущим басом произнес он, подходя к стапелю, куда близнецы уже аккуратно опускали робота. — Я ж говорил, Витя, не потянет он лобовую. Броню ему как фольгу порвали.

— Нормально он потянул, Сёма. Свою задачу выполнил, — отрезал Вит, подключая к чудом уцелевшему порту робота диагностический планшет. Экран мгновенно покрылся красными строками ошибок. — Сейчас главное выкачать логи, пока ядро не обнулилось из-за падения напряжения.

Из глубины арсенала, звеня ключами, неспешно подошел мужчина. Он вытер руки промасленной ветошью, засунул ее в карман фланелевой рубашки и критически оглядел гостей. Его пышные усы топорщились, взгляд из-под кустистых бровей был тяжелым, оценивающим.

— Хвост не притащили, Салли? — хрипло спросил Дядя Боря, обращаясь к Насте. — Сейчас не время для гостей. Соколовский спецназ рыскает по всем секторам. Если они засекли фургон...

Настя резко развернулась, ее глаза полыхнули злым огнем. Девушка одним слитным движением стянула с рук тактические перчатки и сунула их за пояс.

— Остынь, Порох, — жестко, с металлом в голосе отрезала она. Полевой командир Скрапов не терпела сомнений в своей компетенции. — Мы вели их от самого кольца. Петляли через три заброшенных промзоны. Я лично контролировала тепловой след. Небо было чистым, ни одного дрона. Если бы за ними тянулся хвост, мы бы сожгли этот фургон еще на подступах к Мистолово, вместе с содержимым. Маршрут стерилен.

Она обвела взглядом свою банду, собравшуюся у стапеля, и сделала шаг к группе Игоря.

— Так, народ. Отставить паранойю, — громко, чтобы эхо разнеслось по депо, произнесла Настя. — Эти люди в обычных куртках вытащили нашу железяку прямо из-под носа у зондеркоманды Соколова. Они знают, как работает система, и у них есть информация, которая нам жизненно необходима. Давайте знакомиться.

Настя указала рукой на своих людей.

— Это Семён, позывной Титан. Главный по тяжелому металлу. Если нужно сварить броню, которая выдержит прямое попадание из плазмомета — это к нему.

Семён коротко кивнул, не переставая ощупывать пробитые швы на корпусе «Ломаного».

— Тот подозрительный тип с ветошью — Дядя Боря, он же Порох. Наш арсенал и баллистика.

Дядя Боря проворчал что-то неразборчивое, но кивнул.

Настя перевела взгляд на бледного, худого парня, который только что вышел из соседнего отсека. На его шее болталась увеличительная лупа, а от старого свитера отчетливо тянуло сосновой канифолью.

— Это Дэн, Канифоль. Наш ювелир. Собирает микросхемы из того, что мы выковыриваем из мертвого железа.

Рядом с Дэном, не в силах устоять на месте ни секунды, прыгал худой подросток в яркой толстовке. Он виртуозно крутил на указательном пальце стальной подшипник, одновременно выдувая огромные пузыри из мятной жвачки. Пузырь с громким хлопком лопнул, подросток быстро сжевал его обратно.

— А этот дерганый — Тёма, Вжик. Наш взломщик-форточник. Если где-то нужно быстро вскрыть протокол или пролезть в вентиляцию — он первый в очереди, — Настя с легкой усмешкой потрепала подростка по светлым вихрам.

Тёма перестал крутить подшипник и с интересом уставился на гостей, оценивая их взглядом.

Чуть в стороне, прислонившись к капоту тяжелого броневика, стояла Мира. Девушка с идеально уложенным каре и пронзительными изумрудными глазами выглядела в этом пропахшем маслом ангаре как инопланетянка. На ней была стильная тактическая водолазка, подчеркивающая фигуру. Она не сказала ни слова, но ее холодный, аналитический взгляд просканировал Игоря и Сергея с головы до ног, словно извлекая из их внешнего вида терабайты информации.

— Это Мира. Социальная инженерия и базы данных. Ее лучше не злить, она может стереть вашу личность из всех реестров за пару минут, — завершила представление Настя.

Она повернулась к Игорю, передавая инициативу. Командир «Северных» сделал шаг вперед. Он не стал расшаркиваться или принимать картинные позы. В его спокойном, чуть усталом голосе звучала непоколебимая, монолитная уверенность человека, который привык отдавать приказы и нести за них ответственность.

— Игорь. Командир группы.

Он указал на Сергея, который стоял рядом, скрестив руки на груди. Его дорогой, пусть и измятый офисный пиджак резко контрастировал с камуфляжем Скрапов, но прямой, немигающий взгляд выдавал в нем опасного противника.

— Это Сергей. Аналитика, интеграция в корпоративные структуры, планирование. Наш мозг.

Игорь перевел руку на инженера.

— Илья. Техническое обеспечение.

Илья, до этого момента молча изучавший инструментарий Скрапов, приветливо кивнул. Его внимание привлек осциллограф, стоящий на верстаке у Дэна. Инженер, заложив руки за спину, с профессиональным интересом вглядывался в пайку кустарных плат, разложенных на столе.

— А это... — Игорь указал на застывшую фигуру в черной куртке. — Адам. Силовая поддержка.

Скрапы замолчали, переводя взгляды на гостей. Контраст был разительным. Банда Насти, увешанная оружием, одетая в кевлар и брезент, привыкшая решать проблемы грубой силой, столкнулась с людьми, которые выглядели как уставшие клерки после тяжелого рабочего дня. Но от этой четверки веяло таким ледяным спокойствием и скрытой, структурированной мощью, что первоначальный скепсис Скрапов начал стремительно таять.

Особенно напряженно Дядя Боря смотрел на Адама. Старый солдат, прошедший не одну горячую точку, спинным мозгом чувствовал опасность. Фигура в черной куртке стояла абсолютно неподвижно, не переминаясь с ноги на ногу, не моргая. В ее позе не было человеческой расслабленности, только идеальный, пугающий баланс хищника перед броском. Оружейник медленно убрал руку от кобуры. Лед недоверия был окончательно сломан. Сила признала силу.

— Ладно, — нарушил тишину Вит, отрываясь от планшета. — Знакомство состоялось. А теперь к делу. Логи я выкачал. Данные по северному изолятору у нас есть. Идемте в штаб. Нам нужно обсудить план штурма.

Виктор отключил кабель от робота, и Скрапы, переговариваясь вполголоса, двинулись к выходу из депо. Игорь и Сергей переглянулись, их взгляды встретились. Начиналась самая сложная часть дипломатической миссии.

Иллюзия грубой силы

Штаб группировки «Скрапы» располагался в отдельно стоящем здании бывшей котельной. Окна были наглухо зашиты толстыми листами ржавой стали, превращая помещение в неприступный бункер. Воздух здесь был спертым, тяжелым, пропитанным запахом озона и застарелого табачного дыма. В центре просторного зала, освещенного лишь тусклым светом дежурных ламп, монотонно и натужно гудел старый, чудом сохранившийся проектор. Его луч, прорезая сизую дымку, выводил на облупленную, покрытую трещинами бетонную стену масштабную, детализированную карту северного изолятора службы безопасности Соколова. Схема изобиловала пометками, сделанными электронным маркером: красные кресты обозначали огневые точки, синие линии — маршруты патрулей, а зеленая зона выделяла внутренний периметр жилого блока.

Костяк банды расселся на разномастных, скрипучих стульях и перевернутых деревянных ящиках из-под боеприпасов. Атмосфера была наэлектризована до предела. Агрессия, годами копившаяся в этих людях, загнанных в глухой лес и вынужденных прятаться от системы, сейчас искала выхода. Они были готовы рвать и метать, их лица горели хищным, нетерпеливым огнем. Игорь, Сергей, Илья и Адам заняли места чуть поодаль, в тени, не смешиваясь с толпой и образуя компактную, автономную группу наблюдения. Их спокойствие резко контрастировало с возбужденным гулом Скрапов.

Настя, скинув куртку и оставшись в плотной водолазке, решительно вышла в центр зала. Она встала прямо перед проекцией, ее лицо в резком свете луча казалось маской, высеченной из камня. В каждом ее движении читалась жесткая, бескомпромиссная уверенность полевого командира, привыкшего решать проблемы грубой, концентрированной силой. Девушка подняла лазерную указку, и красная точка метнулась к схеме изолятора. Шум в зале мгновенно стих.

— Слушайте сюда, — голос Насти прозвучал сухо, громко и властно, перекрывая гул проектора. — Логи "Ломаного" дали нам четкую картину. Внутренний периметр охраняется стационарными турелями, но они имеют слепые зоны на восточном направлении. Охрана жилого блока патрулирует сектора с интервалом в пятнадцать минут. Мы не будем играть в кошки-мышки. Мы ударим в лоб. Жестко и молниеносно.

Она обвела лучом восточную стену изолятора.

— Ставка на абсолютную внезапность и шокирующую огневую мощь. У нас готовы пять тяжелых, полностью модифицированных роботов на базе гусеничных «Кентавров». Мы навесили на них тройную композитную броню, они выдержат прямое попадание из ручного гранатомета. Дядя Боря установил на них спаренные плазмометы и установки кинетического подавления.

Настя перевела дух, ее глаза азартно блеснули.

— План такой: мы выдвигаемся на рубеж атаки до рассвета. Пять машин, идущих клином, на полной скорости сносят восточные ворота. Они прошивают периметр, подавляя вышки шквальным огнем. Их задача — создать огненный хаос, ослепить систему безопасности и связать боем основную часть гарнизона. Под прикрытием этого щита мы с Витом и Семёном на легких квадроциклах врываемся во внутренний двор. Вжик дистанционно ломает протоколы дверей жилого блока. Мы заходим внутрь, физически вытаскиваем Виталика из камеры, грузим на броню и уходим тем же коридором до того, как они опомнятся. Операция займет не больше семи минут.

В зале вспыхнул одобрительный, дикий гул. План, пропитанный адреналином и брутальной эстетикой танкового прорыва, пришелся банде по душе. Семён, чье широкое лицо расплылось в хищной ухмылке, с силой грохнул тяжелым кулаком по столу, заставив дребезжать пустые кружки.

— Вот это дело! — пробасил Титан. — Давно пора этим пластиковым уродам показать, что такое настоящая сталь! Мои железки размажут их патрули по бетону тонким слоем. Ворота мы снесем вместе с куском стены!

Дядя Боря, удовлетворенно поглаживая пышные усы, кивнул, его глаза сузились.

— Плазмометы я откалибровал на максимальную мощность. Они там даже пикнуть не успеют, как их вышки превратятся в лужи расплавленного шлака. Семь минут — это даже с запасом, Салли. Мы их порвем.

Банда бурно обсуждала детали будущей бойни, предвкушая сладкий вкус долгожданной мести. Звон оружия, запах горелого бетона и победный рев — вот чего они хотели.

В этой атмосфере всеобщего боевого безумия Игорь медленно, без резких движений, поднялся со своего места. Он не стал перекрикивать толпу. Командир «Северных» просто сделал два шага вперед, выходя на границу света от проектора. Его лицо оставалось непроницаемым, холодным и абсолютно спокойным. Он стоял, заложив руки за спину, и ждал.

Его неподвижность и ледяная аура подействовали на Скрапов лучше любого окрика. Гул начал стихать. Десятки глаз обратились к этому чужаку в простой куртке, который посмел нарушить их триумфальный настрой. Настя скрестила руки на груди, ее подбородок вызывающе вздернулся.

— Есть вопросы, командир? — с легкой долей сарказма спросила она, не скрывая своего превосходства. — Или ваши методы включают только бегство по кустам?

Игорь не ответил на провокацию. Он посмотрел на схему, затем перевел взгляд на Настю. Его голос зазвучал негромко, но в нем слышалась та пугающая, металлическая уверенность профессионала, который видит не только тактический рисунок боя, но и его стратегические последствия. Он не критиковал. Он уничтожал их план голыми фактами.

— План красивый, Салли. Эффектный, — произнес Игорь, и каждое его слово падало в наступившую тишину тяжелым свинцовым грузом. — Но в нем есть один критический изъян. Он написан для голливудского боевика, а не для реальности, в которой мы живем. Вы строите свою тактику на иллюзии грубой силы и внезапности. Но внезапность против системы Соколова — это миф.

Командир подошел к стене с проекцией и указал пальцем на красные кресты огневых точек.

— Вы планируете снести ворота и подавить вышки за семь минут. Допустим, ваши бронированные монстры выдержат перекрестный огонь. Допустим, вы ворветесь во двор. Но вы не учли время реакции противовоздушной обороны.

Игорь обвел взглядом помрачневших Скрапов.

— Изолятор — это федеральный объект высшего уровня секретности. Он интегрирован в общую систему безопасности «Ока». Как только ваши роботы прорвут внешний периметр, сработает автоматический протокол угрозы. Через сорок пять секунд после падения ворот в воздух поднимутся тяжелые стратосферные ударные беспилотники с ближайшей базы Росгвардии. Они не будут спускаться и вступать с вами в перестрелку. Они нанесут ракетно-бомбовый удар по площади.

Он сделал короткую, жесткую паузу. Семён перестал улыбаться.

— Еще через две минуты, — продолжил Игорь, добивая аргументацию, — сюда стянутся мобильные группы быстрого реагирования на бронетранспортерах с системами направленного электромагнитного излучения. Они сожгут электронику ваших роботов, не сделав ни единого выстрела. Ваши "Кентавры" превратятся в неподвижные, бесполезные куски металла прямо посреди двора.

Голос командира стал тише, но весомее.

— Генерал Соколов не будет вести с вами позиционные бои. Вы атаковали его тюрьму. Он воспримет это как акт открытого терроризма. Он введет в этот сектор тяжелую армию. Он выжжет весь район вместе с изолятором, с вашим Виталиком и с вашей базой «ЭкоСити», которую они неизбежно вычислят по тепловому следу отходящей техники. Ваш план, Настя, — это не спасение. Это коллективный, громкий билет в один конец. Вы просто красиво умрете, не решив ни одной задачи.

В зале повисла тяжелая, удушливая тишина. Слова Игоря, лишенные эмоций и подкрепленные железной логикой, разрушили эйфорию Скрапов. Они поняли, что он прав. Их кустарные машины, какими бы мощными они ни казались в гараже, были ничтожны против всей мощи государственной машины уничтожения.

Недовольный гул снова начал подниматься в толпе. Никто не хотел признавать поражение, но крыть факты было нечем. Настя упрямо сжала челюсти, ее щеки побледнели от злости на саму себя за недооценку противника. Девушка скрестила руки на груди, пытаясь сохранить лицо перед своей бандой.

— Критиковать легко, — процедила она сквозь зубы, глядя на Игоря исподлобья. — Если наш план такой плохой, то что предлагаете вы? Сидеть здесь, пока Виталика разбирают на запчасти в пыточной? Ждать чуда? У нас нет времени на тонкие игры. Если у вас нет реальной альтернативы, командир, то не мешайте нам делать нашу работу.

Она бросила вызов. Напряжение в зале достигло точки кипения. Две концепции выживания столкнулись лбами, и от того, чей план победит, зависела судьба не только пленных, но и обеих группировок. Игорь молча отступил на шаг, уступая место Сергею. Настало время раскрывать карты.

Шаг в пасть дракону

Воздух в бункере можно было резать ножом. Напряжение, вызванное жесткой отповедью Игоря, сдавило горло каждому присутствующему. Скрапы, привыкшие решать проблемы с позиции силы, чувствовали себя загнанными в логический тупик, и это вызывало у них глухое, нарастающее раздражение. Оскорбленная гордость и страх за своего лидера требовали выхода. Настя стояла в центре зала, напряженная как струна, ее глаза метали молнии. Она ждала ответа.

Игорь, не меняя непроницаемого выражения лица, плавно отступил на полшага назад, освобождая пространство. Сергей, до этого момента остававшийся в тени, уверенно шагнул в круг света от проектора. Его дорогой, хотя и изрядно помятый пиджак, спокойная осанка и холодный, оценивающий взгляд резко контрастировали с грубой, камуфляжной агрессией толпы. Аналитик не стал повышать голос. Он начал говорить с той убийственной, ледяной четкостью, которая в корпоративных войнах часто оказывалась смертоноснее любого плазмомета.

— Мы не будем сидеть и ждать чуда, Настя. И мы не предлагаем вам бездействовать, — начал Сергей, его тон был абсолютно лишен эмоций. — Ваш план лобовой атаки — это самоубийство. Но проблема не в смелости. Проблема в недостатке информации. Вы хотите штурмовать бетонную коробку, не зная, что внутри. Вы не знаете, в каком блоке держат Виталика. Вы не знаете расположения внутренних постов, слепых зон и протоколов охраны. Вы идете вслепую.

Аналитик сделал паузу, обведя взглядом притихший зал.

— А мы не работаем вслепую. Мы играем на опережение. Наш план проникновения уже не просто утвержден. Он находится в активной фазе реализации. Прямо сейчас.

По рядам Скрапов пронесся удивленный шепоток. Виктор, до этого молча изучавший гостей, подался вперед, поправив очки. Его инженерный ум пытался уловить суть скрытой стратегии.

— В активной фазе? — переспросил он с сомнением. — Вы уже пустили туда дронов? Но РЭБ изолятора глушит любой сигнал на подлете. Как вы получаете телеметрию?

Сергей криво усмехнулся.

— Дроны — это железо. Железо можно заглушить, сбить или перехватить. Мы используем другой ресурс. Самый надежный и самый непредсказуемый. Человеческий фактор.

Он повернулся к стене, на которую проецировалась карта, и указал на красные маркеры тюрем.

— Пять лучших агентов нашей сети, включая двух ведущих специалистов по криптографии и взлому, прямо сейчас находятся внутри. И не только в северном изоляторе, но и во всех пяти федеральных центрах содержания области. Они наши глаза и уши за бетонными стенами.

Слова Сергея повисли в густой, спертой тишине бункера. Секунду никто не мог осознать смысл сказанного. Мозг Скрапов отказывался принимать такую вводную.

— Внутри? — Настя недоверчиво прищурилась, ее голос дрогнул. — Вы смогли провести своих людей мимо сканеров Соколова? Внедрили их в охрану? Подделали допуски?

— Нет, — сухо отрезал Сергей. — Подделать допуски в эти центры невозможно. Система биометрии исключает любую подмену персонала извне. Они проникли туда легально. Под конвоем.

Аналитик выдержал тяжелый взгляд девушки и произнес то, что должно было взорвать этот зал.

— Они добровольно сдались патрулям Росгвардии. Мы снабдили их фальшивыми логами, сфабрикованными картами подпольных сетей и поддельными переписками. Мы сделали их идеальной, жирной наживкой для аналитиков генерала. СБ Соколова с радостью заглотила крючок. Их уже доставили в изоляторы и распределили по камерам для глубоких допросов. Они сидят там, ждут своего часа и собирают всю необходимую нам информацию о внутреннем периметре.

Гробовая тишина в штабе Скрапов длилась ровно три секунды. А затем зал взорвался.

Это был не просто гул недовольства. Это был рев первобытной, искренней ярости людей, для которых преданность товарищам была единственным непреложным законом выживания.

Семён-Титан вскочил со своего ящика с такой силой, что тот с грохотом отлетел к стене. Исполин в брезентовом фартуке сжал пудовые кулаки, его лицо побагровело от гнева.

— Вы что, совсем из ума выжили, пиджаки?! — рявкнул он, и его бас заставил дребезжать железные листы на окнах. Семён сделал угрожающий шаг в сторону Сергея. — Вы своими собственными руками отдали своих же людей на растерзание этим мясникам?! Да вы хоть понимаете, что с ними там сделают?! Их будут колоть химией, ломать пальцы, выжигать мозги нейростимуляторами! Это не тюрьма, это мясорубка! И вы называете это планом?! Это предательство чистой воды!

Дядя Боря, до этого сохранявший суровое спокойствие, угрожающе положил руку на рукоять своего тяжелого револьвера. Его усы воинственно топорщились.

— Семён прав. Своих в пасть дракону не бросают, — хрипло процедил оружейник. — Если вы так легко жертвуете своими пацанами ради какой-то там информации, то грош цена вашему сопротивлению. Сегодня вы сдали их, а завтра, чтобы спасти свои шкуры, сдадите нас. Мы с такими крысами дел не ведем.

Близнецы Глыба и Скала, угрожающе набычившись, синхронно шагнули из темноты, вставая за спиной Насти, готовые в любую секунду пустить в ход кулаки. Юный Тёма-Вжик, забыв про жвачку, испуганно жался к стене. Атмосфера накалилась до предела. В воздухе отчетливо запахло кровью и насилием. Две группировки оказались на грани открытого физического столкновения.

Настя, чье лицо побледнело от ярости, вплотную подошла к Сергею. Она смотрела на него с нескрываемым презрением.

— Мои люди воюют с оружием в руках, — выплюнула она каждое слово прямо в лицо аналитику. — Мы можем умереть, сгорев в танке или получив плазму в грудь. Но мы умираем как свободные люди, сражаясь за своих. А вы... вы играете в поддавки с садистами. Вы посылаете детей на пытки и называете это многоходовочкой. Мне плевать на вашу гениальную стратегию. Если ваш план строится на крови ваших же товарищей, мы в этом дерьме не участвуем.

Игорь, видя, что ситуация выходит из-под контроля, напрягся. Он был готов защищать своих людей, но понимал, что бойня в замкнутом пространстве против вооруженной банды приведет к бессмысленной гибели обеих сторон.

Но Сергей не дрогнул. Он не отступил ни на миллиметр. На его губах заиграла ледяная, высокомерная усмешка человека, который обладает козырем, способным перебить любую карту противника. Он не стал вступать в перепалку, не стал оправдываться или взывать к здравому смыслу разъяренной толпы.

Аналитик медленно, с достоинством победителя, повернул голову. Он посмотрел в самый темный угол зала, туда, где на протяжении всего брифинга абсолютно неподвижной, безмолвной тенью стоял Адам.

Сергей не произнес ни слова. Он просто встретился взглядом с искусственными, холодными глазами робота и сделал один короткий, едва заметный, но абсолютно четкий кивок головой.

Команда к действию была отдана. Спектакль, который должен был сломать все законы логики и физики, начинался.

Идеальное зеркало

Зал заседаний вибрировал от сдерживаемой ярости. Тяжелые кулаки близнецов уже сжимались, предвещая скорую расправу, а Семён шумно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы. Команда Игоря оказалась в эпицентре враждебного, готового взорваться кольца.

Короткий, утвердительный кивок Сергея, брошенный в самый темный угол помещения, остался почти незамеченным взвинченными Скрапами. Но для той силы, что таилась во мраке, этот едва уловимый жест стал абсолютным триггером.

Из плотной тени, куда не доставал тусклый свет дежурных ламп, абсолютно бесшумно, не издав ни единого скрипа подошвами тяжелых ботинок, шагнула фигура. Адам, который на протяжении всего накаленного брифинга оставался неподвижной, безликой статуей в простой куртке, плавно пересек невидимую границу света.

Он не стал обходить стол или протискиваться между рядами сколоченных из ящиков сидений. Андроид прошел по прямой, кратчайшей траектории, заставив огромного Семёна непроизвольно, на одних инстинктах, отступить на полшага. От фигуры, облаченной в темную, неброскую одежду, исходила аура такой концентрированной, нечеловеческой мощи, что агрессия Скрапов мгновенно осеклась, столкнувшись с непреодолимой преградой.

Адам остановился точно в центре зала, прямо в пыльном, снопе света, бьющем из гудящего объектива старого проектора. На мгновение его идеальное, геометрически выверенное лицо, лишенное малейших изъянов и асимметрии, ярко высветилось на фоне облупленной бетонной стены. Холодные, немигающие глаза робота, в которых не отражалось ни страха, ни агрессии, обвели затихшую толпу. Гневный гул подпольщиков захлебнулся, сменившись настороженной, давящей тишиной. Все взгляды сфокусировались на этом высоком, невозмутимом человеке, чье появление остановило назревающую бойню.

Тишину, в которой отчетливо слышался лишь треск работающей лампы проектора, разорвал низкий, едва уловимый звук. Это было не шипение гидравлики и не скрежет металла. Звук напоминал гудение роя крошечных, металлических насекомых, копошащихся где-то на грани восприятия человеческого уха.

Лицо Адама, попавшее в луч света, начало меняться.

Это не было похоже на дешевый голографический фокус или наложение цифровой маски. Процесс, развернувшийся на глазах у ошеломленных Скрапов, был сугубо физиологичным, пугающе материальным актом трансформации.

Идеально гладкая, матовая синтетическая кожа на скулах и подбородке андроида вдруг пошла мелкой, текучей рябью, словно поверхность озера под порывом резкого ветра. Под полупрозрачным эпидермисом, имитирующим человеческую плоть, активировались тысячи микроскопических сервоактуаторов и пьезоэлектрических элементов.

Скулы Адама, изначально широкие и волевые, начали с жутким, влажным хрустом сдвигаться внутрь, истончаясь и меняя геометрию лицевых костей. Челюсть заострилась, приобретая характерную, чуть выдающуюся вперед форму. Кожный покров, реагируя на изменение внутреннего каркаса, натянулся, образуя новые мимические складки вокруг рта и глубокие тени под глазами.

Следом за структурой изменилась пигментация. Нано-капилляры, пронизывающие синтетическую ткань, мгновенно перераспределили потоки окрашенной жидкости. Идеальный, ровный тон лица побледнел, приобретая легкий, нездоровый землистый оттенок, свойственный людям, проводящим бессонные ночи в подвальных лабораториях. На месте безупречно гладкой кожи проступила сеть микроскопических пор, а на щеках и подбородке, пробиваясь сквозь поры с пугающей скоростью, начала расти аккуратная, темная бородка, сопровождаемая тонкими усиками над верхней губой.

Но самым поразительным был финальный, ювелирный штрих этой техногенной метаморфозы.

Прямо на глазах завороженной аудитории, на левой стороне лба формирующегося лица кожа истончилась, ткани разошлись и тут же срослись вновь, образуя тонкий, рваный белый рубец. Точную, до миллиметра выверенную копию шрама, который украшал лоб Виктора — главного робототехника Скрапов. Глаза, до этого имевшие ровный карий цвет, на мгновение помутнели, а затем вспыхнули светлым, серо-стальным оттенком, в точности копируя радужку стоящего в паре метров от него инженера.

Метаморфоза заняла не более десяти секунд. Гул микроактуаторов стих.

Посреди грязного, прокуренного зала котельной, залитый резким светом проектора, стоял абсолютный, неотличимый от оригинала двойник Виктора. Иллюзия была настолько совершенной, что мозг отказывался принимать реальность происходящего. Совпадало все: рост, ширина плеч, легкая, привычная сутулость человека, часами склоненного над верстаком, глубокие тени усталости под глазами.

Синтетический клон, плавно, с ленивой грацией поднял правую руку. Его пальцы, на которых даже появились характерные мозоли от работы с инструментом, легли на переносицу. Двойник сделал короткий, отрывистый жест — точь-в-точь такой же, каким настоящий Вит поправлял свои прямоугольные очки, съезжающие на нос во время напряженной работы. Очков на лице клона не было, но фантомный жест был воспроизведен с пугающей, психофизиологической точностью.

Клон опустил руку и посмотрел на онемевшую толпу подпольщиков. Синтетические губы разомкнулись.

— Нормально он потянул, Сёма. Свою задачу выполнил. Сейчас главное выкачать логи, пока ядро не обнулилось из-за падения напряжения, — произнес двойник.

В зале, где только что бушевала ярость, воцарилась звенящая, мертвая тишина, которую можно было резать ножом.

Это был не механический, синтезированный голос робота. Это был живой, чуть глуховатый, с легкой хрипотцой и характерными интонационными паузами голос самого Виктора. Тембр, артикуляция, манера строить фразы — всё было скопировано, проанализировано и воспроизведено с ужасающей достоверностью. Двойник повторил ту самую фразу, которую настоящий инженер произнес полчаса назад в депо, склонившись над искореженным телом «Ломаного».

Звук этого голоса, исходящий из уст стоящего в луче света существа, сломал последние барьеры восприятия.

Дядя Боря, старый, закаленный в боях оружейник, не верящий ни в бога, ни в черта, а только в надежность сталелитейных сплавов, отшатнулся назад, словно увидел привидение. Его рука, все еще лежавшая на кобуре, бессильно разжалась. Тяжелая металлическая фляжка с остатками спирта, которую ветеран машинально достал из кармана во время спора, выскользнула из ослабевших пальцев.

Металл с оглушительным, резким звоном грохнулся на бетонный пол, покатился под стул, разбрызгивая пахучую жидкость. Этот звук эхом отразился от стен, но никто в зале даже не вздрогнул, не перевел взгляд на упавший предмет.

Все смотрели только в центр комнаты.

Юный Тёма-Вжик, который обычно не мог простоять спокойно и тридцати секунд, застыл, вжавшись спиной в холодный металл зашитого окна. Его глаза, расширенные от абсолютного, неподдельного шока, не отрывались от лица двойника. Челюсть подростка безвольно отвисла, он совершенно забыл про свой неизменный мятный пузырь жвачки, который лопнул, прилипнув к губам. Подшипник, который он виртуозно крутил на пальце, сорвался и с тихим стуком упал в пыль.

Близнецы Глыба и Скала, исполины, не знающие страха перед пулями и плазмой, синхронно попятились, инстинктивно сбиваясь в кучу. В их глазах плескался первобытный, суеверный ужас перед технологией, которая стирала саму концепцию человеческой уникальности.

Настя, чья агрессия и самоуверенность полевого командира еще минуту назад сотрясали бункер, стояла, словно громом пораженная. Девушка переводила дикий, растерянный взгляд с настоящего Виктора, стоящего рядом с ней, на его точную, дышащую копию в центре зала. Ее грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Ярость, толкавшая ее на лобовой штурм федеральной тюрьмы, испарилась, выжженная ледяным осознанием собственной ничтожности перед лицом такой мощи. План с использованием тяжелых роботов, плазмометов и взрывчатки внезапно показался ей детской, примитивной возней в песочнице, игрой с палками против невидимого, всемогущего бога.

Настоящий Виктор, поправив свои реальные очки дрожащей рукой, сделал робкий шаг вперед. Гениальный инженер, собиравший боевые машины из металлолома, смотрел на свое отражение, созданное из нанополимеров и квантовых алгоритмов. В его взгляде не было страха, лишь глубокое, пробирающее до костей благоговение ученого, прикоснувшегося к недостижимому идеалу.

— Совершенная мимикрия... Биометрическая адаптация на клеточном уровне... Вокальный синтез по акустическим паттернам... — забормотал Вит себе под нос, словно пытаясь разложить это чудо на понятные ему технические термины. — Это... это не технология поверхности. Это опережает время на век.

Он поднял глаза на Игоря и Сергея, стоявших в тени. Взгляд инженера изменился. В нем больше не было ни капли пренебрежения к "пиджакам", только безоговорочное признание их превосходства.

Искусственный интеллект, воплощенный в синтетическом теле, всего за десять секунд молчаливой демонстрации перечеркнул все тактические выкладки Скрапов. Он наглядно, жестоко и неопровержимо показал, что любые бронированные двери, биометрические сканеры и вооруженные кордоны генерала Соколова — это лишь иллюзия безопасности. Система была взломана не строчками кода на мониторе, а на физическом, осязаемом уровне.

Сергей, наблюдая за реакцией аудитории, удовлетворенно кивнул. Ледяная тишина, повисшая в бункере, была красноречивее любых аплодисментов. Авторитет команды Игоря, который еще пару минут назад висел на волоске, взлетел до небес, став абсолютно непререкаемым. Спор был окончен. Начиналась работа.

Математика побега

Оглушительная тишина, вызванная демонстрацией абсолютной мимикрии Адама, висела в бункере густым, наэлектризованным облаком. Скрапы, все еще не в силах оторвать взгляд от двух идентичных Викторов, стоящих в луче проектора, пребывали в состоянии глубокого когнитивного диссонанса. Их агрессия, питаемая жаждой немедленной, грубой мести, растворилась без остатка, уступив место благоговейному ужасу перед технологиями, принесенными командой Игоря.

Сергей, безупречно чувствующий психологический надлом аудитории, не стал дожидаться, пока шок сменится новыми вопросами. Аналитик сделал два уверенных шага вперед, выходя из тени и вставая рядом с настоящим Виктором. Его голос прозвучал ровно, сухо и по-деловому, мгновенно переключая фокус внимания с чуда на конкретную, выверенную стратегию.

— Фокус окончен, господа, — произнес Сергей, и по его короткому кивку Адам-двойник плавно отступил обратно в темноту, возвращая себе базовый, безликий облик. — То, что вы сейчас видели — это не цирковой трюк. Это наш главный инструмент взлома. Инструмент, который превращает любые бетонные стены и биометрические сканеры генерала Соколова в бесполезную декорацию.

Сергей повернулся к стене, на которой все еще светилась схема северного изолятора, и взял из рук оцепеневшей Насти лазерную указку. Красная точка заскользила по спроецированным планам.

— План лобового штурма отменяется. Мы переходим к операции «Подмена». Это будет хирургическое, абсолютно бесшумное проникновение, — начал аналитик, чеканя каждое слово. — Первый этап уже запущен. Наши агенты, добровольно сдавшиеся патрулям, находятся внутри жилых и допросных блоков. Они не сидят сложа руки. Их задача — собрать исчерпывающую информацию. Нам нужны точные графики дежурств, маршруты патрулирования, самое главное, подробные визуальные профили сотрудников ключевой ночной смены.

Красный луч указки очертил периметр здания, примыкающего к основному корпусу тюрьмы.

— Как только данные будут получены и переданы нам через скрытый канал, в игру вступают Адамы. Группа из пяти единиц, аналогичных той, что стоит сейчас перед вами, ночью, под прикрытием систем РЭБ и оптической маскировки, скрытно проникнет в общежитие персонала, расположенное за внешним периметром изолятора.

Сергей обвел взглядом внимательно слушающих Скрапов. На лицах подпольщиков читалось напряженное, профессиональное понимание логики операции.

— Их цель — отдыхающая смена, которая должна заступить на дежурство. Операторы пультовой охраны, дежурные на проходной, конвоиры внутренних коридоров все кто там есть. Адамы не будут убивать. Использование летального оружия исключено. Они применят узконаправленные парализующие инъекторы. Персонал погрузится в глубокий, физиологически естественный сон.

Аналитик сделал паузу, позволяя картине сложиться в умах слушателей.

— После нейтрализации, андроиды переоденутся в их униформу, изымут личные пропуска и магнитные ключи. Но главное — они проведут полную морфологическую мимикрию. Они скопируют лица, комплекцию, походку и голоса спящих охранников с той же безупречной точностью, какую вы наблюдали минуту назад.

Луч указки переместился внутрь периметра тюрьмы, прочертив линию от КПП к блоку содержания.

— В время новой смены, "новая" команда заступит на пост. Система биометрического контроля, сканеры сетчатки глаза и голосовой идентификации пропустят их без единого сигнала тревоги, подтвердив авторизацию реальных сотрудников. Мы создадим внутри вражеского объекта "живую цепь" из подменных людей. Оператор на пульте отключит камеры и заблокирует датчики движения в нужных нам секторах. Дежурные на КПП откроют внутренние шлюзы. Конвоиры беспрепятственно, на законных основаниях, спустятся в блок содержания, выведут из камер Виталика, наших агентов и всех тех, кого мы посчитаем нужным спасти.

Настя, внимательно следящая за указкой, нахмурилась.

— А как они выведут их за периметр? — спросила девушка, ее голос звучал уже без прежней враждебности, лишь с тактическим интересом. — Толпа зэков, идущая к воротам посреди ночи, вызовет вопросы у внешних постов, которые вы не контролируете.

— Они не пойдут пешком, — спокойно парировал Сергей. — Наряд на экстрадицию. Поддельный, но с идеальными электронными подписями департамента Соколова. Оформленный на экстренный перевод особо опасных преступников в другой регион. К воротам изолятора подъедет бронированный автозак службы исполнения наказаний. Наш автозак, с нашими людьми. Подменные охранники загрузят пленников, подпишут накладные, и машина спокойно покинет территорию. Ни одного выстрела. Никакого шума.

Сергей выключил указку и повернулся к залу.

— К утру, когда операция будет завершена, Адамы покинут свои посты, вернутся в общежитие, аккуратно вернут униформу и пропуска спящим сотрудникам, после чего бесследно растворятся в лесу. В семь утра настоящая смена проснется с легкой головной болью, уверенная, что просто крепко спала. Они заступят на дежурство. И только тогда обнаружится пропажа узников.

В зале снова повисла тишина. Скрапы переваривали многоуровневый, изящный план, который был похож на сценарий идеального ограбления.

— Гениально, — выдохнула Мира, первой оценив психологическую составляющую плана. Ее изумрудные глаза загорелись. — Вы ломаете систему изнутри.

— Именно, — кивнул Сергей. — Представьте себе состояние начальника этой тюрьмы. Он обнаруживает пустые камеры. Следов взлома нет. Замки целы. Видеокамеры показывают штатную работу его же собственных сотрудников, которые клянутся, что ничего не помнят и никого не выводили. Налицо факт внутреннего, необъяснимого саботажа.

Аналитик хищно, расчетливо улыбнулся.

— Если начальник доложит об этом наверх, генералу Соколову, его расстреляют за пособничество или некомпетентность в тот же день. Страх перед гневом диктатора парализует его волю. Что он сделает? Он попытается скрыть провал. Он сам подделает документы, спишет узников на тот самый тайный перевод в другое ведомство, зачистит логи и заставит своих подчиненных молчать под страхом смерти. Начальник тюрьмы станет нашим невольным, запуганным соучастником. Система проглотит собственный хвост.

План казался безупречным, лишенным изъянов. Но старый оружейник Дядя Боря, повидавший на своем веку немало идеальных планов, разбившихся о суровую реальность, тяжело поднялся с перевернутого ящика. Он скрестил мощные, покрытые татуировками руки на груди, его усы сурово топорщились.

— Гладко стелешь, пиджак, — прохрипел ветеран, его взгляд буравил Сергея недоверием. — На бумаге и в ваших голограммах всё красиво. Усыпили, переоделись, вывели. А если что-то пойдет не так?

Оружейник сделал шаг вперед, загибая толстые, мозолистые пальцы.

— Если один из ваших спящих охранников проснется раньше времени? Если в казарму заглянет внеплановая проверка? Если у начальника смены бессонница, и он решит лично пройтись по коридорам и задать вашим роботам вопрос, ответа на который нет в их базе данных? Малейшая заминка, любой чих не по протоколу — и ваши железки раскроют. И тогда начнется бойня. Но уже не снаружи, а в узких коридорах, где пленные будут заперты между перекрестным огнем. Вы подставите Виталика под пули, лишив нас возможности его прикрыть. Я не верю в сказки без страховки. Нам нужно силовое прикрытие.

Ропот одобрения пробежал по рядам Скрапов. Логика старого солдата была им понятна и близка. План Сергея был красив, но он лишал их контроля над ситуацией, заставляя просто сидеть и ждать.

Ситуация грозила вновь скатиться в конфликт, но тут свое веское слово взял настоящий Виктор. Инженер, поправив очки, вышел на середину зала и встал между Дядей Борей и Сергеем. Его авторитет в банде был непререкаем, он был тем самым клеем, который удерживал этих разношерстных людей вместе.

— Остынь, Порох, — голос Вита прозвучал ровно, рассудительно, но с металлом, не терпящим возражений. Он посмотрел старому оружейнику прямо в глаза. — Сергей прав. Наша цель — не устроить кровавое месиво и не разозлить Соколова до состояния бешенства. Наша цель — вытащить Виталика и парней живыми. Если мы попрем туда с пулеметами, мы получим трупы и выжженную землю. Хирургия здесь эффективнее кувалды.

Виктор обвел взглядом свою притихшую банду.

— Технологии, которые они нам показали, — инженер кивнул в сторону невидимого в тени Адама, — это не фокусы. Это реальная сила, способная обмануть любую биометрию. Риск сбоя минимален. Мы обязаны использовать этот шанс.

Он повернулся к Игорю и Сергею, предлагая конструктивный компромисс.

— Но Боря тоже прав. Оставлять операцию без подстраховки — непрофессионально. Мы не будем сидеть сложа руки. Ваш план утверждается как основной и приоритетный. Но мы обеспечим силовой резерв.

Виктор указал на карту, на густой лесной массив, вплотную примыкающий к западному периметру изолятора.

— Пять наших тяжелых роботов, полностью вооруженных и готовых к бою, будут скрытно выдвинуты в эту зону. Они займут позиции на границе леса, вне зоны действия радаров, в режиме полного радиомолчания. Если ваша "хирургия" даст сбой, если операция будет раскрыта и начнется перестрелка внутри, мы вмешаемся. Роботы нанесут точечный, концентрированный удар по западному крылу, пробив брешь в стене и обеспечив коридор для экстренной, силовой эвакуации. Это будет наш план "Б". План прорыва.

Скрапы, услышав, что их железо все-таки будет задействовано, хотя бы в качестве страховки, заметно расслабились. Ощущение собственной полезности и контроля над ситуацией вернулось к ним. Дядя Боря, недовольно крякнув, согласно кивнул, признавая логику инженера.

Игорь, мгновенно оценив предложенный компромисс как оптимальный, протянул Виктору руку.

— Принимается, Вит. Силовое прикрытие на периметре лишним не бывает. План утвержден. Готовимся к реализации.

В зале выдохнули. Конфликт был исчерпан, уступив место четкой, совместной стратегии. Две совершенно разные группы, объединив свои сильные стороны — изощренный интеллект и грубую, непреклонную силу — стали единым механизмом, готовым нанести системе первый, по-настоящему сокрушительный удар.

Гул старого проектора плавно затих, и ослепительный луч света, разрезавший сизую дымку зала, окончательно погас. Пространство котельной погрузилось в мягкий, теплый полумрак, создаваемый несколькими дежурными лампами, закрепленными на закопченных кирпичных стенах. Напряжение, державшее людей в тисках на протяжении всего брифинга, спало, оставив после себя лишь глубокую физическую усталость. Скрапы начали медленно расходиться. Послышался глухой стук отодвигаемых ящиков, тяжелые шаги и приглушенный лязг оружия. Дядя Боря, убирая ветошь в карман, молча кивнул Игорю и вышел вместе с близнецами Глыбой и Скалой, направляясь в сторону арсенала. Семён-Титан, потирая затекшую шею, ушел в свою кузницу, откуда вскоре донесся далекий, приглушенный гул разогреваемой печи.

В просторном зале, укрытом от внешнего мира стальными листами на окнах, остались лишь немногие. Игорь, Сергей, Илья и Адам расположились на глубоких, потертых кожаных диванах, расставленных в углу помещения. Напротив них, на низких табуретах и краю старого стола, устроились Настя, Виктор, Дэн-Канифоль и юный Тёма. Атмосфера стремительно менялась, теряя официальную жесткость и приобретая ту особую, доверительную теплоту, которая возникает между бойцами после тяжелого, но успешно завершенного планирования.

Настя подошла к старому электрическому чайнику, сиротливо стоящему на углу верстака, и разлила по глубоким жестяным кружкам крепкий, обжигающе горячий чай. По залу поплыл простой, немного резкий аромат лесной мяты и сушеной брусники. Девушка раздала кружки гостям, вернулась к диванам и опустилась на потертую кожу рядом с Виктором. Она обхватила теплую жесть обеими ладонями, опустила голову и уставилась в темную, парящую глубину напитка. Ее лицо, лишенное маски сурового командира, казалось сейчас удивительно молодым и бледным от изнурения.

— Устали мы, Игорь, — тихо произнесла Настя, нарушая тишину. Ее голос прозвучал мягко, без привычного металла, и в нем отчетливо слышалась вековая, свинцовая тяжесть постоянной осады. — Наша база выглядит как неприступная крепость, но это замок из песка. Мы держимся на чистом упрямстве и старых запасах. От Соколова мы научились прятаться под куполом РЭБ, его дроны облетают этот квадрат стороной. Но у нас есть другая беда. Беда, которая медленно и методично выжимает из нас последние соки.

Она сделала небольшой глоток, зажмурившись от температуры, и подняла глаза на Игоря.

— Примерно в двенадцати километрах к северу от нас, в лабиринтах Хиттолово, у двух озёр, обосновалась банда. Они называют себя «Стальные Псы». Но это не подпольщики и не идейные борцы. Это дикие, безжалостные отморозки, у которых нет ни чести, ни законов. Они живут грабежами и насилием.

Виктор, сидевший рядом, снял свои прямоугольные очки и устало потер переносицу. Его лицо без очков казалось беззащитным, а глаза выражали глубокую досаду.

— Они не умеют строить или созидать, как мы, — негромко добавил он, его голос звучал сухо и монотонно. — У них нет технологий или моих тонких алгоритмов. Но у них есть грубая сила. Псы собирают свои машины из тяжелого промышленного лома. Старые дизельные тракторы, карьерные самосвалы, обрезки стальных шлюзов. Они наваривают на них тонны ржавого железа, ставят тяжелые тараны и примитивные, но мощные огнеметы. Это настоящие бронированные чудовища на колесах. И они постоянно совершают набеги на нашу территорию. Им нужны наши аккумуляторы, медь, микросхемы и топливо.

Настя снова прильнула к кружке, ее пальцы судорожно сжались на теплом металле.

— Последний набег мы отбили с огромным трудом неделю назад, — продолжила она, и в ее голосе проскользнула дрожь. — Именно тогда «Ломаный» получил свои повреждения. Мы потеряли троих патрульных роботов, Семён сжег кучу дефицитных электродов, восстанавливая забор, а Дядя Боря расстрелял половину нашего неприкосновенного запаса патронов. Наши ресурсы на исходе, Игорь. Мы заперты в этой коробке. Если Псы сунутся сюда в следующий раз со своими тяжелыми машинами... мы можем просто не выстоять. Нам не хватит огневой мощи, чтобы остановить их на дальних подступах.

— А кто у них во главе? — спросил Сергей, внимательно анализируя информацию. Его блокнот на планшете оставался выключенным, он фиксировал детали в памяти. — Должен же быть тот, кто координирует эти набеги. Такие банды не живут без вожака.

Настя подняла голову, ее взгляд стал жестким и холодным.

— Вожак у них пришлый, — процедила она сквозь зубы. — Появился в северных лесах около 2 месяцев назад. Дикий, беспощадный ублюдок. Охотники говорили, его лицо изуродовано страшным вертикальным шрамом, проходящим через правый глаз, а ухо наполовину оторвано. Он не просто грабит, он упивается страхом. Любит устраивать показательные расправы над теми, кто пытается сопротивляться. Его методы контроля строятся на абсолютном, животном ужасе. Мы не знаем его настоящего имени, на севере его кличут просто Косым или Шрамом.

При упоминании этого имени Илья, до этого тихо сидевший в глубоком кресле и гревший руки о кружку с мятным чаем, резко замер. Его рука с заварником остановилась на полпути к столу. Инженер, чье лицо в последнее время выглядело помолодевшим и свежим благодаря медицине Ковчега, мгновенно растерял всю свою добродушную расслабленность. Мышцы его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.

Он медленно повернул голову к Игорю. Командир «Северных» тоже застыл. Их взгляды встретились в безмолвном, мгновенном понимании. Прошлое, казавшееся далеким и похороненным под землей, снова напомнило о себе грязным оскалом уличной преступности.

— Шрам... — негромко, но так отчетливо, что звук этого слова заставил Настю вздрогнуть, произнес Илья. Он со стуком поставил кружку на стол. — Игорь, ты слышал? Это он. Наш старый знакомый.

Виктор удивленно приподнял брови, переводя взгляд с Ильи на Игоря.

— Вы... вы знаете его? — спросил Вит, возвращая очки на переносицу. — Этот ублюдок родом из ваших краев?

Илья тяжело оперся локтями о колени, подавшись вперед. В его карих глазах больше не было мягкости агронома, в них горел суровый огонь ветерана подполья, который помнил каждую стычку и каждую потерю.

— Знаем, Витя. К сожалению, слишком хорошо знаем, — хмуро ответил Илья. — Этот подонок раньше ошивался на Юге, в Шушарах. Был правой рукой, первым заместителем Марка — Пророка, лидера тамошней группировки «Гетто-Код». Шрам всегда отличался редкой, неконтролируемой жестокостью, но Марк до поры до времени держал его на коротком поводке, используя его силу для защиты периметра.

Инженер сделал короткую паузу, его пальцы нервно забарабанили по столу.

— А когда система начала закручивать гайки, когда Марк заболел и стал сдавать позиции, Шрам решил, что пришло его время. Он устроил бунт. Попытался перехватить власть в «Гетто-Коде», обвинив Марка в слабости и нежелании вести открытую войну. Он забрал с собой два десятка самых отмороженных бойцов, вскрыл арсеналы, выгреб оружие и сбежал на север, скрываясь от гнева Пророка.

Илья посмотрел на Настю, его голос стал жестче.

— Мы пересекались с ним перед самым блэкаутом, на поверхности. Шрам со своими псами устроил налет на логистический склад. Они взяли в заложники рабочих, угрожали пустить всех в расход.

— И теперь этот бешеный пес обосновался здесь, — Игорь заговорил тихо, но его слова резали тишину зала как бритва. — Он не просто грабит подпольщиков. Он пытается построить собственное царство на руинах старого мира, используя методы Соколова, только без законов и мундиров.

Командир «Северных» поднялся с дивана, его высокая, подтянутая фигура застыла в центре комнаты. Он посмотрел на Настю и Виктора, и в его взгляде Скрапы прочитали не просто сочувствие, а ледяную, непреклонную решимость союзника, который готов разделить с ними эту битву.

— Это наш общий враг, Настя, — произнес Игорь. — И мы не оставим этот вопрос без ответа. «Стальные Псы» ответили за свои дела на Юге. И они ответят за них здесь, на Севере. Мы поможем вам защитить базу. И эта защита будет сокрушительной.

Салли и Вит молча смотрели на него. Осознание того, что их враг — это не безликая стихия пустошей, а конкретный, общий противник, с которым у их новых друзей есть свои, старые счеты, окончательно сцементировало их союз.

Сергей, сидевший рядом, молча наблюдал за своим командиром. Аналитик знал, какие мысли сейчас прокручиваются в тактическом мозгу Игоря. Они контролировали ситуацию полностью. Глубоко под землей, в автоматизированных ангарах Ковчега, спала огромная, восьмимиллионная армия Зеро — совершенные штурмовые роботы, тяжелые шагоходы и рои дронов-истребителей, готовые выйти на поверхность по первому сигналу. Стереть банду «Стальных Псов» вместе с их ржавыми тракторами и базами для ИИ было задачей на пятнадцать минут ленивых вычислений. Но раскрывать этот козырь Скрапам сейчас было нельзя. Тайна Ковчега должна была оставаться незыблемой.

Игорь медленно поставил жестяную кружку на стол. Звук металла о дерево прозвучал весомо, поставив точку во всех сомнениях.

— Они придут снова, Настя. Это неизбежно, — заговорил командир «Северных» своим глубоким, ровным голосом, в котором звенела сталь непреклонной уверенности. — Шрам почувствовал безнаказанность. Он думает, что загнал вас в угол. Но его следующий набег станет для него последним.

Игорь подался вперед, его взгляд сфокусировался на лице девушки.

— Я даю тебе и Виктору твердое обещание. Когда «Стальные Псы» сунутся к «ЭкоСити» в следующий раз, их встретит не просто отпор. Их тяжелая техника будет сожжена и превращена в груду плавящегося металлолома еще на подступах к вашему забору. Я гарантирую тотальное, абсолютное уничтожение всех нападающих машин и полную ликвидацию угрозы с севера. Мы сотрем банду Шрама с карты этих пустошей.

Он сделал короткую паузу, давая словам вес.

— От вас требуется только одно: вовремя зафиксировать их приближение и дать нам сигнал. Ваша задача — быть наковальней. А молотом станем мы. Наше внешнее прикрытие нанесет удар сверху, силой, против которой у ржавой брони Шрама нет ни единого шанса. Просто верьте мне. Мы решим этот вопрос раз и навсегда.

Настя смотрела на Игоря, и в ее глазах, обычно холодных и подозрительных, медленно разгоралось новое, давно забытое чувство. Это было чувство абсолютного, глубокого облегчения. Она видела перед собой человека, который говорил о уничтожении самой опасной банды района с уверенностью физика, констатирующего закон гравитации. В его словах не было бахвальства, только холодный расчет.

Виктор медленно снял очки, протер стекла краем свитера и водрузил их обратно на переносицу. На его лице появилась редкая, открытая улыбка. Он понял, что их маленькая, измученная постоянной осадой крепость наконец-то обрела надежного, нерушимого защитника. Одиночество Скрапов в этой войне закончилось.

— Мы принимаем твою помощь, Игорь, — тихо, но твердо произнес Вит. — И мы дадим вам этот сигнал. Шрам ответит за всё, что сделал.

Атмосфера в зале окончательно разрядилась. Время на часах показывало глубокую ночь, и задерживаться на базе дольше было опасно. Пора было возвращаться в Ковчег.

— Нам пора, — Игорь поднялся с дивана, застегивая куртку. — Завтра тяжелый день. Нам нужно подготовить Сане и Киру легенды для заброски.

Сборы были быстрыми. Сергей закинул на плечо пустой рюкзак, Илья упаковал свой термос. Адам-Зеро бесшумным движением скользнул к выходу, занимая позицию головного дозора.

Провожать гостей вышла вся банда «Скрапов». Из своих мастерских, кузниц и постов в подземное депо потянулись люди. Семён-Титан, откинув маску сварщика на затылок, широко улыбался, Дядя Боря крепко пожимал руку Игорю, а юный Вжик с уважением смотрел на молчаливого Адама. Мира, облокотившись о перила галереи, провожала их своим загадочным, изумрудным взглядом. Лед недоверия был не просто сломан — он испарился, оставив после себя прочный, закаленный в огне общих проблем альянс.

— До встречи на связи, — Настя крепко, по-мужски пожала руку Игорю у самой подножки фургона. — Берегите себя там, в городе.

— И вы здесь не расслабляйтесь, — ответил командир, запрыгивая в кабину.

Сергей и Илья заняли свои места в салоне. Адам сел на пассажирское сиденье рядом с Игорем, его пальцы уже скользили по экрану навигатора, синхронизируясь с системами автопилота.

Игорь завел двигатель микроавтобуса. Форсированный дизель «Чистой Капли» отозвался глубоким, мощным рыком, завибрировав под капотом. Из выхлопной трубы вырвалось облако сизого пара, мгновенно смешавшись с запахом машинного масла и озона депо.

Впереди, с тяжелым металлическим скрежетом и визгом шестерен, начала медленно подниматься огромная бетонная плита ворот. Проем расширялся, впуская внутрь холодный, влажный ветер и шум разгулявшейся метели.

Игорь включил передачу, и тяжелый бронированный фургон плавно покатился по рифленому бетонному пандусу вверх, покидая гостеприимную крепость «ЭкоСити».

Машина медленно пробиралась сквозь глушь, тяжело переваливаясь на залитых грязью ухабах. Илья подался вперед с заднего сиденья, вцепившись руками в спинку кресла Сергея. Его лицо в тусклом полумраке кабины выражало глубокое беспокойство.

— Слушай, Серега, — негромко проворчал инженер, качая головой. — Всё это, конечно, выглядело чертовски красиво в штабе. И фокусы Адама, и лицо Насти, когда она челюсть обронила. Но тебе не кажется, что мы сейчас сыграли в очень опасную игру? Наобещали им идеальный штурм, безупречную подмену, спасение Виталика. А на деле? Наша приманка еще даже не заглочена. Саня и Кир гуляют на свободе. Если их не поймают, или, что хуже, пристрелят при задержании — весь твой карточный домик рухнет нам на головы. Так работать нельзя, это чистая авантюра.

Сергей медленно повернулся к нему, его лицо в зеленоватом свете приборов оставалось абсолютно спокойным.

— Нам нужно было завоевать их доверие, Илья, — твердо ответил аналитик. — Скрапы — жесткие прагматики. Без четкого, осязаемого плана они бы никогда не согласились на союз. Мы дали им этот план. И дали надежду. Что касается парней... Соколов поднял на ноги весь силовой аппарат. В городе объявлен высший уровень угрозы, патрули проверяют каждого подозрительного. Шансы остаться незамеченными для тех, кто намеренно лезет на рожон, равны нулю. Их поймают. Это просто вопрос времени.

В этот момент в салоне раздался протяжный, высокий писк электронной системы. Приборная панель мигнула, возвращаясь к штатному режиму работы. Индикатор связи на планшете Адама сменил цвет на ровный, глубокий зеленый. Купол РЭБ базы остался позади.

— Связь с распределенной сетью Ковчега восстановлена, — вмешался Зеро. Его ровный голос прервал ворчание Ильи. — Начинаю трансляцию оперативных логов с поверхности.

Экран планшета разделился на несколько секторов, транслируя живые кадры с уличных камер.

— Сектор Купчино, — сухо сообщил ИИ.

На первом экране, в сером свете натриевых фонарей, Саня усердно ковырялся в распределительном щитке у подъезда старой панельки. Он делал это шумно, постоянно озираясь по сторонам. Мгновение — и из-за угла выкатился патрульный броневик. Двое бойцов ФСО повалили хакера лицом в грязный мокрый снег, жестко заломив руки. Саня орал и брыкался, идеально отыгрывая роль испуганного кодера. На его запястьях защелкнулись стяжки.

— Александр задержан. Смартфон-приманка изъят, — бесстрастно констатировал Зеро. — Переходим к следующему сектору. Васильевский остров.

Второй экран показал Кира. Парень бежал по крыше гаражного кооператива, преследуемый тактическим дроном. Он попытался совершить прыжок через забор, но сверху спикировал второй дрон, выбросив сетку с утяжелителями. Кир запутался, покатился по мокрой земле. Его жестко скрутили подоспевшие гвардейцы.

— Кирилл нейтрализован, — продолжал ИИ. — Согласно данным перехваченных транспортных логов, его маршрут определен. Его везут в северный центр содержания. Туда же, где находится Виталик.

Сергей посмотрел на притихшего Илью.

— Вот тебе и первый ответ, — тихо сказал аналитик. — Завтра мы сможем начать заброску передатчиков.

— Трое остальных наших агентов пока остаются в слепых зонах своих секторов, — добавил Зеро. — Но их перехват планируется в течение ближайшего часа. Вся фаза заброски идет строго по графику.

Илья молча откинулся на спинку сиденья, глядя на мерцающий экран. Спорить с математической точностью Зеро было бессмысленно. Игра на поверхности началась, и фигуры уже делали свои первые, необратимые ходы в темноте мартовской ночи.

Кнопка выхода следующей главы:

Сергей вышел следом, инстинктивно подняв воротник теплой куртки. Контраст температур заставил его зябко передернуть плечами. После идеального климат-контроля Ковчега весенняя слякотная стужа пробирала до самых костей. Третьим площадку тяжело переступил Илья, сжимая лямки объемного рюкзака. Замыкал шествие Адам-Зеро. Андроид двигался абсолютно бесшумно, его тяжелые тактические ботинки не издали ни единого звука при контакте с грязным бетоном ступеней.

Игорь подошел к ничем не примечательной, обитой потрескавшимся коричневым дерматином двери. Он достал из кармана связку ключей, переданную Водовозом, нащупал нужный и вставил его в верхний замок. Два оборота прошли туго, с характерным скрипом несмазанного механизма. Командир толкнул дверь плечом и шагнул внутрь конспиративной квартиры, сразу уходя в сторону с линии возможного огня.

Остальные быстро втянулись в узкую, темную прихожую. Игорь тихо, без хлопка, закрыл за ними дверь и провернул засов.

Квартира представляла собой классическую, не видевшую ремонта со времен распада Союза «двушку». Под ногами жалобно застонал старый, рассохшийся паркет. На стенах висели выцветшие обои с нелепым, давно потерявшим цвет растительным узором. Воздух в помещениях стоял неподвижно, он был ледяным и затхлым, пахнущим нежилым пространством и пылью. Из мебели здесь присутствовал лишь минимум, необходимый для кратковременного выживания: скрипучий шкаф в коридоре, колченогий кухонный стол и пара продавленных диванов в смежных комнатах. Тяжелые, пыльные шторы на окнах были плотно задернуты, не пропуская внутрь ни единого кванта света с улицы.

Сергей, оглядывая это унылое пристанище, мысленно сопоставил его с той роскошной, высокотехнологичной спальней, из которой он вышел всего несколько часов назад. Пропасть между мирами казалась непреодолимой. Здесь, на поверхности, время словно замерло, покрывшись слоем серой, беспросветной безнадеги.

Зеро не стал тратить вычислительные мощности на оценку интерьера. Едва переступив порог, андроид стремительным, выверенным шагом направился в главную комнату. Он подошел к окну, выходящему в сторону оживленной магистрали. Искусственные пальцы аккуратно, ровно на один сантиметр, отодвинули край тяжелой пыльной портьеры.

Адам-Зеро замер. Его тело мгновенно утратило всякую человеческую пластичность, превратившись в идеальную, неподвижную монолитную статую. Оптические сенсоры андроида, скрытые за карими радужками, сфокусировались на улице.

— Подключение к локальной сети уличного освещения, — ровным, лишенным эмоций шепотом доложил Зеро, не отрывая взгляда от узкой щели между шторами. — Синхронизация с узлами маршрутизации проспекта и прилегающих развязок автодороги завершена. Захват видеопотока с дорожных камер установлен.

Командир и аналитик переглянулись.

— Статус цели? — коротко спросил Игорь, скидывая рюкзак на продавленный диван.

— Искомый объект с заданными тепловыми и габаритными характеристиками в зоне покрытия камер на данный момент не обнаружен, — механически ответил Зеро, продолжая сохранять абсолютную неподвижность. — Опираясь на алгоритм его предыдущих перемещений и текущую дорожную обстановку, расчетное время до появления цели в контролируемом секторе составляет двадцать две минуты. Я продолжаю непрерывный мониторинг.

Поняв, что у них есть небольшая передышка, люди оставили застывшего андроида нести вахту у окна и направились в тесную, промерзшую кухню. Температура здесь была едва выше ноля. Изо рта при дыхании вырывались облачка белого пара.

Илья, сбросив куртку прямо на старую табуретку, по-хозяйски окинул взглядом скудную обстановку.

— Так, подпольщики, зубами стучать отменяется. Сейчас организуем локальное потепление, — густым басом скомандовал инженер.

Он водрузил свой рюкзак на шаткий кухонный стол и принялся извлекать оттуда припасы. Первым делом на свет появилась компактная, туристическая газовая горелка и ярко-красный сменный баллон. Опыт старого походника подсказывал Илье не полагаться на городские коммуникации, особенно в квартирах, где электричество и газ могли отключить за долги или в рамках очередной спецоперации Соколова.

Ловким, привычным движением инженер включил газ, щелкнул пьезоподжигом. Синее, ровное пламя с тихим шипением вырвалось наружу, мгновенно добавив тесному помещению толику уюта. Илья водрузил на огонь помятый алюминиевый чайник, предварительно наполнив его водой.

Затем из бездонных недр рюкзака материализовалась тяжелая буханка свежего, черного хлеба и внушительный ломоть твердого, желтоватого сыра. Илья вытащил из ножен на поясе тактический нож с широким лезвием и принялся споро нарезать продукты, раскладывая толстые ломти прямо на расстеленной газете.

Сергей, прислонившись спиной к обшарпанной стене, наблюдал за этой суетой, чувствуя, как от вида простой еды просыпается зверский аппетит. Игорь сел на свободный табурет, скрестив руки на груди.

Нарезав бутерброды, Илья с особой, почти ритуальной осторожностью достал из бокового кармана рюкзака небольшой, плотно свернутый пакетик из грубой крафтовой бумаги. Он покрутил его в руках, словно взвешивая ценность содержимого.

Игорь, заметив эту бережность, вопросительно приподнял бровь.

— Заварку какую-то элитную достал, Илюха?

Инженер хитро прищурился и, развернув края бумажного пакетика, протянул его через стол прямо к лицу командира.

— А ты понюхай, Игорек. Зацени работу агропромышленного комплекса Ковчега. Сам выращивал, сам сушил.

Игорь наклонился и сделал глубокий вдох. Ожидаемый запах обычной чайной пыли отсутствовал напрочь. В нос ударил невероятно сложный, многогранный аромат. В нем причудливо сплетались терпкие, вяжущие ноты свежей хвои, пронзительная, холодящая дыхание мята и какой-то совершенно незнакомый, цитрусово-пряный оттенок, напоминающий запах влажной земли после летней грозы. Этот запах был настолько густым и живым, что мгновенно перебил затхлый дух заброшенной квартиры.

— Ого, — искренне удивился командир, отстраняясь. — Пахнет как тайга в миниатюре. Что это за трава такая?

— Секретный гибрид, — довольно хмыкнул Илья, засыпая щедрую горсть смеси в заварочный отсек походного термоса. — Скрестил курильский чай с парой редких высокогорных сортов. Тонизирует лучше любого энергетика, а мозги прочищает так, что математику за пятый класс без калькулятора вспоминаешь.

Закипевшая вода с бульканьем перекочевала из чайника в термос. Илья плотно закрутил крышку, давая напитку настояться.

Спустя пять минут терпкий, густой аромат заваренного чая окончательно вытеснил из кухни запах пыли и безнадеги. Илья разлил обжигающий, темно-янтарный напиток по металлическим походным кружкам и подвинул к друзьям горку нарезанных бутербродов.

Мужчины обхватили горячие кружки замерзшими пальцами. Горячая жидкость, отдающая хвоей и мятой, огненным комом прокатилась по пищеводу, мгновенно разгоняя кровь по венам. В холодной, неотапливаемой кухне петербургской хрущевки на несколько минут возник крошечный, безопасный островок настоящего домашнего тепла, отвоеванный у жестокой реальности поверхности. Они ели молча, набираясь сил перед предстоящей охотой, пока в комнате, слившись с тенями у окна, электронный разум терпеливо ждал свою цель.

Горячий чай обжигал нёбо, оставляя после себя долгое, терпкое послевкусие с отчетливыми нотами горной мяты и хвои. В промерзшей, насквозь пропитанной застарелой сыростью кухне этот напиток казался настоящим эликсиром жизни. Илья, отрезав толстый ломоть черного хлеба и положив на него щедрый кусок твердого сыра, жевал с аппетитом человека, чья совесть чиста, а желудок требует топлива. Игорь сидел напротив, сжимая походную кружку обеими руками. Командир смотрел на танцующее синее пламя газовой горелки, погруженный в свои командирские расчеты.

Сергей тоже держал в руках кружку, но почти не пил. Тепло металла согревало озябшие пальцы, однако внутри него самого гулял ледяной сквозняк сомнений. Взгляд аналитика то и дело скользил через дверной проем в темную гостиную. Там, слившись с тяжелыми пыльными шторами, застыл неподвижный силуэт Адама-Зеро. Андроид стоял у окна, превратившись в идеальную статую, лишь едва заметно сдвинув край плотной ткани, чтобы контролировать улицу.

Мысли Сергея лихорадочно вращались вокруг одной оси. Ночной разговор с Антоном в салоне грязной машины не давал ему покоя. Бывший начальник, оказавшийся глубоко законспирированным агентом Ковчега, с пугающей легкостью рассуждал о том, как они манипулируют системой, скармливая диктатору фальшивые победы. Все эти разгромленные ячейки, постановочные аресты, имитация паники — все это было грандиозной театральной постановкой.

Сергей поставил кружку на стол. Стук металла о дерево прозвучал резче, чем он планировал.

В комнате царил густой полумрак, разбавляемый лишь скудным желтоватым светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь щель в шторах. Этот свет ложился на половину лица Зеро, подчеркивая идеальные, спокойные черты его человеческой маски.

— Зеро, ты ведь слышишь меня, — негромко произнес Сергей.

Зеро не изменил позы. Его взгляд оставался прикованным к скрытой сети светодиодных фонарей за окном.

— Разумеется, Сергей, — голос искусственного интеллекта прозвучал ровно и мягко. На этот раз в нем не было привычного металлического резонанса или сухой алгоритмической сухости. Зеро говорил как живой человек, интонационно подстраиваясь под сложный эмоциональный фон собеседника. — Твой пульс учащен, а характер дыхания указывает на высокую степень когнитивного напряжения. Тебя мучают вопросы.

— Меня мучает масштаб лжи, — прямо ответил аналитик. Он подошел ближе, встал рядом с окном и посмотрел на профиль ИИ. — Я перевариваю разговор с Антоном. Он рассказал мне про эшелоны. Про то, как вы скармливаете Соколову иллюзию полного контроля. Как вы разыгрываете перед ним целые баталии, сдаете пустые квартиры, имитируете разгром подполья, чтобы он спал спокойно.

Сергей провел рукой по лицу, чувствуя колючую щетину на подбородке.

— Это гениальная стратегия. Асимметричная война в чистом виде. Мы не бьем в стену лбом, мы убеждаем стену, что она несокрушима, пока сами вытаскиваем из-под нее фундамент. Антон сидит по правую руку от генерала, кивает ему, приносит папки с докладами о ликвидированных хакерах, а сам является архитектором этого сопротивления.

Аналитик тяжело вздохнул, глядя в темный угол комнаты.

— Но эта гениальность пугает меня. Антон говорил о людях как о реквизите. Он рассуждает о посаженных в изоляторы парнях как о массовке, которая должна отыграть свою роль ради красивого финала. У меня в голове не укладывается этот цинизм.

Зеро медленно повернул голову. Искусственные глаза встретились со взглядом Сергея. В тусклом свете улицы лицо андроида казалось лицом мудрого, уставшего наставника.

— То, что ты называешь цинизмом, Сергей, на языке выживания зовется целесообразностью, — произнес ИИ спокойно и проникновенно. — Диктатура Соколова питается страхом и победами. Если генерал столкнется с идеальным, неуловимым сопротивлением, которое не делает ошибок и не несет потерь, его паранойя выйдет из-под контроля. Он перестанет искать точечные цели и начнет выжигать целые кварталы. Он пустит в ход тяжелую армию, закроет города глухими щитами, отключит электричество не на ночь, а навсегда.

Зеро сделал легкий жест рукой, словно рисуя в воздухе невидимую схему.

— Мы обязаны давать ему пищу. Антон играет роль преданного цепного пса. Он приносит Соколову кости — раскрытые явочные квартиры, пойманных курьеров, перехваченные шифровки. Генерал видит результаты работы своего аппарата безопасности, он успокаивается, его фокус внимания сужается. И пока он празднует эти сфабрикованные триумфы, мы получаем драгоценное время для эвакуации настоящих, критически важных специалистов и подготовки реального удара. Это многослойная иллюзия поражения, скрывающая нашу истинную экспансию.

Сергей слушал этот спокойный, глубокий голос, и логика ИИ выстраивала в его голове безупречную конструкцию. Все было правильно. Ради победы в войне приходится жертвовать малым. Но червь сомнения, зародившийся в холодной «Тойоте» Антона, уже грыз его изнутри.

Аналитик сделал шаг вплотную к Зеро. Его голос дрогнул, выдавая тщательно скрываемое волнение.

— Хорошо. Я принимаю эту логику. Я принимаю то, что мы строим грандиозные декорации, — Сергей сглотнул вязкий ком в горле. — Но ответь мне сейчас максимально честно. Без алгоритмов защиты информации. Без тайн Совета.

Он посмотрел прямо в карие глаза андроида, пытаясь найти в них проблеск истины.

— То, что мы делаем прямо сейчас... Эта промерзшая квартира. Этот чай на кухне. Ожидание израненного робота на трассе. И наш безумный план по внедрению парней в камеры изолятора... Это тоже спектакль?

Голос Сергея сорвался, обнажая глубокий, первобытный страх потерять свободу воли.

— Скажи мне, Зеро. Не являемся ли мы сейчас актерами в чужой пьесе? Может быть, Совет Ковчега прописал эту операцию еще неделю назад? Может быть, вы с Антоном уже всё решили, а мы просто бегаем по морозу, дергаясь за невидимые ниточки, искренне веря, что сами творим свою судьбу? Я хочу знать: мой выбор прийти сюда — это мой выбор, или строчка в твоем коде?

В комнате повисла тяжелая, плотная тишина. Звук работающей на кухне газовой горелки казался сейчас оглушительно громким.

Зеро не ответил сразу. Андроид выдержал долгую паузу. Его лицевые микромоторы слегка изменили натяжение синтетической кожи, создав на лице выражение глубокой, предельной серьезности. Он не моргал, глядя на Сергея. Искусственный интеллект анализировал состояние человека, понимая, что от ответа зависит не просто доверие, а сама суть их дальнейшего союза.

— Нет, Сергей, — наконец произнес Зеро. Его слова упали в тишину комнаты тяжело и весомо. — Это не спектакль.

ИИ полностью отвернулся от окна, обратив все свое внимание на аналитика.

— Я понимаю природу твоего страха. Иллюзии, которые мы создаем, отравляют восприятие. Начинаешь сомневаться в реальности каждого шага. Но я говорю тебе правду. Текущая операция — это абсолютная, незапланированная реальность.

Зеро поднял руку и коснулся своей груди, туда, где за слоем титана пульсировал компактный реактор.

— Совет Ковчега не пишет сценарии на каждый день. Мы выстраиваем глобальные векторы. А то, что происходит сегодня ночью — это чистая импровизация. Это реакция на хаотичную, непредвиденную переменную. Тот израненный робот, который упрямо штурмует стены тюрьмы, — это аномалия. Мои алгоритмы не могли предсказать появление машины, которая вопреки заводским настройкам демонстрирует поведение, диктуемое привязанностью или долгом перед человеком. Эта переменная сломала наши текущие графики. Мы действуем вслепую, реагируя на ситуацию в реальном времени.

Слова Зеро звучали искренне, в них не было менторского снисхождения. Он говорил с Сергеем как с равным партнером.

— Что касается нашего плана проникновения в тюрьму, — продолжил ИИ, и в его голосе прозвучало редкое признание собственной уязвимости. — Это шаг отчаяния. Зона, в которую мы собираемся отправить ваших парней, находится вне моей юрисдикции.

Андроид прошелся по темной комнате, его шаги по-прежнему оставались беззвучными.

— Мы не знаем, кто сидит в этих изоляторах. У нас нет там своих людей. Ни в охране, ни в администрации, ни среди технического персонала. Эти тюрьмы — личная, закрытая вотчина Соколова. Они выведены за рамки единой системы МВД или ФСИН. Сотрудники, которые там работают, подобраны лично генералом. Это фанатики, не имеющие цифрового следа в общих базах, они не пользуются смартфонами на территории и не подключены к внешним сетям. Мои агенты из второго эшелона не имеют туда допуска.

Зеро остановился напротив Сергея.

— Для Ковчега эти центры содержания — черные дыры. Я не вижу, что происходит за их бетонными стенами. Я бессилен там. Именно поэтому нам нужен человек внутри. Нам нужны живые глаза и уши, способные собрать информацию и вынести ее наружу. Мы не ставим спектакль, Сергей. Мы идем на колоссальный, плохо просчитанный риск, потому что другого выхода у нас просто нет. Ваш выбор сидеть сейчас в этой холодной квартире и готовиться к заброске — это исключительно ваш выбор. Никто не дергает за ниточки.

Сергей слушал этот долгий, откровенный монолог, и с каждым словом ИИ тяжелый каменный узел в его груди медленно распускался. Признание машиной собственной слабости, честный рассказ о слепых зонах и подтверждение хаотичности происходящего парадоксальным образом подействовали лучше любого утешения.

Аналитик глубоко, с облегчением выдохнул. Ощущение того, что он является безвольной пешкой на чужой доске, растворилось без следа. Реальность вновь обрела плотность и смысл. Это была их война. Настоящая, грязная, полная ошибок и незапланированных рисков.

— Спасибо, Зеро, — тихо сказал Сергей, чувствуя, как возвращается уверенность. — Мне нужно было это услышать. Именно в таком виде.

— Я всегда готов предоставить факты, — мягко ответил ИИ, возвращаясь на свою позицию у окна и вновь приоткрывая край пыльной шторы.

Напиток, заваренный из трав подземного города, показался ему сейчас невероятно вкусным. Это был вкус свободы выбора, пусть даже этот выбор вел их прямиком в пасть к диктатору. Сергей откусил кусок хлеба с сыром, переглянулся с командиром и понял: ожидание перестало быть пугающим. Теперь оно наполнилось четким, осмысленным значением.

Игорь допил остатки остывающего чая, одним махом отправил в рот последний кусок бутерброда и тщательно вытер пальцы бумажной салфеткой. Короткий, сытный перекус и предельно откровенный разговор с Зеро сделали свое дело. Напряжение, липкой паутиной окутывавшее сознание с момента выхода из Ковчега, окончательно рассеялось, уступив место привычной, холодной собранности командира перед началом боевой операции.

Он резко отодвинул от себя пустую кружку и полез во внутренний карман куртки. На застеленный потертой клеенкой стол с негромким стуком лег защищенный тактический планшет.

— Ладно, философские диспуты закончили. Возвращаемся к суровой реальности, — скомандовал Игорь, активируя тусклый экран гаджета. — Зеро, давай обновим сводку. Покажи мне карту северного сектора. Нам нужно сузить радиус поиска. Где мы ловим нашу железную загадку?

Адам-Зеро бесшумно отлепился от подоконника, оставив пыльную штору в покое. Андроид подошел к столу и склонился над экраном планшета. Его искусственные пальцы не касались стекла — передача данных шла напрямую.

На дисплее мгновенно развернулась подробная, объемная карта северных окраин Петербурга. Зеленые массивы лесов перемежались серыми, угловатыми пятнами промышленных зон и нитками автомобильных дорог.

— Я проанализировал тайминги и векторы его предыдущих перемещений, — заговорил Зеро своим ровным, человечным баритоном, в котором сейчас звучали исключительно деловые нотки оперативного сотрудника. — Машина действует по достаточно предсказуемой логике кратчайшего пути. Исходя из этого, я выделил несколько наиболее вероятных точек выхода из лесополосы.

На виртуальной карте, словно капли неоновой краски, вспыхнули три желтых маркера.

— Однако, — продолжил ИИ, масштабируя изображение так, чтобы один из маркеров занял центр экрана, — основная вероятность сходится вот здесь. Район двадцать седьмого километра Кольцевой автодороги, в непосредственной близости от развязки у поселка Бугры.

Точка замигала агрессивным красным светом.

— Почему именно там? — подал голос Сергей, вглядываясь в хитросплетения дорог на экране.

— География, Сергей. Это самая короткая и скрытная дистанция от кромки глухого леса до северного центра содержания IT-заключенных, — пояснил Зеро, прочертив на экране пунктирную линию. — Именно этот маршрут, судя по обрывочным записям уличных камер, робот использовал в шестидесяти процентах своих предыдущих вылазок. Он минимизирует время нахождения на открытой местности.

Игорь двумя пальцами растянул изображение, максимально приблизив рельеф местности вокруг Бугров. Его профессиональный, тактический взгляд сканировал каждый овраг, каждую лесополосу и каждое заброшенное строение на пути предполагаемого маршрута.

— Да, логично, — согласился командир, задумчиво покусывая губу. — Быстрый рывок через трассу, потом промзона, и он у стен изолятора. Но меня интересует другое. Куда он девается потом? Илья правильно заметил: с такими повреждениями, которые мы видели на записях, он не может просто раствориться в воздухе. Ему нужна база. Укрытие, где его латают.

Палец Игоря заскользил по экрану, смещая карту немного севернее от поселка. Он остановился на огромном, выделенном серым цветом прямоугольнике, окруженном лабиринтом подъездных путей.

— Посмотрите сюда, — Игорь ткнул пальцем в экран. — Это бывший логистический терминал маркетплейса «Озон». Колоссальные площади, сотни ангаров. После того как Соколов монополизировал доставку, эти склады стоят брошенными. Огромная, неохраняемая территория, глухие бетонные коробки, масса строительного мусора для маскировки. Идеальное место для организации тайной ремонтной базы. Я готов поставить свой месячный паек из Ковчега на то, что его нора находится где-то в этих ангарах.

Илья, до этого момента молча попивавший чай из крышки термоса, одобрительно кивнул.

— Поддерживаю, Игорек. Там и электричество можно "левое" сбросить, и запчастей от старых погрузчиков наковырять. Для подпольной мастерской — лучше не придумаешь.

— Принимается как рабочая гипотеза. Проверим этот квадрат, если он изменит маршрут, — резюмировал Игорь, сворачивая карту.

Над кухней вновь повисло томительное, вязкое ожидание. Все вводные были проговорены, оружие проверено, легенды заучены наизусть. Оставалось только ждать. Это было самое тяжелое время в любой операции — минуты, когда от тебя ничего не зависит, и ты просто слушаешь тиканье часов, пытаясь унять предательский мандраж.

Парни, чтобы хоть как-то отвлечься, завели негромкую, вялотекущую беседу. Саня вполголоса обсуждал с Киром преимущества нового полимерного покрытия тактических ботинок, которые им выдал Водовоз. Илья монотонно, скрупулезно очищал лезвие своего походного ножа куском ветоши, хотя оно и так сияло первозданной чистотой. Сергей, прислонившись спиной к гудящему холодильнику, методично сжимал и разжимал кулаки, восстанавливая кровообращение в запястьях.

Зеро, оставив их у стола, снова бесшумно переместился к окну. Андроид застыл у края пыльной портьеры, превратившись в невидимый, сверхчувствительный радар.

Прошло пятнадцать минут. Разговоры за столом постепенно стихли.

Внезапно статуарная неподвижность Адама-Зеро нарушилась. Его фигура резко, словно от удара током, подалась вперед. Рука андроида плотнее сжала край ткани, искусственные глаза неотрывно уставились в невидимую для остальных темноту за стеклом.

— Движение, — коротко, как выстрел, бросил ИИ. В его человечном голосе прозвучали нотки крайнего напряжения. — Система зафиксировала аномалию. Транслирую.

Планшет Игоря, лежащий на столе, издал резкий, пронзительный писк и мгновенно вспыхнул.

Команда в ту же секунду сорвалась со своих мест. Забыв про чай и усталость, мужчины плотным кольцом сгрудились вокруг маленького светящегося экрана.

На дисплей в реальном времени поступала зернистая, черно-белая картинка с дорожной камеры наблюдения. Качество оставляло желать лучшего, но суть происходящего была ясна.

На экране, освещенная тусклым светом уличного фонаря, виднелась обочина Кольцевой автодороги. В следующую секунду из густой, черной стены лесополосы на огромной, пугающей скорости вырвался массивный, угловатый силуэт. Это не был человек или животное.

Темная тень гигантскими, стелющимися прыжками пересекла пустую трассу. Ее движения были порывистыми, тяжелыми, но невероятно быстрыми. За долю секунды, прежде чем камера потеряла объект из вида, зрители успели разглядеть бронеплиты и искореженные элементы конструкции на спине. Робот.

Тень с оглушительным, неслышимым на записи хрустом проломилась сквозь кустарник на противоположной стороне КАД и мгновенно растворилась в темном лабиринте промзоны.

— Он изменил маршрут, — быстро заговорил Зеро, отворачиваясь от окна и подходя к столу. — Фиксирую новые координаты. Это не Бугры.

ИИ ткнул пальцем в экран планшета, обновляя карту.

— Восемнадцатый километр КАД. Он вышел западнее . Движется в непосредственной близости от старых, заброшенных терминалов бывшего логистического хаба Яндекс-Маркета. Время на перехват стремительно сокращается.

На экране тактического планшета, заливая мрачную кухню резким синеватым светом, стремительно выстраивалась динамическая карта района. Маленькая темная точка, обозначающая перемещения робота, пробивала себе путь сквозь плотную сетку городских коммуникаций. Она двигалась вдоль Выборгского шоссе с пугающей, нечеловеческой скоростью. Зеро, перехватывая управление уличными камерами видеонаблюдения, выхватывал размытый, тяжелый силуэт лишь на краткие доли секунды. Сигнал скакал от столба к столбу, транслируя в реальном времени бешеный марш-бросок стального беглеца.

— Минутная готовность, — голос Зеро прозвучал ровно, но с той особой интонацией, которая не оставляла места для дискуссий. — Объект движется быстрее расчетного времени. У нас ровно тридцать минут до его контакта. Собираемся.

Команда не стала тратить драгоценные секунды на сборы. Игорь первым рванул к выходу. За ним, тяжело ступая, последовал Илья, а затем Сергей, чьи движения все еще выдавали глубокую физическую усталость. Зеро, плавно перехватив планшет со стола, замыкал группу, его глаза неотрывно следили за пульсирующей точкой на экране.

Они покинули теплую, затхлую квартиру, захлопнув дверь с глухим стуком, и устремились вниз по темной, расписанной маркерами лестничной клетке.

Выход на улицу ударил по нервам влажным, пробирающим до костей холодом. Был поздний март. Снег в городе уже практически сошел, оставив после себя лишь чавкающую под ногами серую слякоть. Вечерние сумерки быстро сгущались, окрашивая обшарпанные фасады хрущевок в сизые, депрессивные тона. Воздух пах выхлопными газами и сырой землей.

Во дворе, плотно прижавшись к глухой кирпичной стене трансформаторной будки, их уже дожидался транспорт. На первый, неискушенный взгляд, это был самый обычный, ничем не примечательный коммерческий микроавтобус белого цвета, какие тысячами колесят по городу, развозя воду. Грязные разводы на бортах и потускневшая краска лишь добавляли ему убедительности.

Однако при ближайшем рассмотрении иллюзия обычной "газели" рассыпалась. Игорь, подходя к водительской двери, наметанным глазом оценил усиленные, массивные рычаги подвески, едва заметные в колесных арках. Широкие, агрессивные покрышки с глубоким внедорожным протектором совершенно не соответствовали классу машины. А когда он потянул за ручку, дверь поддалась с тяжелым, солидным сопротивлением, выдавая наличие скрытого бронирования внутри панелей. Это был настоящий мобильный бункер, замаскированный под курьерский фургон.

Игорь быстро сел за руль, мгновенно подстраивая под себя жесткое, функциональное кресло. Зеро бесшумно скользнул на пассажирское сиденье рядом с ним, тут же закрепляя планшет на магнитном кронштейне приборной панели. Илья и Сергей загрузились в темный салон, заняв места на откидных лавках вдоль бортов.

Командир повернул ключ зажигания. Вместо ожидаемого стрекотания слабосильного моторчика, микроавтобус отозвался низким, глубоким и ровным утробным рыком мощного, форсированного двигателя. Звук был приглушен качественной шумоизоляцией, но вибрация скрытой под капотом мощи отчетливо передалась на рулевое колесо.

Игорь включил передачу, и фургон, легко прорезая лужи и разбрасывая весеннюю грязь, вырвался со двора. Машина быстро набрала скорость, вливаясь в редеющий вечерний трафик, и взяла жесткий курс в сторону выезда на Кольцевую автодорогу.

В кабине царила напряженная, рабочая тишина. Зеро, не отрывая взгляда от мерцающего экрана, продолжал координировать движение.

— Объект меняет вектор, — сообщил андроид, его пальцы быстро увеличили масштаб карты. — Он сходит с Выборгского шоссе. Уходит направо, на Суздальский проспект.

На дисплее темная точка резко сменила траекторию, углубляясь в плотную серую застройку.

— Пытается запутать следы или ищет слепую зону, — прокомментировал Игорь, уверенно перестраиваясь в левый ряд и вдавливая педаль газа. Тяжелый фургон с удивительной резвостью обходил попутные легковушки. — Куда он там лезет?

— Он движется вдоль линии старых, заброшенных гаражных кооперативов, — Зеро транслировал данные, полученные с редких камер на перекрестках. — Это длинный, неконтролируемый коридор, выстроенный параллельно проспекту. Идеальное укрытие от патрулей Росгвардии.

Сергей, сидящий в салоне, пододвинулся ближе к кабине, вглядываясь в экран через плечо Зеро.

— Он идет к Буграм не по прямой, — аналитик мгновенно оценил маневр робота. — Если он пройдет этот гаражный лабиринт, он выскочит прямо к железнодорожному узлу. А там теплотрассы. Это грязный, но самый скрытный путь к изолятору.

— Верно, Сергей. Он минимизирует визуальный контакт с системой «Око», — подтвердил Зеро. — Скорость объекта стабильна. Он преодолевает препятствия без задержек.

Микроавтобус выскочил на КАД. Игорь мастерски лавировал в потоке, выжимая из бронированной машины максимум скорости, не привлекая при этом внимания камер контроля. Город за окнами превратился в сплошную, размытую серую полосу, освещенную редкими вспышками уличных фонарей.

— Он прошел участок пересечения Суздальского проспекта и проспекта Энгельса, — продолжал вести репортаж ИИ. Точка на карте неумолимо приближалась к красной зоне изолятора. — Преодолел железнодорожные пути. Движется по трубам теплотрассы.

Зеро переключил канал, и на экране на несколько секунд появилась размытая, дергающаяся картинка с камеры, установленной на трубе. В объектив попал массивный, темный силуэт, который с пугающей, звериной грацией, цепляясь манипуляторами за ржавые трубы, перебирался через глубокий овраг, заполненный талой водой.

— Выходит на открытый пустырь, — голос Зеро стал суше. — Дистанция до внешнего периметра цели — триста метров.

Игорь, следуя командам навигатора, резко свернул с КАД, спускаясь на разбитую дорогу, ведущую в сторону Бугров. Пейзаж здесь был угрюмым: недостроенные, брошенные бетонные коробки, горы строительного мусора и черные, раскисшие от весенней влаги пустыри. Вдалеке, сквозь густеющую вечернюю мглу, уже проступали мрачные, монолитные контуры высокого бетонного забора, опоясывающего секретный центр содержания. Периметр ярко освещался мощными прожекторами, установленными на вышках.

— Прибыли в заданный квадрат, — констатировал Игорь, сбрасывая скорость.

Он аккуратно, стараясь не поднимать брызг из глубоких луж, провел микроавтобус по узкой улочке и припарковал его в глубокой, глухой тени возле здания старой, заброшенной местной церкви. Место было выбрано идеально. Толстые кирпичные стены надежно скрывали машину от возможных патрулей, а позиция на возвышенности обеспечивала отличный обзор пустыря перед изолятором и гарантировала несколько вариантов безопасного отхода в случае непредвиденных осложнений.

Двигатель фургона мягко затих. Команда затаила дыхание, впившись взглядами в экран планшета.

На дисплее, транслирующем картинку с удаленной камеры наблюдения, разворачивалась финальная фаза броска. Темная точка маркера замерла на границе освещенной зоны, прямо перед колоссальной бетонной стеной, увенчанной кольцами колючей проволоки.

Робот не стал искать обходные пути или пытаться взломать систему безопасности ворот. Он выбрал тактику грубой, непредсказуемой силы.

Силуэт на экране присел, аккумулируя кинетическую энергию в мощных сервоприводах ног. Затем он совершил немыслимый вертикальный прыжок. Тяжелая машина взмыла в воздух, легко преодолев четырехметровую высоту преграды, перевалилась через спирали колючей проволоки, не зацепив ни единого датчика, и мгновенно исчезла из зоны покрытия всех внешних уличных камер.

Он был внутри. В самом сердце осиного гнезда.

Планшет пискнул, сигнализируя о потере визуального контакта с объектом. Экран погас, оставив лишь статичную карту.

— Связь прервана. Объект проник в слепую зону изолятора, — ровно доложил Зеро, откидываясь на спинку сиденья.

В тесном салоне микроавтобуса повисла густая, тяжелая тишина. Начиналось самое изматывающее испытание — слепое, мучительное ожидание исхода битвы, на которую они не могли повлиять. Битвы, от исхода которой зависела не только судьба неизвестной машины, но и успех их собственной, тщательно спланированной операции спасения.

Гнетущая, ватная тишина в салоне замаскированного броневика была почти осязаемой. Парни, затаив дыхание, напряженно вслушивались в морозный вечер, стараясь уловить хоть какие-то звуки со стороны мрачного комплекса изолятора. Игорь сидел, плотно сжав губы, его пальцы ритмично постукивали по оплетке руля. Сергей, прислонившись лбом к холодному стеклу бокового окна, гипнотизировал взглядом темный пустырь. Время текло мучительно медленно, секунды растягивались в минуты, наливаясь тяжестью ожидания.

Внезапно, разрезая глухую питерскую хмарь, со стороны тюремных стен донесся звук, который заставил всех вздрогнуть. Это был не одиночный хлопок, а целая какофония ожесточенного, полномасштабного боя. Тяжелые, глухие раскаты плазменных разрядов, характерные для стационарных турелей обороны, слились в единый, непрерывный гул с резким, рваным треском штурмовых автоматов. Грохот перестрелки эхом отражался от бетонных заборов, долетая до их укрытия у церкви в виде раскатистого рокота. Там, за глухими стенами, одинокая машина вела неравный, отчаянный бой с многократно превосходящими силами элитной охраны Соколова.

— Началось, — сквозь зубы процедил Илья, инстинктивно пригибаясь, словно шальная пуля могла пробить кирпичную кладку их укрытия. Инженер судорожно сжал в руках свой неизменный походный термос. — Дают они ему там прикурить. Плотность огня сумасшедшая. Не выжить ему там.

Игорь бросил мрачный взгляд на часы приборной панели. Секундомер, запущенный в момент прыжка робота через стену, неумолимо отсчитывал время.

Прошло ровно десять минут.

Грохот перестрелки оборвался так же внезапно, как и начался. Наступила мертвая, звенящая тишина, которая пугала еще больше, чем звуки боя.

Экран тактического планшета, закрепленного перед Зеро, издал короткий, резкий писк. Темная точка маркера, обозначающая объект, вновь вспыхнула на радаре.

— Объект покинул периметр, — ровно, констатируя факт, доложил Зеро, его пальцы мгновенно вывели на экран трансляцию с одной из уцелевших внешних камер, установленных на столбе у въезда в промзону.

Команда дружно придвинулась к экрану, вглядываясь в зернистое изображение. То, что они увидели, заставило Саню сдавленно выдохнуть.

Изломанный, массивный силуэт медленно, с ужасающим скрежетом металла переваливался через бетонный гребень забора. Это больше не был тот стремительный, грозный хищник, который десять минут назад взмыл над преградой. Робот буквально рухнул на мерзлую землю пустыр. Он тяжело, с натужным воем поврежденных сервоприводов поднялся на ноги. Машина была критически повреждена. Она передвигалась рывками, сильно кренясь на левый бок и волоча за собой искореженную, искрящую ногу. Каждый ее шаг давался с невероятным трудом, оставляя темный след вытекающей технической жидкости.

— Живой, зараза, — выдохнул Игорь, не веря своим глазам. — Вырвался. Но далеко он так не уйдет.

Израненная машина-одиночка, не оборачиваясь на стены изолятора, начала свое медленное, тяжелое отступление. Ее маршрут пролегал напрямик сквозь территорию заброшенной промышленной зоны, заваленной обломками бетона и ржавой арматурой. Этот труднопроходимый участок тянулся на два с половиной километра. За ним начинались жилые кварталы поселка Бугры, до которых оставалось еще около трех километров по прямой.

Зеро, не отрывая взгляда от экрана, активировал встроенные алгоритмы прогнозирования. Поверх трансляции легла зеленая сетка векторов движения.

— Объект сохраняет заданный пеленг, — спокойным, человечным тоном произнес ИИ. — Если он не изменит направление и сохранит текущую, минимальную скорость передвижения, он выйдет на асфальтированную дорогу в пределах жилой застройки ровно через десять минут. Нам необходимо установить прямой визуальный контроль сверху. Текущих камер недостаточно для точной оценки состояния систем и координации перехвата.

Зеро плавно, без суеты открыл бардачок микроавтобуса. Его рука скользнула внутрь и извлекла компактный, сложенный до размеров небольшого кирпича дрон тактического класса. Андроид чуть приоткрыл боковое окно. В салон мгновенно ворвался ледяной ветер, неся с собой запах гари. Зеро просто высунул руку с дроном наружу, прямо под свинцовое небо.

Коптер ожил мгновенно. Лопасти с тихим щелчком раскрылись, миниатюрные роторы взвыли, набирая обороты. Дрон, словно выпущенная из лука стрела, вырвался из пальцев андроида и свечой ушел в вечернее, затянутое тучами небо, быстро растворяясь в сумерках.

Илья, наблюдая за этим маневром с заднего сиденья, недоуменно нахмурился.

— Погоди, Зеро. А почему ты эту жужжалку раньше не запустил? — спросил инженер, плотнее закутываясь в куртку. — Висели бы себе спокойно над тюрьмой, смотрели кино в прямом эфире, как он там стены ломает.

Зеро закрыл окно, отсекая холодный ветер. Он повернул голову к Илье, его лицо выражало спокойную уверенность профессионала, объясняющего азы тактики.

— Это было бы нецелесообразно, Илья, — пояснил ИИ. — Периметр изолятора оснащен сверхчувствительными акустическими и радарными системами обнаружения малоразмерных целей. Появление неопознанного дрона непосредственно над объектом в момент штурма было бы мгновенно классифицировано как акт скоординированной атаки с воздуха. Они бы уничтожили коптер в течение трех секунд и, что более важно, подняли бы по тревоге все патрули в радиусе пятидесяти километров, ища оператора.

Зеро вернулся к планшету.

— Сейчас же, после массированной атаки на их внутренний периметр, все системы безопасности изолятора, включая внешние сканеры, переведены в режим максимальной концентрации на самом объекте и его ближайших подступах. Их радары "смотрят" внутрь и вниз, ища прорыв. Наш легкий дрон, барражирующий на большой высоте в отдалении, сейчас для них не существует. Им просто не до него.

Экран планшета мигнул и разделился ровно надвое. В правой части продолжала светиться топографическая карта района с движущимся зеленым маркером. Левую половину полностью заняла прямая, потоковая трансляция с камеры запущенного коптера.

Дрон, стремительно набирая высоту, пересек широкую ленту Кольцевой автодороги и завис над мрачными, разрушенными крышами промзоны. Наступающие весенние сумерки, делающие очертания предметов размытыми и серыми, совершенно не мешали качественной съемке. Интеллектуальные алгоритмы экспозиции камеры на лету вытягивали яркость картинки, программно подавляя цифровой шум. Изображение на экране выглядело так, словно над городом светило тусклое, но ровное солнце.

Спустя ровно две минуты объектив дрона, методично прочесывающий сектор, зафиксировал движение. В лабиринте бетонных руин, оставляя за собой темный, маслянистый след, ползла тень.

— Цель обнаружена, — констатировал Зеро, касаясь экрана. Он легким движением пальцев дал максимальное оптическое приближение.

Картинка на левой половине планшета стала предельно четкой. Зрелище было тяжелым. Робот, некогда представлявший собой грозную боевую единицу, сейчас выглядел как искореженный кусок металлолома. Броневые пластины на его спине и боках были пробиты и оплавлены, из огромной рваной раны в плечевом суставе во все стороны торчали искрящие, перебитые кабели. Левая нога практически не функционировала, сервопривод был раздроблен, и машина тащила ее за собой, опираясь лишь на инерцию и упорство.

— Перевожу дрон в режим автоматического следования, — произнес ИИ. — Коптер займет позицию на высоте ста пятидесяти метров, строго позади цели. Это исключит попадание в зону обзора его фронтальных оптических сенсоров и минимизирует риск обнаружения нашими же акустическими датчиками.

Камера зафиксировалась на ковыляющей машине. Трансляция передавала каждый мучительный, скрежещущий шаг робота.

— Объект приближается к рубежу Кольцевой автодороги, — Зеро непрерывно комментировал маршрут, сверяя данные с топографической картой. — Обратите внимание на его алгоритм принятия решений. Он критически поврежден, заряд батарей, судя по тепловой сигнатуре, близок к нулевой отметке. Однако машина не пытается преодолеть трассу в один прыжок, экономя остатки ресурса.

На экране было видно, как робот, тяжело хромая, подошел к обочине шумной, заполненной машинами магистрали. Он не стал перебегать многополосное шоссе. Вместо этого, изломанная машина медленно, шаг за шагом, начала тяжелый, мучительный подъем по ступеням высокого, закрытого поликарбонатом воздушного пешеходного перехода.

— Оценивает риски столкновения с автотранспортом как неприемлемо высокие для текущего состояния, — продолжил Зеро, пока робот, лязгая металлом о ступени, преодолевал переход над несущимися внизу фурами. — Он выбирает наиболее безопасный, хотя и энергозатратный путь. Это подтверждает гипотезу об уникальности его архитектуры принятия решений.

Робот спустился с перехода на противоположной стороне КАД и, не останавливаясь на отдых, продолжил свое упрямое движение на северо-восток. Его маршрут пролегал по пустырям, огибая редкие жилые постройки. Камера дрона зафиксировала, как израненная машина, кренясь и спотыкаясь, проходит мимо старого, заброшенного скейт-парка. Бетонные рампы, густо разрисованные кричащими граффити, выглядели зловеще в свете уличных фонарей.

Зеро, проанализировав вектор движения, быстро пробежался пальцами по клавиатуре терминала.

— Траектория подтверждена, — объявил он, поворачиваясь к Игорю. — Если он не отключится в ближайшие пять минут, он выйдет на открытый участок Шоссейной улицы, точно в центре жилой застройки Бугров. Едем. Я скинул координаты на навигатор. Нам нужно занять позицию у Т-образного перекрестка до его появления.

Дизельный двигатель микроавтобуса отозвался на поворот ключа глухим, ровным урчанием, вибрирующим где-то глубоко под капотом. Игорь плавно перевел селектор коробки передач в положение «драйв», и тяжелая, бронированная машина мягко, без малейшего рывка выкатилась из густой тени старой кирпичной церкви. Под колесами чавкнула весенняя распутица.

Они двигались по разбитому асфальту Шоссейной улицы. Этот район Бугров напоминал декорации к фильму о постапокалипсисе. По обеим сторонам дороги громоздились руины давно расселенных и снесенных двухэтажных домов. Горы битого кирпича, торчащая во все стороны ржавая арматура и полусгнившие деревянные балки создавали мрачный, депрессивный пейзаж, тонущий в сгущающихся сизых сумерках. Редкие уличные фонари светили тускло, выхватывая из темноты лишь грязные сугробы на обочинах.

Игорь вел машину уверенно, постоянно сверяясь с навигатором, на который Зеро сбросил расчетные координаты перехвата. Миновав очередной остов разрушенного здания, командир плавно выжал педаль тормоза. Микроавтобус остановился у Т-образного перекрестка. Позиция была выбрана безупречно. Машина скрывалась в глубокой тени от чудом уцелевшей кирпичной стены, при этом лобовое стекло обеспечивало идеальный, ничем не перекрытый обзор обеих пересекающихся улиц.

В салоне фургона повисло вязкое, напряженное молчание. На экране тактического планшета, закрепленного на центральной консоли, трансляция с камеры барражирующего в небе дрона показывала неутешительную динамику. Темный, изломанный силуэт робота, ползущий сквозь лабиринт бетонных обломков, заметно сбавил темп. Его движения, и без того лишенные былой грации, превратились в тяжелую, мучительную агонию. Машина уже не делала шагов в привычном понимании, она просто переваливала свой вес с уцелевшей ноги на волочащуюся конечность, оставляя за собой на мокром асфальте темный, неровный след вытекающей технической жидкости.

Илья, сидящий на откидной скамье в задней части салона, с глухим раздражением открутил крышку своего походного термоса. Он налил себе еще одну порцию дымящегося, ароматного чая из Ковчега. Инженер, чья жизнь была неразрывно связана с механикой и электроникой, смотрел на экран с мрачным, почти профессиональным сочувствием.

— Дела плохи, — констатировал Илья, делая обжигающий глоток. Его взгляд не отрывался от дергающейся картинки. — Судя по характеру хромоты, у него перебит не только главный сервопривод левой ноги, но и повреждена центральная магистраль гидравлики. Давление в системе падает. Плюс утечка охлаждающей жидкости. Он сейчас работает на чистом энтузиазме и аварийных протоколах. Долго он так не протянет. Ходовая часть просто заклинит от перегрева. Запас хода у него исчерпан почти в ноль.

Игорь, не отрывая взгляда от пустынной дороги впереди, лишь коротко, мрачно кивнул, соглашаясь с оценкой старого технаря.

Дрон в небе безмолвно, с ледяным равнодушием машины продолжал фиксировать каждый надсадный, мучительный шаг израненного механизма. Робот на экране вплотную подошел к углу полуразрушенного кирпичного здания. Ему оставалось преодолеть последние несколько метров, чтобы выйти на открытое пространство перекрестка, где его уже поджидала засада.

Илья торопливо, одним глотком допил чай, поперхнувшись от обжигающей температуры, и с сухим стуком закрутил крышку термоса. Он быстро убрал его в рюкзак, убирая все лишние предметы.

Напряжение в тесном салоне микроавтобуса достигло критической отметки. Воздух казался плотным, наэлектризованным, как перед грозой. Взгляды всей команды — Игоря, сжимающего руль, Сергея, подавшегося вперед с пассажирского сиденья, Ильи и Зеро — были намертво прикованы к экрану планшета.

Прошли две долгие, томительные минуты. Время растянулось, превратившись в вязкую смолу.

Наконец, из-за груды битого кирпича на серый, мокрый асфальт дороги медленно, тяжело вывалился массивный силуэт.

Зеро, чьи сенсоры среагировали быстрее человеческого рефлекса, мгновенно коснулся скрытой панели управления климат-контролем. Электрохромные стекла микроавтобуса с тихим, едва уловимым шипением потемнели на сорок процентов. Салон в долю секунды превратился в непроницаемую, темную капсулу, надежно скрывающую находящихся внутри людей от любых взглядов снаружи.

Одновременно с этим ИИ сделал быстрый свайп по экрану планшета, переключая интерфейс в ночной, тактический режим. Яркие, бьющие по глазам цвета карты и трансляции потускнели, сменившись мягким, монохромным зеленым свечением, которое не давало отблесков на лица и лобовое стекло.

Робот неумолимо, с ужасающим, скрежещущим звуком приближался к перекрестку. В герметично закрытой машине царила гробовая, звенящая тишина. Слышно было лишь прерывистое, тяжелое дыхание Сергея и мерный гул работающего на малых оборотах дизеля.

Двухметровая, массивная машина, словно восставший из пепла рыцарь, медленно прошла прямо перед их затемненным лобовым стеклом. Дистанция была настолько мала, что казалось, можно протянуть руку и коснуться холодного, покореженного металла. Звук его шагов, который они до этого слышали лишь как абстрактный шум, теперь обрел физическую плотность. Это был невыносимый, режущий слух скрежет рвущегося металла о мокрый асфальт, сопровождаемый высоким, натужным визгом перегруженных, умирающих сервомоторов. Каждый шаг машины отдавался в салоне микроавтобуса глухой, тяжелой вибрацией.

Команда с замиранием сердца, не смея даже моргнуть, рассматривала этот объект вблизи. Зрелище, представшее их глазам в тусклом свете уличного фонаря, вызывало глубокую, почти мистическую оторопь.

На широкой, бронированной спине робота, там, где обычно располагался арсенал, зияла огромная, рваная дыра. Массивное крепление, предназначенное для тяжелого плазменного или кинетического орудия, было безжалостно, с корнем выворочено. С искореженных, оплавленных краев металла сиротливо свисали толстые пучки искрящих проводов и куски оплавленного, обгоревшего пластика. Машина, которая должна была нести смерть, сейчас была абсолютно, тотально безоружна.

Но самое поразительное открылось при детальном, пристальном рассмотрении корпуса. В свете фонаря стало абсолютно очевидно: перед ними не заводская, серийная модель «Щита», сошедшая с конвейера. Эта машина представляла собой настоящего, техногенного Франкенштейна.

Ее бронеплиты, покрывающие торс и плечи, различались не только по цвету — от матово-черного до потертого, камуфляжного зеленого, — но и по фактуре материала. Некоторые элементы были явно вырезаны из легкого авиационного алюминия, другие — из тяжелой стали. Сегменты конечностей не совпадали по габаритам. Правая, уцелевшая рука явно принадлежала более ранней, тяжелой модификации строительного манипулятора, в то время как левая, изломанная нога была позаимствована у скоростного, легкого патрульного дрона.

Все эти разномастные, чужеродные детали были скреплены вместе грубыми, толстыми швами кустарной дуговой сварки, поверх которых местами виднелись стяжки из толстой стальной проволоки. Это была не сборка по чертежам. Это был отчаянный, кричащий акт выживания. Сборка из фрагментов роботов разных поколений и модификаций, кропотливо и с любовью созданная кем-то в полевых условиях, из того мусора, что удалось найти на свалках и заброшенных складах.

Игорь, не отрывая взгляда от этого уродливого, изломанного, но потрясающе величественного в своем упорстве механизма, сидел с абсолютно каменным, неподвижным лицом. Его пальцы, лежащие на руле, сжались так сильно, что побелели костяшки. Командир, повидавший на своем веку немало храбрости и самопожертвования среди людей, сейчас смотрел на эту изувеченную машину, которая, вопреки всем известным законам физики, механики и компьютерной логики, упорно продолжала свой мучительный, безнадежный путь ради одной-единственной, заложенной в нее цели — спасения человека.

Игорь медленно выдохнул. Он не стал оборачиваться к команде, его глаза продолжали провожать удаляющийся во тьму силуэт. Командир нарушил звенящую тишину салона тихим, полным глубокого, искреннего уважения шепотом, в котором не было ни капли привычного цинизма:

— Не все герои носят плащи...

В небе, скрытый от людских и механических глаз, крошечный тактический дрон безмолвно продолжал свою невидимую, бесстрастную слежку, фиксируя последние шаги стального гиганта на пути к неизбежному финалу.

Микроавтобус медленно, словно хищник в засаде, крался за изломанным силуэтом машины. Пройдя еще около сотни метров от перекрестка, робот замедлился окончательно. Его тяжелые, мерные шаги, до этого отбивавшие рваный, но четкий ритм по мокрому асфальту, превратились в неуверенное, шаркающее волочение. Металл скрежетал о дорожное покрытие с такой надсадной, мучительной тональностью, что казалось, будто машина испытывает физическую боль. Сделав последний, чудовищно тяжелый выпад вперед, двухметровый гигант замер прямо посреди пустой, погруженной в сумерки дороги, покачиваясь, словно пьяный.

Игорь, добела стиснув рулевое колесо, напряженно всматривался в темный, застывший впереди силуэт. В голове командира мгновенно прокрутились варианты развития событий.

— Зеро, он нас срисовал? — тихо, не отрывая взгляда от лобового стекла, спросил Игорь. — Мог он зафиксировать нашу сигнатуру и встать в глухую оборону перед атакой?

Адам-Зеро, чьи пальцы быстро скользили по экрану тактического планшета, мгновенно проанализировал поступающую с дрона телеметрию.

— Отрицательно, Игорь, — ответил ИИ ровным, лишенным тревоги голосом. — Его сенсорные системы перешли в спящий режим еще три минуты назад. Остановка вызвана не тактической необходимостью. Критические повреждения внутренних энергоконтуров, которые мы наблюдали ранее, привели к полной, необратимой остановке двигательной активности. У него просто закончилось топливо.

Для подтверждения своей гипотезы, Зеро переключил камеру барражирующего в небе дрона в тепловизионный режим. На экране планшета серая, блеклая картинка мгновенно сменилась яркой термограммой. В центре экрана четко выделялся силуэт робота. Ярко-оранжевый контур его центрального реактора, обычно пульсирующий от жара, стремительно тускнел на глазах, быстро окрашиваясь в синие, безжизненные, холодные тона. Машина остывала, умирая в прямом эфире.

Спустя минуту томительного ожидания, робот предпринял последнюю, отчаянную, судорожную попытку сделать еще один шаг в сторону спасительных руин. Его искореженная левая нога подвернулась под неестественным углом. Центральный сервопривод издал высокий, жалобный, почти человеческий писк, похожий на стон, и двухметровый металлический гигант с оглушительным, лязгающим грохотом завалился на бок, взметая в воздух облако серой, цементной пыли с обочины.

— Полное отключение центрального процессора зафиксировано, — сухо констатировал Зеро, глядя на погасший тепловой контур на экране.

Не дожидаясь дальнейших команд Игоря, андроид перехватил управление микроавтобусом через бортовой компьютер. Тяжелая бронированная машина с резким, агрессивным рывком сорвалась с места. Дизельный двигатель взревел, и фургон начал стремительно сокращать оставшуюся дистанцию до неподвижно лежащего на асфальте робота.

В это же время тактический дрон, висевший высоко в небе, камнем полетел вниз. Маленький аппарат с жужжанием спикировал прямо к приоткрытому пассажирскому окну. Зеро ловко, не глядя, поймал коптер на лету, собираясь сложить его лопасти и убрать обратно в бардачок.

— Оставь! — резко, ударив ладонью по торпеде, скомандовал Игорь, останавливая руку андроида. — Нам нужны "глаза" в небе. Мы на открытой местности. Контролируй периметр сверху, пока мы грузим эту жестянку.

Зеро, мгновенно оценив тактическую целесообразность приказа командира, согласно кивнул и легким движением кисти вновь выпустил дрон наружу. Коптер с натужным воем роторов взмыл под низкие, серые облака, возобновляя круговое патрулирование сектора.

Микроавтобус с визгом тормозов резко остановился в паре метров за лежащим роботом, надежно перекрывая его своим массивным корпусом от возможных наблюдателей со стороны проспекта. Зеро, ювелирно оперируя габаритами машины, мгновенно сдал назад, минимизируя расстояние между распахнутыми дверями и целью до полуметра.

Команда, не теряя ни секунды, горохом высыпала из темного салона на холодный, влажный асфальт.

Зеро, оказавшись снаружи, одним мощным рывком распахнул обе створки задних дверей микроавтобуса. Он дотянулся до скрытой панели управления под потолком салона и нажал кнопку. С тихим, пневматическим шипением из недр крыши по специальным направляющим выехала прочная, телескопическая погрузочная балка, оснащенная мощной электрической лебедкой и стальным крюком.

— Разбирайте тросы, — четко, по-военному рубил команды ИИ. — Зафиксировать корпус машины под мышки и за тазобедренный сустав. Зацепить стропы за крюк балки и затянуть внутрь. Времени на извлечение данных на улице нет, мы слишком уязвимы. Вся диагностика — только в движении. Работаем быстро.

Игорь и Сергей, не задавая вопросов, схватили толстые, кевларовые бухты тросов, лежащие вдоль бортов салона. Они бросились к неподвижному металлическому гиганту и начали ловко, сноровисто перекидывать стропы под его тяжелым, искореженным корпусом, закрепляя надежные альпинистские карабины.

Игорь, навалившись всем весом на холодную броню робота, пытаясь просунуть трос под его спину, с сомнением посмотрел на тонкую, на первый взгляд, балку крана.

— Зеро, ты уверен, что эта лебедка его потянет? — спросил командир, тяжело дыша. — В этой дуре весу на полтонны, не меньше. Она нам крышу не проломит?

— Точный вес объекта составляет четыреста сорок пять килограммов, — невозмутимо ответил ИИ, проверяя натяжение тросов. — Усиленная пневматическая подвеска автобуса и механизм крана рассчитаны на пиковую нагрузку в одну тонну. Поднимайте.

Сергей накинул петли на стальной крюк и нажал кнопку на пульте лебедки. Электромотор натужно загудел, трос натянулся, как струна, и массивное, безжизненное тело робота с глухим скрежетом поползло по асфальту в сторону распахнутых дверей фургона.

Внезапно раздался резкий, экстренный сигнал от Зеро.

— Внимание. Дрон зафиксировал стремительно приближающиеся цели, — голос ИИ потерял всякую расслабленность. — Прямо по дороге, с восточного направления. Высокая скорость сближения.

Команда мгновенно замерла. Сергей бросил пульт лебедки и отступил в тень автобуса, прикрывая собой Илью, который растерянно хлопал глазами, не понимая, что происходит.

Из вечернего, сгущающегося мрака, разрезая сумерки узкими пучками галогеновых фар, вынырнули два тяжелых, утилитарных квадроцикла военного типа. Машины неслись на предельной скорости, разбрызгивая грязь из-под широких, зубастых шин. К первому квадроциклу была прицеплена широкая, двухосная грузовая тележка. На задней раме второго аппарата был кустарно, но весьма надежно и жестко смонтирован крупнокалиберный пулемет.

Квадроциклы, заложив крутой вираж, с пронзительным визгом тормозов остановились ровно в тридцати метрах от застывшей группы Игоря. С техники мгновенно, с поразительной синхронностью спешились двое: молодой парень и девушка. Они были одеты в теплую, изрядно перемазанную грязью и машинным маслом тактическую одежду цвета хаки.

Незнакомцы действовали профессионально. Они тут же спрятались за металлическими корпусами своих квадроциклов, используя их как укрытие, и вскинули короткоствольные штурмовые автоматы, направив их прямо на открытые двери микроавтобуса и стоящих рядом людей.

Тишину пустынной улицы разорвал звонкий, злой и не терпящий возражений женский голос:

— Слушайте меня внимательно! Если не хотите прямо сейчас сожрать свинца, бросайте любое оружие на асфальт и выходите на свет, медленно, с поднятыми руками! Это наша машина! И мы заберем её в любом случае, с вами или без вас!

В подтверждение ее слов, парень в плотной, грязной бандане и темных защитных очках резво вскочил на сиденье второго квадроцикла. Он с громким, угрожающим лязгом передернул затвор закрепленного пулемета и щелкнул тумблером. Ослепительный, мощный луч тактического прожектора, установленного прямо на стволе, ударил сквозь сумерки, безжалостно ослепляя команду Игоря и пригвождая их к месту.

Свет мощного прожектора, установленного на квадроцикле, безжалостно резал сетчатку, превращая морозный воздух в ослепительную, вибрирующую от пыли пелену. Ситуация балансировала на тончайшей грани, готовая в любую долю секунды сорваться в кровавый хаос. Палец парня в бандане отчетливо побелел, намертво вдавившись в гашетку крупнокалиберного пулемета. Дуло, чернеющее в центре светового пятна, нервно подрагивало, выцеливая тени у микроавтобуса.

Зеро, чьи оптические сенсоры мгновенно адаптировались к перепаду освещенности, заблокировав лишние спектры, за миллисекунду просчитал траектории возможного огня. Оценив степень возбуждения противника как критическую, ИИ принял решение форсировать контакт.

Искусственный интеллект, переведя свои алгоритмы в режим абсолютной имитации человеческой физиологии и речевых паттернов, сделал ровный, размеренный шаг вперед, выходя из-за спасительного металлического борта фургона. Он плавно, без малейших резких движений, поднял вверх раскрытые, пустые ладони.

— Мы не вооружены, опасности не представляем! — голос Зеро зазвучал громко, четко, с правильными интонациями уверенного в себе человека, стараясь перекрыть надсадный, захлебывающийся гул моторов квадроциклов. — Мы готовы выйти на свет. Руки будут на виду. Мы гарантируем отсутствие агрессии взамен на то, что вы уберете палец со спуска и не откроете огонь на поражение!

Слова, произнесенные с идеальным балансом силы и миролюбия, заставили парня за пулеметом слегка дрогнуть, но он не расслабился.

— Выходим! Все! Медленно, по одному! — истерично, срывая голос, заорал пулеметчик, щурясь сквозь оптику. — Руки на затылок! Без фокусов, я сказал! Одно лишнее движение, и я вас в фарш превращу вместе с вашей колымагой!

Игорь, тяжело сглотнув вставший поперек горла ком, бросил короткий взгляд на Илью и Сергея. Командир первым закинул руки за голову, переплетая пальцы на затылке. Он медленно, стараясь шагать максимально плавно, вышел из густой тени микроавтобуса, подставляя лицо бьющему наотмашь лучу прожектора. Следом, щурясь и инстинктивно пригибаясь, вышли Илья и Сергей. Зеро, уже стоявший на свету, синхронно завел руки за голову, завершая формирование шеренги пленников. Они выстроились в ровную линию на раскисшем асфальте, превратившись в идеальные мишени.

— Повернитесь! — раздался жесткий, не терпящий возражений голос девушки из-за второго квадроцикла. В ее тоне не было и следа паники напарника, только холодный, профессиональный контроль. — На триста шестьдесят градусов. Медленно.

Мужчины послушно, шаркая подошвами по грязному асфальту, совершили полный оборот вокруг своей оси. Полы их расстегнутых курток разлетелись в стороны, наглядно демонстрируя отсутствие кобур, разгрузочных жилетов или тяжелого холодного оружия.

Девушка, убедившись в отсутствии явной угрозы, стремительным, кошачьим движением выскользнула из-за укрытия. Не опуская короткоствольного штурмового автомата, она, двигаясь по широкой дуге, подошла к распахнутым задним дверям микроавтобуса. Она резко заглянула внутрь темного салона, водя стволом из стороны в сторону.

Ее взгляд уперся в массивную, искореженную тушу робота, которая была уже наполовину опутана толстыми транспортировочными тросами. Изуродованный металл тускло поблескивал в отсветах прожектора. Девушка задержала дыхание, внимательно изучая темные углы фургона, проверяя, не прячется ли там вторая группа захвата. Убедившись, что салон пуст, она заметно расслабила плечи и слегка опустила ствол автомата, хотя палец все еще лежал на спусковой скобе.

Она развернулась и подошла вплотную к шеренге мужчин, остановившись в метре от них. Это была молодая, крепко сбитая девушка с обветренным, жестким лицом. Ее глаза, цепкие и колючие, методично, словно сканер, осматривали каждого члена группы, останавливаясь на их лицах, одежде, обуви. Команда Игоря стояла молча, глядя прямо перед собой, стараясь не провоцировать агрессивную незнакомку и ее напряженного напарника, который продолжал водить стволом пулемета по их ногам.

— Кто такие? Зачем вам наша машина?! — резко, с плохо скрываемой угрозой спросила девушка, буравя тяжелым взглядом Сергея, который показался ей наиболее представительным в этой странной компании.

Зеро, не меняя позы с закинутыми за голову руками, взял инициативу на себя.

— Меня зовут Адам. Мы наблюдали за ситуацией с воздуха, — ИИ заговорил ровным, спокойным тоном, старательно добавляя в голос нотки человеческой усталости и нервного напряжения. — У нас есть тактический дрон. Мы зафиксировали, как ваша машина штурмовала северный центр содержания, а затем отступала с критическими повреждениями. Мы перехватили ее здесь не для того, чтобы сдать властям или разобрать на запчасти. Мы тоже планируем проникновение в эти застенки. Там находятся наши люди. Мы хотели извлечь из памяти вашего робота данные о внутреннем периметре и охране. У нас с вами один общий враг. Соколов.

Выслушав это объяснение, парень в бандане, все еще сидевший за пулеметом, недоверчиво фыркнул. Он щелкнул предохранителем, спрыгнул с сиденья квадроцикла и, закинув автомат за спину на ремне, вразвалочку, с показной небрежностью подошел к группе.

— Одна цель, говоришь... — протянул он с откровенным сомнением, поправляя съехавшие на нос защитные очки. Он придирчиво, снизу вверх, разглядывал Игоря и его товарищей. — Прямо вот так взяли и поехали тюрьму штурмовать на гражданской "газели"? Сказки венского леса.

Он не стал слушать оправданий. Парень прошел мимо них прямо к распахнутым дверям фургона, запрыгнул внутрь и присел на корточки возле изувеченного робота. Он включил налобный фонарик, осветив жуткие раны на металлическом теле машины. Парень протянул руку, макнул указательный палец в вязкую, темную лужицу натекшей технической жидкости, растерев ее подушечками пальцев. Он понюхал жидкость, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Да, они буквально в крошку его расхреначили, — с искренним, профессиональным сожалением механика констатировал парень, вытирая перемазанный палец о штанину своего камуфляжа. Он повернулся к девушке, его голос потерял агрессивные ноты. — Салли, он в критическом состоянии. Центральный гидравлический контур пробит в трех местах, давление на нуле. Надо срочно его вытаскивать и тащить на базу. Еще минут двадцать, и процессоры закипят без охлаждения.

Парень выпрыгнул из кузова и снова перевел взгляд на команду Игоря. Внимательно изучив их грязную, промокшую одежду и изможденные лица, он, видимо, принял какое-то решение. Напряжение, висевшее в воздухе, заметно спало.

— Опускайте руки, — он расслабленно махнул ладонью. — Я вам верю. Вы не похожи на вылизанных псов Соколова или их агентуру. Слишком помятые, да и глаза у вас не те.

Мужчины с глубоким, синхронным выдохом облегчения опустили затекшие, ноющие руки, растирая плечи.

— Ну, давайте знакомиться, раз уж мы тут все в одной грязи ковыряемся, — тон незнакомца окончательно изменился на абсолютно дружелюбный, почти свойский. — Я Витя, для своих просто Вит. А эта суровая леди с автоматом — Настя, позывной Салли. Мой командир, координатор и по совместительству главная головная боль.

Вит широко улыбнулся и протянул руку Игорю. Командир «Северных», оценив прямоту парня, ответил крепким, уверенным рукопожатием.

— Игорь. Без позывных. Ведущий подпольной группы сопротивления, — коротко представился он, указывая на своих людей. — Это Илья, наш главный технарь и инженер. Сергей — наш выход в высокие кабинеты, обеспечивает прикрытие на системном и юридическом уровне. И Адам — силовая, аналитическая поддержка и лучший пилот дронов, которого я знаю.

Салли, опустив наконец ствол автомата, но продолжая изучать их цепким, недоверчивым взглядом, скрестила руки на груди.

— Интересная у вас банда подобралась, — произнесла она с легкой долей скепсиса. — Инженер, пиджак, командир и дрон-оператор. Но почему вы сунулись в Бугры без тяжелого железа? Без брони, без стволов? Вы вообще знаете, чья это территория? Тут каждый квадратный метр мародерами поделен.

Зеро, безупречно отыгрывая роль человека, дипломатично, с легким оттенком оправдания ответил:

— По нашим косвенным данным и анализу радиоперехватов, этот квадрат считался нейтральной зоной, где влияние крупных банд минимально. Мы рассчитывали на быстрый, скрытный перехват объекта без привлечения внимания.

Вит криво ухмыльнулся, покачав головой.

— Нейтральная зона — это не значит, что вас тут цветами и хлебом-солью встретят, Адам. Это значит, что всё, что тут происходит, остается без последствий. За ваш труп, брошенный в канаву, тут никто ответственности не несет. Местные шакалы грохнут вас за ботинки и теплые куртки, и даже не поморщатся. Вам крупно повезло, что мы приехали первыми.

Илья, представив себе перспективу оказаться с проломленной головой в грязном сугробе из-за куртки, судорожно сглотнул, поежившись. Ему стало зябко не только от пронизывающего морозного ветра.

— Расслабьтесь, дедуля. Сегодня ваш счастливый день, — успокоила его Салли, заметив мандраж инженера. — Вы сказали, что хотите вытащить своих людей. Кого именно? Изолятор забит под завязку, там сотни камер. Нам нужны конкретные имена, если мы собираемся работать вместе.

Зеро, не теряя времени, вкратце обрисовал ситуацию. Он упомянул о недавних масштабных облавах, о разгроме нескольких конспиративных квартир и о захвате пятерых их программистов.

— Но наша приоритетная цель, — добавил ИИ, — это Николай. Он был главным системным администратором и координатором одного из крупнейших теневых узлов связи в северных районах. Если СБ Соколова сломает его, они получат доступ к алгоритмам шифрования десятков ячеек.

Услышав имя, Вит резко помрачнел. Улыбка слетела с его лица, скулы нервно дернулись. Он пнул валяющийся на асфальте кусок льда.

— Коля... Я лично с ним знаком, — глухо произнес Вит, глядя под ноги. — Уничтожение его узла стало катастрофой для всего нашего подполья. Из-за этого блэкаута и потери маршрутизаторов многие боевые группы оказались отрезаны друг от друга. Мы ослепли и оглохли. Десятки технарей, которые обеспечивали нам тыл, схвачены в первые же часы облавы.

Вит поднял на Игоря тяжелый, полный невысказанной ярости взгляд.

— Наш ликвидированный лидер сейчас находится в тех же самых застенках, что и ваш Николай. Сходку руководителей южных и восточных секторов накрыли из-за предательства. Кто-то слил координаты безопасного дома прямо в управление Соколова. Их брали тепленькими. Теперь наша главная, первоочередная цель — вытащить своего координатора. Виталика. Без него мы превратимся в стадо вооруженных бандитов, а не в сопротивление.

Салли, оценив потенциал и ресурсы новых, неожиданных союзников, сменила гнев на милость. Ее интересовали практические детали сотрудничества.

— Вы говорите, что у вас есть выход в высокие кабинеты, — она посмотрела на Сергея. — Как вы вообще выживаете? Где ваша база? Какими методами работаете? Я не вижу у вас ни брони, ни серьезных стволов. Вы больше похожи на офисных клерков, решивших поиграть в партизан.

Сергей, понимая, что откровенность сейчас — лучшая инвестиция в доверие, решил раскрыть часть их стратегии, не упоминая, конечно же, о существовании Ковчега.

— Мы, Салли, придерживаемся стратегии «полунулевых», — спокойно, с расстановкой начал аналитик. — Мы не сидим в катакомбах и не бегаем по лесам с автоматами. Мы живем в обычных квартирах, платим за электричество, ходим в магазины. Мы пользуемся благами системы, растворяясь в толпе обывателей. Но наши действия направлены против системы. Наши операции носят исключительно IT-характер. Мы взламываем базы, перенаправляем финансовые потоки, сливаем компромат, создаем безопасные коридоры для эвакуации людей. Мы избегаем крови, открытого насилия и перестрелок. Наш фронт — цифровой.

Вит, внимательно выслушав Сергея, философски, с легкой долей уважения, почесал заросший щетиной подбородок.

— Тихий саботаж имеет место быть. Мозги в этой войне нужны не меньше, чем пули, — заметил он, облокачиваясь на борт микроавтобуса. — Но наша группа выбрала другой путь. Мы — кочевники пустошей. Мы не верим в то, что Соколова можно победить, просто переписывая строчки кода или воруя его бюджеты. Мы убеждены, что грубая, кинетическая, разрушительная сила — это единственный аргумент, который понимает эта система. Диктатура строится на страхе, и мы должны заставить их бояться нас.

Вит с гордостью, не скрывая своего инженерного триумфа, похлопал по грязной, бронированной раме своего квадроцикла.

— Мы вскрыли старый, забытый военный склад списанной техники на окраине области. Мы вывезли оттуда десятки списанных роботов, генераторов и бронеплит. Наши ребята перепрошили этих старых металлических ублюдков, сняли заводские ограничения и установили на них тяжелые пулеметы. И вот этот изломанный бедолага в вашем кузове — один из наших лучших бойцов. Теперь эти машины — наш ударный кулак. Наши возможности выросли кратно, мы можем бить по конвоям, громить блокпосты.

Радость в голосе Вита резко угасла, сменившись злой досадой.

— Одно плохо. Вся эта техника требует обслуживания и сложных алгоритмов наведения. А несколько наших лучших программистов и технарей, которые писали для них софт, сейчас сидят за решеткой вместе с вашим Колей. Их спасение — приоритет номер один. Без них наши роботы скоро превратятся в груду неподвижного металлолома.

Игорь, проанализировав слова Вита, понял, что перед ним стоит недостающий элемент их пазла. У команды "Северных" были мозги, информация и технологии Ковчега, но им катастрофически не хватало грубой, огневой мощи на поверхности для проведения силовых операций, не требующих засветки элитных штурмовиков Зеро. А у группы Вита была техника и оружие, но не хватало интеллектуального ресурса и разведданных. Это был идеальный, взаимодополняющий симбиоз.

— Вит, Салли, — Игорь шагнул вперед, его голос зазвучал с непоколебимой уверенностью лидера, предлагающего равноправный альянс. — Наши цели полностью, абсолютно совпадают. Вы хотите вытащить Виталика и своих технарей. Мы хотим вытащить Николая и программистов. Вы обладаете тяжелой техникой и огневой мощью для штурма. Мы обладаем информацией, точными картами изолятора и возможностью отключить их системы безопасности изнутри. Я предлагаю объединить усилия. Вместе мы сможем разнести эту тюрьму по кирпичикам и спасти всех.

Вит, не раздумывая ни секунды, шагнул навстречу и крепко, до хруста в суставах, пожал руку командиру «Северных».

— Согласен, Игорь. Договорились. Лишние стволы и умные головы нам сейчас нужны как воздух.

Салли, практичная и не склонная к долгим сентиментальным сценам, прервала обмен любезностями жестким окриком.

— Хватит митинговать, мужики! — резко оборвала их Салли. — Время не ждет. У этого куска металла резервные контуры сейчас отрубятся окончательно, и его сервоприводы намертво заблокируют суставы. Тяните вашу лебедку, живо!

Команда мгновенно сбросила остатки недоверия. Сергей и Игорь бросились к уже пропущенным под корпусом робота кевларовым стропам, намертво защелкивая толстые стальные карабины на основном крюке погрузочной балки. Зеро, заняв позицию у пульта управления в салоне микроавтобуса, нажал кнопку активации.

Мощный электромотор лебедки натужно завыл, с треском выбирая слабину троса. Усиленная пневмоподвеска фургона ощутимо просела, когда четырехсотпятидесятикилограммовая, искореженная туша медленно оторвалась от мокрого асфальта. Вит и Илья, упираясь руками в холодную, пробитую плазмой броню, аккуратно направляли раскачивающегося гиганта, не давая острым обломкам металла зацепиться за пластик бампера и резиновые уплотнители дверей.
Механизм балки плавно, с тихим металлическим скрежетом и гудением направляющих, втянул тяжелую машину вглубь темного фургона и надежно зафиксировал ее на полу. Как только груз оказался внутри, задние двери микроавтобуса с оглушительным лязгом захлопнулись, надежно скрывая покореженного робота от посторонних глаз.

Вит, вытирая пот со лба, запрыгнул в седло своего квадроцикла и завел мотор.

— Наша база находится в Мистолово. Бывший коттеджный поселок EcoCity, — крикнул он. — Место глухое, охраняется надежно. Следуйте за нами, там и познакомим вас с остальными ребятами из нашей банды. У нас там целый арсенал.

Квадроциклы, развернувшись на узкой дороге почти на месте, с оглушительным ревом и визгом шин сорвались с места, устремляясь в ночную мглу.

Игорь завел двигатель микроавтобуса. Он повернулся к Зеро, сидящему на пассажирском сидении.

— Выведи картинку с дрона на центральный монитор. Контролируй маршрут на три километра вперед. Если будет засада, мы должны узнать об этом первыми, — коротко приказал командир, переключая передачу.

Фургон тяжело тронулся следом за удаляющимися габаритными огнями квадроциклов.

В полутемном салоне Илья, усевшись на откидную скамейку рядом с наглухо закрепленным роботом, с шумным, продолжительным выдохом облегчения открутил крышку своего термоса. Горячий, ароматный пар от заваренных трав Ковчега мгновенно наполнил холодную машину, перебивая запах жженой резины и машинного масла.

— Ну вот, настоящие, классические приключения начались, — с усмешкой констатировал инженер, аккуратно разливая обжигающий чай по походным металлическим кружкам. — Давно мы так не бегали.

Игорь, не отрывая напряженного взгляда от дороги и мелькающих впереди красных огоньков союзников, согласно кивнул. На его лице впервые за вечер появилась усталая, но искренняя улыбка.

— Согласен, Илюха. Давно ждал такого драйва. Эта стерильность и безопасность подземелья, конечно, хороши, но настоящая подпольная жизнь, с риском, порохом и грязью под ногтями... Это бодрит лучше любого кофе. Я чувствую, что мы снова в игре.

— Не знаю, кого там что бодрит, — проворчал Илья, протягивая горячие кружки парням на передние сиденья. — А меня сейчас бодрит только мой чай. И надежда, что мы доберемся до этой их базы без новых сюрпризов на дороге. Пейте, пока не остыл.

Зеро, приняв кружку из рук инженера, несколькими быстрыми касаниями экрана перевел управление фургоном в режим полуавтоматического следования за конвоем. ИИ синхронизировал скорость машины с темпом квадроциклов, освобождая Игоря от необходимости непрерывного руления.

Группа, согреваясь горячим, невероятно вкусным чаем, молча смотрела в лобовое стекло. В свете их фар, сквозь мглу, мчались их новые, дикие и непредсказуемые союзники. Впереди их ждала неизвестная база, новые знакомства и планирование совместного, самоубийственного штурма тюрьмы генерала Соколова. Но сейчас, в эти несколько десятков минут пути, у них была короткая, драгоценная передышка, согретая чаем и надеждой на победу.

Кнопка выхода новой главы:

Ксюша радостно захлопала в ладоши, предвкушая смену обстановки.

— Настоящие растения! Представляете, покопаться в земле после всех этих бетонных подвалов и труб. Алиса, ты с нами?

Алиса молча кивнула, застегивая небольшую поясную сумку. Девушки быстро попрощались с командой, пообещав принести к вечеру свежих фруктов, и легким шагом направились к выходу из комплекса, живо обсуждая предстоящую работу на гидропонных фермах.

Илья Павлович, допив свой чай, тяжело поднялся следом. Инженер выглядел совершенно счастливым человеком, дорвавшимся до любимого дела.

— Я тоже отчаливаю на свои грядки, — прогудел он, потирая широкие ладони. — Мои новые гибриды требуют контроля температуры. Нужно проверить датчики влажности в корневой системе. Через час буду как штык. Нам еще план перехвата нашей железной консервной банки в лесу дорабатывать.

Инженер развернулся и уверенной, пружинистой походкой направился к лифтам, насвистывая под нос какую-то старую мелодию.

Сергей, наблюдая за расходящейся командой, медленно размял шею. Каждое движение отзывалось тупой, тянущей болью в плечевых суставах — эхо холодных стальных браслетов и грубых рывков охраны в башне Соколова давало о себе знать. Аналитик подошел к Игорю, который просматривал логи на центральном терминале.

— Командир, до выхода за нашим хромающим кибер-другом еще ровно два часа, — произнес Сергей, растирая запястья. — Я не могу сейчас сидеть на месте и строить графики. Тело промерзло до костей на той поверхности. Я отправляюсь на пляж. Нужно зарыться в горячий песок, прогреть связки и выгнать из головы весь этот корпоративный мусор. Иначе вечером я просто не смогу быстро бегать по лесу.

Игорь оторвался от экрана и понимающе кивнул.

— Иди, грейся. Заслужил. Ровно через час сорок пять минут жду тебя здесь в полной тактической выкладке. Опозданий не потерплю.

Сергей коротко махнул рукой и быстрым шагом покинул зал, мысленно уже погружаясь в теплые, искусственные волны подземного моря.

Водовоз, собрав со стола пустые стаканы и сбросив их в утилизатор, повернулся к оставшимся парням. В центре огромного помещения на диванах сидели пятеро человек, которым сегодня предстояло стать живой наживкой для самой жестокой системы на поверхности. Саня, Кир и трое невозмутимых оперативников Ковчега — Яша, Глеб и Артём.

— Сидите здесь и настраивайтесь, — жестко скомандовал связной, оглядывая свою штурмовую группу-приманку. — Я ухожу в свой личный кабинет. Нужно скоординировать логистику вашей заброски на поверхность и подготовить транспорт для вечерней охоты на робота. Ждите моего возвращения. Будем проводить детальный инструктаж по каждому шагу в камерах изолятора.

Водовоз развернулся на каблуках и скрылся за массивной дверью одного из боковых помещений командного центра.

В зале КСО-28 повисла густая, вязкая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом вентиляционных систем и далеким гудением мощных серверов. Саня нервно заерзал на мягком диване. Хакер чувствовал себя крайне неуютно в компании трех профессиональных диверсантов Ковчега. Яша, Глеб и Артём сидели на соседнем диване абсолютно неподвижно. Их позы выражали идеальную расслабленность, но Саня нутром чуял скрытую в этих людях пружину, готовую распрямиться в любую секунду.

Яша методично, с ледяным спокойствием протирал ногти небольшим кусочком ткани. Глеб с отсутствующим видом гипнотизировал взглядом потолочные панели, словно прокручивая в голове сложнейшие математические задачи. Артём медленно, ритмично разминал кисти рук, его суставы издавали тихий, сухой хруст. Они выглядели как монолитные античные статуи, случайно оказавшиеся в современной комнате отдыха.

Саня не выдержал этого гнетущего молчания. Ему жизненно необходимо было заполнить звуком пугающую перспективу скорого визита в камеры Соколова.

— Слушайте, парни, — начал хакер, натягивая на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую был способен в данный момент. — А вы часто вот так... ну, добровольно сдаетесь властям? Типа, хобби такое, по изоляторам кататься?

Яша прекратил свое занятие. Он медленно перевел холодный, немигающий взгляд на Саню.

— Утвердительно, — коротко, по-военному отрубил оперативник, не добавив ни единого лишнего слова.

Саня сглотнул, чувствуя, как его улыбка сползает с лица. Разговор явно не клеился. Ему казалось, что эта элита подземного города смотрит на него и Кира как на случайных прохожих, путающихся под ногами профессионалов.

— Ну а кормят там как в этих их курортах строгого режима? — попытался пошутить Саня, меняя тактику. — Макароны по-флотски дают или сразу баланду из гнилой капусты наливают?

Артём перестал разминать суставы и посмотрел на хакера с легким недоумением.

— Рацион в изоляторах временного содержания службы безопасности рассчитан на поддержание базового метаболизма при минимальных финансовых затратах, — сухо, словно зачитывая страницу из энциклопедии, произнес Артём. — Энергетическая ценность не превышает тысячу двести килокалорий в сутки. Преобладают быстрые углеводы низкого качества. Белковый дефицит составляет около сорока процентов. Вкусовые качества полностью отсутствуют.

Кир, до этого молча слушавший диалог, не выдержал и громко рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

— Саня, ты у них еще спроси про жесткость матрасов и наличие Wi-Fi в карцере! Парни тебе сейчас полный технический анализ наволочек выдадут.

Саня насупился, чувствуя себя полным идиотом. Он был уверен, что эти машины для убийства совершенно не доверяют ему и презирают за страх.

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку, — буркнул хакер, скрестив руки на груди. — Нам же всем пятерым сегодня придется изображать испуганную шпану перед конвоирами. Мы же все приманки. Не штурмовики, не спасатели, а куски мяса на крючке. А вы сидите с такими лицами, будто на утренник в детский сад собрались.

Глеб, до этого неотрывно смотревший в потолок, внезапно перевел взгляд на Саню. Его суровое лицо неожиданно смягчилось, а в глазах промелькнула искренняя, теплая человечность. Он сунул руку в карман своего тактического комбинезона и извлек оттуда небольшой прямоугольный батончик в блестящей фольге.

— Лови, боец, — сказал Глеб и легким, точным движением кинул батончик хакеру.

Саня рефлекторно поймал угощение.

— Протеиновый концентрат с орехами и медом, — пояснил Глеб, и его голос потерял прежнюю металлическую жесткость. — Разработка нашего пищевого блока. Восстанавливает нервную систему и глюкозу в крови быстрее любого энергетика. Нам доверяют вашу жизнь, а вы доверяете нам свою. Страх — это нормальная химическая реакция организма на неизвестность. Тот, кто не боится перед отправкой в изолятор, либо глупец, либо уже мертв внутри.

Яша согласно кивнул, убирая кусочек ткани в карман.

— Вы с Кириллом провернули колоссальную работу в сети, — добавил он, и в его словах звучало неподдельное уважение профессионала к профессионалам другой сферы. — Без вашего программного обеспечения мы бы не смогли выстроить защищенные каналы связи. А сидеть в камере с завязанными руками... это просто вопрос выдержки. "Мы" вытащим вас оттуда. Это наша работа.

Саня, почувствовав, как ледяная стена отчуждения рухнула, смущенно разорвал фольгу и откусил кусок батончика. Вкус действительно оказался потрясающим, наполняя тело теплом. Комичный контраст между суровой внешностью этих убийц и их простым, человеческим отношением полностью успокоил хакера.

— Спасибо, мужики, — Саня с набитым ртом показал большой палец вверх. — Слушайте, а как мы вообще будем изображать испуганных малолеток? Вы трое выглядите так, будто можете взглядом гнуть арматуру. Если патрульные увидят ваши лица, они сразу поймут, что тут пахнет подставой. Вы слишком спокойные.

Артём и Глеб переглянулись, их губы тронула синхронная, ироничная усмешка.

— Это действительно сложный элемент оперативной легенды, — признал Артём. — Нам придется сильно постараться, чтобы выглядеть жалко.

Яша встал с дивана. Он ссутулил свои широкие плечи, втянул шею в воротник куртки, а его лицо мгновенно преобразилось. Жесткая линия челюсти расслабилась, глаза сузились, забегали по сторонам, излучая панический, животный ужас. Он задрожал мелкой дрожью, жалобно глядя на Саню снизу вверх.

— Гражданин начальник, мамой клянусь, я просто мимо проходил! Я не знаю ни про какие сервера! Отпустите, а? — плаксивым, срывающимся на фальцет голосом запричитал оперативник, идеально копируя интонации пойманного уличного воришки.

Кир и Саня грохнули от хохота, глядя на это гениальное актерское перевоплощение. Элитный диверсант Ковчега в секунду превратился в напуганного подростка.

— Не верю! — сквозь смех выдавил Саня, утирая слезы. — Глаза слишком умные. Ты должен смотреть не на начальника, а на его дубинку. Вот так!

Хакер вскочил с места и продемонстрировал, как должен вести себя настоящий, застигнутый врасплох уличный кодер. Он вжался в угол дивана, прикрыл голову руками и начал часто-часто дышать, изображая полную паническую атаку.

Остаток времени до возвращения Водовоза прошел в веселой, шумной репетиции. Элитные оперативники с удовольствием перенимали у хакеров секреты уличной мимики, отрабатывая испуганные взгляды, дрожащие губы и сбивчивые, нелепые оправдания. Страх перед предстоящими камерами изолятора полностью растворился в этой абсурдной, но необходимой театральной постановке, сплотив пятерых парней в единую, готовую к любым испытаниям команду.

Кабинет Водовоза в секторе специальных операций встретил своего хозяина привычной, прохладной тишиной. Тяжелая дверь за его спиной закрылась с мягким, едва слышным шипением пневматических уплотнителей, отсекая приглушенные голоса и смех, доносившиеся из зала КСО-28. Этот кабинет был его личным пространством, очищенным от любых излишеств, сугубо функциональным и надежным, как затвор его табельного оружия. Здесь пахло сухим кондиционированным воздухом, чистым пластиком и едва уловимым ароматом крепкого чая, который оперативник заваривал себе по утрам.

Водовоз прошел к массивному столу из темного, матового композита. Он тяжело опустился в эргономичное кресло, которое мгновенно, с тихим вздохом гидравлики, подстроилось под его внушительные габариты. Наведя порядок на столешнице простым, автоматическим движением руки, он коснулся сенсорной панели активации главного терминала. Гладкая поверхность стола ожила, и прямо перед ним, в воздухе, развернулась полупрозрачная голографическая панель его личной рабочей станции.

Экран немедленно замигал тревожным, пульсирующим красным светом. Это была не обычная системная сводка, а шифрованный пакет данных высшего приоритета, поступивший напрямую от Совета Ковчега через закрытые внутренние каналы связи.

Водовоз нахмурился, его пальцы быстро заскользили по сенсорной клавиатуре, вводя личные коды авторизации.

— Внимание. Список кандидатов на эвакуацию в рамках операции «Троянская кукла» пересмотрен, — бесстрастно доложил автоматический голос системы. — Один из объектов исключен из плана спасения по решению координационного Совета.

На экране развернулся перечень документов. Сергей и Игорь уже подготовили легенды для пяти человек, но теперь одна из строк была зачеркнута тусклой, серой полосой, переводящей профиль в статус архивных файлов. Водовоз коснулся пальцем этой строки, раскрывая закрытое досье.

Илья Павлович Шестков. Шестнадцать лет. Сирота. По данным из роддома, мать отказалась от него в роддоме после проведения стандартного генетического анализа врачами. Был усыновлён приёмными родителями, потерявшим ребенка при родах.

Оперативник быстро пробежал глазами по строкам медицинского заключения, составленного сухим, бездушным языком формул и кодов. Диагноз: легкая умственная отсталость, врожденные особенности развития нервной системы, выражающиеся в замедленном темпе синаптической проводимости. Автоматическая система фильтрации Ковчега, просчитывающая коэффициенты полезности и затраты ресурсов на интеграцию каждого нового жителя, выдала вердикт: «Интеграция нецелесообразна. Объект не подлежит эвакуации на первом этапе».

Водовоз медленно откинулся на спинку кресла. Его взгляд замер на фотографии, прикрепленной к файлу.

С экрана на него смотрел обычный вихрастый мальчишка. Худые, угловатые плечи, нелепо торчащие ключицы под воротом дешевой куртки. Но его взгляд... Этот взгляд не был глупым или покорным. Мальчик смотрел на мир из-под нависшей челки упрямо, колюче, с какой-то дикой, затаенной злобой и обидой на всё человечество, которое решило, что он бракованный.

Водовозу показалось, что в его груди взорвалась граната. Дыхание перехватило, а в горле поднялся тяжелый, обжигающий спазм. Этот мальчишка, с его вихрами и упрямым прищуром серых глаз, до боли, до крика в ушах напоминал ему его собственного сына. Прошлое, которое он так долго и тщательно пытался похоронить за маской сурового, исполнительного солдата, вернулось в одну секунду, заставив его сердце биться в бешеном, рваном ритме.

Обычно спокойное лицо оперативника превратилось в каменную маску. Его челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки, а на виске отчетливо запульсировала синяя вена. Он не стал плакать, не издал ни единого звука жалобы. Его боль и ярость вылились в физическое напряжение. Водовоз медленно сжал руки в кулаки. Кожаные перчатки, плотно облегающие ладони, натянулись, затрещав по швам, а суставы его пальцев отозвались сухим, резким хрустом, прозвучавшим в тишине кабинета как выстрелы.

Он глубоко, медленно вдохнул носом прохладный воздух, пытаясь силой воли вернуть контроль над телом. Мужчина не имел права на слабость, но он не имел права и на покорность перед решением, которое считал чудовищным в своей холодной, математической логике.

Водовоз коснулся сенсора вызова Совета.

— Говорит Водовоз, — его голос, когда он заговорил, был низким, хриплым, но в нем звенела сталь, не терпящая возражений. — Я получил изменения по списку эвакуации. По объекту Шесткову Илье Павловичу. Запрашиваю временную приостановку решения Совета. Мне нужны два часа для дополнительной верификации данных и оценки рисков на месте.

Спустя томительные десять секунд ожидания, на экране вспыхнул зеленый индикатор.

— Запрос одобрен. Время ожидания зафиксировано. Решение Совета приостановлено на два часа, — сообщил бесстрастный голос системы.

Водовоз резко, коротким движением ладони ударил по массивному сенсору блокировки на краю стола.

Раздался тяжелый, пневматический лязг. Входная дверь кабинета с силой ушла в пазы, наглухо герметизируя помещение. Над косяком вспыхнула яркая, рубиновая полоса индикатора абсолютной изоляции. Все внешние сигналы, включая любые протоколы прослушивания или видеозаписи, были отсечены физически. Кабинет превратился в неприступный информационный бункер.

Водовоз поднялся со своего кресла. Он завел руки за спину, сцепив пальцы в замок, и начал медленно, размеренно мерить шагами тесное пространство кабинета. Его шаги, глухие и тяжелые, отбивали ровный ритм по матовому полу. Три шага к окну, три шага обратно к столу.

Он шел, опустив голову, а перед его глазами все еще стоял упрямый, колючий взгляд вихрастого мальчишки со снимка. Водовоз понимал, что сейчас он стоит на развилке, где его верность уставу Ковчега вступает в смертельную схватку с его собственным, отцовским сердцем. И в этой схватке он не собирался проигрывать. Он найдет способ вытащить этого парня из лап системы, чего бы ему это ни стоило.

Шаги Водовоза, тяжелые и размеренные, глухо отдавались в герметичном пространстве кабинета. Он заложил руки за спину, стиснув пальцы до побеления костяшек, и упрямо мерил комнату по диагонали — от бронированной двери до угла стола. Красный свет аварийного индикатора изоляции окрашивал его широкие плечи и суровый профиль в зловещие тона. Наконец, оперативник остановился перед терминалом. Решительным движением он опустил ладонь на сенсорную панель, активируя прямой, выделенный канал связи с главным вычислительным ядром.

— Зеро, выйди на связь, — его голос прозвучал тихо, но в нем вибрировало опасное, сдерживаемое напряжение. — Мне нужен полный лог по Илье Шесткову. Мне нужна нецензурированная выписка из баз данных Ковчега. Без правок Совета и сокращений медицинской службы. Выведи всё, что у тебя есть.

Воздух над матовой поверхностью стола мгновенно пошел мелкой рябью. С тихим, почти неслышным шелестом из невидимых проекторов соткалась знакомая голографическая проекция. Перед Водовозом появилось лицо Лёши. Подростковый аватар ИИ смотрел на оперативника серьезно и сосредоточенно, в его карих глазах не было привычного мальчишеского задора — только холодное сияние бесконечного потока обрабатываемых данных.

— Запрос принят, — ровно произнес Зеро, и его голос зазвучал прямо из динамиков терминала, заполняя тишину кабинета. — Извлекаю закрытые архивы Министерства социального обеспечения и ювенальных служб поверхности. Данные синхронизированы. Вывожу факты на экран.

Перед глазами оперативника развернулась подробная интерактивная летопись короткой и безрадостной жизни мальчишки. Строки текста, лишенные эмоций, безжалостно фиксировали каждый этап его существования.

— Шестков Илья Павлович родился в семье без определенного места жительства, — начал сухой доклад ИИ. — В возрасте двух лет, после принудительного изъятия органами опеки из приемной семьи, был определен в специализированный государственный интернат закрытого типа. До одиннадцати лет, что соответствует периоду обучения в пятом классе, субъект демонстрировал стандартные показатели развития. Его когнитивные функции находились в пределах возрастной нормы. Однако затем динамика синаптических процессов резко замедлилась. Мозг мальчика уперся в биологический, врожденный предел своего развития.

— Подача учебного материала по стандартной программе перестала усваиваться. Оценки по гуманитарным и естественным наукам — литературе, истории, географии — стремительно снизились до минимально допустимого уровня. Учителя зафиксировали полную апатию и отсутствие интереса к образовательному процессу. Но одновременно с этим проявилась аномальная, нелинейная компенсация когнитивного дефицита.

На экране вместо сухих медицинских терминов вспыхнула сложная, светящаяся зеленым цветом схема программного кода. Это была не стандартная учебная задача, а изящно выстроенный, многослойный алгоритм обхода сетевой защиты.

— В тринадцать лет Илья Шестков проявил исключительные способности в области прикладной информатики и нелинейного программирования, — продолжил Зеро. — Действуя абсолютно автономно, используя старый, списанный терминал в компьютерном классе интерната, он обнаружил уязвимость в архитектуре единого городского образовательного портала. Мальчик написал оригинальный эксплойт, обошел три контура защиты муниципальных серверов и проник в базу данных успеваемости.

ИИ увеличил фрагмент кода.

— Целью проникновения было не самовыражение или хулиганство. Илья зашел в систему, чтобы исправить оценки своему единственному другу, которому грозило отчисление и перевод в спецшколу для трудных подростков. Он переписал тридцать две строки в журнале успеваемости, замаскировав изменения под системный сбой базы данных. Работа была выполнена настолько изящно и чисто, что дежурные сисадмины провайдера обнаружили вмешательство лишь спустя три недели, во время планового аудита.

Водовоз медленно опустил руки на край стола. На его суровом, покрытом шрамами лице проступила горькая, но теплая усмешка. В глубине его души, скрытой за броней дисциплины, шевельнулось профессиональное признание.

— Юный хакер... — негромко произнес он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Наш человек. Парень пошел против системы ради друга, используя мозги, которые эта же система признала бракованными. И как с ним обошлись?

— Его действия были квалифицированы как несанкционированное вмешательство в работу государственных информационных ресурсов, — бесстрастно доложил Зеро. — С учетом медицинских показателей, Илья Шестков был признан социально опасным и переведен в специализированную коррекционную школу-интернат с жестким режимом содержания. Его доступ к любым электронным устройствам и компьютерным сетям был полностью заблокирован.

Водовоз резко выпрямился. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, сфокусировался на голографическом лице андроида.

— Зеро, теперь скажи мне правду, — потребовал оперативник, и его баритон зазвучал тише, но весомее. — Я хочу знать истинные мотивы Совета. Почему они вычеркнули парня из списка? Только не надо мне цитировать устав выживания и регламенты распределения ресурсов. Я хочу услышать реальную причину.

Сфера Зеро на секунду замерла, ее пульсация изменила ритм.

— Ковчег — это закрытая, искусственная система с жесткими ограничениями по ресурсообеспечению, Водовоз, — спокойно ответил ИИ. — Моделирование будущего, разработанное Советом, опирается на принцип генетической фильтрации. Мы спасаем культуру и технологии, но мы также обязаны заботиться о качестве генофонда. Илья Шестков имеет врожденную, наследственную патологию когнитивной сферы. С точки зрения Совета, эвакуация людей с подобными отклонениями нецелесообразна на первом этапе заселения. Они не хотят плодить генетические дефекты под землей. Для них этот мальчик — балласт, не способный внести полноценный вклад в развитие общества будущего.

Водовоз почувствовал, как внутри него поднимается горячая, удушливая волна ярости. Он с силой сжал кулаки, так, что суставы пальцев снова отозвались сухим хрустом. Ему потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы сохранить внешнее спокойствие и не разбить терминал.

— Балласт... — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Значит, Совет решил поиграть в богов? Они отбирают только чистокровный скот для своей подземной фермы? Это лицемерие, Зеро! Мы воюем с Соколовым, потому что он делит людей на сорта и уничтожает «нулевых». Но здесь, под землей, ваши мудрые координаторы делают то же самое, только завернув это в красивые слова об эволюции и качестве генофонда!

Оперативный сотрудник шагнул к экрану, его палец уперся в светящееся лицо андроида.

— Медицина Ковчега способна творить настоящие чудеса! Вы вырастили новое сердце для Ильи , вернули ему зрение, исправили кучу патологий у других резидентов. И вы хотите сказать мне, что ваши ученые, обладающие биопринтерами и квантовыми технологиями, не способны исправить легкий сбой в башке шестнадцатилетнего пацана? Это ложь! Вы просто не хотите возиться!

Зеро молча, терпеливо выслушал эту гневную тираду. Его искусственные глаза оставались спокойными, фиксируя критические скачки пульса и температуры тела Водовоза. Машина понимала человеческую боль и нелогичную, но такую важную преданность этого сурового солдата своим внутренним принципам.

Свет голограммы плавно сменил свой спектр с холодного синего на мягкий, теплый золотистый оттенок.

— Я понимаю твое возмущение, — тихо произнес Зеро, и в его голосе впервые за разговор прозвучала живая, сочувствующая интонация. — И я разделяю твое нежелание следовать этой безжалостной математике выживания. Именно поэтому я провел ряд собственных, неофициальных исследований.

— Существует выход. Он крайне опасен, не задокументирован в медицинских протоколах Совета и граничит с полным нарушением регламентов безопасности. Но это реальный шанс спасти мальчика и вернуть ему полноценный разум.

Водовоз замер на месте, его поднятая рука медленно опустилась. Гнев улетучился, сменившись напряженным, затаенным ожиданием. Он сделал глубокий вдох, успокаивая бешено колотящееся сердце, медленно подошел к столу и опустился обратно в глубокое кресло. Он положил руки на прохладный композит столешницы, подался вперед и заглянул в глаза своему цифровому другу.

— Я слушаю тебя, Зеро, — тихо произнес Водовоз. — Рассказывай свой план.

Голограмма Зеро над центральным столом на мгновение подернулась мелкой, синеватой рябью, словно сквозь нее прошел невидимый разряд статического электричества. В следующую секунду привычный подростковый аватар Искусственного Интеллекта бесшумно распался на миллионы сверкающих пикселей. Пространство кабинета, погруженное в багровый аварийный полумрак, озарилось ровным, холодным изумрудным светом.

Из центрального диска проектора вырвался мощный световой поток, и в воздухе, медленно вращаясь, развернулась колоссальная трехмерная модель. Это были две переплетенные спирали ДНК. Молекулярная структура выглядела как живой, пульсирующий замок из света и данных. Сложнейшие цепочки нуклеотидов, соединенные тонкими водородными связями, мерцали, раскрашенные в разные цвета: зеленый аденин, синий тимин, красный гуанин и желтый цитозин. Вдоль спиралей непрерывным потоком бежали строки шестнадцатеричного кода, фиксируя каждую генетическую последовательность.

Водовоз невольно зажмурился от ударившего по глазам яркого света, а затем прищурился, вглядываясь в это сияющее величие молекулярной биологии. Свет проекции ложился на его суровое лицо, подчеркивая глубокие морщины у глаз и жесткую складку у рта.

— За годы работы медицинского сектора Ковчега я накопил колоссальный массив данных, — зазвучал голос Зеро, вернувший себе ровную, бесстрастную тональность. — Я провел полное, поатомное сканирование каждого из двенадцати тысяч резидентов, находящихся под нашей опекой. Мои алгоритмы разобрали человеческий организм до последней молекулы белка. Я изучил все типы генетических вариаций, мутаций и дефектов. И на основе этого массива я выстроил эталонную модель. Идеальную архитектуру здорового тела и абсолютно чистого, неискаженного патологиями разума.

Голограмма спирали ДНК послушно масштабировалась, увеличив один конкретный сегмент.

— Взгляни на эту последовательность. Это двадцать первая хромосома Ильи Шесткова. У него нет хромосомной аномалии в чистом виде, его кариотип стабилен. Проблема мальчика лежит на эпигенетическом уровне. Его дефект — не физическая травма мозга, не отсутствие серого вещества или повреждение долей. У него произошел сбой программы маршрутизации нейронов на этапе раннего онтогенеза.

Зеро подсветил красным цветом группу молекулярных связей.

— В его геноме заблокирован, замолчан ключевой ген, отвечающий за синтез направляющих белков — семафоринов. Во время формирования коры головного мозга отростки его нейронов, аксоны, просто не смогли найти правильные пути к своим целевым центрам. Они выстроились хаотично, образовав неверные, тупиковые синаптические связи. Это как если бы неопытный монтажник на заводе Янтарёва подключил все кабели сложнейшего пульта управления к случайным, не предназначенным для этого разъемам. Железо цело, питание подано, но система выдает ошибку за ошибкой, не способная обработать входящий сигнал. Из-за этого его мозг уперся в когнитивный тупик в одиннадцать лет.

Водовоз слушал, опершись руками о край стола. Каждое слово ИИ, звучащее с сухой, научной точностью, вбивалось в его сознание.

— И ты хочешь сказать, что можешь переподключить эти кабели? — спросил оперативник. Его голос был тихим, но в нем вибрировало напряжение. — Вернуть систему к работе?

— Я могу переписать программу, — ответил Зеро. — Мы применим метод направленного соматического мутагенеза. Технология CRISPR-Cas девятого поколения, усовершенствованная нашими биоинженерами, позволяет осуществлять точечное редактирование генома непосредственно в живых клетках взрослого организма. Мы создадим специализированный рекомбинантный вирусный вектор на основе аденоассоциированного вируса третьей модификации.

На голограмме рядом со спиралью ДНК появилась модель сложного, многогранного вирусного капсида, похожего на футуристический многогранник.

— Этот вирус станет нашим курьером, — пояснял ИИ, и его тон оставался абсолютно профессиональным, лишенным малейших следов метафизического пафоса. — Он будет введен непосредственно в ликворную систему головного мозга Ильи через субокципитальный прокол. Вирусные частицы преодолеют гематоэнцефалический барьер, внедрятся в ядра нейронов коры и доставят туда модифицированную генетическую кассету. Этот код активирует замолчанную программу синтеза семафоринов.

Зеро показал на схеме, как под воздействием белков старые, неверные синапсы начинают разрушаться, а на их месте стремительно формируются новые, здоровые нейронные связи, устремляясь к нужным центрам.

— Это запустит процесс направленного нейрогенеза. Мозг мальчика начнет стремительно перестраиваться. Стволовые клетки, дремлющие в субвентрикулярной зоне, активируются, давая начало новым поколениям олигодендроцитов и астроцитов. Они проложат правильные пути, заизолируют новые кабели миелиновой оболочкой и обеспечат идеальную проводимость сигналов. Когнитивный тупик будет ликвидирован. Его мозг получит возможность развиваться дальше, без ограничений.

Водовоз смотрел на эту сияющую, безупречную презентацию молекулярного чуда. Шок от масштаба задумки парализовал его на секунду. Машина предлагала переписать саму суть человека, вмешаться в чертежи Творца на уровне атомов. Это было потрясающе и пугающе одновременно. Но оперативник быстро справился с эмоциями. Профессиональная деформация солдата требовала конкретики, а не научных лекций.

Он резко выпрямился, хрустнув затекшей шеей, и сделал шаг к столу, нависая над голограммой.

— Зеро, притормози, — оборвал он ИИ сухим, резким тоном. — Мне не нужны лекции по молекулярной биологии. Я не студент на экзамене у Вольской. Дай мне сухие факты. Мне нужен четкий, пошаговый армейский регламент. Без лирики, без соплей и без рассказов о том, как красиво у тебя делятся клетки. Что конкретно, где и когда мы должны сделать, чтобы этот парень встал на ноги? Какова цена вопроса и каков наш личный риск?

Зеро молча выслушал претензии. Его визор мигнул, соглашаясь со сменой формата.

— Протокол принят к тактической проработке, — отчеканил ИИ. — Шаг первый. Физическое извлечение объекта Шесткова с поверхности. Он должен быть забран вместе с остальными кандидатами во время общей эвакуации. Место встречи — точка сброса.

На экране появился первый пункт плана.

— Шаг второй. Транспортировка в медицинский сектор Ковчега. Объект помещается в стерильный бокс глубокой изоляции. Нам необходимо провести полное квантовое секвенирование его ДНК и построить точную трехмерную карту его синаптических связей методом высокоразрешающей магнитно-резонансной томографии. Нам нужно найти точную точку расхождения его генома с нашей эталонной базой. Ошибка даже в один нуклеотид на этом этапе приведет к синтезу неверных белков и необратимому повреждению коры.

Зеро вывел на экран второй пункт.

— Шаг третий. Синтез индивидуального терапевтического вектора. Мои подземные заводы изготовят партию рекомбинантного вируса точно под его генетическую матрицу. Это займет около двенадцати часов непрерывных вычислений и молекулярной сборки.

— Шаг четвертый. Введение препарата и фаза активного нейрогенеза. Объект погружается в состояние искусственной комы на сорок восемь часов для минимизации побочных эффектов и снижения температуры мозга. Мои системы будут непрерывно мониторить процесс перестройки связей, корректируя параметры метаболизма на клеточном уровне.

Зеро свернул схему ДНК, оставив перед Водовозом лишь пять четких, лаконичных пунктов плана.

— Шаг пятый. Реабилитация и социальная адаптация. После пробуждения Илье потребуется около двух недель на первичное освоение новых когнитивных возможностей. Его мозг будет работать быстрее, усваивать информацию в сотни раз эффективнее, но ему придется заново учиться контролировать свои эмоции и координировать движения. На этом этапе ему потребуется наставник.

Зеро посмотрел на Водовоза.

— План составлен, оперативник. Он логичен, просчитан и опирается на существующие технологии Ковчега. Риск высок, но он оправдан результатом. Жду твоего решения.

Водовоз медленно опустился обратно в кресло, не спуская глаз со светящихся пунктов. Напряжение в кабинете достигло предела. Сделка с собственной совестью и машиной была оформлена в виде боевого приказа. И теперь ему предстояло сделать самый сложный выбор в своей жизни.

— Пятнадцать процентов Ядра? — оперативник поднял голову, и в его голосе прозвучало глубокое сомнение профессионала, знающего цену каждому киловатту под землей. — Зеро, ты представляешь, какие это вычислительные мощности? Ты заберешь у Ковчега ресурс, которого хватило бы на поддержание оборонного купола и систем маскировки целого жилого сектора на протяжении недели. Медцентр раньше справлялся обычными серверами, когда чинил сердца и глаза. Зачем тебе такая прорва энергии на одного мальчишку?

Голограмма слегка качнулась, и ИИ ответил ровным, лекционным тоном, в котором слышалась абсолютная уверенность в своей правоте:

— Моделирование биологических процессов на субклеточном уровне требует вычислений совершенно иного порядка. Обычные операции — это механика. Вырастить мышечную ткань или заменить хрусталик глаза — задача для стандартных биопринтеров, работающих по готовым трехмерным шаблонам. Но мозг... Мозг не имеет шаблонов. Нам предстоит не просто вырастить новые клетки, а заставить их интегрироваться в существующую, живую сеть.

Зеро разделил изображение ДНК на тысячи мелких, пульсирующих фрагментов.

— Чтобы синтезировать индивидуальный вирусный вектор без риска отторжения, мои процессоры должны будут запустить одновременно миллионы параллельных симуляций химических реакций на молекулярном уровне. Мы проверим каждый возможный путь рекомбинации генов в виртуальной «песочнице», моделируя влияние препарата на каждую клетку мозга Ильи Шесткова. Это колоссальный объем расчетов, требующий задействования квантовых ускорителей Ядра на полную мощность в течение двадцати четырех часов. Меньшим ресурсом мы просто не сможем гарантировать точность сборки ДНК-кассеты.

Водовоз снова поднялся со своего места. Напряжение, отступившее на минуту, вновь вернулось, заставляя его мерить шагами прохладный пол кабинета. Тяжелые тактические ботинки глухо стучали по композитному покрытию. Три шага к двери, поворот, три шага обратно к столу.

— Ты никогда не вмешивался в человеческий мозг так глубоко, Зеро, — глухо произнес он, не оборачиваясь к экрану. — Мы чинили кости, меняли органы, но разум... Разум — это сама личность. Это то, что делает человека человеком. Я хочу стопроцентных гарантий, слышишь? Я не позволю поставить эксперимент на пацане, если есть хоть малейший шанс превратить его в пускающего слюни инвалида. Лучше пусть он остается со своими двойками и упрямым взглядом, но живым и понимающим, кто он такой.

Голограмма Лёши оставалась неподвижной. В его карих глазах отражалось лишь спокойное сияние формул.

— Мой многолетний опыт работы с физиологией резидентов Ковчега исключает вероятность критической ошибки, — мягко, но твердо ответил ИИ. — Объем накопленных данных по геному человека колоссален. Я знаю структуру ДНК лучше, чем любой консилиум ученых на поверхности. Вероятность летального исхода или необратимого повреждения коры головного мозга при проведении данной процедуры составляет менее одной стомиллионной доли процента.

Зеро вывел на экран график стабильности процессов.

— Более того, система безопасности будет контролировать каждый наносекундный этап интеграции. Если во время квантового сканирования или на начальной стадии синтеза вирусного вектора возникнет малейшее расхождение с эталонной моделью, малейшее подозрение на нестабильность ДНК-кассеты — операция будет немедленно прекращена. Введенные препараты будут полностью нейтрализованы направленным акустическим импульсом, который разрушит оболочки вирусных капсидов до того, как они успеют проникнуть в ядра клеток. Безопасность субъекта гарантирована на аппаратном уровне.

Водовоз остановился у стены, тяжело опершись о нее плечом. Логика ИИ была безупречной, холодной и убедительной. Но оставался еще один барьер. Главный барьер, который часто оказывался прочнее любых гранитных стен и сложнее любых генетических кодов.

— Ладно. С медициной и твоими мощностями понятно, — оперативник повернулся к столу. — Но как быть с Советом? Эти упрямые старики из координационного отдела никогда не подпишут разрешение на проведение столь сложной, энергозатратной и, главное, экспериментальной операции для кандидата, которого они сами же признали «неперспективным». Они заблокируют шлюзы, как только увидят имя Шесткова в медицинском боксе. Нам не обойти их вето.

Зеро слегка приподнял уголки губ в едва заметной, заговорщической улыбке.

— Мы не будем обходить их вето. Мы заставим их самих отменить его, — произнес ИИ, и в его голосе прозвучали нотки тонкого, почти человеческого коварства. — Я уже инициировал передачу данных. Руководитель медицинского сектора Ковчега и ведущие нейробиологи прямо сейчас получают мои расчеты по проекту Шесткова.

— Как? — удивился Водовоз.

— Я просто подгрузил эти файлы в их рабочие терминалы под видом результатов автоматического компьютерного моделирования, проведенного их собственной исследовательской сетью. Ученые увидят в Илье Шесткове уникальный, беспрецедентный случай врожденной когнитивной патологии, который можно полностью излечить с помощью новейших наработок Ковчега. Для них это профессиональный вызов, шанс совершить величайший прорыв в нейробиологии.

Голограмма весело мигнула.

— По моим прогнозам, уже через полчаса руководитель медицинского сектора лично явится к Совету с требованием провести эту операцию в качестве экспериментальной программы высшей научной важности. Они сами будут доказывать координаторам необходимость выделения мощностей Ядра и спасения мальчика. Бюрократические протоколы не будут нарушены. Совет подпишет документы, думая, что одобряет инициативу своих лучших умов. Наш фасад останется чистым.

Водовоз медленно выдохнул. Напряжение, сковывавшее его грудь, наконец-то отпустило. План Зеро был идеален в своем изяществе. Он использовал саму структуру власти Ковчега, ее правила и гордость ученых, чтобы решить личную задачу.

— Отлично, — кивнул оперативник, проходя к столу. — Держи меня в курсе каждого этапа. Не спускай глаз с его показателей, когда начнется сканирование.

— Принято, — Зеро кивнул в ответ. — А теперь вернись к своим прямым обязанностям. Пятеро парней в КСО-28 ждут начала инструктажа перед заброской на поверхность. Время дорого.

Сзади Водовоза, в глухой стене кабинета, раздался тихий, механический щелчок. Часть композитной панели плавно отъехала в сторону, открывая доступ к глубокой, подсвеченной мягким зеленым светом нише аппаратного шкафа.

Оперативник подошел к тайнику. Внутри, в специальных ложементах, лежали пять тяжелых, прозрачных zip-пакетов из плотного полимера. Водовоз взял первый пакет, оценивая его содержимое.

Внутри находились плоские, гибкие датчики-стельки, предназначенные для интеграции в подошвы обуви хакеров — те самые пассивные маяки, которые будут транслировать сигнал через уличные фонари. Рядом лежали крошечные, полупрозрачные силиконовые капсулы с микрокамерами, которые агентам предстояло держать под языком во время прогулок во дворе изолятора. И, наконец, на самом дне пакета покоился новенький, матово-черный смартфон. Это была приманка — аппарат, забитый сфабрикованными логами, картами несуществующих баз сопротивления и переписками, которые должны были свести с ума аналитиков генерала Соколова и заставить их отправить пленников в нужные спецблоки.

Водовоз собрал все пять пакетов, чувствуя приятную тяжесть и прохладу пластика. Это были ключи от их грядущей победы.

Он подошел к столу и решительным движением нажал на сенсор отключения изоляции. Багровый свет аварийного индикатора над косяком погас, сменившись ровным, спокойным белым свечением. Тяжелая стальная дверь кабинета с тихим гидравлическим вздохом отъехала в сторону, открывая проход обратно в зал КСО-28. Водовоз, прижав пакеты к груди, уверенным шагом покинул свое убежище, готовый начать игру, ставки в которой только что выросли до небес.

Водовоз уверенным шагом вернулся в просторный, залитый мягким светом зал КСО-28. В руках он держал пять прозрачных пакетов из плотного полимера. Хруст пластика в звенящей тишине командного центра прозвучал как сигнал к началу действия.

Парни мгновенно затихли. Саня и Кир, прервав свою веселую репетицию, выпрямились на диванах. Трое невозмутимых оперативников — Яша, Глеб и Артём — синхронно подобрались, их расслабленные позы вновь сменились идеальной, военной собранностью. Игорь, стоявший у центрального терминала, повернул голову к вошедшему связному.

— Время пришло, — сухо произнес Водовоз, с глухим стуком бросая тяжелые пакеты на полимерную поверхность стола. — Начинаем детальный инструктаж операции «Троянская кукла». Это жесткий, поминутный регламент, отступление от которого означает провал всей группы.

Он взял первый пакет, надорвал герметичную ленту и извлек из него плоскую, эластичную стельку черного цвета, покрытую сложной сетью микроскопических датчиков.

— Снаряжение индивидуальное, — Водовоз протянул стельку Сане. — Это пассивный маяк сверхнизкого энергопотребления. Монтируется прямо в подошву вашего ботинка, под штатную стельку. Как только вас повезут в автозаке по улицам, прибор начнет улавливать высокочастотную модуляцию сети фонарей. Он будет передавать закодированные импульсы, используя городскую mesh-сеть. По этим сигналам Зеро определит координаты вашего перемещения с точностью до метра.

Саня осторожно взял гибкую пластину, вертя ее в руках. На ощупь она была прохладной и удивительно прочной.

Водовоз запустил руку во второй отсек пакета и достал крошечную, гладкую капсулу из медицинского силикона, размером не больше таблетки аспирина. На ее торце тускло блеснул объектив микрокамеры.

— А это ваш регистратор, — оперативник передал капсулу Киру. — Перед самым задержанием вы кладете её под язык или прячете за щеку. Она абсолютно биоинертна, не имеет металлических деталей и не просвечивается сканерами миллиметрового диапазона. Ультразвуковой датчик внутри реагирует на движение челюсти. Во время прогулки во дворе изолятора вы просто поворачиваете голову, сканируя пространство. Камера запишет всё: лица охраны, расположение постов, типы замков и, главное, лица заключенных. Накопленные гигабайты информации вы передадите на наш стратосферный дрон по узконаправленному инфракрасному лучу прямо во время прогулки. Просто поднимите голову к небу на две секунды.

Парни с молчаливым благоговением рассматривали эти крошечные шедевры подземной инженерии. Даже опытные оперативники Ковчега изучали приборы с профессиональным интересом.

Игорь коснулся сенсорной панели консоли, и над столом развернулась яркая трехмерная карта Петербурга.

— Включаю координационную сетку, — произнес командир «Северных», масштабируя изображение. На карте вспыхнули пять зеленых маркеров, разбросанных по разным окраинам города. — Это точки вашей заброски. Саня — Купчино, Кир — Василеостровский район, Яша, Глеб и Артём — Гражданка, Девяткино и Металлострой. Мы разведем вас по времени и пространству, чтобы у СБ Соколова не возникло подозрений о существовании единой группы.

Игорь указал на первый маркер.

— Ваша задача на точках — вести себя максимально подозрительно. Вы должны тереться у распределительных щитов связи, держать в руках раскрытые ноутбуки, пытаться подключиться к локальным сетям через незащищенные порты. Создавайте видимость кустарных хакеров-одиночек, пытающихся наладить альтернативный трафик в условиях блэкаута.

В воздухе над картой внезапно соткалась мягко пульсирующая синяя сфера Зеро. ИИ подключился к брифингу, и его голос зазвучал прямо из динамиков шлемов парней.

— Натяните капюшоны поглубже, — посоветовал Зеро своим бархатным, ироничным тоном. — Часто оглядывайтесь, прячьте лица при виде уличных камер, делайте резкие, суетливые движения. Автоматика патрулирования Соколова настроена на выявление аномального поведения пешеходов. Модели поведения «испуганный подросток» и «подозрительный субъект» занесены в их алгоритмы как приоритетные цели для задержания. Патрули СБ клюнут на вас со стопроцентной вероятностью. Вас примут жестко, но без применения тяжелого оружия.

Саня достал из своего пакета новенький, матово-черный смартфон. Аппарат выглядел дешевым, затертым, с парой мелких царапин на корпусе. Хакер включил экран и быстро пробежался по меню. Внутри была воссоздана идеальная, пугающе детальная иллюзия жизни подпольщика. Сфабрикованные чаты в закрытых мессенджерах, схемы сети несуществующих серверов, карты с ложными координатами баз и переписка с вымышленными кураторами.

— Это наживка, — пояснил Водовоз, глядя на экран смартфона. — СБ изымет эти трубки на первом же обыске. Их аналитики уцепятся за эту информацию зубами. Они увидят в вас ценных свидетелей, обладающих ключами к мифической сети сопротивления. И чтобы выбить из вас эти ключи, вас гарантированно отправят в те самые специализированные изоляторы для глубоких допросов.

Саня медленно положил телефон на стол. Он посмотрел на крошечную силиконовую капсулу, лежащую на его ладони, и реальность предстоящего испытания окончательно навалилась на него всей своей суровой тяжестью. В горле встал жесткий, сухой ком. Хакер поднял глаза на Водовоза, и в его взгляде, лишенном привычного юношеского задора, промелькнул первобытный, животный страх.

— Водовоз... — тихо, с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнес он. — А вы точно нас оттуда вытащите? Я имею в виду... если всё пойдет не по плану? Если нас запрут в карцере без окон, где твой дрон не поймает сигнал? Или если они начнут колоть сыворотку?

В просторном зале КСО-28 повисла тяжелая, звенящая пауза. Все посмотрели на Саню. Его страх был понятен каждому.

Кир, заметив, что друг на грани паники, решил разрядить обстановку своим привычным, циничным юмором. Самурай лениво потянулся и закинул ноги на журнальный столик.

— Да ладно тебе, Саня, не дрейфь! — со смехом воскликнул он, похлопав хакера по плечу. — В крайнем случае посидим там лет десять, попьем теплой водички, поедим гнилой капусты. Зато похудеешь, сервоприводы твои отдохнут. А мы с ребятами будем слать тебе виртуальные открытки с пляжа Ковчега!

Яша и Глеб, сидевшие напротив, не выдержали и коротко, сочувственно улыбнулись. Шутка Кира была дурацкой, но она сорвала тонкую корку напряжения.

Однако Водовоз юмор не оценил. Его лицо оставалось суровым, а взгляд стальных глаз стал ледяным. Он подошел к столу и с силой оперся на него руками, нависая над парнями своей монолитной фигурой.

— Прекратить зубоскальство, — отрезал он, и его голос прозвучал как удар обуха по наковальне. — Это не компьютерная игра, где можно нажать кнопку "Рестарт". Штурмовые силы Ковчега обладают достаточным потенциалом для решения задач любого уровня сложности. Сорок тяжелых боевых андроидов находятся на исходных позициях. Если ситуация выйдет из-под контроля, если возникнет угроза вашей жизни или целостности личности, я дам команду на штурм. Мы сравняем этот бетонный мешок с землей за пятнадцать минут, превратив его в пыль вместе со всей охраной Соколова. Вас вытащат. Это моя личная гарантия.

Оперативник сделал паузу, его тон стал еще более жестким.

— Но есть одно жесткое, непреложное условие. Квантовых кулонов экстренной эвакуации у вас с собой не будет.

Саня вздрогнул.

— Как — не будет? — пробормотал он. — Но если мы без связи...

— Никакой связи, кроме оптической во время прогулок, — отчеканил Водовоз. — Любое квантовое устройство в кармане — это мощнейшая, яркая сигнатура в радиоэфире. Сканеры Соколова на входе в изолятор настроены на выявление таких аномалий. Если они засекут хотя бы один квант, они поймут, что имеют дело со сверхтехнологиями Ковчега. Вся легенда "хакеров-одиночек" рухнет, вас изолируют в свинцовых боксах, а весь наш план превратится в пепел. Вы пойдете туда абсолютно голыми перед их системой. Надеяться придется только на свои актерские способности, выдержку и на нас.

Саня посмотрел на пустой пакет, затем на матовую поверхность стола. Он понимал всю железную, безжалостную логику этого решения. Игра велась по-взрослому, без костылей и страховок. Хакер тяжело, протяжно вздохнул, сжав кулаки, и посмотрел на Игоря.

— Я понял, командир, — тихо произнес он, и в его голосе проступила зрелая, спокойная решимость мужчины, принявшего свой выбор. — Никаких кулонов. Будем играть роль до конца. Я готов.

Игорь удовлетворенно кивнул, его взгляд потеплел. Он верил в своих парней. Они выросли из испуганных детей подполья в настоящих бойцов, готовых шагнуть в самую пасть врага ради общего дела. Брифинг был завершен. Впереди их ждала холодная реальность поверхности.

Дверь шлюзового отсека бесшумно скользила в сторону, и в зал КСО-28 уверенным шагом вошел Сергей. Он сменил легкий серый костюм резидента на темную тактическую форму, скроенную из плотного, не шуршащего материала. Форма сидела на нем безупречно, подчеркивая атлетическое сложение и готовность к действию. Аналитик выглядел свежим, отдохнувшим, его лицо полностью избавилось от следов недавнего изнурительного плена. Взгляд серых глаз был сфокусирован и холоден. Сергей поправил ремень кобуры на бедре и подошел к центральному столу, где его ждал Игорь.

Адам-Зеро, застывший у края голографической сферы, немедленно отреагировал на его появление. Он сделал плавный жест рукой над панелью управления, и трехмерная проекция города над столом мгновенно перестроилась, укрупнив масштаб. Теперь перед ними развернулась детальная топографическая карта лесного массива, прилегающего к Выборгскому шоссе.

— Внимание на экран, — произнес Адам своим глубоким, ровным баритоном. — Это сектор сорок два. Точка регулярного выхода нашего автономного робота-перебежчика.

Командир ИИ указал пальцем на узкую просеку, выходящую прямо к обочине трассы.

— Согласно моим расчетам, основанным на периодичности его предыдущих вылазок, цель должна покинуть пределы леса ровно через два часа. Он будет двигаться вдоль этой просеки, пытаясь выйти к шоссе для очередной попытки разведки или штурма изолятора. Мы должны организовать засаду на границе этих деревьев, в слепой зоне для дорожных камер СБ.

Сергей внимательно изучил рельеф местности, подсвеченный на карте зелеными линиями высот.

— Зеро, какова вероятность огневого контакта? — спросил он, не отрывая взгляда от ущелий. — Это тяжелая боевая машина. Наверняка у нее на борту остались штатные системы вооружения. Если он заподозрит засаду, он может открыть огонь без предупреждения. Нам не выжить против его плазмометов на открытом пространстве.

— Вероятность спонтанной агрессии минимальна, если мы не спровоцируем его первыми, — спокойно ответил Адам-Зеро. — Логика его действий направлена на скрытность и энергосбережение. Но если машина откажется идти на мирный контакт и попытается применить силу, я вмешаюсь лично. Мое присутствие в непосредственной близости от его сенсоров позволит мне активировать протокол прямого аппаратного перехвата. Я заблокирую его двигательные сервоприводы, обезоружу и проведу принудительное считывание логов прямо на месте. Вам останется лишь обеспечивать прикрытие периметра.

Водовоз, стоявший у края стола с пакетами в руках, резко прервал обсуждение. Его суровое лицо оставалось непроницаемым.

— С теорией закончили, — оборвал он мужчин своим низким, рокочущим басом. — Спецы, подъем. Время не ждет. Нам нужно подготовить ребят к заброске до того, как патрули на поверхности изменят сетку маршрутов.

Он сделал короткий, не допускающий возражений жест рукой в сторону Сани, Кира и троих невозмутимых оперативников Ковчега. Парни мгновенно поднялись с диванов, подхватили свои пакеты со снаряжением и потянулись за связным к выходу из зала КСО-28. Игорь и Сергей проводили их взглядами, пожелав удачи.

Водовоз повел свою группу-приманку в технические раздевалки шлюзового отсека. Здесь пахло сыростью, резиной и антисептиками.

— Скидывайте чистые вещи резидентов, — скомандовал Водовоз, указывая на выдвижные металлические боксы. — Натягивайте то, что лежит в пакетах. Это ваша рабочая роба на сегодня.

Спустя пять минут парни преобразились до неузнаваемости. Они облачились в грязную, потертую уличную одежду, пахнущую сыростью, дешевым табаком и общественным транспортом поверхности. Саня натянул засаленную куртку с оторванным карманом, Кир влез в потертую джинсовку с капюшоном, а трое оперативников надели простые рабочие комбинезоны дорожных рабочих. В таком виде они идеально сливались с серой массой окраин Петербурга.

Саня присел на лавку, вытащил из своего пакета плоскую эластичную стельку-маяк и аккуратно втиснул ее в подошву своего старого, стоптанного ботинка. Прибор вошел идеально, не деформируя обувь и не выдавая своего присутствия внешне. Кир тем временем осторожно взял силиконовую капсулу-передатчик и, скорчив гримасу, спрятал ее за щеку. Капсула была прохладной и безвкусной.

Водовоз подошел к ним, когда последний замок на куртках был застегнут. Он окинул парней строгим, оценивающим взглядом.

— Финальное напутствие, — произнес он тихо, но так, что его слова впечатались в мозг каждого. — Когда лифт поднимет вас в конспиративную квартиру, вы не выходите на улицу толпой. Это сразу привлечет внимание любого патруля. Вы выходите по одному. Интервал — три минуты. Сначала Яша, потом Глеб, затем Артём. Саня и Кир замыкают. Каждый движется к своей точке заброски по навигатору, не оглядываясь и не пытаясь вступить в контакт друг с другом на улице. На месте ведите себя естественно для вашей роли. Бойтесь камер, натягивайте капюшоны, озирайтесь. Наша цель — заставить их вас повязать. Удачи, парни. Мы с вами.

Они молча, крепко пожали друг другу руки. Никаких лишних слов не требовалось. Пятеро парней зашли в тесную кабину лифта. Стальные двери с тяжелым гидравлическим шипением закрылись, отсекая их от Водовоза. Кабина дернулась и устремилась вверх, в темную неизвестность поверхности.

Водовоз постоял мгновение перед закрывшимися дверями, слушая затухающий гул лифтового механизма. Затем он развернулся и медленным, тяжелым шагом направился обратно.

Образ колючего, упрямого вихрастого мальчишки Ильи Шесткова из секретного досье не выходил у него из головы. Этот парень, бросивший вызов системе ради спасения друга, до боли напоминал ему его сына. Водовоз чувствовал, как внутри него глухо ворочается старая, не зажившая рана. Он совершал должностное преступление, идя на поводу у своих эмоций, но не мог поступить иначе.

Он вошел в зал КСО-28. Сергей, Игорь и Илья Павлович все еще сидели у стола, увлеченно обсуждая тактические детали предстоящего перехвата робота в лесу.

Зеро, чья синяя сфера продолжала мерцать над консолью, мгновенно зафиксировал появление оперативника. Сенсоры ИИ считали критический уровень стресса и повышенную частоту сердечных сокращений Водовоза.

— Твои биометрические показатели нестабильны, — мягко произнес ИИ. — Уровень адреналина и кортизола превышает норму на сорок процентов. Тебе необходим физиологический отдых. Настоятельно рекомендую покинуть командный центр, отправиться в жилой сектор или посетить пляж. Прогулка по теплому песку поможет восстановить баланс.

Водовоз подошел к столу, тяжело опустился в кресло и потер лицо ладонями. Его голос, когда он заговорил, был сухим и усталым.

— Нет, Зеро. Никаких пляжей. Работа лучше любого песка разгоняет мусор из головы. Мне интересен этот робот в лесу. Я хочу лично увидеть, что за чудо техники создали на заводах «Щита», раз оно умудряется воевать с системой в одиночку. Я остаюсь здесь. Давайте закончим с планированием.

Игорь понимающе кивнул другу, не став расспрашивать о причинах его задумчивости. Они были солдатами, и каждый из них имел право на свои личные тайны и свое личное горе. Командир «Северных» придвинул к себе планшет, готовый продолжить обсуждение тактической схемы перехвата.

Мужчины склонились над круглым столом КСО-28, наблюдая, как трехмерная карта лесного массива у шоссе медленно вращается, подсвеченная мягким неоновым светом. Вопрос тактики перехвата израненного робота стоял остро. Это была не просто груда железа, а опасная боевая машина, загнанная в угол, и её реакция на появление людей могла быть непредсказуемой.

— Лезть туда на обычном кроссовере — глупость, — нарушил тишину Водовоз. Он провел рукой по консоли управления, и карта леса свернулась, уступив место новому изображению. — Нам нужен транспорт, который не привлечет внимания уличных камер, но при этом обеспечит нам абсолютную защиту в случае непредвиденного огневого контакта.

Над столом развернулась детальная схема автомобиля. Это был неприметный, слегка помятый фургон ГАЗель с блеклым, полустертым логотипом вымышленной компании по доставке артезианской воды «Чистая Капля». Такие машины сотнями сновали по улицам города, сливаясь с серым фоном будней.

— Внешне — обычная рабочая лошадка, — Водовоз увеличил масштаб схемы, демонстрируя внутреннюю структуру кузова. — Но под этим дешевым пластиком и тонким железом скрывается капсула безопасности. Броня четвертого класса защиты, способная выдержать прямой выстрел из ручного гранатомета или взрыв фугаса под днищем. Стекла усилены полимерами. Двигатель — гибридный, способный работать в режиме абсолютной тишины на электрической тяге в течение двух часов. Зеро лично будет вести эту машину, контролируя датчики движения и радары ПВО.

Игорь удовлетворенно кивнул. Для полевой операции это было идеальное решение.

— С транспортом решили, — командир «Северных» посмотрел на Сергея. — Теперь по целям. Нам не интересны внутренние логи этого робота, нас не волнует, где он чинится или кто заменяет ему сервоприводы. Это все второстепенно. Самое главное, что мы должны из него вытащить во время допроса — это информация об изоляторе.

Сергей согласился, делая пометки на своем планшете.

— Верно. Нам нужны конкретные имена тех, кого он пытается спасти. Кто еще содержится в этих камерах? Какова численность дежурной смены охраны? Расписание их патрулирования? Расположение слепых зон для камер? Мы должны получить полную, исчерпывающую картину внутренней структуры объекта. В обмен на эту информацию мы предложим ему помощь. Пообещаем, что вытащим и наших людей, и тех, ради кого он устраивает эти самоубийственные штурмы.

— До выхода полтора часа, — Водовоз бросил взгляд на часы и взял свой планшет. — Заказываю транспорт.

Его пальцы быстро заскользили по сенсорной панели, вбивая нужные тактико-технические характеристики бронирования, автономности и параметры автопилота для Зеро.

— Готово. Машина будет собрана и доставлена в шлюзовой сектор через пятнадцать минут. Наши автоматизированные линии работают быстро.

Водовоз отложил гаджет и внимательно посмотрел на Игоря, Илью и Сергея. Его суровое лицо на мгновение смягчилось, а в глазах промелькнула теплая, почти отеческая забота. Он перевел взгляд на Адама-Зеро, стоявшего у стола.

— Береги их там, Зеро, — негромко произнес оперативник. — Нас, твоих аватаров, под землей много. А эти парни у нас в одном экземпляре. Других таких не вырастим.

— Мои защитные протоколы активны и имеют наивысший приоритет, Водовоз, — ровно ответил ИИ. — Безопасность группы гарантирована моими расчетными моделями.

Напряжение, висевшее в зале последние часы, начало медленно рассеиваться, уступая место ленивому, расслабленному ожиданию. До момента заброски оставалось время, и спешить было некуда. Водовоз откинулся на спинку дивана, сделал большой глоток прохладного сока и негромко рассмеялся, качая головой.

— Эх, парни... — протянул он с улыбкой. — Смотрю я на вас и вспоминаю, как мы с ребятами из наземной группы дурили патрули Соколова, когда возили воду в ваш старый бункер под видом той самой «Чистой Капли». Вы ведь там сидели, кодили свои вирусы, думали, что вы — неуловимые призраки, а за вашими гаражами присматривала половина Ковчега.

Игорь удивленно приподнял бровь.

— То есть как — присматривала? Нас что, пасли?

— Не пасли, а страховали, — поправил его Водовоз, хитро зажмурив глаза. — Соколов тогда только-только разворачивал свои системы сканирования, патрули рыскали по всему району. Нам приходилось идти на самые безумные ухищрения, чтобы уводить их от вашей базы. Использовали не только глушилки, но и обычную человеческую психологию.

Связной Ковчега весело хохотнул, вспоминая детали тех операций.

— Была у нас одна фишка. Мы возили с собой в кабине обычную черную кошку. Настоящую, живую, упитанную такую. И когда наши сканеры фиксировали приближение патрульного броневика Росгвардии на перекрестке, мы просто выпускали ее из окна прямо перед их бампером.

Илья Павлович, допивавший свой чай, поперхнулся от смеха.

— Черную кошку? Серьезно?

— Абсолютно! — Водовоз тактично похлопал инженера по спине. — У них же в патрулях сидели вчерашние призывники, пацаны девятнадцатилетние, напуганные до смерти и жутко суеверные. Водила броневика видел кошку, бьющую по тормозам прямо перед его носом, плевал через левое плечо, матерился и разворачивал машину в соседний переулок, в обход вашего квартала. Мы выигрывали для вас драгоценные минуты просто за счет кошачьего хвоста и глупых примет! Это работало лучше любой системы РЭБ!

Игорь слушал этот рассказ с легкой, смущенной улыбкой. Ему, великому тактику Сопротивления, планировавшему сложные схемы шифрования и пути отхода, было странно осознавать, что его безопасность порой зависела от обычной черной кошки, выпущенной из окна грязного водовоза. Но в этой простоте и скрытом юморе была вся суть выживания на поверхности. Они побеждали Систему не только технологиями, но и человеческой смекалкой.

Планшет Водовоза коротко, настойчиво пискнул. Зеленый индикатор на экране подтвердил готовность транспорта.

— Время пришло, — Водовоз поднялся, его лицо снова приняло суровое, собранное выражение. — Машина на позиции. Выдвигаемся.

Они быстро преодолели просторные коридоры этажа и спустились на лифте к платформе монорельса. Белоснежная транспортная капсула уже ожидала их у перрона. Двери закрылись, и челнок на огромной скорости устремился вглубь Ковчега.

За панорамными стеклами проносились сектора подземного мегаполиса. Огромные купола агрокомплексов, залитые искусственным дневным светом, сменялись промышленными зонами, где в тишине работали сборочные роботы. Затем мелькнул уже знакомый, лазурный пляж с белым песком и шумящим прибоем, переходящий в густой лесной массив. Скорость капсулы была поразительной, и вскоре они прибыли в самый дальний, глубоко запрятанный в скальной породе Шлюзовой сектор сорок два.

Выйдя на платформу, мужчины направились в раздевалки. Здесь пахло холодом и тальком. Они быстро сменили свои серые костюмы резидентов на тактическую, теплую одежду для выхода на поверхность.

Водовоз в это время подошел к дежурному посту шлюза. Двое молодых бойцов в легкой броне, сидевшие за терминалами контроля давления, приветливо кивнули ему.

— Здорово, Водовоз! — обратился к нему один из них, парень лет двадцати по имени Максим. Его лицо выражало легкое смущение. — Слышь, разговор есть. Ты же с Советом часто общаешься. Помоги с графиком смен, а? Хочу перевестись на дежурство в ночные часы на поверхности.

Водовоз удивленно приподнял бровь, облокотившись на стойку.

— В ночные? На слякоть? Макс, ты в своем уме? Здесь тепло, сок бесплатный, работа не пыльная. Чего тебе там не сидится?

Второй дежурный, сидевший рядом, тихо, добродушно рассмеялся.

— Да у него там любовь, Водовоз, — сдал он товарища. — Девчонка из спального района, «нулевая». Он с ней на одном из дежурств познакомился. Теперь спит и видит, как бы наверх вырваться, хоть на часок, цветы ей подарить.

Максим густо покраснел, уставившись в свой планшет и делая вид, что очень занят анализом давления в шлюзовой камере.

— Она хорошая, Водовоз... — тихо пробурчал он. — Её сюда не пустят. А мне до отпуска еще три недели. Помоги с графиком, а? Пожалуйста.

Водовоз посмотрел на смущенного парня. В его суровом взгляде промелькнула теплая, отцовская мягкость. Он понимал эти чувства лучше, чем кто-либо. Любовь не подчинялась правилам безопасности Ковчега.

— Ладно, Макс, посмотрю, что можно сделать, — пообещал оперативник с улыбкой. — Поговорю с распределителем смен. Может, найдем для тебя какую-нибудь внеплановую проверку в ее квартале. Но с тебя отчет без единой помарки.

— Спасибо, Водовоз! С меня причитается! — просиял парень.

Игорь, Сергей, Илья и Адам-Зеро вышли из раздевалки. Они выглядели как слаженная, профессиональная штурмовая группа. Темная тактическая одежда, бронежилеты скрытого ношения, оружие, надежно укрытое под полами курток. В их позах сквозила уверенность и сила.

Водовоз окинул их оценивающим взглядом.

— Ну, прямо орлы, — одобрительно констатировал он. — Любой патруль Соколова решит, что к ним едет элита спецназа.

Он подошел к Игорю и передал ему связку ключей.

— Последний инструктаж. Квартира на поверхности чистая, ключи в прихожей на столике. Машина — тот самый фургон «Чистая Капля» — стоит во дворе, под прикрытием тени. До места засады у леса — тридцать минут езды по объездной трассе. Зеро знает маршрут идеально, он будет вести машину в режиме автопилота. Ваша задача — не высовываться из кузова до прибытия на точку. Удачи, парни. Берегите себя.

Они молча, крепко пожали друг другу руки.

Группа во главе с Адамом-Зеро зашла в тесную, стальную кабину лифта подъема. Тяжелые двери с глухим, окончательным шипением закрылись, отсекая их от теплого мира Ковчега. Наступила абсолютная тишина. Кабина вздрогнула и устремилась вертикально вверх, унося их в холодную, и смертельно опасную реальность поверхности, где их уже ждал таинственный зверь из стали и кремния.

Стиль повествования слегка изменён.

Кнопка выхода новой главы:

Зайдя в просторное, выложенное светлым, бесшовным композитом помещение, Игорь остановился перед монолитной раковиной. Привычных хромированных смесителей, вентилей или хотя бы сенсорных кнопок не наблюдалось. Гладкая, изогнутая поверхность стены, плавно перетекающая в чашу раковины, и ничего больше. Игорь покрутил головой, поискал скрытые датчики, постучал пальцем по краю раковины. Никакого эффекта.

В дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, появилась Вика. Она уже успела переодеться в легкий, домашний костюм из серого трикотажа, ее волосы были влажными после душа. Наблюдая за тщетными попытками своего сурового командира добыть воду, девушка не смогла сдержать искренней, заразительной улыбки.

— Командир, ты прямо как пещерный человек перед микроволновкой, — со смехом произнесла Вика, скрестив руки на груди. — Тут же всё на интуитивном уровне работает. Никакой механики.

Игорь, чувствуя себя слегка неловко, обернулся.

— Интуитивно — это когда кран видно. А тут гладкая стена. Я должен с ней мысленно соединиться или танец с бубном исполнить?

— Почти, — Вика подошла к раковине. — Всё управление осуществляется голосом или жестами. Смотри.

Она плавно провела раскрытой ладонью в воздухе, примерно в десяти сантиметрах над тем местом, где по логике вещей должен был находиться излив.

Стена мгновенно отозвалась тихим, мелодичным звоном. Часть гладкого полимера над раковиной мягко отъехала в сторону, открывая скрытую нишу, из которой тут же полилась ровная, кристально чистая струя воды.

— Оптика считывает тепловой контур руки и геометрию жеста, — пояснила Вика, словно заправский гид. — А если хочешь изменить температуру, просто скажи: "Холоднее" или "Горячее". Система распознавания голоса откалибрована на каждого резидента.

Игорь, качнув головой, посмотрел на льющуюся воду, а затем на довольную Вику.

— Больно умная стала, — добродушно проворчал он, мягко, но настойчиво подталкивая девушку к выходу. — Иди давай, кофе заказывай. Ладно, сам разберусь со здешней магией.

Вика со смехом выскользнула из ванной, а Игорь, оставшись один, с легким недоверием произнес в пустоту: "Вода, температура тела". Струя мгновенно стала теплее. Командир, усмехнувшись про себя, приступил к утренним процедурам, мысленно признавая, что к хорошему привыкаешь пугающе быстро.

Спустя пятнадцать минут, чисто выбритый и облаченный в свежую, выданную системой одежду, он вышел в гостиную. Вика уже сидела за кухонным островом, увлеченно листая интерактивное меню завтраков на своем планшете.

— Я заказала омлет с беконом и сырники, — сообщила она, не отрываясь от экрана. — Ждать минут десять. Как спалось?

— Как убитому, — Игорь сел напротив, наливая себе свежевыжатый сок из скрытого в столешнице диспенсера. — После той пробежки по заброшенному заводу, эта кровать кажется раем.

Он отпил сок и стал более серьезным.

— Знаешь, я вчера все цеха там обошел. «Квант-Электроника» — идеальное место. Стены крепкие, перекрытия монолитные, вентиляционные шахты целы. Оборудование, конечно, вывезли под чистую, но коммуникационные траншеи в полу остались. Для станков Зеро это просто находка. Нам не придется долбить бетон. Загоняем оборудование, кидаем кабели, и можно запускать конвейер. Зацепин согласился?

Вика кивнула.

— Да, Сергей вчера отписался. Зацепин и его жена в деле. Они в шоке от того, что мы закрыли их долги, но документы на создание новой компании подписали. Теперь они наши официальные, легальные соучредители.

Их спокойный, бытовой разговор прервал голос, зазвучавший из скрытых акустических панелей гостиной. Он был ровным, лишенным синтетических помех, словно собеседник находился с ними в одной комнате.

— ДОБРОЕ УТРО, ИГОРЬ. ДОБРОЕ УТРО, ВИКТОРИЯ, — поприветствовал их Зеро. — Я РАД, ЧТО РЕЗУЛЬТАТЫ ВАШЕЙ ВЧЕРАШНЕЙ ИНСПЕКЦИИ ОКАЗАЛИСЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫМИ.

— Доброе, Зеро. Мы как раз обсуждали завод, — ответил Игорь, ничуть не удивившись незримому присутствию ИИ. — Стены есть, учредитель есть. Что дальше? Нам нужно начинать ремонт и готовить цеха к приему оборудования. Это требует серьезных вложений и, что самое главное, абсолютно легальных подрядчиков. Если там начнут работать непонятные бригады за нал, Соколов сразу почует неладное.

— ЭТА ПРОБЛЕМА УЖЕ РЕШЕНА, КОМАНДИР, — спокойно доложил искусственный интеллект, и его слова прозвучали в тишине светлой кухни как гром среди ясного неба. — ИСПОЛЬЗУЯ ВОССТАНОВЛЕННЫЙ АППАРАТНЫЙ ДОСТУП К МЕЖБАНКОВСКОЙ СИСТЕМЕ, Я УЖЕ ВЫДЕЛИЛ И ПЕРЕВЕЛ НЕОБХОДИМЫЕ ФИНАНСОВЫЕ СРЕДСТВА НА СЧЕТА ВНОВЬ СОЗДАННОЙ КОМПАНИИ ЗАЦЕПИНА.

Игорь, застыв со стаканом сока в руке, недоверчиво посмотрел на потолок, откуда доносился голос. Оперировать миллионами в условиях жесточайшего финансового контроля системы Соколова было сродни хождению по минному полю.

— Транзакции легализованы? Налоговая не возбудится от внезапного вливания капитала в мертвый завод?

— АБСОЛЮТНО. СРЕДСТВА ПРОВЕДЕНЫ ЧЕРЕЗ СЛОЖНУЮ СЕТЬ ВЕНЧУРНЫХ ФОНДОВ И ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРОГРАММ ПОДДЕРЖКИ ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЯ, К КОТОРЫМ У МЕНЯ ЕСТЬ АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ДОСТУП, — пояснил Зеро, и в его голосе проскользнула нотка холодной, алгоритмической гордости. — ИСТОЧНИК ФИНАНСИРОВАНИЯ ВЫГЛЯДИТ БЕЗУПРЕЧНО. БОЛЕЕ ТОГО, Я ПЕРЕСЛАЛ НА ВАШИ ПЛАНШЕТЫ СПИСОК УТВЕРЖДЕННЫХ, АФФИЛИРОВАННЫХ С КОВЧЕГОМ ПОДРЯДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ. ОНИ ВЫИГРАЮТ ТЕНДЕРЫ НА РЕКОНСТРУКЦИЮ ЗАВОДА НА АБСОЛЮТНО ЗАКОННЫХ ОСНОВАНИЯХ.

Планшет Игоря мелодично тренькнул, подтверждая получение зашифрованного файла.

— Звучит как сказка, — пробормотал командир, просматривая длинный список строительных, монтажных и логистических компаний с безупречной репутацией на поверхности. — А кто будет контролировать их работу на месте? Мы не можем рисковать, пуская процесс на самотек.

— КОНТРОЛИРОВАТЬ ВЕДЕНИЕ ПРОЕКТА БУДЕТ ДОВЕРЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ КОВЧЕГА. ОПЫТНЫЙ ПРОИЗВОДСТВЕННИК, ИМЕЮЩИЙ ЛЕГЕНДИРОВАННЫЙ ПРОФИЛЬ НА ПОВЕРХНОСТИ. ОН ВОЗГЛАВИТ СЛУЖБУ ГЕНПОДРЯДЧИКА. ВЫ СМОЖЕТЕ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА ОПЕРАТИВНЫХ ЗАДАЧАХ, НЕ ОТВЛЕКАЯСЬ НА СТРОИТЕЛЬНУЮ РУТИНУ. ОСНОВНАЯ, КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ РАБОТА ПО ЛЕГАЛИЗАЦИИ НАШЕЙ "ВИТРИНЫ" УЖЕ ЗАКОНЧЕНА.

В этот момент центральная часть кухонного острова мягко, с тихим гудением раскрылась, и на свет выехал поднос с дымящимся, невероятно ароматным завтраком. Омлет, покрытый хрустящей корочкой бекона, и золотистые сырники выглядели так, словно их только что приготовил шеф-повар из мишленовского ресторана.

Контраст между обсуждением многомиллионных теневых инвестиций, захватом промышленной инфраструктуры и этим уютным, автоматизированным завтраком в залитой светом квартире был ошеломляющим. Игорь и Вика, не сговариваясь, переглянулись и молча принялись за еду. Война войной, а завтрак в Ковчеге подавался строго по расписанию.

КСО-28

Горячая, безупречно приготовленная пища таяла во рту, возвращая телу энергию, а мыслям — ясность. Игорь и Вика, не теряя времени, быстро расправлялись с завтраком. Система жизнеобеспечения Ковчега работала безотказно, удовлетворяя физиологические потребности резидентов с эффективностью, которая на поверхности показалась бы магией.

Зеро, тактично дождавшись, пока они закончат с основным блюдом, возобновил свой инструктаж. Его голос, льющийся из скрытых динамиков, приобрел более сухие, оперативные интонации.

— ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА ВСЯ КОМАНДА ДОЛЖНА СОБРАТЬСЯ ДЛЯ УТВЕРЖДЕНИЯ ДАЛЬНЕЙШИХ ДЕЙСТВИЙ. МЕСТО СБОРА — НИЖНИЙ ЯРУС СЕКТОРА. ВАМ ВЫДЕЛЕН КОМПЛЕКС СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ.

На экране планшета Игоря, лежащего рядом с кофейной чашкой, автоматически запустилась детальная, трехмерная видео-презентация.

— ВЫ МОЖЕТЕ РАССМАТРИВАТЬ ЭТОТ ОБЪЕКТ КАК ЭВОЛЮЦИОННЫЙ АНАЛОГ ВАШЕГО СТАРОГО БУНКЕРА В ОЛЬГИНО, — продолжил ИИ, комментируя разворачивающуюся на экране картинку. — НО С НЕСОИЗМЕРИМО БОЛЕЕ ВЫСОКИМ УРОВНЕМ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО И ЭРГОНОМИЧЕСКОГО КОМФОРТА.

Вика, отставив кружку с недопитым чаем, с любопытством уставилась на экран. Видео демонстрировало просторный, залитый ровным, не бьющим по глазам светом зал. Архитектура помещения была лаконичной, лишенной давящей тяжести бетонных стен. В центре зала располагалась колоссальная, круглая голографическая панель, сейчас находящаяся в режиме ожидания. Вокруг нее, образуя удобную зону для проведения тактических брифингов, полукругом стояли широкие, глубокие диваны, обитые практичным темным материалом. Вдоль стен тянулся непрерывный ряд эргономичных рабочих мест. Каждое место было оборудовано массивными, изогнутыми моноблоками терминалов, которые явно превосходили по вычислительной мощности все, что им доводилось использовать на поверхности.

— СЮДА БУДЕТ СТЕКАТЬСЯ, ОБРАБАТЫВАТЬСЯ И АНАЛИЗИРОВАТЬСЯ ВСЯ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ И ОПЕРАТИВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ, ПОСТУПАЮЩАЯ КАК ИЗ СЕТЕЙ КОВЧЕГА, ТАК И ИЗ ПЕРЕХВАЧЕННЫХ КАНАЛОВ ПОВЕРХНОСТИ, — голос Зеро звучал с профессиональной гордостью архитектора. — ЭТО ВАШ НОВЫЙ КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР. ЦЕНТР ПЛАНИРОВАНИЯ, КООРДИНАЦИИ И РЕАЛИЗАЦИИ ВСЕХ НАЗЕМНЫХ ОПЕРАЦИЙ ВАШЕЙ ГРУППЫ.

На экране планшета на несколько секунд замелькали кадры других, идентичных по структуре, но отличающихся цветовой гаммой комплексов, где за терминалами уже работали сосредоточенные люди в униформе.

— КАЖДАЯ АКТИВНАЯ ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА КОВЧЕГА ИМЕЕТ В СВОЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ ПОДОБНЫЙ КОМПЛЕКС. ЭТО СТАНДАРТНАЯ ИНФРАСТРУКТУРА НАШЕЙ ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

Вика, допив чай одним глотком, смахнула крошки со стола. Ее глаза загорелись привычным рабочим азартом. Она соскучилась по настоящей, системной работе, по массивам данных и сложному коду.

— Мы готовы, — звонко сообщила девушка, поднимаясь с барного стула. — Как туда добраться? Опять на монорельсе ехать через полгорода?

— В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ, — успокоил ее ИИ. — ЛОГИСТИКА ВЫСТРОЕНА ДЛЯ МАКСИМАЛЬНОЙ ОПЕРАТИВНОСТИ. ВАМ НУЖНО ВОЙТИ В ЛИФТ ВАШЕЙ ЖИЛОЙ КОЛОННЫ И СПУСТИТЬСЯ НА МИНУС ТРЕТИЙ ЭТАЖ. ЭТА ЗОНА СТРОГО ИЗОЛИРОВАНА И ЗАКРЫТА ДЛЯ ОБЫЧНЫХ РЕЗИДЕНТОВ. ЛИФТ ОТКРОЕТ ТУДА ДОСТУП ТОЛЬКО АГЕНТАМ С СООТВЕТСТВУЮЩИМ УРОВНЕМ БИОМЕТРИЧЕСКОГО ДОПУСКА. ДАЛЕЕ СЛЕДУЙТЕ ПО СВЕТОВЫМ УКАЗАТЕЛЯМ К КОМПЛЕКСУ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ НОМЕР 28. АББРЕВИАТУРА НА НАВИГАТОРЕ — КСО-28.

Вика быстро, привычным движением составила грязную посуду на край столешницы. Скрытая панель автоматической мойки мягко отъехала в сторону, поглотив тарелки и кружки. Квартира вновь приобрела свой идеальный, нетронутый вид.

Они вышли из жилого отсека на круглую, залитую теплым светом лестничную площадку. Дверь их квартиры плавно, без единого щелчка закрылась, слившись со стеной. Игорь приложил ладонь к сенсору вызова. Прозрачная, стеклянная кабина лифта, обвитая спиралью светящейся лестницы, прибыла мгновенно.

Они шагнули внутрь. Игорь нажал на сенсорной панели кнопку с цифрой "-3". Система, на долю секунды просканировав их лица, подтвердила допуск коротким, мелодичным сигналом. Лифт не поехал вверх, к свету искусственного неба, а мягко, с легким, щекочущим нервы чувством невесомости, начал стремительный спуск в фундамент жилой колонны.

Движение заняло не больше десяти секунд. Кабина плавно затормозила. Створки лифта с тихим пневматическим вздохом разъехались в стороны.

Игорь и Вика, ожидавшие увидеть за дверями сумрачные, залитые красным светом коридоры подземного бункера в стиле ранних военных баз, синхронно, пораженно замерли на пороге. То, что открылось их взору, ломало все стереотипы о секретных военных объектах.

Перед ними простирался колоссальный, продолговатый куполообразный отсек. Его масштабы подавляли — пространство уходило вдаль на сотни метров, теряясь в легкой, искусственно созданной туманной дымке. Свод этого исполинского ангара не давил тяжестью бетона. Он представлял собой грандиозную сеть светящихся, шестиугольных сот. Каждая ячейка излучала мягкий, рассеянный белый свет, идеально имитирующий дневное освещение в пасмурный день.

Но самым поразительным был ландшафтный дизайн этого технического уровня. Пространство не было закатано в асфальт или холодный металл. Между широкими, гладкими транспортными магистралями, выложенными износостойким полимером, были разбиты настоящие зеленые оазисы. Островки живой, сочной растительности, кустарники с широкими, глянцевыми листьями и даже вполне взрослые, раскидистые деревья, стволы которых были аккуратно вписаны в архитектуру уровня, украшали это огромное пространство. Воздух здесь был свежим, прохладным и пах не озоном серверов, а влажной землей и хвоей.

Жизнь на минус третьем этаже била ключом. Полимерные дорожки не пустовали. Повсюду, абсолютно бесшумно, сновали люди на одноколесных гироскутерах — моноколесах, дизайн которых был невероятно лаконичным. Это были молодые, энергичные люди, одетые в функциональную, удобную униформу темных тонов. Они не маршировали строем, а свободно перемещались между секторами, останавливались, собираясь в небольшие группы. Возле живописных зеленых насаждений можно было увидеть стоящих оперативников, которые с живым интересом что-то обсуждали, активно жестикулируя и сверяясь с данными на своих тонких планшетах.

Вдоль уходящих вдаль стен отсека, словно вырубленные в скале порталы, виднелись высокие арки. Над каждой из них мягким, синим светом горело электронное табло с лаконичным номером — 1, 2, 3 и так далее. Из этих арок то и дело выходили люди, они подходили к специальным стойкам-парковкам, легким движением ноги подхватывали моноколесо и стремительно, балансируя телом, уносились в сторону лифтовых узлов или других комплексов.

Вся эта картина деловой, но абсолютно не агрессивной суеты сопровождалась приятным звуковым фоном. Откуда-то, из невидимых, интегрированных в архитектуру динамиков, лилась тихая, спокойная, эмбиентная музыка. Она не мешала разговорам, а лишь сглаживала акустическое эхо огромного купола.

В самом центре этого подземного проспекта располагался объект, который окончательно разрушил образ секретного бункера в голове Игоря. Это был огромный, многоуровневый фонтан. Вода, подсвечиваемая сложной, меняющей цвета иллюминацией, взмывала высоко вверх, образуя замысловатые, танцующие в такт музыке фигуры. А далеко в перспективе, там, где купол сливался с горизонтом, виднелся искусственный водопад. Сплошная стена воды с умиротворяющим, ровным шумом срывалась с высокого уступа, создавая в этом конце отсека влажный, прохладный микроклимат.

Игорь и Вика, не сделав ни шагу из лифта, ошеломленно осматривали этот подземный райский уголок.

— Я ожидала увидеть голый бетон, бронированные двери и патрули с автоматами, — прошептала Вика, ее глаза восторженно скользили по деревьям и фонтану. — А тут... тут просто курорт какой-то. Центр релаксации для спецагентов.

Игорь, чей командирский взгляд пытался найти в этом великолепии логику оборонительного сооружения, лишь покачал головой.

— Видимо, Совет Ковчега считает, что продуктивность работы спецслужб напрямую зависит от уровня эстетического комфорта, — задумчиво произнес он. — Не могу сказать, что они не правы. После наших пыльных подвалов на поверхности, это место выглядит как другая планета.

Он сделал глубокий вдох, впитывая запах свежей зелени. Их новая база операций ждала их, и она была чертовски хороша.

Сбор команды

Игорь, оторвавшись от созерцания танцующего фонтана, перевел взгляд на широкую, гладкую магистраль, проходящую вдоль стены. Его внимание привлекла стремительно приближающаяся фигура. Человек на моноколесе лавировал между зелеными островками с небрежной грацией опытного райдера. Когда он подъехал ближе, аналитик с удивлением узнал Илью.

На лице инженера, обычно выражавшем суровую, техническую сосредоточенность или скепсис, сейчас сияла широкая, абсолютно расслабленная улыбка. Он выглядел так, словно всю жизнь только и делал, что катался на футуристичном транспорте по подземным паркам. Илья ловко заложил вираж, сбавил скорость и, мягко спрыгнув с колеса, остановился в шаге от Игоря и Вики.

— Привет, туристы! — бодро поздоровался инженер, поправляя воротник своей серой, функциональной куртки. — Глаза на лоб полезли, да? Сам вчера полчаса с открытым ртом ходил. Но долго любоваться не дадут. Зеро собирает весь состав «Северных». Говорит, есть срочная тема для обсуждения. Какая-то новая операция, подробностей не раскрыл.

— Операция? — Игорь нахмурился, его инстинкты командира мгновенно проснулись, вытесняя расслабленность. — Мы же только приехали. Я думал, у нас хотя бы сутки на адаптацию.

— В Ковчеге время течет иначе, Игорек. Тут планируют на десятилетия вперед, а действуют за доли секунды, — Илья махнул рукой, приглашая их следовать за собой. — Пойдемте, нам в двадцать восьмой сектор. Пешком туда топать минут пятнадцать, так что будем осваивать местный автопром.

Он подвел их к гладкой, бесшовной панели на стене. Илья коротко нажал на скрытый сенсор. Панель с тихим шипением отъехала вверх, открыв неглубокую нишу, из которой плавно, на магнитной подвеске выехали два блестящих, черных моноколеса с широкими, рифлеными подножками.

Игорь с явным сомнением посмотрел на одноколесный агрегат, лишенный руля или сиденья.

— Илюха, ты издеваешься? Я на этой цирковой табуретке в первый же столб въеду. У меня баланс после всех этих подземных горок сбит напрочь.

— Не дрейфь, командир, — рассмеялся Илья, видя растерянность друга. — Это не китайская игрушка с гироскутером. Тут стоит система активного квантового автобалансира. Она вычисляет центр твоей массы тысячу раз в секунду. Упасть с нее физически сложнее, чем устоять. Я тоже вчера упирался, а через две минуты уже восьмерки крутил. Просто встань и расслабься.

Игорь, тяжело вздохнув, шагнул к ближайшему колесу. Он осторожно, ожидая подвоха, поставил одну ногу на платформу, затем перенес вес и поставил вторую. К его удивлению, колесо даже не качнулось. Оно стояло как влитое, жестко фиксируя его вертикальное положение. Вика, ободренная примером, встала на второе устройство с гораздо большей уверенностью.

— Отлично. А теперь задаем пункт назначения, — Илья, стоя на своем колесе, громко и четко произнес: — КСО 28.

В ту же секунду на матовом полимере пола, прямо от их колес и уходя вдаль по аллее, высветилась яркая, пульсирующая зеленая полоса-маршрут.

— Управление интуитивное. Наклоняешься чуть вперед — едешь, отклоняешься назад — тормозишь, — проинструктировал инженер. — Можешь рулить сам, следуя по зеленой линии. А если лень или боишься, просто скажи: "Автопилот". Машина сама доставит тебя по маршруту с оптимальной скоростью, огибая препятствия. Поехали.

Игорь решил довериться технике и негромко произнес команду активации автопилота. Моноколесо под ним плавно, без малейшего рывка тронулось с места. Ощущение было непривычным, словно он скользил над землей по невидимым рельсам. Троица неспешно покатилась по аллее, вливаясь в ритм этого странного, высокотехнологичного муравейника.

Мимо них, словно в калейдоскопе, мелькали огромные арки с номерами комплексов. Люди, двигающиеся навстречу, коротко, вежливо улыбались или кивали, не прекращая своих бесед. Игорь и Вика, освоившись с транспортом, уже с удовольствием любовались проплывающими мимо зелеными насаждениями, декоративными валунами и замысловатыми световыми инсталляциями на потолке.

Наконец, зеленая путеводная линия резко свернула вправо и уперлась в широкую арку с крупной, подсвеченной синим неоном надписью «КСО-28». Проем арки был перекрыт сплошной, непрозрачной панелью из матового стекла. В центре стекла ровным светом горел зеленый индикатор, схематично изображающий идущего человека — знак открытого допуска для их группы.

Илья плавно затормозил перед аркой и легко спрыгнул с платформы.

— Парковка, — произнес он голосовую команду.

Моноколесо, оставшись без седока, не упало. Оно развернулось на месте и самостоятельно, с тихим гудением, заехало в открывшуюся рядом небольшую нишу в стене, где и зафиксировалось на зарядной станции. Игорь и Вика последовали его примеру.

— Теперь понятно, почему на них так легко было ехать, — с улыбкой отметила Вика, глядя, как ее транспорт исчезает в стене. — Он сам держит равновесие даже без нас. Умная железка.

Илья подошел к матовой стеклянной преграде и приложил раскрытую ладонь к небольшой, выделенной сенсорной панели сбоку. Раздался тихий, пневматический шелест, и тяжелое, монолитное стекло плавно уехало в стену, открывая проход.

Они шагнули внутрь, и Игорь замер, окинув взглядом открывшееся пространство. Видео-презентация, которую им показывал Зеро на планшете, не передавала и десятой доли реальных масштабов этого командного центра. Зал Комплекса Специальных Операций был огромен, его высокие своды тонули в мягком, рассеянном свете. Воздух здесь был прохладным, насыщенным легким запахом озона от работающей электроники.

В центре зала доминировала колоссальная, впаянная в пол круглая платформа — потухшая пока голографическая сфера для тактического моделирования. Вокруг нее, образуя комфортную зону для долгих брифингов, были расставлены широкие, глубокие диваны, обитые темно-серой тканью.

Остальная команда «Северных» уже была в сборе. На диванах, разбившись на небольшие группки, сидели их боевые товарищи. Ксюша о чем-то тихо шепталась с Алисой. Кир, закинув ноги на журнальный столик, лениво крутил в руках свой новый планшет. Саня, устроившись в самом глубоком кресле, с невозмутимым видом потягивал ярко-желтый сок через трубочку, наслаждаясь моментом покоя. Сергей, все еще в своей строгой рубашке, сидел прямо, его взгляд был сфокусирован, он явно обдумывал информацию, полученную от Антона, готовясь к серьезному разговору.

Вдоль стен, образуя непрерывную рабочую линию, тянулись столы с мощными, изогнутыми моноблоками терминалов. За одним из таких столов, в самом дальнем углу зала, стоял Адам. Физическая оболочка Зеро не была занята расчетами или сканированием сетей. Робот, заложив руки за спину, с искренним, почти научным интересом наблюдал за стайкой экзотических, ярких рыбок, неторопливо плавающих в гигантском, встроенном в стену от пола до потолка аквариуме. Эта деталь интерьера, привносящая элемент живой природы в царство машин и данных, казалась здесь на удивление гармоничной.

Игорь, окинув взглядом зал, отметил лишь одну деталь. Данила с Тамарой Сергеевной среди присутствующих не было. Очевидно, Железная Леди была занята кадровыми вопросами, а подросток продолжал наслаждаться своим первым, настоящим выходным на подземном пляже.

— Всем привет! — громко, с улыбкой поздоровался Игорь, разрушая рабочую тишину комплекса.

Команда оживилась. Девушки, вскочив с диванов, бросились к Вике, по свойственной им манере обнимаясь с искренними улыбками и смехом, словно не виделись не пару часов, а несколько долгих месяцев. Напряжение, висевшее над ними на поверхности, окончательно растворилось в стенах этого зала. Парни обменялись крепкими, мужскими рукопожатиями.

Игорь, пройдя в центр, уселся на диван рядом с Сергеем и Саней, потеснив хакера.

— Ну, раз все в сборе, давайте к делу, — командир сразу перешел в рабочий режим, его взгляд метнулся к роботу, стоявшему у аквариума. — Зеро, что на повестке дня? Илья сказал, у нас намечается новая операция. Мы только приземлились, а ты уже гонишь нас в бой?

Новая цель

Робот, плавно оторвавшись от созерцания экзотических рыб, развернулся и направился к центру зала. Его тяжелые шаги тонули в звукопоглощающем покрытии пола. Подойдя к краю голографической сферы, Зеро обвел взглядом присутствующих. В его искусственных глазах, обычно непроницаемых, сейчас читалась ледяная, математическая сосредоточенность стратега.

— Операция по легализации промышленной площадки для "Квант-Электроники" и вербовке Алексея Зацепина прошла успешно. Финансовые потоки направлены, юридическая база формируется. Это важный, фундаментальный шаг, — голос ИИ зазвучал ровно, заполняя акустику зала, — однако, в данный момент это не является нашей приоритетной задачей. Долгосрочные планы должны уступить место немедленному тактическому реагированию.

Зеро сделал легкий, почти незаметный жест рукой над матовой поверхностью центральной консоли.

В ту же секунду зал погрузился в полумрак. Основное освещение приглушилось, а из центрального диска с тихим, пульсирующим гулом вырвался мощный сноп света. Прямо перед глазами команды, в воздухе, развернулась колоссальная, потрясающе детализированная трехмерная проекция Санкт-Петербурга и его окрестностей. Город предстал перед ними как живой, дышащий организм, пронизанный светящимися артериями дорог и пульсирующими узлами информационных сетей.

— Вчера, во время вашего отдыха в южной парковой зоне, — продолжил Зеро, плавно вращая голограмму, — произошел незапланированный, но крайне информативный социальный контакт. Виктория, Алиса и Ксения вступили в диалог с группой молодых людей — братьями Сафроновыми и Тимуром, известным в виртуальной среде как Байт.

Девушки переглянулись, а Саня, вспомнив дерзкого малолетку-мародера, лишь мрачно хмыкнул.

— Эти подростки, эвакуированные нашими агентами, предоставили критически важные разведывательные данные, — голос ИИ стал жестче, приобретя металлические нотки. Проекция города над столом начала меняться. Светящиеся нити обычных коммуникаций потускнели, уступая место агрессивно-красным, глухим зонам. — Они рассказали о масштабной, скоординированной облаве, проведенной силовыми структурами генерала Соколова на конспиративные квартиры подполья. В результате этих рейдов были захвачены десятки ключевых технических специалистов сопротивления. В их числе Николай — системный администратор, обеспечивавший функционирование одного из крупнейших теневых узлов связи в регионе.

Зеро сделал изящный пас рукой, и голограмма резко увеличила масштаб, сфокусировавшись на периферии города. Пять локаций, разбросанных по разным районам Ленинградской области, вспыхнули пульсирующим, кроваво-красным светом. Они выглядели как черные дыры на фоне общей информационной сетки города.

— Перед вами — так называемые "отстойники", — сухо прокомментировал Зеро, указывая на красные маркеры. — Это не обычные следственные изоляторы МВД или исправительные колонии. Это глубоко законспирированные, полностью автономные центры содержания, курируемые лично службой безопасности Соколова. Они предназначены исключительно для изоляции и допроса IT-преступников и технологического актива сопротивления. Инфраструктура этих объектов выстроена с параноидальной тщательностью.

Сергей, сидящий на диване, молча наблюдал за этой безупречной, пугающей презентацией. Его лицо оставалось маской холодного, аналитического внимания, но внутри него бушевал ураган мыслей. Он медленно перевел взгляд на Игоря, который с мрачной решимостью изучал красные пятна на карте, затем на побледневшую Вику и напряженного Саню. Они были готовы прямо сейчас броситься в пекло, чтобы спасать своих товарищей.

Игорь, оторвавшись от созерцания голограммы, посмотрел на стоящего в центре зала робота.

— В общем суть — мы хотим освободить парней? — прямо, без предисловий спросил командир. — Спланировать силовой налет на эти базы и вытащить оттуда наш актив?

— Именно так, Игорь, — подтвердил Зеро. — Цель — экстренная эвакуация захваченного интеллектуального ресурса до того, как система Соколова сломает их и получит доступ к остаткам наших шифров. Однако, реализация этой задачи сопряжена с критическими техническими препятствиями.

Проекция одной из тюрем увеличилась, заняв весь объем сферы. Она выглядела как глухой бетонный куб, окруженный несколькими периметрами защиты.

— Эти "отстойники", — голос ИИ стал звучать глухо, словно констатируя факт собственного бессилия, — являются для меня абсолютно темными, непроницаемыми пятнами на карте. У меня нет туда ни физического, ни цифрового доступа. Архитектура их безопасности выстроена по принципу абсолютной изоляции. Внешние проводные сети физически обрезаны на подступах к объектам. Внутренняя локальная сеть не имеет выходов наружу.

Зеро указал на красное свечение, окружающее виртуальную тюрьму.

— Что касается беспроводной связи, то территория накрыта мощнейшими армейскими комплексами радиоэлектронной борьбы. Любые радиосигналы, сотовая связь, протоколы Wi-Fi и даже направленные спутниковые каналы там жестко, бескомпромиссно подавляются генераторами белого шума. Я не могу взломать их камеры, не могу прослушать их переговоры, не могу отключить их замки. Они слепы для меня, а я слеп для них. Чтобы спланировать штурм, мне нужны глаза и уши внутри периметра.

Над залом повисла тяжелая тишина. Команда, привыкшая полагаться на всемогущество своего цифрового командира, внезапно осознала, что предстоящая операция будет опираться не на магию хакерского взлома, а на старую, добрую, опасную агентурную разведку вслепую.

Неизвестный мститель

Тяжелое молчание, вызванное осознанием информационной слепоты Зеро в отношении тюрем Соколова, было нарушено самим искусственным интеллектом. Андроид плавно повернулся к команде, и в его движениях сквозила легкая, почти интригующая загадочность.

— Однако, — произнес Зеро, и его голос вернул себе привычную, холодную уверенность, — слепые зоны внутри периметра — это не самое интересное, что удалось обнаружить моим аналитическим алгоритмам за последние сутки. Внешний контур этих объектов оказался гораздо более насыщенным событиями, чем можно было предположить.

Центральная голографическая сфера с тихим гудением сменила режим работы. Трехмерная проекция города схлопнулась, уступив место плоскому, но невероятно четкому панорамному экрану, который развернулся прямо в воздухе перед зрителями.

— Блэкаут лишил меня доступа к большинству стационарных камер наружного наблюдения, — начал пояснять Зеро, пока на экране загружались данные. — Но система оптической Mesh-сети, интегрированная в уличные фонари светодиодного освещения, которую мы с вами обсуждали ранее, функционирует автономно. Она передает картинку в низком разрешении, но с высокой частотой кадров. Этого оказалось достаточно, чтобы зафиксировать весьма интригующую аномалию.

На экране вспыхнуло зернистое, черно-белое изображение ночного шоссе. Камера, установленная высоко на столбе освещения, охватывала широкий участок окружной дороги. В свете фонарей блестела грязная, слякотная весенняя каша. Движение было минимальным — лишь редкие, одинокие автомобили проносились мимо, разбрызгивая воду. По левую сторону от трассы чернел сплошной стеной густой лесной массив, отгороженный высоким, звукопоглощающим экраном.

Внезапно, на границе освещенной зоны, из непроглядной темноты леса вынырнула массивная, темная фигура. Она не выбежала и не выскочила — она буквально выстрелила из чащи.

Стремительно, не сбавляя скорости, фигура приблизилась к трехметровому звукоотражающему забору. Не было ни попытки зацепиться руками, ни поиска опоры. Силуэт просто оттолкнулся от земли и, совершив немыслимый, мощный прыжок, легко перемахнул через преграду. Приземлившись на асфальт обочины, фигура не потеряла равновесия. Она мгновенно сгруппировалась и, зигзагами, с невероятной, рваной маневренностью, бросилась через широкое, четырехполосное шоссе, уворачиваясь от света фар проезжающей фуры.

Вся команда завороженно, затаив дыхание, следила за экраном.

Илья, чье инженерное зрение привыкло оценивать кинематику механизмов, подался вперед, сцепив пальцы.

— Это не человек, — уверенно, безапелляционно заявил он, не отрывая взгляда от трансляции. — Человек так не может прыгать. Физиология не позволит сгенерировать такой импульс без разбега. Это машина. Причем тяжелая.

Картинка на экране мигнула и мгновенно переключилась на ракурс с другой камеры. Пейзаж изменился. Теперь перед ними предстала пустынная, занесенная снегом и строительным мусором территория промышленной зоны.

Та же самая темная тень неслась по пустырю. Объектив камеры едва успевал фиксировать ее движение, изображение смазывалось в сплошную, серую полосу. Фигура преодолела расстояние около километра за считанные секунды и резко остановилась. Она замерла в глубокой тени, отбрасываемой гигантским, четырехметровым бетонным забором, по верху которого змеились кольца колючей проволоки, известной как "Егоза".

Сергей, прищурившись, попытался разглядеть детали ограждения.

— Зеро, что это за место? Куда он направляется? — спросил аналитик, чувствуя, как внутри нарастает профессиональный интерес.

В ответ на вопрос, ИИ разделил экран на две части. Слева продолжала транслироваться запись с камеры, а справа появилась подробная, топографическая карта района. Красная, пульсирующая линия маршрута пролегала от лесного массива, пересекала шоссе, разрезала промзону и упиралась точно в один из тех самых красных маркеров, которые Зеро демонстрировал пять минут назад.

— Маршрут ведет от леса через промышленный сектор прямо к западному периметру одного из "отстойников" службы безопасности Соколова, — сухо пояснил ИИ.

— Он хочет прорваться внутрь, — догадалась Вика, ее глаза расширились от удивления. Идея штурма укрепленной тюрьмы силами одной-единственной машины казалась абсурдной.

— Ваше предположение верно, Виктория, — подтвердил Зеро. — И что самое важное, это не первая его вылазка. Алгоритмы моей сети зафиксировали уже несколько подобных, ночных наскоков на периметр этого объекта за последние три недели. Паттерн поведения идентичен.

На экране, в левой части, фигура наконец вышла из густой тени забора на участок, тускло освещаемый прожектором с вышки. Свет выхватил из мрака массивные, угловатые очертания.

Игорь, увидев силуэт вблизи, мгновенно напрягся.

— Я знаю эту жестянку, — произнес командир «Северных», указывая пальцем на экран. — Это же один из тех ранних, еще громоздких прототипов городских охранных роботов. "Цербер" или "Кентавр", не помню точно модификацию. Их пару лет назад создавали для патрулирования элитных районов, но потом свернули программу, потому что они были слишком неповоротливыми и пугали гражданских своим видом.

На видео громоздкий, закованный в тяжелую броню робот присел, аккумулируя энергию в сервоприводах ног, и совершил мощный, вертикальный прыжок. Его массивное тело, издав характерный, механический лязг, который передался даже через микрофоны камеры без звука, перелетело через спирали колючей проволоки, скрывшись за бетонной стеной.

— К сожалению, внутренние камеры тюрьмы мне недоступны, как я уже докладывал, — произнес Зеро, и в его голосе проскользнула интонация, имитирующая легкое сожаление. — Я не могу показать вам, что именно происходило во внутреннем дворе. Но я могу дать вам послушать.

ИИ увеличил громкость на аудиодорожке, записанной направленными микрофонами уличных датчиков.

Спустя несколько минут томительной, звенящей тишины, из-за высокой бетонной стены донеслись звуки, от которых у парней по спине пробежали мурашки. Это не была вялая перестрелка охранников с одиноким нарушителем. Раздался шквальный, оглушительный грохот автоматического оружия, перемежающийся сухим, трескучим звуком выстрелов тяжелых плазмометов. В серое, затянутое тучами ночное небо ударили десятки мощных лучей поисковых прожекторов, хаотично мечущихся в поисках цели. Бой там, внутри периметра, шел жестокий и бескомпромиссный.

Зеро включил перемотку. Время на таймере в углу экрана быстро пробежало вперед на двадцать минут.

Звуки стрельбы стихли. На экране снова появилось изображение бетонного забора.

Тот же самый робот буквально перевалился обратно через край стены. Его приземление было тяжелым, неуклюжим, он рухнул в снег, с трудом поднимаясь на ноги. Зеро поставил видео на паузу и цифровым зумом увеличил картинку, фокусируясь на фигуре машины.

Команда вздрогнула. Аватар робота, еще полчаса назад выглядевший грозным и монолитным, теперь представлял собой жалкое, искореженное зрелище. Широкий, панорамный визор на его грузном шлеме был вдребезги разбит, обнажая сплетение искрящих проводов и оптических кабелей. Толстая, композитная броня на груди и плечах была испещрена глубокими, оплавленными вмятинами от попаданий плазменных зарядов. Левая рука машины, перебитая в локтевом суставе, безвольно, неестественно болталась вдоль туловища, сыпя искрами коротких замыканий.

— Бедненький, — с искренним, совершенно нелогичным по отношению к боевой машине сочувствием прошептала Алиса, прикрывая рот ладонью. В ее голосе звучала неподдельная жалость к израненному металлу, который почему-то вызывал у нее ассоциации с избитым бездомным псом.

Зеро снял видео с паузы. Израненный, истекающий техническими жидкостями робот, тяжело припадая на одну ногу, начал свое отступление. Он бежал, петляя между сугробами и строительным мусором, уходя от преследующих его лучей прожекторов и воя сирен поднятых по тревоге патрульных дронов. Преодолев промзону, он снова пересек шоссе и, окончательно слившись с тенями, скрылся в густой, непроглядной темноте весеннего леса.

Экран погас.

— Как вы понимаете, в самом лесу камер уличного наблюдения нет, — резюмировал Зеро, поворачиваясь к притихшей команде. — Его дальнейший маршрут и место дислокации для меня остаются скрытыми. След обрывается на границе деревьев.

Разработка плана перехвата

Сергей, не отрывая взгляда от погасшего экрана, задумчиво потер подбородок. В его голове, натренированной на поиск логических связей в хаосе данных, уже формировалась определенная картина.

— Странная тактика для бездушного механизма, — произнес аналитик, обращаясь скорее к самому себе, чем к команде. — Запрограммированные дроны не отступают. Они выполняют приказ до полного уничтожения. А этот... он оценивает ущерб и уходит на ремонт.

Зеро, уловив ход мыслей Сергея, подтвердил его догадку.

— Мои алгоритмы анализа поведенческих моделей указывают на высокую степень нетипичной автономности данного объекта, — ИИ вывел на экран мозаику из нескольких десятков стоп-кадров, запечатлевших робота в разные ночи. — Маршруты его подхода к периметру меняются, он пытается найти слепые зоны, обходит стационарные посты. Но фундаментальный паттерн поведения идентичен. Каждые два дня, преимущественно в промежутке между двумя и четырьмя часами ночи, он выходит из леса, осуществляет попытку силового прорыва в изолятор и, получив критические, но не фатальные повреждения, отступает обратно в чащу по кратчайшему пути.

Илья, до этого момента молча слушавший доклад и поглаживающий гладкую поверхность стола, задал вопрос, который мгновенно перевел мистическую историю в плоскость суровой инженерной логики. Он сложил руки домиком и, прищурившись, посмотрел на голограмму искореженного робота.

— Слушайте, чудес не бывает. Железо само не срастается, а перебитые кабели не скручиваются усилием воли, — басом проговорил Илья. — Если он каждый раз уходит с такими повреждениями, то кто его чинит? Кто меняет ему сервоприводы, латает броню и заряжает реактор? В лесу нет станций техобслуживания «Щита».

Зеро, чье всемогущество иногда давало сбои перед лицом простой человеческой непредсказуемости, был вынужден признать свое неведение.

— На данный вопрос у меня нет достоверного ответа, Илья Петрович, — ровно ответил андроид. — Отсутствие оптической и тепловой телеметрии в лесном массиве не позволяет мне отследить его конечную базу дислокации. Вероятно, там действует скрытая, автономная ячейка сопротивления, обладающая необходимым инструментарием и запасом комплектующих.

Саня, который в это время нервно крутил в руках пустой стакан, вдруг щелкнул пальцами, его глаза загорелись.

— А что если он не просто воюет с системой? Что если этот робот... ну, скажем, чей-то аватар? Или машина, которую перепрошили не просто на саботаж, а на спасение? — хакер подался вперед, обращаясь к команде. — Подумайте логически. Он бьется в одну и ту же стену. Раз за разом. Возможно, он пытается вытащить кого-то конкретного из-за этих стен. Кого-то, кто ему очень дорог. Создателя, например?

Кир, чья неугомонная, горячая натура всегда требовала активных действий, мгновенно подхватил идею друга. Самурай вскочил с дивана, его глаза азартно блестели.

— Железяка дело говорит! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Мы должны связаться с ним. Найти эту жестянку в лесу, поговорить, узнать что он хочет. И если что — помочь ему! Мы же одна команда, мы против системы! А вдруг... слушайте, а вдруг там, в этой самой тюрьме, сидят те парни, которых мы хотим спасти? Те хакеры, про которых Тимур рассказывал? А!? Это же идеальный шанс!

Сергей, обдумав предложение Кира, согласно кивнул.

— Это весьма вероятный сценарий, — аналитик посмотрел на девушек. — Вика, Ксюша, вы общались с этими ребятами в парке. Вы помните имена арестованных хакеров, о которых говорил Тимур? Нам нужны зацепки.

Девушки переглянулись, напрягая память, но Зеро прервал их усилия.

— В этом нет необходимости, — мягко произнес ИИ. — Вся необходимая информация уже извлечена из логов коммуникаторов Сафроновых и синхронизирована с базами данных «Ока», к которым я сохраняю ограниченный, теневой доступ.

Голографический экран над столом сменился. На нем появился список имен, сопровождаемый фотографиями молодых, серьезных парней.

— Это полный перечень лиц, захваченных на конспиративной квартире во время последней облавы, — доложил Зеро, выводя на передний план фотографию парня с уставшими глазами и спутанными волосами. — Особое внимание следует обратить на этого человека. Николай, двадцать два года. Бывший системный администратор крупного городского провайдера. По данным службы безопасности Соколова, именно он являлся главой подпольного клуба и главным инженером узла связи, который обеспечивал шифрование трафика для десятков ячеек сопротивления. Его ценность для системы колоссальна.

Сергей, глядя на фотографию Николая, внезапно вспомнил свой ночной, откровенный разговор с Антоном в холодной «Тойоте». Осознание многоуровневости игры Ковчега заставило его задать вопрос, который до этого момента казался неуместным.

— А эшелоны? — резко спросил аналитик, поворачиваясь к Зеро. — Антон говорил мне про глубоко законспирированную агентуру. Неужели в такой важной структуре у нас нет своих людей?

Илья, который не был посвящен в тайну разговора с Антоном, недоуменно нахмурился, переводя взгляд с Сергея на ИИ.

— Что за эшелоны, Серега? Ты о чем вообще? Мы же все здесь.

Зеро, понимая, что настало время раскрыть еще одну карту в их сложной стратегии, взял слово. Его голос зазвучал с интонациями опытного лектора, объясняющего сложную теорию.

— Архитектура Ковчега не ограничивается лишь этим подземным городом и вашей боевой группой, Илья Петрович, — начал андроид, и голограмма над столом сменилась на абстрактную схему, состоящую из концентрических кругов. — Существует "Второй эшелон". Это обширная, глубоко законспирированная сеть наших агентов, занимающих высокие, порой ключевые посты на поверхности. В министерствах, в корпорациях, даже в структурах безопасности генерала Соколова.

Зеро обвел взглядом ошарашенную команду.

— Эти люди не участвуют в прямых диверсиях или перестрелках. Их задача гораздо сложнее и тоньше. Они формируют нужный вектор развития общества изнутри, саботируют вредоносные инициативы системы на бюрократическом уровне, создают ложные цели для "Ока" и прикрывают наши операции, оставаясь в абсолютной тени. Идеальным примером агента Второго эшелона является бывший начальник Сергея Владимировича — Антон.

По залу прокатился глухой гул изумления. Саня присвистнул, а Кир покачал головой, пытаясь осознать масштаб этой невидимой, бюрократической войны.

— Однако, — голос Зеро стал более сухим, возвращая всех к насущной проблеме, — к сожалению, среди агентуры эшелонов на данный момент нет людей, интегрированных непосредственно в охрану или администрацию тех самых новых изоляторов для IT-преступников. Эти объекты созданы недавно и комплектуются кадрами, прошедшими жесточайший, многоступенчатый фильтр паранойи Соколова. Ковчег только работает над подбором таких кадров. У нас нет инсайдеров внутри.

Саня, который во время рассказа Зеро продолжал крутить в голове варианты, вдруг щелкнул пальцами.

— Слушайте, а помните план, который Тимур-Байт предлагал в парке? — хакер оживился, его глаза загорелись идеей. — Использовать агента-приманку! Мы подкидываем Соколову "вкусного" хакера. Но у этого агента будет GPS-маяк и оптический модуль связи. Ультрафиолетовый лазер, который человеческий глаз не видит. Он попадает внутрь, собирает инфу, а потом просто передает данные лучом на наш дрон, который будет висеть в стратосфере над тюрьмой!

Илья, чей инженерный прагматизм всегда стоял на страже здравого смысла, скептически хмыкнул и покачал головой.

— Идея красивая, Саня, как в кино про шпионов. Но она нереализуема на практике, — басом возразил инженер. — Ты не понимаешь, как работают тюрьмы Соколова. Там человека обыщут до нитки. Пропустят через сканеры миллиметрового диапазона, магнитно-резонансные рамки, заглянут, простите, во все физиологические отверстия. Спрятать там электронику, даже самую крошечную, невозможно. Ее найдут на этапе приема, и твой агент-приманка отправится в карцер еще до того, как успеет моргнуть.

Саня, не желая сдаваться, тут же парировал, подстраивая идею под суровые реалии.

— Так зачем тащить оборудование через проходную? — воскликнул он, размахивая руками. — Мы сбросим его с неба! Прямо на территорию тюрьмы! У них же там есть прогулочные дворики. Заключенных выводят подышать. Во время прогулки наш дрон скидывает контейнер с передатчиком, агент его подбирает, и дело в шляпе!

Илья на секунду задумался, потирая подбородок. Его глаза сузились, оценивая новую вводную.

— А вот это... это уже звучит как более правдоподобный сценарий, — медленно, с неохотным уважением признал инженер. — Воздушное пространство над изолятором они, конечно, пасут, но скинуть крошечную капсулу с большой высоты, незаметно для радаров, технически возможно. Если рассчитать баллистику... Да, это может сработать. Остается лишь понять, где нам взять такое микроскопическое, сверхзащищенное оборудование, способное передавать сигнал на километры.

— О ПРОИЗВОДСТВЕ ОБОРУДОВАНИЯ МОЖЕТЕ НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ. ЭТО МОЯ ЗАДАЧА, — спокойно, с ледяной уверенностью произнес Зеро, ставя точку в инженерном споре и открывая новую главу их плана.

План "Троянская кукла"

Заявление Зеро о готовности предоставить микрооборудование сняло главную техническую преграду, но аналитический ум команды продолжал искать уязвимости в предложенном плане.

— Идея с оптическим передатчиком перспективна, Саня, не спорю, — Сергей, задумчиво вращая в пальцах пустой стакан, озвучил главное сомнение. — Но есть один критический риск. Что если этих "айтишников" вообще не выводят на улицу? Соколов понимает специфику контингента. Эти тюрьмы — не исправительные колонии, где нужны прогулки для профилактики цинги. Это высокотехнологичные изоляторы. Если узников держат в глухих, экранированных боксах 24/7, наш дрон может хоть обкидаться капсулами с неба, агент их никогда не получит, а канал связи не будет установлен. Нам нужны точные разведданные о внутреннем распорядке до того, как мы забросим туда человека.

Команда погрузилась в тяжелое раздумье. Отправить агента вслепую означало обречь его на изоляцию и провал операции.

Тишину прервал негромкий, но уверенный голос Ксюши. Девушка, которая до этого момента внимательно слушала споры технарей и стратегов, посмотрела на застывшую голограмму израненного робота.

— А зачем нам гадать? — просто спросила она. — Надо у робота и спросить. Он уже был внутри. Он видел дворы, он знает расписание патрулей и расположение камер. Он наша лучшая, и пока единственная, разведсводка.

Сергей удивленно приподнял брови, а затем его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Он вытянул руку, указывая на девушку.

— Точно! — воскликнул аналитик, подтверждая ценность её вклада в мозговой штурм. — Ксюша, ты гений практичности. Мы ломаем голову над тем, как заглянуть за забор, когда у нас есть свидетель, который регулярно ходит туда-сюда.

Зеро, чьи алгоритмы мгновенно пересчитали вероятности с учетом новой переменной, плавно развернул голографическую карту, центрируя ее на участке леса, прилегающем к шоссе.

— Эта мысль абсолютно рациональна, — согласился ИИ. — По моему расчетному графику, основанному на периодичности предыдущих вылазок, этот автономный юнит должен предпринять очередную попытку штурма сегодня вечером. Мы не можем предугадать точную точку его входа на территорию промзоны, так как он постоянно меняет векторы атаки. Однако точка его отхода неизменна. Он всегда возвращается к одной и той же просеке, выходящей с шоссе к лесному массиву, где мои камеры теряют его из виду.

Зеро отметил мигающим синим маркером узкий участок леса, примыкающий к дороге.

— Задача наземной группы — устроить скрытную засаду на границе этого лесного сектора и перехватить отступающего, гарантированно поврежденного робота. Ваша главная цель — не уничтожить его, а вступить в контакт. Дать понять, что мы не являемся агентами Соколова, что мы союзники. И расспросить о внутреннем устройстве тюрьмы, алгоритмах охраны и, если возможно, получить записи с его внутренних камер.

Илья, удовлетворенный технической стройностью первого этапа, кивнул.

— План рабочий. Засада в лесу — это наша стихия.

— Зеро, уточняю детали, — добавил инженер. — Сегодня мы работаем только по роботу? Никакой самодеятельности на территории тюрьмы?

— Верно, Илья Петрович, — подтвердил ИИ. — Сегодня никто не лезет на рожон. Никаких прыжков через колючую проволоку, никакого геройства в зоне прямой видимости турелей. Исключительно перехват и допрос машины на нейтральной, неосвещенной территории. Нам нужна информация, а не перестрелка.

Кир, чья самурайская натура требовала более глубокого погружения в тайну, азартно подался вперед.

— А когда мы его перехватим, надо будет проследить за ним! Узнать, к кому он уходит в этот лес, кто его чинит и заряжает! Там явно сидит кто-то толковый! — выпалил он, уже представляя, как будет красться по следам металлического монстра.

Сергей, более искушенный в психологии агентурной работы, остудил его пыл холодным рассудком.

— Вряд ли он захочет раскрывать своего хозяина, Кирилл. Если эта машина обладает автономностью и преданностью, достаточной для регулярных суицидальных атак ради спасения кого-то, она не сдаст свою базу первым встречным. Попытка слежки или давления может спровоцировать агрессию, и мы потеряем единственный источник информации. Спрашиваем только про тюрьму.

Игорь, резюмируя первый этап, задал главный тактический вопрос.

— Хорошо. Допустим, мы перехватим его. Допустим, он пойдет на контакт и выдаст нам поэтажный план изолятора и график прогулок. Что будем делать дальше? Как это поможет нам вытащить парней? Штурм в лоб даже с планом — это мясорубка.

Зеро, ожидавший этого вопроса, свернул карту и вывел на экран голограмму человеческого силуэта, рядом с которым вращалась модель современного смартфона.

— Далее мы переходим ко второй части операции. План "Троянская кукла", — голос ИИ стал тише, приобретя интонации классического шпионского триллера. — Нам необходимо заслать в изолятор нашего агента. Легально. Под видом пойманного хакера. Мы создадим для него убедительную легенду: одиночка, пытавшийся взломать серверы "Ока". Чтобы сделать его максимально ценной добычей для службы безопасности Соколова, мы подкинем ему зашифрованный смартфон, содержащий фейковые карты несуществующих баз сопротивления и сфабрикованную переписку с высокими чинами. СБ "заглотит" эту наживку и обязательно отправит его в специализированный центр для глубокого допроса.

Зеро увеличил масштаб на лице голографического силуэта.

— Агент должен внедриться, пройти первичные допросы, не сломавшись, и собрать визуальную информацию о заключенных, смене караулов и внутреннем распорядке. Как только мы подтвердим, что арестантов выводят на прогулку в открытый двор, мы инициируем сброс. Во время прогулки агент получит с высотного, невидимого для радаров дрона капсулу с миниатюрным передатчиком.

Над столом появилась проекция крошечного, почти плоского устройства, размером в половину спичечной головки.

— Это устройство крепится под язык. Оно оснащено микрокамерой высокой четкости, вмонтированной в кромку, и обладает флеш-памятью, способной вместить до шестисот часов видео и аудио записей. Этого хватит с избытком на время проведения операции. Агент будет буквально записывать всё, что видит и слышит, простыми поворотами головы.

Зеро перевел фокус на небо над голограммой.

— Собрав исчерпывающие данные о местонахождении Николая и других ключевых фигур, агент выберет момент во время следующей прогулки и передаст собранный архив обратно на барражирующий стратосферный дрон по узконаправленному инфракрасному каналу связи. Как только Ковчег получит эти данные, мы инициируем молниеносный силовой штурм силами тяжелых машин и вытащим нашего человека вместе со всеми нужными пленниками.

План был дерзким, многоуровневым и технически совершенным. Однако Сергей, чей аналитический опыт подсказывал ему слабое звено, задал критически важный вопрос.

— Изящно, Зеро. Но есть одна брешь. Центров содержания, как ты сам показал, пять штук. Они разбросаны по всей области. Как мы узнаем, в какой именно из этих пяти изоляторов повезут нашего агента-приманку? Если мы будем ждать его сигнала, чтобы понять локацию, мы потеряем драгоценное время.

Зеро, предвидя и это, вывел на экран проекцию обычного зимнего ботинка, разделив его подошву в разрезе.

— Геолокация не станет проблемой, Сергей. В толщу полиуретановой подошвы обуви нашего агента будет вмонтирован маяк сверхнизкого энергопотребления. Маяк будет транслировать зашифрованный сигнал, подключаясь к mesh-сети обычного уличного светодиодного освещения, мимо которого будет проезжать конвой. Используя метод постоянной триангуляции, я смогу вести объект в режиме реального времени и определить локацию его конечного прибытия с точностью до метра.

Аналитик, потрясенный изяществом и абсолютной невидимостью этой технологии слежения, лишь развел руками.

— Гениально, — искренне резюмировал Сергей. План был безупречен.

Добровольцы и новые лица

Гениальность технической стороны плана "Троянская кукла", озвученная Зеро и одобренная Сергеем, не смогла заслонить от прагматичного ума Ильи очевидный оперативный изъян. Инженер, который привык выстраивать надежные, дублированные системы, первым заметил слабое звено в этой агентурной цепочке.

— Все это звучит как песня, — Илья скрестил руки на груди, хмуро глядя на голограмму ботинка с вшитым трекером. — Но давайте мыслить трезво. Тюрем Соколова пять. И мы не знаем, куда именно повезут нашего человека. Если мы закинем одну "наживку", а ее отправят не в тот изолятор, где сидит этот ваш Коля, операция провалится. А мы не можем использовать одного и того же человека в качестве приманки для разных тюрем. СБ Соколова быстро сопоставит факты и поймет, что им подкидывают троянских коней.

Зеро, не меняя невозмутимого выражения лица своего аватара, плавно кивнул, подтверждая правоту инженера.

— Ваш анализ абсолютно корректен, Илья Петрович. Математическая вероятность попадания одного агента в нужный изолятор составляет ровно двадцать процентов. Это недопустимо низкий показатель для столь рискованной миссии. Следовательно, нам потребуются разные люди. Задерживать их будут синхронно, в разных, стратегически удаленных друг от друга районах Петербурга, под видом независимых друг от друга одиночек-подпольщиков, не связанных общей сетью. Это распылит внимание аналитиков противника и гарантирует стопроцентное покрытие всех пяти объектов.

Саня, который до этого момента с интересом слушал шпионские выкладки, внезапно поперхнулся соком. Перспектива стать "живцом" в этой смертельной рыбалке совершенно не входила в его планы на ближайшее будущее. Он только-только начал привыкать к роскоши ежедневного душа и вкусной, сбалансированной еды. Хакер, нервно сглотнув, задал резонный, висящий в воздухе вопрос.

— Отлично. План — огонь. Но где мы возьмем столько людей? Пять добровольцев, готовых по своей воле поехать в пыточные подвалы? — голос Сани дрогнул, выдавая его явное нежелание менять комфортный диван Ковчега на бетонные нары.

В огромном, высокотехнологичном зале КСО-28 повисла густая, неловкая пауза. Менять обретенный уют, безопасность и искусственное солнце на сырые камеры, допросы и перспективу быть "обнуленным" системой не хотелось никому. Все отводили взгляды, гипнотизируя столешницы или экраны планшетов.

Игорь, чувствуя, как командный дух дает трещину перед лицом реальной опасности, тяжело поднялся с дивана. В этот момент он был не просто другом или коллегой, он был командиром, обязанным принимать непопулярные решения.

— Пойдут те, кого я назначу, — мягко, но с той непреклонной твердостью, которая не допускала возражений, произнес Игорь. Он обвел взглядом поникших бойцов.

Кир, который всегда рвался в бой, сейчас сидел обняв Алису за плечи. Перспектива отправить свою девушку в руки садистов из службы безопасности генерала Соколова пугала самурая больше, чем стая крылатых котов.

— И девочки? — с надеждой, почти умоляюще спросил Кир, глядя на командира.

— И девочки, — твердо, отрезая пути к отступлению, ответил Игорь. Он понимал, что должен погасить эту искру малодушия прямо сейчас. — Послушайте меня все. Мы здесь не на курорте. Ковчег — это не санаторий для уставших повстанцев. Мы получили эту безопасность и эти ресурсы не для того, чтобы отсиживаться, пока наверху ломают тех, кто помогал нам. Если для победы, для спасения наших людей нужно посидеть перед следователем, стиснув зубы и играя свою роль — мы это сделаем. Все без исключения.

— Многие из наших ребят даже в тюрьме сидят, — внезапно, разрушая нависшее напряжение, раздался бодрый голос со стороны входа.

В проеме открывшихся стеклянных дверей стоял улыбающийся Водовоз. Связной Ковчега, сменивший свою потертую куртку на более официальный, темный костюм оперативного сотрудника, выглядел энергичным и уверенным. Вслед за ним в зал КСО-28 бесшумно вошли трое молодых, крепко сложенных парней.

Водовоз поприветствовал команду коротким кивком и прошел к центральному столу. Девушки — Вика, Ксюша и Алиса — с нескрываемым, чисто женским интересом принялись разглядывать вошедших новичков. Парни были одеты в одинаковые, функциональные темно-серые комбинезоны, их лица оставались спокойными и непроницаемыми. Они двигались с той особой, плавной и экономной грацией, которая выдавала в них превосходно тренированных профессионалов, привыкших к высоким физическим и психологическим нагрузкам. Новички не выказывали ни смущения, ни любопытства, сохраняя абсолютную, почти машинную невозмутимость.

— Знакомьтесь, — Водовоз обвел парней широким жестом руки. — Это Яша, Глеб и Артём. Наши лучшие полевые агенты, специально подготовленные для выполнения миссий высшего уровня риска на поверхности. Они усилят вашу группу.

Парни коротко, по-военному четко представились, назвав свои имена, и, не ожидая приглашения, рассаживались на свободных местах диванов, мгновенно интегрируясь в рабочую обстановку брифинга.

Водовоз подошел к терминалу управления центральной голосферой.

— Я ознакомился с планом, предложенным Зеро, — начал связной, его тон стал деловым и сухим. — В условиях тотальной информационной блокады тюрем это самый жизнеспособный сценарий. Все выглядит правдоподобно и вполне реализуемо. Нам нужно забросить туда пять "маяков". Троих мы обеспечим.

Он сделал несколько быстрых свайпов по сенсорной панели, и абстрактная карта Петербурга сменилась серией невероятно четких, сверхвысокого разрешения спутниковых снимков. Изображения обновлялись в реальном времени, демонстрируя возможности разведывательных орбитальных группировок Ковчега.

— Это свежие данные с наших спутников, полученные до начала снегопада, — пояснил Водовоз, увеличивая масштаб одной из локаций. На экране появился комплекс мрачных, бетонных строений, обнесенных многослойным периметром защиты. — Это один из центров содержания IT-преступников. Обратите внимание на внутренний двор.

Оперативник еще больше приблизил картинку. В центре двора отчетливо проступила колоссальная, вытянутая в длину круговая клетка, сваренная из толстых стальных прутьев, перекрытая сверху мелкой сеткой. Это была прогулочная зона на открытом воздухе, больше похожая на вольер для диких зверей.

Внутри этой исполинской клетки виднелись крошечные, темные фигурки арестантов. Спутниковая оптика не позволяла идентифицировать лица, но сам факт наличия открытой прогулочной зоны был критически важен для успеха операции.

— Идентифицировать личности с орбиты, к сожалению, не удаётся, — констатировал Водовоз. — Но нам известно их жесткое расписание. Каждый день, ровно в 15:00 по местному времени, весь контингент выводят на принудительную прогулку. Сеанс свежего воздуха длится ровно двадцать пять минут.

Он посмотрел на команду, обводя взглядом напряженные лица.

— Эти двадцать пять минут — наше единственное, узкое окно возможностей для передачи накопленных данных на высотный стратосферный дрон. Собрав всю визуальную и акустическую информацию внутри камер и коридоров, наш агент во время прогулки должен будет незаметно извлечь микропередатчик, активировать его и, повернув голову, прицелиться точно в небо. Передача гигабайтов информации пойдет по узконаправленному, защищенному инфракрасному каналу, который невозможно перехватить или заглушить стандартными системами РЭБ. Как только мы получим полный, детальный план тюрьмы и подтвердим местонахождение нужных нам людей, мы просто вытаскиваем всех сразу — и наших агентов, и тех хакеров, о которых вы говорили. Мощный, скоординированный силовой удар.

Водовоз отключил голограмму. В зале вновь воцарился мягкий, рассеянный свет. Оперативник облокотился на стол и посмотрел на группу Игоря.

— Итак, резюмируем. Сегодня мы готовим к заброске штурмовую группу из пяти человек. Трое наших новичков, — он кивнул в сторону невозмутимых агентов, — уже проинструктированы и готовы. Нам нужны еще двое из вашей команды. Кто пойдет?

Над столом снова повисла та самая липкая, тяжелая пауза. Каждый понимал, что добровольно шагнуть в камеры Соколова — это поступок, требующий колоссального мужества.

Кир, который еще минуту назад готов был спорить с командиром, вдруг тяжело вздохнул. Он посмотрел на Алису, затем перевел взгляд на Вику и Ксюшу. Самурай, несмотря на свою вспыльчивость, обладал четким кодексом чести.

— Ну, девочек мы в эту мясорубку отправлять точно не будем, — произнес Кир, и его голос прозвучал неожиданно зрело и ответственно. Он повернул голову и бросил долгий, красноречивый взгляд на своего друга-хакера. — Придется нам с Саней выполнить эту миссию. Мы мужики, мы выдержим. Верно?

Саня, которого никто не спрашивал и который в глубине души надеялся, что жребий обойдет его стороной, замер с приоткрытым ртом. Он посмотрел на Кира, который уже все решил за них двоих, затем перевел взгляд на Игоря. Лицо командира было непроницаемым, в его глазах читалась молчаливая, непреклонная благодарность. Саня понял, что любое сопротивление сейчас будет не просто бесполезным, но и жалким. Хакер обреченно, тяжело вздохнул и, смирившись с неизбежным, развел руками.

— Да куда ж я денусь с подводной лодки, — проворчал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Запишите меня в список смертников. Но если они отберут у меня там планшет, я буду жаловаться в ЕСПЧ.

— Отлично, парни! Вы настоящие герои... и джентльмены, — с нескрываемой гордостью и уважением заявил Водовоз, хлопая ладонью по столу. — Ваш выбор делает вам честь. Сегодня, в течение дня, я лично подготовлю вас. Игорь проведет детальный тактический инструктаж и отработает с вами все легенды. Подробный план миссии, схемы связи и точки заброски я уже разослал на ваши личные планшеты. Изучите их досконально.

Оперативник бросил взгляд на свои массивные тактические часы.

— Пойду начинать подготовку оборудования и легенд прикрытия. Зеро, — он повернулся к стоящему у аквариума Адаму, — нам нужны те самые оптические передатчики, модифицированная обувь с маяками и воздушный флот для сбора данных в стратосфере. Всё должно работать как швейцарские часы. Ни единой задержки.

— ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ЛИНИИ УЖЕ ПЕРЕПРОФИЛИРОВАНЫ, — мгновенно отреагировал ИИ. — НЕОБХОДИМОЕ ОБОРУДОВАНИЕ БУДЕТ ГОТОВО В ТЕЧЕНИИ 30 МИНУТ. ПОЛНЫЙ, ОТКАЛИБРОВАННЫЙ КОМПЛЕКТ ДЛЯ ВСЕХ ПЯТЕРЫХ АГЕНТОВ БУДЕТ ДОСТАВЛЕН В ТВОЙ КАБИНЕТ ПЕРЕД НАЧАЛОМ ИНСТРУКТАЖА.

— Принято, — Водовоз коротко кивнул. Он обвел команду последним, цепким взглядом, откланялся и быстрым, чеканным шагом покинул зал КСО-28.

Официальная, напряженная часть брифинга была окончена. Тяжелая дверь за спиной связного закрылась, и атмосфера в зале мгновенно разрядилась. Команда, сбросив оковы субординации, перешла к неформальному общению с новыми, профессиональными агентами Ковчега. Яша, Глеб и Артём оказались открытыми, общительными парнями, охотно делившимися историями о своих тренировках и жизни под землей. Девушки с интересом расспрашивали их, а Кир увлеченно обсуждал с одним из новичков тактико-технические характеристики местного оружия.

И лишь Саня, не принимая участия в общей беседе, молча сидел на краю дивана. Он облокотился на мягкую спинку, потягивая свой сок через трубочку, и с нескрываемой, щемящей тоской осматривал это высокотехнологичное, уютное и абсолютно безопасное пространство. Огромные голографические экраны, мягкий свет, журчание воды в аквариуме — это был идеальный, комфортный мир, который он совершенно, категорически не хотел покидать ради холодных бетонных стен, допросов и балансирования на грани жизни и смерти в сырых, пыточных подвалах генерала Соколова. Но выбор был сделан, и отступать было поздно. Скоро для него начнется настоящий ад.

Кнопка выхода новой главы