Чёрное и белое
Показать полностью
2
0 просмотренных постов скрыто
Вы там в себе вообще?
Словил вот такую рекламу в ВК. 17 лямов!!!! Это ж блять такие деньжища!
Но стоит только чуть копнуть и видим, что всё это пиздежь.
Отзывов об этой шараге примерно 0. Нашёл один, и то не от самого бойца, а от некой Светланы, которая выплаты получила. В видяшках на сайте компашки 0 отзывов. Кроме непонятного текста из ТГ и нескольких видосов, где какие-то рандомные чуваки передают приветы. Ни разу не услышал о шарашке, которая их отправила.
При переходе мы узнаем, что это не совсем выплаты. Точнее вообще не выплаты, а списание долгов.
Я это всё к тому, что типичные ублюдочные инфоцыгане, которые всеми правдами и неправдами загоняют за ленту ребят. Имея свой гешефт.
На кого нацелено это блядство? Пиздаболы блять. Главное загнать на контракт, а дальше похуй. Рассказывают о том, что в любую часть, какую захочешь, ол ин ебанарот клюзив. Довольствие, продукты, шмотки, адекватные командиры. А потом на пикабе посты читаешь, как пацаны дронов на свой бабос покупают и на ремонт техники скидываются.
Я уж молчу про остальное. Хватает грязи. Денег там нет, но эти клоуны говорят, что есть.
Че блять, честные цифры людей не привлекают? Реклама, и пропаганда, как её частный случай — сами по себе манипулятивная залупа, но когда на кону жизни людей. Это вообще мрак. Я не берусь судить о ценности жизни алконавта Валеры 63-го года выпуска и вчерашнего студента без критического мышления. И уж тем более не охота их сравнивать. Но ценность уёбков, которые такую рекламу придумывают и отправляют на фронт людей стремится к 0.
И тут Арменовна
Одно время заебали названивать. Поднимаешь, а там ебучий робот предлагает на войну сходить. По 5 раз в день.
Показать полностью
7
Раковина. Тараканы, общага
Показать полностью
2
Серебряная развилка (зарисовка)
Сияющая девушка раскладывает перед собой свои покупки… В данный момент её настроение даже не смогли омрачить чёрная графитовая стена, которая в обычное время вызывает у неё глухое раздражение уже несколько месяцев после ремонта, и классическая тёмно-коричневая люстра с огромными округлыми плафонами, контрастирующая с современной отделкой. Также в тон светильнику на окнах недавно появились длинные тюлевые шторы; видимо, свекровь заходила, пока она была на работе.
Так, посмотрим… Серебристые колготки, приталенное фиолетовое платье, джинсовая курточка… А вот туфельки… С ними придётся расстаться… Хотя, может, спрятать у сестры на время? Нет, рискованно. Всё равно увидит, что с её карты списана сумма сверх лимита, на который он её уговорил… Остроносое серебро призывно поблёскивало стразами на изящных удобных каблучках…
Вдруг внутри раздаётся холодный чистый голос: «Заканчивай, уходи немедленно!»
Покупки выскользнули из рук. Странно, с чего вдруг? Как заканчивать? Куда уходить? Всё же так хорошо…
Через время:
Повзрослевшая молодая женщина со скорбными линиями вокруг рта горько рыдает в обшарпанной комнате общежития, прижимая к себе телефон с фотографией светловолосой девочки с ясными голубыми глазами и задорными кудряшками.
Одно и то же не даёт ей покоя: когда, когда же она свернула не туда?
Вот бы вернуться назад!
Показать полностью
1
Арты из нейросети - 782
Промт: Anime-style forest of striking contrast: tall white trees with smooth pale bark rise from deep black soil, creating an otherworldly monochrome landscape. A thin veil of mist hovers just above the ground, drifting softly between the trunks. Light filters through the canopy in cool silver tones, casting faint, blurred reflections on the dark earth. The air feels quiet and strange, as if this mysterious biome exists far from ordinary nature, serene yet slightly eerie.
Больше артов в тг: Арты из нейросети
Показать полностью
1
Шёпот за кулисами и грохот на полигоне
Генерал-полковник в отставке Волынцев умирал в отдельной палате госпиталя имени Бурденко. Тело, изношенное тремя инфарктами и Афганом, уже не слушалось, но сознание оставалось ясным, как осенний воздух после дождя. На экране телевизора, приглушённо бубнящего в углу, шёл концерт к 9 мая. Пели «Журавлей». Вокал – бархатный, проникновенный, народной артистки Ларисы Вольской.
«Лёгкая у неё жизнь, – подумал Волынцев без злости, с усталой отстранённостью. – Вся война – в патриотических песнях. Выходит, улыбается, принимает цветы. А мы-то… кости на перевалах оставляли».
Он вспомнил полигон в Капустином Яре, рёв двигателей, землю, содрогающуюся под сапогами. Ответственность, которая жгла изнутри сильнее самого крепкого спирта. И в этот момент его сердце, крупное, изношенное, сделало перебой.
В это самое время за кулисами Концертного зала имени Чайковского Лариса Вольская, только что спустившаяся со сцены под гром оваций, стояла, опершись о холодную стену. В глазах плясали тёмные пятна. Врачи шептали что-то про «крайнее истощение». Она махнула на них рукой в драгоценном перстне. Нужно было готовиться к «Смуглянке».
Ей вдруг, с невероятной ясностью, вспомнился тот вечер в далёком 63-м. Выпускной в консерватории. И два предложения: от худрука филармонии и от красавца-лейтенанта Виктора, звавшего замуж и в гарнизон. Она выбрала сцену. Он стал генералом. Слышала, что жив, болеет. И сейчас, чувствуя, как подводит её когда-то неутомимое горло и ноет сердце, она подумала о его жизни. О жизни, в которой всё чётко: приказ, выполнение, враг, друг. Твёрдая, как камень, прямая, как штык. Неужели она когда-то посчитала её скучной?
«Он защищал что-то реальное, – прошептала она, глядя на своё отражение в потускневшем зеркале гримёрки. – А я? Я защищала призраков. Настроение. Память, которую сама же и создавала из нот».
В палате госпиталя экран мерцал. Волынцев видел крупным планом лицо Вольской. Удивительное лицо. На нём была не улыбка, а лёгкая, почти неуловимая гримаса боли. И в этой боли было что-то до глубины души знакомое. Боль человека, который тоже отдавал приказы. Себе. Выйти на сцену. Спеть. Улыбнуться. Когда внутри – пустота и тихий ужас.
«Да мы с тобой, сестра, из одного полка, – едва оформилась мысль в его сознании. – Только ты без оружия в атаку ходила».
Его взгляд затуманился. Звуки госпиталя отдалились. На экране Лариса Вольская брала высокую, чистую ноту в финале песни.
За кулисами, положив руку на грудь, чтобы унять колотьё, артистка вдруг почувствовала не пронзительный страх, а странное, всезаполняющее спокойствие. Будто слышала отголосок далёкого, мощного залпа, эхо которого настигло её только сейчас.
В госпитальной палате прямая линия на мониторе издала протяжный писк.
За кулисами Лариса Вольская тихо, по-девичьи, вздохнула и опустилась на скрипучий стул гримёрки, будто только что закончив свой самый сложный концерт.
Они ушли почти одновременно. Генерал, так и не решив, чья жизнь была правильней. Артистка – так и не поняв, кто из них нёс более тяжёлую ношу.
Где уже не было ни оваций, ни приказов. Только тишина, в которой наконец отзвучали и шёпот за кулисами, и грохот на полигоне.
Показать полностью