Человека скрадывала тьма. Угадывался только силуэт. Но вот он подошёл к костру, и я увидел самого натурального сталкера. Он словно сошёл с дурацкого плаката, что висел в Красной комнате полка: «Увидишь такого – арестуй! Окажет сопротивление – стреляй на поражение!»

Я переводил ствол калаша со старика на сталкера, но они не обращали на меня внимания. Смотрели друг другу в глаза. Старик с явным страхом, сталкер с усмешкой. В руке последнего в свете огня поблёскивал воронёной сталью длинноствольной пистолет неизвестной мне марки.

Незнакомец тихо сказал, обращаясь ко мне:

– Убери оружие, парень. Я тебе не враг.

Странно. Я ему почему-то сразу поверил. А ещё мне показался знакомым голос. Точно. Это же он велел мне сделать пять шагов вправо.

– Не враг, – повторил сталкер. – А вот милейший Харм хотел употребить тебя на ужин. И употребил бы, промедли я хоть секунду. И автомат бы не помог…

– Я это… – промямлил старик. – Имею право. Он чужой. А кушать все хотят. Но раз он под твоей защитой, то, конечно, другое дело…

Сталкер спрятал пистолет в кобуру, вытащил из кармана куртки маленький мешочек и швырнул его старикашке.

– На! Погрызи!

Из-под плаща метнулась чудовищной длины рука… Нет! Не рука, потому что не имела пальцев. Эта немыслимая конечность оканчивалась заострённым костяным крюком, и на ней раскачивался брошенный сталкером мешочек.

Это было так неожиданно и страшно, что я отшатнулся. А старик втянул в себя уродливую конечность, схватил подношение другой рукой, понюхал и осклабился:

– Солонина! Премного благодарен.

Он улыбался, но в глазах по-прежнему плескался страх.

– Так я пойду?

– Иди, – одобрил сталкер.

Мутант спиной, словно краб, стал медленно отступать и вскоре исчез во тьме.

Сталкер скинул на землю увесистый мешок и сел на пенёк возле костра, сделал приглашающий жест:

– Чего стоишь? Присаживайся. Поужинаем.

Мне пришлось сесть на место старика, спиной к ушедшему людоеду. А вдруг эта нечисть далеко не ушла, спряталась и выжидает? Я внутренне содрогнулся.

– Он не вернётся, – угадал мои мысли сталкер. – Сильно напуган.

– А кто это был? – осторожно спросил я.

Сталкер пожал плечами:

– Обычный собиратель.

– Собиратель? И что он собирает?

– Чужие жизни. Так уж распорядилась Зона, что после очередного убийства на мутированной руке у них появляется зарубинка, навроде насечки, что наносят на приклад винтовки снайперы. Собиратели верят, что когда их будет десять тысяч, они вновь станут людьми.

– А сколько у этого?

– Говорит, тысяча. Наверное, врёт.

Я поёжился:

– Серьёзный дедушка…

– Это бывшие люди. Потому им легко втираться в доверие. Могут болтать с жертвой часами. А потом, улучив момент – убивают. Обычно они осторожные и ждут, когда собеседник расслабится и потеряет бдительность. Но Харм слишком наглый. Считает, что стреляет своей клюкой быстрее, чем летит пуля.

Говоря, сталкер не спеша развязал вещмешок и вытащил две банки мясных консервов, открыл ножом и одну протянул мне:

– Угощайся.

– Мне нечем отблагодарить вас, – сказал я, с жадностью поглядывая на сочное мясо. – Могу отдать автоматный магазин.

– Этого добра у меня хватает, – рассмеялся сталкер, похлопывая себя по разгрузке. – А ты береги патроны. В Зоне от них зависит жизнь.

Я кивнул и принялся за еду, орудуя штык-ножом, как ложкой.

Наверное, съел бы ещё пару таких вкусняшек, но мой новый знакомый больше не предложил. Протянул мне флягу со словами:

– Выпьем за знакомство. Очень неплохой вискарик.

– Вообще-то не пью, – сконфузился я. – Так уж получилось. Сначала учёба в «Рязанке», потом распределение сюда. Да и не люблю…

– Надо, – строго сказал сталкер. – Много и не предлагаю. Глоток для здоровья. Болеть тебе сейчас нельзя.

– Ладно, – сдался я. Взял флягу, понюхал. Пахло какими-то травами. Сделал большой глоток и закашлялся. Глотку обожгло огнём. Крепок, однако, напиток!

Сталкер рассмеялся:

– Местное производство одной полезной аномалии под названием «Самогон». Никогда не знаешь, что выдаст, пиво, коньяк или вино! Мне повезло: «Самогон» разродился вискарём.

Я едва не поперхнулся:

– Это аномалия сделала? Но разве это можно пить?

– Было бы нельзя – не предлагал бы, – ответил он, забрал флягу и сам сделал глоток. Довольно оскалился: – Кайф!

Удивительное дело. После одного глотка мне вдруг стало так спокойно и радостно, тревоги отступили, а человек, сидевший напротив меня, показался мне самым отличным парнем на земле.

– Меня зовут Сергей, – представился я. – Сергей Колесников.

– В Зоне нет имён. Только прозвища. Моё – Друг. А твоё?

– Ха! Друг – хорошее! Тебе здорово идёт. В училище меня дразнили «Селезнем». Может, его взять?

– Прозвище дают другие. Говорят, подсказывает Зона. А «Селезень» слишком претенциозно и чванливо. Будешь Утёнком!

– Утёнком?! – расхохотался я. – Почему утёнком?

– Потому что прихрамываешь. И молодой ешо.

– Сам, как будто, старик! И хромого не взяли бы в ВДВ! Знаешь, как я бегаю? Марш-бросок на десятку с полной выкладкой – за шестьдесят две минуты!

Неожиданно для себя я принялся рассказывать историю своей жизни, начиная с рождения. Сетовал на постоянное невезение и удары судьбы. На неудачное распределение, на обоих Грицевичей, которые мечтали увидеть меня опущенным и раздавленным. На первую любовь, которая закончилась потасовкой с учителем и предательством девушки, на… да много на что.

Он слушал не перебивая. Иногда кивал. А я смотрел на него и хотел верить, что наконец встретил настоящего друга, которого мне так не хватало. И это правильно, что у него такое прозвище, «Друг».

На вид он был не старше меня. Высокий, худощавый. Может, слегка бледноват лицом. Но я здесь и не встречал розовых хомячков, разве что багровых от пьянства. Лёгкая небритость, слегка искривлённый нос, наверное, ломали в драке. А глаза… тёмные, глубокие, и печальные. Одет, как на плакате. Похоже, обычный сталкерский прикид. Брезентовая куртка, потёртые джинсы, заправленные в высокие берцы. На груди армейская разгрузка со множеством карманчиков, компактный респиратор, а оружия – словно на войну собрался: Калашников, неизвестный мне пистолет в кобуре, два ножа, несколько гранат. Уверен, что-то он ещё припрятал. По всему видно, паренёк бывалый.

Я закончил рассказ и выжидательно уставился на Друга.

– Дааа, – протянул он. – Я поторопился назвать тебя Утёнком. Больше бы подошло Везунчик.

– Вот и ты, как тот батюшка…

– Он прав. Таких везунчиков ещё поискать. Однако время позднее, пора спать.

Действительно. Разболтался, как дурак. Мы не на пикнике, а в жуткой Зоне. Тут надо держать ухо востро.

– Слушай, – предложил я, – дежурить ведь будем по очереди?

– Ни к чему, – махнул он рукой. – Брошу «Слезу страха» – никто ближе, чем на сотню метров не сунется.

– Какую ещё слезу?

Он вытащил из кармана маленькую продолговатую вещицу красного цвета и швырнул на землю.

– Полезный артефакт, но недолговечный. Всего три дня, и исчезает. Сегодня как раз третий.

Я с опаской поглядел на диковинку и отошёл подальше.

– Она на хозяев не действует. – Друг порылся в мешке, вытащил КПК, положил на траву, следом извлёк небольшой контейнер, открыл, и взял в руку нечто, похожее на бильярдный шар. Шар светился изнутри жёлтым пламенем. – А это ещё одна полезная вещь, редкая и дорогая. На ночь примотай к больной ноге – поможет.

– Так у меня, вроде, не болит. Две недели прошло, как я в эти «Ножницы» вляпался. Даже раны зарубцевались. На мне всё как на собаке заживает. Покалывает только слегка.

– Примотай. – Повторил Друг и протянул мне изоленту. – И шишку на лбу подлечишь. И вот ещё что. Бери КПК, я тут залил карту и все данные о последних аномалиях, они горят красным. Иди осторожно, комп из рук не выпускай. Человек ты неопытный, можешь ненароком в ловушку угодить. Тебе нужно к Полосатому, это местный торгаш, держит бар «Три семёрки», он отсюда ближе всего. Старик жадный, но справедливый. Должен помочь.

– Ценный подарок. А сам как?

– У меня этого добра много. Вчера сразу шесть штук нашёл. Давай спать, говорун.

Уснул я сразу, едва опустившись на землю. Даже не увидел, как мой новый товарищ укладывается на ночлег.

Проспал без сновидений. Поднялся отдохнувшим и довольным. Потрогал лоб. Помнится, вчера шишку саднило. Здесь у меня ни йода, ни зелёнки. Как бы не загноилась рана. А то, не дай Бог, получится, как в школе от ржавого гвоздя. Но, к моему изумлению, шишки не было. Что за фигня? Вот сюда старикашка попал гайкой, ближе к переносице… Чисто, будто и не было раны…

Я огляделся, желая спросить Друга насчёт шишки. Но сталкера рядом не оказалось. Я покрутил головой. Никого нет. Шелестят пожухшими листьями деревья, лёгкий ветерок треплет паутину кустов. Куда Друг мог уйти? Ладно, придёт.

Я встал и потянулся, сделал приседание. К левой ноге скотчем был примотан шар, горящий изнутри янтарным пламенем. Хмыкнул и отлепил его. Подержал в руке. Прикольная штука, вроде даже тёпленький. Сунул в карман, сделал пару шагов и замер. Чудеса, хромать стал меньше… Хожу, как до встречи с «Ножницами».

Боясь поверить в невероятное, сел и стащил с ноги ботинок. И зажмурился. Осторожно приоткрыл глаза: все пальцы были на месте. Как же так? Ведь проклятая аномалия срезала мне большой палец, а от второго отхватила половину! Они что, отросли за ночь?

– Друг, – заорал я, – у меня пальцы отросли!

Но никто не отозвался. Блин, кому рассказать – не поверят. Я что, в сказку попал? Ну не могут у человека отрастать конечности, он не ящерица! Неужели всему причиной эта светящаяся сфера? Если это так, то такому артефакту цены нет! На гражданке за него миллион можно стребовать! Да что миллион – миллиард! И ничего, выложат и ещё ноги целовать будут!

Я аж запрыгал на месте. Вот это добыча, или как сталкеры говорят, хабар!

Но где же Друг?! Куда он запропастился?! Если пошёл отлить, так уже вернулся бы!

Лишь через два часа пришло понимание: мой новый товарищ ушёл навсегда. Мне стало неимоверно тоскливо, словно я потерял что-то очень дорогое и невосполнимое.

«Тоже мне друг, – злился я, – ушёл и бросил одного в Зоне. Разве не понимает, что без него мне не выжить!»

Недалеко раздался протяжный вой. Где-то отчётливо хрустнули кусты.

Я схватил автомат, нацепил подсумок.

«Вот оно, начинается – хищники пожаловали!»

Я бежал по лесу без оглядки, пока неожиданно не вспомнил:

«Чёрт! Аномалии! Здесь кругом аномалии!»

Тогда я остановился, припоминая, куда сунул КПК. Стал рыться в карманах. Он оказался в подсумке с магазинами. Не помню, чтобы туда клал. Наверное, Друг засунул. Это правильно. Утром на траве роса, а электронику нужно беречь от влаги. Правда, странное место для хранения компьютера…

Включил аппарат, и умная машина определила мое место положения. Я вздрогнул, когда увидел на экране большую пульсирующую красную точку. Ещё бы шаг – и трындец! Прямо передо мной неизвестная аномалия! А ведь это везение, настоящее везение. Как он говорил? Везунчик? Натуральный везунчик!

Осторожно обойдя опасную ловушку, двинулся дальше.

Вскоре я разобрался с КПК и стал двигаться увереннее. Примерно через час на экране возникли три зелёные точки, они двигались в мою сторону. Кто это, люди или мутанты? Друг не объяснил. Как быть? Пойти к ним или перестраховаться? Люди здесь, говорят, недобрые. Ради автомата и артефакта могут и пристрелить. Ну их нафиг, бережёного Бог бережёт. Я свернул в сторону и ускорил шаг, поглядывая на экран КПК.

До бара было слишком далеко. С этими аномалиями можно и до ночи не дойти, учитывая, как медленно я тащусь. Тоже мне друг, даже жрачки не оставил, а кушать уже хочется.

Через пару часов лес закончился. Потянулась длинная, как мне показалось, нескончаемая степь. Ветер качал белёсые шапки низкорослого ковыля, и стояла непривычная тишина. Не слышно выстрелов и воплей. Зона словно вымерла. Аномалий КПК тоже не обнаружил. Но это очень даже неплохо. Лучше тишина, чем истошные крики.

Несмотря на привычку к марш-броскам на длинные дистанции, я изрядно устал, сказывалось нервное напряжение. И обрадовался, когда впереди показалась заброшенная деревня. Хотелось прилечь и вытянуть ноги. Названия у деревни не было. На карте она была обозначена зелёным крестом. Хорошо, что не красным.

Впереди серебрилась поросшая осокой речушка, а за ней притулились покосившиеся избушки. Шаткий мостик через речку. Нормальный такой пасторальный пейзажик, словно сошедший с картин Шишкина или Поленова. Правда, у прославленных живописцев домишки были понарядней. У местных же обвалившиеся крыши, выбитые окна и почерневшие от сырости и гнили брёвна. Но я всё равно обрадовался человеческому жилью. В случае чего, здесь и оборону держать можно. От кого обороняться, я не представлял, да и какая оборона с тремя автоматными магазинами. На три минуты хорошего боя, даже если стрелять короткими очередями.

На всякий случай я просканировал пространство: впереди всё чисто, а вот сзади… Я даже взмок, когда увидел позади себя множество зелёных точек, их было так много, что временами они сливались в большие уродливые кляксы. И эти точки стремительно приближались. Вскоре до моих ушей долетели лай и вой. Собаки! Хренова туча собак!

Я был наслышан о чернобыльских псах, а потому радужных иллюзий не питал. Бросился по мосту через речку что есть сил, только бы успеть укрыться в ближайшем доме! Одна из прогнивших досок обвалилась под моим весом, и я здорово ушиб ногу. Но, не обращая внимания на боль, вскочил и побежал дальше.

Вот и спасительный дом, я вихрем влетел в помещение и остановился как вкопанный – у избы напрочь отсутствовала дверь. Времени искать другое убежище уже не было, двор заполнился стаей отвратительных рыжих собак.

Я застонал от досады и злости. Вот так влип!

Через разбитое окно я наблюдал за псами. Их было так много, что не было смысла считать. Тощие, облезлые, с гноящимися ранами и выпирающими из-под шкуры рёбрами, эти шелудивые твари крутились возле дома и поводили мордами, принюхиваясь. По всему видно – оголодали. А Везунчик-Утёнок для них лакомая добыча. «На всех всё равно не хватит, – отстранённо подумал я. – Только самых ретивых я сегодня убью. Так что, взгляните, рыжие собаки, в лицо смерти!»

Но глядеть псам было нечем. Я с ужасом обнаружил, что они слепы. У одних на мордах не было даже намёка на глаза, у других какие-то зачатки недоразвитых век.

Но собачье чутьё было. Парочка самых отчаянных, или самых голодных псов целенаправленно бросилась к дверному проёму. Я забился в дальний угол и поднял автомат.

Первого срезал в воздухе. Очередь отшвырнула хищника, превратив морду в кровавое месиво. Второму прошил бочину. Он завалился на пол, и пока не сдох, лязгал в мою сторону зубами. Пасть у него была чёрная, а язык фиолетовый.

Остальные псы кружили возле дома, но нападать опасались. Я не льстил себе пустыми надеждами. Пока двуногое мясо на месте, они не уйдут. Моя жизнь измеряется количеством оставшихся патронов. Эх, надо было попросить у Друга парочку магазинов. Хотя… я бы только отсрочил свою кончину. Эти твари слишком голодны, чтобы бросить добычу.

Я убрал автомат за спину, подошёл к мёртвым псам, ухватил за хвосты и вышвырнул одного за другим во двор. Может, учуяв дохлых сородичей, образумятся?

Куда там. Они бросились на мёртвые тела с голодным урчанием. Рычали, лаяли, грызли друг друга в борьбе за жрачку. За минуту от двух тушек не осталось и следа. Даже кровь вылизали.

«Одно хорошо. Долго мучиться не буду».

Внезапно наступила тишина. Я осторожно выглянул в окно и увидел нового персонажа. Большой чёрный пёс. Упитанный и гладкий. Некая помесь овчарки и бульдога. Он сидел в отдалении на деревянной бочке, будто командир на возвышенности, и не сводил с меня глаз. В отличие от рыжих сородичей, глазищи у черныша имелись. Внезапно голова у меня закружилась, руки затряслись. Что за хрень. Я тряхнул головой. Гипнотизирует меня, что ли, эта тварь. Поднял автомат и дал по чёрному короткую очередь. Пули продырявили бочку, она завалилась на бок и покатилась. Только пса на ней не было. Он обнаружился гораздо левее. Как ни в чём не бывало, сидел и глазел на меня.

– Получи, демон! – я лупанул по нему снова. И он опять исчез, чтобы возникнуть в другом месте.

Что за наваждение? Я отбросил опустевший магазин и вставил новый.

Выглянул в окно и увидел, как пёс повел лобастой головой в мою сторону. Словно кивнул. Как человек. И в ту же секунду вся стая ломанулась ко мне.

Что происходило дальше, плохо помню. Я орал и стрелял в лавину рыжих бестий. Давно закончились патроны, и я лупил их прикладом.

Остановился от внезапно наступившей тишины. Лишь пульсировала кровь в висках, а в ушах стоял звон от выстрелов. В доме плавал сизый пороховой дым. На полу валялись с десяток мертвых собак.

Правая рука была прокушена. Кровь падала вниз тяжёлыми рубиновыми каплями. А ещё была порвана штанина и в прорехе виднелся багровый синяк. Это я неудачно провалился на мосту.

Совершенно обессиленный, подошёл к окну, чтобы увидеть убегающих собак. На рыжей волне отчётливо выделялась темная точка – чёрный пёс.

Что-то подсказало мне, что не просто так они столь поспешно сбежали. Я даже не удивился, увидев Друга. Он сидел за речкой на пригорке и призывно махал рукой.

Злость придала мне сил, я бегом рванул к нему.

– Почему ты ушёл?! Ты бросил меня! Я чуть не погиб!

– Не кричи, – улыбнулся он. – Присаживайся. Поужинаем.

– Я не голоден! Почему ты так поступил со мной?!

– В Зоне каждый сам за себя. Разве ты этого не понял?

– Но ты же назвался Другом!

– Это всего лишь прозвище, Утёнок. У меня нет друзей. Я всегда один, – он печально взглянул на меня. – И я не бросил тебя. Я же здесь.

– Здесь он, – буркнул я, немного успокоившись. – Чем ты отпугнул собак? Снова бросил «Слезу страха?»

– На чёрного пса «слеза» не действует. Я использовал «Ужас». Против него никакая живность не устоит. Потом подбери его. У двери валяется ядовито-жёлтый кристалл, пригодится. В твой КПК я добавил контакт. Ты мог позвать меня раньше.

Я вытащил компьютер. Действительно, единственный контакт: Друг.

Сталкер извлёк из мешка палку сырокопчёной колбасы и начал аккуратно нарезать дольками. Рядом лежал батон настоящего белого хлеба.

У меня засосало под ложечкой.

– Откуда такая роскошь?

– Подарок Зоны, – усмехнулся он.

Мы замолчали. Быстро темнело. Я задрал голову к небу и не увидел звёзд.

– Странное место, – сказал я. – Здесь всё не так. Вроде маленькая эта Зона, а словно другая планета.

– Она не маленькая, – ответил Друг. – Она бесконечна, как вселенная. И познать её людям не дано. Ты поймёшь это, когда придёт время, – он протянул мне бутерброд с колбасой. – Поедим, выпьем и пойдём спать.

– Опять вискарь?

– Лучше. Настоящий французский коньяк.

Мы оба засмеялись.

Уже в доме, укладываясь на ночлег, Друг сказал:

– Полосатый поможет тебе покинуть Зону. Я дам тебе на продажу парочку артефактов, но ты уже не сможешь быть прежним. Ты стал сталкером.

– Пока я ещё никем не стал.

– Стал. Но в твоей власти уйти или остаться.

– Лучше дай мне хотя бы один магазин, а то я могу и не добраться до «Трёх семёрок».

– Доберёшься. Ты понравился Зоне. С твоей головы не упадёт ни один волос, пока ты не совершишь фатальную ошибку.

– С чего ты взял, что я ей понравился?

Друг не ответил. Я услышал тихое посапывание. Спит.

Я привязал к прокушенной руке янтарный шар, уверенный, что полезный артефакт за ночь не оставит от раны и следа. Подложил под голову армейскую куртку и закрыл глаза.

Утром я не удивился, обнаружив себя в гордом одиночестве. Друг ушёл. С лёгкой обидой я пододвинул к себе оставленный им брезентовый мешок. На этот раз он не пожидился подарить банку консервов и ломоть хлеба. Также я нашёл непонятные предметы: полупрозрачная сфера, которая взлетела вверх, когда я до неё дотронулся, и маленький желтоватый кусочек чего-то мягкого, похожего на воск. Хмыкнув, я сграбастал летающую фиговинку и положил обратно в мешок. Туда же отправился и кусочек воска.

Не торопясь позавтракал. Подхватил калаш без патронов, повесил за спину мешок и отправился искать бар «Три семёрки».

Друг оказался прав. Я избежал опасных приключений и целым и невредимым добрался до означенного заведения. Даже ни одной аномалии по пути не попалось.

Хозяином оказался лысый ушастый старик в водолазной тельняшке. Вот почему «Полосатый».

Он брезгливо взглянул на мои лейтенантские погоны и посоветовал:

– Ты бы снял свою робу. У нас кадетов не любят, могут и морду начистить.

– Я хочу покинуть Зону, – сказал я. – Можете помочь?

– А я хочу оттрахать английскую королеву и сгонять на Мальдивы, – сварливо ответил он. – Всё стоит денег. А на миллионера ты не похож.

Я молча положил на стойку сферу, воск и жёлтый кристалл. Янтарный шар решил оставить себе.

Старик жадно сгрёб их лапищами и воскликнул:

– «Воск», «Ужас» и «Воздух»! Да ты не так прост, парень! Где взял? Не к Обелиску же ходил?!

– Не знаю, про какой Обелиск вы говорите, а эти вещи мне дал друг. Он сказал, что я смогу обменять их на дорогу домой.

– Не знаешь про Обелиск? – поразился он. – Так ты не сталкер? И что у тебя за друг такой, что дарит запросто такие артефакты?

– Просто Друг. Он вольный сталкер.

– Как его погоняло?

– Я же говорю, Друг.

– Не пудри мне мозги, парень. Я знаю всех сталкеров по именам. Тут всяких хватает. Есть Кривой, Косой, Мятый, Конченный, Тихий, Громыхало. Даже боги имеются: Тор, Локи, Гермес. Был даже Один, но его грохнули, Зона не любит громких имён. Есть разные зверята: Котёнок, Мышонок, Черепашка, Хорёк. Есть и экзотика, навроде Пердуна или Простаты, а Друга нет.

– Но его прозвище Друг.

– Нет у нас таких! – взвизгнул старикашка. – Он тебе туфту прогнал! Слушай, а у него шрама над правой бровью нет? А то был тут один… правда, он бы ничего не подарил…

– У меня даже его контакт есть,– вспомнил я.

Включил КПК и остолбенел. Список был пуст.

Смутные подозрения закрались в сознание. А ведь этот паренёк, назвавшийся Другом, был самым необычным из встреченных мною людей. Появлялся внезапно, когда мне нужна была помощь, носил целый мешок удивительных артефактов, внушал страх опасным существам, а его слова о том, что я понравился Зоне… Кто ты, Друг?

Конечно, Полосатый обманул меня. Сказал, что принесённых артефактов недостаточно, чтобы решить мою проблему, да и с новыми документами не всё так легко.

«Ты же дезертир, парень. Тебя найдут и посадят. А в тюряге знакомцы Грицевича тебя обязательно достанут. Я всё сделаю, но нужно отработать. Ещё два-три нужных мне артефакта, и я устрою твою судьбу».

Полосатый выдал мне комбинезон повышенной защиты, снабдил новейшим оружием и контейнером для артефактов.

Так я стал вольным сталкером. Новая, полная опасностей жизнь затянула меня. С каждым днём я все меньше вспоминал о доме. Но, блуждая по Чумному Хутору или отбиваясь от шатунов в Покинутом городе, не переставал думать о Друге.

И однажды я встретил его.

Он шагнул ко мне из зыбкого тумана, что вечно стелется над Ртутным озером.

Друг был не один. Рядом стоял подросший детёныш спрута. Я узнал его по отметине на шее. Мутант уже дорос мне до плеча. Под красной кожей бугрились мускулы.

– Рырх не забыл тебя, – вместо приветствия сказал Друг. – И хочет отблагодарить.

Краснокожий крепыш взял меня за руку и потёрся об неё щупальцами. Я едва не вскрикнул от боли, было ощущение, что на кожу капнули расплавленным металлом. Но боль быстро прошла. На запястье осталось неровное тёмное пятно, похожее на схематичное изображение осьминога.

– Рырх оставил свою метку. Теперь ни один спрут не тронет тебя.

Я не знал, что на это ответить, а молодой спрут протянул мне какой-то предмет. На мою ладонь упал маленький, пульсирующий голубым сиянием шарик. Тот самый, что я уже видел у него, когда Рырх был младенцем.

– Это редкий артефакт, – сказал Друг, – «Даритель». С его помощью ты легко будешь находить и другие артефакты. «Даритель» покажет их.

– Спасибо, – искренне ответил я. – Я скучал по тебе, Друг.

Он кивнул:

– Мы будем видеться иногда. Я рад, что в наших краях появился Утёнок – самый везучий сукин сын из всех сталкеров.

Мы засмеялись. Рырх тоже довольны рыкнул.

А потом туман скрыл обоих. А я ещё долго стоял в задумчивости, крепко сжимая в кулаке маленький невесомый, но такой дорогой подарок. Подарок удивительного и страшного мира, имя которому – ЗОНА…