Вы, конечно, правы, Андрюша, второй крестовый поход,
в сущности, был обречен еще до его начала.
Дело вовсе не в глупости возглавлявших его господ,
и не в том, что стратегия или тактика подкачала.
Всё куда серьезней. Когда вы ведете взгляд
по рядам готовых сражаться за освобождение Гроба Господня,
вы должны отобрать себе хороших солдат — то есть именно тех, кого ждет преисподня.
Тех, кто, глядя на крест, узнает рукоять меча,
Кто не срежет в бою с убитого ни золотых, ни медных
побрякушек, лишь кратким взглядом их отлича,
чтоб не сдохнуть на месте средь полчищ жадных и бедных,
тех, кто лепит на рану смесь плесени и земли,
кто милосердно втыкает нож в горло побратимам неисцелимым,
и когда наконец покажется город вдали,
чем бы он трижды ни был, он будет Иерусалимом.
Крестовый поход праведников закончится в первом бою,
даже если их, праведных, удалось бы собрать для похода,
даже если бы их убедили оставить семью,
даже если бы их оторвали от любимого огорода.
Что с них, господи, толку? Какой от них, к дьяволу, прок?
Разве что вклад в развитие медицины…
Так что если уж нужно вести солдат на Восток,
отбирать следует тех, от кого побегут сарацины.
И тогда выясняется, что не получится ни черта
даже с самым лучшим войском — ничего кроме сущего вздора.
Какой же Господь допустит, чтобы святые места
освобождали убийцы, насильники и мародеры.
Невозможность, Андрюша, добру пребывать добром
заставляет верить, что зло ещё обратится в благо,
что когда утихнут грабеж, бесчинства, погром,
из них образуется благородство, мужество и отвага…
Все придут на молебен. Чёрные губы солдат
будут двигаться в молитвенном ритме — не таков ли обычай?
Что это был за город? Молебен. Затем парад.
А уж после парада справедливый дележ добычи.
© Юрий Михайлик
