В предыдущих частях вы могли таки увидеть, что детство мое проходило совершенно безоблачно, все, кого я знал, относились ко мне хорошо и у меня не было причин считать себя каким-то чужеродным элементом в русском обществе. Более того, в виду своей кавайной внешности и довольно забавного характера, я получал, возможно, даже особо хорошее отношение окружающих, моя персона их изрядно забавляла.
Но тут те самые девяностые, оставшиеся кошмаром в памяти многих, заставших их в сознательном возрасте, подошли к концу и наступили тучные нулевые. Надо признать, что тучными они стали сильно не сразу, а кое где и кое для кого тучными не были вообще никогда. Но об этом таки позже.
2000-й и 2001 годы я провел в Уфе, что в республике Башкортостан. Так вышло, отец там занимался своими делами и увез нас с собой. В тот момент я уже наблатыкался наконец-то запоминать блять домашнее задание и делал большие успехи в учебе, наградой за что мне стала возможность записаться в секцию карате и наконец-то воплотить заветную мечту всего своего детства – стать мастером боевых искусств. За два года я дошел от белого пояса до коричневого, возможно дошел бы и дальше, но в один прекрасный день, скачя с пацанами по гаражам, не рассчитал силы и пизданулся с высоты своего эго на уровень своих реальных навыков паркура, от чего вывихнул ногу. А когда нога зажила, мы уже вернулись в Москву и карате я таки забросил.
В общем и целом, в Башкирии было классно, за исключением того, что в школе вместо английского языка нам в качестве иностранного преподавали башкирский, мне там нравилось. За каждую пятерку мне давали пять рублей, на которые можно было купить полчаса в компьютерном клубе, что находился буквально рядом с нашим домом. А так как пятерки я получал часто, мы с братом зависали там много и долго и я даже обрел в среде любителей порубиться со мной в Tekken 3 репутацию гондона и однокнопочника (ну извините, этот удар Маршалла Ло двумя ногами в сальтухе слишком имбовый, почему бы не юзать его все время).
В общем, я вернулся в Москву, пошел в четвертый класс в общеобразовательную школу №399, что в районе Северное Измайлово и через пару дней впервые столкнулся с шовинизмом в своей адрес)
Дело в том, что в Уфе я когда-то посмотрел по телевизору фильм «Крокодил Данди». И настолько меня восхитил этот самый Данди, что я пытался его копировать. Выглядело это потешно, я надевал на бошку две кепки, дабы из них создать шляпу, купил у одного из старшаков настоящий раскладной нож и ходил с ним как в школе, так и на улице, за почти год таскания этого ножа умудрившись ни разу не спалить его перед мамой (иначе бы мне всю жопу излупили).
Однажды по району пошел слушок, что у нас там завелся маньяк. Я несколько вечеров ходил по дворам в этой своей «шляпе», с ножом наперевес, дабы его найти и зарезать. Мне было 9.
Но самое главное - я перенял эту странную привычку Крокодила Данди здороваться на улице со всеми подряд. И когда шел в школу утром и когда возвращался домой из школы, встретив случайных прохожих, всегда говорил им «Здарсьте!».
Жители Уфы, похоже, обладали теплыми сердцами, а потому, в большинстве своем, здоровались в ответ. И мужчины и женщины и старые и молодые.
В Москве все оказалось немного иначе) Первые несколько дней сентября по дороге в школу (она находилась буквально в трех минутах ходьбы от моего дома), я здоровался со всеми случайными прохожими так же, как делал это в Уфе. Но они все меня игнорили и недовольно воротили носы. Я все равно продолжал здороваться, пока один дед не гаркнул мне в ответ: «Иди на хуй, хачила!». Я сильно опешил от такого ответа и здороваться таки перестал.
Другой случай произошел через пару месяцев после этого. На большой перемене я играл в сотки с одноклассником Саней, кой был круглым отличником, весельчаком и в принципе норм чуваком. Но та игра несколько испортила наши отношения. Дело в том, что по московским правилам игры в сотки ты кладешь свои сотки (или фишку или тазо, кто как называет) на кон, оппонент кладет свои, вы разыгрываете право броска в цуефа, кто выиграл тот и бросает, какие сотки перевернул, те и выиграл.
В Башкирии правила были более хардкорными. Надо было сперва перевернуть свою сотку при том что оппонент свою не перевернет. И вот тогда ты получаешь право броска. Да и рубились мы в эти сотки там очень, очень много.
В общем, в тот день я пришел в школе с шестью сотками из Покемонов, сел играть с Саней и выиграл у него с полсотни соток. Саня аки матерый лудоман все всаживал и всаживал новые сотки, пытаясь отыграться, пока не оказался гол как сокол, после чего заревел, но в залупу не полез, требовать их назад при пацанах не стал.
Однако, видимо, то ли не выдержала душа поэта то ли родители спросили, куда делись его сотки, в общем, на следующий день в школе меня вызвали к директору, в кабинете директора сидела мама Сани и принялась истерить, что я украл сотки у ее сына, что она позвонит в милицию и меня вместе со всей моей семьей отправят на родину (хотя как бы мои родители были гражданами РФ и жили в своей собственной квартире). Директор у нас был человеком хоть и строгим, но порядочным, поэтому потребовал немедленно прекратить такие разговоры и попросил меня отдать ей выигранные мною сотки. Я их отдал и сказал ей, что все равно потом выиграю их у него снова. На что она ответила, что больше он с такими как я играть не будет. Тогда я счел это комплиментом, мол она предостережет его не играть больше с настоящими мастерами своего дела, которые на конкретном тако скилле, не то что он, растяпа. Но сейчас думаю, что смысл она могла закладывать и другой)
Если не считать этого, то в общем и целом годы в школе проходили довольно нормально, я быстро социализировался среди других детей, у нас в классе было уже два кавказца, один грузин помимо меня и один дагестанский пацан. Абсолютно ничем ни я ни они не выделялись из толпы других пацанов, за исключением разве что моих габбаритов (я был самым высоким в классе и самым физически сильным) и внешности другого грузина (он был самым смазливым. Правда, сейчас он лысый как бильярдный шар, а я все так же прекрасен, времена таки меняются, ихихихи).
В шестом классе я получил очередной наезд на тему моей национальности, на сей раз не спровоцированный вообще ничем. Дело в том, что в пятом классе уроки технологии (то бишь труда) у нас вел пожилой дедуля Алексей Дмитриевич. И был он очень классным) Он научил нас мастерить всякие безделушки вроде железных свистков (правда, свистели они только у двух пацанов из класса, все остальные, включая меня, накосячили в процессе производства и получили не свистящую поебень), пилить, работать напильником (да-да, в том числе и дрочовым), забивать гвозди, правильно отмерять углы и многому-многому другому за всего один год.
Увы, летом он умер. Вместо него трудовиком стал быдловатый рыжий мужик лет 30-35, который с самого начала стал относиться ко мне как-то предвзято, хотя я ничего особенного для этого и не делал. Однажды, пока мы все ждали у двери его кабинета перед уроком, он прямо спросил меня, зачем я и мои родители приперлись в Россию. Мне тогда было 11, я не понимал что на это отвечать и предложил ему спросить это у моего отца, он лучше знает. Трудовик на это саркастично усмехнулся и замолчал.
В дальнейшем, правда, он никогда не доебывался ко мне лично либо к другим нерусским ребятам, просто был не особо приветлив.
Однако ж, замечу, что все остальные учителя, как и пацаны в классе, относились к нам абсолютно ровно, каких-то серьезных терок на тему национальностей у нас не было.
С 5 по 10 класс я, как и все пацаны из моего класса, состоял в военно-патриотическом клубе «Русь». Это был такой кружок для детей, где нам выдавали камуфляж «Арктика» (в том числе и охуенно удобную и теплую зимнюю куртку), учили стрелять, метать ножи, маршировать, разбирать и собирать автомат Калашникова и качали мышцы штангами, турниками да гантелями. По сути, это была армия с дневным стационаром) В лучшем ее виде, естественно. У клуба было несколько секций в Москве и Подмосковье, они отличались цветом беретов и названиями. Наша секция называлась «Измайловская застава», мы имитировали пограничников и носили зеленые береты.
Так вот, однажды к нам в секцию затесался скинхед. То был пацан по имени Федя, ему было лет 16 и приперся он к нам в самых настоящих гриндерах с железным носом. Приперся – и прихуел с того, что в клубе «Русь» половина ребят – нерусские. Почему-то, Федя решил доебаться до миниатюрного вьетнамского пацана Андрюхи Нгуена, которого мы всем клубом высоко ценили за его быстроногость (на межклубных соревнованиях во всех состязаниях, где требовалось быстро бегать, Андрюха размазывал в пластилин абсолютно всех соперников, включая кадетов). Федя начал задирать Андрюху, обзывать его косоглазой обезьяной и вытирать об его ногу ботинок.
Сидевшая рядом девчонка Юля, которая была нашим знаменосцем (и барабанщиком в те дни, когда мой младший брат заболевал и не мог исполнять свои обязанности), а по совместительству вроде как девушкой Андрюхи (они все время ходили вместе и во время автобусных поездок сидели рядом и хихикали меж собой аки девчонки) не выдержала, встала и со всего маху дала Феде леща. Это будто бы стало спусковым крючком, мы с пацанами подорвались с места и прежестоко отхуячили Федю. Помнится, в тот раз я и сам среди прочих пару раз пнул его в брюхо. Больше Федя к нам не приходил. Ах да, больше я ни одного скинхеда в жизни вживую не видел) До сих самых пор) У нас на районе молодежь как-то больше стремилась в панки.
Знаете, теперь, когда я оглядываюсь назад, в те самые нулевые, то вижу в них не отдельные стычки и не чужие злые слова — а целую мозаику из маленьких радостей, которые и складывались в моё детство. Да, попадались острые углы: кто-то грубо обрывал, кто-то смотрел косо, кто-то пытался делить людей на «своих» и «чужих». Но эти случаи были скорее исключениями — редкими тёмными вкраплениями на светлом полотне жизни.
Я помню запах школьного коридора и этот омерзительный скрип мела по доске, помню свои первые мобильные телефоны, игры и рингтоны на них, помню дебильные видосы, что мы снимали с пацанами, помню тяжесть камуфляжной куртки из клуба «Русь», помню свои занятия регби, когда я чуть не выплевал собственные легкие на восьмом километре марш-броска, помню запах металла и дерева на уроках труда, азарт соревнований и то, как мы с пацанами стояли друг за друга горой — и это чувство локтя было крепче любых слов о дружбе.
Помню и неловкость, и обиды, и моменты, когда хотелось просто стать невидимым. Но рядом всегда были люди, которые относились ко мне по-человечески.
И сейчас, спустя годы, я понимаю: моё детство в России было не идеальным — оно было настоящим. В нём хватало и шероховатостей, и острых углов, и первых столкновений с несправедливостью, но тепла, света и искренних моментов было куда больше. Я счастлив, что мне довелось прожить его здесь — среди этих дворов, этих школ, этих ребят, среди этой страны, которая встречала меня и холодом, и теплом, и именно в этом контрасте я нашёл себя. И за это — за каждую минуту, за каждую историю, за каждый урок, горький или сладкий, — я благодарен тому времени.
И вот тут, пожалуй, я закруглюсь) Итак вышла большая портянка) Ставьте лайки, пишите в комментах, что думаете о всех этих ситуациях, надеюсь, активность под постом будет хорошая, в следующей части я напишу о том, как я пережил 08.08.08 и войну в Южной Осетии, а также о своем подростковом периоде, районных разборках, драках и многом другом.
А пока ловите мое деловое ебало в камуфляже клуба «Русь»)
