"Сгорая от нетерпения, Володя осторожно следовал за высоким пожилым сапером, медленно двигавшимся за своим щупом по дорожке к лазу. Маленький разведчик высовывался из-за плеча, старался заглянуть под локтями сапера, потому, что тот не велел обходить его, приказывал держаться позади.
— Ой, дяденька, вы поскорее! Да тут же ничего нет, я же давеча пролез и целый остался.
— Не торопись на тот свет, поспеешь! — невозмутимо отвечал сапер, медлительно шествуя впереди. — Держись за мной, не ширяйся в сторону.
— Честное слово, дядя, зря вы это…
— Не спеши. Не блох ловишь. Поспеешь, — отвечал сапер и осторожно водил своим щупом по дороге.
Но вот наконец и знакомый лаз. Сапер даже не заметил его, Володя был очень доволен. Он нарочно пропустил вперед сапера, а потом неслышно прилег и скользнул в узкую расщелину. — Ау! — крикнул он из лаза.
— Ну, чего еще? — Отозвался сапер, оглянулся и стал, озираясь, ничего не понимая: Володя исчез. — Эй, не балуй, говорю! Некогда мне с тобой тут в прятки играть.
— Не спешите, дядя, не блох ловите, поспеете! — крикнул Володя, высовывая голову из лаза.".
Многие ли из нас знают об убийстве двух тысяч ленинградских детей на станции Тихвин?
А о расстреле 12 вагонов с детьми в Лычково?
А о том, как немецкие лётчики разбомбили эшелон с детьми на станции Эльтон?
Документы говорят о десятках подобных расстрелов и убийств наших детей немецкими лётчиками.
Постепенно расскажу вам о всех...
Историческая справка
К началу Великой Отечественной войны в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) проживало около 600 тысяч детей. За два года смогли вывезти около 414 тысяч детей.
Больше всего вывезли в первый год Блокады – около 390 тыс. детей, но многие оказались в опасной зоне в Ленинградской области и были вынуждены вернуться в блокадный город.
Всего из города было вывезено около полтора миллиона человек, включая детей, женщин и стариков. Но сесть на баржу или в поезд, не значит оказаться в безопасности: многие дети гибли по пути, терялись, получали ранения или попадали в оккупацию...
Маршрут эвакуации из блокадного Ленинграда был таков:
Первая часть была относительно спокойной.
Город – Восточный берег Ладожского озера. Перемещали детей и взрослых на пригородном поезде. Бомбили, но крайне редко. Большая часть эшелонов достигала берега без потерь.
Вторая часть была самая опасная – перемещение на баржах, которые тянули буксиры, или самоходных посудинах по Ладоге. Вместо описания этого маршрута приведу письмо моей читательницы:
...моя мама, вместе со своей сестричкой, находились в Детском доме № 15 и 52. Когда подошла их очередь на эвакуацию, то детей привезли к пристани и поделили по возрасту. На первую, самую крепкую баржу, посадили детей до 5 лет с многочисленными сопровождающими, очень много было совсем маленьких, толком ходить не умеющих. На вторую пустили детей от 5 до 10 лет. Маме было 8, её сестре 11, потому сестре разрешили остаться с мамой в качестве сопровождающей на второй барже.
На третью (это была санитарная баржа) погрузили старших детей – от 10 лет и всех больных (раненых), там были медсёстры и старшие дети в качестве их помощников.
На палубе расстелили флаг Красного Креста и обложили его детскими чемоданами, чтобы не сдуло ветром. Дети во время плавания должны были находится в трюме.
Все баржи отплыли по очереди, но шли в прямой видимости друг друга, чтобы в случае нештатной ситуации могли оказать помощь.
На середине пути началась атака немцев. Самолёты, торпедные катера, или всё вместе, она не помнит, маленькая была.
Матросы закрыли все люки, и начали отстреливаться, а Нина взяла маму, сказав, что при бомбёжке, надо быть возле выхода из трюма (так учили старшие ребята в детдоме) подлезли под самый люк. Объяснив, что если немцы в нас попадут, то мы сумеем выплыть. Её сестра Нина была очень боевой. Всё вокруг громыхало, свистело, дети кричали и плакали от ужаса, а Нина прижимала к себе маму. Сколько так продолжалось не помнит, но казалось, что этот налёт длился вечность.
Когда всё закончилось, матросы открыли люки и начали успокаивать детей. Мама с Ниной выползли на палубу и увидели, что первую и третью баржи немцы потопили, на поверхности среди волн плавали только чемоданы и игрушки...
Финские моряки и армейский офицер в звании лейтенанта на катере в Ладожском озере
Осенью 1941 года немцы утопили 5 буксиров и 46 барж с людьми и продовольствием. И ничего их не останавливало от бомбёжки, ни Красные Кресты, ни знание того, что топят они именно детей...
Итальянский матрос на итальянском торпедном катере типа MAS-528 отчаливает от берега на боевое задание (Ладожское озеро)
Ленинградские дети перед погрузкой в эвакуационный транспорт. Осень 1941 года
Третья часть пути была самой спокойной. К пристани на восточном берегу Ладоги подгоняли грузовики, туда усаживали детей, и дальше они на машинах перемещались уже непосредственно к железнодорожной станции.
Сложнее всего было с совсем маленькими детьми, которые ещё в силу возраста не умели толком ходить. Как их из грузовиков пересадить в вагон, который не всегда находился с краю, а чаще всего посередине десятка путей, на каждом из которых стоял чем-то груженный эшелон, а иногда они и перемещались?
Но и в этом случае было найдено решение – делалось объявление о прибытии такого ценного груза, и все свободные от работы жители Тихвина собирались, встречали грузовики и на руках несли детей, в подготовленные для эвакуации в глубь страны, вагоны, преодолевая препятствия – пролазили под вагонами, передавая детей друг другу.
Город Тихвин был уже, практически мирной территорией, местом, где можно было не ждать налёта или бомбёжки. Все последующие города считались глубоким тылом.
Тихвин – населённый пункт и ключевой железнодорожный узел, который играл особую роль в обороне Ленинграда. Всё, что было необходимо фронту, перемещалось через Тихвин: войска, техника, боеприпасы, продукты. В обратную сторону через него шли эшелоны с оборудованием, ранеными и эвакуированными людьми, из которых большую часть составляли дети.
Схема железных дорог этого района
Ранним утром 14 октября 1941 года на станцию Тихвин прибыли два очередных эшелона для погрузки и эвакуации детей из блокадного Ленинграда. По особому распоряжению все эшелоны должны были вмещать и за раз перевозить не менее 2500 людей. Третьим эшелоном, рядом, встал под погрузку военно-санитарный поезд № 312. На его вагонах были красные кресты (на белом фоне) — транспорт с такими знаками ни при каких условиях не может быть объектом для нападения.
Детей в вагоны начали грузить около 7.00.
В 8.15 был замечен самолёт-разведчик (рама). Погрузка ускорилась, паровозы уже стояли под парами. ПВО готовилось отражать атаку с воздуха. В это же время первые санитарные машины с раненными начали прибывать на станцию. Большинство наших солдат и офицеров были не ходячие, потому погрузка на санитарный поезд была крайне медленной – их носили на носилках, также преодолевая все препятствия на пути.
Время отправления детских эшелонов было обозначено на 9.30.
Военно-санитарный поезд № 312 на 11.00.
В тот роковой день на станции Тихвин, на запасных путях (на этой станции их было около 15) находилось два состава с горючим и три с техникой, оружием и боеприпасами для Ленинградского фронта. Эшелоны с углём, эшелоны с продовольствием. Они ждали разгрузки, которая должна была начаться сразу после отбытия эшелонов с детьми. Железнодорожный узел был заполнен вагонами под завязку. Детские стояли, практически, посредине.
Около 9 утра горизонт стал чёрным от самолётов с крестами, очевидцы насчитали более сотни бомбардировщиков и истребителей прикрытия. Первый удар на себя приняли расчёты ПВО и были практически сразу уничтожены. Данных о хотя бы одном сбитом немецком самолёте я так и не нашёл...
Пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87 2-й эскадры SG2 «Иммельман» в полете между Новгородом и Ленинградом. Фото из архива генерала-фельдмаршала люфтваффе Вольфрама фон Рихтгофена
Тихвин и пять тысяч ленинградских детей остались без защиты.
Первые же бомбы упали среди вагонов с топливом и боеприпасами. Начался пожар. Взрывались снаряды, горели и взрывались цистерны. Сверху же летели новые бомбы, которые смешивали с землёй всё, что было на станции.
Вагоны стояли плотно, образуя уязвимые цели. Взрывоопасные грузы (снаряды, цистерны) находились в непосредственной близости от пассажирских составов с людьми.
Все, кто мог убежать из детей, попытались это сделать. Взрослые хватали малышей по двое-трое на руки и старались найти проход в этой стене огня, взрывов и осколков.
Тяжелораненые солдаты пытались выползти из огня самостоятельно. Очевидцы рассказывают, что дорога со станции была похожа на ковёр, по которому не бежали, а ползли наши перебинтованные солдаты.
Город мгновенно узнал о большой беде, ведь большая часть жителей только что учувствовала в переноске девчонок и мальчишек с их нехитрыми пожитками и игрушками туда, где прямо сейчас бушевало пламя и доносились крики ещё живых детей. Все, кто мог ходить, бросились на помощь: пожарные, красноармейцы, железнодорожники, женщины, старики... Железнодорожники под огнем производили расцепку вагонов, оттаскивая составы со снарядами на безопасное расстояние.
Санитарный поезд смогли вывести со станции, но он всё равно получил множество повреждений, персонал сразу бросился на помощь детям, вынося уже обожжённых и раненых детей на носилках в госпиталь, который находился в монастыре.
Слишком много было детей. Слишком много было огня. Эшелоны были, практически загружены. Людей, носилок и подвод не хватало, да и лошади не хотели идти в огонь и дым. Туда добровольно шли только наши люди.
Станция Тихвин. Зима 1941 года
Комсорг тихвинских железнодорожников Илья Болгал руководил не только путейцами, а взял на себя руководство всей ситуацией, выводя из-под огня в первую очередь вагоны с боеприпасами и горючим на безопасное от пожара расстояние, во вторую – выводя людей.
Рыбацуий Ф.С. Составитель поездов на станции Тихвин, один из очевидцев этой трагедии
Но вскоре прилетела ещё одна волна бомбардировщиков, потом ещё одна... и всё стало бессмысленным – все, кто шёл в огонь за детьми, погибали сами. Илья Болгал сгорел. Погибли вместе с ним и девятнадцать железнодорожников.
Погибли все городские пожарные.
Множество красноармейцев, тихвинских женщин и мужчин не вернулись из огня.
Немецкие самолёты бомбили станцию до трёх часов дня.
Бомбили шесть часов.
Немецкие пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87 (Ju.87D-5) перед вылетом на финском аэродроме Иммола
На станции бушевало пламя, рвались снаряды, осколки и останки людей усыпали собой всё вокруг, чёрный дым застилал небо. Стоял такой жар, что первые люди смогли пройти к останкам людей и вагонов только под утро 15 октября 1941 года и начали искать выживших. Всё было тщетно. Те, кто не успел убежать из запасных путей в первые минуты налёта, погибли. Температура внутри была такой, что рельсы были скручены и деформированы.
Сотрудник станции Тихвин Т.А.Базунова. Награждена медалью "За отвагу". Очевидец трагедии.
Останки более, чем двух тысяч детей были захоронены на тихвинском кладбище. Взрослых, погибших при спасательной операции и при бомбёжке станции, хоронили рядом, но отдельно, через дорожку.
Через месяц Тихвин был оккупирован немцами.
Ещё через месяц его освободили.
Об убийстве детей немецкими лётчиками в Лычково (мой пост на Пикабу об этом) знает и помнит очень мало людей.
Об убийстве ленинградских детей в Тихвине, практически не знает никто. Сейчас там стоит скромное надгробье, которое один из меценатов недавно привёл в порядок.
1/3
Средства на монумент, его установку и реставрацию мемориала детям на кладбище Тихвина выделил общественный деятель и меценат Грачья Погосян
Фамилии немецких лётчиков установлены.
Фамилии итальянских и финских военных моряков, топивших баржи установлены.
Те, кто намеренно и целенаправленно убивал и убивает наших с вами детей, должны знать, что за ними придут и правосудие свершится. Но большая часть этих вояк сдохла своей смертью.
Если что-то и надо не повторять, так это не повторять ошибок нашего руководства и не прощать зверям их преступления.
Мрази.
Всё.
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
Нас шли не завоёвывать – нас шли уничтожать. Скрупулёзно, точно, до конца и под фото, видео и документальную фиксацию. Идеология нацизма простота и понятна – игра на самых низких чувствах человека. У тебя нет имущества и денег?
Это не потому, что ты плохо учился и не хочешь много работать – это потому, что всё положенное тебе забрали евреи.
Не хватает земли?
Ну так это славяне забрали твою землю.
Не хочется работать?
Это твой арийский ген повелителя требует, чтобы за тебя работали рабы!
И всё.
Пошли немцы за золотом евреев и за землёй славян. Пошли за рабами и другими богатствами. И ради такой цели им показалось можно творить всё, что угодно! Это очень простые, но очень страшные идеи быстро захватили целую страну. И Подвиг наших прадедов Велик не только Победой над эти зверьём в человечьем обличье, но и Победой наших идей, идей светлых, гуманных и научных, над низменными идеями рабовладельцев...
Обречённые
Когда-то, очень давно мне попался перевод дневника пленного немецкого унтер-офицера 578-го пехотного полка 305-й пехотной дивизии вермахта. Он пытался штурмовать с 1942 года по 1943 год наш Сталинград.
Ему повезло, и он пережил ту зиму, но оказался в плену.
В 1953 году вернулся домой.
Живым, как ни странно.
Частями и цитатами маленькими я его уже публиковал. Сейчас решил выложить полностью. Букв много, потому одолеют не все, но тем, кому интересна тема взгляда «с той стороны окопа», оценят.
На фото солдаты 578-го пехотного полка 305-й пехотной дивизии вермахта. Для этой фотографии напрашивается лишь одно название — Обречённые
«…9 сентября 1942 года
Мы увидели Волгу и дым горящего Сталинграда.
Когда подходили на развилке увидел и прочитал на указателе, что в городе небезопасно. Шутники.
13 сентября 1942 года
Наш штурмовой отряд пробился к берегу Волги. Всё идёт по плану. Мы наступаем – русские убегают.
Немецкая табличка у моста в пригороде Сталинграда: «Вхождение в Сталинград связано с опасностью для жизни»
14 сентября 1942 года
Меня легко ранило в плечо. Пулевое. Похоже на работу снайпера, но видимо он задрожал, увидев мощь вермахта и его винтовка дала промашку.
21 сентября 1942 года
Я рвусь в бой. Наша 9-я рота уже штурмует Сталинград.
Бравые парни! Всегда гордился вами!
Видел своего командира (лейтенант Клаус Фогт –Klaus Vogt– командир роты 578-го пехотного полка 305-й пехотной дивизии вермахта), он сказал, что представит меня к награде и сразу после взятия города я могу уехать в отпуск. Какое счастье, я увижу свою супругу Хельгу и дочерей Эрику и Эльке.
Части немецкой 6-ой армии наступают на Сталинград. Август 1942. Через полгода в ходе нашего наступления эта армия будет окружена и разгромлена. 2 февраля 1943 года 91 тысяча солдат и офицеров во главе с фельдмаршалом Паулюсом, сдались в плен
27 сентября 1942 года
Я выписан из госпиталя и с нетерпением жду отправки на фронт. До окончания войны считанные дни, но без меня она не может закончится, ведь это несправедливо. Ведь мы проходили маршем по сорок километров в день, чтобы первыми ворваться в этот город и победить. Наша жизнь в бедности заканчивается.
Фюрер говорил нам, что мы (немцы) бедные не потому, что плохо учимся или мало работаем, а потому что всё, что должно быть у немцев, забрали евреи. А на нашей (арийской) земле временно живут славяне (смесь казаков, татар и арийцев), потому мы пришли сюда забирать своё, а щадить их приказа не было. Наоборот, наши бравые солдаты без жалости уничтожали всех, кто пытался сопротивляться или помогать нашим врагам.
Женщины, старики или дети, если берут в руки оружие, кормят раненных, или не выполняют наши приказы – являются врагами Рейха и должны быть уничтожены!
Хайль Гитлер!
Ну а оставшиеся в живых славяне пойдут на роль хороших рабов – они выносливые, легко приспосабливаются к морозам и могут есть любой корм.
Их солдаты получали в день несколько сухарей. Прожаренных на подсолнечном масле и этого им хватало для пропитания – это не люди, это полу звери какие-то.
Мы брали в плен много русских прошлой зимой. Я видел, что им достаточно валенок, меховых рукавиц и ватных штанов для того, чтобы переночевать закутанными в плащ-палатке в самый лютый мороз с ветром (который убьёт любого из нас, немцев) в яме, которую они рыли голыми руками в снегу.
Но мы немцы, рождены повелителями и будем их хозяевами.
После победы они (русские) вынуждены будут это признать.
5 октября 1942 года
Наш фюрер говорил, что мы закончим войну в 1941 году.
К холодам. Я же могу сказать, что он немного ошибся.
Завтра, именно завтра, 6 октября 1942 года мы будем на том берегу реки, и война будет закончена, попомните мое слово!
Русские уже все сбежали на тот берег Волги, здесь же оставили смертников, для того чтобы они нас задержали, дав возможность переправиться основным силам и раненным. Наивные.
Мы с ними разберёмся очень быстро, а с их отступающими войсками разбирается Люфтваффе и судя по чёрному дыму очень успешно.
Уверен, что этот дневник войдет в историю Новой Германии – Третьего Рейха!
Его будут читать нашим школьникам и нашим студентам учителя нашей истории!
Заканчиваю писать уже ночью.
До Волги нам осталось пройти ещё метров шестьсот.
6 октября 1942 года
Утром начался ад. Чёртовы русские оказывают очень сильное огневое сопротивление.
Первая штурмовая группа смогла взять аптеку и дом №78, наша же группа завязла и к концу вечера мы так и не смогли преодолеть эти шестьсот метров. Вообще.
Стоим возле какой-то школы.
Наши дети возвращаются домой с уроков. Позади видна разрушенная школа. Сталинград. Сентябрь 1943 года
7 октября 1942 года
Чёртова школа. К ней просто невозможно подойти. Потери нашего батальона уже превысили тридцать процентов.
13 октября 1942 года
Всем, кто остался жив из нашего батальона, интересно, откуда берутся эти русские? Школы давно уже нет, но каждый раз, когда мы к ней приближаемся, откуда-то из-под развалин раздается кинжальный огонь и убивает очередного самонадеянного немца.
19 октября 1942 года
Мой бог, аллилуйя, мы преодолели развалины школы. От нашего батальона осталось около ста человек. Две недели назад нас было 328 ... 328 солдат и офицеров Великой Германии.
... Оказалось, что чёртову школу обороняли 15 русских, и мы нашли 15 трупов, среди них не было ни одного офицера, Господи, кто ими командовал? Представляете? 15 трупов! Всего 15 чёртовых трупов! И их штурмовал целый батальон, лучший штурмовой батальон Великой Германии! Но самое горькое нас ожидало впереди.[1]
До Волги остается ещё четыреста метров, но перед нами, через дорогу, стоит разрушенный четырёхэтажный дом, а рядом еще с десяток развалин и оттуда русские стреляют по нам ...
И что-то мне подсказывает, что через эту улицу наш батальон не сможет перейти …
Солдаты 578-го пехотного полка 305-й пехотной дивизии вермахта на привале в населенном пункте во время наступления на Сталинград
9 ноября 1942 года
На наш участок был передан 162-й саперный батальон (из 62-й пехотной дивизии 2-й венгерской армии).
Русская армия, которая осталась в Сталинграде уже в котле.
Сопротивление русских остаётся ненормально упорным.
Слушали фюрера по радио. Успех и победа близки. Об этом знает вся наша армия, только русские наше радио не слушают, потому на узкой полоске берега и в школе они продолжают держаться.
Зачем? Вы обречены! Сдавайтесь!
10 ноября 1942 года
Весь день русские ведут артиллерийский огонь, корректируемый видимо из отдельных воронок, который был дьявольски точен.
Сегодня мы получили неожиданный подарок от русских. С их самолёта сбросили мешки для тех, кто в котле, один из которых попал к нам. Это предназначалось окружённым русским, которые испытывали большие трудности.
Там был твёрдый хлеб и солёное сало. Мы кушали их еду и радовались, ведь голод во вражеском стане давал нам надежду на скорый успех и принуждение окруженных русских к капитуляции.
13 ноября 1942 года
Видел, как с южного направления последовала наша атака с танковой поддержкой (12 танков). Бой был очень быстрым и все наши панцеры вспыхивали один за другим. Последние четыре начали пятиться назад, но тоже были уничтожены. Смотреть на то, как гибли лучшие солдаты с лучшей в мире техникой было мучительно больно. Они даже расстреливали наших танкистов, которые покидали свои горящие машины не жалея снарядов! Проклятые русские.
14 ноября 1942 года
Из штурмовой группы, прорвавшейся к песчаной балке, вернулся только один человек, он был ранен.
Унтер-офицер Шнитке вызвался добровольно со своим подразделением выполнить приказ и выбить русских с песчаной отмели (как они там держаться в мороз и по колено в воде?), но к вечеру вернулся он и ещё двое. Из семидесяти пяти. Это была бесполезная трата храбрых бойцов.
Дописываю уже вечером. У нас радость – вторая штурмовая группа захватила дом №81, это рядом с той чёртовой четырёхэтажкой ... а там ещё девять ...
До Волги на этом направлении всё так же 400 метров.
15 ноября 1942 года
Который день в этом аду идут кровопролитные бои.
Мы смогли взять два дома и преодолеть пятьдесят метров.
Теперь уже понятно каждому немцу в этом пекле, что это совершенно другой вид войны, в котором мы участвуем и к которому мы не готовы.
Бои в городе без правил. Без перерывов. Без жалости.
Но как можно воевать голодным и не побритым?
Как можно воевать и не ездить в отпуск. Как можно идти в атаку и не выпить кофе?
Бедные мои девочки. Когда я их увижу?
Подошло подкрепление.
Первые четыреста человек распределили в дивизию Бодензее. Среди них в основном молодые австрийцы из Вены и много студентов.
Наши бойцы ведут огонь из окон здания (завод «Красный Октябрь». Сталинград)
19 ноября 1942 года
Зачитали приказ фюрера – усилить атаки в Сталинграде на нашем направлении, пользуясь трудностями, которые доставляет противнику ледоход на Волге. Он не даёт им переправить боеприпасы и провизию.
Сегодня мы уже поверили в то, что мы быстро победим, потому что становится очевидным, силы противника подходят к концу.
У них нет боеприпасов и часть русских сегодня утром пошла в рукопашную (штыковую) атаку.
Мы отошли. Дом они отбили, но погибли все. Я видел их трупы.
Ещё одна хорошая новость – командование сообщило, что на завтра запланирована наша атака по всему фронту.
- - - - -
Но всё вышло по-иному.
Русские начали генеральное наступление.
Мы получили приказ: «Атаки 305-й пехотной дивизии отложить до дальнейших указаний».
19 ноября – теперь чёрный день нашего календаря?
Мы ничего не понимали, как это вообще возможно?
Где русские наступают?
Какими силами?
Почему наша разведка не засекла передвижения их войск? Да, был дьявольский туман, но всё же ...
Вскоре каждый из нас стал понимать, что произошло непоправимое и это коснётся каждого немца.
Оказалось, что русские дождались, когда их главный союзник – мороз, наберёт силу и пойдут в атаку.
Температура снизилась до -25 градусов.
На Волге бушует ледяной шторм с ураганным ветром, который дул сразу во все стороны и от которого не было спасения даже в очках.
Ветер поднимал облака снежной пыли, которая с огромной скоростью проносилась над заснеженными степями. Он же срывал с воды ледяную крошку, которая резала лицо, шею и руки и не давала возможности открыть глаза.
Мы замерзали. Русские нет.
Именно при такой погоде русские предпочитали наступать, это знал каждый немецкий солдат на Восточном фронте.
20 ноября 1942 года
И ещё один любопытный факт, за всё время штурма мы не взяли в плен ни одного русского – все сражались до смерти. Может на других участках кто и брал русских живьём, но я не слышал.
Те, что шли в рукопашную тоже все погибли, но когда ночью мы пошли их обыскивать, и начали переворачивать трупы, то один из них был жив и держал в руках гранату, а чеку в зубах.
Трое наших погибли, ещё четверо были ранены.
Я уже ничему не удивляюсь. Русские – это безумцы. Они не ценят свою жизнь и готовы её отдать за мифическую свободу или, как они говорят "За Родину".
25 ноября 1942 года
Коммуникации прерваны. Едим коней. Хорошо, что не всех перегнали на зимовку. Румыны предатели. Патронов нет. Итальянцы сдаются в плен без боя – трусы. Вши кругом. Мороз и днём и ночью.
Храню в личных вещах обмылок, чтобы не забыть то, как выглядит и чем пахнет настоящее немецкое мыло... последний раз мылся с мылом уже не помню и когда, по-моему, ещё школу штурмовали.
25 декабря 1942 года
Мы так и не взяли четырёхэтажку. Получили приказ и отошли с той улицы. Я жив. Всё ещё.
Встречаем Рождество в развалинах чёртовой школы.
Русских, которые её обороняли, пришлось похоронить – отнести в воронку и закидать камнями. Они своим видом, даже у мёртвых были сжаты кулаки! полностью деморализовали молодых новобранцев, которых каждую неделю присылали в наш батальон. Количество потерь уже не укладывается в моей голове …
После тысячи я перестал их считать, а по данным разведки, эту чёртову четырёхэтажку обороняет не больше сорока человек! И мы все уже поняли, что среди них есть снайпер, который ни разу не промазал. Если услышали одиночный выстрел, хлёсткий, как удар плетью, то наш повар готовит обед или кофе (кофе нынче редкость – в связи с тем, что мы окружены, потому все продукты и боеприпасы нам доставляют самолётами, да и слово обед, тоже звучит громко – горячие помои) за вычетом одного человека …
Оказалось, что война – это вовсе не веселая прогулка, как обещал нам фюрер, а кровь, кишки, грязь и вши ...
Эту четырёхэтажку мы обстреливаем без остановки уже два месяца! Чёртовы русские! Чёртов Сталинград!
Надо было не обстреливать школу из тяжелой артиллерии, больше бы было мест, где не дует и можно погреться и поспать...
29 января 1943 года
Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз ощущал себя непобедимым потомком Ариев,[2] по-моему это было 5 октября прошлого года, да, мы перестали быть непобедимыми, как только нас начали убивать русские в чёртовой школе и в этом чёртовом Сталинграде ...
1 февраля 1943 года.
Мы полностью окружены. Холодно. Нет ни чая, ни шнапса. Самолёты с провиантом и патронами сбивают раньше, чем они успевают сбросить нам свой груз. Раздеваем убитых немцев (хорошо, что их много) и из их одежды делаем себе тряпочные шубы. Костры жечь нельзя ни днём, ни ночью. Чёртовы русские снайперы! Не просто норовят попасть в голову, а ещё обязательно в центр шапки, где прикреплен наш непобедимый символ – свастика… А если нас не убивают снайперы, то тут же начинается артиллерийский обстрел. Ночью бьют по костру, днём по дыму. Чертову школу изучил по кирпичику. Нашёл обгоревший школьный дневник на непонятном языке и обернутый в бумагу томик Ницше…[3]
Зачем русским изучать немецкого философа? Или кто из наших потерял?
Чертовы дикари ...
2 февраля 1943 года.
Я бы на месте русских уничтожил всех нас...
Нас всех, чёртовых немцев, возомнивших себя непобедимыми полубогами, высшей расой, обернутой в лохмотья, которые сняли с убитых товарищей, и уже готовой сто раз продать и Гитлера, и Германию за глоток горячего чая ...
Нас есть за что расстрелять … И не один раз, потому что мы и есть «ЗЛО»! Если хоть кто–то из нас отсюда уйдет живым, это будет Чудо ...
Ни нашего 578-го пехотного полка, ни нашей 305-й пехотной дивизии вермахта, ни нашей великолепной 6-й армии больше нет.
Есть стадо замерзающих и испуганных неотвратимостью возмездия существ, говорящих на немецком языке.»
Немецкие пленные идут мимо замерзшего трупа немецкого солдата. Сталинград, 1943 г. Автор Наталья Боде. Судя по состоянию трупа он раскатан – многократно был переехал различными видами транспорта.
К февралю 1943 года немецкие войска в Сталинграде находились в таком состоянии, что раздавленный труп их товарища – это всего лишь мелкая деталь местности, тысячи замороженных трупов немцев валялись буквально везде. Ведь им всё время и без остановки говорили, что они побеждают. Сначала радовались тому, что завоёвывали области, потом города, теперь вот радуются тому, что один дом взяли за два месяца. А потом оказалось, что они уже и не побеждают. А ещё чуть позже радовались тому, что война для них закончилась и начался плен.
Впервые в Волгоград я попал семь лет назад, приехав в командировку. Вначале, город как город, жара, мошка, Волгу видел издалека, только из окна автомобиля. Однажды водитель, который вез меня на работу, обмолвился, что в детстве, а ему было около тридцати, перекапывая с родителями огороды под зиму, всегда находили патроны, даже останки бойцов, осколки гранат. Для меня это был шок. Казалось, война очень далеко осталась.
Потом в августе, коллега предупредила, что не будет на работе, потому что хоронят с почестями останки 900 красноармейцев, которых нашёл поисковый отряд, 900!!! всего лишь за несколько месяцев 2018 года. Для меня, правда, это было очередным потрясением. Потом ребята показали видео, как поднимают из Волги бронекатер. Фотографы, которые при этом присутствовали, не могли понять – что с бортами. Позже увидели сотни деревянных чопиков, ими закрывали отверстия от пуль и снарядов, так и воевали. 82 года назад завершилась Сталинградская битва. 81 год – целая жизнь, на дворе 2025 год, а до сих пор там утром птицы не поют, по крайней мере, я не слышал.
В этом Городе-Герое надо побывать всем, кто хочет таки понять, что пережила наша с вами страна, и наши с вами дедушки и бабушки, восемьдесят лет назад...
Вчера мне пришло письмо от жительницы Сталинграда (Волгограда)
Добрый день!
Пару лет назад увлеклась Ваши постами на Пикабу и все же решилась написать для того, чтобы Вы выслали книгу.
После откладывала чтение в долгий ящик, успев, кроме всякой ерунды, прочитать «Молодую гвардию» и «Как закалялась сталь». В этом году зимой все же начала читать «Летят лебеди».
Начинала и бросала несколько раз. Сложно было читать. Еле сдерживала слезы, читая про оборону Севастополя. Потом по осени поехала с сыном на поезде. Решилась продолжить чтение. Читала даже вслух по просьбе сына (ему 7 лет, но он живо интересуется историей ВОВ, наверное сказывается, что мы из Волгограда, и у нас все пропитано памятью о Сталинграде). А дальше я брала телефон с книгой в любую свободную минуту. Сколько эмоций я испытала во время прочтения: страх, горечь, радость, восхищение силой духа людей, плакала, злилась, переживала за каждого человека. Сколько судеб переплелось! Никогда ранее не задумывалась, сколько людей погибли в последние дни войны и после Победы. Спасибо Вам за книгу большое!
P.S. А птицы у нас в Волгограде все же поют!
С уважением, Е. Ж.
Все эти цитаты из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
[1] В течение всей битвы в Сталинграде штурмующие город немецкие дивизии получали пополнения. Всего в октябре 1942 г. в район Сталинграда были направлены подкрепления общей численностью около 200 тысяч человек, а также 90 артиллерийских дивизионов (50 тысяч человек и более тысячи орудий).
[2] Арии, Арийцы, так себя называли фашисты, которые считали себя высшей расой на земле, якобы происходившей от Ариев. Арии – псевдонаучный термин, раса, расовая группа, якобы включающая в себя индоевропейские народы и их предков и физически и интеллектуально превосходящая другие расы. Идея была выдвинута в середине 19 века авторами расовых теорий и получила широкое распространение в 20 веке в Германии.
"Кто есть первый воспитатель молодежи нашей? Учитель. Учитель! Слово-то какое!...В нашей стране, где учится каждый ребенок, учитель - это первый человек. Будущее наших детей, нашего народа - в руках учителя, в его золотом сердце. Надо бы, завидев его на улице, за пятьдесят метров шапку сымать из уважения к нему.".
5 октября 1941 года началось сражение наших парашютистов-диверсантов (без танков, артиллерии, а в момент, когда принимали решение ввязаться в бой – и без пулемётов) против передовых частей механизированного корпуса (двух танковых и одной моторизованной дивизии) вермахта
Сегодня речь пойдёт о трагической странице нашей с вами истории, имя которой – Битва за Москву.
Писать о таких событиях, в которых, что ни строчка, то Подвиг, кратко и просто – можно, но тогда глубина и общая картина массового героизма наших предков будет недооценена.
Наши бойцы не просто остановили (стояли насмерть пять суток), а и заставили повернуть врага свои танки в другую сторону от Москвы, поверив, что напротив них защищает рубежи целая армия, а не четыреста тридцать замотивированных бойцов без орудий, без танков и без поддержки с воздуха.
Если у пикабушников будет интерес и анонс соберет хотя бы плюсов пятьсот, то расскажу об этом подробно и интересно опубликовав главы из романа Летят Лебеди, если нет, буду постить котиков
Костин Ефим Филиппович. Награждён: Орден Красной Звезды, Орден Славы III степени, Медаль «За отвагу», Медаль «За боевые заслуги».
Пулеметчик 34-й гвардейского стрелкового полка, 45-й гвардейской стрелковой дивизия Ленинградского фронта гвардии рядовой Ефим Костин. Пять нашивок за ранения, из них два тяжёлых (в 1941 и 1943 г.г.) Автор фото Всеволод Тарасевич.
…Активный участник четырех боевых операций. В период Отечественной войны в борьбе с немецкими захватчиками был четыре раза ранен. Достоин правительственной награды – ордена Красной Звезды. Командир 134 гв. СП гвардии подполковник Корягин. 8 апреля 1944 г.
До Берлина я со своим полком дошёл, и никто из наших за спины товарищей не прятался, даже не думали, сколько дней или часов осталось до Победы. Каждого убитого фрица я представлял тем извергом, который стрелял моему трёхлетнему братику в голову и сбрасывал его ногой в противотанковый ров, и потому мне этих нацистов совсем не было жалко
На фотографии командир пулеметного расчета 2-го гвардейского мотоциклетного полка (3-й Белорусский фронт) гвардии старшина Николай Михайлович Качанов.
На фото ему 35 лет
Три ранения. Два тяжёлых. Под Витебском в 1944-м, выполняя задачу командования по уничтожению немецкой группировки, из пулемёта уничтожил три группы немцев и одну венгров в количестве 75 солдат
За проявленное упорство в боях с врагом 19 июля 1944 года награжден Орденом Славы 3-й степени.
Героя не дали из-за того, что в плену был...
Из воспоминаний
Война. Суета. Путанница.
Перепутали документы и продержали меня в пересыльном пункте дня четыре, потому уехали мои земляки без меня.
Только после войны узнал, что состав, на котором они ехали сошёл с рельс и многие погибли. Кто не погиб – покалечился.
Я на передовой.
Страх внутри сидел с самого начала, вернее сначала не страх, а напряжение.
Помню, как дернулся от первого разрыва снаряда. И от второго дернулся, да и от третьего...
На войне всегда страшно, но если сумел свой страх пересилить, то спустя некоторое время жизнь на фронте красками покрывается, ну, там, девушек начинаешь замечать, но главное, чтобы рядом оказался тот, кто боится по более твоего, вот тогда ты орлом становишься, хорохоришься, но и сам бояться перестаешь, и труса рядом успокаиваешь.
Загадка вот такая.
Я из маленького городка, потому плавать мог только в тазике, а тут переправа, за переправой при отступлении. Речек видимо–невидимо. Так и плыл, то уцеплюсь за бревно, то на досках от забора, то за конскую гриву держишься. Страшно, но плывешь. А когда уже наступать начали, в сорок третьем, то под немецким огнем приходилось делать всё тоже самое. Ну, а одно из самых страшных воспоминаний, это атака через Волгу зимой, да ещё и ночью, вернее под утро, но от этого хрен перца не слаще. Возле берега во льду, посерёдке вода-водичка. Переправили к началу, где лёд более-менее крепкий, а дальше сами... Бежишь, вокруг всё взрывается, вода выплёскивается сверху белого льда, и он становится серым, и ты уже не понимаешь, где лёд, а где полынья – цвет у них в впотьмах один. Волга – речка быстрая, только в неё оступился, брык, и затащило под лёд соседа, но нам было запрещено останавливаться, надо было закрепиться на другом берегу, ну если добежим, а фашист снарядов не жалел, потому вокруг всё было в осколках льда, просто осколках, которые срезали наших пехотинцев, как коса траву...
Но на тот момент мне тоже было страшно, но жить расхотелось, потому, как всех моих родных немцы жизни лишили, и я знал об этом. Отец у меня был еврей, а мама русская, а мы все у них были приёмыши (своих иметь не могли). Я был самый старший, самостоятельный, а остальным пятнадцать, девять и три годика.
Было... Нету их. Приняли они смерть все жуткую и лютую.
Какое может быть будущее без трех (младших) братьев, отца, деда, бабули и матушки?
Что одному после войны делать? Пока воевал, жил тем, что надо мстить фашистам, а в сорок шестом, после демобилизации, маялся и долго не мог адаптироваться к мирной жизни, но друг фронтовой помог, даже не фронтовой, а концлагерный – бежали мы с ним вместе, он фартовый оказался, я это прямо чувствовал, и держался его. Даже, когда линию фронта на танке перепрыгивали, да не очень удачно – мины не дали целыми добраться, то и он выжил, и я рядышком. И на допрос его первого позвали, а он оказался с одного училища с особистом, потому не держали нас всех долго, проверили и в строй – фашиста колошматить.
Тем более наш брат пехотинец – самый пропащий человек на фронте, редко кто до конца войны доживал, пехота – она ведь всегда в самом пекле, а я еще и пулемётчиком был.
Да и на войне, атака наша, атака фрицев, бежим туда, копаем здесь. Убегаем в подготовленные окопы – иногда так намотаешься–намаешься, что, грешным делом, думаешь: «хоть бы убило, вот прямо сейчас, вот этим снарядом от миномёта, что воет, вот сил моих нет уже никаких, ан нет, мимо пролетело». Но это не слабость – это замаенность или усталость, кто как называет, те, кто воевал, меня поймут...
До Берлина я со своим полком дошёл, и никто из наших за спины товарищей не прятался, даже не думали, сколько дней или часов осталось до Победы. Каждого убитого фрица я представлял тем извергом, который стрелял моему трёхлетнему братику в голову и сбрасывал его ногой в противотанковый ров, и потому мне этих нацистов совсем не было жалко. Жалко, что я их так мало покосил. Воевал с диким остервенением, не знаю, как лучше это чувство описать, сложно это. Когда мы с ребятами в имперскую канцелярию ворвались, то уже со стрелковым оружием, без наших пулемётов. К тому дню, они уже вышли из строя, да и в той обстановке «Максимка» бы только мешал. Пулеметы Горюнова вещь превосходная, но так и не удалось с них покосить нацистскую сволочь – перед самой Берлинской операцией, двадцать девятого апреля 1945 года крыша здания обрушилась и погребла под собой склад с десятком новеньких пулемётов. Так мы опять стали пехотой. Толком города не знали, воевали больше по опыту и по звериному чутью, оно у нас у всех, под конец войны было развито, мама не горюй! Просто чуяли, куда можно, куда нельзя, и где фрицы засаду сделали. Где какое здание, где какая улица, мы и понятия не имели. Карта только у ротного была. Да и непонятно было – потому что все важные немецкие объекты в Берлине цифрами обозначались. А о том, что через дорогу у нас Рейхсканцелярия, оказывается, мы узнали от замполита, который пришел нас с Первым Мая поздравлять. «В том здании Гитлер сидит», – сказал он, и вот такая ненависть в душе организовалась и начала кипеть, что ни одними словами описать нельзя, помню, что мысленно себе представлял, как я его на куски рву, гада такого... И видел я, что так думают все вокруг, уже о инстинкте самосохранения не думалось, не работает он в такой ситуации. Все начали готовиться, как на последний бой – сняли с себя всю лишнюю одежду, проверили и смазали оружие, молодых (пополнение нам прислали с месяц назад) попросили в бункер не лезть, убьют, только старики должны идти, опытные, значит, видали мы такие бункеры и в Польше, и в Германии, предполагаем, что также устроен и этот... И вот пошло–поехало, прямой наводкой братья артиллеристы разобрали немецко–фашистскую баррикаду на входе в бункер, и мы, с криком «Ура!!» и русским матом (сейчас тот набор фраз даже повторить не смогу, насколько складно и от души тогда у меня получилось) ворвались в их «логово». Бой был там очень жестокий и очень страшный, в плен не брали никого, да они и не сдавались, французы оказались, по-моему, испанцы и эсэсовцы, такая ливерная колбаса получилась, а не бункер, как говорил наш командир разведроты Гринцевич – «бункер–хрюнкер». Из штурмового полка очень много наших ребят полегло там, но и фашистов не спасли их уловки немецкие, не работают они против русских, которые злые и смерти не боятся...
Страх смерти, как он выглядит.
С первого дня войны оказалось, что пулеметный расчёт жив три боя, не больше. Или погибают, или ранят их сильно. Я закончил пулемётную школу, но везучим оказался с первого дня, как перепутали мои документы, потому, как уцелел в аду этой кровавой войны – понятия не имею, просто повезло. Помню почти все атаки, все эпизоды этой войны, когда думалось, что всё, сейчас будет мой конец, но нет, кто-то там наверху думал иначе... Сколько я пережил обстрелов и бомбежек, атак и ранений, а плен, концлагерь, а побег, потом опять пехота, потом десяток рукопашных атак, штурм Рейхсканцелярии, но видишь как, остался жив... И помню, когда я начал «ловить пулю» после того, как узнал о расстреле своих родных, помню, как мой ротный сказал мне – «ты обязан лично придушить Гитлера, за то, что они сделали с твоей семьёй и нашей страной, а ты тут пулю, видите ли, ловишь...».
Может я остался жив, потому что не тешил себя иллюзиями, что даже и не рассчитывал дожить до утра, или до конца боя, и видя, как смерть забирает одного за другим из моего расчёта, просто перестал её – не бояться даже, а думать о ней, пока не прекращалась атака, ведь ещё и от моей целости–сохранности зависела жизнь моих товарищей, ведь без пулемёта, что атака, что оборона – дохлое дело...
Преодолеть чувство того, что ты обречен на смерть, и воевать как отец наказывал – «пока последний оккупант либо не подымет руки, либо в землю не ляжет», – мне помогала месть, а это такое странное чувство, что радуешься, когда твоя пуля попадает туда, куда надо.
Любовь к отчизне была, фанатичная вера в то, что дело партии правильное – была, но вот желание подороже, именно вот в этот момент, отдать свою солдатскую жизнь, покосить, повывести гадов немецких, за смерть, за казнь семьи моей, было намного сильней!
У пехоты потери всегда были большими, у нас, как составной частью пехоты, соответственно тоже. Личный состав взвода менялся часто по причине выбытия бойцов. Затяжной бой – глядишь, а от нашего взвода треть осталась. Мы же, пулемётчики, для немцев, были костью в горле, потому они всеми силами (силами минометчиков и артиллеристов), подавить нашу пулеметную точку пытались. И считали это своей первостепенной боевой задачей.
Бой начался, краешком глаза смотришь, мина рядом – хлоп, вторая – хлоп, третья... и вот уже чувствуешь, что следующую миномётчик немецкий посадит прям в твой окоп, и бегом менять позицию – тут промедление смерти подобно, ну а не успел, или не смог – полетела, в лучшем случае похоронка, в худшем – без вести пропал ваш сынок... Потому как при прямом попадании, разве что звёздочка на пилотке оставалась...
А ещё за нами охотились немецкие снайперы, им за это отпуск полагался – за офицера, за артиллериста и за пулемётчика. Не один раз я видел, как снайпер, через прорезь щитка «максимушки», убивал первого номера пулемётного расчета...
Пехота (стрелковая рота) в атаку бежит, мы обязаны переместиться в первую линию и огнём не дать фашистам нос высунуть из окопа. Меняешь место расположения, вслед за пехотой, тащишь патроны и сам пулемёт, а по тебе начинают, как по мишени со всех видов оружия стрелять, и вот, ты уже в расчёте один остался, другие убиты или ранены. Ползти с пулемётом – это ещё та тренировка. Вес «максимушки» шестьдесят пять килограмм. Как мы его только не обзывали–проклинали на пеших наших переходах, когда марш–бросок сорок километров за ночь надо пройти, на тебе винтовка–мосинка, подсумки с патронами, коробка с пулемётной лентой, шинелька родимая, противогаз, вещмешок, объёмная фляга с водой для «максимушки»... и ты идёшь такой весь бодрый, а у тебя на плече твоём «богатырском» ствол от пулемёта, весом, около тридцати килограмм... Были в нашем полку подводы, но на них перевозили только боеприпасы. Это в современном кино пулемётчик строчит во все стороны, без остановки, очередями, из аккуратно вырытого окопа, ещё и песенки успевает попеть, «строчи пулемётчик, за синий платочек...».
В настоящем бою ты стреляешь только короткими очередями, только экономно и только прицельно по врагу. Нормальная стрельба для «максимушки» – четыреста метров, по науке пуля от пули на таком расстоянии ложится тридцать сантиметров одна от другой. Это значит, что твоя очередь выкосит на этом расстоянии всех, кто под неё попал, а на более удалённом эффект снижался – могли проскакивать везунчики мимо пуль моих. Когда выпадала свободная минута, весь мой взвод набивал вручную пулемётные ленты, и это требовало особой сноровки и умения. Боевой запас на один пулемет – шестнадцать коробок.
Когда наступать начали, то я с собой носил всегда второй щиток, мы его ладили от осколков летящих сверху. По самолётам фрицев ни разу стрельнуть не получилось.
«Максимка» – пулемёт тяжелый, потому вертикально его не поставить без специальных приспособлений. Скорострельность у одного пулемёта низкая, поэтому для стрельбы по самолётам их спаривали, а ещё лучше – счетверить, вот тогда по заходящим штурмовикам было можно стрелять. К концу войны наших самолётов в небе было значительно больше, чем немецких. К сорок пятому году всё поменялось, тактика боя тоже. Вот мы знаем, что утром на штурм, бойцов своих терять не хочется, они же меня прозвали «заговорённым», что пуля меня не берёт, и слушались все, потому как опытный самый и интуиция работала хорошо. Опытный солдат – это не тот, кто рассказывает, где он был и что с ним происходило. Опытный солдат – это тот, кто делает с тем, что происходило с ним на благо своё, боевых друзей и армии в целом. Заняли позицию и ждём сигнала. Впереди слабый лёд через речку. Все понимают, что каждый бой – последний для многих. Взвод мой пулемётный придан стрелковой роте, и командир роты указывает нам, где расставить пулемёты. И вот атака, рота перешла с боем по льду водную преграду, я же получил приказ сопровождать пехоту с фланга, на случай контратаки. Но я вижу, по перемещению немцев, что они будут отступать, причём по балке, поросшей густым кустарником. Я даю моему взводу команду, и мы со всех ног уходим в сторону балки, в наглую занимаем оборону, без всякого окопа, вся защита – два щитка на трёх (поставили один перед собой, а один на пулемёте), но и немец нас не видит – кустарник больно густой. Рота нанесла по ним удар ну и немцы побежали прямо на нас. Я дал команду подпустить поближе и два моих пулемёта, которые я расположил за кустарником. Когда топот их ног, шумное дыхание и негромкие лающие фразы их командиров (ненавижу немецкий язык) стали хорошо слышны, махнул я рукой и выкосили наши "Максимушки" и кустарник, под корень, и фашистов тех.
Насчитали потом семьдесят пять изрешечённых в сито гитлеровцев в этой балке, хоть Боевой устав пехоты Красной Армии через них читай, столько дырок в каждом было, прямо жуть. Ведь с близкого расстояния пуля из такого пулемёта и троих-четверых немцев, как шилом калошу прошивает.
Они даже не поняли, что произошло, прямо, как мы в сорок первом, в июне, когда целая армия наша в котёл попала. От тогда они нас накосили, вдоволь их немецкая душонка порадовалась, но смеётся тот, кто последним смеётся...
А если бы я за пехотой с фланга шёл, как комроты приказал, то ушли бы, черти хвостатые к своим в Берлин, а так, прямиком, в преисподнюю...
И нам хорошо, и они там, где треба...
Немецкие пулеметы МГ в целом получше были, как и всё немецкое, но ведь к технике ещё воин нужен, потому русский с «максимушкой», всегда одолевал германца с идеальным МГ и для нас – красноармейцев, «Максимка» олицетворялся, как символ стойкости нашей...
Служил я до конца сорок шестого, поостыл к фрицам, вроде как, и победили эту шатию–братию, уже и жалко их даже. Как-то дали приказ – разобрать все пулемёты, смазать, запаковать в ящики и отправить в тыл, поговаривали, что для армии нашего союзника – коммунистического Китая.
Разбираем свои пулемёты, и такая грусть–тоска наваливается, что прямо невмоготу стало. Вижу, что не я один поглаживаю пожухлую, от десятков перегревов, краску на кожухе «максимушки», прохожу пальцами по вмятинам – сколам от пуль, и полное ощущение, что расстаюсь с самым родным человеком, и на самом деле, без моей семьи, этот мой «максимушка» и был мне родней всех.
Написал я тогда записку и вложил её в ствол пулемёта, а написал я на ней вот что:
«Товарищ китайский коммунист, я отдаю тебе самое ценное, что есть у меня в жизни – свой пулемёт «максим», поэтому стреляй из него по врагам и знай, что этот пулемёт ни разу не сдался, не промазал, и не подвёл твоего русского товарища!».
Когда забивал гвоздями ящик с «Максимушкой», не удержался, всплакнул...»
Николай Михайлович Качанов после войны со своей фронтовой фотографией в руках
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
Если понравилось, вышлю всем желающим жителям этого ресурса
Пишите мне в личку с позывным "Сила Пикабу" (weretelnikow@bk.ru), давайте свою почту и я вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf). Пока два тома, третий на выходе, даст бог.
Есть печатный вариант двухтомника в твёрдом переплёте
