Четырнадцатый месяц Кечóлли (Quecholli, «птица с богатым оперением») длился со 2 по 21 ноября. Кечолли посвящён Мишкоатлю, Облачному Змею (другое имя — Камаштли, Владыка Охоты). В сухой сезон ацтеки посвящали себя охоте. Во время Кечолли они воздавали благодарность оленям и другим животным, которые жертвуют собой, чтобы человек мог питаться их плотью и процветать. Месяц делился на две части.
Часть 1: тлакокечóлли (tlacoquecholli, «половина кечолли»)
🌱 Первые пять дней в храмах не проводились никакие церемонии. На шестой день воины отправлялись собирать тростник для изготовления стрел. Этот тростник сперва подносился Уицилопочтли в его храме, а затем раздавался жителям, и каждый уносил домой столько, сколько мог унести. На следующий день все закаляли свой тростник в огне, выпрямляя его. Его использовали как древки копий.
🔪 На восьмой день люди снова собирались у храма Уицилопочтли, где молодые ребята и воины, сидя на ступенях храма, играли на раковинах и рожках, а ещё протыкали уши и пускали кровь, которой они намазывали виски и лица. Это жертвоприношение называлось момацаицо (Momazaizo, букв. «Олень истекает кровью») и совершалось в честь оленя, на которого они вскоре пойдут охотиться.
🪶 Затем все начинали делать стрелы. Этот день назывался тлакáти ин тлакóчтли (tlacati in tlacochtli, «Рождение стрел»). В этот день все совершали покаяние, пуская кровь из мочек ушей. А если кто-то отказывался, то у них отбирали накидку без возврата. В дни рождения стрел никто не спал с женщиной и не пил пульке. Все стрелы были одного размера, а их наконечники из дуба достигали 1 хеме (старая испанская мера длины = расстоянию между кончиками большого и указательного пальцев, разведёнными максимально далеко друг от друга). Ничего так наконечник, да? С помощью крахмального клейстера и волокон агавы наконечники крепились к тростнику. Далее связки по 20 стрел подносили Уицилопочтли и расходились по домам.
☠️ Девятый день месяца назывался кáлпан немити́ло (calpan nemitilo, «они сделаны для проживания в домах»). Речь идёт о стрелах, ведь у себя дома люди упражнялись в стрельбе по листьям агавы. Десятый день посвящался мёртвым. Для них изготавливались маленькие стрелы размером с ладонь или ту же хему. Связки из четырёх стрел и четырёх факелов, связанные хлопковой нитью, вместе с парой сладких тамале клались на места упокоения умерших. Там же к высушенному стеблю кукурузы крепили украшения воинов и перья колибри и 400 перьев цапли или колпицы (отсюда и птицы с перьями в названии месяца), а затем сжигали. Проведя весь день со своими умершими, на закате люди сжигали связки и закапывали там же пепел.
👵 Одиннадцатый день назывался сакáпан кишóуа (zacapan quixohua, «восседание на траве»). В храме Мишкоатля расстилали много еловых веток с гор, на них садились старшие женщины, служившие в храме. Жительницы города приходили со своими детьми, и за пять сладких тамале жрицы храма брали детей и подбрасывали их на руках, чтобы те стали искусными мастерами в ремёслах своих отцов и матерей. Эта церемония проходила с утра до вечера.
Часть 2: кечоллáми (quechollami, «конец кечолли»)
🕊 На двенадцатый день жители со всех городов отправлялись на охоту. Все они вооружались луками и стрелами и двигались вместе, загоняя дичь в тупик: оленей, кроликов, зайцев и койотов. У животных не было ни единого шанса... А за добычу особо отличившимся охотникам выдавали плащи-накидки и еду.
«[Они] устраивали великое празднество в горах по всей стране... призывая облака, ветры, землю, воду, небо, солнце, луну, звёзды, деревья, растения и кустарники; склоны холмов и овраги, горы и равнины; змей, ящериц, тигров и львов, а также всевозможных зверей» — Диего Дуран, «История Индий Новой Испании»
🔥 В последний день месяца как обычно проходили жертвоприношения, в том числе и человека, олицетворявшего Мишкоатля. Обычно не заостряющий внимания на жертвах Саагун в главе про Кечолли описывает ужасы, которые могли переживать шедшие на смерть мужчины и женщины: одни шли молча, другие плакали, третьи кричали.
В эти выходные, 1 и 2 ноября, в Мексике празднуют День Мёртвых. Про истоки этой древней традиции я рассказывал в прошлом году — можно почитать здесь.
А сегодня покажу вам творчество мексиканского фотографа Грасиьелы Итурбиде (Graciela Iturbide) на эту тему. В некоторых своих работах Итурбиде фокусируется на мексиканских народных праздниках и интеграции католичества с ритуалами коренных народов.
Сочетание радости празднования и изображения смерти, лирического и макабрического — это является нам на фото «Первое причастие» (слева) и «Процессия» (справа). Оба сделаны в Чальме в 1984 году. В принципе, тут можно и без слов обойтись — лучше самостоятельно изучить атмосферу и детали снимков.
Когда я впервые их увидел, я подумал, что это кадры из какого-то старого фильма ужасов. А это реальность.
Посмотреть другие работы фотографа, которые познакомят вас с разными регионами Мексики времён конца прошлого века, можно здесь.
В понимании науа Вселенная постоянно находилась на грани краха. И именно разнообразные церемонии и ритуалы помогали поддерживать мир в равновесии. Пропустили один ритуал — завтра солнце может и не взойти. Ну или людей сожрут ягуары (как в эпоху Первого Солнца).
Один из важнейших инструментов поддержания баланса — песнопения. С их помощью жрецы обращались к богам, умиротворяя их гнев и прося о помощи в уравновешивании потребностей человека и сил Вселенной.
Подобно тому, как сегодня это делается в церквях и храмах по всему миру, у ацтеков и других народов Мезоамерики боги прославлялись с помощью музыки, танцев и красивых и глубоких слов (молитв). Кроме всеобщих церемоний на площадях и в главных храмах, боги дождя и земли, например, почитались в пещерах или на полях. Заболел, женился, родился — всё это требовало обязательного обращения к соответствующим богам.
Флорентийский кодекс
Наверняка на канале вы уже читали пост о каком-нибудь празднике или статью из цикла «Семейный альбом ацтеков», где молитвам и песнопениям во время бытовых ритуалов я уделяю особое внимание. Слова ацтеки поэтично называли прекрасными цветами, льющимися в мир. Они в целом любили поболтать, потрещать, поупражняться в красноречии, позаваливать собеседника метафорами.
Но где грань между публичной речью, молитвой и стихами? И существовала ли она для ацтеков в принципе?
Древних спросить уже не получится, но этнографы могут наблюдать за их потомками — они живут сегодня в деревнях и всё также проводят ритуалы для поддержания равновесия между людьми и Вселенной. Пятьсот лет после завоевания они продолжают договариваться с сущностью teotl и приносить жертвы богам (очевидно, не человеческие), чтобы те, в свою очередь, даровали дождь, плодородие и урожаи.
В небольшой общине в регионе Уастека в Мексике до сих пор говорят на науатле и продолжают многие традиции ацтеков из Долины Мехико. Мужчины и женщины исполняют длинные песнопения и верят, что их красиво сложенные слова — самое мощное средство, какое у них есть для поддержания баланса во Вселенной. С таким глубоким смыслом, вкладываемым в саму сущность слова, пословица «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь» приобретает новые грани.
Ниже идут песнопения, связанные с одним мифом. Для жителей этой общины дух кукурузы представляется маленьким мальчиком со светлыми волосами по имени Семь Цветок. В мифе он и его сестра-близнец, Пять Цветок, были вынуждены спрятаться в священной горе Постектли (Poztectli). Кукуруза перестала расти, и люди стали голодать. Сауан, бог воды, пришёл и разломил гору молниями, освободив брата и сестру — люди были спасены.
О Бог, высший святой Бог. На этой славной земной юбке [поверхности земли], перед тобой, на твоём месте наверху, в твоем присутствии, Ты тоже здесь, где они идут посеять тебя рядами, Ты, Семь Цветок, Ты, Пять Цветок, Здесь ты выйдешь из своего дома, Из своего убежища [в Постектли]. Так, так, так было сделано, так вы согласились ответить, чтобы стать тобой, Семь Цветов, Ты, Пять Цветов.
Использование повторов — часть стиля изложения, характерного как для древних, так и для современных науа. Молитва выше продолжается ещё почти 400 строк.
Здесь, когда священно сверкает зеркальная молния, когда священно ударяет зеркальный гром, когда становится священно зеркально-зелёным, здесь, великолепно, они полностью тебя обличили, на Постектли ты остался, на Постектли они вняли твоему призыву, на этом Постектли ... они забрали тебя, здесь, ты, Пять Сущность, ты, Семь Сущность, здесь, ты, Семь Цветок, ты, Пять Цветок, здесь, стало быть, чудесным образом здесь, вы встретили их здесь.
Флорентийский кодекс
Таким образом, Бог позволил тебе, Семь Цветок, остаться, тебе, Пять Цветок, остаться в этом священном зеркальном месте порогов, чтобы вы не печалились и не беспокоились, чтобы вы не испытывали здесь страданий. Ты появился со священной зеркальной музыкой, ты появился с благословенной цветочной музыкой, ты появился со священными музыкантами ветра, с благословенными музыкантами ветра, просто великолепно ты появился из Постектли, здесь они прислушались к твоему призыву, эти стражи, здесь, когда сверкнула священная зеркальная молния, они разрушили Постектли.
Кодекс Тудела, fol. 49r
В мезоамериканских кодексах часто можно встретить изображения жрецов или обычных людей, сидящих напротив богов. Например, на странице 49 из Кодекса Тудела изображена практика предсказания по кукурузным зёрнам: женщина на петате бросает кукурузу и бобы, а перед ней сидит Кетцалькоатль (верховный бог жрецов) и некий плачущий человек (возможно, клиент).
Bibliothek der Berlin-Brandenburgischen Akademie der Wissenschaften (BBAW) - Codex Fejéváry-Mayer (Loubat 1901)
Кодекс Фейервари-Майер показывает нам другую сцену. Пожилая женщина (слева) сидит на петате, перед ней лежат подношения: белые перья и горящий шар из смолы. Справа, скорее всего, Шочипилли, бог цветов, песен и природного изобилия. Молитвы и заклинания способны призывать богов, поэтому мы видим, что Шочипилли тоже сидит на петате напротив мудрой женщины. Женщина и бог разговаривают — на это указывают их жесты. Точки и линии ниже указывают на количество подношений (белых перьев и цветов снизу).
Флорентийский кодекс
Флорентийский кодекс содержит песнопения в честь Шипе Тотека, которого в этом случае называют Йоуаллауан (Yohuallauan, букв. «тот, кто пьёт ночь»). Ночь здесь как отсылка к сновидениям. В тексте песнопения Шипе Тотеку не только призывается, но и сам говорит от первого лица, что он предастся сну. На верхнем изображении завитки, выходящие из его рта, указывают на то, что он поет, а также танцует. На среднем изображении Шипе пьет, играя на уэуэтле, вертикальном барабане. В обоих случаях Шипе является частью песни и церемонии, которые были исполнены для него.
Ночь здесь пьянящая, почему нужно тебя уговаривать? Поглоти себя сейчас в одеяниях золотых, Вооружайся,
Мой бог Носит нефритовую воду на спине В среднем русле реки. Своим путём спускается Драгоценное кипарисовое дерево, Драгоценная змея огня. [Забота] покинула меня.
Дай мне насладиться, не дай мне погибнуть. Я - нежная кукуруза. Из нефрита сделано моё сердце. Золото [дождя] увижу я Мое сердце освежится Молодой человек окрепнет Человек-воин родится
Мой бог кукурузы С высоко поднятым лицом Чувствует беспочвенный страх. Я - нежная кукуруза С вершины горы твой бог видит тебя здесь. [Мое сердце] освежится Молодой человек окрепнет Человек-воин родится
Кодекс Борбоникус
Наконец, Кодекс Борбоникус показывает, как женщину в синем платье растягивают четверо мужчин. Они готовят её к путешествию в Тлалокан. Это не жертвоприношение, а указание на то, что она совершает ментальное путешествие в другой мир. Она лежит на кровати из жёлтых и красных початков, покрытой белой бумагой со следами чёрной краски. Она — богиня кукурузы, известная как Чикомекóатль или Шилóнен. Пояснение на испанском ниже гласит: «Богиня колдовства, которая могла превращаться в льва, тигра и другие вещи».
Другой пример следования древним традициям — община масатеков в горном регионе на юге Мексики, в городке Уáутла. Здесь пожилые люди до сих пор обладают знанием, как помочь людям в вопросах здоровья или с личными проблемами.
На фото выше комната в доме Марины Мендосы, мудрой женщины из племени масатеков. Она подготовила свой дом для ночной церемонии, ведь именно ночью тьма и тишина могут вознести слова из этого мира к богам. В песне, которую она поёт, Марина прямо отождествляет себя с духовными силами мира и природы. Песнопение обладает силой возносить человека в царство богов, чтобы он фактически слился с ними и стал одним целым.
Я — сила мира, говорит Я — сила благословения, говорит Я — сила мира, говорит Я — сила мудрости, говорит Я тот, кто знает, как лечить людей, говорит Я тот, кто знает, как появиться, говорит Я тот, кто знает, как летать, говорит Я тот, кто знает, как появиться, говорит
Я — сила мира, говорит Я — сила земли, говорит Я — сила знания, говорит Я — сила мира, говорит Я сила бабушки со сломанными костями, говорит Я сила бабушки Лисабе из подземного мира, говорит Я тот, кто знает, как появиться, говорит Я тот, кто знает, как появиться, говорит Я тот, кто знает, как лечить людей, говорит Я бабушка Лисабе, говорит Я сила опоссума, говорит Я сила пятнистого льва [ягуара], говорит Я сила бабушки со сломанными костями, говорит
Марина завершала предложения глаголом tso или ti'tso (говорит), при этом кто или что говорит, остаётся неявным. Исследователь культуры масатеков Генри Мунн отмечает эту особенность их песнопений. Похоже, что говорящий цитирует кого-то другого. Создаётся впечатление, что бог или дух передаёт женщинам силу и возможности различных животных. При этом используя «я» в цитатах, говорящий как будто колеблется между тем, чтобы просто быть самим собой и рассказчиком события и чтобы видеть себя со стороны. «Я — пятнистый ягуар» — это начальное и конечное утверждение не утверждение факта, а выражение воплощённого опыта: знать — это не верить, а переживать.
И хотя католичество после завоевания стало официальной религией большинства народов Мезоамерики, многие аспекты религиозной жизни, такие как песнопения и молитвы, имеют прямую связь с древними корнями.
Не знаю как вам, но мне просто даже чтение таких красивых слов дарит какую-то необъяснимую атмосферу тайны. Что уж говорить про переживание лицом к лицу с мудрецами. Не удивительна любовь науа и других мезоамериканских народов к речам и общению друг с другом и с богами. Сам я не поэт и, конечно, не ацтек — решил обратиться к технологиям за помощью. Попросил нейросеть Алису придумать что-то хотя бы отдалённо похожее на молитву:
Франко-бельгийская серия комиксов от Жака Мартена в стиле ligne claire (букв. «чёткая/ясная линия») рассказывает о молодом галло-римлянине Аликсе, живущим во времена поздней Римской республики. Аликс — бесстрашный, щедрый и преданный справедливым целям молодой человек. Он родился в Галлии, был разлучён с родителями и продан в рабство, а затем усыновлён римским дворянином, современником Юлия Цезаря.
1/3
Серия славится своей исторической точностью и потрясающей детализацией иллюстраций, хотя герой порой попадает в цивилизации, не соответствующие его эпохе. Сюжеты разворачиваются по всему римскому миру, включая Рим, Галлию, а также Месопотамию, Африку, Малую Азию и даже Китай. Разумеется, и к ацтекам, майя и инкам он в гости заглядывает.
1/3
Здесь я разместил 9 склеенных иллюстраций из номера про ацтеков: к сожалению, в сети нашёл только такой скан, поэтому есть пробел посередине. Впрочем, общее настроение и смысл передаётся. А на последней иллюстрации можно познакомиться с костюмами ацтеков — красота!
1/3
В комментариях к посту в Телеграм-канале я пришлю полный номер, если захотите полистать. Помимо Теночтитлана в комиксе есть виды Теотиуакана, Тулы и ещё много замечательных илюстраций.
Интересно было бы вам посмотреть на комиксы серии про майя и инков?
Как испанцам удалось всего за один год покорить ацтеков? У Кортеса было 500 воинов. Ацтеки сами были завоевателями и славились воинственностью. Для них не составляло труда собирать стотысячные армии: империю населяли примерно 12 миллионов человек; только в столице, Теночтитлане, проживало около 200 тысяч. (Для сравнения: население испанской столицы в то время было вчетверо меньше.) Так что же произошло?
Обычно пишут, что ацтеки испугались лошадей, которых никогда раньше не видели, и огнестрельного оружия. Что ж, для трусливого и малочисленного народца такое объяснение могло бы подойти, но не для ацтеков. Когда европейцы пришли в Новую Зеландию, тамошние маори тоже не знали огнестрельного оружия, но они добыли его в бою и научились им пользоваться – только и всего.
Ещё две причины, на которые обычно ссылаются: ацтеки не знали боевого построения; они принимали белокожих «мечущих молнии» испанцев за богов.
Да, действительно, боевых порядков они не знали. Но искусство засады им было ведомо! После первых неудачных стычек можно было сделать выводы и перебить малочисленных конкистадоров Кортеса постепенно, «по частям», подстерегая на маршах. Знание местности и умение к ней приспосабливаться было на стороне ацтеков.
Кроме того, в битве, случившейся 30 июня 1520 года, ацтеки победили испанцев – те были вынуждены отступить с потерями. Так почему же разгром не был довершён, и всего через полгода 12-миллионная империя пала?
Остаётся последняя причина. То, что касается «богов». Вот это уже «тепло». «Тепло», но не «горячо». Нет, ацтеки не были ни слишком простодушны, ни единодушны в этом вопросе. Среди ацтекской знати существовала партия, требующая жёсткого сопротивления испанцам. Значит, за «богов» их принимали, как минимум, далеко не все. Однако ацтекская «партия войны» проиграла. Почему и как?
И вот тут нас поджидают прямо-таки удивительные параллели с нашей недавней историей.
Во-первых, ко времени испанского вторжения (1519 год) в империи ацтеков распространились апокалиптические настроения. Несколько «дурных предзнаменований», по мнению жрецов, предвещали скорый конец света. Ацтеки жили с ощущением надвигающейся катастрофы.
Во-вторых, империей в то время правил Монтесума II Шокойоцин – правитель миролюбивый и склонный переоценивать возможности дипломатии. Ацтекская «партия войны» оказалась в оппозиции. Монтесума вступал с испанцами в переговоры и пытался задобрить подарками. Но подарки лишь разжигали их алчность и придавали им сил...
А ацтекский дух, повторимся, был подорван. Хочешь победить врага – посей в его душе смятение.
Встреча Монтесумы с Кортесом. Ацтекская миниатюра (Кодекс Ацкатитлан)
И вот теперь – в-третьих! Монтесума проводил реформы, направленные на укрепление собственной власти. Эти реформы вызывали недовольство ацтекской «элиты», прежде всего жрецов. И когда они узнали о существовании некоего другого властителя – императора священной Римской Империи и короля Испании Карла V, претендующего на верховную власть над их страной, сочли это удобным инструментом для внутриполитической борьбы.
«Король Испании далеко, а ненавистный Монтесума-Горбачёв вот он! Давайте перейдём на сторону короля Испании, чтобы насолить проклятому Монтесуме!» Вот тогда-то, скорее всего, и возникла история с белокожими «детьми Кецалькоатля», воевать с которыми невозможно – надо покориться.
Так сочетание трёх факторов: подорванный дух нации, благоглупость правителя и предательство «элит» – совершили то, что было не под силу лошадям и десятку пушек...
Хотя, конечно, умалять отчаянное мужество конкистадоров тоже не стоит.
Ацтекская столица находит врагов и почитателей из Европы
Императору Монтесуме было чем гордиться. За каких-то пару сотен лет ацтекам удалось построить внушительную империю. Величайшим их достижением был плавучий город Теночтитлан, выстроенный на острове в солёном озере. Это произведение инженерного искусства дало кров пятидесяти тысячам жителей и базировалось на поражающей впечатление логистике. Ведь всё должно было доставляться извне. Существование города базировалось на сбалансированной экосистеме, которую один из предшественников Монтесумы подверг риску, построив акведук. Всё выглядело красиво до сезона дождей, когда живительная влага превратилась в разрушительный поток, сметающий всё на своём пути.
Чудесный город снабжался не только водой, едой и пленниками. Ацтеки собирали реликвии прошлых цивилизаций, интегрировав их в свою мифологию. Одними из самых интригующих культурных объектов были их книги, которые рассказывали истории о богах, народе и календарях. Комбинация рисунков и пиктограмм служила своеобразной формой письма. Пиктограммы обозначали идеи, события и даты, служа напоминанием для читателей. Победив враждебное царство, ацтеки сжигали их книги, стирая прошлое, для того, чтобы переписать его на свой лад.
Однако вскоре на морском горизонте появились плавучие замки новых мощных врагов. Что было делать? Монтесума решил для начала послать пришельцам богатые дары, чтобы оказать впечатление на чужаков. Они включали в себя произведения талантливейших мастеров, включая два огромных диска: золотое Солнце и серебряную Луну.
Ещё были различные золотые фигуры животных, изящные ювелирные изделия, а также прекрасные церемониальные одежды и ткани, которые ацтеки ценили выше золота. Никто, конечно, и не собирался одевать эти одежды. Но испанцы их выставили для обозрения вместе со всей коллекцией, которая была по морю переправлена в Нидерланды, находившиеся тогда под властью Габсбургов. Там они нашли достойного зрителя.
Зрителем был нюрнбергский художник Альбрехт Дюрер, который пытался подтвердить свою стипендию, положенную им одним из предыдущих императоров Священной Римской империи Максимилианом. Дюрер создавал прекрасные холсты, но больший потенциал видел в гравюрах, которые можно было легко копировать посредством печати. Он добился высочайшей точности в изображении органических форм посредством своей резьбы. Гравюры служили прекрасным способом расчётов во время его путешествий в Италию и Нидерланды. На север он поехал не только, чтобы подать прошение недавно вступившему на трон Карлу V, но и чтобы взглянуть на полотна знаменитых голландских мастеров. Он даже помог им соорудить триумфальную арку для императора, который подтвердил право художника на пенсию.
Что ещё увидел Дюрер при дворе в Брюсселе? Он увидел дары Монтесумы, о который выразился следующим образом:
Также я видел вещи, привезённые королю из новой золотой страны: солнце из чистого золота, шириной в целый клафтер, луну из чистого серебра той же величины, также две комнаты, полные редкостного снаряжения, как-то: всякого рода оружия, доспехов, орудий для стрельбы, чудесных щитов, редких одежд, постельных принадлежностей и всякого рода необыкновенных вещей разнообразного назначения, так что это просто чудо — видеть столько прекрасного. Всё это очень дорогие вещи, так что их оценили в сто тысяч гульденов. И я в течение всей своей жизни не видел ничего, что бы так порадовало мое сердце, как эти вещи. Ибо я видел среди них чудесные, искуснейшие изделия и удивлялся тонкой одаренности людей далеких стран. И я не умею назвать многих из тех предметов, которые там были.
Сто тысяч гульденов – по сегодняшним временам это не меньше десятка миллионов долларов. Признавая своё полное неведение, великий художник смотрел на эти произведения искусства, как на объкты, созданные рукой мастеров, таких, как он сам.
Через несколько лет Дюрер познакомился ещё с одним странным объектом, привезённым испанскими и португальскими моряками из дальних странствий. Ему рассказали о колоссальном гиганте с Востока – носороге. Один из немецких купцов видел животное во время выгрузки его в Лиссабоне и живописал его Дюреру в личной беседе. Рассказ был хорош, как хорошо было и воображение художника, создавшего гравюру, не видев оригинала:
Это потом те, кто вживую видел носорога, отметили, что животное не имеет панциря. А для своего времени гравюра пользовалась оглушительным успехом, заставляя восхищаться чудесами Востока.
В это время Монтесума наблюдал за действиями чужестранцев. Те заключили союз с врагами ацтеков и собирались вторгнуться в Теночтитлан, который оказал на них впечатление. Император пригласил их в гости, но они не оценили гостеприимства, заключив его в плен в собственном дворце. Последовал бунт ацтеков и сражение, в результате которого испанцев выкинули из города. Но Монтесума не видел финального триумфа, поскольку был убит. Испанцы не сдались и воспользовались помощью прежних данников ацтеков. А затем пришла оспа, привезённая из-за океана. Против неё местные оказались беззащитны. Ослабленный эпидемией город не выдержал штурма. Когда битва была окончена, завоеватели разрушили чудо, которым сами же восторгались. Город, включая дворец императора, его книги и зоопарк, был сожжён дотла.
Осталось немного. Знание о сложной системе чтения и письма было постепенно утеряно, большинство книг утрачено. Испанский монах Бернардино де Саагун попытался восстановить наследие ацтеков, опросив оставшихся свидетелей и собрав то, что ещё можно было собрать. Он создал чрезвычайно ценную книгу, рассказывавшую не только о битвах с испанцами и болезнями, ими привезёнными, но и о жизни ацтеков до разрушения их империи. Оригинальных книг осталось совсем немного. Одна из них – знаменитый кодекс Борджиа. Не уцелели и дары Монтесумы. Их переплавили в монеты.
Столкновение испанцев с ацтеками было и столкновением между массовой печатью и рукописными творениями. Последние не устояли, и если что-то уцелело, то, главным образом, потому, что было перепечатано новыми средствами. Печать сохранила и древний план Теночтитлана. Уцелевшие же оригиналы поднялись в цене до космических высот. Оригинал незаменим, и потому мы продолжаем тратить большие деньги на их сохранение в музеях и библиотеках. Потому в центре современного Мехико ведутся раскопки, и мы можем сегодня лицезреть следы далёкого прошлого в сердце современной цивилизации.
Португальский матрос пишет эпос
Бывалый моряк Луиш де Камоэнс не знал, что ждёт его на пути из Макао в Индию. Его везли туда, чтобы предать суду. Единственным утешением была жена-китаянка. У берегов Индокитая судно застиг тайфун, после которого ему посчастливилось попасть в число немногих спасшихся. Любимая жена пропала без вести.
Португальские короли не могли рассчитывать на благосклонность стихии: им досталось царить на берегу буйного Атлантического океана. И всё же они снаряжали судно за судном и отправляли их на юг вдоль Африки. Крепость за крепостью появлялись на пустынных берегах. Их конечной целью была «охота на слона»: поиск морского пути в Индию. К тому времени люди отдавали себе отчёт, что не свалятся в бездну, дойдя до края Земли. В конце пятнадцатого века путь был открыт Васко да Гамой. После его триумфального возвращения всё новые суда пошли вокруг Африки в Индию и дальше в Азию, достигнув, в конце концов, и китайского берега. Там, в Макао, и пришёлся кому-то не по душе наш герой.
Раздвинуть свою власть на весь мир португальским монархам помогла информация. Каждое путешествие детально документировалось, всё новое попадало на карту, включая направления ветров. Записывались цены на рынках, где что брать и где что сбывать. Всё знание стекалось в Индийский дом в Лиссабоне. Наградой за дотошность стало процветание страны в первой половине шестнадцатого века. Ключом к продолжению успешного развития было неразглашение ценной информации. Обращение карт и глобусов оказалось под запретом. Однако трудно было заставить замолчать самих мореплавателей, многие из которых были не в ладах с законом (включая самого Камоэнса) и готовы были выручить неплохую сумму за продажу секретных данных. Так венецианскому агенту удалось подкупить нескольких человек из экипажа Магеллана и опубликовать их рассказы. С тех пор Индийский дом охранялся особенно строго.
Камоэнс потерял жену, но не потерял деревянный ларец с рукописью Лузиад. После ознакомления с отчётами прежних мореплавателей, он решил тоже написать книгу. Но это не должна была быть хроника путешествия. Он любил поэзию, а искусство и литература древних Рима и Греции были тогда в моде. Их научился ценить и Камоэнс во время учёбы в Коимбре. Почему бы не написать эпос по образцу Одиссеи и Энеиды? Гомер и Вергилий стали его учителями, а сюжет предоставило путешествие да Гамы в Индию. В то же время, он верил, что португальцы превзошли достижения древних героев, которые не покидали пределов спокойного Средиземного моря. Бури у мыса Доброй Надежды побудили его придумать нового бога Адамастора: страшного бородатого гиганта с гнилыми зубами и глубоко посаженными чёрными глазами. Камоэнс считал, что превзошёл древних поэтов в том, что сам многое повидал и помотался по свету. Он не упускал случая написать: «я видел», «я ходил». «Лузиады» стали первым эпосом, включившим в себя повседневные детали морского плавания, включая цингу, огни святого Эльма и даже торнадо. В его произведении олимпийские боги сочетались с астролябией.
Культуры выживают и процветают, благодаря заимствованиям из прошлого, чем занимался Камоэнс. Но и благодаря сюрпризам, которые преподносит столкновение с другими незнакомыми культурами. Португальцам приходилось искать общий язык всюду, где они высаживались. Они не смотрели на то, как туземцы одеты, что едят или как живут. Главным критерием для них было знакомство с деньгами, золотом или драгоценными камнями, а также осведомлённость о торговле пряностями с Индией. Если они в курсе этих дел – значит цивилизованы. Типичный подход заморского купца. Васко да Гама, обогнув Африку, не попал в необитаемые земли. Всё было обжито и связано морскими путями задолго до него. И всё было бы хорошо с этими цивилизованными и доброжелательными людьми. Только у них был один недостаток: они были мусульмане.
В те времена память Реконкисты с её жестокостями и депортациями целых народов была весьма свежей, и потому особенным дружелюбием в отношении к этим мусульман португальцы не отличались. И в самой Индии да Гама нашёл мусульманских султанов. Но там повсюду были и христиане! Только они как-то странно выглядели, и святые у них были какие-то многорукие. Он был уверен, что с ними можно будет договориться. Спустя полвека, Камоэнс и его коллеги-мореплаватели поняли, что не было ни сказочно могущественного христианского короля в Африке (хоть они и помогли кое-кому отбиться от местного султана), ни индийских христиан, которые на деле оказались индуистами. Кстати, всё это Камоэнс вписал в свой эпос. Португальцев в Индии ждала ещё одна неожиданность: им было нечего предложить в этой богатой стране. Они оказались бедными и отсталыми на этом празднике жизни. Да Гама пообещал вернуться. И они вернулись, и добились процветания, не в последнюю очередь благодаря сведениям из Индийского дома. Они не искали завоеваний. Им нужна была торговая монополия. А для этого требовалось разорвать торговые сети мусульман с помощью военного флота.
Камоэнс считал себя защитником христианской Европы. Вернувшись в Лиссабон, он посвятил своё произведение молодому королю, разрешение которого требовалось для публикации. Ещё нужно было заручиться поддержкой святой Инквизиции. К счастью, она разобралась в декоративной роли греческих богов в «Лузиадах» и дала добро. Себастьян I благосклонно отнёсся к поэме и даже назначил Камоэнсу скромную пенсию. Он последовал совету поэта продолжить борьбу с мусульманами в Северной Африке, победу в которой Камоэнс предрекал в своей поэме. Он высадился в Марокко во главе армии крестоносцев. Это плохо кончилось и для армии, и для самого короля. Почти никто из них вернулся домой. Аристократия страны оказалась обезглавлена. Это бедствие стало концом независимости Португалии. Скоро и азиатские торговые сети оказались перед вызовом со стороны молодых хищников-колонизаторов: англичан и голландцев.
Вне зависимости от его роли в падении португальской империи, эпос Камоэнса служит хорошим напоминанием о том, что создание смыслов может оказаться опасным предприятием. Опасно оправдывать прошлым настоящее, опасно пренебрегать чужими культурами. И опасно использовать силу слова для мотивации читателя, особенно в век массовой печати.
В лиссабонском монастыре святого Иеронима есть три могилы. Они принадлежат людям, судьбы которых тесно связаны: Васко да Гаме, королю Себастьяну и нашему герою. Одна из могил пуста. Да Гама погиб в третьем плавании, и его останки привезли спутники. А король не вернулся с войны из Марокко. Лишь Камоэнсу возвратился на родину живым.
В 1793 году отпущенный раб с Сан-Доминго Туссен Бреда решил сменить фамилию. Он стал называться Туссен Лувертюром, что в переводе с французского означает «открытие». Трудно сказать, что конкретно это тогда означало. Но в наше время его можно связать с экстраординарным событием: успешным восстанием рабов, приведшим к появлению на карте Латинской Америки первого независимого государства.
Рабство существовало и в других обществах, но промышленного переселения огромных масс населения не было нигде. Лувертюр был редкостью, представляя третье поколение рабов. Рабы там долго не жили, так что из общего населения лишь 41% родилось на острове. Остальных постоянно подвозили из Африки.
Такая система ещё бы существовала неизвестно долго, если бы не события в окружающем мире. Одним из них стала американская Война за Независимость. Другим – падение монархии во Франции. Это поставило под вопрос систему власти на острове, вернее, во французской его части. Результатом стала серия мятежей, начиная с 1791 года, в которых участвовал Увертюр. Обстоятельства были сложны, мятежники часто враждовали друг с другом, заграница давила. Увертюр стал искать союзников за рубежом и нашёл их в лице испанцев. Он стал говорить не только о мести рабовладельцам, но и о свободе и равенстве. Этот новый язык можно было слышать и в Декларации независимости США, и во французской Декларации прав человека и гражданина. Нет – специальным привилегиям. Эти идеи послужили причиной двух революций. Правда, отцы-основатели Соединённых Штатов выносили по умолчанию за скобки женщин и рабов из числа равноправных граждан. Но что написано пером – не вырубишь топором. Декларации создали свою динамику и были приспособлены для новых целей. Их ведь читали и те, для кого рабство не было чем-то самим собой разумеющимся.
4 февраля 1794 года революционный Конвент во Франции сменил календарь, став отсчитывать время от года революции (1792). В числе голосовавших депутатов было пару человек с Сан-Доминго, в том числе вольноопущенник Жан-Батист Белле. Неделю спустя он произнёс пламенную речь в пользу отмены рабства на Сан-Доминго. Ещё через неделю рабство был отменено во всех колониях. Неважно, что вскоре после этого испанцы и англичане захватили часть Сан-Доминго и вернули там рабство. Начало было положено.
Чтобы понять, откуда происходили столь радикальные идеи, нужно вглядеться в портрет Белле.
На заднем плане мы видим бюст завсегдатая салона мадам ЖофренГийома Тома Рейналя. Выданная за престарелого богача в четырнадцатилетний день рождения, мадам стала, помимо прочего, успешной бизнесвумен и организовала блестящий салон после того, как унаследовала состояние после смерти мужа. Этот салон стал инкубатором новых идей своего времени, его назвали «крепостью свободомыслия». Его члены, включая Вольтера, Дидро, Д‘Аламбера, настаивали на том, что руководимы не установившимися авторитетами, но силой разума. Впоследствии их назвали энциклопедистами в честь их труда, собравшего на своих страницах значимые знания того времени и продолжившего усилия багдадских учёных. Но при этом эти семнадцать томов стали Манифестом Просвещения. Это вызвало ярость иезуитов. Критика не пощадила и мадам Жофрен, которую высмеивали в театральной пьесе. Впрочем, в этой роли она оказалась в почётной компании других философов, во главе с Сократом.
Рейналь, будучи и энциклопедистом, имел особую область интересов: он сконцентрировался на анализе европейского колониализма. Иезуитов и церковь он ненавидел, несмотря на то, что сам учился у них и был даже рукоположен в сан. Он не упускал случая атаковать их, хотя всё же колониализм был главным делом его жизни. Его четырёхтомник снабдил читателя экономическим анализом истории колониализма. «История обеих Индий» включила в себя деяния португальцев, буддистов Индии и Китая, испанские завоевания, и, конечно, колонизаторство французов. То, чем он занимался, он называл «экспериментальной философией», то есть указывал, что основывает свои выводы на фактах. Пройдут годы, и мы станем называть это другим словом – экономика.
Рейналь понял, что мир формируется новой коммерческой эрой. Европейский колониалим был тесно вплетён в ткань капитализма. Институт рабства противен природе человека. Рейналь произвёл анализ коммерческой системы эксплуатации, на которой базировался весь колониальный порядок. Он не просто говорил о его брутальности, но и объяснил, как оно работает, кто получает прибыли и как эти прибыли достигаются. Анализируя рабство, он шёл по следу денег.
Анализ был силён и запал в голову многим вольнодумцам тех времён. Дидро атаковал рабство со страниц своей Энциклопедии. Вольноотпущенник Туссен Бреда тоже читал эту книгу, ещё до того, как сменил фамилию. Рейналь смог объяснить, почему бывшие рабы, такие, как он, сами будут использовать рабов на своих плантациях. Рабство жестоко не по причине бесчеловечия рабовладельцев и их прислужников. Оно жестоко прежде всего потому, что на эксплуатации групп людей была выстроена целая экономическая система. Это означало, что каждый оказался втянут, а значит и зависел от этой системы: не только плантаторы, но и те, кто на своей шкуре вкусили прелести рабства.
Увертюр продолжал консолидировать власть на острове, в то время, как в революционной Франции события быстро сменяли друг друга. Наполеон взял за образец Александра Македонского и не собирался полностью рвать с наследием революции. Однако отмена рабства – для него это было уже слишком. Он отправил на Сан-Доминго экспедиционный корпус, который, однако, сильно пострадал от жёлтой лихорадки. Быстрая победа осталась вне пределов доступности, и тогда Бонапарт прибег к дипломатии. Он предложил Увертюру свободный проход во Францию. Тот поверил – и оказался в тюрьме, где и умер в 1803 году. Похожая судьба постигла и Белле, который тоже умер в тюрьме пару лет спустя.
Казалось, всё потеряно. Но Наполеон просчитался. У Увертюра нашёлся прилежный ученик, Жан-Жак Дессалин, который разбил французов на Сан-Доминго. В 1804 году Бонапарт короновал себя императором Франции, а Дессалин (которого называли «чёрным Наполеоном») объявил о независимости Сан-Доминго, которая с тех пор называется Гаити. Это было первая искра, заронившая страх в сердца колонизаторов всего мира. Революцию замалчивали в учебниках истории, но борцы за свободу знали о ней.
Сан-Доминго долго считали периферией Просвещения, но это не так. Нет места, которое бы более ясно показало силу его идей. Идеи сами по себе не изменяют мир. Они должны поселиться в головах людей, кто понимают их согласно своим потребностям и используют их для своих целей.
В прошлый раз мы остановились на том, что еле унесли ноги с праздника по поводу рождения девочки и мальчика — не все же могут гулять несколько дней кряду.
Родители купают своего ребёнка (что-то мама недовольна...) / Флорентийский кодекс
Нынче нас снова позвали в гости к ацтекскому семейству. С собой возьмите только душевный покой и выдержку, потому что сегодня мы будем вместе с родителями малышей изучать книгу «Счастливое детство от А до Я», брошюру «Ребёнок: инструкция по применению» и статью газеты «Мешикская правда» под названием «Способы наказания ребенка: правильные и да».
Будем наблюдать за воспитанием и становлением новых граждан Ацтекской империи.
Но если отбросить шутки-прибаутки, как ацтеки понимали детство?
Как возраст, в котором человек подвергается величайшим опасностям естественного и сверхъестественного порядка.
Как период чистоты души, дающий несовершеннолетнему возможность общения с богами.
Как этап жизни, на котором благодаря образованию человек укреплялся и постепенно подключался к экономической деятельности семьи и общества.
Наконец, как этап существования, на котором (по крайней мере, в первые годы жизни), человек был существом с ограниченной ответственностью за свои действия.
Взрослые активно помогали детям выжить в этом мире и на протяжении всего детства защищали их магическими и религиозными средствами, призванными отразить злых духов, завоевать расположение богов и сохранить чистоту души.
Судя по записям Бернардино де Саагуна (во Флорентийском кодексе), чистота эта не была врождённой. Помните процесс купания новорождённого, описанный в предыдущей части? Так акушерка (тламатки) стирала с дитя нечистоты, полученные от родителей. После этого ребёнок считался очищенным, у него не было в том числе сексуальных желаний, рождающих всякое зло. Саагун пишет, что детей даже будили по ночам, чтобы через них раскаяться перед богами.
Родители времени не теряли. Саагун и Кодекс Мендоса сообщают, что детей «приписывали» к школе сразу после рождения — что-то вроде очереди в детский сад сегодня.
Новорождённого относили в храм, при котором была школа. Именно в ней он по достижению определённого возраста и получал образование. В храме проводился ритуал, цель которого — засвидетельствовать перед богами обязательство о том, что, когда ребенок станет достаточно взрослым, родители отправят его учиться, а преподаватели примут к себе. «Гарантами» этой сделки были раны на теле детей: мальчикам прокалывали нижнюю губу, а девочкам делали небольшие надрезы на груди и бёдрах.
Видимо, чтоб никто не забыл — не было же договоров об оказании образовательных услуг.
В нижней губе мальчики носили ацтекский пирсинг под названием тéнтетль (téntetl — традиционное драгоценное украшение). После этого дети находились под активной родительской защитой и участвовали в разных церемониях, приуроченных как к 365-дневному, так и к 260-дневному циклам.
Пример тентетля у Мотекусомы Второго в виде цветочка под нижней губой
Одним из самых страшных страхов родителей был тот, что ребёнок перестанет расти. Чтобы этого не допустить, проводились сразу две церемонии: первая, как Олимпиада, проводилась каждые четыре года в последний месяц года Ицкалли, вторая — каждые 260 дней.
На празднике Ицкалли маленьких детей в возрасте до 4 лет поднимали над землёй за шею и вытягивали конечности, чтобы они быстрее выросли. Ещё им прокалывали мочки ушей, чтобы те могли к тентетлю добавить и ушные украшения. В этой процедуре участвовали взрослые, выбранные родителями — что-то вроде «крёстных отцов» и «крёстных матерей».
Так маленьким ацтекам показывали Москву / Флорентийский кодекс
Другая изюминка этого события — праздник пильяуано (pillahuano), когда алкоголь (пульке) давали даже детям. Можно лишь попытаться представить степень общественного угара в эти дни.
Вторая церемония примерно о том же: детей тянули за пальцы, ноги, шеи, уши и даже носы, чтобы всё это росло в грядущий 260-дневный цикл.
Если прочитанное уже вселяет в вас ужас от негуманности по отношению к детям, крепитесь..
Ложка чили в бочке детства
Воспитание детишек начиналось уже с трёх лет, и до 15 лет занимались этим исключительно родители. Воспитанием мальчиков занимались отцы, а девочек — матери. Надо сказать, что половая принадлежность для ацтеков — это не что-то врождённое. Её нужно было обрести через ключевые церемонии, включающие и повседневные дела, свои для каждого пола.
Кодекс Мендоса в красках рассказывает и показывает нам, как именно воспитывались девочки и мальчики. Кодекс подробно описывает каждый год жизни детей. По мере того, как мы будем продвигаться вперёд по возрастным группам, обратите внимание на две вещи:
Внешний вид детей. Они коротко пострижены и носят одежду, лишь частично повторяющую одежду родителей: мальчики носят накидку, но не имеют набедренной повязки, мáштлатля (máxtlatl). Девочки носят блузку, но не имеют юбки. С 13 лет мальчики начинали носить маштлатль, а длина юбки девочки росла с каждым годом.
На каждый возраст приводится детский рацион, одинаковый для девочек и мальчиков. В три года дети получали половину кукурузной лепёшки в каждый приём пищи, в четыре и пять лет — целую лепёшку. С 6 до 12 лет — полторы, а с 13 лет детям полагалось уже по 2 лепёшки. Основная причина такой «щедрости»: чревоугодию — бой! К тому же мальчику, будущему воину, нужно привить дисциплину — во время похода на войну ему, возможно, придётся несколько дней идти без еды. Лишь во время ритуальных пиров молодежи разрешалось есть больше.
В три года мальчики и девочки лишь получали ценные советы. Родители рассказывали детям про их кальполли и ту важную роль, которую ребёнок будет играть в будущем в служении своему району и народу. И вот тебе пол-лепёшки, кушай.
В четыре года мальчики начинали заниматься физическим трудом, укрепляющим тело: таскали воду. Девочкам же показывали, что такое веретено и прялка (на картинке они лежат на циновке).
В пять лет мальчики таскали небольшие связки дров и тростника, в том числе на рынок, а девочек учили держать прялку и веретено для прядения.
В возрасте шести лет мальчики орудовали на рынке — подбирали всё, что могло упасть у торговцев. Девочки пробовали прясть грубое волокно. Помимо этого, конечно, детей просили (или заставляли) делать и другие разные задания. Таким образом, дети были заняты с утра до вечера — так из распорядка дня исключались безделье и праздность, а стало быть и пороки, которым могли поддаться дети, будь они лентяями.
В семь лет мальчики учились управляться с рыболовной сетью, а девочки продолжали учиться прядению.
В восемь лет дети начинают познавать, что такое боль. Кодекс изображает плачущих мальчика и девочку перед своими родителями, на этот раз выглядящими грозно. Так представлен процесс наказания детей за то, что они врут. Родители говорят им: «Ещё раз обманешь — буду тебя тыкать вот этими шипами агавы, что перед тобой лежат», а дети в страхе трясутся и плачут. Но, видимо, больше не врут.
Нет, поторопился я с выводами... В девять лет, если дети продолжали пакостить и не слушаться родителей, угрозы тыкать шипами становились реальностью. Причём если девочки отделывались простым протыканием рук, то мальчики огребали по-полной: раздетые догола и связанные по рукам и ногам, они, вероятно, очень жалели о своём поведении во время сеанса ацтекского иглоукалывания.
Если и этих уроков было мало, с десяти лет родители переходили к битью детей палками и обзывательствам. Здесь, судя по изображениям, связывали уже девочек.
В одиннадцать лет непокорных детей наказывали ещё более изобретательно — заставляли дышать дымом от горящего перца чили.
В двенадцать лет лентяев и бунтарей связывали и голыми заставляли лежать в грязи («влажная земля» — это ведь грязь, да?) целый день. «Полежи и подумай о своём поведении», — говорили отцы. Девочкам же приходилось в наказание подметать дом и улицу, вставая до восхода солнца.
Фух, с наказаниями, похоже, закончили. В тринадцать лет мальчики также таскали грузы (на изображении связки тростника) рассекали каналы города на лодках. Девочки мололи кукурузные зёрна для приготовления лепёшек, готовили еду — рядом с ней изображен кувшин и очаг из трёх камней с комалем (комáль — местная сковородка, по виду напоминающая круглый противень).
С 13 лет объём пайка увеличен до двух лепёшек (наверное, как награда за предыдущие годы страданий).
В четырнадцать лет парни рыбачили на озере Тескоко, умело управляясь с сетями. Девушки уже могли прясть хорошего качества одежду из хлопковой ткани.
И вот, наконец, молодым людям исполняется пятнадцать лет! Мальчики пренепременно идут в школу. Девочки в принципе уже могут выходить замуж, но, скорее всего, тоже идут учиться.
О начале обучения в 15 лет говорится в Кодексе Мендоса. В других источниках также утверждается, что в школу ребёнка могли отдать и до 15-летия — годам к шести. Иногда отдавали сразу после того, как дитя научилось ходить.
Так или иначе, пора собирать портфель, скоро в школу!
Спасибо за внимание! Если материал вам понравился, вы можете поддержать канал по ссылке. Буду очень рад вашей поддержке!
У ацтеков только и разговоров, что о жертвоприношениях, крови и смерти. Мы, современные цивилизованные люди, без раздумий скажем: они творили жесточайшую неприемлемую дичь!
Неужели человек способен на такое? Неужели ацтеки сами не видели кровавых рек безумия, в которых они жили и умирали?
Но вместо ответа на эти вопросы лучше зададимся другими. Справедливо ли распространять нашу современную, скажем так, европейскую, мораль на народы, жившие столетия назад в противоположной части света? Может быть у ацтеков было другое представление о жизни и смерти, а также о жестокости?
Представления ацтеков о смерти сильно отличались от европейских - это мягко говоря. Рассмотрим их в связке с европейскими и сначала вспомним, как у нас. Сразу оговорюсь, что черты христианства приводятся не для качественного сравнения двух способов представления - для контраста. Статья исследует в первую очередь представления о жизни и смерти у ацтеков, поэтому если что-то упущу в части христианства или покажется, что в нём отсутствует глубина - это ненамеренно, приношу извинения.
Представления о жизни и смерти человека зачастую (но, возможно, не всегда) связаны с религией. Не являюсь магистром Библии, но если я правильно помню, то мир был создан Богом за 6 дней, а человек был создан по образу и подобию Бога. Каждый человек конечен, и жизнь каждого заканчивается смертью - то есть концом существования.
Верования в бессмертие души и возможность продолжения жизни после смерти были связаны в основном с религиозными убеждениями. Помимо нашего мира, нашей реальности, религия указывает на существование небесного и подземного миров - после смерти душа умершего переходит в Рай или Ад в зависимости от того, насколько человек был послушным Богу в жизни.
"Сотворение Адама"
Одним из неочевидных последствий промышленной революции в европейских странах в XVIII-XIX веках стал колоссальный и резкий разрыв отношений человека с природой. Человек начал всё больше и больше осваивать и изменять природу в своих интересах, а затем вообще начал думать, что он тут король и может всё. Только на деле современный человек жутко боится природы. За примерами и ходить не надо - мысли о походе в дикий лес у обычного человека (не Беара Гриллса) вызовет дискомфорт и "лучше дома побудем".
Если кто не знал - это Беар Гриллс, ведущий "шоу по выживанию" на Дискавери. Он слоняется по всяким задницам природы и выживает в любых условиях. Надпись на картинке: "О, ты на выходные в поход ходил? КАК МИЛО"
Так и получается, что библейская фраза "мы есть земля и в землю возвратимся" на самом деле к современным евроцентристским культурам и не относится. Кажется, что человек боится природы, поэтому складывает тела умерших в гробы. Чтобы эта самая земля до них не добралась.
Католический собор, построенный поверх пирамиды ацтеков в Чолуле - "победа" католицизма над язычеством / Agencia Enfoque, poblanerias.com
В ацтекской культуре одними из основных принципов являлись дуализм и цикличность. Жизнь и смерть у ацтеков - это две стороны одной монеты: что-то подобное можно услышать и у нас, только для ацтеков смерть была неизбежной частью жизни, а не конечным событием. Жизнь и смерть - это цикл. В мифе о сотворении мира Бог Солнца Тонатиу, ставший Солнцем в результате самопожертвования, потребовал того же и от остальных богов, которые также отдали свою кровь для нового человечества. Восход и заход Солнца - это цикл, для обеспечения которого люди приносят Солнцу кровь. Кровь у ацтеков - это дар Богов, их жертва, она имеет жизненную силу, обеспечивающую жизнь и благосостояние, поэтому её и использовали в ритуалах и жертвоприношениях. В этом и состояла необходимость жертвоприношений - иначе миру конец.
Кстати, почему бы не использовать для этого кровь животных? Ну, очевидно, Кетцалькоатль не для того жертвовал своей кровью, подарив её людям, чтобы они потом возвращали ему некий субститут. // Хотя есть мифы и про гуманного Кетцалькоатля
Изюминка в том, что нам нашими цивилизованными современными технологичными мозгами этого не понять. Думаю, вот как мы уверены, что Земля круглая, так и ацтеки не верили, а именно знали, что Богам нужна кровь. Раз эта кровь - священна, то быть принесённым в жертву Богам - привилегия. Конечно, это не так, что "дайте мне скорее нож, я отправлю себя к праотцам!" - тут скорее "празднуем смерть, но умирать не хотим", или ещё один дуализм, доставшийся современным мексиканцам, празднующим День Мёртвых 2-го ноября, от ацтеков по наследству. Почитание своих умерших - национальный праздник. Христианство же предполагает более личный контакт, как правило грустный.
Парад на День Мёртвых, когда главный виновник торжества - смерть / AFP
В ацтекской космологии кровь считалась "священным даром" богам, и убийство человека в рамках жертвоприношения считалось одним из наивысших даров, который человек может предложить богам. С ацтекскими ритуалами и практиками люди знакомились в 4 года - и да, не было тогда категорий "взрослый", "ребёнок" и "детство". Люди с самого начала познавали, что смерть - это уже сейчас и не страшно, а не когда-нибудь потом и лучше бы вообще её не встречать.
Собственно, и категория жестокости у ацтеков наверняка была, но что это было и как они к ней относились - это останется загадкой навсегда.
Душа - единство или не совсем?
Христианская культура предполагает существование одной единой души, уникальной и неповторимой, созданной по образу Бога, которая обладает божественным началом, призывающим человека к божественной цели, к Богу.
Ацтеки считали, что душа человека состоит из трёх частей: тоналли (tonalli), расположенная в голове; тейолиа (teyolía) - в сердце; и иийотль (ihíyotl) - в печени. Помните, у Миктлантекутли из-под рёбер торчит печень - в ней-то и сосредоточена энергия души иийотль, ассоциирующаяся с потусторонним миром.
В течение жизни человек оставлял частички своей тоналли в различных местах, где он жил, а после своей смерти он стремился эти частички собрать. Для этого человек совершал путешествие с помощью обряда, называемого китональтия (букв. "пожелание хорошей дороги"): в этом ритуале на ящик с сожёнными останками умершего помещалось деревянное чучело, которое и помогало человеку отправиться в другой мир. Считалось, что после смерти человека тоналли сохранялась в таких областях, как ногти и волосы.
Душа сердца, тейолиа, после смерти не сразу покидала тело, так как перед этим должны были пройти четыре дня, в течение которых проводились различные обряды, помогавшие умершему в его путешествии.
Наконец, иийотль, или "воздух ночи", ассоциируется с тенью, то есть как бы скрывалась от всего. Эта часть души была связана с проступками и пороками, и человек мог эту часть своей души раскрывать миру по своему желанию. После смерти человека в теле по-прежнему оставалась часть иийотль.
Миктлан - действительно ли это Ад?
На первый взгляд, умершие ацтеки отправлялись в Миктлан - царство мёртвых во главе с Миктлантекутли. Но мёртвых ли?
В ацтекской культуре смерть была тесно связана с ритуалами и обрядами, направленными на очищение души умершего и подготовку ее к переходу в Миктлан - то есть продолжение жизни в другом виде. Что-то подобное можно увидеть и в христианстве - отпевание и похороны, но главное - одним из основополагающих учений христианства являлась вера в вечную жизнь. Другое дело, что качество этой бесконечной жизни после смерти зависит напрямую от отношения человека к Богу и его способности следовать Божьим заповедям.
По версии одного из мифов о сотворении человека, для создания человечества в эпоху Пятого Солнца Кетцалькоатль отправился за костями в Миктлан, где их благополучно украл, а затем, добавив своей крови, и создал человека. То есть получается, что в Миктлане, царстве вроде бы как костей и мёртвых, есть жизнь - те самые кости.
Миктлантекутли (слева) и Кетцалькоатль (справа) стоят спина к спине. По сути это изображение того же принципа дуальности - в данном случае жизни и смерти / Кодекс Борджиа
В христианстве всё просто (условно): если всю свою жизнь ты хорошо себя вёл и молился Богу - после смерти идёшь в Рай, а если вёл плохо - гори навеки вечные в Аду. То есть попадание в одно или другое место зависит от выполнения некоторого набора условий.
А вот у ацтеков не было Рая и Ада, не было отдельного мира для бандитов и для праведников. Ха, а как же принцип дуализма, или двойственности, который пронизывает всю культуру ацтеков? Где разделение, баланс? Но двойственность и здесь сохраняется. Дело в том, что на Небесах в понимании ацтеков жили исключительно боги, планеты и созвездия. Здесь нет людей и быть не может. Небеса состояли из 13 уровней (есть и другие мнения, но это наиболее частое), на каждом из которых правил определенный бог.
А вот Ад, который принято называть Миктланом, на самом деле и не Ад вовсе. Если перенести на христианское понимание, то это и Ад, и Рай одновременно. Вот и дуализм. После смерти человек, пил ли он без просыху и убил своих детей ложкой или же тщательно выполнял все ритуалы и пускал сам себе кровь во имя богов - неважно, попадал сюда, в Миктлан - место окончательного упокоения душ навечно.
Но и в Миктлан ещё нужно суметь попасть! Для обретения вечного покоя умершему нужно было пройти 9 уровней. Это путешествие занимало целых четыре года - именно столько, в представлении ацтеков, разлагалось человеческое тело.
Давайте посмотрим, через что нужно было пройти умершему человеку. И в этом нам поможет Кодекс Риос, названный так в честь того, кто его написал - испанский священнослужитель Педро де лос Риос. Это единственный древний источник, перечисляющий девять уровней Миктлана.
И важно понимать, что это не путешествие души - умерший проходит путь в своём теле и со своей душой (далее будет понятнее).
Собачка, плывущая по реке / Кодекс Риос
1) Ицкуитлан (Itzcuitlán - "место собак") или Апаноуайан (Apanohuayán - "переправа через реку"): первый уровень на пути в Миктлан. Человек предстаёт перед сворой злющих собак породы Шолоицкуинтли (отсюда и название места), которые охраняют реку. Эти собаки могут его слопать, если только родные и близкие не дали умершему с собой амулет с изображением бога-покровителя (мог быть кто угодно) - тогда они помогут ему переплыть эту реку.
Это Шолоицкуинтли - голая собака. Собачий аналог котов-сфинксов, хотя некоторые могут иметь совсем немного шерсти
Причём считалось, что собаки с тёмной и светлой шерстью отказывались плыть: светлые говорили, что уже помылись, а тёмные - что слишком грязные (другая версия: светлые - слишком молодые и неопытные, а тёмные - это от тёмной воды, то есть уже очень много людей перевезли).
Поэтому умершему близкие клали с собой в путешествие собаку с рыжей шерстью (такие были, да). И вот эта собачка и переплывала через реку первого уровня с усопшим на спине.
Две горы, между которыми пробирается умерший / Кодекс Риос
2) Тепетла-мона-миктлан (Tepetlamonamictlán - "место сталкивающихся вершин"): здесь горы находятся в постоянном движении и норовят схлопнуться, раздавив проходящего между ними человека. Те, кому не удалось пройти, так и остаются здесь размазанными навечно. Страдают ли они от этого - об этом история умалчивает...
Гора кинжалов и пробегающий мимо человек / Кодекс Риос
3) Ицтепетль (Iztépetl - "место обсидиановых ножей"): регион со шквальными порывами ветра и носящимися тут и там острейшими обсидиановыми ножами, которые понемногу срезали мясо с костей.
Так изображали заморозки - снега-то в Мезоамерике не было / Кодекс Риос
4) Сеуэкайан (Cehuecayán - "место заморозков/снега"): на этом уровне постоянно идёт лютый снег, очень холодно, что сопли мёрзнут - в общем, местный Оймякон. Также дуют ледяные ветра с микрочастичками льда, которые продолжают срезают всё то, что не было срезано ранее.
Изображены, по всей видимости, флаги, причём перевёрнутые, развевающиеся на ветру - но похоже и на кровавые лезвия / Кодекс Риос
5) Панкуэ-тлака-лойан (Pancuetlacaloyán - "место, где трясёшься как флаг на ветру"): снова сильные ветра, которые буквально срывают с человека одежду и уносят все вещи, которые он мог нести с собой (которые ему положили с собой близкие) - всё, что принадлежит к земному измерению, измерению живых.
Человек, поражённый стрелами / Кодекс Риос
6) Темиминалойан (Temiminaloyán - "место, где убивают стрелы"): как следует из названия, здесь летают тысячи и тысячи стрел, вонзающихся в путешествующих бедолаг.
Изображение головы некоторого животного (ягуара), кушающего сердце / Кодекс Риос
7) Тейолокуалойан (Teyolocualoyán - "место, где едят твоё сердце"): здесь просто на человека нападает ягуар, который разрывает ему грудь и ест его сердце. Оно и ладно - ведь сердце человеку уже не нужно.
На коричневом ковре, который на самом деле река, плывёт человек, которого обвивает какое-то зелёное существо - это ящерица / Кодекс Риос
8) Ицмиктлан Апочкалолка (Izmictlán Apochcalolca - "[место,] где находится дорога, беспрестанно идущая к дому, в котором умирает свет") или Апаноуалойан (Apanohualoyán - "место тёмных вод"): считалось, что здесь в полной тьме протекает быстрая и глубокая река - настолько быстрая, что уносит остатки тела, которые могли пережить предыдущие уровни. Всё, тела больше нет, оно больше не нужно, осталась одна душа.
Также считалось, что здесь умершего встретит ящерица по имени Шочитональ - это указывает на день Цветка (шочитль), последний день ритуального календаря Тональпоуалли - а по сему и последний день жизни.
Так выглядят все уровни Миктлана. Для последнего уровня отдельного рисунка нет, автор объединил восьмой и девятый уровни в один. Справа итальянские субтитры, но и то не ко всему / Кодекс Риос
9) Чикунауапан (Chicunahuapán - "место девяти рек"): в этом месте, по всей видимости, стекались все реки Миктлана, и здесь был конечный пункт путешествия человека после смерти. Здесь человек не смог бы увидеть даже собственных рук (если бы они остались) - настолько густой туман царит на девятом уровне.
К этому моменту человек уже настолько устал после всех испытаний, что всё, что ему остаётся - это размышлять о всех своих решениях и деяниях в жизни, плохих и хороших. В этот момент душа, оставшаяся без тела и бренности мира живых, осознавшая всю прожитую жизнь, становится единым со всем, что есть здесь, в Миктлане. Теперь она перестаёт страдать и входит в царство Миктлан, чтобы остаться здесь навсегда.
В конечном итоге путешествие через 9 уровней Миктлана - это очищение души от тела, былого и дум для обретения вечного покоя. И так суждено любому человеку, вне зависимости от статуса и "праведности". Само понятие праведности (как и греховности) - это продукт религиозного сознания в христианстве и некоторых других религиях. Возможно у ацтеков и были категории греха, но о них мы уже никогда не узнаем.
Однако важнейшее условие - душа должна быть сильной, должна смочь пройти все испытания. К слову все испытания - исключительно природного характера.
Напротив, христианский Ад полон пыток, отождествляемых с деятельностью человека - жарка, варка, Средневековье. В Раю же праведники наслаждаются близостью Бога и общением с другими праведниками, они избавлены от земных страданий и грехов и находятся в состоянии полного блаженства. То есть либо адский угар и содомия, либо благоговейный экстаз от единения с Богом.
Самое захватывающее в этом: мы никогда не поймём полностью, как воспринимали мир не только ацтеки - любые народы древности. Другие представления о мире, о жизни и смерти, об обществе и месте человека в нём.
Ну и последний вопрос - на всякий случай. Получается ли, что Данте Алигьери позаимствовал для своей "Божественной комедии" концепцию девяти уровней?.. Данте трудился над этим произведением в 1308-1321 гг. Колумб поплыл в Америку в 1492 году. Кортес - в 1519-м.
Будьте здоровы и сильны душой. И до встреч!
Спасибо за внимание! Если материал вам понравился, вы можете поддержать канал по ссылке. Буду очень рад вашей поддержке!
