©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.

Пройдя во внутренний двор поместья, Владислав опустил Олену на землю и, взяв ее за руку, направился к дому. В окнах горел свет, но не мягкий и теплый. А бледный и холодный. Тяжелая дверь тоже была открыта и Владислав, к своему удивлению, увидел на дереве вмятины от когтей кого-то большого и сильного, которые тут же исчезли, стоило ему моргнуть. Нахмурившись, он посмотрел на девочку, которая держала его за руку. На ее красивом, кукольном личике застыла другая улыбка. Злобная, пугающая. И эта улыбка исчезла так же быстро, как и следы когтей.
- Пойдем, отец, - повторила Олена. – Мы с матушкой ждали тебя так долго. Почему ты так долго шел?
- Дорога была слишком извилистой, - улыбнулся Владислав. Сердце вновь обдало волной боли. Поморщившись, рыцарь оперся на дверной косяк и, мотнув головой, вспомнил, что так и ответил дочери в тот вечер.
- Неважно, - ответила девочка. – Теперь ты здесь и все хорошо. Пойдем, отец. Пойдем…

В гостиной жарко горел камин, а стоящий рядом с ним большой, обеденный стол ломился от еды. Но Владислав, побледнев, смотрел на красивую темноволосую женщину в темно-зеленом платье. Сомнения, на миг кольнувшие душу, исчезли.
- Даниэла, - простонал Владислав, бросаясь к ней и заключая женщину в объятия. Та игриво рассмеялась и ласково поцеловала рыцаря в губы. Владислав дрогнул, почувствовав на языке вкус крови, но наваждение быстро исчезло. Перед ним и впрямь стояла Даниэла. Его жена.
- Тише, родной, - ответила она. – Ты дома и все хорошо. Присядь. Дай отдых ногам и душе. Больше нет нужды куда-то бежать, куда-то спешить… Впереди у нас вечность…

Сглотнув тягучую слюну, Владислав опустился на тяжелый стул, стоящий в изголовье стола. Даниэла села по правую руку, Олена по левую. Они улыбались, глядя на него, а он улыбался в ответ. Давно потерянное тепло неожиданно заструилось по венам, наполнив голову хмелем и счастьем.
- Нам надо… - слова давались Владиславу тяжело. Язык еле ворочался. – Надо укрыться в погребе. В полночь… в полночь они придут. Я помню.
- Никто не придет, родной. Здесь только ты, я и Олена, - улыбнулась Даниэла. Владислав нахмурился, увидев, что зубы у жены тронула гниль. Не такой он ее помнил. Совсем не такой. – Плесни себе вина. Съешь мяса.
- Мяса? – тупо переспросил он и, посмотрев на стол, побледнел. То, что лежало на дорогом фарфоре, сложно было назвать едой. – Но здесь одна лишь гниль.
- Все, как ты любишь, - ответила Олена, хватая с серебряного блюда кусок серого мяса, в котором копошились черви. Рассмеявшись, она сунула кусок целиком себе в рот и принялась жадно его жевать.
- Попробуй, родной. Тебе понравится, - кивнула Даниэла. По ее подбородку текла мерзкая трупная слизь, а в тарелке корчилась от судорог чья-то оторванная рука.
- Это кошмар… - повторил Владислав, смотря в собственную тарелку. В ней лежала отрубленная голова, украшенная увядшей веточкой укропа. – Это всего лишь кошмар…
- Это вкусно, отец. Попробуй. Один кусочек, - засмеялась Олена, облизывая пальцы.
- Нет, - ответил Владислав. Пусть его голос дрожал, а руки тряслись, он нашел в себе силы, чтобы встать из-за стола.
- Ты ведешь себя странно, - грустно сказала Даниэла. – Неужели тебе не понравилась еда?
- Она же… - не договорив, рыцарь увидел, что трупное мясо исчезло. На столе лежала более привычная еда. Жареная рыба, половина печеного поросенка, в серебряной супнице горячий бульон.
- Быть может стоит напомнить тебе о другом, - хитро улыбнулась Олена. За ее спиной появилась массивная, темная фигура, очертаниями напоминающая гигантского волка. – Может этого ты ждешь, отец?
- Нет! – закричал Владислав и с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Ноги стали ватными, как в дурном сне, а к горлу подступила тошнота от осознания собственного бессилия.

Оконное стекло неожиданно лопнуло и блестящие осколки зазвенели по мраморному полу. Хрустнула входная дверь, и в гостиную ворвались три гигантских волка. Один из них в отчаянном прыжке снес смеющуюся Олену и вгрызся желтыми клыками в тонкую девичью шейку. На дорогой мрамор хлынула кровь, а от раздавшегося следом хруста сердце Владислава свело от боли.
- Отец! – закричала Олена, протягивая к нему руку. В карих глазах заблестели слезы, а потом их затянуло мутной дымкой, когда волк отделил голову девочки от тела.
- Нет, нет, нет… - прошептал Владислав. Сжав зубы, он попытался сделать шаг и повалился на пол. – Это кошмар… это вечный кошмар…
- Ты заслужил его, - пробулькала Даниэла, которую рвали на части другие волки. Владислав видел боль в ее глазах, видел, как она дрожит, и ничем не мог ей помочь. – Ты нарушил клятву. И ты заслужил этот кошмар.
- Я заслужил его, - хрипло ответил он и с улыбкой посмотрел на гигантского волка, который, оскалившись, подбирался к нему. Через мгновение острые клыки вспороли грудь и на пол хлынула горячая кровь. Двое других зверей, повизгивая, бросились ее слизывать с мраморных плит, пока вожак рвал клыками грудь Владислава.
- Ты… заслужил… - повторила Даниэла, с мукой смотря на рыцаря. Владислав не ответил. Только задрал подбородок и тяжело вздохнул, когда клыки волка вонзились в горло, обдав кожу жарким, зловонным дыханием.

Не было ни тьмы, ни тоннелей со светом в конце, ни ангелов на облаках, ни хохочущих чертей в клубах дыма. Очнулся Владислав снова у ворот своего поместья, а рядом стояла Олена, держа в руке букетик цветов, пахнущих смертью. Кошмар повторился вновь и к ужасу рыцаря, ему только и оставалось, что наблюдать. Каждый раз в гостиную врывались волки и убивали его семью, а тоненький крик Олены раз за разом разбивал сердце. Владислав пытался прервать кошмар, но стоило ему остановиться, как ноги сами несли его в поместье, где за столом вновь разыгрывалась страшная трагедия, заканчивавшаяся одинаково…

- Это вечный кошмар. Я его заслужил. Заслужил…, - простонал Владислав. Мощная лапа отбросила его к камину, пока остальные волки разрывали на части Олену и Даниэлу. Но кошмар неожиданно изменился, потому что в гостиную буквально влетела тощая белобрысая девчонка, держащая в правой руке тяжелый нож.
- Вот ты где, старый, - задыхаясь от бега, крикнула она и, запнувшись, осмотрела разгромленную гостиную круглыми от удивления глазами. – Твою мать, блядь! Что у вас здесь происходит?!
- Никандора, - вымученно улыбнулся Владислав. Волки, замерев, поджали хвосты, словно перед ними стояла не девчонка, а десяток рыцарей в полном боевом облачении. – Даже если ты очередная паскудь, вызванная кошмаром, я чертовски рад тебя видеть.
- Ладно, вопросы оставим на потом, - хмыкнула Никандора и, подбежав к ближайшему волку, всадила нож тому в спину. Владислав дернулся так, словно ударили его. Но боли не было. Только странное тепло вдруг возникло в груди, принесся с собой облегчение. Второго удара рыцарь не увидел. Зато услышал забористую ругань своей подопечной во тьме, в которую снова провалился.

Очнувшись, Владислав с удивлением обнаружил, что лежит на куче костей в центре большого склепа, а рядом с ним вертится куча гниющего тряпья, на вершине которой восседает Никандора. Мотнув головой, рыцарь с трудом поднялся на ноги и, поморщившись, коснулся шеи ладонью. Затем, посмотрев на пальцы, увидел, что они красны от крови, и, нахмурившись, потянулся за мечом, лежащим рядом.
- Сейчас я тебе зенки-то повыколупываю, - прорычала девчонка, раз за разом пронзая кучу тряпья ножом. Она вся перемазалась в густой, черной крови, но продолжала остервенело орудовать ножом. – Протухшее скудоумище! Говнорылый гипнотизер! Флегмонозный пентюх из обдристанных канав!
- Ты станешь знатной дамой! – злобно ответил драуг, клацнув зубами. – Иначе, я лишу тебя не только наследства, но и имени!
- Можно подумать, мне не насрать на это, полудурок, - процедила Никандора. Извернувшись, она всадила клинок аккурат под капюшон и улыбнулась, услышав истеричный визг нежити.
- Не давай ему заключить тебя в кошмар, - пробормотал Владислав. Покачиваясь от слабости и потери крови, он все-таки сумел поднять меч и рубанул по куче тряпья наотмашь. Драуг снова взвыл от боли и, схватив девчонку когтистой лапой, швырнул ее в сторону развалившегося деревянного ящика. Затем, злобно зашипев, исчез в темном провале. Владислав, вздохнув, подбежал к Никандоре и помог ей подняться, после чего выдавил из себя кислую улыбку. – Долго же ты шла.
- Знаешь, старый, - проворчала девчонка. – Не так-то это и просто. Это еретическое хавло тебя, значит, за собой тащит и кровь в процессе сосет. Меж надгробий паскудь шарахается, а мне надо следом ползти и еще не дать себя обнаружить. Отличный у тебя план. Надежный, как сагреморские песочные часы.
- Сработало же, - пожал плечами рыцарь. Прищурившись, он посмотрел на черный провал, в который сбежал драуг и снял со стены факел. Повозившись с огнивом, он все-таки сумел его зажечь и внимательно осмотрел склеп. – Так, ну его логово мы нашли. Осталось найти сокровищницу.
- Которая находится в той сраной дыре? – уточнила Никандора, указав пальцем на неровное отверстие в стене, достаточно широкое, чтобы туда пролез обычный человек. – А есть гарантия, что там, в темноте, мы не встретим еще с десяток таких вот красавцев?
- Драуги по натуре одиночки, - хмыкнул Владислав. – Максимум на призрака нарваться можно.
- О, сразу от сердца отлегло.
- Надо идти, - добавил рыцарь. – Если он был голоден, то сейчас пьян от крови. Грех не воспользоваться случаем.
- Ладно. Пошли уже, - ответила Никандора. Вытерев нож об штанину, она сняла со стены еще один факел и затем шагнула за Владиславом во тьму.

К счастью, блуждать по подземному лабиринту долго не пришлось. Кровоточащий драуг оставил достаточно следов, чтобы безошибочно идти за ним следом. Владислав, шедший впереди, освещал дорогу, а Никандора, замыкавшая шествие, внимательно следила за тылом. Пару раз им попадались призраки, невесть что забывшие в убежище драуга, но они просто проплыли мимо, скользнув по живым равнодушным взглядом мертвенно-бледных глаз.
- Слушай, старый, - кашлянула Никандора. – А что за кошмар был, которым паскудь тебя мучала?
- Неважно, - скупо обронил рыцарь.
- Ну, я бы так не сказала. Странного там было много. Я, когда драуга ножом первый раз пырнула, отчетливо увидела каких-то волков, баба еще мертвая на полу валялась. И дитенок без головы…
- Сказал же, неважно! – зло рыкнул Владислав. Никандора, присвистнув, скромно потупила очи.
- Ладно, старый. Потом со скелетами разберемся, - вздохнула она. – Сейчас есть дела поважнее.

Кровавый след привел их в небольшую пещеру, при виде которой сердце любого вора наверняка бы забилось быстрее. А все из-за обилия золотых украшений, монет и драгоценных камней, буквально валявшихся под ногами. В центре пещеры ценности были свалены в кучу и на этой куче восседала знакомая фигура в истлевшей мантии. Драуг, пусть и был ранен, все еще представлял серьезную опасность.
Увидев людей, он откинул капюшон, обнажая уродливый череп с налипшими на кость кусками гнилой плоти, и злобно зашипел. Владислав поморщился, когда сердце снова обдало морозом. Тварь попыталась опять погрузить его в кошмар, но этот укол был слабым и с ним удалось справиться. Тогда драуг обратил свое внимание на Никандору. В пустых глазницах зажегся зеленый огонь, и костлявый палец, дрожа, уставился на нее.
- Ты всегда была непослушной, маленькая дрянь! – хрипло произнес драуг. Никандора, побледнев, закусила губу до крови. – И за это тебя надо высечь! Ты будешь шелковой и тихой, когда явятся просить твоей руки.
- Не надо, - испуганно пробормотала она. Затем, закрыв глаза, резко кольнула себя острием ножа в ладонь.
- Он чувствует твою слабость. Не позволяй ему залезть к тебе в голову. Не смотри в глаза, - пользуясь моментом, крикнул Владислав. Никандора, сжав зубы, кивнула и, опустив голову, принялась что-то бормотать себе под нос.
- Ты хочешь казаться храброй и сильной, - усмехнулся драуг. – Но ты всего лишь непослушная, наглая девчонка, которую надо научить почтению…

Тварь не договорила, потому что Владислав, подкравшийся сбоку, обрушил на вытянутую лапу свой меч. Драуг снова взвизгнул от боли и, заревев, бросился на рыцаря. Двигался он тяжело, к тому же без одной руки, сражаться ему было сложнее, поэтому Владислав без проблем парировал каждую атаку, на которую отвечал очередным безжалостным ударом.
- Ты нарушил клятву, - произнес драуг знакомым Владиславу женским голосом.
- Ты не Даниэла, - хрипло ответил рыцарь.
- Ты заслужил кошмар, - в глазах драуга снова зажегся зеленый огонь. Владислав, зарычав, замахнулся мечом и обрушил его на череп твари, расколов его пополам, как гнилую тыкву. Тотчас ледяной холод, сдавливавший грудь, исчез, да и мысли в голове прояснились. Позади всхлипнула Никандора, освободившись от своих кошмаров.
- Давай уже найдем эту сраную кость и уйдем отсюда, - непривычно тихо сказала она, подойдя ближе. Владислав понимающе кивнул и с ненавистью посмотрел на подрагивающего драуга. – Он же не сдох?
- Восстановит силы со временем, - ответил рыцарь, оттаскивая тело твари в сторону. – Но к тому моменту мы будем уже далеко.
- Тогда восстанавливаться ему придется долго, - хмыкнула Никандора, ткнув факелом в драуга. Истлевший саван тут же воспламенился и в воздухе завоняло паленым мясом. – Надо запереть склеп, старый. Пусть хорошенько поголодает, пока не обретет свободу. Это будет его личный кошмар.
- Соглашусь, - кивнул Владислав, поднимая с пола резной ящичек. Откинув крышку и заглянув внутрь, он улыбнулся и показал находку Никандоре. Внутри ящичка, закрепленная позолоченными булавками, на красном бархате лежала изогнутая кость.
- Уверен, что это оно? – спросила Никандора.
- Кто еще в здравом уме будет засовывать простую кость в шкатулку из аларского красного дерева? – вздохнул рыцарь. – К тому же это определенно ребро.
- Не буду спорить с профессионалом мясницких наук, - съязвила девчонка, заставив Владислава улыбнуться. – Ты, старый, ребер, наверное, много в своей жизни повидал?
- Достаточно, чтобы определить, ребро это или нет, - кивнул он и удивленно приподнял бровь, заметив, как Никандора поднимает с земли золотое кольцо. – Что ты делаешь?
- Решила взять немножко в качестве моральной компенсации. Один черт без дела валяется.
- Брось, - коротко ответил Владислав.
- Да вот еще! Бумаги себе куплю. Хорошей такой, дорогой…
- Пользы от этого золота не будет. То, что принадлежит мертвым, у мертвых и остается. Или хочешь, чтобы паскудь со всего могильника за тобой гонялась? А однажды и этот явится, - он брезгливо ткнул носком сапога тлеющего драуга. Пожав плечами, Никандора сдалась.
- Ладно, уболтал. Конюхов сын Петро как-то рассказывал о мужике, который с мертвяка сапоги снял, а мертвяк потом за этими сапогами явился и мужика удавил. Мы смеялись, мол, выдумал дурак сказку. Петро только и делал, что сказки выдумывал, да горемыку между ног душил по пять раз на дню. А ты гляди, может и не сказка-то была.
- Поверь мне на слово, - кивнул Владислав, убирая ящичек с ребром Неспящего в заплечный мешок. – Бумагу мы тебе и без проклятого золота купим.
- И конфет купим? – хитро улыбнулась Никандора.
- И конфет.
- Ловлю на слове, старый. А теперь давай выбираться отсюда.

Выбравшись из склепа, Владислав глубоко вдохнул холодный влажный воздух, показавшийся ему куда слаще горного. Однако тело все еще не оправилось после схватки с драугом, да и крови было пролито немало, но Никандора, как настоящий верный оруженосец, тут же подставила свое плечо, чему рыцарь был особо благодарен.
- Надеюсь, что паскудь коней наших не тиранила, - буркнула она. – Осторожно, старый. Тут могилка провалилась, ногу не сломай.
- Отрадна твоя забота.
- Цени момент, - вздохнула Никандора и, поморщившись, добавила. – Мерзко тут. Будто всю гниль собрали в одном месте.
- Могильник же, чего ты хотела? – пожал плечами Владислав. Споткнувшись, он неловко рассмеялся.
- Хотела я кровать мягкую, каши бобовой с мясом, и кружку пива холодного, чтобы рот ошпаренный охладить, - съязвила девчонка. – Да только топать до всего этого роскошества еще долго. О, а вот и наши скакуны…
Она подвела Владислава к Бивульфу и достала из седельных сумок четыре куска сахара, чем порадовала напуганных древним кладбищем коней. Лохматый Збышко, сахар любивший пуще своей хозяйки, недовольно куснул Никандору за локоть и смешно дернул головой, услышав привычную ругань. Владислав тоже улыбнулся и, вздохнув, оглянулся назад. Словно разбуженные драугом воспоминания все еще шли за ним следом.

До ближайшего города по старой дороге была неделя пути, а останавливаться в заброшенных деревнях Владислав не хотел. Поэтому на ночевку было решено остановиться лишь максимально удалившись от древнего могильника. Мертвые запросто могли следовать за ними следом, так как запах пролитой крови так просто не перебить. Да и спокойнее было в чистом поле, под светом луны, где все, как на ладони, и ни одной нежити подобраться незаметно попросту не удастся.
Никандора опасения своего спутника понимала и всецело их разделяла. Ей тоже была неприятна близость могильника, поэтому она молча терпела долгую дорогу, пока Владислав не скомандовал привал. Но перед этим Никандора обошла место их ночлега, очертив солью неровный круг. На тот случай, если приблудная нежить решит полакомиться спящими путниками. Проверив, чтобы в соляном круге не было разрывов, она вернулась к Владиславу, который в кои-то веки решил заняться костром. Увиденное девчонку определенно впечатлило.

- Да, старый. Не будь ты калекой, я бы засомневалась в твоих навыках выживания, - хмыкнула она, рассматривая неказистый костерок, который плевался искрами и чадил дымом. – Для начала ямку надо вырыть, потом камнями ее обложить, шалашиком сухие ветки выстроить… И где ты ельник нашел? Ладно б комары были, а тут зима на носу.
- Что было, то и взял, - коротко ответил Владислав, наблюдая, как Никандора приводит костер в порядок. – Я все же воин, а воинам привычнее мечом махать, чем костры разводить.
- Помню, помню, - ехидно улыбнулась она. – Без меня ты опять бы вяленым мясом давился и ночью от холода трясся. Так что, возрадуйся наличию в своем обществе такого приличного человека.
- Угу. Который ругается так, что даже у паскуди уши вянут, - усмехнулся Владислав.
- И у приличных есть недостатки, - согласилась та, подвешивая над костром котелок. – С лихвой перекрываемые достоинствами.
- Это был твой отец? – неожиданно спросил Владислав, заставив Никандору вздрогнуть. – Ну, голос, которым драуг говорил. Это твой отец?
- А тебя, смотрю, поговорить растащило? – огрызнулась девчонка, закидывая в котелок очищенные овощи и соль. – Значит, как дело о твоем прошлом заходит, так сразу губы дуешь и от морды твоей молоко киснет.
- Сложно о таком говорить, - вздохнул рыцарь. – Мало там хорошего.
- Как и у всех, старый. Думаешь, ты один такой, кого жизнь не в жопу целует, а шестопером по башке лупит?
- Нет, я так не думаю, - мотнул головой Владислав и, чуть подумав, тихо добавил. – Просто я каждый день от прошлого бегу, а сегодня… сегодня оно вернулось. И снова заставило сердце кровоточить.
- Та женщина с дитенком – твоя семья? – осторожно спросила Никандора, присаживаясь у костра.
- Да, - глухо ответил рыцарь. – Мою супругу звали Даниэла. А девочка… дочь. Олена. Тот кошмар, в который ты как-то проникнуть умудрилась, искаженный был. Как и все кошмары драугов.
- Знаю, - буркнула девчонка, помешивая деревянной ложкой похлебку. – Мне драуг отца показал, да только больше на упыря похожего, чем на человека. Всего на миг, да и его хватило, чтобы от страха пересраться.
- Драуги питаются нашей болью, - кивнул Владислав. – Они безошибочно находят то, что мы пытаемся скрыть или забыть, и используют это, чтобы придать крови и мясу особый вкус. Порой человек видит один повторяющийся кошмар. И так раз за разом, пока драуг его не высосет полностью. Прервать кошмар может только смерть.
- Или вмешательство.
- Да. Ты подоспела как раз вовремя, - улыбнулся рыцарь, заставив Никандору смущенно порозоветь.
- Так что случилось с твоей семьей? – спросила она и, подумав, добавила. – Расскажешь ты, расскажу и я. А то… сколько еще от прошлого бегать?
- Давно это было, - ответил Владислав, задумчиво смотря, как булькает над костром котелок с похлебкой. – Тогда я еще владел землями в Ольхани, унаследованными от отца. Отец мне и супругу нашел. Дочь своего товарища. Даниэлу, леди Мейдскую, дочь герцога аж самого Вейна и окрестных земель. Если кто-то думает, что в браках по расчету нет места любви, он ошибается. Мы с Даниэлой действительно полюбили друг друга. И плодом этой любви стало рождение Олены. Нашей дочери. К несчастью, Бог решил, что счастья я недостоин, и восемь лет спустя забрал у меня и жену, и дочь.
Кашлянув, он принял из рук Никандоры кружку с горячим чаем и благодарно кивнул. Затем, сделав глоток, продолжил свой рассказ.
- В тот вечер я вернулся в поместье Ольхани после турнира. Вернулся уставшим, но с победой, сразив на мечах самого сэра Люка Элийского. Отомстил, так сказать, за прошлые поражения. Олена меня у ворот ждала. С букетом полевых цветов. Даниэла потом за ужином рассказала, что она полдня их собирала на полях за поместьем, - слабо улыбнулся Владислав. – Ужин, да. Ужин был восхитительным. Копченая рыба, печеный поросенок, вино из Вейна… Прекрасный стол и любимые рядом. Впрочем, насладиться ужином нам не дали.
Прервавшись, Владислав сделал еще один глоток горячего чая и продолжил. Теперь его голос звучал приглушенно, и Никандора чувствовала боль старого рыцаря. Боль, которую тот годами носил в себе.
- Это были не волки, - хрипло сказал он. В холодных серых глазах мелькнула злоба. Мелькнула и пропала, словно льдинка, растопленная жарким пламенем костра. – А волколаки. У вас, на севере, их волкоглавцами обычно зовут. Ладно, отвлекся. В Ольхани ходили слухи, что в лесах поселились волколаки, да я этим слухам не поверил. Край наш всегда был мирным, словно паскудь его стороной обходила. Думал, волки обычные, которых крестьяне за волколаков спьяну приняли. Но нет… оказалось, не врали слухи. Семеро их было, что в поместье ворвались. Четверо во внутреннем дворе резню устроили, а трое в дом пробрались. Олена… умерла первой. Ей оторвал голову вожак стаи. Потом умерла Даниэла… ее разорвали двое других. Меня эта паскудь не тронула. Разве что грудь когтями располосовала. Оказалось, в костюме моем, что я к ужину надел, нити серебряные были. А для волколаков серебро – это смерть. Тогда я этого знать не знал. Гадал потом, что Бог меня наказать решил, вот и оставил в живых. Той ночью закончилась моя прежняя жизнь.
- И началась новая? – осторожно спросила Никандора, когда Владислав замолчал.
- Не сразу. Раны, нанесенные волколаками, заживают дольше обычных. А я к тому же потерял много крови. Чудом не сдох, хотя неистово этого желал. Потом желание сдохнуть отошло на второй план. Сперва я хотел отомстить. Найти и собственноручно удавить каждого блохастого выблядка, из-за которых погибла моя семья. И я подошел к этому делу со всей одержимостью, - мрачно ответил рыцарь. – Опрашивал крестьян, прочесывал лес, скупил все книги, где хоть что-то о волколаках было, но стая словно в воду канула… Но я все-таки нашел их логово. Они прятались в ущелье близ Аларских гор, в землях лорда Эдварда Верина на границе с Ольханью. Я снес кузнецам каждое серебряное украшение, что смог найти в поместье. Каждую ложку и вилку. Каждое блюдо, с которого некогда ел. Кузнецы сделали мне пятьдесят болтов для арбалета из чистого серебра. И серебряную цепь. А потом настала пора отправился на охоту… Знаешь, в чем особенность волколаков?
- Только то, что они серебра бздят, - почесав лоб, ответила Никандора. Владислав улыбнулся и покачал головой.
- После смерти они обращаются обратно в людей. В этом была моя главная ошибка, о которой я, впрочем, ничуть не жалею. Пробравшись в их логово, я устроил засаду и принялся ждать, когда стая вернется с очередной охоты. И они вернулись, только теперь их было десять. Еще трое молоденьких, не скинувших детский пух волчат, тоже скалились окровавленными пастями. Я убил каждого из них, и увидел, как они принимают человеческий облик. Тут-то самое интересное, потому что вожаком в этой стае был сынок лорда Эдварда Верина, проклятый одной колдуньей, которую он и его дружки изнасиловали, а потом убили. Об этом он поведал мне на последнем издыхании. Оказалось, что проклятие колдуньи сработало не так, как она хотела. Выблядок получил силу, о которой не мог мечтать, и целиком отдался тьме, которая бушевала в его сердце. Моя жена, моя дочь… стали просто игрушками для потерявших все человеческое недоносков, которым просто нравилось убивать. Этот выблядок… он улыбался, смотря на меня, и говорил, что еще чувствует кровь Олены на своих губах. Я отрубил ему башку и нашпиговал ее оставшимся серебром, но легче не стало. А потом ушел, оставив трупы в том ущелье. И это та самая ошибка, о которой я говорил.
- Тот лорд, да? Он нашел тело сына, - понимающе кивнула Никандора.
- Ага, - поджал губы Владислав. – Сложить два и два было просто. На мой след вышли быстро, ибо я не скрывался и обращался ко многим кузнецам с просьбой изготовить мне серебряное оружие. Уверен, что лорд Эдвард знал об особенности своего сына. Знал, что тот под личиной зверя творит зло. Но жажда мести оказалась сильнее чести, и он обвинил меня в хладнокровном убийстве. Еще один год я провел в тюрьме, ожидая смерти со дня на день, но у судьбы на меня были другие планы. Слухи о резне в ущелье и сошедшем с ума рыцаре достигли ушей великого мага Элвина, и он явился, чтобы лично поговорить со мной. Этот достойный человек был единственным, кто не обвинял меня, а попытался разобраться в произошедшем. Казалось, ему хватило одного взгляда, чтобы понять мои истинные мотивы. Но маг понимал, что если я не получу наказания, то лорды взбунтуются. Меня лишили земель и титула графа Ольханского. Сохранили только рыцарское звание за былые заслуги. Это сейчас мое имя произносят без содрогания. Все же тридцать лет – это долгий срок. Многие уже забыли и о резне в Аларском ущелье, и о кровавом пире волколаков в Ольхани. Помню об этом только я. И вряд ли смогу забыть.
- Теперь не только ты, старый, - вздохнула Никандора, положив руку на плечо Владислава. Тот слабо улыбнулся и кивнул. – И я надеюсь, что тебе стало чуточку легче.
- Чуточку, - ответил рыцарь. – И я благодарю за то, что выслушала. Выслушала и не осудила.
- Кто я такая, чтобы судить тебя, старый? Хватило на твою жизнь судов, - хмыкнула девчонка. – Ты лучше скажи, это тебя волколаки эти так возбудили, что ты решил паскудь всеми своими силами уничтожать?
- Не так все просто, - усмехнулся Владислав. – В моей душе тогда творился полный раздрай. Когда твоя месть исполнена, внутри остается одна пустота, которую ничем невозможно заполнить. Ни едой, ни вином, ни уличными девками. Пустота пожирает тебя медленно, а ты… ты превращаешься в тень, которая вот-вот исчезнет. Но для рыцаря, коим я был, это бесславный конец. Если рыцарь решает умереть, он должен сделать это на поле боя, под симфонию криков своих врагов… Поначалу я охотился на разбойников в провинции. Выслеживал и уничтожал их лагеря, изводил под корень каждую банду, пока однажды не наткнулся на объявление одно в корчме. «Пропал внучок, кормилец. В лес отправился за грибами и не вернулся. Помогите, люди добрые», гласило оно. Екнуло что-то внутри, словно боль я эту почувствовал. Нашел бабку, калеку, что объявление дала, а там… кожа да кости. Видать, внучок у нее и впрямь кормильцем был. Ну, накормил ее, детали все вызнал и на поиски в Чудов лес отправился.
- Нашел?
- Нашел, - кивнул рыцарь. – Леший паренька в плен взял. Запутал так, что тот кругами по лесу ходил. Высох весь, на бабку свою похожим стал. И так леший этот паскудно усмехался, что напомнил мне сынка лорда Эдварда. Тоже мучениями чужими упивался. Порубил я лешего на тринадцать частей и на костре сжег. Тогда и морок с паренька спал. Отпоил я его, накормил, да бабке вернул. Та на радостях мне курицу цельную отдала. Самое ценное, что в ее халупе было. А потом ко мне соседка ее обратилась. Прослышала, что я внука вернул и со своим горем пришла. Муж у нее, пьяница и негодяй, шею себе свернул, да и помер. А так как помер не по-людски, то в нежить обратился. Каждую ночь бедную бабу тиранил, да кровь ее сосал. Выследил я упыря и на погосте сельском, где тот прятался, чуть душу не отдал. Тяжелый был бой… Тогда-то и понял, что вот оно… мое искупление. Многие же от паскуди страдают. У кого волколак дитя задрал, кого домовой изводит, кто голову от мороя теряет. Много паскуди на свете и многим она жизни не дает. Странно прозвучит, но мне после каждой убитой твари будто бы легче становилось. И не так сердце болит, и не так душу огнем печет. Да только боль никуда не делась. Пока ты в смертельном танце с паскудью кружишься, мысли только о бое, а стоит все закончить, как боль возвращается.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.

Кларисса покинула их утром. С неба снова сыпал противный, холодный дождик, а тяжелое серое небо было под стать настроению. Однако Владислав улыбнулся и пожелал рыжей ведьме доброго пути, а потом еще долго смотрел ей вслед, пока согбенная фигурка в полинялом зеленом плаще не скрылась за горизонтом.
- Ты правда ей веришь, старый? – задумчиво спросила Никандора, укладывая в седельные сумки котелок и промокшие одеяла.
- Я всегда верю людям, - поджал губы Владислав. – Даже если знаю, что они причинят мне боль.
- Ну, я думаю, что все у нее будет хорошо.
- Надеюсь, - коротко ответил рыцарь и ласково потрепал Бивульфа по мокрой шее. – Ладно. Нас ждет долгая дорога. До Мраколесья не одна неделя пути. Да и варгулы так-то пострашнее болотных баб будут.

Глава четвертая. Мрачный лес до небес.

Мраколесьем в провинции называли древний, непроходимый и очень опасный лес. Он раскинулся на самой границе высоких Аларских гор, известных своими серебряными копями. Лес этот был настолько древним, что деревья, росшие в нем, казалось, подпирали своими кронами сами небеса и помнили мир задолго до людей. Лес изобиловал дичью: оленями, кабанами, зайцами. В непроходимой чаще росли целебные и волшебные травы, а глубокие ледяные озера всегда были полны рыбы. Да только редкий смельчак или невероятный дурак решился бы там поохотиться и порыбачить. В Мраколесье если за чем и ходили, так только за смертью.

- Смотрю, старый, тебе уже доводилось там бывать, - усмехнулась Никандора, скармливая Збышку половинку яблока. Она задумчиво посмотрела на черную громаду деревьев и, мотнув головой, вытащила из седельных сумок свои записи и самописное перо. Владислав, сидевший у костра и гревший озябшие руки, молча кивнул. – И как тебя туда занесло?
- Это было задолго до того, как я дал обет, - чуть подумав, ответил он. – В прошлой жизни.
- Когда ты был сиятельным рыцарем, а не блохастым бродягой, от которого смердит потом, кровью и дерьмом?
- Именно, - улыбнулся Владислав. – В Вейне тогда турнир проходил. Под эгидой четырех магов. Ох и знатная была рубка. В бое на мечах меня сразил сэр Люк Элийский.
- Люк Безжалостный? – спросила Никандора. Владислав удивленно на нее посмотрел.
- Да. Знакомое имя?
- Конечно. Его оруженосец о похождениях своего господина книжки писал. «Сэр Люк Безжалостный и Кровавая графиня». «Сэр Люк Безжалостный и влажное лоно принцессы Эмеральды». «Сэр Люк Безжалостный и нарушенный обет безбрачия». Короче, старый, дерьмо те книжки были. Сплошь про то, как сэр Люк трахал все, что шевелится. А что не шевелится, шевелил и тоже трахал.
- Вранье, - поморщился рыцарь. – Люк в битве с оборотнями Аларских гор травму получил. Особую.
- Греховной елды своей, что ли, лишился? – рассмеялась Никандора. Владислав, тоже улыбнувшись, кивнул.
- Вожак стаи ему доспех так промял, что все достоинство в кашу, - ответил он. – Вот и выплескивал сэр Люк злобу свою на турнирах. Поговаривали, что был у него ящичек особый, а в ящичке этом копия его достоинства из красного дерева вырезанная. Вот копией этой он с дамами знатными и забавлялся. Тоже брехня, скорее всего.
- Ну, брехня или не брехня, а матушка моя немало денег в книжных лавках оставила, графомань эту покупая. Ладно, что там дальше? Сразил тебя сэр Люк и?
- Да, да, - задумался Владислав. – Финалов я ждать не стал и отправился домой. Правда решил путь срезать и поехал по старой дороге от Вальдекара до Вейна. Мне говорили, что на дороге той разбойники лютуют, да какой ты тогда рыцарь, если подобного пугаешься. Вот только не разбойников надо было бояться. А того, что в Мраколесье обитает.
- Так, заканчивай ходить вокруг да около, - перебила его Никандора.
- Ладно, ладно, - хмыкнул рыцарь. – Рядом с лесом на меня и впрямь напали разбойники. Человек шесть, как помню. Одного я зарубил легко и начал ко второму подбираться. Да тут из леса вдруг в разбойников болты арбалетные полетели.
- Болты?
- Ага. И метко так. Один болт – один труп. Мне повезло. Лишь плечо оцарапало. Я коня пришпорил и вперед рванул, да только везение на этом и закончилось. Еще один болт коню моему аккурат в голову влетел. Упал я в канаву и в траве затихарился. Вовремя, потому что из леса твари эти вдруг полезли. Потом уже узнал, что варгулами они прозываются. Здоровые, грязные, уродливые. А сила их… не иначе от самого Дьявола. Как еще объяснить, что один из них мертвому разбойнику голову оторвал. Голыми руками. Словно и не голова это была, а так… яблочко на ветке.
- Изумительно, - проворчала Никандора. – И нам предстоит найти сушеный палец в лесу, где обитают эти мрачные выблядки?
- Да, - просто ответил Владислав. – К счастью, око показало, где именно искать перст.
- Ну, радостного мало, старый, - хмыкнула девчонка, старательно записывая рассказ рыцаря. – Что еще интересного расскажешь о варгулах этих?
- Говорят, что ведьмы на шабаше с нежитью в отвратительный союз вступают…
- Трахаются, - перебила его Никандора и поспешила добавить. – Да, да. Нет во мне благолепия, старый. Смирись уже и рассказывай.
- Я читал книгу одного послушника великого мага, посвященную как раз проклятым созданиям, родившимся в результате греховной связи.
- О, как. Звучит поинтереснее, чем писульки про Люка Безжалостного.
- Не каждая нежить или паскудь способна ведьму обрюхатить, - мрачно продолжил Владислав, помешивая угли в костре, где поспевал печеный картофель. – Семя у них ледяное, но если такое случается, то на свет появляется проклятое дитя. Не живое, но и не мертвое.
- Обожаю парадоксы, - фыркнула Никандора.
- Здесь нет никаких парадоксов, - ответил Владислав. – Дитя то и к миру живых не относится, и мертвые его за своего не принимают. Да и к жизни нормальной оно неприспособленно. Поначалу от таких сразу избавлялись. В пруду топили, подушкой душили, покуда пакостить не начал, а кого просто в ближайший лес относили, чтобы звери дикие их задрали.
- Вон оно что, - кивнула Никандора. – А детки зверям, значит, просраться дали?
- Именно, - слабо улыбнулся рыцарь. – Потому что сила у них нечеловеческая, да и человеческого в них мало. Те, кто рядом с лесом жили, их варгулами прозвали. Мертворожденными, если с древних языков перевести. Веками жили они в Мраколесье, злобой и ненавистью ко всему живому проникаясь, пока их Неспящий под свои знамена не взял. Ну а потом великая охота случилась и совет магов запечатал Мраколесье сигилами и заговорами со всеми остатками армады Неспящего. Давно это было, уже и не помнит никто. Разве что книги, да и их мало кто читает.
- Ну, да, старый. Это ж не приключения сэра Люка Безжалостного, - съязвила Никандора, перебрасывая из руки в руку горячую картошку. – Все ж про еблю людям читать приятнее, чем про варгулов всяких.
- Никандора, - поморщился рыцарь, услышав ругань. Но девчонку это не смутило.
- Вещи надо называть своими именами, старый. Высокодуховный политес в нашем деле явно лишнее. Ладно, меня другое волнует. Если варгулы сильные, опасные, и знают лес лучше нас, как мы до поселения их целыми доберемся, так еще и палец Неспящего выкрадем?
- Есть одна идея, - вздохнул Владислав. – Да только бесчестная она.
- О, как, - присвистнула Никандора. – До бесчестья мы еще не опускались. И в чем суть?
- Старая дорога вдоль леса заброшена, но порой находятся идиоты, которые решают срезать путь именно по ней.
- Ага, как ты когда-то, - понимающе кивнула она. Владислав искоса посмотрел на подопечную, но ругаться не стал.
- Нам всего-то надо дождаться, одного такого идиота.
- А когда варгулы его сцапают, мы за ними следом пойдем? Теперь ясно, чего мы на холме этом второй день сидим. А я-то на суставы твои больные грешила…
- Говорю же, бесчестная идея, - хмыкнул рыцарь. – По-другому, увы, никак. Сунемся в лес сами, быстро жизнь свою в желудках людоедов закончим. А так, есть шанс до деревни варгулов добраться и перст украсть.

Ждать пришлось еще один день. Никандора, вздрогнув, проснулась, когда Владислав безжалостно ее растормошил и молча указал рукой вперед. По дороге во весь опор неслись два облачка пыли.
- Двое, - тихо озвучил очевидное рыцарь. – Варгулы такое точно не пропустят. Быстро, собирай пожитки. И коней привязать не забудь.
- Так точно, ваше сиятельство, - зевнув, проворчала Никандора, заливая горячие угли костра водой из котелка. Закончив, она присоединилась к Владиславу. Облачка пыли уже превратились в двух всадников, мчащихся во весь опор по дороге.

Как оказалось, рыцарь был прав. Поравнявшись с холмом, где засели Владислав и Никандора, всадники попали в засаду. Засвистели со всех сторон арбалетные болты, тонко заржала раненная лошадь и, как подкошенный, упал на землю ее всадник, заливая дорогу собственной кровью. Второй же, выхватив меч, бешено кружился на месте, пытаясь найти невидимых нападавших. Никандора присвистнула, увидев, как из леса выбегает орава странных грязных существ в рваных набедренных повязках. Один из них схватил лошадь под уздцы и махнул дубиной, выбивая всадника из седла. На него тут же набросились остальные. Владислав поморщился, услышав крик. Никандора же, побледнев, отвернулась. Один из дикарей, опустившись на колени и ничего не смущаясь, жадно пожирал внутренности первого всадника. Оставалось лишь молиться, что тот уже был мертв.
- Пошли, - буркнул Владислав, удостоверившись, что варгулы скрылись в лесу. – И помни. Не шуметь. Слух у них, как у летучих мышей.
- Я постараюсь, - кивнула Никандора, обойдясь в этот раз без язвительных шуток.

Первым в лес вошел Владислав, осторожно раздвинув колючие ветви в стороны. К счастью, варгулы оставили после себя удобную тропу, да и кровавый след на земле явно говорил о том, куда они пошли. Но Владислав не дал себя обмануть. Найдя лужицу с жидкой грязью, он тщательно замаскировал себя, а потом и Никандору, щедро измазав не только их лица, но и одежду. Протестовать Никандора не стала. Понимала, что лучше уж быть грязной, чем мертвой.
Идти им пришлось медленно, не торопясь. Любая хрустнувшая ветка, испуганная птица или бросившийся под ноги заяц запросто могли выдать их. Но столь медленное продвижение дало и свои плоды. Запоминать дорогу было проще, а все из-за странных деревянных столбов, украшенных костями и черепами. Впереди, похрустывая ветками и переговариваясь на странном гортанном наречии шли варгулы, а следом за ними неслышно крались Владислав и Никандора. Порой рыцарь поднимал руку и им приходилось замереть, если кто-то из дикарей вдруг оборачивался. Однако удача была на их стороне и скоро впереди показалась деревня варгулов.

Впрочем, деревней это можно было назвать с большой натяжкой. Обитали варгулы в примитивных землянках, вход в которые был закрыт еловыми ветками или обрывками шкур. Центром поселения был огромный костер, сложенный из валежника. Возле костра Владислав увидел с десяток варгулов, которые, отвратительно посмеиваясь, принялись делить добычу. Уцелевшую лошадь забили тут же. Никандора еле сдержала крик, услышав жалобный хрип несчастного животного. Убитого всадника разрубили на части и, нанизав куски на острые колья, подвесили над костром. Варгулы даже не стали снимать с него одежду и довольно хохотали, когда кровь, стекающая с останков, падала на угли с громким шипением. Второго всадника они засунули в кривую клетку, охранять которую поставили угловатого подростка с грязными, сальными патлами почти до задницы. Тот развлекался тем, что изредка тыкал острой палкой в пленника и довольно скалился, слыша цветастую ругань.

Выглядели варгулы и впрямь странно. Если издали они еще хоть как-то походили на людей, то вблизи представляли собой отвратительное зрелище. Высокие и мускулистые, они тем не менее были настолько уродливы, что без содрогания смотреть на их лица было попросту невозможно. Черепа у них были искривлены, с неровными, проваленными участками, будто кость однажды размягчилась и застыла как попало. Челюсти смещались, перекашивая рот в сторону и открывая зубы. Темные, подгнившие, стоящие вразнобой, как деревянный забор, словно их вбивали в десны по одному, без всякого порядка. Правда была у них еще одна весьма заметная деталь. Никандора, увидев, как она торчит из-под набедренной повязки, смущенно покраснела и пробормотала под нос ругательство. Подобными размерами могли похвастаться только герои ненавидимых девчонкой любовных романов.
Женщины у варгулов тоже были. Такие же уродливые, как и мужчины. Они, поскуливая, сидели группками возле костра и ждали, когда поспеет мясо, пока кто-то из дикарей не хватал одну из них и не начинал забавляться с ней прямо на голой земле. Остальные приветствовали это радостными криками.
- Даже самая отъявленная потаскуха после лицезрения подобного примет пожизненный целибат, - еле слышно прошептала Никандора. – Да их тут сотня, не меньше. И как нам искать здесь сраный палец?
- Его не надо искать. Он у их вождя, - так же тихо ответил Владислав. Он указал рукой в сторону здоровенного варгула. Тот, помимо внушительной комплекции, единственный носил на шее омерзительное ожерелье из сушеных человеческих ушей. Прищурившись, Никандора увидела среди ушей и отрезанный палец, только в разы больше, чем палец обычного человека. На палец было надет золотой перстень, увенчанный багровым камнем.
- Уверен? – спросила она. Владислав не ответил. Только скупо кивнул и, вздохнув, зарылся глубже в сухие листья.

Меж тем варгулы приступили к еде. Они разрывали недожаренное мясо и пожирали его с такой жадностью, что аж за ушами трещало. Первым к мясу прикоснулся вождь и забрал себе цельную жареную ногу. Потом настал черед охотников, устроивших засаду. И в самом конце к костру подпустили женщин, которые вереща, как сумасшедшие, устроили потасовку за оставшиеся куски. Они лягались, кусались, лупили друг друга кулаками и так до тех пор, пока не сожрали все мясо. Однако на этом они не остановились и принялись за лошадь. Ее тоже порубили на куски примитивными топорами, после чего в кружок уже уселись дети и подростки, в ожидании своей доли.
- Им нужна принудительная стерилизация. Методом двух камней, - помотала головой Никандора.
- В этом нет нужды, - усмехнулся рыцарь. – Варгулы бесплодны.
- Откуда тогда здесь дети? – удивлению Никандоры не было предела. – Сами завелись? Как мыши в гнилой соломе?
- Это как раз те самые отпрыски ведьм и нежити. Дурная кровь и сигилы магов манят их, и они безошибочно находят дорогу в Мраколесье, тем самым запирая себя в ловушке. Отсюда им уже не выбраться.
- Ну, это не мешает им устраивать засады на путников. Вон и тебя чуть не поимели, старый. Висела бы сейчас твоя тушка над костром, источая аппетитный аромат старой рыцарской плоти.
- Нет в тебе благолепия. Определенно, - поморщился Владислав.
- Ладно, черт с ним, с благолепием. Какой у нас план?
- Ждать.
- Чего ждать?
- Ночи. Когда они уснут, мы сможем подобраться поближе к вождю.
- А если оставят стражу?
- Один варгул не так страшен, как сотня, - проворчал Владислав. – К тому же, сожрав лошадь, они будут спать крепко.
- А если сожрут того верещащего бедолагу?
- Такова цена бесчестья, - коротко ответил рыцарь. Никандора видела его глаза. Холодные, серые, равнодушные. Но она прекрасно понимала, что сердце Владислава тоже разрывается на части.

Дождаться ночи оказалось не так страшно, как не выдать себя. И если Владислав, закопавшись в листья, практически не шевелился, то Никандора отлежала себе все, что только можно. У нее затекли ноги, затекли руки, от высохшей грязи зудела кожа, да и мелкие насекомые, пробравшиеся под одежду, доставляли определенный дискомфорт. Лишь чудом ей удалось дотерпеть до того момента, когда варгулы уснули. И тут Владислав оказался прав, потому что бодрствовали только два дикаря, приставленные сторожить клетку с узником. Сам узник, устав чихвостить варгулов, тоже замолчал. Никандора видела, как тот вздрагивает, забывшись нервным сном. Ну, оно и к лучшему. По крайней мере, мешать не будет. Вождь дикарей уснул рядом с огромным камнем. Он сожрал больше всех и сейчас затейливо портил воздух, выдавая такие трели, словно пережравший кислой капусты боров.
- Как этот зловонный подгнивший бурдюк еще не взорвался? - процедила Никандора, когда ночную тишину разорвала очередная песня варгульских кишок. – Рядом с костром такое делать опасно.
- Пошли, - бросил ей Владислав, бесшумно восставая из листвы. Никандора такой грацией похвастаться не могла и, поднявшись, дважды наступила на сухую ветку и хрустнула затекшей шеей.
- Прости, - шепнула она нахмурившемуся рыцарю. – Теперь понимаю, каково тебе каждое утро.
- Держи наготове нож, - ответил Владислав, проигнорировав ехидную шпильку подопечной. – Если начнется заваруха, бей уверенно и наверняка. Под ребра, как я показывал.
- Сложно, но я постараюсь, - кивнула девчонка. Рыцарь понимающе хмыкнул и, поправив за спиной меч, первым ступил на поляну.

Аккуратно идя вперед, Владислав не забывал смотреть под ноги, чтобы не наступить на спящих. Никандора шла за ним на цыпочках, держа перед собой нож. Перешагнув через уродливую женщину с обвислыми грудями, она поморщилась, когда в нос шибануло ароматами немытого тела и запекшейся кровью. Владислава же подобным удивить было трудно. Он не сводил со спящего вождя варгулов настороженного взгляда. Однако, оставались еще часовые. Пусть сонные и зевающие, они все равно были опасны.
С ними Владислав и Никандора разобрались быстро, разве что девчонке пришлось потрудиться, так как кожа у дикарей неожиданно оказалась куда крепче, чем на первый взгляд. Впрочем, не успел раненый варгул заорать, как его голова с легким шорохом покатилась по траве, а Владислав, вздохнув, вернул меч в ножны.
- Силенок маловато, - виновато шепнула Никандора, вытирая окровавленный нож об штанину. Рыцарь в ответ ободряюще улыбнулся и, склонившись над храпящим вождем, аккуратно перерезал веревку у него на шее. Вождь громко испортил воздух в очередной раз, но поморщился Владислав по другой причине. Позади него раздался жаркий и весьма недовольный шепот. Однако Никандора стояла впереди.
- Эй, вы! Ну-ка быстро освободили меня!

Повернувшись, Владислав увидел, что пленник варгулов, до этого момента мирно храпящий в клетке, проснулся и с выражением необычайного презрения на лице смотрит на них. Пленником оказался худощавый, рыжеволосый мужчина с аккуратной бородкой клинышком и влажными ореховыми глазами, один из которых заплыл. На груди его костюма были вышиты золотом оленьи рога в окружении двух тонконогих гончих. Мужчина гневно шевелил губами и было видно, что он еле сдерживается, чтобы не заорать от гнева.
- Если ты будешь шипеть потише, может быть, мы тебя и вытащим, - обронила Никандора, перебравшись ближе к клетке.
- Может быть? – поперхнулся рыжий, от возмущения повысив голос. Двое спящих рядом с клеткой варгулов беспокойно зашевелились во сне. – Перед вами сиятельный граф, шелупонь. Тристан де Рендо. И его вы обязаны освободить немедленно!
- Заткнись, полудурок! Если полезем в клетку, перебудим всю деревню, - мотнув головой, ответил Владислав.
- Тогда я закричу, - фыркнул пленник, сплетя руки на груди.
- Хуже паскуди, ей-Богу, - процедил Владислав. В голове рыцаря роились не слишком благородные мыслишки, среди которых выделялась одна. Получится ли метнуть в рыжего нож так, чтобы одним броском вышибить жизнь из его тела и не разбудить спящих дикарей. Впрочем, от очередного бесчестья Владислава спасла Никандора.
- Заткнись! – прошипела она, выхватывая нож. Затем, выругавшись сквозь зубы, принялась медленно пилить веревку. Ее план был прост. Ослабить пару прутьев так, чтобы сиятельный и очень надоедливый аристократ смог через них пролезть. Однако дело осложнялось тем, что граф де Рендо продолжал бубнить ей под руку.
- Глупый, черножопый мальчишка! – заскулил он, заламывая руки. – Я велю тебя казнить, если… если казнят меня.
- Откуда только берутся такие сказочные долбоебы? Явно не от папы с мамой, - снова ругнулась Никандора. Она упарилась и побагровела, но продолжала пилить веревку. – Помолчи ты хоть немного!

В этот момент один из дикарей решил проснуться. Сначала он осоловело смотрел на шипящую девчонку, которая переругивалась с пленником, потом перевел взгляд на чумазого рыцаря, стоящего рядом, и, набрав в грудь воздуха заревел. Заревел так громко, что Никандора выронила нож, а сиятельный граф и вовсе плюхнулся на задницу от страха. Со своих мест повскакивали остальные варгулы, проснулся и вождь, который, конечно же, заметил отсутствие на своей шее кое-чего ценного. И вождь тоже заревел.
- Отойди! – крикнул Никандоре Владислав. Замахнувшись мечом, он обрушил острое лезвие на злополучную веревку и с легкостью ее перерубил. Затем, схватив сиятельного графа за шкирку, он закинул его себе на плечо, обхватил другой рукой перепуганную Никандору и бросился бежать.

Лишь каким-то чудом выпущенные варгулами арбалетные болты не попали Владиславу в спину. Должно быть дикари толком не проснулись и в суматохе стреляли наобум. Снеся загородившего ему путь прыщавого подростка, рыцарь вломился в чащу, как дородный бычок, и, не задумываясь больше о тишине, помчался вперед по лесу.
Острые ветки хлестали по лицу, царапая кожу. Корни вековых деревьев так и норовили сделать подножку. А варгульские болты продолжали свистеть над головой. Но Владислав, не обращая внимания и закусив до крови губу, бежал вперед, не оглядываясь.
- Догоняют, старый, - крикнула Никандора. Ее положение позволяло видеть, что происходит за спиной рыцаря, но радости от этого было мало. – Тот пердящий жлоб впереди всех бежит.
- Ваша основная цель – спасти меня! – прогундосил Тристан де Рендо, отчаянно лязгая зубами. – Если вы погибнете в процессе, эту жертву я готов буду принять с почтением…
- Заткнись, нахуй! – заревел Владислав. Рыцарь, крайне негативно относящийся к ругани, все же не стерпел. К счастью, эта яркая и искренняя эмоциональная вспышка помогла. Граф де Рендо ошалело поперхнулся, забыв о том, что хотел сказать.
- Никакого благолепия, - пискнул он и окончательно затих, когда Владислав сжал его слишком уж сильно.
- Поваленный дуб… так… - отдуваясь, считал ориентиры рыцарь. – Кусты малины… так… Тотем варгулов…
- Налево! – перебила его Никандора.
- Знаю, - проворчал Владислав. Гонка по ночному лесу лишила его почти всех сил, но рыцарь не сдавался. Рядом с ухом просвистел еще один болт и низко завибрировал, вонзившись в дерево. Позади ревел вождь варгулов и безобразно кричали другие дикари. Слева метнулся в сторону перепуганный заяц и послышался тоскливый волчий вой.
- Переставляй ноги быстрее. Ты, старый паяц, - тоненько закричал граф. Владислав злобно заскрежетал зубами и лишь остатки былого благородства не позволили ему метнуть графа де Рендо в преследующих их варгулов.

Лес неожиданно кончился, и беглецы вывалились на дорогу. Причем недалеко от того места, где варгулы организовали засаду. Об этом говорили не только кровавые пятна, но и явившийся на запах крови мертвяк. Он, увидев выбегающее из лесу нечто, взвизгнул и исчез, решив попытать удачи в другом месте. Владислав на мертвяка внимания не обратил и остатки сил бросил на то, чтобы добраться до холма по другую сторону дороги, где их дожидались лошади.
- Уф… - отдуваясь, буркнул он, падая на траву. – Спаслись.
Ответом ему был наполненный горечью и яростью крик варгулов, которые бесновались на опушке, пуская в сторону беглецов переставшие представлять хоть какую-то опасность болты. Они не могли перейти дорогу и злобно орали, понимая, что добыча ускользнула от них. Сильнее всех бесновался вождь, потрясая над уродливой головой кривым ножом.
- Не слишком-то ты тороплив, - недовольно процедил рыжий граф, отряхивая дорожный костюм от прилипших лесных колючек и грязи. Горделиво задрав подбородок, он посмотрел на дикарей и погрозил им сухим кулачком. – Кровожадные недоумки. Вы запомните эту ночь, в которую чуть был не съеден… эм, нет… в которую чуть не погиб… тоже нет. Вот. Вы запомните эту ночь, в которую вас обхитрил сиятельный граф Тристан де Рендо.
Владислав и Никандора, многозначительно переглянувшись, синхронно помотали головами. Особо язвительные ругательства они решили оставить пока при себе. Все же гонка по ночному лесу оказалась довольно утомительной для каждого из них.

Правда поругаться им все же пришлось, пусть и гораздо позже, когда ночь уступила права дню и варгулы, наконец-то, скрылись в чаще, израсходовав все арбалетные болты. Никандора разожгла костер и повесила над ним закопченный котелок, куда щедро сыпанула сушеных трав. Владислав, только подсевший к огню, недовольно поморщился, услышав гнусавый голосок графа де Рендо. Словивший переизбыток адреналина, рыжий аристократ не находил себе места и мерил шагами полянку, изредка прерываясь на то, чтобы погрозить кулачком древнему лесу и прячущимся там дикарям.
- А я говорил Виктору, что не стоит ехать по старой дороге, - возмущенно произнес он. За неимением достойных слушателей (Никандора была занята чаем, а Владислав молчаливым созерцанием этого действа) граф обращался к Бивульфу и Збышко. Оба скакуна нервно дергали хвостами, когда рыжий коротышка подходил слишком близко. – Но Виктор решил, что нам ничего не грозит.
- Сдается мне, что брешет сиятельный граф и брешет нескладно, - усмехнулась Никандора. Владислав, тяжело вздохнув, с ней согласился. – Скорее всего этот Виктор голос себе сорвал, пытаясь доказать, что старая дорога – не лучший путь. Но упертое гнусавое недоразумение решило иначе.
- Такие, как он, склонны винить в своих бедах кого угодно, - хмыкнул Владислав. – Но только не себя. Де Рендо, де Рендо… не доводилось слышать этой фамилии.
- Мал клоп, да вонюч, - со знанием дела ответила Никандора. – Истинные хозяева земли ведут себя попроще… Эй, сиятельный. Иди чаю попей.
- Чай? – переспросил граф де Рендо. – Я, по-вашему, что? Грязножопый недоумок, что в сене спит?
- А, вон что, - понимающе хмыкнула девчонка. – Ну, извиняйте. Вина у нас нет, а ближайший трактир в пяти днях пути. Так что пей чай, или нахер ступай.
- Я – сиятельный граф, - надул тот дряблые щечки. – Я не позволю, чтобы какой-то грязный оруженосец и пожухлый старик…
- Этот оруженосец поблагороднее тебя будет, - перебил его Владислав. – Это раз. А пожухлый старик спас твою задницу от варгулов. Это два. Ты всех так за спасение благодаришь?
- Сам факт помощи благородному человеку есть награда, - задрал подбородок Тристан. Владислав равнодушно махнул рукой и зачерпнул кружкой из котелка горячий чай. Тонкие ноздри графа расширились, когда он почувствовал приятный травяной запах. – Хотя, пожалуй, испробую я вашего напитка.
- Мудила, - буркнула Никандора. Зачерпнув чая, она протянула кружку графу и тот с выражением необычайной брезгливости сделал глоточек.
- Горько, горячо, неприятно, - ответил де Рендо. Сделав еще один глоток, он вздохнул. – Хотя бы холод из мускулов изгоняет и то славно. Итак, я милостиво возьму вашу пегую клячу…
- Чего ты возьмешь? – поперхнулся чаем Владислав.
- Это он про Бивульфа, - услужливо улыбнулась Никандора, наблюдая, как рыцарь превращается в лупоглазого краба.
- Вашу клячу, - повторил граф. Его не смутило, что Владислав поднялся с земли и мрачно навис над ним, сжав кулаки. – Так уж получилось, что мою Цецею сожрали дикари, да нашлют боги понос на их животы. А я, между прочим, пять золотых за нее отдал. С востока пригнали. Быстрая, как ветер. Была. Поэтому, так уж и быть, я возьму вашу клячу, чтобы добраться до цивилизации. Вторая, увы, слишком убога, чтобы я показался на ней в Вейне…
- Слышь, ты! – возмутилась Никандора. – Колченогий клоп в накрахмаленном жабо. А ну завернись в свою бархатную лакейскую занавеску, которую плащом зовешь, и пиздуй отсюда пехом. Чирей тебе на жопу, венценосный кобелина с повадками прыщавого кастрата!
- Неплохо завернула, - одобрительно проворчал Владислав, наблюдая, как пятьдесят оттенков серого сменяют друг друга на лице сиятельного графа.
- В моих венах бежит кровь древних королей! – разъяренно взвизгнул де Рендо и топнул ножкой. – И великих магов! И самих богов! Как смеешь ты, мальчишка, поносить меня?!
- Да, легко, - кивнула Никандора. – Само рождается. Без усилий вообще.
- Велю я твою голову посадить на…

Владислав резко взмахнул рукой, и рыжий аристократ опал на траву, как гонимый безжалостным осенним ветром лист. Никандора деликатно похлопала в ладоши и поклонилась своему спутнику, а тот, вздохнув, почесал вспотевший лоб.
- Вроде небольшой такой паренек, а дерьма, как в свином хлеву, - пробормотал он. – Бывают же такие, а?
- Еще как бывают, старый, - кивнула девчонка. – Этот заплесневелый петушок еще молод и неопытен. Более зрелые из тебя не только разум своей болтовней, но и душу вынут.
- От них ты и сбежала?
- Можно сказать и так, - хмыкнула Никандора и, посмотрев на сиятельного графа, добавила. – Кажись, он обмочился, старый.
- Удар не рассчитал, - снова вздохнул Владислав.
- Может, отнесем его в Мраколесье? Пусть варгулов донимает своими истериками.
- Черт с ним, - сплюнул на траву рыцарь, но плевок, ожидаемо, угодил в Тристана де Рендо. – До Вейна пять дней пути на лошади. Прогулка пойдет ему на пользу. Будет время подумать о своем поведении.
- Святая сисястая наивность, - улыбнулась Никандора. – Благородных ублюдков не перевоспитать, старый.
- Твоя правда, - ответил Владислав. – Он будет в отключке еще пару часов.
- Ну, я тогда и чай допить успею. Тебе еще плеснуть?
- Будь так добра. Доберемся до Вальдекара и решим, что делать дальше, - кивнул рыцарь. Достав из заплечного мешка уродливое ожерелье вождя варгулов, он отделил от него палец Неспящего, а уши, размахнувшись, отбросил далеко в поле.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.

Упрашивать Никандору не было нужды. Повозившись с защелкой, она откинула крышку и, брезгливо поморщившись, взяла двумя пальцами нечто круглое и высохшее.
- Уверен, что это глаз? – спросила Никандора. – А не сушеная мошонка какого-нибудь бедолаги, который сюда так некстати забрел.
- Вы украли око Неспящего отца, - побледнела Кларисса. Владислав ехидно усмехнулся и кивнул.
- Теперь уверен. Кто, как не червивая паскудь, знает, что это. Осталось разобраться, как он работает. Может, его надо в рот положить?
- Да вот еще, старый. И тысячи сраных бесов не заставят меня это сделать. Если охота, сам его облизывай, - возмутилась Никандора и, смутившись, повернулась к Клариссе. – Ты знаешь что-нибудь об этой хрени?
- Это древняя святыня нашего ковена, - ответила та, подходя ближе. Бережно взяв в руки шкатулку, она искоса посмотрела на напрягшегося Владислава.
- Только дернись, - процедил тот. – Молить о пощаде тебе будет нечем.
- Верховная мать никому не позволяла его касаться. Только она могла зрить им будущее.
- Понятно. Самородки всегда жадностью славились. Конюхов сын Петро сухие говехи коровьи под кроватью прятал и зубами лязгал, если кто-то руки к ним тянул. Ладно, и как им пользоваться? Нам так-то еще всяких сушеностей найти надо, которые Неспящему этому принадлежали.
- Зачем? – удивленно спросила ведьма.
- Это тебя волновать не должно. Жизнь сохранила, спасибо скажи, и докажи, что не зря я тебя пощадил, - перебил ее Владислав.
- Верховная мать говорила, что зрить будущее могут лишь те, кто богов своих отринул, - тихо ответила Кларисса. – Она всегда в долгой медитации время проводила, прежде чем к нему прикоснуться.
- Даже спрашивать не буду, в чем состояла медитация. У самородков все медитации одинаковы. Петро, конюхов сын, тоже медитировал. Порой и десять раз на дню, за бабами подглядывая, - фыркнула Никандора, забирая шкатулку.
- Уходить надо, - нахмурился Владислав. – Заря скоро займется, а там и петух пропоет.
- Верно говоришь, старый. Русалки время до утра дали.
- А я? – испуганно спросила Кларисса.
- А ты с нами пойдешь, пока не разберемся, как оком пользоваться, - ответил рыцарь. Ведьма открыла было рот, чтобы задать еще один вопрос, но тут же его захлопнула, когда Владислав слишком уж красноречиво положил руку на оголовье меча.
- Мне пожитки забрать надо, - пискнула она и, пригнув голову, нырнула в ближайшую хижину, удостоверившись, что рыцарь не против.
- Трусливая душонка, - процедил он.
- Ты себя-то видел, чудище болотное? Если у Клариссы ребенок когда-нибудь родится, так он седым из нее вылезет и с родимым пятном поперек рожи, – усмехнулась Никандора. Владислав, весь облепленный болотной травой и покрытый запекшейся кровью, понимающе кивнул.

На границе ковена их уже ждала знакомая полногрудая русалка. Она сидела на ветвях деревца и развлекалась тем, что веточкой щекотала уши Бивульфа. Конь рыцаря на русалку внимания не обращал, сосредоточившись на пожухлой траве, которую жевал с миной почтенного старца. Увидев идущего по тропинке Владислава, русалка, не сдержавшись, довольно расхохоталась.
- Красивый, красивый, - пропела она. – Травой болотной укрыт, кровью проклятой помечен. Любо мне это, ой, как любо…
- Сгинь, паскудь, - коротко ответил рыцарь, подходя к коню. Тот, не признав хозяина, шарахнулся было в сторону, но когда на шею легла знакомая крепкая рука, довольно фыркнул.
- Злой, но все такой же красивый, - улыбнулась русалка, ощерив острые белые зубки.
- Напрасно пытаешься, зелень. Я же говорила, - ответила Никандора, скармливая Збышко кусочек сахара. – Сиятельного рыцаря болотные мокрощелки не привлекают. Вот ведьм в фарш порубить, это ему куда приятнее.
- Знаем, знаем. Слышали мы крики их, и песня эта по сердцу нам пришлась. Всласть теперь мяса мертвого поедим, а повезет… и живым разживемся.
- Ну, хозяин-барин, красотуля, - кивнула Никандора, убирая шкатулку с глазом в седельную сумку. Русалка неожиданно изменилась в лице и, запрыгнув на ветку повыше, зашипела. – Чего эт тебя перекосило? Антиквариата сушеного не видела?
- Дурное вы задумали, - чуть успокоившись, ответила русалка. Ее грудь взволнованно вздымалась, а в голосе больше не было игривых ноток. – Смерть в этом ларце. Смерть, что и к живым придет, и к мертвым.
- Дурная ты, - хмыкнул Владислав. Умывшись и очистив одежду от грязи и крови, он вновь превратился в прежнюю версию себя. – Поэтому и забрали, чтобы у ведьм соблазнов не было.
- Руками отступников собрано, кровью проклятой окроплено, - поджала зеленые губы русалка. Покачав головой, она забралась еще выше и ее бормотание стало совсем уж непонятным.
- Чертовы загадки. Хотя, чего еще от паскуди болотной ждать, - ответил рыцарь, взбираясь на коня. Он схватил Клариссу за шкирку и одним резким движением посадил перед собой. – Держись. Если свалишься, навеки тут останешься. А они тебя щадить не будут.
Ведьма, побледнев, кивнула и вцепилась в луку седла так крепко, что аж костяшки побелели.
- Я буду ждать тебя, красивый, - тихо сказала русалка. Но услышала ее только Никандора. – Недолго вам осталось. И лучше уж смерть в моих объятьях, чем в его…

Покинуть Червивые топи удалось без лишних проблем. Нечисть, даже несмотря на то, что петух давно пропел три раза, их не тронула. Однако Владислав видел, как болотники и кикиморы сопровождают их, таясь в трясине и колючих кустах. Ступив на твердую землю, он оглянулся назад и, вздохнув, пришпорил Бивульфа.
После бессонной ночи хотелось одного. Смыть с себя болотную грязь, нормально поесть и вздремнуть немного у костра, впитывая его живительное тепло. Впрочем, Владислав распорядился сделать привал только тогда, когда запахи топей окончательно исчезли. Свернув в не слишком густой лесок, он нашел милую поляну с небольшим озерцем, и только здесь решил остановиться, чтобы дать отдых и себе, и своим спутникам.
Пока Никандора возилась с костром и негромко болтала с помогающей ей Клариссой, рыцарь снял с себя одежду и отправился к озеру в чем мать родила. Плескался в холодной воде он долго, пока не онемели пальцы и не покраснел нос. Но и тогда ему казалось, что от него все еще воняет болотом и кровью. Вернувшись, он довольно улыбнулся, почуяв запах горячей похлебки, которая побулькивала в котелке, и, усевшись у костра, протянул к горячим углям озябшие руки.

- Вроде бы все прошло неплохо, а, старый? – пробубнила с набитым ртом Никандора. Владислав поел немного, оставив большую часть похлебки своим спутницам. – Я думала, что ты этот проклятый зрак будешь искать дольше.
- Чего его искать? – буркнул рыцарь. – И так понятно, что такая вещица только у самой главной храниться будет. Много там было разной дряни, но шкатулка стояла на видном месте.
- Дряни? – тут же уцепилась Никандора.
- Хвост бобра, кал глухаря, уд олений.
- А хер олений им на кой?
- Это очень мощный поисковый оберег, - тихо ответила Кларисса и смущенно покраснела, когда на нее искоса посмотрел Владислав. – Его обычно напитывают силой во время затмений. В руках прирожденной ведьмы он способен найти очень многое. Без него на поиски папоротникова цвета не выходят.
- Или просто верховной вашей хотелось за хер подержаться, - хмыкнула Никандора, заставив ведьму улыбнуться. – Ладно, теперь нам понять надо, как этот глаз сушеный работает. Без него мы остальные потроха вечность искать будем.
- Она что-то говорила о медитации, - вспомнил Владислав, кивнув в сторону Клариссы.
- Я могу попробовать, но я всего лишь послушница, - скромно ответила та. Никандора сбегала за шкатулкой и ведьма, достав око, внимательно его осмотрела. – Чувствую силу. И силу большую.
- Естественно, - сварливо проворчал Владислав. – А иначе зачем ведьмам его так бережно хранить?
- Я могу попробовать обратиться к оку ночью, - предложила Кларисса, заставив рыцаря настороженно на нее посмотреть.
- Чтобы сбежать с ним? Думаешь, я тебя в темноте не найду?
- Нет, господарь. Просто темный это артефакт, и сила у него темная. Верховная мать только ночью к нему обращалась.
- Как следует помедитировав перед этим оленьим пенисом, - ухмыльнулась Никандора. – Выдохни, старый. Видно же, что Кларисса не такая, как остальные ведьмы, кому ты кровь пустил.
- Все они «не такие», - проворчал Владислав. – Но выбора у нас нет. Я понятия не имею, как оком пользоваться. Ты тоже. Ладно… пусть попробует. Но учти, девочка. Если ты дашь мне повод засомневаться в своей честности, я отправлю тебя к твоим подругам так быстро, что ты моргнуть не успеешь.
- Эт он может, - кивнула Никандора.
- Я не собираюсь бежать, - обиженно протянула Кларисса. – Я правда помочь хочу.
- Время покажет, - зевнул рыцарь и повернулся к своей подопечной. – Вздремнуть надо. Если придется провести ночь без сна, значит, надо как следует отдохнуть. А ты за ней следи.
- Будь спокоен, старый. Только к огню задом не поворачивайся. Похлебка бобовая была… - не договорив, Никандора ехидно рассмеялась. Да и Кларисса тоненько захихикала.
- Нет в тебе благолепия, - вздохнул Владислав. Он улегся на спину, закрыл глаза и моментально провалился в сон.

Проснулся он на закате, когда солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в малиновые цвета. Воздух ощутимо похолодел, но костер, поддерживаемый Никандорой, давал достаточно тепла. Открыв глаза, Владислав какое-то время просто смотрел на небо, а затем, повернувшись, увидел, как Никандора о чем-то шушукается с Клариссой. Их разговор порой прерывал смех. Чистый и искренний. Владислав не сдержал улыбки, после чего вздохнул и окончательно проснулся.
- Утречка, старый, - поприветствовала его Никандора. – А мы тут, кажется, поняли, как глазом этим сраным пользоваться.
- В самом деле? – удивился рыцарь.
- Ага. Это Кларисса поняла.
Ведьма зарделась, услышав похвалу.
- К счастью или нет, но помог мне олений пенис, - ответила она. – Мать Сефора использует все поисковые артефакты одинаково. Она мысленно представляет искомое, а потом погружается в особое состояние. Не ту медитацию, о которой говорила Никандора.
- Поверь, красотуля, той медитацией она определенно не брезговала, - фыркнула та. – Короче, старый. Глаз Неспящего можно пробудить, если мы втроем сконцентрируемся на искомом предмете. Узнав местонахождение одного, осторожненько переключимся на другой. И так, пока вся картина не будет собрана по кусочкам.
- Звучит логично, - кивнул Владислав. – Попробовать можно. Если для этого не надо жертвоприношений и прочей ереси, которой паскудь промышлять любит.
- Нет, нет, - поспешила заверить его Кларисса. – Нужно только искреннее желание найти то, что вы ищете. Только так мы пробудим око. Нам повезло, что сейчас полнолуние. Оку понадобится немного времени, чтобы напитаться силой. Я скажу, когда мы можем начинать.
- Ладно, - вздохнул рыцарь и проворчал по привычке себе под нос. – Чертово колдовство.

Ждать пришлось долго, но рыцарь никого не торопил. Понимал, что в подобных ситуациях ожидание – лучший выход. Никандора, пользуясь моментом, заварила душистого чая и, присев у костра, погрузилась в свои записи. Самописное перо точно и безжалостно переносило на чистую бумагу события прошедшего дня.
- А как… - кашлянула Кларисса. – Как вы познакомились?
- Что? – вздрогнул Владислав, которого оторвали от размышлений.
- Как вы познакомились? Ну, с Никандорой. Нечасто увидишь рыцаря, оруженосец у которого женского полу.
- Поэтому мы со старым и решили представлять меня, как пацана. Пережитки прошлого и ограниченность настоящего, чего уж там, - ухмыльнулась Никандора. – Пришлось, правда, в выборе имени уступить. И так воспаленный ум сиятельного сэра породил Никона.
- А что не так? – смутился рыцарь. – Вполне приличное имя.
- Для монаха, - съязвила девчонка. – На букву «н» сотни имен, но нет… старый выбрал это. Ладно, черт с ним, с именем. Я уже привыкла на Никона этого откликаться. Просто мое настоящее имя… ну, на севере ему лучше не звучать.
- Почему? – искренне удивилась Кларисса.
- Есть причины. Но главная в том, что происхожу я из древнего рода фон Бервертшат, - хмыкнула Никандора.
- Это заметно. Черты лица у тебя не грубые, а острые… благородные… - ведьма снова смутилась, заставив Владислава рассмеяться.
- И яда благородного в этой язве тоже предостаточно, - добавил он. – Когда я ее встретил, она так чихвостила гарпий, что те аж забыли, что собирались ее сожрать. 
- Гарпий? – растерянно переспросила Кларисса.
- Ага. Заказ я тогда взял у крестьянина, у которого гарпии овец таскали. Терпение лопнуло, когда паскудь пернатая сына его задрала и в гнездовья свои утащила, - погрузился в воспоминания рыцарь. – На севере от гарпий многим житья нет, так что монету-другую всегда заработать можно. Да и жалко старика стало. В общем, отправился я в Синие горы…
- Сизые, - перебила его Никандора. – Память, как у рыбки.
- Сизые, - равнодушно махнул рукой Владислав. – У гарпий там гнездовье было. Решил я скрытно к ним подобраться, а потом своим появлением напугать. Напуганная гарпия на несколько мгновений в ступор впадает, если не знали.
- Так и запишем, - пробормотала Никандора, роясь в своих бумагах.
- Однако все пошло не по плану, - вздохнул рыцарь. – Поднялся я по склону и слышу, как орет кто-то. Тоненько так, но страшно. Ну, думаю, гарпии еще кого-то утащили и сейчас пируют. Надо выручать. Поднялся повыше и вижу картину. Гнездо, значит. В помете их вонючем, в перьях и грязи. А в центре гнезда девчонка белобрысая в меховом полушубке. Рядом паскудь стоит и пялится на нее. А та… кроет их матом почем зря. Еще и пальцем грозит. Подполз я ближе, за корягой спрятался. Девчонка орет, да так складно. Я аж заслушался.
- Ну, - смущенно улыбнулась Никандора. – Я сама тогда перепугалась. Вот и несла ахинею. Помогло же?
- Ага. Они в тот самый ступор и впали, - кивнул Владислав. – Как там она, вспомнить бы…
- Лакейские мрази с обосранными перьями, - подсказала девчонка, порывшись в своих записях.
- Ты это записала? – удивился рыцарь.
- Конечно. Сначала думала отдельную главу про наше знакомство в жизнеописании сделать, а потом подумала, что неплохо бы в качестве воспоминания. Ну, как сейчас, - ответила Никандора, перелистывая записи. – Вот еще. «Куриной пизды дурные дети». Это ж надо такое ляпнуть? До сих пор горжусь. Правда, старый мой экспромт прервал своим появлением и перебил всех гарпий. А их там, чтоб не соврать, штук десять было.
- Тогда-то она за мной и увязалась, - проворчал Владислав.
- Ага, - ухмыльнулась Никандора. – Два отщепенца – лучшая компания друг для друга.
- Отщепенца? – удивилась Кларисса.
- Да, красотуля. Кого на мороз ссаными тряпками за своеволие, а кого за ошибки прошлого на костер позора. Ладно, черт с ним. А то старый сейчас опять в брюзгливую меланхолию погрузится, - вздохнула девчонка, увидев, как помрачнел рыцарь. – Что там с сушеной дрянью этой? Напиталась она силой луны или стоит ее в котелке покипятить, чтобы сговорчивее стала?
- Думаю, да. Можем начинать, - кивнула ведьма. Пусть ее так и подмывало спросить о своеволии и ошибках прошлого, лицо Владислава ясно дало понять, что вместо ответа она получит грубость. Каким-то скелетам лучше оставаться в шкафах, пока хозяева сами не решат их оттуда вытряхнуть.
- И что нам делать надо? – мрачно спросил Владислав.
- Необходимо встать кругом так, чтобы на око падал лунный свет, - ответила Кларисса. – Каждый из нас должен коснуться…
- Ну, нахер, - поморщилась Никандора. – А без прикосновений к этой дряни не обойтись? Мне так-то хватило одного раза.
- Сожалею, но только так, - поджала губы ведьма.
- Ладно, черт с ним, - буркнула девчонка, подходя к Клариссе. Она коснулась ока пальцем и вздрогнула. – Фу, блядь. Мерзость.
- Я ради этой мерзости весь изгваздался в болотной грязи, - напомнил Владислав. Он тоже подошел к ведьме и, вздохнув, коснулся ока Неспящего. – Прояви и ты немного терпения.
- На оленьем хере вертела я это терпение, старый, - ответила Никандора. – Ладно, что дальше?
- Закройте глаза и сконцентрируйтесь на том, что вы хотите найти.
- Палец, - пробормотал Владислав.
- Кость, - шепнула девчонка.
- Нет, нет, - перебила их Кларисса. – Вы должны думать об одном и том же. Иначе око покажет слишком размытую картину.
- Тогда по порядку. Начнем с пальца, потом кость, и наконец кровь, - кивнул рыцарь.
- Правильно, - просияла ведьма и, закрыв глаза, глубоко вздохнула.  
- Око Неспящего, выжженный зрак.
Приоткрой мне завесу, раздвинь полумрак.
Где скрытое прячут, тропу освети.
И часть моей крови во плату возьми…
- Могучая магия… - ахнула Никандора. Покачнувшись, она вцепилась в руку Владислава. – Старый, ты тоже это видишь?
- Будто на крыльях лечу я над землей, - голос рыцаря задрожал.
- Тихо! – шикнула Кларисса. – Смотрите. Смотрите и запоминайте.

Каждый из них видел одно и то же. Словно это были обрывки воспоминаний, но очень яркие и красочные. Сначала густой лес, бескрайнее море колышущихся деревьев, острые ветви, бьющие по лицу. Затем видение дрогнуло и посреди леса появилось небольшое поселение. Никандора и Владислав видели крохотные фигурки, которые сновали туда-сюда, а потом синхронно вздрогнули, заметив в центре поселения большой костер.
- Там… там человека жарят на вертеле? – икнув, спросила Никандора.
- Мраколесье, - процедил Владислав. – Я знаю это место.

Он не договорил, потому что лес неожиданно исчез и ему на смену пришла покрытое змеящимся туманом кладбище. На древних камнях поблескивала влага, зловеще покряхтывали тяжелые дубы и порой в тумане скользили стонущие призрачные фигуры, от одного вида которых застывало от страха сердце. Не успели Владислав и Никандора подивиться этому, как видение вновь сменилось.
В этот раз они увидели чернеющее беспросветной тьмой жерло пещеры, из которой доносился низкий, вибрирующий гул. Сквозь плотные, свинцовые облака не пробивался ни единый солнечный луч, из-за чего увидеть, что находится в пещере, было невозможно. Но и одного взгляда хватило, чтобы понять, хорошего там мало, потому что земля у пещеры была сокрыта под толстым слоем костей, раздавленных черепов и гниющих останков. Скалы, рядом с входом, были измараны запекшейся кровью. Как предупреждение тем, кто рискнет войти, что обратно им не выйти.

- Неплохо так проперло, - хмыкнула Никандора, очнувшись от видений. Она помотала головой, пытаясь согнать остатки морока и, поморщившись, помассировала виски. – Голова теперь болит.
- Темная магия калечит, - со знанием дела ответил Владислав. Ему тоже было не по себе, однако открыто демонстрировать это он не стал.
- Ты сказал, что тебе знакомо первое место.
- Мраколесье, - кивнул рыцарь, нахмурив брови.
- Мне кажется, я видела, как там жарили на костре человека.
- Так и есть, - снова кивнул Владислав. – В Мраколесье издревле обитают варгулы.
- Первый раз слышу.
- Неудивительно, - усмехнулся он. – Зато они услышат тебя раньше, стоит тебе только в лес войти.
- И кто они такие? Дикари?
- Антропофаги.
- Людоеды? – удивилась Никандора. – Ну, тогда палец этот сраный нам не видать, как своих ушей. Прощелыги эти наверняка его давно сожрали. Кларисса, растолкуй нам, темным, что за ерунду мы вообще увидели…

Повернувшись к ведьме, Никандора открыла рот и тут же его захлопнула. Владислав, проворчав ругательство, потянулся за мечом, а все из-за того, что Кларисса буквально парила в воздухе. Глаза рыжей ведьмы затянуло багровым туманом, а губы испуганно дрожали, словно она все еще витала в плену странных видений.
- Она все еще в трансе, - проворчал Владислав.
- И ей там, судя по всему, исключительно хреново, - согласилась Никандора. Она безрезультатно потрясла ведьму за ногу и пожала плечами. – И что делать?
- Надо разорвать связь, - ответил рыцарь, подходя ближе. – Око ее не отпускает. Смотри.

Из левой руки Клариссы в шкатулку с оком стекала струйка крови. Стекала и почти моментально впитывалась сушеной плотью. Неизвестно, сколько уже крови потеряла ведьма, но ее бледный вид прямо говорил о том, что изрядно.
- Да оно натурально кровищу ее пьет! – рявкнула Никандора. – У, сучий зрак! Ненасытная сушеная залупа.
- Оку плевать на ругань. Оно не паскудь, - мотнул головой рыцарь.
- И как, черт возьми, разорвать эту связь? Оно ж выпьет ее досуха, старый!
- Попробуем простой путь, - вздохнул Владислав и, подойдя вплотную, резко захлопнул крышку шкатулки.

Кларисса тут же тоненько закричала и рухнула на землю. Ошалевшими глазами она посмотрела сначала на Владислава, потом на Никандору и уже потом на собственную руку, из которой на траву текла кровь. Закусив губу, ведьма зажала ранку указательным пальцем, дождалась, когда кровь остановится, и подползла к костру. Ее губы тряслись, а на лбу блестела испарина.
- Х-х-холодно, - пробормотала она.
- Тише, красотуля, - буркнула Никандора, накидывая на плечи ведьмы собственный плащ. – Вот, погрейся.
- Я видела… видела… - скривив губы, Кларисса неожиданно заплакала.
- Все мы это видели, - мрачно обронил Владислав. Вздохнув, он протянул ведьме фляжку и добавил. – Сделай глоток. Полегчает.
- С-спасибо, - кивнула та и испуганно посмотрела на шкатулку. – Это око… Это само зло. Мертвое, почти лишенное жизни, но необычайно сильное зло. А то, что вы хотите найти… Оно еще страшнее.
- Потому и хотим найти, глупая, - усмехнулась Никандора, - чтобы другие не соблазнились.
- Под присмотром ордена Неспящий никому не навредит, - подтвердил Владислав. Кларисса открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. – А сейчас соберись, девочка. И растолкуй нам, что все это значит.
- Око… оно показало, где находятся другие мощи.
- Да, это я понял, - перебил ее рыцарь. – Мраколесье. Там, судя по всему, хранится палец Неспящего. Проблема в том, что лес – это обитель варгулов.
- Кто такие варгулы?
- Людоеды, - ответила Никандора.
- Непростые людоеды, - поправил Владислав. – Ходят слухи, что они – это плод нечистого союза человеческих женщин и нежити. Таким, в частности, промышляют ведьмы на шабашах. Тебе разве не известно?
- Практикующие мертвую магию хранят целибат, - жгуче покраснела Кларисса.
- Ну а другие не гнушаются трахаться с упырями, - жестко ответил рыцарь.
- Тише, старый. Она после глаза в себя не пришла, а ты ее другими ужасами тиранишь, - вздохнула Никандора. – Короче, красотуля. Людоеды. И если старый так мрачно зыркает, весьма опасные.
- Очень, - подтвердил Владислав. – Но другие места… мне неизвестны.
- То скорбное место, где среди надгробий стелется туман, - чуть подумав, тихо ответила Кларисса, - это долина Непрощенных. Верховная мать Сефора ежегодно отправлялась туда за знаниями, дать которые могут лишь мертвые. Послушницы, которых она брала с собой, назад не возвращались.
- Чего еще ждать от такой хитрожопой ослихи. На лицо самородок самородком, а гляди… не так уж и проста.
- И где находится эта долина? – спросил Владислав, протягивая ведьме карту. – Можешь показать?
- Здесь, у восточной границы, - ткнула она пальцем в нужное место.
- Ага, знаю, где это, - пробормотал рыцарь, делая отметку. – По старой дороге от Вальдекара до Сагремора. Теперь понятно, почему дорогу забросили. Могильник, да еще с неупокоенными. Ладно, а та пещера? О ней что-нибудь знаешь?
- Странно, что не знаете вы, господарь, - удивленно протянула Кларисса. – Ведь именно там впервые пробудился Неспящий отец.
- Черноельский хребет? - вздохнул Владислав, мотнув головой. – Скверно.
- А для тупых объяснение будет? – проворчала Никандора. – Долина Непрощенных, Черноельский хребет, Рыхломордый погост, Говномрачный острог… И так голова болит, еще и вы подкидываете загадок.
- Нет в тебе благолепия, - в который раз повторил Владислав. – Да и внимательность куда-то испарилась. Я рассказывал тебе о Черноельском хребте. Это горная гряда на севере.
- Прескверно отвратительная новость, - покраснела Никандора. – Там же упырей, что вшей на лобке верховной матери…
- Именно, - подтвердил рыцарь. – И это логично. Где еще хранить кровь Неспящего, как не в месте, где все началось.
- Ладно, будем решать проблемы по мере поступления, - ответила Никандора, беря карту и изучая отметки Владислава. – Получается, удобнее начать с людоедов, затем двинуть в чудную долину, а орду упырей оставить на сладенькое.
- Согласен, - кивнул Владислав и, пристально посмотрев на побледневшую Клариссу, добавил. – Осталось решить, что делать с ведьмой?
- Я же вам помогла, - тихо ответила та. – И препон не чинила.
- Может отпустим? – задумчиво спросила рыцаря Никандора.
- Она все равно останется ведьмой, - резко ответил Владислав. Кларисса попятилась и в зеленых глазах заблестел страх. – Пусть она еще не вкусила мертвого мяса, но однажды сделает это. Много в мире ковенов, найдется и тот, кто приютит ее. Даст ей знания. И силу. Эта сила понемногу будет лишать ее человечности, пока не лишит совсем.
- В ковене ко мне относились, как к юродивой, - смущенно ответила ведьма. – Потому что я не такая, как они.
- Что только не скажешь, чтобы спасти свою жизнь, - вздохнул рыцарь, не сводя с Клариссы внимательного взгляда.
- Кажись, она правду говорит, старый, - хмыкнула Никандора. – Да я сама видела, как к ней относились другие, пока мы по болотам шлепали.
- Меня интересует теория. Я не хочу вредить людям. Просто магия, - Кларисса запнулась и мотнула головой. – Магия, она так удивительна. Работает по своим законам, последовательность пасов может вызвать дождь, а может вскипятить у человека кровь. Когда болела моя мама, к нам пришла знахарка. Она положила в котел травы, пошептала над ним что-то, напоила маму этим зельем и ушла. А мама через несколько дней пошла на поправку. И мне стало интересно, как это работает.
- Да, да. Поэтому ты выбрала себе не абы какой ковен, а тот, что практикует мертвую магию, - скептично усмехнулся Владислав. Пусть его рука все еще лежала на оголовье меча, доставать клинок он не спешил. Словно и впрямь раздумывал, как поступить с рыжей ведьмой. – Надо было идти в ученики к верховным магам. Все было бы куда проще.
- Просто маме со временем опять стало плохо. Она угасала, а я не могла на это просто так смотреть, - покраснела она. – В отчаянии я пошла на топи, просить о помощи ведьм. Они помогли, но взамен я должна была примкнуть к их ковену.
- А чего не сбежала?
- Боялась, - вздохнула Кларисса. – Боялась, что ведьмы найдут меня и будут мстить. Боялась, что маме опять станет плохо. Магия стала моей отдушиной. Я глубоко продвинулась в изучении трав и зелий. Даже верховная мать меня хвалила. Правда, чаще всего она меня плеткой по спине… но бывало, что хвалила. Я не собираюсь практиковать мертвую магию, честно. Просто у меня не было выбора.
- Выбор есть всегда, - буркнул Владислав. – Только он тебе может не понравиться. Черт с тобой… возможно я пожалею о своем поступке, но хочется верить, что твоя душа еще не сильно запачкана тьмой. Иди, девочка.
- Правда? – испуганно спросила ведьма. Рыцарь словно нехотя кивнул и колко усмехнулся.
- Однако, помни. Если вдруг решишь ступить на тропу тьмы и наши пути однажды пересекутся вновь… Прощают лишь один раз. На второй раз исправляют собственную ошибку.
- Я надеюсь, что когда мы встретимся вновь, то встретимся, как друзья. Если боги будут к вам милостивы, -тихо ответила она и, отвернувшись к костру, тяжело вздохнула.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.

- О, дядько Трутовик явился. Уж он себе сердечки ваши заберет. Ой, заберет, - мелодично засмеялись русалки, когда на камень у дороги запрыгнула грязная старушка с очень длинными руками. – А вон и баба Тинка лезет. Уж она до мяса белого охоча. Ой, как охоча…
- В очередь, блядина паскудь, - рыкнул на кикимору Владислав, выхватывая меч. Никандора, вытащив из ножен большой нож, состроила злую рожицу.
- И дядьку вашего на куски порежем, и вас, рахитичные мокрощелки, - буркнула она.
- Ну, кто первый? – громко произнес рыцарь, выписывая клинком размытые восьмерки.
- Ох, старый. Что-то их больше стало, - тихо ответила ему Никандора, растерянно смотря по сторонам. Паскуди там и впрямь хватало. К русалкам добавились еще две, три кикиморы обходили их сбоку, а болотник, бурча что-то под нос, лепил из грязи гигантский шар.
- Крови захотели?! Хуй вам, блядины дочери, - снова крикнул Владислав. Ближайшая к нему кикимора взвизгнула и, зажав уши руками, отскочила в сторону. Ругань болотная нечисть не любила, и рыцарь это знал. – Ничего, сейчас вас на дно отправим, а потом и до ведьм доберемся.
- Ведьм? – нахмурилась русалка с большой грудью. Она свесилась с дерева и удивленно посмотрела на Владислава влажными зелеными глазами.
- Ведьм, ведьм, - подтвердила Никандора. – Таких же мерзопакостных, пиодермических, прогорклых шлендр, как и вы.
- Болото наше себе забрали, - всхлипнула молоденькая русалка. Ее кожа была не такой зеленой, как у остальных, а в волосах горела рыжина.
- «Недавно утопла», - подумал Владислав. – «Не успела до конца в паскудь обратиться».
- Добычу нашу себе тянут, - подтвердила скрипучим голоском одна из кикимор. Она жутковато улыбнулась, обнажив гнилые, но очень острые клыки. – Все кладовые выпотрошили, все мясо пожрали.
- В дядько Трутовика костями, смеясь, бросали, - добавили русалки. Болотник тяжко вздохнул и согласно кивнул головой.
- Интересно, - ехидно улыбнулась Никандора. – А я думала, у вас тут любовь и согласие. А вы вон междоусобицами балуетесь.
- Так вы не нас гонять пришли? Не за русальным поцелуем? – чуть подумав, спросила первая русалка. Она уселась на ветке в весьма откровенной позе, чем в очередной раз смутила Владислава.
- Не за кикиморовым ядом?
- На кой нам это. Ведьмы у нас тоже одну… вещицу сперли. Вот и идем ее возвращать. А вы нам мешаете.
- А не врут ли красивые? А не врут ли живые? – улыбнулась русалка. – Жизнь выторговать пытаются. Зубы заговаривают, нас обманывают…
- О, красотуля, поверь, - фыркнула Никандора. – Если бы вы нашей целью были, сиятельный рыцарь давно бы ваши тупые головенки срубил, а не точил бы лясы. Но ты не бзди. Сейчас он осатанеет и тогда вас уже ничего не спасет.
- Обсудить потребно, - поджала губки русалка. Оглушительно свистнув, она спрыгнула с дерева и махнула рукой. Остальные русалки, кикиморы, да и болотник тут же поспешили к ней. Владислав удивленно переглянулся с Никандорой, но комментировать это не стал, пусть и видел подобное впервые.

Шушукалась нечисть недолго, но достаточно, чтобы у Владислава, все еще держащего меч, устали руки. Впрочем, показывать слабость он не собирался. Стоит паскуди увидеть, что он устал, тут и обсуждать будет нечего. Никандора же времени терять не стала. Пользуясь моментом, она вытащила бумагу, самопишущее перо и, усевшись на покрытый мхом камень, принялась записывать увиденное.
- Целиком зеленые… - пробормотала она. – Подумать только. Даже соски, как изумруд.
- Смотрю, ты развлекаешься по полной, - съязвил Владислав.
- Что поделать, старый, - вздохнула Никандора. – Пока паскудь думает, кого бы им сожрать первым, я хоть материала на книгу наберу. Кто еще похвастается тем, что видел вблизи русалку. Да еще так подробно смог рассмотреть и все записать…
- Обдумали мы, - радостно воскликнула молоденькая русалка, посмотрев в сторону людей.
- И решили, - подтвердила вторая, с большой грудью. Она подползла к нахмурившемуся Владиславу и, шумно втянув носом воздух, игриво рассмеялась. – А может, в камыши, красивый? На минутку. Поиграемся, пощекочимся…
- Ты старого не тронь, - вклинилась Никандора, увидев, что рыцарь начал закипать. – Он обет особый дал.
- Обет? – переспросила та удивленно.
- Истинно так, - подтвердил Владислав.
- Обет сей гласит, что свою греховную кочерыжку он ни в живого человека, ни в паскудь совать не будет. А иначе ему придется тридцать дней постную кашу есть и головой об стену долбиться.
- Фи! – фыркнула русалка, смерив рыцаря недоуменным взглядом.
- Что поделать, красотуля, - улыбнулась Никандора. – Дал слово – держись. Не дал слово – ебись. Но ты вот что скажи. Чего вы там наобдумывали-то? Стоит ли сиятельного рыцаря с цепи спускать по ваши души или погодим пока?
- Погодим, - ответила первая русалка, бывшая у нечисти главной. – Ежели вы и впрямь за ведьмами пришли, то мы вас пропустим.
- Угу, - кивнул рыцарь. – До первого поворота, пока другая паскудь не появится.
- Не бойся, красивый, - улыбнулась та и, прочистив горло, смачно плюнула в сторону Владислава. Не успел тот разозлиться от выходки русалки, как она сама все пояснила. – Болотом ты теперь пахнешь, красивый. Как свой пахнешь.
- И ты пахнешь, - рассмеялась кикимора, плюнув в Никандору. Та брезгливо поморщилась и остервенело вытерла щеку, куда попала слюна нежити. – Что, отрок-девица, не по душе тебе болотный запах?
- Не-а, - мотнула головой Никандора. – Говной воняет.
- Зато никто вас не тронет. Покуда первые петухи не пропоют, - добавила русалка и пригрозила зеленым пальчиком. – Потом не бранись, когда косточки твои на наших зубках захрустят.
- И на том спасибо, - вздохнул Владислав, убирая меч в ножны. Он демонстративно задрал голову, взял трясущегося коня под уздцы и широким шагом прошел мимо облизывающейся нечисти. Ухмыляющаяся Никандора последовала за ним. Правда не стерпела и, повернувшись, показала плюнувшей в нее кикиморе кукиш. Нечисть этого не выдержала и, обиженно всплакнув, скрылась в болоте.

Русалка не обманула. Болотная нечисть, принюхавшись и поняв, чем пахнет, скрывалась обратно в болоте и на ветвях деревьев. Однако, Владислав, не очень доверявший мертвецам, все равно шел вперед с превеликой осторожностью, положив руку на оголовье меча. Никандора, наоборот, ничего уже не боялась и вовсю вертела головой, рассматривая и русалок, и болотников, и водяных упырей, которые порой вылезали на дорогу. Эти упыри, в отличие от своих собратьев, не обладали глазами и ориентировались на оставшиеся органы чувств. К тому же были невообразимо уродливыми.
- Будто свинью покрыл деревенский дурак, родившийся от брата и сестры. Свинья от подобного безобразия сдохла, а потом родила вот это, - поморщилась Никандора, впервые увидев водяного упыря. Красивого там и правда было мало. Упыри обладали водянистым телом, бледно-зеленой кожей, сплошь покрытой прыщами и бородавками, и небольшой, неровной головой. Клыки у водяных упырей были подобны иголкам. Такие же острые и тонкие. Вместо глаз две тонкие, заросшие щелочки, зато нос большой, широкий, с огромными, волосатыми ноздрями.
- Красочное сравнение, - улыбнулся Владислав. Топнув ногой, он прогнал упыря обратно в болото и, прищурившись, посмотрел вдаль. – Кажется, мы подходим к границам ковена.
- Это ты по отрезанным рукам определил? – ехидно спросила Никандора. На деревьях вдоль дороги порой висели отрезанные или оторванные руки. Какие-то почти сгнили, какие-то были еще свежими.
- Не только. Ведьмам, занимающимся мертвой магией, руки жертв не нужны. Поэтому используют они их, как свой опознавательный знак. Куда ценнее внутренние органы человека. Сердце, к примеру.
- И печень.
- Печень особенно ценна. Адепты мертвой магии верят, что именно в печени находится душа человека. А помимо души вся его скверна, до которой они лакомы превыше всего.
- Поэтому с зубами у них беда?
- Есть и другие причины, - усмехнулся рыцарь, указывая на вырезанный на стволе дерева знак – неровный круг с древними символами. Некоторые из символов слабо светились в сумраке, словно в стволе дерева горел огонь. – Ты не заметила, что болотная паскудь перестала за нами следовать?
- Да я уже привыкла к их присутствию. Шепчут, пердят, чвякают. Чисто музыка.
- А зря. Внимательность не раз спасет тебе жизнь, - важно произнес Владислав, сворачивая в сторону. – Оставим коней здесь.
- Чтобы их русалки на дно утащили и сиськами своими защекотали? – возмутилась Никандора. Рыцарь в ответ мотнул головой.
- Не утащат, - ответил он и, вздохнув, потерся лицом о шею Бивульфа. – Надеюсь, запах еще силен. А если нет… вряд ли паскудь рискнет к границе ковена приблизиться.
- Ох, старый… Если со Збыней чего случится, я тебя самолично русалкам в пасть брошу. Но ты не торопись. Есть у меня одна идейка, - вздохнула девчонка. Затем, привязав конька к дереву, ласково потрепала его по шее. Владислав не ответил. Только молча кивнул, потуже затянул перевязь меча и первым переступил незримую границу между болотом и ковенов ведьм. Он прекрасно понимал, что самое сложное еще впереди.

Глава третья. Не такая, как все.

Никандора медленно шла по узкой тропинке, которая так петляла, будто ее проложил какой-то пьяный идиот. В этой части топей было очень тихо. Не слышался ни смех русалок, ни кваканье кикимор. Разве что назойливый зуд комаров хоть как-то разбавлял тишину. Впрочем, Никандора не дала себя обмануть мнимой безмятежностью. Только переступив границу ковена, она поняла, что за ней наблюдают. И наблюдают внимательно. То ветка где-то хрустнет, то шорох платья послышится.
- Фу, - поморщилась Никандора, утирая рукавом вспотевший лоб. – Ну и жарища тут. И не скажешь, что конец осени.

Вздохнув, она поудобнее пристроила за плечом мешок, в котором лежало самое ценное, и продолжила путь вперед. Никто не знал, где искать ведьм, да это было и не нужно. Ведьмы появятся, когда сами захотят. Когда поймут, что опасности нет, а одинокий путник находится целиком в их власти. Так случилось и здесь, но к появлению ведьм Никандора была готова.
Ехидно усмехнувшись, она вытащила из-за пояса тяжелый нож и погрозила им в сторону слишком уж подозрительной кочки. Зеленый, влажный мох раздвинулся, и девчонка увидела, что на нее настороженно смотрят два глаза. Вполне себе обычных, человеческих. Вот только горели они в сумраке, как маленькие угольки. За спиной Никандоры послышался шорох. Развернувшись, она негромко выругалась, увидев, как к ней крадется седовласая старуха в некогда белом платье, сейчас обильно измаранном в болотной грязи. Старуха жадно облизнулась и потянула длинным крючковатым носом.
- Тепленькая, молоденькая… - проворковала она.
- А ну стоять! – скомандовала Никандора. – Я по делу явилась.
- Какое-такое дело? – из-за кочки высунулась голова еще одной ведьмы. Ее землистая кожа была подернута пятнами гнили, словно ведьма с десяток лет провела в могиле и только сейчас вылезла. – За приворотами и абортами надо к деревенским дурам идти. Мы тут такой ерундой не промышляем.
- Не, - ухмыльнулась Никандора. – Я в ученицы попроситься хочу. К верховной вашей.
- К верховной? – переспросили ведьмы и синхронно рассмеялись. Смех побежал дальше, скача по кочкам. Ведьм здесь было куда больше, чем две.
- Лишь седьмая дочь седьмой дочери может надеяться на такое, - фыркнула старуха. Она снова потянула носом и скривилась. – А в тебе ничего особенного, кроме печенки твоей, и нет.
- Ну, это не вам решать, отвратительные болотные шаболды, - ругнулась девчонка. Но ругань на ведьм не подействовала. В их глазах загорелась злоба. – Говорю же, что по делу явилась. К верховной вашей. И можете поверить, что мое предложение ей придется по нраву.
- Наглая, дерзкая… - прошипела старуха. Она подползла ближе и в нос Никандоре ударила тяжкая вонь гнилого мяса.
- Ты бы, старая, подмылась что ли. Аж глаза режет от смердежа твоего.
- Стоять! – скомандовал чей-то громкий голос. Ведьмы тут же прижались к земле и испуганно заскулили, когда из-за дерева вышла рослая женщина с властным, надменным лицом. Она без стеснения подошла к Никандоре и, осмотрев девчонку, улыбнулась, обнажив черные, сгнившие зубы. – Не лучшее ты выбрала место для прогулки, девочка.
- Это да, - согласилась та, без страха смотря на ведьму. – Кто ж в здравом уме сюда гулять попрется? Если вы не сожрете, так русалки на дно утянут.
- Тебя они не тронули, - вновь улыбнулась женщина. Наклонившись, она обнюхала девчонку и задумчиво хмыкнула. – Интересно, почему?
- Ну, у каждого свои таланты, - скромно шаркнула ножкой Никандора. – Думаю, верховной вашей будет интересно.
- А вдруг это я – верховная? – с вызовом спросила ведьма.
- Не. Стати у тебя много, да вряд ли бы верховная по болотам, как умалишенная, носилась. Таким, как она, другие все приносят. На блюдечке, так сказать.
- Дерзости тебе не занимать, - поджала черные губы женщина. Тряхнув волосами, она развернулась и бросила через плечо. – Ладно. Надеюсь, дело и впрямь того стоит. А иначе, девочка. Вариться тебе в общем котле с остальными, что мать Сефору разозлили… Кларисса!
- Да, сестра Рада, - из-за спины ведьмы вынырнула худенькая рыжеволосая девушка с печальными зелеными глазами. На ее лице было так много веснушек, что своей пестротой она запросто могла соперничать с перепелиным яичком.
- Сопроводи ее к алтарю, - жутко улыбнулась ведьма. – А я пока извещу верховную мать.

Странная то была процессия. Впереди, опустив голову шла рыжеволосая Кларисса, прямо за ней Никандора, а замыкал шествие десяток ведьм, ползших следом, перепрыгивающих с кочки на кочку и шипящих, словно клубок влюбленных змей.
- Непохожа ты на них, - тихо произнесла Никандора, заставив Клариссу вздрогнуть.
- Я пока послушница, - так же тихо ответила та.
- И сколько ты уже послушничаешь?
- Почти два года, - в голосе рыжей послышалась улыбка. – Еще три и меня нарекут своей сестрой.
- Угу, - кивнула Никандора. – А потом и зубы у тебя почернеют, и рожа гнилью покроется.
- Такова цена за силы, - смутилась девушка и, вздохнув, мотнула головой. – Мирянам этого не понять.
- Где уж, нам уж. Но ты вот что скажи… эта верховная мать… какая она? Шибко лютая? А то Рада твоя жути нагнала, что хоть исподнее суши.
- Мать Сефора самая умная, зрелая и искусная в магии, - понизив голос до шепота ответила Кларисса. – Каждая из сестер мечтает о месте рядом с ней.
- И ты?
- Да, - неожиданно смутилась рыжая. – Пусть этого никогда не случится.
- А что так? – подначила ее Никандора. – Не умеешь порчу на коров наводить, чтобы молоко скисало?
- Если бы, - слабо улыбнулась ведьма. – Лишь самые сильные, как сестра Рада, обретают место рядом с верховной матерью. А мои силы… они иные.
- Эх, нам бы с тобой сесть так спокойненько у костерка, чайку заварить, да поболтать за жизнь, - вздохнула Никандора. – Интересно же, как там и что у ведьм происходит. Особенно у тех, кто мертвую магию практикует. Как вот у вас посвящение проходит?
- Об этом нельзя говорить никому. Каждая сестра ковена клятву дает, - побледнела Кларисса и, прикусив язык, ускорила шаг. – Не искушай меня. Слаба я и слишком человечна, как сестра Рада верно говорит.
- Религиозный фанатизм – главный поставщик форменных ебанатов, - буркнула Никандора себе под нос.

Убежище ведьм находилось в самой глубине Червивых топей. Поначалу Никандора пыталась запоминать дорогу, но потом поняла всю бесперспективность этой затеи. Повсюду, куда ни кинь взгляд, одинаковые кочки, одинаковые деревца и поросшая зеленой ряской стоячая вода. Впрочем, Кларисса уверенно вела ее вперед, огибая коварную трясину и заполненные тухлой водой глубокие ямы. На лице рыжей ведьмы застыла тревога вперемешку со страхом, когда впереди показались низенькие крыши домов, обмазанные глиной и укрытые сухими ветками. Здесь земля перестала чавкать под ногами, да и воздух был в разы лучше. В лицо пахнуло свежим, прохладным ветерком, а потом до носа донеслись ароматы душистых трав и чего-то сладкого.

Поселение ведьм оказалось довольно большим и размерами запросто могло потягаться с обычным селом. Разве что дома здесь были низкими и круглыми, да и привычной домашней живности не наблюдалось. Зато чего здесь было в избытке, так это ведьм. Старых и молодых, уродливых и красивых. Они настороженно нюхали воздух и смотрели вслед Никандоре с плохо скрываемым голодом и злобой. Впрочем, о ведьмах Никандора быстро забыла, потому что впереди показался алтарь – огромный круглый камень с весьма характерными бурыми потеками на нем. От зудящих в воздухе жирных мясных мух и до одури противного запашка тухлятины желудок тут же подскочил к горлу. Икнув, Никандора зажала пальцами нос и помотала головой. Кларисса, подведя ее к алтарю, виновато шмыгнула носом и подошла к богато украшенному костями и отрубленными руками дому, вход в который закрывал расписной полог.
- Верховная мать, - потоптавшись, крикнула она. – Внемли слугам своим, и гостю, что явился просить твоей милости.
- Ага, милости. Как же, - буркнула Никандора, но так, чтобы никто не услышал. Кларисса же, поклонившись, отдернула полог и посторонилась, выпуская из дома сначала сестру Раду, а потом и саму верховную мать, при виде которой Никандора вытаращила глаза и открыла рот.

Верховной матерью оказалась необычайно тучная женщина в черном балахоне, который явно был ей мал. Жирную шею венчала маленькая голова, украшенная жидкими волосами, падавшими на плечи ведьмы. Лицо же ее было чем-то средним между лицом старухи и лицом ребенка с печатью слабоумия. Маленькое, плоское, с крохотными глазками, расплывшимся носом и толстыми, слюнявыми губами. Улыбнувшись, она ощерила неровные гнилые зубки и неожиданно показала Никандоре язык.
- Мать твою да в жбан с кипящей смолой, - пробормотала та, растерянно смотря на верховную ведьму. – Ну, чисто конюхов сын Петро, что в отхожей яме куличи лепил, и вдруг решил в платье бабское обрядиться.
- Поклонись верховной матери, - шепнула Никандоре Кларисса.
- Кому? Ей? – уточнила та. – Ты в курсе, что у вашей верховной рожа самородка?
- Прояви почтение! – побледнела рыжая ведьма, увидев, как хмурится мать Сефора. – Если она разгневается, за твою жизнь никто и медяка не даст.
- Ладно, - вздохнула Никандора и, выполнив вялый книксен, ехидно улыбнулась. – Приветствую, верховная…
- На колени! – тоненьким голоском взвизгнула мать Сефора. – Я верховная!
- Да, да. Мода у них, ебанатов, что ли такая? Верховными себя обзывать… - буркнула Никандора, опускаясь на одно колено. – Скажи кому, что перед недоумкой на колени опустилась, засмеют же.
- Чего тебе надо? – резко спросила ведьма, подходя ближе. В нос тут же шибануло вонью немытого тела, ядреным потом и протухшей рыбой. Судя по всему, о правилах гигиены верховная мать ничего не знала.
- Что, сразу к делу? Одобряю. А то ароматы здешние к долгой беседе не располагают.
- Верховная мать устала, - перебила ее сестра Рада, поджав черные губы. – Говори, зачем требовала ее милости?
- Да, так. Мелочь, пустячок, - елейно улыбнулась Никандора, посмотрев на крышу дома верховной ведьмы. – Глаз мне нужен.
- Глаз? – переспросила сестра Рада и посмотрела на мать Сефору. Та в ответ покраснела и звучно испортила воздух, перепугав сидящую на алтаре болотную цаплю. Птица, оглашая окрестности возмущенным криком, сорвалась в небо, что весьма позабавило верховную мать.
- Да, глаз. Которым ваш ковен владеет. Око Неспящего, - кивнула Никандора, поднимаясь с колен. – Слыхали о таком?
- Как ты смеешь просить о таком?! – прорычала сестра Рада, сжимая кулаки. Ее глаза полыхнули черным пламенем и воздух ощутимо похолодел. – Просить о святыне нашего ковена?! Нагло смотря в глаза верховной матери?!
- Истинно так, - подражая манере речи Владислава, кивнула Никандора. – Вы не бздите, верховная. Мы с глазом метнемся кое-куда, а потом я его обратно принесу. И ящик мыла захвачу, чтобы вы пахли поприятнее.
- Еретичка! – взвизгнула стоящая ближе всех к алтарю тощая ведьма. Ее трясущийся палец описывал восьмерки, настолько сильным был гнев.
- Наглая, самодовольная дрянь! – процедила сестра Рада. – Стоило догадаться, что ты замыслила какую-то пакость против верховной матери.
Верховная матерь кивнула и, вытащив пальцем соплю из носа, с наслаждением ее сожрала.
- Хватило тебе ума явиться сюда одной, да еще с такой дерзкой просьбой, - продолжила ведьма. – За свою дерзость ты сдохнешь в муках! Тащите эту суку к алтарю! Верховная мать испьет ее крови!
- Главное, пусть на лицо не садится, - вздохнула Никандора, выхватывая нож. Затем набрала в грудь воздуха и заорала. – Давай, старый!

С крыши дома на каменный алтарь спрыгнуло нечто, сплошь замотанное в водоросли и болотную траву. Сверкнул меч и голова тощей ведьмы, оравшей громче всего, покатилась по земле. Сестра Рада злобно зашипела и принялась гневно размахивать руками, выписывая странные знаки. Налетевший из ниоткуда ледяной ветер ужалил щеки Никандоры морозом. Глаза ведьмы целиком залила тьма и из горла вырвался яростный рев. Выбросив вперед руку, она топнула ногой и запустила в сторону Никандоры клубящийся черным дымом шар. Девчонка, ойкнув, откатилась в сторону, а шар, врезавшись в стоящую позади нее одноглазую ведьму, взорвался с оглушительным грохотом. С неба на землю и крыши пролился кровавый дождь, а следом и то, что осталось от одноглазой.
Верховная мать, раззявив рот и высунув мясистый язык, что-то гневно бормотала себе под нос, тоже выводя странные пасы руками. К ней присоединились и остальные ведьмы, а клубящихся черным дымом шаров вдруг стало слишком много. И все они устремились в сторону облепленного водорослями и травой Владислава, который методично выкашивал тех, кто сам совался к нему под руку. Жуткий свист его меча породил панику, но в стане ведьм хватало и тех, кто сгрудился вокруг верховной и тоже принялся творить заклинания.
- Берегись, старый! – крикнула Никандора. Владислав тут же ушел в сторону и два черных шара взорвались в том месте, где он только что стоял.
- Инквизиция! – завопила одна из молоденьких ведьм и ойкнула, получив пощечину от верховной. И без того уродливое лицо матери Сефоры стало еще уродливее, а глаза полыхнули кровавым огнем. В дело пошла высшая магия мертвых. Некогда писклявый голосок верховной вдруг зазвучал громко и уверенно. Над ее головой завихрилось черное облако, в котором порой сияли проблески зарниц. Никандора, зажав уши руками, повалилась на землю, когда голову словно сдавили невидимые лапы кого-то гигантского и чудовищно сильного. Рот наполнился кровью, а сердце зашлось в безумном галопе. Верховная хрипло захохотала и хлопнула в ладоши. Яростный гул, донесшийся из облака над ее головой, не сулил ничего хорошего. И тут в дело вступил Владислав.
Сжав зубы, рыцарь перехватил поудобнее меч, отпихнул Никандору с пути ведьм и бросился в атаку. Первую ведьму он разрубил пополам, вложив в удар, казалось, всю свою силу. На землю хлынула черная кровь.
- Сплотитесь, сестры! Откройте сердца тьме! Напитайте души силой мертвых! – зарычала сестра Рада, из ее ладоней в сторону Владислава готовился полететь еще один черный шар. Однако ведьма жалобно вскрикнула и схватилась за правую руку, из которой на землю полилась кровь. Она, оторопев, посмотрела на болтающийся на тонкой полоске кожи мизинец и повернулась в сторону ухмыляющейся Никандоры. – Грязная шелудивая падаль!
- Фу, как претенциозно. Проще надо быть… - не договорив, Никандора отлетела в сторону, когда под ее ногами взорвался очередной черный шар. Послышался писклявый смешок верховной ведьмы, и этот смех неожиданно разозлил Владислава. Рыцарь раскрутил над головой меч и с бешеной скоростью влетел в клубок изрыгающих проклятия женщин разной степени красоты. Вновь хлынула кровь, а от криков зазвенело в ушах, но Владислав продолжал переть тараном, выкашивая мечом за раз двух, а то и трех ведьм. Суматоха стояла страшная.
- «Будь ведьмы поумнее, давно бы дали нам хорошенько просраться», - подумала Никандора, с трудом поднимаясь на ноги. Взрыв шара малость ее контузил, из ушей текла кровь, но девчонку это мало волновало. – Берегись, старый!
Владислав, обернувшись, злобно улыбнулся и пронзил мечом подкравшуюся к нему ведьму. Та жалобно вскрикнула и, рухнув на липкую от крови землю, забилась в конвульсиях. Впрочем, рыцарю до нее не было дела. Он неумолимо пер вперед, к своей цели. Жирной, напуганной, швыряющей в него черные шары верховной ведьме.
- Я – верховная…
- Да насрать, - коротко ответил Владислав. Меч описал идеальный полукруг и снес матери Сефоре половину головы. Падение ее тела привело в чувство сестру Раду, чьи глаза вновь заволокла тьма, а из горла вырвался сиплый рык. Рыцарь лишь усмехнулся и, пригнув голову, ринулся на нее. Злоба ведьмы тут же сменилась испугом. Она метнула, не глядя, черный шар во Владислава и, развернувшись, обратилась в черную галку. Остальные ведьмы поступили так же, и очень скоро на площади у алтаря остались только Владислав, Никандора и горы изувеченных мертвых тел.

- Неплохо, старый, - устало протянула Никандора, подходя к нему. Тот, залитый кровью, тяжело дышал, опираясь на верный меч. И без слов было понятно, что рыцарь отдал в этом бою все свои силы.
- Повезло нам, - коротко ответил он и, вздохнув, добавил. – Только две прирожденных ведьмы. Остальные либо старые, либо неопытные.
- Ну, Раду ты хорошо так напугал, - улыбнулась девчонка.
- Это та, что в птицу первой обратилась?
- Ага.
- Неудивительно. Еще пару шагов и валялась бы сейчас рядом со своей верховной… - не договорив, Владислав резко бросился в сторону, когда слева мелькнула неясная тень. Ловким проходом в ноги, он заставил бегущую упасть на землю, после чего навалился сверху и вытащил из сапога острый нож. Лезвие коснулось бледной кожи ведьмы и в зеленых глазах той мелькнул страх.
- Погоди, погоди! – вклинилась Никандора. – Это Кларисса. Она нормальная. Послушница вроде бы.
- Все они нормальные, пока не отвернешься, - процедил Владислав. Он бесцеремонно прижал голову ведьмы к земле и пальцем раздвинул бледные губы. Зубы у рыжей ведьмы были ровными и белыми. Ругнувшись, рыцарь ослабил хватку и поднялся на ноги. Покрасневшая Кларисса поднялась следом и одарила Никандору взглядом полным признательности. Владислав же, нахмурившись, оценивающе осматривал ведьму. – Давно послушницы мертвым мясом брезгуют?
- Приказ верховной… - она запнулась, посмотрев на труп матери Сефоры, и, шумно сглотнув, отвернулась. – Послушницы постигают науку, а магии начинают учиться после первого шабаша.
- Повезло тебе, красотуля. Будь у тебя зубки, как у этих карбунулярных кадавр, старый тебя, как муравья бы раздавил.
- Всем известно, что попробовавший мертвое мясо раз, к привычной жизни вернуться не сможет, - подтвердил Владислав. Вздохнув, он вытащил из-за пазухи красивую, лакированную шкатулку, которую протянул Никандоре.
- Это он?
- Да, - ответил рыцарь. – Открой и сама убедишься.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.

Кабинет верховного магистра располагался на третьем этаже замка, в бывшей баронской спальне. Роскошная кровать бывшего хозяина так и стояла там, но слуги передвинули ее в темный угол, а место у большого мозаичного окна занял тяжелый стол и не менее тяжелое кресло из красного дерева и черного бархата. Восточную стену целиком занимала карта провинции, на которой разноцветными булавками были отмечены некие важные для магистра места. Но Владислава тихая роскошь ничуть не удивила. Он видел всякое, и чтобы удивить его, надо было постараться.
Магистр, заняв место за столом, указал на два свободных стула и, сплетя пальцы, дождался пока его гости сядут. Затем в кабинет вошел послушник Келир, неся в руках серебряный поднос, на котором стояла глиняная бутыль с вином и три стеклянных бокала. Магистр улыбнулся, наблюдая, как алая жидкость переливается из бутыли в бокалы. Затем он сделал глоток вина и откинулся в кресле.

- Благодарю, что приняли мое приглашение, мастер, - уважительно кивнул магистр. – Смею вас заверить, что дело, о котором пойдет речь, абы кому не доверишь, а слухи о ваших подвигах гремят на постоялых дворах во всей провинции…
- Охотно выслушаю, - скупо ответил Владислав и елейно улыбнулся. – Тем более, что вы за это заплатили. Итак?
- Скажите, что вам известно о Неспящем отце? – тихо спросил магистр, не сводя с рыцаря внимательных глаз.
- О, знаковый персонаж, - встряла Никандора. – Неспящий отец, Блудливая мать, Похотливая дочь и Пердящий сын. Великолепная четверка.
- Смешно, - кисло улыбнулся магистр. – И все же? Слышали ли вы о нем?
- Ну, как слышали, - кивнул Владислав, посмотрев на кривляющуюся Никандору испепеляющим взглядом. – Люди многое болтают, а в книгах правды давно не сыщешь. Не о прародителе ли всех кровососов речь?
- Именно, мастер, - улыбнулся магистр. Глотнув вина, он указал холеным пальцем на карту, висящую на стене. – Взгляните. Каждая отметка – это факт присутствия в этом месте вампира. Стригой, морой, упырь, убыр, вувер… Тысячи их, неприкаянных детей ночи, обрывающих людские жизни. И своим появлением они обязаны Неспящему отцу.
- Насколько известно, - с умным видом вставила Никандора, решив показать, что тоже что-то знает. – Его извели еще сотни тысяч лет назад.
- Абсолютное зло невозможно уничтожить, - тихо ответил магистр, заставив Никандору неуютно поежиться. – Да, в далекие времена, совсем другими орденами была объявлена великая охота, в результате которой Неспящий отец был… хм… лишен сил. Но и в ледяных объятиях смерти он не растворился. Лишь изрыгнул напоследок пророчество, бережно пронесенное сквозь века нашими предками. Орден Последнего дракона, как и многие до него, поклялся на Святом кресте, что не допустит возвращения Неспящего отца, о котором говорилось в пророчестве.
- И о чем речь в этом пророчестве? – поинтересовался Владислав, задумчиво смотря на карту.
- Я могу лишь рассказать об этом в общих чертах, так как вы не послушник нашего ордена, - замялся магистр. Владислав в ответ равнодушно пожал плечами. – Суть пророчества сводится к тому, что тот, кто соберет частицы Неспящего отца и проведет кровавый ритуал, сможет пробудить прародителя и займет место по правую руку от него.
- У-у, страшно, - проворчала себе под нос Никандора. Самопишущее перо так и летало по бумаге, а глаза девчонки радостно блестели.
- Боюсь, что леди фон Бервертшат даже представить себе не может, насколько ужасным будет возрождение Неспящего отца, - процедил магистр, заставив Никандору вздрогнуть.
- Так… и откуда вы узнали? – с вызовом спросила она, сжав кулаки.
- Поверьте, юная леди, - поспешил поднять вверх руки магистр. – Когда мы искали кандидата для нашей миссии, мы тщательно изучали всех, кто лучше бы подходил для этого. Но, смею вас заверить, что причины, по которым вы покинули обитель лорда Людвига, вашего отца, нас не интересуют, и информацию о вашем нынешнем положении ему выдавать никто не собирается.
- Да если бы проблема была в этом, - отмахнулась Никандора.
- То же самое я могу сказать и о пробуждении Неспящего отца, - мягко улыбнулся магистр. Он поднялся с кресла и прошелся по кабинету. – Представьте армады стригоев, которые лавиной пронесутся по всем селам и городам провинции. Тысячи упырей растопчут святые символы и зальют землю кровью невинных. Один взмах руки Неспящего отца и мир, который мы знаем, исчезнет.
- Да, да, - кивнул Владислав. – Важность вашего ордена мы уже поняли. Вопрос в другом. Зачем вашему ордену нужен я?
- Вы, мастер, один из немногих, кто успешно избавляет живых от общества мертвых, - ответил Жюль де Мезье, сплетя руки на груди. – Вы делаете это эффективно и преуспеваете там, где остальные бы пали.
- Факт, - подтвердила Никандора. Владислав улыбнулся и помотал головой. – Старый всю эту кровососущую паскудь вертел на…
- Никандора! – перебил ее он, заставив девчонку покраснеть.
- Ну, да. Лишка дала, бывает. Но вы продолжайте, продолжайте. Жуть, как интересно. Неспящий отец, армады стригоев, книжка аховая будет…
- Не обращайте внимания, - повернулся к магистру Владислав. – Итак, почему я? Я – обычный наемник. Да, с рыцарским титулом, но, как вам наверняка известно, лишенный и дома, и земель. 
- Известно, - подтвердил магистр. – И именно это делает вас лучшим кандидатом.
- Господи Иисусе, - пробормотал рыцарь. – Кандидатом для чего?
- До ордена дошли слухи, которые вполне похожи на правду, - продолжил Жюль де Мезье. – Слухи о некоем человеке, который одержим Неспящим отцом. Человеке, который ищет частицы прародителя кровососов. Мощи, с помощью которых мечтает вернуть Неспящего отца к жизни.
- Ну, так делов-то, - фыркнула Никандора. – У вас деньги, связи, люди. Найдите этого недотыкомку, дайте палкой по жопе и заберите мощи себе.
- Не все так просто, юная леди, - магистр улыбнулся, увидев, как перекосило лицо девчонки очередное упоминание титула. – Согласно пророчеству коснуться мощей Неспящего отца может только отступник. Лишенный покровительства Бога и церкви.
- Ясно, - вздохнул Владислав. – Такой, как я.
- Да, правильно. Долгое время мы собирали информацию. По крупицам, по слухам, по досужим домыслам. И пока нам удалось установить примерное местонахождение только одной частицы – Неспящего ока.
- И где оно? В жерле вулкана? – ехидно спросила Никандора. – В хранилище великого мага? Может, в его трухлявом исподнем?
- Все куда проще. Оком владеет ковен Три Дур.
- Ведьмы? – удивился Владислав.
- Ведьмы, - подтвердил магистр.
- Сталкивались мы с одной такой ведьмой, - пробубнила Никандора, листая собственные записи. – Дряхлая бабка из старого чуть гуляш не сделала, табун драчливых бесов на него спустила, а тут цельный ковен.
- Никто не говорил, что миссия будет простой.
- Никто не говорил, что мы согласились, - парировала девчонка, заставив магистра поджать губы. – Ладно, выдохните. Решение все равно сиятельному рыцарю принимать, а не мне. Я так, тумбочка для переноски припасов, кухарка, прачка и летописец.
- Что насчет остальных мощей? – вернулся к главной теме Владислав.
- Их след, увы, потерян, - развел руками магистр. – Но тот, кто владеет Неспящим оком, без труда найдет к ним путь.
- Ой, как удобно, - заметила Никандора. – Это предложение откровенно попахивает дерьмом, старый. Ладно око это, ведьмы, которые могут щелчком пальца превратить человека в карлика с приапизмом, а остальное? Поди туда, не знаю куда и постарайся не сдохнуть? Перспективы аховые.
- Орден всегда щедр с теми, кто оказывает ему неоценимую помощь, - ответил магистр. – Ибо миссия важнее любых денег, потому как на кону сама жизнь.
- Угу. А разбираться с этим должен один человек? – сварливо спросила девчонка.
- Я согласен, - перебил ее Владислав. Рот Никандоры отвис до пупа, а в глазах заплескалось сомнение в душевном равновесии сиятельного рыцаря.
- Согласен? Да это ж чистое самоубийство, - переспросила она.
- Ты не давала мне обетов, Никандора, - жестко ответил он. – С твоей помощью или без нее, но я возьмусь за это дело.
- Ути-пути, серьезный какой. Так я тебя и отпустила к ведьмам одного, - проворчала девчонка и, хлопнув ладонью по столу, поспешила добавить. – Но учтите, магистр. Мы вам не какие-то поиметые тупыми крестьянами наемники. Половину платите сразу, половину после того, как ваш сушеный Неспящий будет собран целиком и доставлен пред ваши очи.
- Разумеется, - улыбнулся магистр. – Более того, орден снабдит вас не только припасами, но кое-чем поистине ценным.
- Ну, новый меч старому бы не помешал. Этот он затупил об жопу тролля…
- Речь о знаниях, Никандора, - вздохнул Владислав.
- А, - протянула она. – Ну, тоже пойдет.
- Библиотека ордена в вашем полном распоряжении, - заверил ее магистр. – Там вы найдете все, что касается миссии. Келир!
- Да, верховный магистр, - откликнулся послушник. Весь разговор он стоял молча в сторонке и Никандора вздрогнула, когда он подал голос.
- Распорядись, чтобы для наших гостей подготовили спальни.
- Будет сделано, магистр, - поклонился тот.
- Тоже такого себе завести, что ли? – тихонько пробормотала Никандора, вызвав у Владислава очередную улыбку. – Келир, постирай исподнее! Келир, сгоняй за пивом! Келир, почеши спинку!
- Не привыкай к хорошему, - осадил он. – Мы не задержимся здесь надолго.
- Хорошее и я физиологически несовместимы, старый, - ответила девчонка и оглушительно зевнула. – Но вот соснуть пару ночей в удобной кровати я не откажусь.

Первые дни Никандора и впрямь посвятила ничегонеделанью. Она спала до обеда, потом выбиралась поесть, прогуливалась во внутреннем дворе, где донимала верховного конюха, записывая его особо яркие, слабоумные изречения, и гуляла до ужина. Владислав же со следующего же утра стал пропадать в библиотеке ордена. Порой он подолгу засиживался в кабинете магистра и в свою спальню возвращался далеко за полночь. Впрочем, от безделья Никандора очень скоро устала и вернулась к привычной жизни. Для начала она отволокла меч Владислава к кузнецу, который привел благородный клинок в порядок. Портной занялся видавшими лучшую жизнь одеждами рыцаря, а Никандора стала обладательницей новенького дорожного костюма из плотной ткани и подбитого мехом плаща. Как магистр и говорил, орден не скупился на траты тем, кто ему помогал. И лишь покончив с прямыми обязанностями, она спустилась в библиотеку, где и нашла Владислава, с увлечением читавшего тяжеленный том.

- Смотрю, пребывание здесь пошло тебе на пользу, - ехидно улыбнулся он, мельком посмотрев на Никандору. – Щеки округлились и румянец появился.
- А как же, старый, - фыркнула она, присаживаясь рядом. – Повара тут такой гуляш готовят, что сложно устоять. Да и словарный запас я изрядно пополнила с помощью верховного конюха… Но ты не волнуйся, о нас я тоже позаботилась. Седельные сумки битком, одежу твою починила, меч наточили, а Бивульф со Збыней, кажется, стали больше раза в два. Ну, а ты что? Чахнешь над знаниями, как колдун, лишенный бабьего бока?
- Можно сказать и так. Думаю, библиотека и тебя заинтересует, - ответил рыцарь. – Здесь, пожалуй, крупнейшее собрание текстов о кровососах всех мастей.
- Предпочитаю писать о том, что сама пережила. Реализм, старый, куда приятнее, чем пафосные древние легенды, - фыркнула она. – Книжки эти древние деды калякали. Сомневаюсь, что кто-то из них стрыгу пытался расколдовать. А если и пытался, так и загнулся в склепе с разорванной шеей. Да и язык у этих книг тяжеловесный. Покуда проберешься к истинной сути, мозги в кисель превратятся от всяких «поелику, стал быть, якоже» и прочей белиберды.
- А зря. Полезного здесь и правда много, - ответил Владислав и, повернув тяжелый том к Никандоре, ткнул пальцем в страницу. – Смотри.
- Суровый мужик, - кивнула она, рассматривая изображение могучего длинноволосого мужчины, закованного в диковинную броню и держащего над головой тяжелый молот. На его лице застыла маска гнева, умело изображенная рукой неизвестного художника. – И кто это?
- Неспящий отец, - улыбнулся рыцарь. – Собственной персоной. Эта книга посвящена великой охоте и падению Неспящего.
- Поди в привычной героической манере с превозношением собственной доблести?
- А как же. Летописью же послушники ордена занимались, - кивнул он.
- От скуки помереть можно. И пафосом до кучи захлебнуться, - поморщилась Никандора. – Ну, и? Удалось узнать что-нибудь интересное?
- Да. Времен, когда это случилось, уже никто и не помнит. Тогда Неспящий находился на пике своей силы, а армия нежити, которой он управлял, исчислялась миллионами. Церковь стремительно теряла не только людей, но и позиции. Тогда-то и была объявлена великая охота на зверя… Не криви моську, не я это определение придумал. В общем, великая охота была объявлена и тринадцать орденов объединили силы. Огнем и мечом прошли они по всему западу, выкашивая легионы Неспящего.
- Поди, с божьей помощью? – лукаво улыбнулась Никандора.
- Зришь в корень, - подтвердил Владислав. – Так или иначе, но орденам удалось пленить Неспящего. Однако тут возникла проблема. Фактически, Неспящий был бессмертным. Его не брали ни колья, ни мечи, ни топоры. Он смеялся в лицо палачам, которые складывали вокруг него вязанки дров, и продолжал смеяться, когда огонь взмывал до небес. Святая вода, животворящий крест… ничего не помогало. Пока магистр ордена храмовников не принес нечто, что в летописях прозывается священным огнем. Только этот огонь смог причинить боль Неспящему. Правда целиком сжечь его не удалось. Перед кончиной Неспящий выкрикнул пророчество, что вернется в тот миг, когда отступник прольет над его останками свою кровь.
- Эти останки мы и подписались искать?
- Конечно, - кивнул рыцарь. – Священный огонь уничтожил Неспящего, но кое-что уничтожить ему не удалось.
- Глаз?
- Око, - поправил ее Владислав.
- Зрак, зенка, лупарик, лупило. Индифферентно, - поморщилась Никандора. – Дай угадаю, там не только глаз был, да?
- Да. Помимо ока, уцелели… - рыцарь перевернул пару страниц и вслух прочитал, явно наслаждаясь, как подопечную корежит от тяжеловесного книжного языка. – Перст Неспящего отца, ребро Неспящего отца, ихор Неспящего отца…
- Ой, блядь. Слава священному огню, что горемыка его не уцелел. Все боялась, что придется за Неспящей елдой бегать, - съязвила та. – О, прости, старый. Торчило Неспящего отца. Или Неспящий кукан? Как думаешь? Торчило звучит по-вампирски благородно.
- Никандора! – Владислав не выдержал и, рассмеявшись, махнул рукой. – Нет в тебе благолепия.
- Ты это по сто раз на дню повторяешь. Ладно, черт с ним. Итак, простым языком, нам надо найти глаз, палец, кость и кровь, так?
- Истинно так, - подтвердил рыцарь, разворачивая книгу обратно к себе. – Глаз находится у ковена, известного как Три Дур. В летописи говорится, что глаз укажет местонахождение остальных мощей.
- Которые могут быть, где угодно, - подытожила Никандора. – Скверная ситуация.
- Ну, пока орден за это платит, нам нечего жаловаться.
- Ты на это дело подписался не из-за денег, так? – усмехнувшись, спросила она и сама же себе ответила, увидев, как потемнели серые глаза Владислава. – Выдохни, старый, а то кондратий тебя хватит. Вижу, что так. И о причинах истинных ты, конечно же, ничего не скажешь. Ну и ладно. А ведьмы эти. Что про них известно?
- Ковен Три Дур известен тем, что с давних времен практикует мертвую магию.
- Ага… трупоеды, значит.
- Трупоеды. Отрадно, что хоть крупицы из того, о чем я говорил, ты помнишь, - проворчал Владислав.
- А ты губу не дуй, - парировала та. – Язвить в нашем союзе моя привилегия. Так… Ну, скверно выходит, старый. Такие ведьмы самые опасные, потому как силой мертвых питаются и эту силу против живых направляют. И что? Большой тот ковен?
- До охоты, санкционированной советом магов, насчитывал более полутора тысяч прирожденных ведьм. Осталось двенадцать, достигших высшей ступени посвящения. После охоты они залегли на дно и стараются не следить шибко, - задумчиво ответил рыцарь. – Все же хорошо, что нечасто у баб седьмая дочка подряд рождается.
- Наученные тоже опасны. Пусть не так, как прирожденные, но все-таки, - вздохнула Никандора, вытаскивая из заплечного мешка кипу бумажных листов. Найдя нужное, она старательно прочитала. – Вот. «Прирожденные полную силу лишь после первого шабаша получают, где расстаются с невинностью, приняв в себя дьявольское семя». Значит, нам надо их убежище до шабаша найти?
- Не надо его искать. На Червивых топях они обитают. Совет магов после охоты на ведьм десятком сигилов и пентаклей топи запечатал, да они все равно пролезть обратно умудрились.
- И на кой?
- В топях тех много мертвых. Кто заплутал, кого болото утянуло, кого русалки задушили.
- А, - просияла Никандора. – Мертвое мясо! Источник их сил!
- Правильно, - скупо улыбнулся Владислав. – Руку протяни, как труп найдешь. А там и печень им нужная, болотом засоленная и болью приправленная. В общем, остатки ковена на Червивых топях обитают. Там и око искать надо. Проблема здесь в другом. Если они наслышаны о том, чем владеют, то так просто с оком не расстанутся.
- Не впервой, старый, через голову прыгать, - вздохнула Никандора. – Когда лошадей готовить?
- Через два дня выезжаем. Есть еще пара трудов, которые обязательно надо изучить.

Холодным, осенним утром, когда на пожелтевшей траве за пределами обители серебрился иней, Владислав и Никандора покинули гостеприимный орден. Верховный магистр благословил их на ответственную миссию, заставив Никандору, не признававшую пустую болтовню, недовольно фыркнуть. Владислав же к благословению отнесся, как обычно. То есть, полностью проигнорировал.
Их путь лежал в северные земли. Именно там находились Червивые топи, известные издавна, как место, куда здравомыслящий человек без нужды не сунется. Да и с нуждой крепко подумает, прежде чем решиться на подобную глупость. А виной всему дурная слава Червивых топей. Помимо почти уничтоженного ковена ведьм там обитала и более привычная людскому глазу паскудь: русалки, кикиморы, водяные упыри и болотники. Никандора уже предвкушала, сколько новой информации поглотят бережно очищенные скребком листы бумаги, лежащие на дне седельных сумок. Однако Червивые топи временно отошли на второй план, когда она увидела впереди три странных каменных строения, стоящие рядком по левую сторону от дороги. Подобного видеть раньше ей не доводилось, поэтому Никандора выклянчила у Владислава остановку и с чистой совестью вытащила бумагу и самописное перо, чтобы обстоятельно все записать и зарисовать.

- Вот уж диво, - буркнула она и, высунув язык, принялась накидывать набросок самописным пером. – Вроде дом, а вроде и не дом. Большой какой-то, уродливый.
- В самом деле? - усмехнулся Владислав. Пользуясь моментом, он развел костер и, насадив на обструганные палочки мясо, поджаривал его над рдеющими угольями. – А ведь раньше в таких жили люди.
- Люди? – удивленно переспросила Никандора, оторвавшись от рисования. Она скептично хмыкнула, отказываясь верить, что в подобных строениях и правда кто-то жил.
- Да, - кивнул рыцарь, смотря в огонь. – Раньше были такие дома. Высотой в пять этажей, а то и в девять.
- А ты откуда знаешь?
- Был у меня знакомец один. Древней историей увлекался, - ответил Владислав. – Много чего о домах этих рассказал.
- И на кой кому-то такое огромное жилище? Я в отцовском поместье заблудиться могла, а оно было куда меньше, чем обитель драконьих бошек, милостиво снабдивших меня кипой изумительной писчей бумаги.
- В этих домах не один человек жил, и даже не семья, - мотнул головой рыцарь, рассматривая серую прямоугольную громадину, давно уже поросшую мхом и с проваленной крышей. – В них жили семьями. Как вот дома в селе по улице. В каждом домике семья. А если те дома друг на друга поставить, получалась такая вот коробка.
- Что ж за дом такой, где ни двора скотного, ни сада, ни огорода? – протянула Никандора.
- Дом, как дом. Тогда все иначе было. И дома другими были. В пять этажей, в девять, а то и в двадцать.
- Это тебе тоже знакомец сказал? – ехидно спросила она. Владислав на яд в ее голосе не купился и просто кивнул.
- Да, сказал. То, что сейчас встречается в провинциях, это лишь обломки былых времен. Что-то окончательно превратилось в пыль, а оставшееся поросло мхом и травой. Но даже историки не рискнут туда соваться.
- Почему? В углах насрано и похабные картины на стенах висят?
- Нет. Говорят, что смерть по тем комнатам гуляет, - понизил голос до шепота Владислав. – И забирает каждого, кто рискнет пробыть там дольше положенного.
- Пробирающая до мурашек история, старый, - улыбнулась девчонка. – Тебе бы тоже книжки писать, а не за паскудью гоняться.
- Непременно займусь своими мемуарами, когда кости будет ломить от холода, а задницу от седла, - съязвил рыцарь, протягивая Никандоре поджаренное мясо. – Ешь и едем дальше. Путь до Червивых топей не близкий. Нужно успеть туда до шабаша, пока ведьмы заняты другим.

Путь до топей занял ровно одну неделю, и, если бы Никандора не устраивала Владиславу концерты, ночевали бы они в лесах и полях, а не на постоялых дворах с нормальной едой и нормальными постелями. Впрочем, рыцарь только посмеивался и потом, словно нехотя, соглашался, заставляя разъяренную девчонку дуться всю дорогу до постоялых дворов.
- Я говорил тебе, что не стоит привыкать к хорошему, - зевнул он, ведя Бивульфа под уздцы по извилистой сельской улице. – Обитель ордена сделала тебя мягкой.
- Не мягкой, а мыслящей правильно, - поправила его Никандора. Пользуясь моментом, она очищала деревянную доску у дома старосты от объявлений. – Сам посуди, с ведьмами придется туго. А если мы прибудем в топи усталыми и злыми, то вместо чертового глаза найдем последний приют в ведьмовских животах. Так что выдохни и насладись последней комфортной ночью перед кромешным говнищем, который нас ждет по твоей милости.
- Тебе разве мало бумаги? – поинтересовался Владислав, пропустив мимо ушей половину эмоциональной речи своей подопечной.
- Бумаги много не бывает. Что-то мне подсказывает, что ее придется докупать, - она поморщилась и протянула рыцарю измаранный чем-то коричневым листок. – Ты глянь! Этим жопу вытирали, а потом на доску повесили. Тут никакой скребок не поможет. А текст… ну, мед. «Печных дел мастер Шоловей ищет себе жену. Добрую, покладистую и сисястую. Немножко пью, порой ветры пускаю, во сне хожу и говорю, но добрый и не жадный». Не мужчина, а мечта.
- Не будь слишком критична к людям, - улыбнулся Владислав. – Ты воспитывалась в приличном обществе. Дочь герцога, как-никак. А Шоловья этого в хлеву зачали, на сеновале родили. Мастерок с глиной дали и отправили печи строить.
- Ох, стелешь ты словно доктор, - поморщилась Никандора и указала рукой в сторону открытых ворот. – Вон, местный. Спроси у него, где тут постоялый двор. А то не видно не зги, еще и Шоловей где-то во тьме бродит, жену себе ищет. Опасно так-то.
- В самом деле, - согласился рыцарь. Прищурившись, он подошел ближе к покосившему домику и негромко кашлянул, привлекая внимание хозяина, который возился во дворе с чем-то железным. Ночную тишину порой нарушал металлический лязг и ворчливая ругань. – Эй, старик!
- А?! – испуганно вздрогнул тот. Никандора, увидев всклокоченные седые волосы и безумные глаза, скептично хмыкнула и покачала головой. – Кто здесь?!
- Путники, - ответил Владислав. – Не подскажешь, где тут постоялый двор или трактир на худой конец? Устали мы с дороги. Хотим есть и спать.
- Прямо, до кузницы, идите. Потом направо. Свернули не туда, вот и плутаете, - проворчал старик. Любопытная Никандора уже залезла на забор и рассматривала диковинную железную повозку, стоящую во дворе.
- А что это ты делаешь? – спросила она. Старик снова вздрогнул, запустил пятерню в волосы и радостно усмехнулся.
- Так… эксперимент один. С погодой.
- Непрактичная у тебя повозка, - со знанием дела заметила Никандора. – Не всякая лошадь такую утянет, да и в дороге увязнет запросто.
- Там, куда я отправлюсь, дороги не нужны, - хохотнул старик и замахал руками. – Все! Идите отседова. Не мешайте.
- Опять скажешь не быть слишком критичной к людям? – сварливо спросила Никандора, когда дом безумного старика остался позади. Владислав не ответил. Только хитро улыбнулся и помотал головой.

После ночи, проведенной на постоялом дворе, настроение Никандоры существенно улучшилось. Она даже обошлась без привычных ядовитых комментариев по поводу местной кухни и с удовольствием опустошила тарелку острого овощного супа и половинку жареного цыпленка, которого для нее купил Владислав. Однако, стоило только выехать за пределы села, как их мысли вновь устремились к оку Неспящего.
Край, в которой оказались Владислав и Никандора, сразу давал понять, что ведьмы здесь явление нередкое. Вдоль дороги нашлись и столбы с оберегами, повешенными селянами для защиты путников, и защитные знаки, вырезанные на деревьях, растущих на обочине, тоже имелись. Никандора порой останавливалась, чтобы зарисовать тот или иной знак, а потом спешно нагоняла Владислава, задумчиво осматривающего окрестности. Чем ближе были топи, тем мрачнее становилось лицо рыцаря. Скоро пейзаж сменился на совсем уж удручающий. Исчез густой лес, оставшись позади, и перед путниками во всей красе раскинулись Червивые топи.
Где-то булькали болотные газы, вырываясь на поверхность. Слабо поскрипывали низенькие, плешивые деревья, перекликались вдалеке болотные птицы, еще не почуявшие присутствия человека, но Владислав не дал себя обмануть этой липкой тишине. Ведя коня под уздцы, он смотрел по сторонам и криво улыбался, видя то, что другие бы попросту не заметили. Видел он и любопытные глаза русалок, чьи зеленые волосы нет-нет, да мелькали в покрытых мхом деревьях. Слышал тяжкие вздохи болотников, которые живых на дух не переносили, и тихий стрекот кикимор, ползущих следом.
- А ну, пошли нахуй! – рявкнул рыцарь, до одури перепугав Никандору, которая чуть не свалилась со своего конька.
- Совсем дуба дал, старый? – тяжело дыша, спросила она, пытаясь восстановить дыхание. – Кого ты тут посылаешь? Тут кочки одни да вонища болотная…

Никандора, не договорив, открыла от удивления рот, когда увидела на ближайшем дереве русалку. Стройная, с распущенными зелеными волосами и абсолютно голая, она сидела на нижних ветвях и, надув губки, с укоризной смотрела на нахмурившегося Владислава.
- Красивый какой, а злой… - протянула русалка. В ветвях дерева мелькнула еще одна, чуть ниже ростом, с тяжелой, налитой грудью.
- Иди к нам, - улыбнулась она, ощерив маленькие, беленькие зубки. – Приголубим, пожалеем. Враз подобреешь.
- Косточки мои, - рассмеялась первая. – У злых они самые сладкие.
- А я пальчики возьму, - облизнулась вторая.
- А ну брысь, лярвы припудренные! – крикнула Никандора, подъезжая к Владиславу. Збышко и Бивульф нервно дергали головами, чуя мертвяков. Русалки, услышав ругань, поморщились и зажали ладошками уши.
- Злые какие, - обиженно ответила вторая. Она игриво ухмыльнулась и провела рукой по груди. Щеки Владислава вспыхнули багрянцем. – Что, нравится, красивый?
- А мои? – встряла первая. – Крепенькие, что яблочки зеленые. А уж сладкие какие. Ты иди, иди… потрогай.
- Ну, нет, - смущенно потупился рыцарь, а Никандора закивала.
- Во-во. Он шикарной кормой матушки Розанны не прельстился, а вы ему тут тухлятину свою зеленую показываете. Брысь, говорю… - она запнулась, увидев, как из болота вылезает здоровый и полностью покрытый илом и тиной дед со спутанной бородой.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.