"Нечистые мощи". Часть восьмая
Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Пройдя во внутренний двор поместья, Владислав опустил Олену на землю и, взяв ее за руку, направился к дому. В окнах горел свет, но не мягкий и теплый. А бледный и холодный. Тяжелая дверь тоже была открыта и Владислав, к своему удивлению, увидел на дереве вмятины от когтей кого-то большого и сильного, которые тут же исчезли, стоило ему моргнуть. Нахмурившись, он посмотрел на девочку, которая держала его за руку. На ее красивом, кукольном личике застыла другая улыбка. Злобная, пугающая. И эта улыбка исчезла так же быстро, как и следы когтей.
- Пойдем, отец, - повторила Олена. – Мы с матушкой ждали тебя так долго. Почему ты так долго шел?
- Дорога была слишком извилистой, - улыбнулся Владислав. Сердце вновь обдало волной боли. Поморщившись, рыцарь оперся на дверной косяк и, мотнув головой, вспомнил, что так и ответил дочери в тот вечер.
- Неважно, - ответила девочка. – Теперь ты здесь и все хорошо. Пойдем, отец. Пойдем…
В гостиной жарко горел камин, а стоящий рядом с ним большой, обеденный стол ломился от еды. Но Владислав, побледнев, смотрел на красивую темноволосую женщину в темно-зеленом платье. Сомнения, на миг кольнувшие душу, исчезли.
- Даниэла, - простонал Владислав, бросаясь к ней и заключая женщину в объятия. Та игриво рассмеялась и ласково поцеловала рыцаря в губы. Владислав дрогнул, почувствовав на языке вкус крови, но наваждение быстро исчезло. Перед ним и впрямь стояла Даниэла. Его жена.
- Тише, родной, - ответила она. – Ты дома и все хорошо. Присядь. Дай отдых ногам и душе. Больше нет нужды куда-то бежать, куда-то спешить… Впереди у нас вечность…
Сглотнув тягучую слюну, Владислав опустился на тяжелый стул, стоящий в изголовье стола. Даниэла села по правую руку, Олена по левую. Они улыбались, глядя на него, а он улыбался в ответ. Давно потерянное тепло неожиданно заструилось по венам, наполнив голову хмелем и счастьем.
- Нам надо… - слова давались Владиславу тяжело. Язык еле ворочался. – Надо укрыться в погребе. В полночь… в полночь они придут. Я помню.
- Никто не придет, родной. Здесь только ты, я и Олена, - улыбнулась Даниэла. Владислав нахмурился, увидев, что зубы у жены тронула гниль. Не такой он ее помнил. Совсем не такой. – Плесни себе вина. Съешь мяса.
- Мяса? – тупо переспросил он и, посмотрев на стол, побледнел. То, что лежало на дорогом фарфоре, сложно было назвать едой. – Но здесь одна лишь гниль.
- Все, как ты любишь, - ответила Олена, хватая с серебряного блюда кусок серого мяса, в котором копошились черви. Рассмеявшись, она сунула кусок целиком себе в рот и принялась жадно его жевать.
- Попробуй, родной. Тебе понравится, - кивнула Даниэла. По ее подбородку текла мерзкая трупная слизь, а в тарелке корчилась от судорог чья-то оторванная рука.
- Это кошмар… - повторил Владислав, смотря в собственную тарелку. В ней лежала отрубленная голова, украшенная увядшей веточкой укропа. – Это всего лишь кошмар…
- Это вкусно, отец. Попробуй. Один кусочек, - засмеялась Олена, облизывая пальцы.
- Нет, - ответил Владислав. Пусть его голос дрожал, а руки тряслись, он нашел в себе силы, чтобы встать из-за стола.
- Ты ведешь себя странно, - грустно сказала Даниэла. – Неужели тебе не понравилась еда?
- Она же… - не договорив, рыцарь увидел, что трупное мясо исчезло. На столе лежала более привычная еда. Жареная рыба, половина печеного поросенка, в серебряной супнице горячий бульон.
- Быть может стоит напомнить тебе о другом, - хитро улыбнулась Олена. За ее спиной появилась массивная, темная фигура, очертаниями напоминающая гигантского волка. – Может этого ты ждешь, отец?
- Нет! – закричал Владислав и с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Ноги стали ватными, как в дурном сне, а к горлу подступила тошнота от осознания собственного бессилия.
Оконное стекло неожиданно лопнуло и блестящие осколки зазвенели по мраморному полу. Хрустнула входная дверь, и в гостиную ворвались три гигантских волка. Один из них в отчаянном прыжке снес смеющуюся Олену и вгрызся желтыми клыками в тонкую девичью шейку. На дорогой мрамор хлынула кровь, а от раздавшегося следом хруста сердце Владислава свело от боли.
- Отец! – закричала Олена, протягивая к нему руку. В карих глазах заблестели слезы, а потом их затянуло мутной дымкой, когда волк отделил голову девочки от тела.
- Нет, нет, нет… - прошептал Владислав. Сжав зубы, он попытался сделать шаг и повалился на пол. – Это кошмар… это вечный кошмар…
- Ты заслужил его, - пробулькала Даниэла, которую рвали на части другие волки. Владислав видел боль в ее глазах, видел, как она дрожит, и ничем не мог ей помочь. – Ты нарушил клятву. И ты заслужил этот кошмар.
- Я заслужил его, - хрипло ответил он и с улыбкой посмотрел на гигантского волка, который, оскалившись, подбирался к нему. Через мгновение острые клыки вспороли грудь и на пол хлынула горячая кровь. Двое других зверей, повизгивая, бросились ее слизывать с мраморных плит, пока вожак рвал клыками грудь Владислава.
- Ты… заслужил… - повторила Даниэла, с мукой смотря на рыцаря. Владислав не ответил. Только задрал подбородок и тяжело вздохнул, когда клыки волка вонзились в горло, обдав кожу жарким, зловонным дыханием.
Не было ни тьмы, ни тоннелей со светом в конце, ни ангелов на облаках, ни хохочущих чертей в клубах дыма. Очнулся Владислав снова у ворот своего поместья, а рядом стояла Олена, держа в руке букетик цветов, пахнущих смертью. Кошмар повторился вновь и к ужасу рыцаря, ему только и оставалось, что наблюдать. Каждый раз в гостиную врывались волки и убивали его семью, а тоненький крик Олены раз за разом разбивал сердце. Владислав пытался прервать кошмар, но стоило ему остановиться, как ноги сами несли его в поместье, где за столом вновь разыгрывалась страшная трагедия, заканчивавшаяся одинаково…
- Это вечный кошмар. Я его заслужил. Заслужил…, - простонал Владислав. Мощная лапа отбросила его к камину, пока остальные волки разрывали на части Олену и Даниэлу. Но кошмар неожиданно изменился, потому что в гостиную буквально влетела тощая белобрысая девчонка, держащая в правой руке тяжелый нож.
- Вот ты где, старый, - задыхаясь от бега, крикнула она и, запнувшись, осмотрела разгромленную гостиную круглыми от удивления глазами. – Твою мать, блядь! Что у вас здесь происходит?!
- Никандора, - вымученно улыбнулся Владислав. Волки, замерев, поджали хвосты, словно перед ними стояла не девчонка, а десяток рыцарей в полном боевом облачении. – Даже если ты очередная паскудь, вызванная кошмаром, я чертовски рад тебя видеть.
- Ладно, вопросы оставим на потом, - хмыкнула Никандора и, подбежав к ближайшему волку, всадила нож тому в спину. Владислав дернулся так, словно ударили его. Но боли не было. Только странное тепло вдруг возникло в груди, принесся с собой облегчение. Второго удара рыцарь не увидел. Зато услышал забористую ругань своей подопечной во тьме, в которую снова провалился.
Очнувшись, Владислав с удивлением обнаружил, что лежит на куче костей в центре большого склепа, а рядом с ним вертится куча гниющего тряпья, на вершине которой восседает Никандора. Мотнув головой, рыцарь с трудом поднялся на ноги и, поморщившись, коснулся шеи ладонью. Затем, посмотрев на пальцы, увидел, что они красны от крови, и, нахмурившись, потянулся за мечом, лежащим рядом.
- Сейчас я тебе зенки-то повыколупываю, - прорычала девчонка, раз за разом пронзая кучу тряпья ножом. Она вся перемазалась в густой, черной крови, но продолжала остервенело орудовать ножом. – Протухшее скудоумище! Говнорылый гипнотизер! Флегмонозный пентюх из обдристанных канав!
- Ты станешь знатной дамой! – злобно ответил драуг, клацнув зубами. – Иначе, я лишу тебя не только наследства, но и имени!
- Можно подумать, мне не насрать на это, полудурок, - процедила Никандора. Извернувшись, она всадила клинок аккурат под капюшон и улыбнулась, услышав истеричный визг нежити.
- Не давай ему заключить тебя в кошмар, - пробормотал Владислав. Покачиваясь от слабости и потери крови, он все-таки сумел поднять меч и рубанул по куче тряпья наотмашь. Драуг снова взвыл от боли и, схватив девчонку когтистой лапой, швырнул ее в сторону развалившегося деревянного ящика. Затем, злобно зашипев, исчез в темном провале. Владислав, вздохнув, подбежал к Никандоре и помог ей подняться, после чего выдавил из себя кислую улыбку. – Долго же ты шла.
- Знаешь, старый, - проворчала девчонка. – Не так-то это и просто. Это еретическое хавло тебя, значит, за собой тащит и кровь в процессе сосет. Меж надгробий паскудь шарахается, а мне надо следом ползти и еще не дать себя обнаружить. Отличный у тебя план. Надежный, как сагреморские песочные часы.
- Сработало же, - пожал плечами рыцарь. Прищурившись, он посмотрел на черный провал, в который сбежал драуг и снял со стены факел. Повозившись с огнивом, он все-таки сумел его зажечь и внимательно осмотрел склеп. – Так, ну его логово мы нашли. Осталось найти сокровищницу.
- Которая находится в той сраной дыре? – уточнила Никандора, указав пальцем на неровное отверстие в стене, достаточно широкое, чтобы туда пролез обычный человек. – А есть гарантия, что там, в темноте, мы не встретим еще с десяток таких вот красавцев?
- Драуги по натуре одиночки, - хмыкнул Владислав. – Максимум на призрака нарваться можно.
- О, сразу от сердца отлегло.
- Надо идти, - добавил рыцарь. – Если он был голоден, то сейчас пьян от крови. Грех не воспользоваться случаем.
- Ладно. Пошли уже, - ответила Никандора. Вытерев нож об штанину, она сняла со стены еще один факел и затем шагнула за Владиславом во тьму.
К счастью, блуждать по подземному лабиринту долго не пришлось. Кровоточащий драуг оставил достаточно следов, чтобы безошибочно идти за ним следом. Владислав, шедший впереди, освещал дорогу, а Никандора, замыкавшая шествие, внимательно следила за тылом. Пару раз им попадались призраки, невесть что забывшие в убежище драуга, но они просто проплыли мимо, скользнув по живым равнодушным взглядом мертвенно-бледных глаз.
- Слушай, старый, - кашлянула Никандора. – А что за кошмар был, которым паскудь тебя мучала?
- Неважно, - скупо обронил рыцарь.
- Ну, я бы так не сказала. Странного там было много. Я, когда драуга ножом первый раз пырнула, отчетливо увидела каких-то волков, баба еще мертвая на полу валялась. И дитенок без головы…
- Сказал же, неважно! – зло рыкнул Владислав. Никандора, присвистнув, скромно потупила очи.
- Ладно, старый. Потом со скелетами разберемся, - вздохнула она. – Сейчас есть дела поважнее.
Кровавый след привел их в небольшую пещеру, при виде которой сердце любого вора наверняка бы забилось быстрее. А все из-за обилия золотых украшений, монет и драгоценных камней, буквально валявшихся под ногами. В центре пещеры ценности были свалены в кучу и на этой куче восседала знакомая фигура в истлевшей мантии. Драуг, пусть и был ранен, все еще представлял серьезную опасность.
Увидев людей, он откинул капюшон, обнажая уродливый череп с налипшими на кость кусками гнилой плоти, и злобно зашипел. Владислав поморщился, когда сердце снова обдало морозом. Тварь попыталась опять погрузить его в кошмар, но этот укол был слабым и с ним удалось справиться. Тогда драуг обратил свое внимание на Никандору. В пустых глазницах зажегся зеленый огонь, и костлявый палец, дрожа, уставился на нее.
- Ты всегда была непослушной, маленькая дрянь! – хрипло произнес драуг. Никандора, побледнев, закусила губу до крови. – И за это тебя надо высечь! Ты будешь шелковой и тихой, когда явятся просить твоей руки.
- Не надо, - испуганно пробормотала она. Затем, закрыв глаза, резко кольнула себя острием ножа в ладонь.
- Он чувствует твою слабость. Не позволяй ему залезть к тебе в голову. Не смотри в глаза, - пользуясь моментом, крикнул Владислав. Никандора, сжав зубы, кивнула и, опустив голову, принялась что-то бормотать себе под нос.
- Ты хочешь казаться храброй и сильной, - усмехнулся драуг. – Но ты всего лишь непослушная, наглая девчонка, которую надо научить почтению…
Тварь не договорила, потому что Владислав, подкравшийся сбоку, обрушил на вытянутую лапу свой меч. Драуг снова взвизгнул от боли и, заревев, бросился на рыцаря. Двигался он тяжело, к тому же без одной руки, сражаться ему было сложнее, поэтому Владислав без проблем парировал каждую атаку, на которую отвечал очередным безжалостным ударом.
- Ты нарушил клятву, - произнес драуг знакомым Владиславу женским голосом.
- Ты не Даниэла, - хрипло ответил рыцарь.
- Ты заслужил кошмар, - в глазах драуга снова зажегся зеленый огонь. Владислав, зарычав, замахнулся мечом и обрушил его на череп твари, расколов его пополам, как гнилую тыкву. Тотчас ледяной холод, сдавливавший грудь, исчез, да и мысли в голове прояснились. Позади всхлипнула Никандора, освободившись от своих кошмаров.
- Давай уже найдем эту сраную кость и уйдем отсюда, - непривычно тихо сказала она, подойдя ближе. Владислав понимающе кивнул и с ненавистью посмотрел на подрагивающего драуга. – Он же не сдох?
- Восстановит силы со временем, - ответил рыцарь, оттаскивая тело твари в сторону. – Но к тому моменту мы будем уже далеко.
- Тогда восстанавливаться ему придется долго, - хмыкнула Никандора, ткнув факелом в драуга. Истлевший саван тут же воспламенился и в воздухе завоняло паленым мясом. – Надо запереть склеп, старый. Пусть хорошенько поголодает, пока не обретет свободу. Это будет его личный кошмар.
- Соглашусь, - кивнул Владислав, поднимая с пола резной ящичек. Откинув крышку и заглянув внутрь, он улыбнулся и показал находку Никандоре. Внутри ящичка, закрепленная позолоченными булавками, на красном бархате лежала изогнутая кость.
- Уверен, что это оно? – спросила Никандора.
- Кто еще в здравом уме будет засовывать простую кость в шкатулку из аларского красного дерева? – вздохнул рыцарь. – К тому же это определенно ребро.
- Не буду спорить с профессионалом мясницких наук, - съязвила девчонка, заставив Владислава улыбнуться. – Ты, старый, ребер, наверное, много в своей жизни повидал?
- Достаточно, чтобы определить, ребро это или нет, - кивнул он и удивленно приподнял бровь, заметив, как Никандора поднимает с земли золотое кольцо. – Что ты делаешь?
- Решила взять немножко в качестве моральной компенсации. Один черт без дела валяется.
- Брось, - коротко ответил Владислав.
- Да вот еще! Бумаги себе куплю. Хорошей такой, дорогой…
- Пользы от этого золота не будет. То, что принадлежит мертвым, у мертвых и остается. Или хочешь, чтобы паскудь со всего могильника за тобой гонялась? А однажды и этот явится, - он брезгливо ткнул носком сапога тлеющего драуга. Пожав плечами, Никандора сдалась.
- Ладно, уболтал. Конюхов сын Петро как-то рассказывал о мужике, который с мертвяка сапоги снял, а мертвяк потом за этими сапогами явился и мужика удавил. Мы смеялись, мол, выдумал дурак сказку. Петро только и делал, что сказки выдумывал, да горемыку между ног душил по пять раз на дню. А ты гляди, может и не сказка-то была.
- Поверь мне на слово, - кивнул Владислав, убирая ящичек с ребром Неспящего в заплечный мешок. – Бумагу мы тебе и без проклятого золота купим.
- И конфет купим? – хитро улыбнулась Никандора.
- И конфет.
- Ловлю на слове, старый. А теперь давай выбираться отсюда.
Выбравшись из склепа, Владислав глубоко вдохнул холодный влажный воздух, показавшийся ему куда слаще горного. Однако тело все еще не оправилось после схватки с драугом, да и крови было пролито немало, но Никандора, как настоящий верный оруженосец, тут же подставила свое плечо, чему рыцарь был особо благодарен.
- Надеюсь, что паскудь коней наших не тиранила, - буркнула она. – Осторожно, старый. Тут могилка провалилась, ногу не сломай.
- Отрадна твоя забота.
- Цени момент, - вздохнула Никандора и, поморщившись, добавила. – Мерзко тут. Будто всю гниль собрали в одном месте.
- Могильник же, чего ты хотела? – пожал плечами Владислав. Споткнувшись, он неловко рассмеялся.
- Хотела я кровать мягкую, каши бобовой с мясом, и кружку пива холодного, чтобы рот ошпаренный охладить, - съязвила девчонка. – Да только топать до всего этого роскошества еще долго. О, а вот и наши скакуны…
Она подвела Владислава к Бивульфу и достала из седельных сумок четыре куска сахара, чем порадовала напуганных древним кладбищем коней. Лохматый Збышко, сахар любивший пуще своей хозяйки, недовольно куснул Никандору за локоть и смешно дернул головой, услышав привычную ругань. Владислав тоже улыбнулся и, вздохнув, оглянулся назад. Словно разбуженные драугом воспоминания все еще шли за ним следом.
До ближайшего города по старой дороге была неделя пути, а останавливаться в заброшенных деревнях Владислав не хотел. Поэтому на ночевку было решено остановиться лишь максимально удалившись от древнего могильника. Мертвые запросто могли следовать за ними следом, так как запах пролитой крови так просто не перебить. Да и спокойнее было в чистом поле, под светом луны, где все, как на ладони, и ни одной нежити подобраться незаметно попросту не удастся.
Никандора опасения своего спутника понимала и всецело их разделяла. Ей тоже была неприятна близость могильника, поэтому она молча терпела долгую дорогу, пока Владислав не скомандовал привал. Но перед этим Никандора обошла место их ночлега, очертив солью неровный круг. На тот случай, если приблудная нежить решит полакомиться спящими путниками. Проверив, чтобы в соляном круге не было разрывов, она вернулась к Владиславу, который в кои-то веки решил заняться костром. Увиденное девчонку определенно впечатлило.
- Да, старый. Не будь ты калекой, я бы засомневалась в твоих навыках выживания, - хмыкнула она, рассматривая неказистый костерок, который плевался искрами и чадил дымом. – Для начала ямку надо вырыть, потом камнями ее обложить, шалашиком сухие ветки выстроить… И где ты ельник нашел? Ладно б комары были, а тут зима на носу.
- Что было, то и взял, - коротко ответил Владислав, наблюдая, как Никандора приводит костер в порядок. – Я все же воин, а воинам привычнее мечом махать, чем костры разводить.
- Помню, помню, - ехидно улыбнулась она. – Без меня ты опять бы вяленым мясом давился и ночью от холода трясся. Так что, возрадуйся наличию в своем обществе такого приличного человека.
- Угу. Который ругается так, что даже у паскуди уши вянут, - усмехнулся Владислав.
- И у приличных есть недостатки, - согласилась та, подвешивая над костром котелок. – С лихвой перекрываемые достоинствами.
- Это был твой отец? – неожиданно спросил Владислав, заставив Никандору вздрогнуть. – Ну, голос, которым драуг говорил. Это твой отец?
- А тебя, смотрю, поговорить растащило? – огрызнулась девчонка, закидывая в котелок очищенные овощи и соль. – Значит, как дело о твоем прошлом заходит, так сразу губы дуешь и от морды твоей молоко киснет.
- Сложно о таком говорить, - вздохнул рыцарь. – Мало там хорошего.
- Как и у всех, старый. Думаешь, ты один такой, кого жизнь не в жопу целует, а шестопером по башке лупит?
- Нет, я так не думаю, - мотнул головой Владислав и, чуть подумав, тихо добавил. – Просто я каждый день от прошлого бегу, а сегодня… сегодня оно вернулось. И снова заставило сердце кровоточить.
- Та женщина с дитенком – твоя семья? – осторожно спросила Никандора, присаживаясь у костра.
- Да, - глухо ответил рыцарь. – Мою супругу звали Даниэла. А девочка… дочь. Олена. Тот кошмар, в который ты как-то проникнуть умудрилась, искаженный был. Как и все кошмары драугов.
- Знаю, - буркнула девчонка, помешивая деревянной ложкой похлебку. – Мне драуг отца показал, да только больше на упыря похожего, чем на человека. Всего на миг, да и его хватило, чтобы от страха пересраться.
- Драуги питаются нашей болью, - кивнул Владислав. – Они безошибочно находят то, что мы пытаемся скрыть или забыть, и используют это, чтобы придать крови и мясу особый вкус. Порой человек видит один повторяющийся кошмар. И так раз за разом, пока драуг его не высосет полностью. Прервать кошмар может только смерть.
- Или вмешательство.
- Да. Ты подоспела как раз вовремя, - улыбнулся рыцарь, заставив Никандору смущенно порозоветь.
- Так что случилось с твоей семьей? – спросила она и, подумав, добавила. – Расскажешь ты, расскажу и я. А то… сколько еще от прошлого бегать?
- Давно это было, - ответил Владислав, задумчиво смотря, как булькает над костром котелок с похлебкой. – Тогда я еще владел землями в Ольхани, унаследованными от отца. Отец мне и супругу нашел. Дочь своего товарища. Даниэлу, леди Мейдскую, дочь герцога аж самого Вейна и окрестных земель. Если кто-то думает, что в браках по расчету нет места любви, он ошибается. Мы с Даниэлой действительно полюбили друг друга. И плодом этой любви стало рождение Олены. Нашей дочери. К несчастью, Бог решил, что счастья я недостоин, и восемь лет спустя забрал у меня и жену, и дочь.
Кашлянув, он принял из рук Никандоры кружку с горячим чаем и благодарно кивнул. Затем, сделав глоток, продолжил свой рассказ.
- В тот вечер я вернулся в поместье Ольхани после турнира. Вернулся уставшим, но с победой, сразив на мечах самого сэра Люка Элийского. Отомстил, так сказать, за прошлые поражения. Олена меня у ворот ждала. С букетом полевых цветов. Даниэла потом за ужином рассказала, что она полдня их собирала на полях за поместьем, - слабо улыбнулся Владислав. – Ужин, да. Ужин был восхитительным. Копченая рыба, печеный поросенок, вино из Вейна… Прекрасный стол и любимые рядом. Впрочем, насладиться ужином нам не дали.
Прервавшись, Владислав сделал еще один глоток горячего чая и продолжил. Теперь его голос звучал приглушенно, и Никандора чувствовала боль старого рыцаря. Боль, которую тот годами носил в себе.
- Это были не волки, - хрипло сказал он. В холодных серых глазах мелькнула злоба. Мелькнула и пропала, словно льдинка, растопленная жарким пламенем костра. – А волколаки. У вас, на севере, их волкоглавцами обычно зовут. Ладно, отвлекся. В Ольхани ходили слухи, что в лесах поселились волколаки, да я этим слухам не поверил. Край наш всегда был мирным, словно паскудь его стороной обходила. Думал, волки обычные, которых крестьяне за волколаков спьяну приняли. Но нет… оказалось, не врали слухи. Семеро их было, что в поместье ворвались. Четверо во внутреннем дворе резню устроили, а трое в дом пробрались. Олена… умерла первой. Ей оторвал голову вожак стаи. Потом умерла Даниэла… ее разорвали двое других. Меня эта паскудь не тронула. Разве что грудь когтями располосовала. Оказалось, в костюме моем, что я к ужину надел, нити серебряные были. А для волколаков серебро – это смерть. Тогда я этого знать не знал. Гадал потом, что Бог меня наказать решил, вот и оставил в живых. Той ночью закончилась моя прежняя жизнь.
- И началась новая? – осторожно спросила Никандора, когда Владислав замолчал.
- Не сразу. Раны, нанесенные волколаками, заживают дольше обычных. А я к тому же потерял много крови. Чудом не сдох, хотя неистово этого желал. Потом желание сдохнуть отошло на второй план. Сперва я хотел отомстить. Найти и собственноручно удавить каждого блохастого выблядка, из-за которых погибла моя семья. И я подошел к этому делу со всей одержимостью, - мрачно ответил рыцарь. – Опрашивал крестьян, прочесывал лес, скупил все книги, где хоть что-то о волколаках было, но стая словно в воду канула… Но я все-таки нашел их логово. Они прятались в ущелье близ Аларских гор, в землях лорда Эдварда Верина на границе с Ольханью. Я снес кузнецам каждое серебряное украшение, что смог найти в поместье. Каждую ложку и вилку. Каждое блюдо, с которого некогда ел. Кузнецы сделали мне пятьдесят болтов для арбалета из чистого серебра. И серебряную цепь. А потом настала пора отправился на охоту… Знаешь, в чем особенность волколаков?
- Только то, что они серебра бздят, - почесав лоб, ответила Никандора. Владислав улыбнулся и покачал головой.
- После смерти они обращаются обратно в людей. В этом была моя главная ошибка, о которой я, впрочем, ничуть не жалею. Пробравшись в их логово, я устроил засаду и принялся ждать, когда стая вернется с очередной охоты. И они вернулись, только теперь их было десять. Еще трое молоденьких, не скинувших детский пух волчат, тоже скалились окровавленными пастями. Я убил каждого из них, и увидел, как они принимают человеческий облик. Тут-то самое интересное, потому что вожаком в этой стае был сынок лорда Эдварда Верина, проклятый одной колдуньей, которую он и его дружки изнасиловали, а потом убили. Об этом он поведал мне на последнем издыхании. Оказалось, что проклятие колдуньи сработало не так, как она хотела. Выблядок получил силу, о которой не мог мечтать, и целиком отдался тьме, которая бушевала в его сердце. Моя жена, моя дочь… стали просто игрушками для потерявших все человеческое недоносков, которым просто нравилось убивать. Этот выблядок… он улыбался, смотря на меня, и говорил, что еще чувствует кровь Олены на своих губах. Я отрубил ему башку и нашпиговал ее оставшимся серебром, но легче не стало. А потом ушел, оставив трупы в том ущелье. И это та самая ошибка, о которой я говорил.
- Тот лорд, да? Он нашел тело сына, - понимающе кивнула Никандора.
- Ага, - поджал губы Владислав. – Сложить два и два было просто. На мой след вышли быстро, ибо я не скрывался и обращался ко многим кузнецам с просьбой изготовить мне серебряное оружие. Уверен, что лорд Эдвард знал об особенности своего сына. Знал, что тот под личиной зверя творит зло. Но жажда мести оказалась сильнее чести, и он обвинил меня в хладнокровном убийстве. Еще один год я провел в тюрьме, ожидая смерти со дня на день, но у судьбы на меня были другие планы. Слухи о резне в ущелье и сошедшем с ума рыцаре достигли ушей великого мага Элвина, и он явился, чтобы лично поговорить со мной. Этот достойный человек был единственным, кто не обвинял меня, а попытался разобраться в произошедшем. Казалось, ему хватило одного взгляда, чтобы понять мои истинные мотивы. Но маг понимал, что если я не получу наказания, то лорды взбунтуются. Меня лишили земель и титула графа Ольханского. Сохранили только рыцарское звание за былые заслуги. Это сейчас мое имя произносят без содрогания. Все же тридцать лет – это долгий срок. Многие уже забыли и о резне в Аларском ущелье, и о кровавом пире волколаков в Ольхани. Помню об этом только я. И вряд ли смогу забыть.
- Теперь не только ты, старый, - вздохнула Никандора, положив руку на плечо Владислава. Тот слабо улыбнулся и кивнул. – И я надеюсь, что тебе стало чуточку легче.
- Чуточку, - ответил рыцарь. – И я благодарю за то, что выслушала. Выслушала и не осудила.
- Кто я такая, чтобы судить тебя, старый? Хватило на твою жизнь судов, - хмыкнула девчонка. – Ты лучше скажи, это тебя волколаки эти так возбудили, что ты решил паскудь всеми своими силами уничтожать?
- Не так все просто, - усмехнулся Владислав. – В моей душе тогда творился полный раздрай. Когда твоя месть исполнена, внутри остается одна пустота, которую ничем невозможно заполнить. Ни едой, ни вином, ни уличными девками. Пустота пожирает тебя медленно, а ты… ты превращаешься в тень, которая вот-вот исчезнет. Но для рыцаря, коим я был, это бесславный конец. Если рыцарь решает умереть, он должен сделать это на поле боя, под симфонию криков своих врагов… Поначалу я охотился на разбойников в провинции. Выслеживал и уничтожал их лагеря, изводил под корень каждую банду, пока однажды не наткнулся на объявление одно в корчме. «Пропал внучок, кормилец. В лес отправился за грибами и не вернулся. Помогите, люди добрые», гласило оно. Екнуло что-то внутри, словно боль я эту почувствовал. Нашел бабку, калеку, что объявление дала, а там… кожа да кости. Видать, внучок у нее и впрямь кормильцем был. Ну, накормил ее, детали все вызнал и на поиски в Чудов лес отправился.
- Нашел?
- Нашел, - кивнул рыцарь. – Леший паренька в плен взял. Запутал так, что тот кругами по лесу ходил. Высох весь, на бабку свою похожим стал. И так леший этот паскудно усмехался, что напомнил мне сынка лорда Эдварда. Тоже мучениями чужими упивался. Порубил я лешего на тринадцать частей и на костре сжег. Тогда и морок с паренька спал. Отпоил я его, накормил, да бабке вернул. Та на радостях мне курицу цельную отдала. Самое ценное, что в ее халупе было. А потом ко мне соседка ее обратилась. Прослышала, что я внука вернул и со своим горем пришла. Муж у нее, пьяница и негодяй, шею себе свернул, да и помер. А так как помер не по-людски, то в нежить обратился. Каждую ночь бедную бабу тиранил, да кровь ее сосал. Выследил я упыря и на погосте сельском, где тот прятался, чуть душу не отдал. Тяжелый был бой… Тогда-то и понял, что вот оно… мое искупление. Многие же от паскуди страдают. У кого волколак дитя задрал, кого домовой изводит, кто голову от мороя теряет. Много паскуди на свете и многим она жизни не дает. Странно прозвучит, но мне после каждой убитой твари будто бы легче становилось. И не так сердце болит, и не так душу огнем печет. Да только боль никуда не делась. Пока ты в смертельном танце с паскудью кружишься, мысли только о бое, а стоит все закончить, как боль возвращается.
Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.