HektorSchulz

Sic Parvis Magna

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.
Часть одиннадцатая.
Часть двенадцатая.
Финал.

Никандора не договорила, да и Неспящий неожиданно замолчал, когда в пещере закружился небольшой сине-розовый вихрь. Упыри, взвизгнув, отпрыгнули в сторону, когда вихрь переместился ближе к алтарю и растворился в ослепительной вспышке. Протерев глаза, Владислав кашлянул и удивленно посмотрел на стоящего возле алтаря пухлого старичка в длинной синей мантии. Рядом с ним, испуганно сжимая короткий резной посох замерла рыжеволосая девушка, определенно знакомая и Владиславу, и Никандоре.
- Кларисса? – нахмурился рыцарь и мотнул головой, отказываясь верить увиденному. Впрочем, девушка не успела ответить, так как старичок громко чихнул и виновато рассмеялся. – Мои глаза меня не обманывают? Элвин?
- Собственной персоной. Уф, умаялся, - мягко произнес он, осматривая пещеру. – При моей комплекции подобные перемещения не самый лучший выбор. Но ситуация не терпела отлагательств. Да и жирок растрясти полезно.
- ТЫ! – проревел Неспящий. – ПРЕДАТЕЛЬ!
- Слышь, старый. Кто это такой? – осторожно спросила Владислава Никандора.
- Элвин, - коротко ответил тот. – Великий маг.
- О, как, - присвистнула девчонка. – Кажись, заказанный рояль все-таки подъехал. А чего Неспящего так корежит?
- Понятия не имею, - вздохнул Владислав.

Меж тем старичок отряхнул мантию от пыли и, повернувшись к изумленным людям, давно уже стершим колени в кровь, махнул рукой. Те сразу же попадали на пол, как деревянные болванчики. Самые умные, не дожидаясь приглашения, поползли на негнущихся ногах к каменной лестнице. Упыри, стоящие рядом с Неспящим, недовольно зашипели, однако с места не тронулись. Никандора, открыв было рот, чтобы задать тысячу и один вопрос, его захлопнула, стоило только посмотреть на перекошенную от ненависти рожу Неспящего.
- Элвин, - кашлянул Владислав и указал пальцем на убегающих. – Вообще-то они его и пробудили.
- Знаю, - кивнул великий маг, ничуть не смущаясь, что в паре шагов от него стоит орда упырей и пышущий от злобы древний вампирский бог. – Ими можно будет заняться после. Сейчас есть проблема важнее.
- Я высосу тебя досуха, жалкий червяк! – рыкнул Неспящий, сжимая пудовые кулаки. – Тебе не поможет Священное пламя и твоя жалкая волшба.
- Казалось бы, тысячи лет, проведенные в забвении, должны были научить тебя смирению, - вздохнул старичок, закатывая рукава. – Как показала практика, с абсолютным злом это, увы, не работает.
- Дети мои! – снова взвыл Неспящий. – Высушите их! Раскрошите их кости своими клыками! Разорвите их на части! Принесите мне их головы!
Раздухарившись, он стал еще больше и уперся головой в потолок пещеры. То, что еще совсем недавно напоминало человека, превратилось в настоящее чудовище. Блеснули острые клыки, куда длиннее и острее, чем у обычных упырей. Неспящий раззявил огромную пасть и, высунув язык, бросился на великого мага. Тот подобному, как будто, не удивился.
- Что же. Давно я не практиковал боевую магию. Пора бы вспомнить забытое, - пробормотал он, взмахом руки создавая призрачный щит, который тут же зазвенел, приняв на себя первый удар прародителя вампиров. Владислав, встав перед бледной, как поганка, Клариссой и удивленной Никандорой, поднял над головой меч и первым же ударом снес голову особо ретивому убыру.

Никандора тоже не осталась без дела. Она, улучив момент, ныряла под руку рыцаря и украдкой шпыняла то одного, то другого упыря кинжалом, заставляя совершать ошибки. За эти ошибки упыри расплачивались жизнью, потому что неутомимый Владислав орудовал мечом со скоростью взбесившейся ветряной мельницы. Кларисса, прикрыв глаза быстро шевелила губами, а с ее пальцев то и дело срывались маленькие, розовые искорки. Некоторые из них ослепительно взрывались, причиняя вампирам боль. Но даже этого для победы было мало. Упыри продолжали наседать. Их не пугала ни магия рыжей ведьмы, ни острый меч, от которого невозможно было увернуться. На место одного убитого вампира тут же вставали трое других, а из щелей и темных провалов в пещеру на зов хозяина лезли все новые и новые твари.

- Нам не выстоять, старый, - крикнула Никандора, всаживая кинжал в спину волосатого стригоя. Тот, извернувшись, попытался укусить девчонку и свалился на пол, держась за разрубленную мечом голову.
- Так и есть, - весело ответил рыцарь. Оттеснив погруженную в транс Клариссу, он отбил мощный удар когтистой лапы ламии и ударом ноги отправил бестию в нокаут. – Но пока мы стоим и стоим уверенно.
- Силы заканчиваются…
- Выше нос, - усмехнулся Владислав. – На нашей стороне великий маг. А это что-то да значит.

Но великому магу было совсем не до этого. Он, создав с десяток призрачных щитов, без устали вертелся, отражая атаки разъяренного Неспящего, еще и по другим упырям успевал бить точными смертоносными лучами. Однако любому стало бы понятно, что маг тоже устал. Об этом говорили и его расширившиеся глаза, и тяжелое дыхание, и пот, градом катившийся по лицу.
- Ты слабеешь, старик! – прорычал Неспящий, легко разбивая один из щитов. – Давно ты подпитывал силы свежей кровью?
- Достаточно давно, - кивнул старичок и, пробормотав странные слова, запустил в сторону вампира пульсирующий красный шар. Шар вонзился в грудь вампира, вырвав из нее солидный кусок мяса, но Неспящему этот удар был, что слону комариный укус.
- Эта слабость тебя и погубит. Я дал вам величайшее благо, а вы преисполнились жалостью к скоту, который недостоин сострадания, - пророкотал Неспящий.

Великий маг, закусив губу, швырнул в вампира еще пяток пульсирующих шаров, но Неспящий легко их отбил и жестко рассмеялся. Он видел, что его враги слабеют, и хотел лишь одного. Унизить их, а потом растоптать. Показательно, жестоко и кроваво.
Отступив, гигант поднял руку, и упыри тут же бросились к нему, обвивая ноги, закрывая его от заклинаний мага и Клариссы. Бескровные губы изогнулись в улыбке и в голосе вампира зазвенела насмешка.
- Червяки, - презрительно бросил он. В бездонных черных глазах зажегся недобрый огонек, разгорающийся все сильнее с каждым последующим словом. – Червяки, храбро сражавшиеся против сапога, что их в итоге растоптал. Преклоните колени, и я дарую вам милостивую смерть. Не от клыков моих рабов, но от моей руки.
- Я бы предпочел более оптимистичные варианты, - хмыкнул великий маг, утирая лоб рукавом. Он благодарно кивнул, когда подошедший Владислав осторожно взял его под руку. – Благодарю. Подобная магия отнимает много сил. Нужно немного времени, чтобы восстановиться.
- Тебе это не поможет, - рассмеялся Неспящий. – Твоя волшба бессильна против меня. Но скажи мне вот что, сын мой. Твое предательство… стоило оно того?
- Конечно, - улыбнулся старичок. – Я выбрал жизнь, а не существование под пятой тирана в обескровленном мире.
- Нет, - процедил вампир. – Ты выбрал смерть. Просто отложил ее напоследок.
- Вот что отличает бессмертное существо от бездарного писаки, - хмыкнула Никандора. – Оба сыпят пафосом, как деревенский дурак разбрасывает свое семя, но у первого от этого пафоса зубы ноют и в животе свербит.
- Уверен, что ты придумаешь получше, - улыбнулся Владислав, положив руку Никандоре на плечо. Девчонка кивнула и грустно улыбнулась в ответ.
- Ты был хорошим другом, - продолжил Неспящий, мрачно смотря на великого мага. – И не слишком усердным учеником…

Не договорив, гигант выставил вперед левую руку и наклонил голову. Его глаза полыхнули бордовым огнем, а из горла вырвался сиплый рык, от которого волосы встали дыбом даже у Владислава. Великий маг, нахмурившись и сжав зубы, замахал руками, рисуя в воздухе таинственные огненные фигуры. Результатом этого стал полупрозрачный серебристый купол, накрывший не только великого мага с Клариссой, но и Владислава с Никандорой. Неспящий рассмеялся в ответ и направил на купол указательный палец, из которого вылетели бордовые нити и, змеясь, поползли по земле. С каждым мгновением нитей становилось все больше. Какие-то из них с шипением растворялись, коснувшись купола, а какие-то ползли вверх, обвивая его, словно быстрорастущий плющ.

- Ты знаешь, что это, старик, - глухо прозвучал голос Неспящего, полностью скрытого за непроглядной завесой из бордовых нитей. – От этого не защитит никакая волшба.
- Скверно, - вздохнул старичок.
- Насколько скверно? – уточнил на всякий случай Владислав, хоть и предполагал, что ответ ему не понравится.
- По шкале от одного до десяти ставлю твердые сто, - ответил великий маг и пояснил, увидев удивленные глаза рыцаря и его подопечной. – Это магия крови. Древняя и беспощадная. В мире ныне нет существ, способных управляться с ней. Разве что некоторые подвиды вампиров на это отчасти способны. Но эта магия… она другая, ибо берет свое начало от того, кто первым вкусил кровь. Однако меня слегка волнует другое.
- Как быстро мы помрем, когда эта срань пролезет внутрь? – спросила Никандора, прижавшись к Владиславу.
- Как сказать, - задумчиво мотнул головой старичок, смотря, как нити полностью оплели купол. – Фактически, мы уже должны быть мертвы. Я сотворил щит Эсдукана, надеясь, что он даст мне немного времени на подумать. Но тогда я не знал, что Неспящий отец решит прибегнуть к магии крови…

Великий маг замолчал и удивленно хмыкнул, когда нити неожиданно растворились с тихим шипением. Почти сразу же раздался рев разъяренного вампира, который тоже не понимал, что сейчас, собственно, произошло. Топнув ногой, он вновь выпустил багровые нити, но в этот раз они даже до купола не добрались, впитавшись в покрытый липкой кровью каменный пол пещеры.
- Не понимаю, - пророкотал гигант, с изумлением смотря на свой палец. – Магия подвела!
- У мужиков такое бывает. Ближе к старости, - ехидно вставила Никандора и юркнула за мощную спину Владислава, когда Неспящий взвыл от злости.
- Нет в тебе благолепия, - обронил рыцарь, но Никандора увидела на его лице улыбку.
- Это ты! – рявкнул вампир, с ненавистью смотря на ухмыляющегося старичка. Тот в ответ картинно пожал плечами и помотал головой.
- Хотел бы я приписать эту победу себе, но это, увы, не так.
- Как ты ухитрился лишить меня сил? Эта магия… я чувствую, как она течет в венах. Но она слаба, ничтожна… в ней нет и щепоти прежней силы, - Неспящий неожиданно запнулся и внимательно осмотрел свой палец. Теперь каждый увидел, что указательный палец левой руки явно короче, чем должен быть. – Моя плоть…
- Интересно, - пробормотал великий маг, подойдя к границе купола. – Если зрение меня не подводит, то не хватает дистальной фаланги.
- Диста… чего? – переспросила Никандора.
- Кончика указательного пальца, - улыбнувшись, пояснил старичок и удивленно поднял брови, заметив, как покраснела девчонка. – Так, дитя. Ты ничего не хочешь мне сказать?
- Ну, кажись это я отметилась, - буркнула она, вытаскивая из нагрудного кармана нечто маленькое, сморщенное и коричневое.
- Интересно, - повторил великий маг, беря нечто в руки. – Да, сомнений быть не может. Это частица Неспящего.
- Мелкая дрянь! – рыкнул вампир. Подскочив к куполу, он обрушил на него удар, однако пробить защиту не сумел. – Это ты лишила меня сил?
- Никандора… - проворчал Владислав.
- Чего? – недовольно спросила девчонка. – Ну, да, каюсь. Когда тебя желтожопые послушники пленили и угрозами сыпали, я решила, что нельзя им все мощи отдавать. Вот и… откусила кусочек. Кто ж знал, что получится вот так.
- И кто тебя на это надоумил?
- Да в книжке одной прочитала, - ответила она, не обращая внимания на беснующегося за куполом вампира. – Типа ритуалы возрождения требуют максимальной точности во всем. Я и подумала, что если кто-то решит пробудить этого олуха, то без куска его пальца, ожидаемо обосрется. Но, нет. Пробудили же. А вообще, отстаньте. Сработала интуиция. Старый говорит, что интуиции в нашем деле надо верить всегда.
- О, мое милое дитя, - просиял Элвин. Его голос окреп и в нем послышались радостные нотки. – Ты не представляешь, что сотворила. Своим опрометчивым поступком ты спасла жизнь не только нам, но и всему человечеству.
- Ой, да ладно, - смутилась похвалы Никандора. – Лучше скажите, поможет это нам черноглазого обратно в могилу загнать?
- Без сомнений, - кивнул великий маг и с хитрецой посмотрел на Владислава. – Ведь сейчас он смертен, как обычный человек.
- Тогда сними купол, Элвин, - понимающе кивнул рыцарь и придирчиво осмотрел свой меч. – И придумай, как сдержать упырей. А остальным займусь я.

Неспящий не сразу понял, что произошло. Купол исчез в ослепительной вспышке, однако люди не бросились бежать. Более того, они всерьез собирались сражаться дальше. И это привело вампира в бешенство. Он, древний бог, беспощадный и всемогущий, не увидел в кои-то веки страха в глазах тех, кого сравнивал с земляными червями. Это осознание отрезвило его. Впервые за всю свою бессмертную жизнь страх испытал он сам.
Меж тем великий маг с помощью Клариссы отделил упырей от их хозяина непроницаемой серебристой завесой, а затем, напружинив ноги, ударил в Неспящего жутким черным заклинанием, собрав остатки своих сил. В воздухе завоняло паленым мясом и через мгновение раздался оглушительный рев вампира. Он, не веря своим глазам, смотрел на свою левую руку, которая валялась под ногами. Великий маг пошатнулся и упал бы, если бы не Никандора, вовремя пришедшая на помощь. Она подхватила старичка и осторожно оттащила в сторону.
- Теперь можете не страшиться магии крови, - улыбнулся великий маг и потерял сознание.
- Она бы ему все равно не помогла, - мрачно ответил Владислав, резко бросаясь в атаку.

В отличие от Неспящего, он не орал и не тратил силы попусту. Вместо этого рыцарь действовал методично и смертоносно, каждым ударом загоняя вампира в угол. Тот, пораженный таким натиском, нелепо пытался парировать атаки и злобно шипел, когда меч рассекал его бледную кожу.
- Я разорву тебя на части! – прорычал Неспящий, вспарывая когтями воздух. Он тут же взвыл, потому что меч Владислава отсек ему четыре пальца. – Жалкий червяк…
- И червяк может застрять у птицы в горле, отчего та задохнется. Чем ты лучше? – процедил рыцарь, секанув по животу вампира. Неспящий снова заревел, на этот раз от боли. На каменный пол пещеры вывалились его дымящиеся внутренности, наполнив воздух удушливой вонью. На помощь Владиславу пришла Никандора. Она отвлекала вампира, орудуя кинжалом. Из-за небольшого роста и удивительной юркости, Неспящий не мог ее достать и, захлебываясь в бессильной злобе, терял из виду Владислава. Тот, пользуясь моментом, отрубил правую ногу прародителя вампиров и, когда тот упал, полоснул по шее. Голова Неспящего дернулась и черные глаза с насмешкой посмотрели на рыцаря.
- Однажды мы снова встретимся, - пробормотал вампир. – С тобой, твоими потомками, или потомками твоих потомков. Твой век короток, а мой… мой вечен. И месть моя будет веч…
- Да, заткнись ты уже, - перебил его Владислав и снова опустил меч на шею. Голова Неспящего отделилась от тела и тут же орда упырей, сдерживаемая Клариссой, взвыла от боли и отчаяния. Рыжая ведьма опустила руки и удивленно посмотрела, как нежить, скуля и повизгивая, бежит прочь, скрываясь в темных провалах пещеры и трещинах в земле.
- Не устаю удивляться тому, как с нами любит играть удача, - устало произнес великий маг. Опираясь на плечо Клариссы, он подошел к подрагивающему телу Неспящего и вздохнул. – Второй раз я вижу, как из этого проклятого сердца вытекает жизнь. Второй раз… и далеко не последний.
- Я, конечно, все понимаю, ваше колдунство… или как там к вам обращаться надо, - перебила великого мага Никандора. – Но есть дела поважнее, чем страдать над паскудью, заслужившей такой конец. У вас тут, между прочим, заговор зрел. Целый табун венценосных сифилитиков эту кашу заварил, чуть старого на корм упырям не пустил и свалил под шумок, оставив нас с вампирским богом разбираться. Я так понимаю, это вы прятали мощи, да?
- Увы, это вина моя и моих братьев, - улыбнулся старичок.
- Ну, так перепрячьте их понадежнее. А то опять пара ебанаматов создаст общество с дебильным названием и вновь попытается эту паскудь зубастую пробудить. А мы со старым и так утомились. Еще и денег потеряли, так как Неспящий ваш заказчика нашего в кровососа обратил. Еще и…
- Никандора, - перебил ее Владислав. Выдохнувшись, девчонка махнула рукой и, подобрав с пола кинжал Келира, сунула его за пояс.
- Да, да. Нет во мне благолепия. Зато другое есть, более полезное. А иначе б ходили тут, пускали слюни и клыками друг другу жопы щекотали… - она не договорила, потому что рыцарь притянул ее к себе и крепко обнял. Никандора, всхлипнув, обмякла в его объятиях. – Устала я, старый. Ванну горячую хочу. Поспать хочу. А это… пусть другие разгребают.
- Звучит хорошо. Но, знаешь, меня тут один вопрос волнует.
- Какой?
- Перст Неспящего… какой он на вкус? Как вяленая говядина? Или как сушеная рыба?
- Иди в жопу, старый! – вспыхнула девчонка. – А вообще… я тебе расскажу. Во всех, сука, деталях. Так красочно, что ты к мясу после этого вообще не притронешься. Будешь, как слезливый доходяга, цветочками и травой питаться!
- Договорились, - улыбнулся Владислав и, кивнув посмеивающемуся великому магу, повел Никандору к лестнице наверх.

Конечно же все золотые плащи и гости давно уже разбежались, даже не удосужившись забрать свои вещи. Обитель встретила Владислава и Никандору непривычной тишиной, хлопающими на холодном ветру дверями и раскрытыми настежь воротами. С неба сыпал снежок, укрывая мерзлую черную землю белым покрывалом, и в воздухе пахло зимой и свежестью.
Ну а ближе к вечеру обитель вновь наполнилась жизнью и голосами. Великий маг Элвин, закончив разбирать тело Неспящего на составные части, призвал на помощь своих послушников, которые медленно, но верно привели все в порядок. И лишь на следующий день Элвин навестил отдохнувших Владислава и Никандору, найдя их, как ни странно, в столовой в компании Клариссы, где они воздавали должное горячему луковому супу и жареной на углях свинине.

- О, ваше колдунство! – радостно воскликнула Никандора, увидев великого мага. – Падайте к нам и попробуйте супца. Я такого даже в корчме матушки Розанны не ела, а уж она-то настоящий шах среди кулинаров.
- Охотно верю, дитя. Брат Петр, помимо таланта к магии, еще и готовит превосходно, - усмехнулся Элвин. – И обращаясь ко мне, можно говорить «ваша милость».
- Мне нравится «ваше колдунство», - мотнула головой девчонка. Она подвинулась на скамье и, когда великий маг сел, повернулась к нему. – Знаете, в книжках всегда после кровавых битв происходит разбор полетов. А у нас со старым к вам непозволительно много вопросов. Клариссу мы уже пытали, да она только краснеет и лопочет что-то про будущее, про зрак Неспящего и всякую такую ерунду.
- Вопросов много у нее, - перебил Никандору Владислав. Он мрачно посмотрел на мага и поджал губы. – У меня только один. Ты вампир, Элвин?
- Да, - кивнул старичок.
- И как давно ты вампир?
- Это уже второй вопрос, - улыбнулся Элвин и миролюбиво поднял руки, услышав, что Владислав гневно засопел. – Тише, друг мой. Я с радостью отвечу на ваши вопросы, ибо мне от вас скрывать нечего.
- Так как давно ты вампир?
- С того момента, как Неспящий дал вкусить своей крови мне. И моим братьям.
- Едрить меня в гузно скрипящим коромыслом! – встряла Никандора. – То есть, великие маги востока, запада, севера и юга – вампиры?!
- Верно, - снова кивнул старичок. Подвинув к себе тарелку с жареной свининой, он шумно втянул вкусный пар и грустно улыбнулся. – Мы были генералами Неспящего. Вели вперед его бессмертное воинство. Единственные, кому он позволил сохранить разум, пусть и ценой вечной жажды. В этом была его главная ошибка. Пусть мы стали чудовищами, кто скакал во главе бессмертных орд, человечность в нас все еще была жива. И она не дала нам уподобиться нашему отцу. Неспящему отцу. Ослепленный ненавистью, он мечтал об одном. Утопить мир в крови, убить и разорвать каждого, а потом воскресить, как своего раба.
- У этого плана есть один махонький минус, - проворчала Никандора. – Ну, истребил он человечество. И что? Жрать-то потом нечего. Ходи и соси камушки, мечтая о горячей кровушке.
- Это одна из причин, почему мы решили восстать против отца, - ответил Элвин. – Другая причина – это магия. Она позволила нам заглянуть за границу мироздания и увидеть то, чего никто никогда не видел. Будущее. То, каким будет мир, если направить магию крови в мирное русло. Это знание изменило меня и моих братьев. И мы решили пойти наперекор его бессмертной воле.
- В книгах написано другое, - вставил Владислав.
- Понимаю. Человечество пока не готово ко всей правде. Правда породит хаос, и мир вновь погрузится в пучину войн. Поэтому и была придумана легенда о великой охоте, которую сейчас никто уже не оспорит, так как все участники тех событий давно уже мертвы. Кроме меня и братьев, естественно.
- Значит, священный огонь, которым якобы уничтожили Неспящего, это были… вы?
- Именно, - вздохнул Элвин. – Лишь бессмертный может убить бессмертного. Так думали и мы, но недооценили, на что способна магия крови. Кровь отступника стала ключом к его пробуждению.
- И вы раскидали потроха папеньки, где не попадя? – ехидно улыбнулась Никандора.
- Признаю, это было глупо, но и мы тогда были молоды. Все же долгие тысячелетия никто и помыслить не мог о том, чтобы пробудить отца, и его мощи канули в небытие. Пока некий вор не украл дневник моего брата, великого мага Чан И. В этом дневнике хранился секрет ритуала, и волей случая этот дневник попал в руки одержимого вампирами писателя.
- Аластер Ли! – скрежетнула зубами девчонка. – Ох, знала я, что без этого имбецила не обошлось.
- Фанатизм и идиотизм всегда идут рука об руку, поэтому нет ничего удивительного, что орден, созданный для того, чтобы бороться с вампирами, сам примкнул ко злу, - продолжил великий маг. – Но я и представить не мог, что ключевую роль в пробуждении отца сыграет человек, которого обвиняли в страшном преступлении, а я поверил ему и подарил жизнь.
- До сих пор в голове не укладывается, - проворчал Владислав. – Ты был единственным, кто мне поверил, когда меня обвиняли в убийстве того лорденыша.
- Только тот, кто сам приносил боль, может почувствовать боль другого, - улыбнулся Элвин.
- Ладно, - нетерпеливо хлопнула ладонью по столу Никандора. – Это все понятно. Великие маги на самом деле вампиры, сами же дали людишкам в руки всю информацию, как воскресить Неспящего и так далее, и так далее. Как вы нас-то нашли? Признаю, поворот, как из вульгарной книжки, когда является некто могущественный и спасает тех, кто отчаялся, но вы явились чертовски вовремя. Там еще мгновение и ваш папенька пустил бы старому кровь.
- Здесь можете поблагодарить собственное милосердие, - ответил великий маг, положив руку на плечо молчащей Клариссы. Рыжая ведьма тут же вспыхнула до корней волос и смущенно улыбнулась.
- Ну, не тяни кота за бубенцы, - притопнула ногой Никандора.
- Виной всему мой дар, - тихо ответила Кларисса. – Когда око пленило меня, я увидела то, чего сама не ожидала. Будущее. То, каким оно будет, если ваша затея увенчается успехом. Я видела пещеру, потонувшую в крови и разрушенную обитель, где пробудился Неспящий. Видела, как легионы нежити высушивают города и уничтожают все на своем пути. Видела вас… идущих по левую руку от Неспящего отца. С белыми глазами и разодранными глотками…
- А нам-то чего не сказала? – мрачно спросил Владислав.
- А вы бы поверили ведьме? – невесело усмехнулась Кларисса.
- Вряд ли.
- Поэтому ты к великому магу отправилась? – вставила Никандора.
- Ага. Долго пришлось идти. Лошади-то у меня нет, так еще и к мастеру Элвину на прием так просто не попасть.
- Знали бы вы, с какими просьбами приходит люд, не осуждали бы мое затворничество, - проворчал великий маг. – К счастью, настырности этой девушки можно только позавидовать. Кто еще в здравом уме умудрится залезть на одиннадцатый этаж моей башни по отвесной стене, не свернет себе шею и не сгорит в охранном заклятии?
- Мастер Элвин мне поверил…
- И был очень удивлен той силе, которая бурлит в этой юной особе, - перебил ее старичок. – Незамутненная древняя магия. Знай ковен Три Дур, какой неограненный алмаз у них был, берегли бы этот ценный актив, как собственную жизнь. К счастью, попал он ко мне в руки.
- Мастер Элвин взял меня в ученицы, - улыбнулась Кларисса.
- В ее таланте вы уже могли убедиться. Там, в пещере, - махнул рукой Элвин.
- О, как бывает, - съязвила Никандора. – Кто-то к великим магам послушником попадает, а кто-то с грустным стариком по могильникам и капищам шарахается, грязную работу за колдунов выполняя.
- Я не старый! – буркнул Владислав, заставив Элвина рассмеяться.
- Дитя говорит не со зла. Таким образом она пытается проявить заботу, - пояснил он. – Пусть и сдобрив ее солидной толикой яда.
- Что поделать, - пожала плечами Никандора. – Кому волшба, а кому говночистом на роду быть написано.
- Вовсе нет, дитя. Лишь ты сама решаешь, кем тебе быть. Ты не раб. Ты свободный человек. В этом твое величайшее благо…

Великий маг неожиданно замолчал, когда в столовую ввалился усталый человечек в рваных лохмотьях. Он прошел вперед на негнущихся ногах и, словно потеряв последние силы, осел на пол, как комок теста.
- Истоптал я все ноги, - заныл человечек. – Страдал я от холода, голода и жажды. Бился не на жизнь, а на смерть с проклятыми людоедами в Мраколесье. Таился в ночи от мстительных призраков, но все-таки смог добраться до обители, дабы засвидетельствовать почтение Неспящему владыке. Где магистр?! Я требую личной аудиенции, кувшин вина и нагую деву, дабы привела она меня в порядок.
- Ба! – присвистнула Никандора, когда узнала в грязном человечке надоедливого пленника варгулов. – Это же граф Дристало… Дристан… или как-то там его звали?
- Тристан, - поправил ее Владислав, исподлобья смотря на побледневшего человечка. – Граф де Рендо.
- Вы! – задохнулся от удивления сиятельный граф и затравленно оглянулся. – Я все расскажу магистру! Пусть он велит заковать вас в кандалы и высечь! Как смели вы бросить меня там, в лапах подлых дикарей. Магистр вас…
- Нет твоего магистра, фланелевая ты шелупонь. Ваш Неспящий папа ему глотку перегрыз и в упыря превратил, - перебила его Никандора. – И ордена твоего нет. Свалили все.
Сиятельный граф вновь побледнел и, вскочив на ноги, ринулся к выходу, отпихнув с пути послушника великого мага. Лишь вонь немытого тела все еще говорила, что появление Тристана де Рендо не было иллюзией.

- К слову о свободе, - хмыкнула девчонка, повернувшись к великому магу. – Орден Золотожопого дракона разбежался, как и табун кретинов, желавших вашего папу пробудить. Там и мой папенька запачкался, как ни скверно. Приструнили бы его, а, ваше колдунство? А еще Аластеру Ли жопу нарумяньте. Чтобы не воровал дневники с кровавыми ритуалами, борзописец проклятый. И графа Дристало тоже наказать надобно. Если во мне благолепия нет, так в нем и вовсе одно дерьмо…
- Каждый из них рано или поздно получит по заслугам, дитя мое, - улыбнулся Элвин. – Подобные преступления могут забыть люди, но не природа и сама суть магии. К тому же есть еще одна вещь, от которой все участники заговора не смогут отказаться.
- Власть, - коротко ответил Владислав и, вздохнув, почесал лоб. – Как и всегда виноват избыток власти.
- Но смею вас заверить, что совет магов будет внимательно следить за каждым из них.
- Имена каждого блядского прохиндея я вам на бумажке напишу! – ругнулась Никандора.
- Они мне и так известны, - покачал головой великий маг.
- О, как, - присвистнула девчонка.
- У магии крови есть много минусов, но есть и плюсы. Так что, можете поверить на слово, что я буду внимательно следить за каждым их шагом. Однако, есть еще кое-что, о чем я должен упомянуть. Новость о том, что вы выжили, рано или поздно достигнет их ушей. И тогда их сердца наполнит страх разоблачения. Этот страх будет толкать их на низменные поступки, которые могут серьезно испортить уже вашу жизнь.
- Иными словами, - перебила Никандора. – Нас, как свидетелей постыдных преступлений, попытаются убить?
- Да, именно так, - кивнул Элвин.
- Скверно, - вздохнул Владислав, но Никандора хитро улыбнулась.
- Не так все скверно, старый. Ты разве не понял, куда клонит Его колдунство…
- Ваша милость, - поправил ее великий маг, но девчонка нетерпеливо отмахнулась.
- Свалить нам надо, - ответила она. – Залечь на дно. Сменить занятие. Можем, к примеру, стать бродячими артистами. «Сэр Владислав Ольханский и меланхоличная песнь его кишок после бобовой каши». Звучит?!
- Нет, не звучит, - помотал головой Владислав. – Да и другому я не обучен, кроме как паскудь изводить.
- Думаю, я смогу вам помочь, - хитро прищурился Элвин.
- В самом деле? Тоже в ученики возьмете? – спросила девчонка.
- Мой брат Меран, великий маг Востока, недавно испрашивал у меня совета в одном деликатном деле. Близ города аль-Дарты, что на берегу великого моря, была им найдена древняя гробница, принадлежавшая одному царю, который, по слухам, владел печатью, способной управлять элементалями воздуха, известными вам, как джинны. Проблема в том, что переступить порог гробницы может лишь человек, а Меран, как и я, человек лишь отчасти…
- Мы согласны! – перебила великого мага Никандора. Владислав удивленно повернулся к ней и помотал головой.
- Вовсе не согласны, - буркнул он. – На востоке жарко, повсюду песок и ядовитые змеи…
- А еще паскудь всех сортов и расцветок, - горящие глаза Никандоры прямо говорили рыцарю о том, что девчонка мысленно уже там. – Серьезно, старый. Мы уже всю провинцию облазили вдоль и поперек. Тут из паскуди только домовые и кикиморы с русалками остались. А бодаться с лордами и герцогами себе дороже, поверь мне. Потроха Неспящего искать ты сразу согласился, а тут пятишься, как рак? Его колдунство помочь попросил, а ты говнишься. Ты только представь, что ждет нас там?
- Ничего хорошего, - вздохнул рыцарь. Посмотрев на Никандору, он скупо улыбнулся и, повернувшись к великому магу, добавил. – Хорошо, Элвин. Я отплачу за твою помощь. Мы поможем твоему брату.
- Рад это слышать, - ухмыльнулся старичок, словно знал, что Владислав не сможет отказаться.
- Надо Збышку и Бивульфу ткани на копыта плотной купить… - пробормотала Никандора, загибая пальцы. – Бумаги набрать, одежду легкую взять. Жара там, наверное… И про паскудь местную почитать…

Владислав, переглянувшись с Элвином и Клариссой, покачал головой. А затем, вздохнув, задумчиво посмотрел на бормочущую Никандору. Та, не замечая никого и ничего, унеслась в плен своих фантазий.
В груди возникло тепло. Давно исчезнувшее, вытесненное болью прошлого, и забытое. В этой грубой, язвительной девчонке он увидел то, что потерял когда-то. И то, что отчаялся обрести вновь. И осознание этого заставило его улыбнуться. Тепло, искренне, по-настоящему.

Конец.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.
Часть одиннадцатая.
Часть двенадцатая.

- Не ценой их бессмертных душ, - сплюнул на пол Владислав.
- Вы не в силах понять мои слова. Ваш ум узок и прямолинеен, как упомянутая вами честь. Но я уверен, что вы бы согласились вернуть их из мира мертвых. И закрыли бы глаза на такую мелочь, как жажда крови, - усмехнулся магистр, когда Владислав замолчал. – Молчите? Потому что понимаете, что я прав. Вы – раб своих эмоций. Раб своего прошлого. А вечная жизнь дарует свободу. Такую свободу, которая не снилась и богам. Потому что смерть над вами больше не властна.
- И ты готов превратиться в упыря? – презрительно спросила Никандора. – Ты избавишься от эмоций, перестанешь быть рабом прошлого. Ты станешь рабом жажды. Такой жажды, утолить которую невозможно. Твой орден должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему.
- Рано или поздно каждый достигает просветления, - кивнул магистр, окидывая взглядом лабораторию. – Мой путь был долог и труден. Вытяжка из папоротникова цвета. Поиски философского камня в проклятых землях на руинах мертвых городов. Хитроумные игры с джиннами и ифритами на востоке. И все ради того, чтобы прогнать смерть.
- Ты говоришь о свободе, но кровососы лишены свободы. Все, что их интересует, это кровь, - повторила Никандора. – Это в дурных книжонках Аластера Ли вампиры – бессмертные, умные и красивые. В реальности – это чудовища, которые ради крови не остановятся ни перед чем. Яд, текущий в их венах, не даем им иного выбора, кроме как убивать.
- Я рад, что ты упомянула книги. Это говорит о твоем уме, потому что в книгах можно найти ответ на любой вопрос, - ответил магистр. – И речь сейчас не о вульгарных писульках, где истины, как вина на дне бокала в руке пьяницы. Речь о книгах забытых, потерянных и скрытых намеренно, как источник абсолютных знаний. Великие маги хорошо спрятали эти знания, но я нашел их. Времени на это мне хватило.
- Что ты, черт возьми, несешь? – нахмурилась Никандора. – Какие знания?
- Знания о четырех военачальниках Неспящего отца. Тех, кто бы с ним рядом в славе, и тех, кто не оставил его даже после смерти. О крови бессмертного, которую они вкусили. О вечной жизни, которую она им дала.
- Невозможно! – скупо обронил Владислав. – Ты видел, что с человеком делает яд упыря. Человек превращается в тварь, неспособную себя контролировать.
- Речь не о яде упырей, - поморщился магистр. – Вместо того, чтобы копнуть глубже, вы продолжаете елозить носом по поверхности. Да, вы видели в пещерах результат моих экспериментов. Послушники, в чью кровь попадал яд, действительно получали вечную жизнь, но следовали инстинктам и совершенно утратили способность мыслить. Я пытался вывести гибриды, но результат оставался тем же. Я порождал чудовищ.
- И сам превратился в чудовище.
- Об этом можно долго спорить, но пустые споры меня не привлекают, - улыбнулся Жюль де Мезье. Он подошел к сундучку, в котором лежали мощи Неспящего, и ласково пробежался пальцами по резной крышке. – Куда важнее ритуал, который состоится в скором времени.
- Ох, старый, - побледнела Никандора, посмотрев на Владислава. – Этот псориазный соловей хочет выпить крови Неспящего.
- Именно так, юная леди. Приятно, что вы наконец-то это поняли, пусть и с изрядной долей грубости, - просиял магистр. – Лишь военачальники Неспящего отца сохранили разум, так как они вкусили кровь, а не яд. Именно это знание пытались спрятать великие маги. Но тот, кто ищет, всегда найдет.
- Насрать, - выругался Владислав. – Пусть ты не будешь рабом жажды, ты станешь рабом Неспящего. Будешь делать то, что он тебе прикажет. И ты знаешь, каким будет его первый приказ.
- Залить весь мир кровью? – рассмеялся магистр. – Да, думаю, так и будет. Все-таки месть и обида наверняка горит в его иссохшем сердце. Однако, смею заметить, что мы начали готовиться к ритуалу задолго до того, как нашли мощи.
- Вы не сможете пленить его, - грустно улыбнулся Владислав. – Он – это абсолютное зло, которое не потерпит, чтобы им повелевал человек.
- В отличие от орды кровососов, Неспящий разумен, - поджал губы Жюль де Мезье. – Рано или поздно разум возьмет верх над местью и обидой. И он поймет, что лучше править этим миром, чем топить его в крови. Времени, чтобы понять это, у него будет много. Целая вечность. Как и у нас. Его бессмертных приближенных. А вы, сэр Владислав из Ольхани, станете первым даром Неспящему отцу от его верной паствы.
- До подобной ерунды даже Аластер Ли бы не додумался, - вздохнула Никандора.
- А мы, сами того не ведая, этому поспособствовали, - проворчал Владислав, исподлобья смотря на улыбающегося магистра.

После разговора, Келир вернул Владислава и Никандору обратно в камеру, а спустя некоторое время им принесли ужин, удививший обоих. В этот раз, вместо привычной овсянки с кусочками рыбы, на большом подносе нашлось место и жареному мясу, и свежим фруктам, и горячему хлебу. Даже кувшин хорошего вина не пожалели, чему Владислав только порадовался.
- Если помирать, так лучше сытым и пьяным, - усмехнулся он, наливая в глиняную кружку вино.
- А ты уже сдался? – сварливо спросила Никандора, вгрызаясь в спелую грушу. Вытерев от сладкого сока губы, она настороженно посмотрела на своего спутника. – Что, прямо так возьмешь и шагнешь Неспящему в пасть?
- Будь у меня выбор, я бы крепко подумал на этот счет, - сделав глоток, ответил рыцарь. – Но я, как и ты, реалист. Только ты предпочитаешь реализм в своих книгах, а я остаюсь реалистом по жизни. Сама посуди, какие у нас шансы выбраться из этой скверной ситуации без потерь?
- Околонулевые, - скупо обронила Никандора. – Ужин это только подтверждает. Решили порадовать напоследок, так сказать.
- Тебе нечего бояться, - улыбнулся Владислав. – Ты слышала магистра. Первым даром буду я. Да и отец твой, как бы к тебе не относился, вряд ли бросит родную дочь в лапы чудовища.
- Еще как бросит, если это будет необходимо. Каждый сиятельный полудурок с гордо поднятой головой вещает о чести, добре и совести, но лишь в те моменты, когда ему это выгодно. Уж ты-то должен это понимать, старый.
- Понимаю. И все же уверен, что тебе нечего бояться. Пока. Когда Неспящий поймет, что им пытается управлять кучка балбесов, он рассвирепеет. И тогда тебе лучше спрятаться и не высовываться, пока все не кончится.
- Ну, кончится все быстро. Все-таки есть логика в твоих словах. Жаль, что недоумки этого не понимают.
- Выше нос. Все же думается мне, что великие маги так просто это не оставят. А пока мы живы и можем насладиться не только хорошей едой, но и приятной компанией. Пусть и недолго, - Владислав на миг задумался и внимательно посмотрел на Никандору. – Помнишь, ты спросила меня, по-прежнему ли я ищу смерти?
- Помню.
- Тогда я сказал, что ответ мне неизвестен. Но это неправда. Правдой делиться всегда тяжело, особенно в те моменты, когда она начинает походить на твою слабость. Я перестал думать о смерти, когда встретил тебя. Грубую, маленькую соплячку, которая способна забраться в кишки даже древних богов и свести их с ума. Пожалуй, именно в тот момент я понял, что в моей серой, никому не нужной жизни появился смысл.
Не договорив, он нервно мотнул головой и отвернулся. Словно этот внезапный порыв искренности снова причинил ему боль. Никандора не стала отвечать. Почувствовала, что если скажет еще хоть что-нибудь, то обязательно расплачется. Она понимала, что Владиславу и так нелегко, а ее слезы могут и вовсе лишить рыцаря остатков храбрости. Поэтому она лишь скупо кивнула и, вздохнув, придвинула к себе тарелку с жареным мясом.

Владислав словно в воду глядел. Не успел кувшин с вином опустеть, а еда закончиться, как дверь в камеру открылась и на пороге замер улыбающийся Келир. В руках он держал металлические кандалы, которые бросил на пол и кивком дал понять, что Никандоре следует заковать в них Владислава. Не успела девчонка возмутиться и высказать все, что думает, как рыцарь сам поднял оковы с пола и протянул их ей.
- Все в порядке, - буркнул он. – Делай, что говорят.
- Неправильно это все, старый, - голос Никандоры задрожал, заставив Владислава улыбнуться.
- Выше нос. Лишь боги могут видеть будущее, - ответил он и эти слова хоть немного сгладили горечь в душе дерзкой девчонки.

Келир, в сопровождении пятерых рослых послушников, вооруженных мечами, повел пленников в подземелья обители. Поначалу Никандора думала, что их ведут в лабораторию, но коридор, где она находилась, остался далеко позади. Келир хранил загадочное молчание и паскудно улыбался, видя, как нервничает девчонка. Однако стоило ему поймать взгляд Владислава, как послушник ойкнул и поспешил убежать вперед.
- Надеюсь, что Неспящий этому сальному пузырю башку оторвет, - мрачно проворчала Никандора, с ненавистью смотря вслед Келиру. – И сотрет его гнусную улыбочку с рожи.
- Велика вероятность, что так и будет, - хмыкнул Владислав. Идущий впереди Келир снова ойкнул и ускорил шаг, лишь бы не слышать ужасные пророчества в отношении своей персоны. – Интересно, в каждом замке есть такие глубокие спуски невесть куда?
- Чаще всего, старый. Кто-то обустраивает в таких местах винные погреба, кто-то строит пыточные, а бывает, что и извращениями всякими занимаются. Эй, поросячья рожа! Долго нам еще топать? Сиятельный рыцарь устал и ему требуется отдохнуть! – рявкнула Никандора. Впереди громко скрежетнул зубами Келир.
- Когда Неспящий одарит меня вечной жизнью, я первым высосу тебя досуха, мелкая дрянь, - прошипел он, заставив Никандору рассмеяться.
- В очередь вставай, копрофил проклятый. А лучше у папеньки моего разрешения сначала испроси. Сдается мне, моя кровь погуще твоей будет. Подавишься еще ненароком… ну, вот. Обиделся, - хмыкнула она, увидев, что Келир скачками понесся по ступеням вниз.
- Жалишь ты, как настоящая змея. Неудивительно, что тебя лишили дома, - заметил Владислав.
- Глас рассудка заткнуть невозможно, старый, - важно заметила Никандора. – Ни в этом мире, ни в иных.

Спуск привел их в большую пещеру, освещаемую лишь неровным светом факелов. Первым, что бросалось в глаза, был большой каменный алтарь в виде гигантской руки, щедро политый кровью. На нем в форме креста лежали уже знакомые Никандоре и Владиславу мощи прародителя вампиров, а рядом с алтарем стоял великий магистр ордена в алой мантии. Помимо магистра в пещере были и другие люди, как и он, одетые в алое и золотое. Никандора сразу же узнала своего отца, стоящего ближе всех к алтарю, но хватало и других знакомых лиц.
- Во, дела, старый, - прошептала она, идя следом за Владиславом. – Да тут от обилия голубой крови голова закружится. Вон, смотри… герцог Петровский.
- Жирный и с залысинами? – уточнил рыцарь.
- Ага, он самый. А рядом с ним его дочурка Лиза. В благородном обществе ходят слухи, что она любит пороть простых баб металлическими прутами, а потом купается в их крови.
- Учитывая обстоятельства, поверю, что так оно и есть.
- И барон Залкин с сыночком. Тот тощий дылда с прыщавой рожей, - продолжила Никандора. – Отец с ним очень дружен. Герцог фон Лейдерахер… жизнь висит на нитке, а он в холодных пещерах жопу морозит.
- Неудивительно, - кивнул Владислав. – Все они здесь ради одного.
- Вечной жизни?
- Именно. Они верят, что, пробудив Неспящего, получат возможность испить его крови и будут фактически жить вечно.
- Эй! Куда вы меня тащите! – рявкнула Никандора, когда сильные руки послушников схватили ее и пихнули в сторону елейно улыбающегося герцога фон Бервертшата.
- У тебя место в первом ряду, - усмехнулся Владислав и, вздохнув, добавил. – А мое на главной сцене.
- Нет! Старый… - всхлипнула девчонка, но рыцарь помотал головой и снова улыбнулся.
- Будь сильной, Никандора. Мое сердце пока еще бьется, а раз оно бьется, не надо понапрасну лить слезы.
- Отрадно, что вы не оказываете сопротивления, - мягко произнес магистр, когда Владислава поставили перед ним на колени. – Это великая честь, быть причастным к пробуждению Неспящего отца.
- Вертел я эту честь… - не договорив, Владислав охнул, когда слева прилетел удар тяжелого кулака, оставившего кровоподтек на скуле. Злобно посмотрев на улыбающегося Келира, рыцарь тряхнул головой и мысленно пообещал сломать лизоблюду шею, как представится случай.

Меж тем великий магистр водрузил на свою голову некое подобие короны и повернулся к своим гостям. Те, как по команде, откинули назад капюшоны, открывая лица и с благоговением посмотрели на Жюля де Мезье. Тот одарил их признательным взглядом и, кашлянув, сплел руки на груди.
- Братья и сестры, - громко произнес он. – Я с превеликой радостью смею сообщить о внеочередном собрании общества Алой крови в эту знаменательную ночь.
- Как женщина, ответственно заявляю, что название – оторви да выбрось, - перебила его Никандора. Владислав слабо улыбнулся, но тут же поджал губы, услышав, как ойкнула девчонка. Повернув голову, он увидел, что лорд Людвиг буквально впился в плечо дочери своими пальцами и на его лице застыла злобная маска.
- Прошу прощения, магистр, - протянул он. – Мою дочь следует хорошенько поучить манерам.
- Поучите козу квадратами срать, папенька. Пользы будет больше, - проворчала Никандора. Герцог скрежетнул зубами и лишь благодаря необычайной выдержке ему удалось не сорваться на грубость.
- Итак, - хлопнул в ладоши магистр. – Как я уже говорил, сегодня знаменательная ночь, ибо сегодня мы станем подобны богам и обретем то, о чем так долго мечтали. Смерть падет пред нами на колени, и ее коса будет над нами не властна. Жертвенный агнец, отринутый Богом, ждет и нечистые останки собраны воедино. Да опустится на землю темнейшая ночь!
- Темнейшая ночь! – нестройно повторили все присутствующие. Промолчали только Никандора с Владиславом, по вполне очевидным причинам. Разве что девчонка не удержалась от шпильки.
- Попахивает дешевым вампирским романчиком, - фыркнула она, - отчего у баб промеж ног все увлажняется.
- Нет в тебе благолепия, - процедил ее отец. – Прояви уважение, а иначе твой рот зашьют суровыми нитками.
- Вот она, отцовская любовь к своим отпрыскам, - ехидно улыбнулась Никандора, но все-таки замолчала. Не из-за страха, а из-за манипуляций великого магистра, который подошел к алтарю.

- Перст, око, кость и ихор, - громко произнес Жюль де Мезье, касаясь останков Неспящего рукой. – Наполненные силой, которую неспособен уничтожить даже Священный огонь. Благодаря неоценимой помощи брата Аластера, сумевшего по древним свиткам восстановить порядок ритуала…
- Да ну нахер! – снова взорвалась Никандора, не обращая внимания на шипение лорда Людвига, пытавшегося закрыть дочери рот ладонью. – Аластер Ли?! Серьезно?!
- Ох уж эта молодежь, - презрительно скривился стоящий неподалеку от Владислава худенький человечек с раскосыми глазами и жидкой бородкой клинышком. Никандора, которой отец все-таки заткнул рот, покраснела от натуги и яростно забубнила. Владиславу оставалось только гадать, какими эпитетами награждала именитого писателя белобрысая девчонка. – Прошу, великий магистр. Продолжайте.
- Благодарю, брат Аластер. Благодарю, брат Людвиг, - кивнул магистр, возвращаясь к алтарю. Вздохнув, он опустился перед ним на колени и громко возопил. – Прими нашу верность, Неспящий отец. Осуши наши души и даруй жизнь вечную. Кровь благочестивого пробудит тебя. Кровь отступника насытит тебя…

Не договорив, он вытащил из глубин мантии тонкий нож и, схватив Владислава за руку, секанул по коже острым лезвием. Рыцарь сжал зубы и с ненавистью посмотрел на магистра. А тот, подставив ладони, дождался, пока соберется достаточно крови и, поднявшись с колен, щедро плеснул ей на останки Неспящего. Затем, поступил точно так же с собственной ладонью и окропил мощи своей кровью.
Тут же по пещере пронесся ледяной ветер, даже свет факелов стал тусклым и холодным. Магистр обошел алтарь по кругу, что-то тихо бормоча себе под нос. Затем, дав знак Келиру, мягко улыбнулся, когда послушник схватил Владислава за волосы и, запрокинув тому голову, прижал к шее нож. Правда все это перестало быть важным, когда Владислав увидел, как останки Неспящего поднимаются в воздух и начинают обрастать плотью.
Жуткое то было зрелище, от которого невозможно было оторваться. Владислав видел, как змеятся мышечные волокна и вены, как их покрывает жир и бледная, гладкая кожа. Пещера потонула в сумраке, а когда факелы вновь зажглись, магистр и все остальные невольно ахнули. На алтаре стоял высокий бледнокожий мужчина с длинными черными волосами. Бледное лицо можно было бы назвать красивым, если бы не оно не дышало сверхъестественной ненавистью ко всему живому. Сердце Владислава обдало морозом, когда мужчина посмотрел на него глазами, лишенными зрачков. Бескровные губы раздвинулись в презрительной усмешке, обнажая острые белые клыки. Неспящий отец и впрямь пробудился.
- Владыка! – благоговейно пролепетал магистр, опускаясь на колени. Неспящий лениво на него посмотрел, а потом удивленно прорычал, когда понял, что его руки и ноги оплетает тончайшая серебряная сеть. Судя по всему, Жюль де Мезье действительно хорошо приготовился к ритуалу. И магистр, побледнев, поспешил объясниться. – Это всего лишь мера предосторожности, Владыка.
- Ты боишься… - пророкотал мужчина. Голос у него был глубоким, низким, словно бушующее море, что разбивалось о скалы во время шторма. От этого голоса кровь застывала в жилах, а страх отчаянно просился наружу.
- Я – твой раб, Владыка. Как и каждый из присутствующих, - заискивающе улыбнулся де Мезье. Затем он указал трясущейся рукой на мрачного Владислава, который смотрел на Неспящего снизу вверх. – А это мой дар тебе. Кровь отступника, от которого отвернулась не только жизнь, но и его Бог.
- Зверь презирает подношения, - ответил Неспящий, дернув рукой. Серебряная цепь напевно зазвенела, заставив его поморщиться. – Жидкая кровь, сочащаяся страхом, подобна воде. Она не принесет насыщения. Она не даст сил. Зверь сам решает, кого убить. Лишь густая кровь… сладкая и горячая утолит его жажду.
- Все будет так, как ты хочешь, Владыка, - поклонился магистр и вздрогнул, услышав рокочущий смех. – Я – твой раб, как и каждый из нас.
- Поэтому ты посадил зверя на цепь? – злобно процедил Неспящий. – Опутал паука паутиной…
- Он взбешен… он взбешен. Ритуал идет не так, как надо, - тихонько пробурчал Аластер Ли, нервно потирая руки. В его глазах тоже плескался страх, и Владислав видел, что тот переминается с ноги на ногу, готовясь сорваться на бег, если что-то пойдет не так. Однако прославленного писателя, кроме него, никто не услышал. Все взгляды были прикованы к бледному обнаженному гиганту, стоящему на алтаре.
- Но ты пробудил меня, – продолжил вампир, буквально пожирая магистра глазами. – Вырвал из плена священного огня, которым сожгли мою плоть. Твое сердце скачет от страха, но внутри него тоже жажда… Я чувствую ее. Ты жаждешь быть равным мне?
- Это милость, о которой мы можем только мечтать, Владыка, - обрадованно кивнул де Мезье. – Провести жизнь в вечном служении тебе – это награда.
- Пока я обрел лишь плоть, - ответил Неспящий. – Но не свободу. Ты веришь, что жалкая цепь способна сдержать мою ярость?
- Нет, Владыка. Я не… - магистр не договорил, потому что вампир неожиданно дернул рукой и цепь лопнула. Звенья с серебристым звоном заплясали на каменном полу, а среди присутствующих раздались встревоженные шепотки.
- В мире нет пут, способных сдержать меня, - рассмеялся Неспящий, освобождая вторую руку. Владислав недобро усмехнулся, почувствовав, как трясется за спиной Келир. Послушник убрал нож и, разинув рот, смотрел на гиганта. – Жалкие, трясущиеся черви… Но я дам вам то, чего вы просите.
- О, Владыка! – облегченно выдохнул магистр, подползая на коленях к алтарю. – Твоя милость безгранична…

Он не договорил, потому что Неспящий вдруг резко дернулся вперед и схватил за шею Келира. Владислав, пользуясь моментом, откатился в сторону и с ужасом посмотрел на вампира. А тот, обведя притихших людей взглядом, злобно усмехнулся.
- На колени! – рыкнул он. – На колени предо мной!
В этих словах было столько силы и ненависти, что все присутствующие разом попадали на колени, сами не понимая, как так вышло. Неспящий снова рассмеялся и посмотрел на белого, как мел, Келира. А затем, недолго думая, вгрызся в тощую шею клыками. На пол хлынула горячая кровь и послушник засучил в воздухе ногами, после чего тонко завизжал по-бабьи. Вампир еще раз рванул клыками и визг сменился хрустом, после чего голова Келира покатилась по полу, аккурат под ноги перепуганного магистра.
- Сделайте хоть что-нибудь! – прошипел отец Никандоры. Он, как и остальные, не мог поднятья с колен, словно неведомая сила пригвоздила его к полу.
- Сладкая, горячая… - улыбнулся Неспящий, отбрасывая подрагивающее тело в сторону. Он наклонился над магистром и тот, сам того не ожидая, сконфуженно ойкнул, когда мантия под ним намокла. – Жалкий червяк, на что тебе вечная жизнь, если ты не в состоянии удержать собственную мочу?
- Нет, Владыка, я… магистр захрипел, когда гигант схватил его за шею и притянул к себе.
- Ты получишь вечную жизнь, как и мечтал. Но разум рабу ни к чему, - ответил вампир, впиваясь в горло магистра. В два глотка он осушил его и бросил вниз.

Владислав вздрогнул, когда его связанных рук неожиданно коснулись чьи-то пальцы. Обернувшись, он увидел напуганную Никандору, которая, подхватив с пола нож Келира, пыталась перерезать веревку. Ей это удалось, пусть в процессе она слегка вспорола кожу на запястье Владислава. Рыцарь поморщился, почувствовав, как кровь бежит по коже, а потом еле слышно выругался, когда Неспящий повернулся к нему.

- Ты… - рыкнул он, указывая на Владислава окровавленным пальцем. – Встань!
- Ему удалось! Как?! – ахнул отец Никандоры. Он, как и остальные, продолжал трястись, стоя на коленях. Но рыцарь, гордо задрав голову, смотрел на Неспящего и, казалось, совсем не испытывал страха. Хотя бояться следовало бы. Сначала дернулось тело Келира, который подполз к своей голове и непослушными руками приладил ее обратно. А потом дернулся магистр. Владиславу и Никандоре хватило одного взгляда, чтобы все понять. И Келир, и Жюль де Мезье обратились в нежить. Лишенную свободы воли и обреченную на вечную жажду.
- Ну, вот. А они уже спали и видели, как будут пежить баб и наслаждаться вечной жизнью. Поделом полудуркам, - фыркнула Никандора, выглядывая из-за спины Владислава. Это заявление весьма позабавило Неспящего, который нарушил тишину рокочущим смехом.
- Верно, дитя, - ответил он и повернулся к Владиславу. – Лишь зверь, не испытывающий страха, достоин свободы. Как ты… Твое сердце бьется спокойно и размеренно.
- А чего б ему дрожать? – проворчала Никандора. – Старый столько паскуди повидал, что его голым упырем с приапизмом удивить сложновато.
- Дитя и старик, - усмехнулся Неспящий, наклоняясь над ними. – Причудливы пески Судьбы, раз являют такое. Ответь мне, старик, хочешь ли ты обрести свободу? Свободу, которая не снилась твоим собратьям, что мочатся под себя, стоя сейчас на коленях.
- Я не старик! – возмутился Владислав. – Мне и пятидесяти нет!
- На твоей голове белых нитей больше, чем черных, а душа горит от боли, - продолжил Неспящий, ничуть не смущаясь. – В моих силах даровать тебе такую свободу, о которой иные могут лишь мечтать.
- Ага. Вон эти тоже мечтали, - перебила вампира Никандора, указав рукой на Келира и магистра. – Теперь слюни пускают и ждут рассвета, чтобы под землю спрятаться.
- Они назвались рабами, и в рабов обратились, - улыбнулся Неспящий. – Я дал то, что они просили, дитя.
- Гладко стелет, - поморщилась она.
- Но мы не просим. Мы и так свободны, - кивнул Владислав.
- Свободны… - пророкотал вампир, обходя их по кругу. – Вы можете вести вперед мою армию. Можете наблюдать, как величественные города тонут в крови, а время превращает камень в песок. У вас будет вечность на то, чтобы создать мир, которого вы так истово желаете.
- Да и этот неплох, - пожал плечами Владислав. – Разве что паскуди развелось много. Но и на нее есть управа.
- Твои речи утомляют меня, старик. Но я всегда ценил смелость, и поэтому предлагаю тебе ту вечность, от которой ты не сможешь оказаться, - Неспящий лукаво улыбнулся и взмахнул рукой. Рядом с ним из призрачного тумана вдруг возникли две человеческие фигуры. Женщины и маленькой девочки.
- Нет, этого не может быть, - прошептал Владислав, не веря своим глазам. Низкий голос Неспящего продолжал обволакивать и рыцарь, к своему удивлению, вдруг понял, что не хочет ему сопротивляться.
- Боль твоего сердца, - продолжил вампир. Он снова махнул рукой и призрачные фигуры обрели плоть. Никандора поняла, что уже видела их. В видениях Владислава, когда его мучил бесконечным кошмаром драуг в долине Непрощенных.
- Олена… Даниэла, - улыбнулся рыцарь. Женщина, улыбнувшись, склонила голову, а девочка, рассмеявшись, прижалась к ее бедру.
- В моих силах вернуть их тебе, - произнес Неспящий, заставив Владислава вздрогнуть.
- Он брешет, старый! – крикнула Никандора, схватив рыцаря за руку. Тот недоуменно на нее посмотрел и поджал губы. – Очнись! Это сраные фантомы, а не твоя семья.
- В моих силах дать им плоть. Дать им кровь, - вампир злобно оскалился, понимая, что почти добился своего. – Вечность в их объятиях. Разве не об этом ты мечтал?
- Да, мечтал, - тихо ответил рыцарь. Никандора поморщилась, услышав в его голосе боль. Ту боль, которую Владислав обычно прятал и никому не показывал. Даже стоящие на коленях люди почувствовали ее.
- Примкни ко мне, - в голосе Неспящего прозвучал приказ. Однако Владислав нахмурился и мотнул головой. – Примкни, и я верну тебе семью.
- Мою семью разорвали оборотни, - процедил рыцарь. Серые глаза полыхнули льдом. – Пусть Бог оставил меня, но Он не оставил их. Они сейчас в лучшем мире. И однажды я приду к ним. Приду не как чей-то слуга. Как свободный человек, оставшийся до конца верным данному им слову.
- Это твой выбор, - недовольно ответил Неспящий и видение пропало. Рядом клацнул клыками Келир. – Но ты все равно получишь вечную жизнь, которую заслуживаешь. Жизнь раба…

Не договорив, вампир раскинул руки в стороны и заревел. Заревел так громко, что с потолка посыпались камни и задрожало пламя факелов. Не успел Владислав понять, что происходит, как со всех сторон в пещеру хлынули кровососы всех сортов и мастей. Гули и стригои, морои и болотные упыри, они просачивались сквозь щели в камне, скользили по полу мертвенным туманом, хлопали крыльями в вышине, откликнувшись на зов прародителя. Тонко закричала женщина, которую холодной лапой задела ламия, спеша к Неспящему, и пробормотал охранную молитву лорд Людвиг, когда мимо него прошлепал тучный, покрытый засохшей грязью вувер.
- Скверно, - пробормотал Владислав. Наклонившись, он поднял с пола брошенный стражей меч и обрывок серебряной цепи.
- Я бы выразилась иначе, да ты опять заклеймишь меня в отсутствии благолепия, - буркнула Никандора, сжимая в руке кинжал Келира.
- Дети мои! – звучно произнес Неспящий. Кровососы, повизгивая и пресмыкаясь, облепили его и в голосе вампира зазвенела злость. – Дети ночи! Настало время для второго пришествия. Не страшитесь Священного огня, ибо от него остались только черные угли. Долго пресмыкались вы, прячась на погостах и в сырой земле. Настало время утолить свою жажду и утопить род людской в крови.
- Рояль из кустов нам бы сейчас не помешал, - хмыкнула Никандора. – Или сразу себе шею вспороть?
- Не знаю, зачем тебе понадобился древний музыкальный инструмент, но покуда сердца наши бьются, будем биться и мы, - отмахнулся Владислав.
- Ох, старый. Сдается мне, что этот бой много времени не займет…

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.
Часть одиннадцатая.

Не договорив, Никандора удивленно вздрогнула, когда услышала глухой шлепок. Владислав, покачнувшись, повернул голову и увидел, что из плеча торчит древко арбалетного болта. Через мгновение в грудь вонзился еще один, заставив рыцаря рухнуть на колени.
- Твою мать! – выругалась Никандора. Схватив Владислава за руку, она оттащила его к большому камню, пусть и упарилась в процессе.
- Из огня да в полымя, - тихо сказал рыцарь. Дотронувшись до болта, он поморщился и покачал головой.
- Скорее, не понос, так золотуха, старый, - нервно улыбнулась Никандора. Однако улыбка сошла на нет, когда она услышала знакомый голос.
- Вы окружены! Сдавайтесь!
- Келир! – процедила девчонка. Выглянув из укрытия, она заметила, что среди деревьев то и дело мелькают желтые плащи. Но когда об камень чиркнул арбалетный болт, Никандора снова юркнула за камень.
- Какого черта они в нас стреляют? – спросил Владислав. Он дышал тяжело, но пока держался, что не могло не радовать Никандору.
- Ща спросим, - ответила та и, набрав в грудь воздуха, заорала. – Вы совсем берега попутали, полудурки золоченые? Ваш же магистр нас сюда послал!
- Знаю, - рассмеялся далекий Келир. – Советую вам сдаться, пока не село солнце.
- Он прав, - вздохнул Владислав. – Пока ты одних отгонять пальцем будешь, другие упыри нам в спину зайдут.
- Ты лучше скажи, идти сможешь? – спросила Никандора. Рыцарь, поморщившись, кивнул. – Тогда готовься к тому, что придется бежать.
- Стоит вылезти, как нас болтами нашпигуют, - хмыкнул он.
- Не нашпигуют, если мы вон за те скалы слиняем, - мотнула головой девчонка и указала рукой в сторону. Повернувшись, Владислав увидел еле заметную тропку меж двух камней. – Пока послушники очухаются, мы сможем спрятаться. Я их немного отвлеку, а ты переползи туда.
- Ладно. Только не геройствуй, - проворчал он. – Сдается мне, что желтых плащей тут много.
- Не бзди, старый. Как только в расщелину пролезешь, я сразу за тобой, - усмехнулась Никандора и пихнула рыцаря в спину. – Пошел, пошел.
- У вас нет никаких шансов! – вновь напомнил о себе послушник. – Отдайте мне мощи, и я дарую твоему спутнику милостивый конец.
- Хреновый из тебя переговорщик, Келир, - рявкнула девчонка, наблюдая, как Владислав протискивается между двух камней. – Лучше бы ты дальше магистру вино носил и жопу нализывал. Зачем вы стрелять по нам начали-то? Мы же на одной стороне.
- Не пытайся заболтать меня, девочка, - ответил Келир. – Солнце почти село. И скоро орда выйдет на охоту.
- Как удобно. Вам же тоже придется линять, - ехидно рассмеялась Никандора и, судя по дрогнувшему голосу послушника, поняла, что попала в уязвимое место. – Чего замолчал? Это у меня палец, которого они, как огня боятся. А твои пукалки арбалетные им нипочем.
- Я считаю до пяти, - перебил ее Келир.
- Да хоть до сорока девяти с половиной. Мне и этого хватит, - пробормотала девчонка. Напружинив ноги, она вздохнула и, сорвавшись с места, помчалась к расщелине, в которой скрылся Владислав.

Бежать им пришлось быстро, не задумываясь о направлении. И если Никандоре бег давался легко, то Владиславу пришлось туго. Он потерял много крови, еще и арбалетные болты причиняли невыносимую боль. Однако рыцарь, сжав зубы, мчался следом за девчонкой. Позади послышались хлопки и деревья приняли в себя парочку болтов. Келир понял, что его обхитрили и бросился в погоню. Но, когда преследующие ушли вправо, Владислав улыбнулся, поняв, что у них есть шанс. Это поняла и Никандора, заводя их все глубже и глубже в горы. Солнце уже село и лишь благодаря снегу было хоть что-то видно. Вдалеке раздался злобный вой упырей, а следом жалобный крик человека, резко оборвавшийся.
- Ага… минус один, - пробормотала Никандора. Владислав же был не столь оптимистичен.
- Я там все кровью залил. Если они наткнутся на мой след, то сбежать у нас не получится, - ответил он.
- Плевать. У нас есть сраный палец, которого они боятся.
- Речь не только об упырях, - улыбнулся рыцарь. Вздохнув, он тяжело мотнул головой. – Я не смогу бежать долго. Надо вытащить болты…
- Вытащим, старый. Не бзди, - перебила его Никандора. – Еще пару шажочков, найдем пещерку и там займемся твоими ранами.

Когда на Черноельский хребет окончательно опустилась ночь и звуки погони исчезли, Никандора сбавила шаг и с тревогой посмотрела на своего спутника. Владислав, белый, как мел, и больше похожий на упыря, чем на человека, еле переставлял ноги. Он не ругался, не шипел. Просто молча шел за ней на одной слепой вере.
Однако силы все же оставили его, и рыцарь повалился на бок возле небольшой пещерки. Никандора, сжав зубы, кое-как затащила его внутрь и, тяжело дыша, привалилась к стене. Конечно, горные пещеры опасны. В них можно встретить и дикого зверя, и дремлющую нежить, но сейчас девчонке было на это плевать.
Первым делом она достала одеяло и укрыла им Владислава. Затем, собрав у входа сухие ветки, развела костер и, выбравшись наружу, убедилась, что его свет не виден. Лишь после этого она набрала полный котелок снега и, подвесив его над огнем, занялась раненым рыцарем.

- Итак, приступим, - пробормотала она, осматривая Владислава. – Скажу сразу, старый. Доставать болты я не умею.
- Я подскажу, - тихо ответил рыцарь. Ослабив завязки на своей куртке, он еле слышно выругался. – Сагреморская кожа… Повезло, что болты большей частью завязли в ней. Так… тебе нужен нож, горячая вода и еще алкоголь.
- Нашел время, - фыркнула Никандора, заставив Владислава улыбнуться.
- В мешке есть фляга с вейнской самогонкой. Ее крепости хватит, чтобы прижечь раны, когда вытащишь болт.
- А, - покраснела девчонка и сконфуженно рассмеялась. – Вон зачем ты ее с собой таскаешь.
- Пить такую дрянь – себя не уважать. Значит, так… смотри. Делаешь крестообразный разрез вокруг древка. Надо расширить рану и после этого осторожно извлечь болт. Начни с того, что засел в груди. Его достать проще.
- Ладно, - кивнула Никандора и, сделав первый надрез, поморщилась. Владислав, застонав, вцепился побелевшими пальцами в ее ногу. Второй надрез он перенес полегче и облегченно выдохнул, когда девчонка осторожно извлекла арбалетный болт.
- Минус один, - усмехнулся он. – Продолжай в том же духе.

Повозиться пришлось только с последним болтом, конец которого застрял в кости. Но в итоге Никандоре удалось вытащить и его. Она прижгла раны еще раз и, удостоверившись, что они не кровоточат, прикрыла их отрезами чистой ткани.
- Молодец, - похвалил ее Владислав. – Теперь избавимся от подарка упырей.
- Скверно, старый. Эти ублюдки тебе шмат мяса с бочины вырвали, - проворчала Никандора, изучая рану. Перевернув рыцаря, она вздохнула и помотала головой. – И спину исполосовали.
- Это ламия. У них когти острее, чем ножи.
- Так, а в упыря ты не превратишься?
- Если только после смерти, - мрачно пошутил Владислав и ойкнул, когда девчонка влепила ему кулаком в плечо.
- Хуевые шуточки, - буркнула она. – Тебя кусали?
- Нет. Я не чувствую, что по венам бежит яд.
- Смотри у меня, - пригрозила Никандора, срезая с раны омертвевшие кусочки кожи. – Если отрастишь клыки и начнешь шипеть, как кастрированный котяра, я тебе собственноручно кол в гузно загоню.
- И даже слезинки не проронишь? – поддел ее Владислав, но столкнувшись с тяжелым взглядом, неожиданно стушевался.
- Ты сейчас ходишь по очень тонкому льду, старый. Не перегибай.
- Не буду, - проворчал рыцарь и громко выругался, когда Никандора не особо бережно прижгла рану самогоном.
- Нет в тебе благолепия, - съязвила она. – Рот, что помойка.
- Кто бы говорил, - отдуваясь, ответил Владислав, поворачиваясь к девчонке спиной.
- Готово, старый. Доктор фон Бервертшат рекомендует тебе постельный режим и полное отсутствие сексуальных игр. О роскошной корме матушки Розанны можешь пока не мечтать, - елейно улыбнулась Никандора, закончив перевязку.
- Покорнейше благодарю, - хмыкнул Владислав. Глотнув горячего чая, он благодарно кивнул и, задумчиво посмотрев на выход из пещеры, добавил. – Нам нельзя здесь задерживаться.
- Тебе сейчас только по горам карабкаться.
- Кровь Неспящего рано или поздно приманит упырей, - мотнул он головой.
- Как и кровавый след, который ты будешь оставлять, как мерзопакостная улитка, - парировала Никандора. – Выдохни, старый. У нас есть палец Неспящего. Даже если упыри сюда припрутся, мы спокойно просидим до утра.
- А если орден? – мрачно спросил Владислав. Никандора пожала плечами. – Быть может ты права, и я действительно сгущаю краски.
- В это верится больше, - кивнула она. – Одно непонятно. На кой черт ордену устраивать на нас охоту? Сначала дали заказ, а теперь пытаются убить. И как они умудрились нас найти в этой глуши?
- Думаю, ответ скрыт в том, что мы увидели в пещерах, - вздохнул рыцарь.
- Ты про упырей в одеждах ордена?
- Да. Их там было слишком много, чтобы считать это простым совпадением, - кивнул Владислав, задумчиво смотря в костер. – К тому же все они были не одного вида. Я точно видел одного стригоя, двух мороев и пяток убыров. А еще одну ламию в обрывках желтого плаща.
- Погоди, - перебила его Никандора. – Разве ламии ядовиты?
- Как раз это и выбивается из общей картины. Обычно ламиями становятся ведьмы, охочие до детского мяса. Если такая ведьма умирает, то есть шанс, что она восстанет, как ламия. Чью страсть к детскому мясу и детской крови невозможно утолить.
- Получается, орден Последнего дракона пытался достать кровь Неспящего, но каждый раз терпел неудачи?
- Возможно, - хмыкнул Владислав. – Зачем тогда нас убивать?
- Может думали, что нас точно тяпнет парочка упырей и мы сами пополним ряды кровососов?
- Звучит логично, но я в этом крепко сомневаюсь.
- Почему?
- Магистр искал исполнителя, который сталкивался с вампирами, знает их повадки и понимает риски. Он знал, что при укусе я скорее убью себя, чем обращусь в кровососа. Решил перестраховаться?
- В жопу такие перестраховки, - выругалась Никандора. – Удобно, конечно. За него делают всю грязную работу, а он потом подсылает своих желтых миньонов. И денежки целы, и мощи найдены.
- У ордена денег куры не клюют. Вряд ли в этом причина.
- А я не исключаю, старый. Люди в массе свои мерзопакостные прощелыги, которым ближнего облапошить, что два пальца обоссать.
- Все же вряд ли здесь причина в деньгах, - хмыкнул Владислав. Открыв сундучок с мощами, он осторожно взял в руки палец Неспящего. Багровый камень, вправленный в золотой перстень, угрожающе блеснул в свете костра. – Забавно, что упыри его так испугались.
- Ну, может он этим пальцем в жопе своей неспящей ковырялся, - зевнула Никандора, вызвав у рыцаря улыбку. – Типа, на кого палец укажет, тот тухлое яйцо.
- Либо внутри частица его сил, позволяющая повелевать упырями. Остается только гадать, что будет, если Неспящий умудрится восстать. Это, кстати, может быть еще одной причиной, почему орден так рьяно за нас взялся. Простой люд сильнее подвержен искушению абсолютной власти. И с одним пальцем можно таких дел наворотить, что и великим магам бардак этот потом не разгрести.
- Все равно нечестно, старый. Мы ж по совести все сделали. Обидно, знаешь ли, когда ты к человеку со всей душой, а он к тебе жопой.
- Понимаю, - улыбнулся рыцарь. – Ты пока молода и это тебя удивляет. В жизни будет еще много разочарований, но если совсем уж в хорошее не верить, то этот яд добьет тебя быстрее, чем укус любого упыря.
- Истинно так. – снова зевнула Никандора и, потерев глаза кулаками, добавила. – Так, ложись-ка ты спать, а я пока покараулю.
- Э, нет, - рассмеялся Владислав. – Сон скорее тебе нужен. Последние дни были слишком утомительны.
- Вещаешь ты словно доктор, хотя доктор сегодня я, - проворчала Никандора. – Ладно, убалтывать тебя не буду. Но если почувствуешь непреодолимое желание впиться зубами мне в шею, будь душкой, разбуди сначала.

Никандоре казалось, что она закрыла глаза всего лишь на мгновение. В тягучей чернильной тьме она слышала покашливание Владислава, треск костра и бульканье воды в котелке. Но как только звуки исчезли, возникло иное ощущение. Давящей опасности. Никандора пыталась проснуться, но лишь глубже проваливалась в чернильную тьму, пока не услышала чей-то громкий недовольный голос. Вздрогнув, она окончательно проснулась и ошалело завертела головой, пытаясь понять, где находится.

- Я знаю, что ты где-то здесь! – рявкнул Келир.
- Греховный маркиз сточных канав явился, - простонала Никандора, и нахмурилась, заметив, что Владислав исчез. – Ты-то куда полез, старый?
- Поверь, я прочешу каждую расщелину и найду тебя, раз твой спутник не желает говорить, - послышался звук удара и сдавленное мычание Владислава. Никандора затравленно осмотрелась и помотала головой, поняв, что из пещеры только один выход. И там ее поджидают послушники ордена, которые как-то умудрились пленить рыцаря. Мысли в голове лихорадочно заметались.
- Они не знают, где я прячусь, - проворчала она. – Значит, старого поймали снаружи. Воздухом решил подышать? Ну и подышал, недотепа. И что теперь делать?
- Я считаю до пяти… - предупредил далекий Келир.
- Угу, - кивнула Никандора. – Потому что дальше пяти не умеешь.
- Если ты не вылезешь, я начну отрезать твоему спутнику пальцы.
- Не вздумай! – рявкнул Владислав и тут же ойкнул, когда вновь послышался звук удара.
- Более того, верховный магистр согласился сохранить жизнь не только тебе, но и твоему покровителю. Только в том случае, если ты добровольно и без сюрпризов отдашь мощи Неспящего. Но мое терпение на исходе. Рано или поздно, я тебя найду. А твой спутник… от тебя зависит, будет ли он дышать к этому моменту.

Владислав побледнел, когда в наступившей тишине раздался тоненький голосок Никандоры. Мотнув головой, он со злобой посмотрел на Келира. Тот самодовольно улыбался, сплетя руки на груди. Сам же Владислав стоял на коленях и его руки были профессионально связаны за спиной. Малейшее движение причиняло боль, так еще и рана в боку снова начала кровить, когда один из послушников врезал по ней ногой.
- Вылезай, - повторил Келир.
- Вылезаю, вылезаю, шалавий ты выкормыш, - ответила Никандора, высовываясь из-за камня. В правой руке она держала сундучок с мощами. Келир, увидев, что сундучок висит над пропастью, стал серым, а его тонкие губы испуганно задрожали.
- Что ты делаешь? – прошептал он. – Не смей! Я придушу тебя…
- Дай слово, что не тронешь его, - кивнула в сторону Владислава Никандора. – Поклянись последним драконом, своим обтруханным исподним или вялым хером. Мне без разницы, кому из богов ты молишься.
- Слово дал великий магистр, - злобно процедил послушник. – Никто из нас не смеет нарушить его. Мощи Неспящего в обмен на вашу жизнь.
- Смотри, чтобы я не нервничала, песье дупло, - вздохнула Никандора. Поднатужившись, она бросила сундучок Келиру и послушник, с трудом его поймав, облегченно выдохнул.
- Связать ее! – распорядился он.
- Эй, блядин ты сын! – возмутилась девчонка. – А как же слово?
- Вы сохраните жизнь, но вашу участь решит великий магистр, - отмахнулся Келир. Никандора позволила связать себя и улыбнулась, когда ее поставили на колени рядом с Владиславом.
- И как ты умудрился к ним в лапы попасть? – поинтересовалась она. Рыцарь смущенно покраснел и мотнул головой.
- Хотел облегчиться. Не по-людски же этим в пещере заниматься, пока ты рядом спишь. Выбрался наружу, да на выедков этих напоролся.
- Мог бы разбудить, - вздохнула Никандора и, повернувшись к Келиру, добавила. – Слышь, херувим златожопый, старого бы перевязать, а то он кровищей изойдет, пока вы его пред очи магистра вашего поиметого доставите. А я еще и красок не пожалею. Расскажу, как ты чуть мощи не профукал и в сундучок преподло навалил.
- Вы получите должный уход, - кивнул послушник, занятый проверкой вампирских реликвий. Тонко улыбнувшись, он кивнул остальным и быстро зашагал вниз по склону. Никандору и Владислава грубо подняли с колен и пинками погнали за ним следом. И если рыцарь молча сносил каждую оплеуху, то Никандора не отказывала себе в удовольствии чихвостить послушников ордена так, что у тех уши вяли.

Не так Никандора представляла себе обратный путь. Вместо спокойной и радостной поездки в седле добродушного Збышка, она тряслась в железной клетке вместе с Владиславом, куда ее посадили послушники. Келир, забравший мощи, гордо ехал в начале процессии и не мог слышать, какими нелестными эпитетами его награждает разозлившаяся девчонка. Впрочем, за то, что Владислава перевязали и обработали его раны, она была благодарна послушнику. Но осадочек остался. Более того, именно Никандора настояла на том, чтобы послушники ордена сделали крюк и заехали в село Листовицы. Глядя на мирно трусящих за телегой Збышка и Бивульфа, Никандора довольно улыбалась. Со своими записями, которые хранились в седельных сумках, она бы ни за что не рассталась, как не рассталась бы и со своим верным скакуном. Единственное, что омрачало настрой Никандоры, был Владислав.
Рыцарь откровенно страдал от полученных в бою ран. Ночами его трясло от лихорадки и в бреду он частенько звал свою жену и дочь, после чего, не дозвавшись, забывался коротким сном. К счастью, послушники ордена свое дело знали и не забывали менять повязки, попутно очищая раны от гноя на коротких привалах. Пару раз Никандора просила Келира дать ее спутнику хоть немного отдохнуть от дороги, но послушник был непреклонен, собираясь выполнить приказ великого магистра ордена как можно скорее. За это всю дорогу он страдал от особо ядовитых куплетов Никандоры, выдумывавшей на ходу такое, отчего любой человек изошел бы пятнами от стыда.
- Келир у нас герой, но только на словах,
В бою он впереди… тихонько срет в кустах,
Клянется, что смельчак, что видел сотню бед,
А сам от крика мыши теряет свой обед.

Келир так важен стал, аж нос задрал к луне,
Да только спотыкается, и ноги все в говне,
Он строит из себя и рыцаря, и знать.
Но всем на это конечно же насрать, - голосила девчонка, заставляя послушников в золотых плащах заходиться от смеха.
- Нет в тебе благолепия, - отметил Владислав. – Он всего лишь слуга.
- Совершенно безжалостный подонок, - процедила она, с ненавистью глядя на побагровевшего от злобы Келира. – Жополиз, говноед, охальник. А производил приятное впечатление, между прочим.
- Он получил приказ, он его выполнил, - равнодушно ответил Владислав. Пусть весь его вид вызывал лишь жалость, рыцарь все же медленно шел на поправку, о чем говорил румянец на его щеках и вернувшаяся привычная холодность.
- Плевать, - отмахнулась Никандора. – Если у меня будет шанс, я этой напомаженной роже обязательно выбью парочку зубов. Меня другое волнует, старый. Понятно, что орден так и ссытся в штанишки, боясь пробуждения Неспящего, но на кой ляд им мы?
- Кто его знает, - пожал плечами Владислав. – Меня определенно хотели убить, а вот ты… ты нужна им живой.
- С чего ты взял?
- Когда они на нас напали, вспомни, что было сказано. «Дарую милостивый конец твоему спутнику». Не вам дарую конец, а только мне, - усмехнулся рыцарь. – Хотя изначально речь шла только о том, чтобы сохранить жизнь тебе.
- Скверно, старый, - вздохнула Никандора. – А если это секта извращенцев, что любит тиранить смазливых и весьма талантливых в литературном мастерстве дев?
- Гадать осталось недолго, - ответил Владислав. – Мы уже на земле де Берта. К вечеру должны прибыть в обитель. Смотри, лошади ускорились. Чуют родной дом.

Как Владислав и говорил, к вечеру процессия достигла мрачного замка ордена Последнего дракона. Если прошлый раз они прибыли сюда по просьбе магистра, то возвращались, как пленники. И сейчас от внимания Владислава и Никандоры не укрылось, что в замке произошли изменения.
- Смотри, - шепнул рыцарь, указав на ворота, над которыми развевалось алое знамя.
- Они сменили флаги? На кой ляд? – нахмурилась девчонка.
- Хороший вопрос, - пробормотал Владислав. Опершись на прутья клетки, в которой сидел, он внимательно изучал окружающую обстановку. В глаза сразу же бросились богатые экипажи, стоящие во внутреннем дворе и большое количество людей в пестрых одеждах. Словно великий магистр сегодня принимал весь цвет дворянства провинции. – Хм… вижу цвета де Берта, фон Денен, де Марьен…
- И фон Бервертшат, - мрачно закончила за него Никандора, исподлобья смотря на зеленую карету, запряженную четверкой белоснежных лошадей. – Теперь понятно, почему меня не собирались трогать. Должно быть папенька постарался.
- Какое отношение твой отец имеет к ордену? – спросил Владислав.
- Хотела бы я знать, старый. Но пока знаю не больше тебя, - вздохнула она и, увидев стоящего у входа в замок верховного магистра, злобно улыбнулась. Рядом с Жюлем де Мезье неловко переминался с ноги на ногу невысокий светловолосый мужчина в темно-зеленом бархатном костюме. И это гордое лицо было Владиславу слишком хорошо знакомо. Потому что его маленькая копия сейчас сидела рядом с ним в клетке.

- Великий магистр, - улыбнулся Келир и, спрыгнув с лошади, тут же опустился на одно колено. Затем, не сдерживая волнения, вытащил из седельной сумки сундучок с мощами и протянул его своему господину. – Мощи Неспящего отца, ваша милость.
- Отрадно видеть, что ваша миссия завершилась успехом, - тонко улыбнулся Жюль де Мезье. Его не смутил ни тяжелый взгляд Владислава, ни демонстративное фырканье Никандоры. – Я так же рад, что решил помиловать вас.
- Интересно знать, почему, - буркнула девчонка и, поняв, вздохнула. – Ах, да. Папенька мой поди слезно попросил.
- Смотрю, ты так и не научилась ни почтению, ни благодарности, Никандора, - процедил светловолосый мужчина, одарив ее холодным взглядом. Затем он так же холодно и недовольно посмотрел на Владислава. – А это тот самый мужлан, что взял тебя под свое крыло?
- Тот самый, - подтвердил рыцарь. – Не имею чести знать вас лично, милорд Людвиг. Но наслышан.
- Но я знаю вас, сэр Владислав из Ольхани. Приятно, что долгие годы странствий не смогли лишить вас должной учтивости, - ответил отец Никандоры, задрав волевой подбородок. – Мне хотелось лично увидеть, с кем делит день и ночь моя дочь.
- Фу! – Никандору передернуло. – Звучит крайне омерзительно, со всей ответственностью заявляю.
- Итак, - переключил свое внимание на магистра лорд Людвиг. – Мощи подлинные?
- На первый взгляд, да, - кивнул Жюль де Мезье. – Но сказать точно я смогу только после их изучения. Перст, как мне кажется, немного коротковат.
- Девчонка контролировала им упырей, - вставил Келир, заставив магистра улыбнуться.
- В таком случае, беспокоиться не о чем. Келир, распорядись сопроводить сэра Владислава и леди Никандору в покои, приличествующие им по статусу.
- Иными словами, - перебила его Никандора. – Засунь нас в самую темную камеру в подземелье, пока я облизываю сушеные останки сраного упыря.
- Я вас предупреждал, магистр, - лениво вздохнул лорд Людвиг. Повернувшись к дочери, он поджал губы и добавил. – Хотел бы я встретиться с тобой при иных обстоятельствах, но гнусность, которой ты пропитана, делает это невозможным. Я побеседую с тобой после ритуала. И надеюсь, что ты изменишь свое поведение.
- Ритуала? – удивленно переспросила Никандора. – Какого ритуала?
- Моя дочь должна быть умнее, - слабо улыбнулся он. – Особенно в тех случаях, когда ответ и так известен.
- Скверно, - пробормотал Владислав. Посмотрев на Никандору, он помотал головой и добавил. – Давно следовало догадаться.
- Догадаться о чем? – взорвалась девчонка.
- Они хотят пробудить Неспящего. Очевидно же.

Глава восьмая. Неспящий отец.

В одном Никандора ошиблась. Вместо склизкой и темной камеры в подземельях обители, их заперли в обычной гостевой комнате, от других комнат отличающейся только наличием тяжелой решетки на единственном окне и внушительной металлической дверью, запираемой на замок снаружи.
Внимательно изучив внутреннее убранство и поняв, что сбежать попросту не получится, она с чистой совестью завалилась на одну из кроватей. Владислав же, подойдя к окну, задумчиво смотрел на покрытые снегом поля снаружи. От размышлений его отвлекла Никандора, которую мучил ровно тот же вопрос, что и его.

- На кой хрен им Неспящего пробуждать, старый? – тихо спросила она. – Книжек не читали? Или тут какой-то особый злой умысел?
- Хотел бы я знать, - проворчал Владислав. – А ведь намеки были.
- Тогда я их пропустила, - ответила Никандора. – Ну, как пропустила. Чую, что подвох в упырях, что в одеждах ордена щеголяли, а вот объяснить не могу.
- Это лишь одна из деталей загадки. Магистр мог посылать своих людей за кровью Неспящего, пока не понял, что это безрезультатно. Куда важнее, что он захотел собрать мощи воедино в одном месте, тогда как великие маги стремились их разделить. Вот и придумал сказку о человеке, который хотел пробудить Неспящего.
- Угу. И сам оказался этим человеком.
- Или одним из них, - кивнул рыцарь. – Вряд ли ради этого сюда заявились все эти благородные лорды, включая твоего отца.
- Поверь, старый. Я удивлена не меньше твоего, - вздохнула Никандора. – Папенька всегда сторонился темных делишек. Проверял все по несколько раз, прежде чем куда-то влезть. А тут вляпался в паршивый заговор, да какой. Пробудить прародича всех кровососов. Шикарная идея.
- Каждый из них преследует свою цель от пробуждения Неспящего. Гадать можно бесконечно, но то, что наше положение весьма плачевно, заметит даже идиот.
- Не убили же, - пожала плечами девчонка. – И то хорошо.
Владислав лишь что-то проворчал себе под нос и вновь уставился в окно. Если у него и были какие-то мысли на счет всей этой ситуации, он пока решил оставить их при себе.

В неведении прошли еще два дня. Единственным, кто навещал Владислава и Никандору, был толстый и безобразный послушник, таскавший им еду и воду, а также забиравший ночной горшок. И лишь к исходу третьего дня, когда солнце скрылось за горизонтом, в камеру заявился Келир и сказал, что великий магистр желает поговорить с пленниками. И если у Никандоры поначалу были мысли о побеге, они испарились, стоило только увидеть, что в коридоре не протолкнуться от золотых плащей. Нацепив льстивую улыбочку, девчонка демонстративно взяла Владислава под руку и, гордо задрав подбородок, направилась за Келиром, не забывая поливать лицемерного послушника отборной бранью.
Келир отвел их в подземелья обители и, остановившись перед тяжелой дверью, робко постучал. Из-за двери послышался голос магистра, разрешавший стучавшему войти. Но послушник остался в коридоре и демонстративно пихнул Никандору в спину, когда дверь открылась. Девчонка поначалу хотела обложить ненавистного служку магистра грязью, но ругань застряла в горле, когда она увидела перед собой гигантскую подземную лабораторию, в центре которой, улыбаясь, стоял великий магистр Жюль де Мезье.

- Очень рад, что вы присоединились ко мне этим вечером, - улыбнувшись, произнес магистр. Владислав одарил его весьма красноречивым взглядом, а Никандора и вовсе выдала длинную, малосвязную тираду, посвященную родителям де Мезье, однако магистр предпочел этого не заметить.
- Типичное злодейское логово, - проворчала она. – И сейчас последует типичная злодейская речь.
- Вовсе нет, - миролюбиво заметил де Мезье. – Я лишь хочу прояснить некоторые моменты.
- С чего бы такая щедрость? – мрачно спросил Владислав.
- Все-таки вы выполнили то, о чем я вас просил, и добыли мощи Неспящего отца. Было бы несправедливо оставлять вас без ответов.
- Брешет, - уверенно заявила Никандора. – Хочет покрасоваться напоследок, упиваясь, как ловко он все провернул. Типичный ход в ширпотребной литературе.
- Не без этого, юная леди, - ехидно улыбнулся магистр. – Рад, что вы это подметили.
- Это было легко. Чем паскуднее поступок совершает человек, тем сильнее он ищет одобрения. Угрызения совести так просто не придушить. Ну, валяйте, рассказывайте, на кой вам мощи Неспящего?
- Странно, что вы этого еще не поняли, когда переступили порог моей лаборатории. Здесь достаточно ответов не только на ваш вопрос, но и на те, которые вы еще не задали.
- Вы ищете вечной жизни, но найдете только смерть, - проворчал Владислав, заставив магистра вздрогнуть. Даже у Никандоры от этих слов мурашки побежали по спине. Она настороженно посмотрела на рыцаря и увидела в его серых глазах обжигающий холод.
- Хоть кто-то все правильно понял, - перестал юлить магистр, ласково касаясь тяжелого тома, лежащего на рабочем столе. – Десятки лет я потратил на то, чтобы открыть секрет вечной жизни.
- Даже великим магам это не по силам.
- Они мыслят глобально, тогда как я более предметно, - кивнул Жюль де Мезье. – Если то, что вы зовете паскудью, может жить фактически вечно, тогда почему человек не может? Наш век короток, многим амбициям не суждено случиться по одной простой причине. Нет сил, нет времени. Но представьте, каких вершин добился бы достойный человек, обладай он вечной жизнью, сколько тайн смог бы разгадать, какие великие открытия бы совершил.
- Не ценой абсолютного зла, - помотал головой Владислав. Магистр презрительно улыбнулся.
- Вы мыслите поверхностно. Попробуйте взглянуть на проблему глубже.
- В этом нет нужды, - ответил рыцарь. – Меня ведет честь и подобное вызывает у меня лишь омерзение.
- А если бы это вернуло вашу жену и дочь?
- Не смей! – прорычал рыцарь. Он сжал кулаки и веревки, которыми были связаны его руки, угрожающе затрещали. – Я сломаю тебе шею до того, как хоть одно мерзкое слово сорвется с твоих губ.
- Представьте, что они могли бы жить. Вечно. Не страшась оборотней, умертвий и разбойников, - ничуть не смущаясь продолжил Жюль де Мезье.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.

Но в Листовице понимания они не встретили. Каждый, кого они спрашивали о Черноельских горах, вжимал голову в плечи и старался убраться подальше с пути сумасшедших незнакомцев. Лишь в хате на окраине деревни нашлись те, кто хотя бы согласился их выслушать.
- Чего вы хотите? – переспросил рослый охотник, отложив в сторону тяжелый нож, по которому прохаживался точильным камнем.
- Пещеры нас интересуют, - терпеливо повторила Никандора. – В Черноелье.
- Забудьте. Живым туда ходу нету.
- Да, да, - вздохнула она. – Знаем, что паскудь там засела. Да только дело у нас, не терпящее отлагательств. Вы нам только дорогу покажите, а там уже сами.
- Во дурные, - усмехнулся второй, с красным, изъеденным прыщами лицом, вгрызаясь крепкими зубами в печеную кабанью ногу. Утерев жирные губы ладонью, он с улыбкой посмотрел на Владислава. – Ты-то хоть мальца образумь.
- Бесполезно, - коротко ответил рыцарь, задумчиво осматривая избу охотников. Увидев висящие у входной двери и окна пучки сушеного чеснока, он одобрительно хмыкнул.
- На кой вам пещеры те? – спросил первый охотник.
- Упыри, что из пещер выбрались, друзей наших высушили, - не моргнув, соврала Никандора. Охотники обменялись понимающими взглядами и синхронно вздохнули. – А одного из них с собой уволокли.
- Скверно. Вряд ли живым его увидите.
- Ожидаемо, - ответил Владислав. – Но и бросать тело тварям на поругание мы не собираемся.
- Там не десяток тварей засел. Там их сотни, - мрачно ответил охотник. – Тысячи голодных кровососов. Даже если вы доберетесь и найдете тело дружка вашего, обратно вряд ли выберетесь…
- Ты терял близких? – прибегла к последнему козырю Никандора. И этот козырь охотникам крыть было нечем, о чем красноречиво сказали их лица. – Мать? Сестра?
- Брат, - хрипло ответил прыщавый.
- Отца высушили, - добавил высокий.
- Значит, должны понять, - жестко произнесла Никандора.
- Черт с ними, Тюр. Пущай чешут, раз жизнь им не мила, - сдался прыщавый. Высокий Тюр согласно кивнул.
- Я покажу вам вход в пещеры, а там уже сами. Внутрь никто из наших с вами не полезет.
- Ожидаемо, - повторил Владислав. – Но и за эту помощь мы вам будем благодарны. Могу я оставить на ваше попечение коней?
- Оставь, - равнодушно хмыкнул прыщавый. – Да только учти, если вы через три дня не вернетесь, коней мы себе заберем.
Молчаливый кивок рыцаря был ему ответом.

Они выдвинулись в Черноелье на рассвете. Крепкий Тюр, сунув за пояс топор, шел впереди, прокладывая дорогу. За ним, сгорбившись, следовал Владислав, а замыкала шествие Никандора. Она бросила тоскливый взгляд назад, где осталось село и их кони, после чего мотнула головой и поспешила нагнать своих путников. Тюр ясно дал понять перед выходом, что ждать отстающих не будет. Проверять правдивость его слов Никандора точно не собиралась. Понимала, что без помощи охотника, знающего лес, как свои четыре пальца, плутать они могут здесь неделю, а то и больше.
О том, что в лесу обитают упыри, стало понятно сразу. В этой части Черноелья не было слышно птиц, не шуршали под снегом зайцы и царила мертвенная тишина, разбавляемая лишь зловещим скрипом старых елей, нависающих над людьми, как топор палача над шеей приговоренного. Но были и другие знаки. К примеру, горы костей и черепов, то и дело попадающиеся на глаза. Костей, не только принадлежавших животным, но и человеческих костей, облизанных и высушенных холодным ветром.
Порой Тюр замирал и знаками давал понять спутникам, что им следует поступить так же. Выждав время, он махал рукой и молча шел дальше. Тут Никандора только порадовалась, что охотник был их проводником. Он безошибочно шел вперед, предупреждал о каменных колодцах, припорошенных снегом, и оставлял на деревьях зарубки, пусть и не верил, что эти двое чудаков когда-нибудь вернутся в село за своими лошадьми.

- Дальше я не пойду. Не стоит испытывать терпение богов. Пещеры тянутся вглубь, вплоть до сердца гор, - хрипло прошептал он, повернувшись к Владиславу. – Оставляй себе знаки, а иначе будешь вечность там блуждать.  
- Благодарю за совет, - холодно ответил Владислав, смотря на черный провал в земле, возле которого остановился Тюр. Снег здесь был утоптан и покрыт бурыми пятнами, а в воздухе пахло не лесной свежестью, а кисло-сладким запашком смерти.
- Три дня, - напомнил охотник. – Ежели вы не вернетесь, мы сыграем последнюю песнь и посвятим ее вашей глупости.
- Мотиватор из тебя отменный, - усмехнулась Никандора. Тюр, однако, веселье не поддержал. Осторожно поцеловав деревянный амулет, висящий у него на груди, он махнул рукой и скрылся в лесу. – Ну, старый. Вот и последнее испытание.
- Иди за мной и следи за спиной, - предупредил Владислав. – Упыри хоть и не славятся умом, да их инстинкты острее, чем у самых злобных хищников. С них станется ползти следом по потолку, а потом свалиться нам на головы. И заклинаю тебя… никаких шуточек.
- Так точно, ваше сиятельство, - фыркнула она. Рыцарь раздраженно вздохнул и, мотнув головой, первым спустился в темный провал.

В пещере было влажно, тепло и скользко. По острым камням с тихим журчанием стекала вода, сверху свисали мокрые корни деревьев, а в темных коридорах завывал ветер. К счастью, в потолке пещеры хватало дыр, сквозь которые пробивался солнечный свет и отпадала необходимость в факелах. Это Владислава только порадовало, больше всего он боялся, что стоит зажечь факел, как на его теплый свет разом сбегутся все обитатели Черноельских гор.
- Оставляй метки на стенах. Каждые двадцать шагов, - прошептал Владислав и поморщился, услышав, как громко звучит его голос. Это подтверждала и ехидная улыбочка Никандоры, которая, однако, удержалась от ядовитых комментариев и попросту кивнула. Впрочем, улыбка тут же исчезла, когда из глубин пещеры до них донесся раздраженный вой. И вой этот принадлежал не животному.

Двигаться вперед им пришлось осторожно и неспешно. Неудобств добавлял и скользкий, неровный пол, и похрустывающие под ногами кости. Никандоре казалось, что прошла вечность, но на деле они продвинулись вперед от силы на две сотни шагов. Владислав же, не обращая на подобные мелочи внимания, шел вперед, опираясь рукой об стену. Иногда он останавливался и напряженно прислушивался, после чего кивал и продолжал движение. Правда очень скоро они столкнулись с первыми трудностями.
- Ну, этого стоило ожидать, - тихонько проворчала Никандора, смотря на три одинаковых на первый взгляд темных прохода. – Охотники предупреждали, что под землей лежит сраный лабиринт. И куда нам?
- Туда, где сильнее воняет, - скупо ответил Владислав. Подойдя к правому тоннелю, он скривился и зажал нос двумя пальцами. – Фу! Сюда…
- Да, уж. Вонища такая, будто там не логово, а их отхожая яма, - вздохнула девчонка. Вздрогнув, она указала себе под ноги. – Смотри.
- Это подтверждает мою догадку, - улыбнулся Владислав. Опустившись на корточки, он коснулся липкого бурого следа, который вел во тьму и, понюхав пальцы, хмыкнул. – Кровь. Ладно, проверим, куда ведет этот тоннель.

Тоннель привел их к очередной развилке, но в этот раз не пришлось гадать, куда идти дальше. Рядом с левым ответвлением лежала оторванная оленья нога, в которой копошились черви. Вонь стала такой сильной, что от нее начали гореть легкие и слезиться глаза. Желудок Никандоры то и дело подскакивал к горлу и ей стоило больших усилий сдерживать тошноту. Владислав же, наоборот, словно отключил обоняние. Наклонившись к оторванной ноге, он внимательно изучил ее и поджал губы, увидев на сером мясе следы зубов.
- Что видишь? – коротко спросил он, повернувшись к Никандоре.
- Треугольные клыки, - ответила та, присев рядом. – Стригой.
- Трое стригоев, - поправил ее Владислав. – Судя по степени разложения нога валяется здесь дней пять. А вот упыри… двое определенно старые. Третий еще сопляк. Его клыки только начали меняться.
- Легче не становится, старый, - буркнула Никандора.
- Зато сколько материала для твоей книги, - съязвил рыцарь.
- Угу, - согласилась та. – Никаких шуточек, да?
Владислав не ответил. Только усмехнулся и махнув рукой, первым нырнул в темный проем, откуда тянуло протухшим мясом.

Никандора, последовав за ним, поначалу потерялась в темноте, а потом, стукнувшись головой об потолок, открыла было рот, чтобы высказать все, что давно уже следовало выплеснуть, но рот ей закрыла шершавая рука и из сумрака вынырнуло бледное лицо Владислава. Рыцарь прижал палец к губам и только после кивка подопечной убрал руку. Еще через пару мгновений она увидела то, что так напугало Владислава.

В центре небольшой пещерки, аккурат под ними, лежала туша черноельского оленя, над которым, жадно чавкая, склонились три стригоя. Двое, как и предупреждал Владислав, были старыми. Они давно лишились одежды, поросли жестким колючим волосом и обзавелись внушительными мышцами. А вот третий заставил Никандору удивиться. Хотя бы тому, что на молодом упыре был знакомый ей костюм ордена Последнего дракона.
Пусть Никандора и Владислав вели себя тихо, как мышки, упыри все же почувствовали их присутствие. Сначала один, а потом второй стригой оторвался от туши оленя и жадно потянул носом. Сплюснутые рожи повернулись в сторону укрытия, бескровные губы раздвинулись, обнажая треугольные, острые клыки и из горла упырей раздалось шипение, словно на раскаленную сковородку плеснули холодной воды. Для Владислава это стало сигналом к действию.
Спрыгнув с каменного козырька, он, не мешкая, выхватил меч и отхватил им ближайшему упырю голову. Второй ловко скользнул в сторону, однако испуганно дернулся, когда ему в лоб прилетел увесистый камень, пущенный меткой рукой Никандоры. Эта заминка стоила стригою жизни. Взвыл, разрезая воздух меч Владислава, и еще одна голова покатилась по земле. Третий упырь был не таким ловким. Он попытался достать шею Владислава острыми когтями в прыжке, но рыцарь к подобному финту был готов. Двумя элегантными взмахами он сначала отрубил стригою руки, а когда тот рухнул на землю, заливая все вокруг вонючей черной кровью, лишил его и ног. Последний удар пришелся по тонкой шее и в пещере воцарилась тишина.

- Быстрее! – резко крикнул Владислав, отбрасывая меч в сторону. Из темного прохода рядом с тушей оленя до него донесся клацающий звук. Словно что-то особо когтистое на всех парах неслось по тоннелю на звуки битвы. Никандора, придержав язык, спрыгнула вниз, после чего оторопело уставилась на Владислава, бурчащего под нос ругательства. Рыцарь, не смущаясь, натирал лицо, руки и шею вонючей кровью упырей. Он неожиданно поперхнулся, увидев, что Никандора, открыв рот, пялится на него. – Что ты стоишь? Делай, как я!
- Новый же костюм. Упыри… ненавижу, блядь, упырей, - простонала девчонка, но покорно выполнила приказ, набрав полные ладони крови. Владислав, закончивший гримироваться под умалишенного людоеда, принялся ей помогать, обильно пропитывая кровью плащ и сапоги. Затем он, развернувшись в сторону тоннеля, из которого доносился шум, потянул Никандору на себя и, вжавшись в стену, замер.

Вовремя, потому что из тоннеля выскочил с десяток упырей, привлеченных шумом. Никандора, затаив дыхание, испуганно смотрела на одного из них – высокого, с длинными, до колен мускулистыми руками. Рожей он словно походил на дальнего родственника варгулов, с которыми ей уже доводилось встречаться. Те же крохотные глазки и мясистый, расплывшийся нос. Отличительной чертой упыря была пасть. Широкая, больше подходящая хищной рыбе и заполненная острыми, похожими на тонкие иглы, клыками.
Тварь, увидев трупы, набрал в грудь воздуха и злобно заревел. Ответом ему был вой других упырей, которые метались по пещере, фыркая и принюхиваясь. Ноги Никандоры предательски затряслись и, если бы ее не удерживала сильная рука Владислава, все еще вжимавшая девчонку в стену, упыри бы всласть попировали парной человечиной. Высокий заревел снова и Никандоре в этом реве послышался приказ. Остальные заткнулись, как по команде, и разошлись в сторонку, пропуская в центр пещеры бледного мужчину в свободной белой рубахе, испачканной в крови и земле. Этот упырь выглядел, как человек, но его выдавала кожа и ярко-красные, словно налитая черешня, губы.
- «Морой», - мелькнула у Никандоры догадка. Мужчина, покачиваясь, прошел вперед и остановился в двух шагах от Владислава, который одарил вампира взглядом полным ненависти. В воздухе разлился тяжелый запах разлагающейся плоти. Не успела Никандора повторно испугаться, как упырь качнул головой и отошел в сторону. Будто бы и впрямь не заметил двух людей перед собой.

Высокий снова заревел и через пару мгновений в пещере остались только двое серых, распухших упырей, жадно присосавшихся к трупу оленя. Владислав осторожно опустил руку и, наклонившись, поднял валяющийся на земле меч. К удивлению, Никандоры упыри даже не дернулись, хотя рыцарь подошел к ним почти вплотную.
- Пошли, - процедил он, повернувшись к Никандоре. Один из упырей, услышав голос, повернул было голову и рыкнул, но в этом рыке не было злобы. Только раздражение.
- Они нас не видят? – спросила Никандора.
- Видят, - усмехнулся Владислав. – Думают, что мы свои. Ладно, пошли. Надо уйти подальше, пока запах крови еще силен. Потом задашь вопросы.
- О, старый. Даже не сомневайся в этом, - вздохнула она и, показав упырям язык, нырнула за рыцарем в очередной темный провал.

Удивляться Никандоре пришлось еще не раз. Все встречные упыри их попросту игнорировали, и пусть вопросов у девчонки уже набралось с добрую сотню, она все равно покорно плелась за Владиславом, целиком и полностью доверившись своему спутнику, не забывая делать отметки, о которых тот говорил еще у входа в пещеры. По пути Владислав убил еще двух упырей и обновил макияж, заново обмазав и себя, и Никандору вампирской кровью. Пусть шум от драки снова привлек нежить, Никандора уже не боялась и нагло улыбалась, глядя прямо в глаза обнюхивающим ее тварям. Правда нашлось еще кое-что, что не ускользнуло от внимательного взгляда ехидной девчонки.
- Старый, а чего тут так много послушников ордена? – тихо спросила она, пользуясь моментом, что тоннель был пуст.
- Хотел бы я знать, - проворчал Владислав, огибая кучу костей, на вершине которой восседал жирный, черный паук, поднявший вверх передние лапы. Никандора подобного не стерпела и метким ударом ноги отправила паука прямиком в стену. – Может, пытались самостоятельно найти кровь Неспящего?
- Магистр сбрехнул о каком-то пророчестве, мол мощей может коснуться только отступник, лишенный покровительства Бога и церкви, - вспомнила Никандора. – И ордену было известно только о местонахождении сушеного глаза. Чего они нам тогда не сказали, что кровь в Черноельских горах?
- Тоже верно, - кивнул Владислав. – Твоей наблюдательности впору петь дифирамбы.
- Ну, сейчас это подкидывает новые вопросы, старый, - вздохнула она. – Пока мы тут гуляем, я уже насчитала около пятидесяти упырей в одежде ордена. И у некоторых она что-то совсем не походит на шмотки, десятилетие пролежавшие в земле. Кстати, а что за упырь был в той пещере, где мы впервые нанесли на себя этот изысканный макияж?
- Какой упырь? – нахмурился рыцарь, повернувшись к ней. – Высокий, с длинными руками?
- Ага. И с щучьей пиздой вместо рта.
- Никандора!
- Ой, все. Значит, как из упыря делать круглую картошку, обрубив ему все лишнее, так это благолепно, а тут назвала все очевидными вещами и проснулся поборник нравственности, - фыркнула та.
- До сих пор удивляюсь, как в тебе сохраняется и возвышенная благородность, и дремучее крестьянское невежество, - вздохнул Владислав.
- Старик, который обучал меня грамоте и истории, тоже задавался этим вопросом, - кивнула Никандора. – А потом его застукали на кухне с глухонемой дочкой повара, и повар вогнал восемь огурцов моему учителю прямо в…
- Избавь меня от подробностей, - поморщился рыцарь.
- Ты первый начал, - надула губы девчонка. – Ладно. Просветишь меня насчет того длиннорукого упыря? Я таких пока не видала.
- Ветала, - ответил Владислав. Он на миг замер на очередной развилке и, подумав, шагнул в правый тоннель. – Так их зовут.
- Слово вроде знакомое.
- С языка восточных кочевников… хм… переводится как распутник. Или распутница. В восточных поверьях, если человек умирал от любовных болезней, то через семнадцать дней мог обратиться в веталу. Чтобы этого не произошло, умершего лишали мужественности. Или женственности.
- Понятно, - кивнула Никандора. – Иными словами, перед нами кровосос-потаскуха.
- Что-то типа того, - согласился рыцарь. – Правда та ветала, которую я убил, имела человеческий облик.
- Тогда почему этот был похож на плод любви дебила и рыбы?
- Если ветала не будет утолять жажду, рано или поздно он лишается всего человеческого. Эту особь, скорее всего приманила кровь Неспящего, а в здешних пещерах сложно найти девственника, чтобы испить его крови.
- Девственника?
- Или девственницы. Опять же, особенность этого вида.
- Хреново. В наше время проще бабу с тремя сиськами найти.
- Поэтому веталы обитают на востоке, где иные обычаи. Но порой их заносит и в наши края, - улыбнулся Владислав. Он неожиданно замолчал и поднес палец к губам. Затем осторожно прошел вперед по тоннелю и повернул за угол. Никандора, проследовав за ним, вытаращила от удивления глаза и открыла рот, увидев то, чего точно не ожидала увидеть. Владислав, нахмурившись, помотал головой и еле слышно выругался.

Их взору предстала гигантская пещера, освещаемая лишь подземными, фосфоресцирующими грибами. Вонь стояла такая, что у Никандоры снова желудок подскочил к горлу. Но ужасало другое. Пещера была буквально заполнена тысячами копошащихся кровососов самых разных видов. Таинственные ламии, больше похожие на гигантских летучих мышей с женскими головами. Безобразные волосатые стригои, морои и мороайки в истлевших, погребальных саванах, болотные и лесные упыри. Черноглазые убыры и распухшие от выпитой крови вуверы. И сотни других, которых ни Никандора, ни Владислав до этого момента еще не видели. В центре пещеры, возвышался над упырями покрытый паутиной древний трон, рядом с которым, на изящном золотом столике стояла тяжелая хрустальная бутыль, наполненная багровой жидкостью.
- Все очень скверно, - пробормотал Владислав, задумчиво смотря вниз на толпу вампиров. Никандора предпочла выразиться несколько иначе.
- Нет, старый, - мотнула она головой и тихо добавила. – Это не скверно. Это исключительно хуево.
Владиславу оставалось с ней только согласиться.

Глава седьмая. Не понос, так золотуха.

Поначалу на Владислава и Никандору накатило отчаяние. То, что казалось легким, сейчас выглядело попросту невыполнимым. Одно дело сражаться против двух-трех упырей и совсем другое, когда против тебя десятки тысяч кровососов. Впрочем, Владислав не дал отчаянию завладеть собой. Вздохнув, он переместился поближе к каменному козырьку и, свесившись, внимательно осмотрел пещеру сверху.
- Какие у нас варианты? – тихо спросила Никандора. Она поморщилась и почесала щеку. Кровь упырей, которой они обмазались еще в тоннелях, постепенно высыхала, принося с собой невероятный зуд.
- Варианты? – задумчиво переспросил Владислав. – Большинство крайне безрадостные.
- Может, стоит отказаться от этого заказа? Мы и так нашли три части Неспящего. Четвертую пусть сами как-нибудь достают. Выкуривают этих выблядков солнечным светом, оторвут жопу великого мага от кресла и притащат сюда… Это же магов косяк, что лазейку оставили, из-за которой вся эта братия тут оказалась?
- Откажемся от заказа, значит потеряем деньги. Уговор был простой. Найти все мощи, - хмыкнул Владислав.
- Не откажемся, пополним ряды упырей, - невесело усмехнулась Никандора. – Или сдохнем. Мне вот мало радости блуждать по тоннелю вечно голодной и лишенной книг.
- Вряд ли ты настолько сохранишь разум, - улыбнулся Владислав. – Тебя будут вести инстинкты, как и остальных вампиров.
- Тем более. Все буквально кричит о том, что нам надо сваливать. Оставь надежду всяк сюда входящий, и в жопу пусть скорей пойдет Неспящий.
- Замечательные стихи, - пробормотал Владислав, продолжая осматривать пещеру. На миг его глаза загадочно блеснули и от внимания Никандоры это не укрылось.
- Так… ты что-то углядел, - констатировала она. – Что именно?
- Стены достаточно неровные, чтобы можно было попробовать обойти поверху.
- И придавить парочку упырей своей жопой, если свалиться с этой верхотуры. Ладно, допустим у тебя получилось и ты добрался до места, где стоит трон. Как отвлечь внимание тысяч упырей и стащить у них из-под носа бутылку с кровью?
- Возможно здесь поможет маскировка, - ответил Владислав. – Как-то мы сюда добрались, а значит, пока кровь вампиров окончательно не высохла, они будут принимать меня за своего.
- Слишком много «возможно», старый, - скептично хмыкнула Никандора. – Но тебе хоть кол на голове теши, один хрен не откажется, так?
- Так, - улыбнулся рыцарь и похлопал девчонку по плечу. – Выше нос. Бывало и хуже.
- Что-то вот не могу такого «похуже» вспомнить, - сварливо ответила она и махнула рукой. – Ладно. Мне что делать?
- Жди здесь, - чуть подумав, ответил Владислав. – А если что-то вдруг пойдет не так и весь мой план накроется медным тазом, беги со всех ног к выходу.
Никандора не ответила. Только скорчила рожицу и, поддавшись внезапному порыву, обняла рыцаря. Тот снова улыбнулся и, вздохнув, перелез на каменный козырек, с которого перебрался на стену.

Поначалу Владислав засомневался, что ему удастся эта затея. Скальная порода, хоть и была достаточно неровной, все же сочилась влагой и это добавляло неудобств. Пару раз то нога соскальзывала, то рука, и лишь чудом Владислав не свалился на головы ничего не подозревающих упырей. Никандора, закусив губу, внимательно наблюдала, как рыцарь медленно, но, верно, продвигается вперед. Она видела и его покрасневшее от напряжения лицо, и трясущиеся руки, однако помочь ничем не могла и это было хуже всего.
Меж тем Владислав постепенно добрался до конца пещеры и, передохнув, начал спускаться. Но на половине пути, когда до заветного трона оставалось всего несколько метров, удача покинула рыцаря и он с грацией обожравшейся чайки рухнул вниз, аккурат в небольшой природный бассейн, заполненный зеленой, вонючей водой. Упыри, услышав всплеск, тут же повернули головы на шум, а некоторые из них злобно зашипели. И в этот момент Никандора испугалась по-настоящему. Вонючая вода, в которую свалился Владислав, лишила рыцаря остатков маскировки, сделав его видимым для кровососов.
- Очень скверно, - проворчал он, отплевываясь и отфыркиваясь. Верный меч остался у Никандоры, но в сапоге был еще и нож. И это хоть немного, но обнадежило Владислава. Подскочив к столику, он схватил хрустальную бутыль с кровью Неспящего и затравленно оглянулся, гадая, куда ему бежать. Слева уже подступал уродливый волосатый стригой, а справа кралась по стене ламия. Владислав видел ее желтые глаза, в которых плескалась и жажда, и ненависть одновременно.
- Чего ты встал? – послышался тоненький крик Никандоры. – Беги, старый! Беги, сука, беги!
- Если выберусь, обязательно напьюсь, - вздохнул рыцарь и, разогнавшись, сбил с ног ближайшего стригоя. Это словно стало сигналом для остальных, и орда упырей резко пришла в движение.

Поначалу Никандора потеряла Владислава из виду. Все, что она видела, так это толпу вампиров, которая металась по пещере, наполняя ее шипением, воем и криками. Но затем стало понятно, что движется орда не хаотично, а словно за кем-то следует. Мелькнуло знакомое бледное лицо, однако радость уступила место беспокойству, когда Никандора увидела, что Владислав держится окровавленной рукой за бок и прихрамывает.
- Жди здесь. Жди здесь. Ага, как же, - проворчала она и, схватив тяжелый меч рыцаря, бросилась бежать вниз по склону, в самую гущу орды. Никандору спасло только то, что она была с головы до ног покрыта вампирской кровью и упыри ее попросту не замечали. Это доставляло и определенные неудобства. Пару раз ей прилетело по голове, а чьи-то острые когти оставили три глубокие царапины на щеке. Но девчонка, не обращая на боль внимания, протискивалась вперед. Туда, где по ее прикидкам находился Владислав. Не успела она ничего понять, как из орды ее вырвали знакомые сильные руки и следом послышался знакомый голос.
- Куда ты полезла? – буркнул Владислав, обхватывая Никандору за пояс. – Сказал же ждать.
- Потом нотации читать будешь, - парировала та и, извернувшись, освободилась из стальной хватки. – Давай мне бутылку и бери меч.
- Боюсь, он тут не поможет, - слабо улыбнулся рыцарь, но меч взял и, не мешкая, снес голову ближайшему морою. В лицо Никандоре хлынула вонючая вампирская кровь и девчонку осенило.
- Обмазывайся кровью… - она на миг запнулась, увидев, как на нее злобно смотрит с десяток вампирских глаз. – Они меня видят?
- У тебя кровь Неспящего в руках, - понял Владислав и пихнул ее в спину. – Беги наверх.
- А ты?
- А я прикрою, - злобно процедил он, насаживая на меч ламию. Та пронзительно заверещала, и остальные вампиры откликнулись на ее зов. Владислав усмехнулся и, развернувшись, бросился за подопечной.
- Их слишком много, - пыхтела та. – Не… убежать…
- Заткнись и беги, - отрезал рыцарь, тяжело дыша. Никандора, видя, что ему гораздо хуже, прикусила язык и помчалась вперед быстрее лани. В этом была ее главная ошибка, потому что в спешке девчонка забыла о метках и свернула в другой тоннель, а когда поняла это, оказалось, что возвращаться назад уже поздно.
- Прости. Я забыла про метки, - жалобно крикнула девчонка.
- Насрать, - коротко ответил Владислав. – Просто беги. Рано или поздно выберемся.

И Никандора бежала так, словно ей пятки огнем подпалили. Владислав, несмотря на десяток ран, не отставал, но девчонка видела, что каждый шаг дается ему с невероятным трудом. И когда надежда почти покинула их, Никандора наконец-то увидела на скале метку.
- Сюда, старый. В этот тоннель, - радостно завопила она. Владислав, подождав особо рьяного убыра, разрубил того пополам и лишь после этого побежал следом. Лицо рыцаря покрыла мертвенная бледность, а кровь и вовсе сделала похожим на их преследователей.
Однако, когда до выхода оставалось всего ничего, ноги Владислава подломились и он без сил рухнул на землю, выронив меч.
- Давай, старый. Немножко еще, - Никандора попыталась поднять рыцаря, но ей это не удалось. Бледные губы Владислава растянулись в жуткой улыбке.
- Беги к выходу. Там солнце. Они тебя не тронут, - прошептал он.
- А ты помереть тут удумал? – злобно проворчала девчонка, не оставляя попыток поднять рыцаря на ноги. – Или в упыря обратиться хочешь? Если сдохнем, значит, сдохнем вместе.
- Глупая ты. Прямо как я, - улыбнулся Владислав, устало мотнув головой. Из тоннеля до них донесся вой вампиров и самые быстрые из них влетели в пещеру. Никандора, заскрежетав зубами, швырнула на пол хрустальную бутыль.
- Провались вы пропадом, говнорожие кадавры, - рявкнула она. – Чтоб вас колом вечность пердолили, лупоглазые мокрощелки! Кровь вам нужна? Нате, выблядки колченогие! Глазик нужен? Ловите…
Не договорив, она открыла сундучок, где хранились мощи, и, вытащив глаз, метнула его в сторону упырей. Однако, когда Никандора достала из сундучка палец Неспящего, вампиры повели себя странно. Ближайший к ней вувер, облизнув мясистые губы, почтительно отступил в сторону, а следом за ним скрылась в темном тоннеле одна из ламий. Никандора, хмыкнув, указала пальцем на другого упыря и тот, повизгивая, отскочил к стене.
- Да, ладно, - проворчала девчонка, разом утратив весь запал. – Мать вашу, да свиньям жопы подтирать… Боитесь сушеного пальца?
Она осторожно приблизилась к валяющейся на полу бутылке с кровью Неспящего и медленно подняла ее. Болотный упырь, стоящий рядом, дернулся, но стоило Никандоре показать ему реликвию вампиров, тот завизжал, будто в рожу святой водой плеснули, и рухнул на землю.
- Кто бы знал, - буркнул Владислав, зажимая рану на боку. Земля под ним обильно пропиталась кровью и, Никандора, заметив это, побледнела.
- Давай, старый. Надо выползать отсюда, пока говноеды в ужасе, - сказала она. – Обопрись на меня и двинули.
- А в книгах про это ни слова, - с обидой протянул рыцарь, посмотрев на свою руку.
- Не все книги правдой могут похвастаться, старый, - вздохнула Никандора, помогая Владиславу встать. – Писаки же как делают? Сначала пишут о том, что видят. А потом додумывают то, о чем знать не знают.
- Ага, - согласился Владислав. – Невинные только потом страдают.
- Все так. Ты потерпи. Вот выберемся на свежий воздух, разведем костерок, - улыбнулась девчонка. Владислав, опершись на ее плечо, медленно ковылял вперед и морщился при каждом шаге. – Заварю тебе чайку, посидим и посмеемся, как ты с верхотуры-то в упырячью ванну свалился.
- Звучит неплохо, - улыбнулся рыцарь. Он подслеповато прищурился, когда в лицо ударил солнечный свет. Никандора, повернувшись, вновь показала преследующим их упырям палец Неспящего и те, повизгивая, отступили. – Ночью они выберутся на охоту.
- Насрать. Мы к тому моменту будем в безопасности…

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.

- И ты стал искать смерти, - мрачно закончила за Владислава Никандора.
- Ага, - улыбнулся тот.
- И сейчас ищешь? – пытливо спросила девчонка. Владислав не ответил. Только грустно усмехнулся и помотал головой.
- Сложный вопрос, на который, пожалуй, у меня нет ответа. Но раз уж я своей историей поделился, расскажи и ты свою.
- Ну, старый, - вздохнула Никандора, - у меня все гораздо проще. Ни тебе семьи, волколаками задранной, ни проклятия ведьмы. Только семейные дрязги. Папенька мой, как ты знаешь, лорд Людвиг фон Бервертшат. Владыка северных земель, где растут только колючие кусты, а люди такие суровые, что камни на обед грызут вместо картошки. Ну и вздумалось тут папеньке свою старшую дочь за сына лорда фон Нахгегера замуж выдать. Брак по расчету, да только не такой, как у тебя, старый. Если вы с Даниэлой друг друга полюбили, то мне одного взгляда на лорденыша хватило, чтобы понять: я с этой паскудью в одну постель не лягу и семя его сраное в себя не приму.
- Неужели такой страшный? – поддел ее Владислав. Никандору передернуло от воспоминаний, что рыцаря определенно повеселило.
- Смешно тебе, да? – ехидно спросила она и, вздохнув, добавила. – Ладно, винить не буду, но лорденыш тот… пиодермическая срака престарелой бляди и то симпатичнее выглядит. А папеньке моему плевать на красоту зятя было. Его больше земли и влияние волновали, которое он за этот брак получал. К счастью, по северным законам, при браке согласие каждого важно. И жениха, чтоб ему бесы мошонку выели, и невесты. Когда нас друг другу представили, я такой вой закатила, что хоть стой, хоть падай. Лорденыш в крик, рожу свою прыщавую у мамки на груди спрятал, а я своим родителям истерику закатила. Так и сказала, что либо пусть меня в башне запрут, либо я самоубьюсь, если они меня за фон Нахгегера выдадут. На веревке повешусь и буду их в виде паскуди призрачной доставать. Папеньку моего враз перекосило. Он спал и видел, как заледенелые земли Нахгегеров к своим присоединяет, а тут его краса и гордость, Никандора фон Бервертшат, лезет в кроличью жопу и отказывается следовать традициям. Скандал в благородном семействе! Немыслимо… Конечно, поначалу меня пытались обрабатывать. То изображение лорденыша подсунут, от которого весь съеденный ужин обратно просился. То маменька вдруг начнет рассказывать о перспективах жены знатного лорда. То папенька, хватаясь за сердце, верещит, что недолго ему осталось. Только моего мнения почему-то никто не спрашивал. А я, между прочим, дальше земель наших и не выезжала никуда. Ни мир не видела, ни людей, в нем живущих. Только мерзлую землю и конюхова сына Петро, который с козой ебался по зиме, когда дурь в его башке бродить начинала. В общем, сначала со мной миндальничали, а потом и угрозы пошли. Папенька в один вечер вина перебрал, ну и понесло старого. Все говно из себя вывалил, как кабан умалишенный. В словах не стеснялся, прямо сказал: «Никандора фон Бервертшат! Либо ты выходишь замуж за Ники фон Нахгегера, либо я лишу тебя своей милости и наследства»!
- И ты сбежала, - понимающе хмыкнул Владислав.
- Типа того, - кивнула Никандора, почесав нос. – Папенька шибко озлобился и впрямь меня из всех своих завещаний вычеркнул. Мне на тот момент только-только двенадцать стукнуло. А я что… в голове ветер, в жопе дым. Ручкой этим недоумкам помахала, мешок за плечи закинула и в ворота ровным шагом. Пусть сами с лордом Ники пежатся сколько угодно, а я лучше по миру скитаться буду, чем в одну кровать с этим прокаженным гремлином лягу.
- Недолго тебя на скитания хватило, - улыбнулся Владислав.
- Это, да, - буркнула девчонка. – Кто ж знал, что на дороге гарпии озоруют. К счастью, ты мимо проходил и приютил сиротинушку.
- Ты сама за мной увязалась, - нахмурился рыцарь. – И все сухари съела, пока я спал.
- Ну, это мелочи. Не прогнал же, - ехидно ухмыльнулась она.
- Тебя прогонишь, как же, - вздохнул Владислав, задумчиво смотря в костер.
- Такие мы выблядки судьбы, старый, - зевнула Никандора. – Но знаешь, я даже рада, что мы вот так вот поговорили. Два года в пути, сколько паскуди извели, а поговорить только сейчас сообразили.
- Да, порой это необходимо, - улыбнулся он, глядя на зевающую девчонку. – Ложись спать. Кошмары драуга много сил отнимают, а завтра нас снова ждет дорога.
- А ты?
- Посижу немного, чай попью, - ответил Владислав. – Да и проверить надо, не увязался ли за нами кто с могильника.
- Ни в чем себе не отказывай, - снова зевнула Никандора. Она повернулась на бок и, закрыв глаза, вздохнула. – Только бы теперь лорд Ники в мой сон не пришел. Я ж седой проснусь. Или заикаться начну, как конюхов сын Петро, когда его бабы граблями отлупили, за то, что он ведро молока нуждой своей испортил… Ладно. Доброй ночи, старый.
- Доброй ночи леди фон Нахгегер, - хохотнул Владислав. Никандора, показав ему язык, отвернулась от костра и размеренно засопела. Что-что, но засыпала она всегда быстро, вне зависимости от обстоятельств. И Владислав этой ее особенности порой очень завидовал.

Глава шестая. В глубинах Черноельских гор.

Проснувшись, Никандора протерла глаза и с удивлением посмотрела на три обезображенных трупа, лежащих аккурат за границей соляного круга. Владислав, занятый заточкой меча, криво улыбнулся, перехватив вопросительный взгляд подопечной, и пожал плечами.
- И что это? – недовольно спросила она.
- Фантомы, - коротко ответил Владислав, проходя по лезвию бархатной тряпочкой. – Очевидно же.
- А чего меня не разбудил?
- Зачем? – улыбнулся рыцарь. – Ты так сладко спала. И постоянно упоминала Ники.
- Иди в жопу, старый, - ругнулась Никандора. – Учти, будешь при мне этого прыщавого недоумка поминать, я тебе дрищущей травы в чай добавлю. Сразу твои мысли в другое русло направятся.
- Ладно, ладно, - миролюбиво поднял руки Владислав. – Сама знаешь, что фантомы не так опасны.
- Ну, да. Походу в могильнике со свежими трупами беда, раз они себе эти развалины взяли. И как еще дотопали, не развалившись по пути?
- Неважно. Прерывать сон ради такой мелочи попросту глупо, а силы тебе понадобятся. До Черноельского хребта путь неблизкий.
- Твоя правда и этот путь еще надо проложить, - согласилась Никандора, доставая из заплечного мешка карту. – Так, мы сейчас на старой дороге от Вальдекара до Сагремора. А Черноельский хребет на севере… О, десять дней от него и можно навестить моего папеньку. Вот его корежить начнет, когда он блудную дочь увидит.
- Не отвлекайся, - перебил ее Владислав. – К тому мы оба прекрасно знаем, что перед тобой даже ворота не откроют.
- Жалишь ты, как самый настоящий аспид, - притворно вздохнула Никандора. – Ладно, идем дальше. До Черноельского хребта проще всего добраться через Сагремор. Там можно будет и припасы пополнить, и коням отдых дать, и одежу нашу постирать. А то твои портянки уже колом стоят, можно упырей, как дубиной, оглушать. Так, так… от Сагремора можно по северному пути до Гелиора доехать, а оттуда по окружной дороге и до хребта доберемся.
- А там дело за малым, - добавил Владислав. – Проследить за упырями, пробраться в их логово, и забрать у них кровь Неспящего.
- Звучит легко.
- Но будет непросто, - вздохнул рыцарь. Глотнув горячего чая, он задумчиво посмотрел на Никандору и добавил. – Упырей там много. Даже совет великих магов привлекали, чтобы проблему решить.
- Очевидно, что великие маги опять обосрались и, наложив печати, свалили в родные пенаты.
- В целом, да. Черноельский хребет кишит упырями. И сейчас понятно, почему.
- Кровь Неспящего, - мрачно кивнула Никандора.
- Да. Проклятым сложно противиться зову этой крови. Они летят на этот зов, как мотыльки на свет.
- Как мухи на говно. На наше счастье, упыри знать не знают, какое сокровище лежит у них перед носом. Если бы были чуточку посообразительнее, давно бы своего Неспящего папу воскресили. Ладно, у нас будет достаточно времени, чтобы хорошенько продумать план, пока не достигнем Черноельского хребта. Соваться в угодья упырей без плана – это самоубийство, старый. Дебильнее этого только подойти к горам с плакатиком «Я обожаю упырей. Укусите меня за мизинчик».
- Кто-то обожает упырей? – недоверчиво спросил Владислав. – Серьезно?
- Ага. Помнишь в Вейне процессию девиц в черном? Ты еще спросил, мол, по какому поводу у них траур.
- Да, помню.
- Вот это любительницы упырей. А виной всему книги, старый, - вздохнула Никандора. – В Сагреморе писатель живет, который на упырях себе состояние сделал. У него в книжках они сплошь умные, красивые и бессмертные. Ну, кровососы. И любят до кучи простых девчат, которых тоже делают упырями, а те потом живут вечно, наслаждаясь бессмертной любовью.
- Бред, - фыркнул рыцарь. – Упыри тупые, злобные и все, что их волнует, это кровь. Даже заложные упыри, на человека похожие, вроде мороя, не могут от инстинктов своих сбежать и высушивают самых близких. Единственный, кто мог контролировать жажду, это Неспящий отец – прародитель кровососов.
- Ну, это мы с тобой знаем. А ебанаматы писулькам этим верят. Особо отбитые недоумки в Черноельские горы отправляются, надеясь, что сами в упырей обратятся. Кто-то, конечно, обращается, но подавляющее большинство там заканчивают жизнь. А писателю хорошо, он очередную книжку штампует.
- Сдается мне, что в тебе говорит зависть, - улыбнулся Владислав, заставив Никандору смутиться.
- Самую малость, - поморщилась та. – Все ж чужой талант надо признавать, а иначе от зависти высохнешь. Поэтому я и записываю все наши передвижения. В моих книгах сказок не будет. Только грязища, кровища, и суровая правда о настоящих истребителях зловредной паскуди.
- Думаешь, этого людям не хватает?
- Уверена целиком и полностью. Потом еще хвалиться всем будешь, что знаком с самой Никандорой фон Бервертшат.
- О, в этом я даже не сомневаюсь. А пока этого не случилось, гаси костер и собирай пожитки. Нас ждет дорога.

До Сагремора они добрались без происшествий. Удаление от могильников каждому пошло на пользу, а Никандора наконец-то смогла все подробно записать, пусть и спалив из-за собственной рассеянности пару раз ужин. Владислав, конечно же, поворчал на подопечную острастки ради, но девчонка понимала, что зла на нее он не держит. Каждый с негативом справлялся по-разному. Рыцарь предпочитал чистить и точить меч, а Никандора с головой погружалась в собственные записи.
В Сагреморе было решено сделать остановку на несколько дней, потому что отдых требовался не только людям, но и коням. Пока Владислав договаривался о комнате на постоялом дворе, Никандора отвела Збышка и Бивульфа в конюшню, обтерла каждого сухим сеном и дала вдосталь попить воды. Затем, сняв седельные сумки, поплелась в снятую комнату. Но поспать Никандоре в ту ночь было не суждено. А виной всему Владислав, явившийся к ужину с весьма хитрым видом.

- Только не говори, старый, что ты умудрился взять еще один заказ? – простонала она, отодвигая в сторону пустую тарелку. Щербатая улыбка довольного Владислава явно говорила о том, что именно это он и сделал. – Когда ж ты научишься отдыхать, как человек, а?
- На том свете отдохнем, - ответил рыцарь и махнул рукой. – Пошли. Тебе понравится. Да и человеку поможем.
- Если там нет мягкой кровати и бочки с горячей водой, то очень сомневаюсь, - фыркнула Никандора. Однако покорно пошла вслед за рыцарем, пусть и бормоча про себя ругательства в адрес родителей таинственного заказчика, лишившего ее заслуженного отдыха.

Однако недовольство Никандоры испарилось, когда она увидела, куда ее привел Владислав. Этим местом оказался большой магазин, над входом в который гордо красовалась надпись «Книги». Тяжелая дверь была заперта на замок, но возле входа беспокойно вертелся худенький мужичок с обвислыми усами, одетый в вытертый темно-синий дорожный плащ.
Увидев Владислава, он облегченно выдохнул и, подбежав, схватил рыцаря за руку, которую принялся нещадно трясти. Никандора открыла было рот, чтобы задать вопрос, но мужичок невольно сам на него ответил.

- Я так рад, так рад, что вы согласились, господарь, - пробормотал он. – Спасу никакого от этой паскуди нет. Вы уж избавьте, а то сплошь убытки.
- Не беспокойтесь, уважаемый Филипп, - тонко улыбнулся Владислав. – С подобным мы уже сталкивались.
- В самом деле? – ехидно спросила Никандора.
- О, да, - кивнул рыцарь. – Этот вид паскуди тебе хорошо знаком. А пока познакомься с уважаемым Филиппом Орлетти. Хозяином книжного магазина в Сагреморе.
- И, пожалуй, лучшего магазина во всей провинции, - добавил мужичок. – А вы, стало быть, оруженосец сэра Владислава?
- Он самый и есть, - яда в голосе Никандоры стало еще больше. – Никон, господин. Так меня прозвали родители. Без сомнений, очень славные люди с богатой фантазией. И о какой же паскуди идет речь? Вероятно, вы уже обсудили это с сэром Владиславом, а я вот пока пребываю в неведении.
- Ужасная напасть, - поджал тонкие, бескровные губы Филипп. – Объявилась в моем магазине некая паскудь, что уничтожает самое ценное – книги! Да какие книги!
- В самом деле, какие? – хмыкнула Никандора. Владислав, стоя рядом, прикрыл рот ладонью, чтобы заказчик не увидел улыбку.
- Самого популярного автора Сагремора и, пожалуй, всей провинции. Уважаемого Аластера Ли. Знаком ли этот автор вам?
- Знаком, знаком, - кивнула девчонка и, повернувшись к Владиславу, добавила. – Вот как раз о нем я тебе… рассказывал. Мастер ширпотребной вампирской прозы для высокодуховных дев.
- О, - просиял Филипп. – Вы знаток? Нечасто встретишь столь образованного юношу, тем более оруженосца.
- Знаете, уважаемый Филипп. Нам, оруженосцам, только и остается, что книги Аластера Ли читать, когда мечи наточены, а господин наш удачу в ближайшем борделе проверяет, - улыбнулась Никандора. Владислав, стоящий рядом, затрясся от душившего его смеха. – И что с этими книгами случилось?
- Некая паскудь почти каждую ночь уничтожает книги достопочтенного Аластера. А утром в магазин приходят покупатели и книг на всех не хватает. Приходится цены повышать, чтобы убытки покрыть. Я уже и экзорсизмы проводил, и чеснок развешивал, и сторожа оставлял, что поседел потом за ночь, а паскудь продолжает озоровать.
- В самом деле, удивительная история, - кивнула Никандора. – Должно быть злой дух озорует.
- Сэр Владислав так и сказал. И клятвенно заверил, что избавит меня от этой сволочи.
- Ну, раз сказал, значит, избавит, - вставил Владислав. – Только нам потребно на ночь в магазине остаться, Филипп.
- Конечно, конечно, - затряс руками мужичок. – Только избавьте от паскуди. А то и кошелек мой страдает, и читатели.

Когда хозяин магазина, заперев рыцаря и его оруженосца внутри, отбыл в свою квартиру, Никандора наконец-то смогла высказать Владиславу все то, что вертелось у нее на языке. И яду она жалеть не стала.
- Это ты специально, да? – ехидно спросила Никандора. – Знаешь, что мне этот Аластер Ли, как кость поперек горла.
- Конечно, специально. А еще уважаемый Филипп, помимо приятной суммы, в качестве вознаграждения выдаст тебе десять листов настоящей киратской бумаги.
- Киратской? – распахнула от удивления глаза Никандора. – Брешешь, поди?
- Ничуть. Таков был уговор.
- Бумага аж с самого Кирата, старый, - вздохнула девчонка. – Говорят, она такая плотная, что ни один скребок ее прорвать не может. Ей пользуются великие маги и их ученики, когда записывают результаты своих опытов и волшбы. А тут десять листов… мне… Не, ты определенно брешешь!
- Слово рыцаря. Сама утром убедишься, когда паскудь поймаем.
- А, черт. Еще ж паскудь, - поморщилась Никандора. – Но ты сказал, что мы сталкивались с подобным. Значит, тут домовой озорует?
- Нет. Все куда проще.
- Ладно. Значит, надо соль приготовить?
- Нет, - улыбнулся Владислав. – Просто подождем, когда эта ужасная паскудь явится.
- Что-то ты не договариваешь, - протянула она и, зевнув, улыбнулась. – Убедил. Поймаем паскудь, а пока я по магазину погуляю. Посмотрю, что сейчас люд простой читать любит, а что на дальних полках стоит.

Ждать пришлось до полуночи, когда часы на площади пробили ровно двенадцать раз. Никандора, прикорнувшая у книжных стеллажей, вздрогнула, почувствовав, как невесть откуда появившийся сквозняк взъерошил ее волосы. Протерев глаза, она удивленно посмотрела на Владислава, который сидел напротив и мечтательно улыбался. И эта улыбка показалась девчонке донельзя странной. Обычно рыцарь всегда был предельно собран и хмур, а сейчас сидел с таким видом, будто и не паскудь в магазине озорует, а какой-то приблудный зверек. Не успела Никандора задать вполне очевидный вопрос, как в проем между стеллажами вплыло нечто белое, в истлевшем погребальном саване.
Привидение, не обращая внимания на притаившихся людей, целенаправленно двинулось к стойке с самыми продаваемыми книгами. Пару раз оно врезалось в стеллажи и пискляво выругалось. Затем послышался тяжкий, преисполненный злобы вздох, и следом хруст разрываемой бумаги. Владислав, подмигнув Никандоре, быстро пополз по полу в сторону паскуди и, не успела девчонка удивиться, как он резко схватил за край белого савана и потянул на себя. И лишь после этого громко рассмеялся.

Тут Никандоре сразу стало понятно, что никакой это был не саван, а грязная, замусоленная наволочка. Более того, под наволочкой не было ни призрака, ни фантома, ни даже самого завалявшегося упыря. Только лысый человечек с густой бородой и большими, остроконечными ушами.
Человечек, поняв, что его раскрыли, попытался сбежать, но тут же рухнул на пол, сраженный метким броском увесистого тома «Волшебные твари южных провинций. Их брачные повадки и способы отлова», который прилетел ему аккурат в затылок. Никандора, помотав головой, подошла ближе и ткнула дрожащего человечка носком сапога в бедро.

- Это не паскудь, - озвучила она очевидное. Человечек повернулся и посмотрел на нее слезящимися черными глазками. – Это Герман Шони. Первый раз живого гнома вижу. Я думала, они из рудников своих не вылезают.
- Тоже писатель? – спросил Владислав. Несостоявшаяся паскудь поднялась с пола и, отряхнув штаны, вежливо поклонилась.
- Не просто писатель, - ответил он. Голос у Шони был писклявым и неприятным, как и он сам. – Трижды победитель премии «Мастера загробных жанров», обладатель «Серебряного кола» за самый успешный дебют…
- Тоже про упырей пишет? – хмыкнул рыцарь.
- Упаси боги, - фыркнул человечек. – Я же не какая-то бездарная выскочка, высасывающая из пальца самые примитивные сюжеты…
- Про духов он пишет, - пояснила Никандора. – «Когда зажжется последний фонарь», «Женщина с разрезанным животом», «Черная карта».
- О, приятно, что вы знаете… - просиял Шони, но Никандора, поморщившись, его перебила.
- Претенциозное дерьмище для скучающих дам, - сказала она. Человечек скривил рожицу, но комментировать это заявление не стал. – Максимально скучно, с кучей штампов… а, еще там призраков ебут.
- Что, прости? – переспросил Владислав.
- Ну, в его книжках экзорцизм один, - усмехнулась Никандора, заставив Германа Шони смущенно покраснеть. – Там, чтобы призрака или злого духа изгнать, его надо отпежить хорошенько. Мол, дух подобного надругательства не выдержит и сгинет.
- Бред, - помотал головой рыцарь. – А если это утопленник или утопленница? А если фантом с пожара? От одного их запаха с ума сойдешь.
- Суть ты уловил. Правды в этих книжках ноль, как и в опусах великого Аластера Ли, - кивнула Никандора. Повернувшись к Шони, она нахмурилась. – Значит, порча книг - твоих ручонок дело?
- Я все объясню, - пролепетал человечек. Он с ненавистью посмотрел на стеллаж, посвященный книгам Аластера Ли и, злобно сплюнув на пол, добавил. – Он мою аудиторию крадет. И сюжеты мои в своих писульках так перевирает, что надо мной даже родня смеется. А их, между прочим, только камни самоцветные и волнуют.
- И вместо того, чтобы изменить подход, найти новую нишу, ты решил его книжки просто рвать? – удивилась Никандора. – М-да.
- Сложно конкурировать с вампирами. Они сейчас на коне, - пожал плечами Шони. – Я пытался, правда. Да оказалось, что хорош я только в историях про духов.
- Ага, - понял Владислав. – Поэтому напялил на себя наволочку и отправился суету наводить, чтобы интерес к своим книгам повысить.
- Работало же. Весь тираж «Разбитого зеркала» за пару дней раскупили. «Сагреморский вестник культуры» меня даже на первое место поставил, как самого популярного автора недели.
- А ключи от магазина где взял?
- Домушника нанял. Он их у господина Орлетти из квартиры взял и копию сделал.
- Давай сюда! – скомандовал Владислав. Человечек послушно выполнил требование и в руку рыцаря лег тяжелый, резной ключ. – А теперь подведем итоги. Паскудью оказался обиженный писатель, который таким образом мстил конкуренту. Думаю, Филиппа это определенно порадует. Будет с кого убытки стребовать.
- Не губите! – взмолился Шони. – Я же… меня сразу выпнут отовсюду. Из союза писателей Сагремора, из всех книжных магазинов…
- Не думает голова, расплачивается жопа, - улыбнулась Никандора. – Мы ж заказ взяли? Взяли. Паскудь нашли? Нашли. Оплату получим и дальше пойдем.
- Я заплачу больше.
- Ага. А потом опять будешь книжки рвать, - проворчал Владислав. – Заказчику гарантия нужна, что паскудь уничтожена и подобное больше не повторится.
- Я больше не буду, - насупился человечек.
- Я бы не стала доверять тому, кто верит, что призрака можно изгнать с помощью ебли, - вставила Никандора. Владислав улыбнулся и кивнул.
- Честное слово. Я отдал вам ключи, - вздохнул Шони. – Черт с ним, с Аластером. Пусть продается. Рано или поздно вампирская истерия сойдет на нет, и духи снова вернутся на первые строчки рейтингов.
- Что скажешь? – усмехнулся Владислав, повернувшись к Никандоре.
- Пусть чешет на все четыре стороны, - махнула та рукой и добавила. – А если надумает вернуться, то поступим с ним, как с настоящей паскудью.
- Убьете? – ахнул горе-писатель.
- Зачем же, - протянул Владислав. – В твоих книгах, если им верить, описан очень действенный экзорцизм.
- Отпежим так, что в раскоряку три недели ходить будешь, как герои твоих романов, - кивнула Никандора, заставив Шони побледнеть.
- Я вас услышал. И клятвенно заверяю, что подобное больше не повторится, - тихо ответил он. И развернувшись, поплелся к черному входу. Владислав и Никандора, дождавшись, когда лязгнет дверь, не выдержали и рассмеялись.
- Ты знал, что это не паскудь, да? – спросила рыцаря Никандора.
- Конечно. Не первый же год этим занимаюсь, - ответил Владислав. – Были, конечно, мыслишки, что и впрямь домовой озорует, но, когда чудо это в стеллаж врезалось и ругаться начало, многое прояснилось. Но ты мне другое скажи. Чего автограф не взяла?
- Очень смешно, старый, – скептично хмыкнула Никандора. – Вот стану знаменитой, будешь очередь наравне со всеми стоять, чтобы книжку о наших приключениях подписать.
- Пощади, - притворно вздохнул рыцарь. – Наказание несоразмерно преступлению.
- Иди в жопу, - рассмеялась девчонка и, вздохнув, добавила. – Не, надо ж до такого додуматься, чтобы книжки конкурента рвать. А я еще не верила, что гномы на всю башку отбитые. Ладно, пойду по магазину погуляю. Надо ж себя чем-то занять…
- А я, пожалуй, почитаю, - кивнул Владислав, беря со стеллажа толстую книгу. Прищурившись, он прочел название. – Аластер Ли. «Айрин Рыжая и последний принц вампиров». Номер один среди самых продаваемых книг Сагремора и окрестных земель…
Ответом ему была крайне витиеватая ругань Никандоры, подробно прошедшейся и по умственным способностям своего спутника, и по родословной Аластера Ли, и по содержанию выбранной Владиславом книги.

Покинув Сагремор, Владислав и Никандора попали в самую настоящую зиму. Снега навалило столько, что дороги почти не было видно. И если бы не Бивульф, чья родословная насчитывала с десяток поколений отменных тяжеловозов, коротконогому Збышку пришлось бы туго. Конь Владислава с грацией горного козла пер вперед, не обращая внимания на сугробы и оставляя за собой вполне удобную колею, по которой за ним семенил конек Никандоры.
- Скверно, - проворчал Владислав, окидывая тоскливым взглядом бескрайние белые поля. – Не управились до зимы.
- Мелочь, - ответила Никандора. – Нам всего-то кровь осталось найти, а потом с чистой совестью можно осесть на постоялом дворе матушки Розанны и наблюдать, как ты краснеешь, когда она кормой своей перед тобой вертит.
- Нет в тебе благолепия.
- И никогда не было, старый. Благолепием славилась моя младшая сестра. Наверняка уже вышла замуж за какого-нибудь лорда, нарожала тому ублюдков от капитана стражи, а те вовсю плетут интриги за наследство и шпыняют друг друга украдкой кинжалами в спины.
- Звучит неплохо, - усмехнулся рыцарь. Запахнув поплотнее плащ, он вздохнул и добавил. – Ладно, деваться некуда. Заказ надо выполнить. Надеюсь, что дороги в горах к нашему приезду уже утопчут, а иначе до Черноельского хребта мы доберемся весной, в лучшем случае.

В Гелиморе, небольшом городке на границе, случилась еще одна короткая передышка. Владислав, помня рассказ Никандоры о суровости северных зим, раскошелился на теплую одежду и даже запасся в ближайшем трактире мехами с крепким алкоголем. Поэтому путь к Черноельскому хребту проходил в относительном комфорте. Разве что Никандора порой ворчала, лишенная возможности возиться с записями. Холод стоял такой, что чернила в самописной ручке не могло растопить даже пламя костра. Однако Никандоре было приятно вернуться в родные края, пусть она никогда бы в этом не призналась. Выдавала ее улыбка, когда девчонка натыкалась взглядом на что-то знакомое.
- Эх, старый. Вот бы весной сюда наведаться, - мечтательно протянула она, грея у костра озябшие руки. Владислав, понимая, что завтра они достигнут села Листовицы решил не рисковать ночной дорогой и остановился на ночлег. – Чего только в северных лесах не найдешь. Это у вас, на западе, в лесу одно говно обитает. Варгулы, умертвия, драуги и прочая шелупонь.
- А у вас? – ехидно спросил рыцарь. Подув в кружку, он глотнул горячего чая и довольно улыбнулся.
- А у нас все, как у людей. Грибы, ягоды, а дичь какая! – Никандора развела руки, чтобы показать размер этой самой дичи. – А если озеро найдешь, там считай саму удачу за хвост поймал. Там не будет русалок, кикимор и другой паскуди. Только рыба. Здоровенная, жирная, икряная. Парочкой так обожраться можно, что рыбий жир из ушей потечет.
- Брехня, - мотнул головой Владислав. – Если так, как ты говоришь, значит на такие дары природы с пяток леших сбежится.
- Не без этого, старый. Да только те лешие нашим мужикам на один зубок. Их и недоумок Петро в бараний рог скрутит так, что паскудь неделю потом только перетертыми листьями питаться будет. Единственная проблема – это упыри. От этих гадов, увы, спасу нет. Сколько хороших людей они досуха выпили… не счесть. Матушка рассказывала, что конюхов сын Петро поэтому умом тронулся. Малым еще в лес с друзьями пошел, да на паскудь эту напоролся. Упыри той весной с гор спустились, оголодали донельзя. А тут детвора ягоды собирает… Короче, высушили они всех, кроме Петро. Тот в листву зарылся и видел, как друзей его убивают. Нашли Петро через три дня, когда он уже окончательно в ебанамата превратился.
- Печальная история, - кивнул Владислав. Никандора, прищурившись, попыталась было понять, искренние это слова или в них заложена издевка, да в итоге махнула рукой и грустно кивнула.
- Так что обосрались великие маги, старый. Хребет-то они запечатали, да упыри лазейку нашли и через нее долго окрестные села кошмарили, пока местные подальше не убрались. Разве что Листовица осталась, да там охотники живут. Их упырями не напугаешь.
- Лазейку, говоришь? – переспросил рыцарь. – Рядом с Листовицей?
- Ага. Земля в Черноелье… ну, в лесу том, пещерами изрыта. Какие-то запросто могут до глубин гор тянуться, - ответила Никандора. – Говорили, что раньше в тех пещерах зверье лесное обитало, а как упыри появились, так сбежало.
- Интересно, - хмыкнул Владислав. – Надо бы поспрашивать охотников. Быть может, срежем так солидный кусок пути, да и упырей найти проще будет.
- На месте разберемся, - зевнула Никандора и, закутавшись в теплый плащ, почти сразу же уснула. Однако Владислав еще долго сидел у костра, потягивал горячий чай и прислушивался к завываниям ветра.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.

Пройдя во внутренний двор поместья, Владислав опустил Олену на землю и, взяв ее за руку, направился к дому. В окнах горел свет, но не мягкий и теплый. А бледный и холодный. Тяжелая дверь тоже была открыта и Владислав, к своему удивлению, увидел на дереве вмятины от когтей кого-то большого и сильного, которые тут же исчезли, стоило ему моргнуть. Нахмурившись, он посмотрел на девочку, которая держала его за руку. На ее красивом, кукольном личике застыла другая улыбка. Злобная, пугающая. И эта улыбка исчезла так же быстро, как и следы когтей.
- Пойдем, отец, - повторила Олена. – Мы с матушкой ждали тебя так долго. Почему ты так долго шел?
- Дорога была слишком извилистой, - улыбнулся Владислав. Сердце вновь обдало волной боли. Поморщившись, рыцарь оперся на дверной косяк и, мотнув головой, вспомнил, что так и ответил дочери в тот вечер.
- Неважно, - ответила девочка. – Теперь ты здесь и все хорошо. Пойдем, отец. Пойдем…

В гостиной жарко горел камин, а стоящий рядом с ним большой, обеденный стол ломился от еды. Но Владислав, побледнев, смотрел на красивую темноволосую женщину в темно-зеленом платье. Сомнения, на миг кольнувшие душу, исчезли.
- Даниэла, - простонал Владислав, бросаясь к ней и заключая женщину в объятия. Та игриво рассмеялась и ласково поцеловала рыцаря в губы. Владислав дрогнул, почувствовав на языке вкус крови, но наваждение быстро исчезло. Перед ним и впрямь стояла Даниэла. Его жена.
- Тише, родной, - ответила она. – Ты дома и все хорошо. Присядь. Дай отдых ногам и душе. Больше нет нужды куда-то бежать, куда-то спешить… Впереди у нас вечность…

Сглотнув тягучую слюну, Владислав опустился на тяжелый стул, стоящий в изголовье стола. Даниэла села по правую руку, Олена по левую. Они улыбались, глядя на него, а он улыбался в ответ. Давно потерянное тепло неожиданно заструилось по венам, наполнив голову хмелем и счастьем.
- Нам надо… - слова давались Владиславу тяжело. Язык еле ворочался. – Надо укрыться в погребе. В полночь… в полночь они придут. Я помню.
- Никто не придет, родной. Здесь только ты, я и Олена, - улыбнулась Даниэла. Владислав нахмурился, увидев, что зубы у жены тронула гниль. Не такой он ее помнил. Совсем не такой. – Плесни себе вина. Съешь мяса.
- Мяса? – тупо переспросил он и, посмотрев на стол, побледнел. То, что лежало на дорогом фарфоре, сложно было назвать едой. – Но здесь одна лишь гниль.
- Все, как ты любишь, - ответила Олена, хватая с серебряного блюда кусок серого мяса, в котором копошились черви. Рассмеявшись, она сунула кусок целиком себе в рот и принялась жадно его жевать.
- Попробуй, родной. Тебе понравится, - кивнула Даниэла. По ее подбородку текла мерзкая трупная слизь, а в тарелке корчилась от судорог чья-то оторванная рука.
- Это кошмар… - повторил Владислав, смотря в собственную тарелку. В ней лежала отрубленная голова, украшенная увядшей веточкой укропа. – Это всего лишь кошмар…
- Это вкусно, отец. Попробуй. Один кусочек, - засмеялась Олена, облизывая пальцы.
- Нет, - ответил Владислав. Пусть его голос дрожал, а руки тряслись, он нашел в себе силы, чтобы встать из-за стола.
- Ты ведешь себя странно, - грустно сказала Даниэла. – Неужели тебе не понравилась еда?
- Она же… - не договорив, рыцарь увидел, что трупное мясо исчезло. На столе лежала более привычная еда. Жареная рыба, половина печеного поросенка, в серебряной супнице горячий бульон.
- Быть может стоит напомнить тебе о другом, - хитро улыбнулась Олена. За ее спиной появилась массивная, темная фигура, очертаниями напоминающая гигантского волка. – Может этого ты ждешь, отец?
- Нет! – закричал Владислав и с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Ноги стали ватными, как в дурном сне, а к горлу подступила тошнота от осознания собственного бессилия.

Оконное стекло неожиданно лопнуло и блестящие осколки зазвенели по мраморному полу. Хрустнула входная дверь, и в гостиную ворвались три гигантских волка. Один из них в отчаянном прыжке снес смеющуюся Олену и вгрызся желтыми клыками в тонкую девичью шейку. На дорогой мрамор хлынула кровь, а от раздавшегося следом хруста сердце Владислава свело от боли.
- Отец! – закричала Олена, протягивая к нему руку. В карих глазах заблестели слезы, а потом их затянуло мутной дымкой, когда волк отделил голову девочки от тела.
- Нет, нет, нет… - прошептал Владислав. Сжав зубы, он попытался сделать шаг и повалился на пол. – Это кошмар… это вечный кошмар…
- Ты заслужил его, - пробулькала Даниэла, которую рвали на части другие волки. Владислав видел боль в ее глазах, видел, как она дрожит, и ничем не мог ей помочь. – Ты нарушил клятву. И ты заслужил этот кошмар.
- Я заслужил его, - хрипло ответил он и с улыбкой посмотрел на гигантского волка, который, оскалившись, подбирался к нему. Через мгновение острые клыки вспороли грудь и на пол хлынула горячая кровь. Двое других зверей, повизгивая, бросились ее слизывать с мраморных плит, пока вожак рвал клыками грудь Владислава.
- Ты… заслужил… - повторила Даниэла, с мукой смотря на рыцаря. Владислав не ответил. Только задрал подбородок и тяжело вздохнул, когда клыки волка вонзились в горло, обдав кожу жарким, зловонным дыханием.

Не было ни тьмы, ни тоннелей со светом в конце, ни ангелов на облаках, ни хохочущих чертей в клубах дыма. Очнулся Владислав снова у ворот своего поместья, а рядом стояла Олена, держа в руке букетик цветов, пахнущих смертью. Кошмар повторился вновь и к ужасу рыцаря, ему только и оставалось, что наблюдать. Каждый раз в гостиную врывались волки и убивали его семью, а тоненький крик Олены раз за разом разбивал сердце. Владислав пытался прервать кошмар, но стоило ему остановиться, как ноги сами несли его в поместье, где за столом вновь разыгрывалась страшная трагедия, заканчивавшаяся одинаково…

- Это вечный кошмар. Я его заслужил. Заслужил…, - простонал Владислав. Мощная лапа отбросила его к камину, пока остальные волки разрывали на части Олену и Даниэлу. Но кошмар неожиданно изменился, потому что в гостиную буквально влетела тощая белобрысая девчонка, держащая в правой руке тяжелый нож.
- Вот ты где, старый, - задыхаясь от бега, крикнула она и, запнувшись, осмотрела разгромленную гостиную круглыми от удивления глазами. – Твою мать, блядь! Что у вас здесь происходит?!
- Никандора, - вымученно улыбнулся Владислав. Волки, замерев, поджали хвосты, словно перед ними стояла не девчонка, а десяток рыцарей в полном боевом облачении. – Даже если ты очередная паскудь, вызванная кошмаром, я чертовски рад тебя видеть.
- Ладно, вопросы оставим на потом, - хмыкнула Никандора и, подбежав к ближайшему волку, всадила нож тому в спину. Владислав дернулся так, словно ударили его. Но боли не было. Только странное тепло вдруг возникло в груди, принесся с собой облегчение. Второго удара рыцарь не увидел. Зато услышал забористую ругань своей подопечной во тьме, в которую снова провалился.

Очнувшись, Владислав с удивлением обнаружил, что лежит на куче костей в центре большого склепа, а рядом с ним вертится куча гниющего тряпья, на вершине которой восседает Никандора. Мотнув головой, рыцарь с трудом поднялся на ноги и, поморщившись, коснулся шеи ладонью. Затем, посмотрев на пальцы, увидел, что они красны от крови, и, нахмурившись, потянулся за мечом, лежащим рядом.
- Сейчас я тебе зенки-то повыколупываю, - прорычала девчонка, раз за разом пронзая кучу тряпья ножом. Она вся перемазалась в густой, черной крови, но продолжала остервенело орудовать ножом. – Протухшее скудоумище! Говнорылый гипнотизер! Флегмонозный пентюх из обдристанных канав!
- Ты станешь знатной дамой! – злобно ответил драуг, клацнув зубами. – Иначе, я лишу тебя не только наследства, но и имени!
- Можно подумать, мне не насрать на это, полудурок, - процедила Никандора. Извернувшись, она всадила клинок аккурат под капюшон и улыбнулась, услышав истеричный визг нежити.
- Не давай ему заключить тебя в кошмар, - пробормотал Владислав. Покачиваясь от слабости и потери крови, он все-таки сумел поднять меч и рубанул по куче тряпья наотмашь. Драуг снова взвыл от боли и, схватив девчонку когтистой лапой, швырнул ее в сторону развалившегося деревянного ящика. Затем, злобно зашипев, исчез в темном провале. Владислав, вздохнув, подбежал к Никандоре и помог ей подняться, после чего выдавил из себя кислую улыбку. – Долго же ты шла.
- Знаешь, старый, - проворчала девчонка. – Не так-то это и просто. Это еретическое хавло тебя, значит, за собой тащит и кровь в процессе сосет. Меж надгробий паскудь шарахается, а мне надо следом ползти и еще не дать себя обнаружить. Отличный у тебя план. Надежный, как сагреморские песочные часы.
- Сработало же, - пожал плечами рыцарь. Прищурившись, он посмотрел на черный провал, в который сбежал драуг и снял со стены факел. Повозившись с огнивом, он все-таки сумел его зажечь и внимательно осмотрел склеп. – Так, ну его логово мы нашли. Осталось найти сокровищницу.
- Которая находится в той сраной дыре? – уточнила Никандора, указав пальцем на неровное отверстие в стене, достаточно широкое, чтобы туда пролез обычный человек. – А есть гарантия, что там, в темноте, мы не встретим еще с десяток таких вот красавцев?
- Драуги по натуре одиночки, - хмыкнул Владислав. – Максимум на призрака нарваться можно.
- О, сразу от сердца отлегло.
- Надо идти, - добавил рыцарь. – Если он был голоден, то сейчас пьян от крови. Грех не воспользоваться случаем.
- Ладно. Пошли уже, - ответила Никандора. Вытерев нож об штанину, она сняла со стены еще один факел и затем шагнула за Владиславом во тьму.

К счастью, блуждать по подземному лабиринту долго не пришлось. Кровоточащий драуг оставил достаточно следов, чтобы безошибочно идти за ним следом. Владислав, шедший впереди, освещал дорогу, а Никандора, замыкавшая шествие, внимательно следила за тылом. Пару раз им попадались призраки, невесть что забывшие в убежище драуга, но они просто проплыли мимо, скользнув по живым равнодушным взглядом мертвенно-бледных глаз.
- Слушай, старый, - кашлянула Никандора. – А что за кошмар был, которым паскудь тебя мучала?
- Неважно, - скупо обронил рыцарь.
- Ну, я бы так не сказала. Странного там было много. Я, когда драуга ножом первый раз пырнула, отчетливо увидела каких-то волков, баба еще мертвая на полу валялась. И дитенок без головы…
- Сказал же, неважно! – зло рыкнул Владислав. Никандора, присвистнув, скромно потупила очи.
- Ладно, старый. Потом со скелетами разберемся, - вздохнула она. – Сейчас есть дела поважнее.

Кровавый след привел их в небольшую пещеру, при виде которой сердце любого вора наверняка бы забилось быстрее. А все из-за обилия золотых украшений, монет и драгоценных камней, буквально валявшихся под ногами. В центре пещеры ценности были свалены в кучу и на этой куче восседала знакомая фигура в истлевшей мантии. Драуг, пусть и был ранен, все еще представлял серьезную опасность.
Увидев людей, он откинул капюшон, обнажая уродливый череп с налипшими на кость кусками гнилой плоти, и злобно зашипел. Владислав поморщился, когда сердце снова обдало морозом. Тварь попыталась опять погрузить его в кошмар, но этот укол был слабым и с ним удалось справиться. Тогда драуг обратил свое внимание на Никандору. В пустых глазницах зажегся зеленый огонь, и костлявый палец, дрожа, уставился на нее.
- Ты всегда была непослушной, маленькая дрянь! – хрипло произнес драуг. Никандора, побледнев, закусила губу до крови. – И за это тебя надо высечь! Ты будешь шелковой и тихой, когда явятся просить твоей руки.
- Не надо, - испуганно пробормотала она. Затем, закрыв глаза, резко кольнула себя острием ножа в ладонь.
- Он чувствует твою слабость. Не позволяй ему залезть к тебе в голову. Не смотри в глаза, - пользуясь моментом, крикнул Владислав. Никандора, сжав зубы, кивнула и, опустив голову, принялась что-то бормотать себе под нос.
- Ты хочешь казаться храброй и сильной, - усмехнулся драуг. – Но ты всего лишь непослушная, наглая девчонка, которую надо научить почтению…

Тварь не договорила, потому что Владислав, подкравшийся сбоку, обрушил на вытянутую лапу свой меч. Драуг снова взвизгнул от боли и, заревев, бросился на рыцаря. Двигался он тяжело, к тому же без одной руки, сражаться ему было сложнее, поэтому Владислав без проблем парировал каждую атаку, на которую отвечал очередным безжалостным ударом.
- Ты нарушил клятву, - произнес драуг знакомым Владиславу женским голосом.
- Ты не Даниэла, - хрипло ответил рыцарь.
- Ты заслужил кошмар, - в глазах драуга снова зажегся зеленый огонь. Владислав, зарычав, замахнулся мечом и обрушил его на череп твари, расколов его пополам, как гнилую тыкву. Тотчас ледяной холод, сдавливавший грудь, исчез, да и мысли в голове прояснились. Позади всхлипнула Никандора, освободившись от своих кошмаров.
- Давай уже найдем эту сраную кость и уйдем отсюда, - непривычно тихо сказала она, подойдя ближе. Владислав понимающе кивнул и с ненавистью посмотрел на подрагивающего драуга. – Он же не сдох?
- Восстановит силы со временем, - ответил рыцарь, оттаскивая тело твари в сторону. – Но к тому моменту мы будем уже далеко.
- Тогда восстанавливаться ему придется долго, - хмыкнула Никандора, ткнув факелом в драуга. Истлевший саван тут же воспламенился и в воздухе завоняло паленым мясом. – Надо запереть склеп, старый. Пусть хорошенько поголодает, пока не обретет свободу. Это будет его личный кошмар.
- Соглашусь, - кивнул Владислав, поднимая с пола резной ящичек. Откинув крышку и заглянув внутрь, он улыбнулся и показал находку Никандоре. Внутри ящичка, закрепленная позолоченными булавками, на красном бархате лежала изогнутая кость.
- Уверен, что это оно? – спросила Никандора.
- Кто еще в здравом уме будет засовывать простую кость в шкатулку из аларского красного дерева? – вздохнул рыцарь. – К тому же это определенно ребро.
- Не буду спорить с профессионалом мясницких наук, - съязвила девчонка, заставив Владислава улыбнуться. – Ты, старый, ребер, наверное, много в своей жизни повидал?
- Достаточно, чтобы определить, ребро это или нет, - кивнул он и удивленно приподнял бровь, заметив, как Никандора поднимает с земли золотое кольцо. – Что ты делаешь?
- Решила взять немножко в качестве моральной компенсации. Один черт без дела валяется.
- Брось, - коротко ответил Владислав.
- Да вот еще! Бумаги себе куплю. Хорошей такой, дорогой…
- Пользы от этого золота не будет. То, что принадлежит мертвым, у мертвых и остается. Или хочешь, чтобы паскудь со всего могильника за тобой гонялась? А однажды и этот явится, - он брезгливо ткнул носком сапога тлеющего драуга. Пожав плечами, Никандора сдалась.
- Ладно, уболтал. Конюхов сын Петро как-то рассказывал о мужике, который с мертвяка сапоги снял, а мертвяк потом за этими сапогами явился и мужика удавил. Мы смеялись, мол, выдумал дурак сказку. Петро только и делал, что сказки выдумывал, да горемыку между ног душил по пять раз на дню. А ты гляди, может и не сказка-то была.
- Поверь мне на слово, - кивнул Владислав, убирая ящичек с ребром Неспящего в заплечный мешок. – Бумагу мы тебе и без проклятого золота купим.
- И конфет купим? – хитро улыбнулась Никандора.
- И конфет.
- Ловлю на слове, старый. А теперь давай выбираться отсюда.

Выбравшись из склепа, Владислав глубоко вдохнул холодный влажный воздух, показавшийся ему куда слаще горного. Однако тело все еще не оправилось после схватки с драугом, да и крови было пролито немало, но Никандора, как настоящий верный оруженосец, тут же подставила свое плечо, чему рыцарь был особо благодарен.
- Надеюсь, что паскудь коней наших не тиранила, - буркнула она. – Осторожно, старый. Тут могилка провалилась, ногу не сломай.
- Отрадна твоя забота.
- Цени момент, - вздохнула Никандора и, поморщившись, добавила. – Мерзко тут. Будто всю гниль собрали в одном месте.
- Могильник же, чего ты хотела? – пожал плечами Владислав. Споткнувшись, он неловко рассмеялся.
- Хотела я кровать мягкую, каши бобовой с мясом, и кружку пива холодного, чтобы рот ошпаренный охладить, - съязвила девчонка. – Да только топать до всего этого роскошества еще долго. О, а вот и наши скакуны…
Она подвела Владислава к Бивульфу и достала из седельных сумок четыре куска сахара, чем порадовала напуганных древним кладбищем коней. Лохматый Збышко, сахар любивший пуще своей хозяйки, недовольно куснул Никандору за локоть и смешно дернул головой, услышав привычную ругань. Владислав тоже улыбнулся и, вздохнув, оглянулся назад. Словно разбуженные драугом воспоминания все еще шли за ним следом.

До ближайшего города по старой дороге была неделя пути, а останавливаться в заброшенных деревнях Владислав не хотел. Поэтому на ночевку было решено остановиться лишь максимально удалившись от древнего могильника. Мертвые запросто могли следовать за ними следом, так как запах пролитой крови так просто не перебить. Да и спокойнее было в чистом поле, под светом луны, где все, как на ладони, и ни одной нежити подобраться незаметно попросту не удастся.
Никандора опасения своего спутника понимала и всецело их разделяла. Ей тоже была неприятна близость могильника, поэтому она молча терпела долгую дорогу, пока Владислав не скомандовал привал. Но перед этим Никандора обошла место их ночлега, очертив солью неровный круг. На тот случай, если приблудная нежить решит полакомиться спящими путниками. Проверив, чтобы в соляном круге не было разрывов, она вернулась к Владиславу, который в кои-то веки решил заняться костром. Увиденное девчонку определенно впечатлило.

- Да, старый. Не будь ты калекой, я бы засомневалась в твоих навыках выживания, - хмыкнула она, рассматривая неказистый костерок, который плевался искрами и чадил дымом. – Для начала ямку надо вырыть, потом камнями ее обложить, шалашиком сухие ветки выстроить… И где ты ельник нашел? Ладно б комары были, а тут зима на носу.
- Что было, то и взял, - коротко ответил Владислав, наблюдая, как Никандора приводит костер в порядок. – Я все же воин, а воинам привычнее мечом махать, чем костры разводить.
- Помню, помню, - ехидно улыбнулась она. – Без меня ты опять бы вяленым мясом давился и ночью от холода трясся. Так что, возрадуйся наличию в своем обществе такого приличного человека.
- Угу. Который ругается так, что даже у паскуди уши вянут, - усмехнулся Владислав.
- И у приличных есть недостатки, - согласилась та, подвешивая над костром котелок. – С лихвой перекрываемые достоинствами.
- Это был твой отец? – неожиданно спросил Владислав, заставив Никандору вздрогнуть. – Ну, голос, которым драуг говорил. Это твой отец?
- А тебя, смотрю, поговорить растащило? – огрызнулась девчонка, закидывая в котелок очищенные овощи и соль. – Значит, как дело о твоем прошлом заходит, так сразу губы дуешь и от морды твоей молоко киснет.
- Сложно о таком говорить, - вздохнул рыцарь. – Мало там хорошего.
- Как и у всех, старый. Думаешь, ты один такой, кого жизнь не в жопу целует, а шестопером по башке лупит?
- Нет, я так не думаю, - мотнул головой Владислав и, чуть подумав, тихо добавил. – Просто я каждый день от прошлого бегу, а сегодня… сегодня оно вернулось. И снова заставило сердце кровоточить.
- Та женщина с дитенком – твоя семья? – осторожно спросила Никандора, присаживаясь у костра.
- Да, - глухо ответил рыцарь. – Мою супругу звали Даниэла. А девочка… дочь. Олена. Тот кошмар, в который ты как-то проникнуть умудрилась, искаженный был. Как и все кошмары драугов.
- Знаю, - буркнула девчонка, помешивая деревянной ложкой похлебку. – Мне драуг отца показал, да только больше на упыря похожего, чем на человека. Всего на миг, да и его хватило, чтобы от страха пересраться.
- Драуги питаются нашей болью, - кивнул Владислав. – Они безошибочно находят то, что мы пытаемся скрыть или забыть, и используют это, чтобы придать крови и мясу особый вкус. Порой человек видит один повторяющийся кошмар. И так раз за разом, пока драуг его не высосет полностью. Прервать кошмар может только смерть.
- Или вмешательство.
- Да. Ты подоспела как раз вовремя, - улыбнулся рыцарь, заставив Никандору смущенно порозоветь.
- Так что случилось с твоей семьей? – спросила она и, подумав, добавила. – Расскажешь ты, расскажу и я. А то… сколько еще от прошлого бегать?
- Давно это было, - ответил Владислав, задумчиво смотря, как булькает над костром котелок с похлебкой. – Тогда я еще владел землями в Ольхани, унаследованными от отца. Отец мне и супругу нашел. Дочь своего товарища. Даниэлу, леди Мейдскую, дочь герцога аж самого Вейна и окрестных земель. Если кто-то думает, что в браках по расчету нет места любви, он ошибается. Мы с Даниэлой действительно полюбили друг друга. И плодом этой любви стало рождение Олены. Нашей дочери. К несчастью, Бог решил, что счастья я недостоин, и восемь лет спустя забрал у меня и жену, и дочь.
Кашлянув, он принял из рук Никандоры кружку с горячим чаем и благодарно кивнул. Затем, сделав глоток, продолжил свой рассказ.
- В тот вечер я вернулся в поместье Ольхани после турнира. Вернулся уставшим, но с победой, сразив на мечах самого сэра Люка Элийского. Отомстил, так сказать, за прошлые поражения. Олена меня у ворот ждала. С букетом полевых цветов. Даниэла потом за ужином рассказала, что она полдня их собирала на полях за поместьем, - слабо улыбнулся Владислав. – Ужин, да. Ужин был восхитительным. Копченая рыба, печеный поросенок, вино из Вейна… Прекрасный стол и любимые рядом. Впрочем, насладиться ужином нам не дали.
Прервавшись, Владислав сделал еще один глоток горячего чая и продолжил. Теперь его голос звучал приглушенно, и Никандора чувствовала боль старого рыцаря. Боль, которую тот годами носил в себе.
- Это были не волки, - хрипло сказал он. В холодных серых глазах мелькнула злоба. Мелькнула и пропала, словно льдинка, растопленная жарким пламенем костра. – А волколаки. У вас, на севере, их волкоглавцами обычно зовут. Ладно, отвлекся. В Ольхани ходили слухи, что в лесах поселились волколаки, да я этим слухам не поверил. Край наш всегда был мирным, словно паскудь его стороной обходила. Думал, волки обычные, которых крестьяне за волколаков спьяну приняли. Но нет… оказалось, не врали слухи. Семеро их было, что в поместье ворвались. Четверо во внутреннем дворе резню устроили, а трое в дом пробрались. Олена… умерла первой. Ей оторвал голову вожак стаи. Потом умерла Даниэла… ее разорвали двое других. Меня эта паскудь не тронула. Разве что грудь когтями располосовала. Оказалось, в костюме моем, что я к ужину надел, нити серебряные были. А для волколаков серебро – это смерть. Тогда я этого знать не знал. Гадал потом, что Бог меня наказать решил, вот и оставил в живых. Той ночью закончилась моя прежняя жизнь.
- И началась новая? – осторожно спросила Никандора, когда Владислав замолчал.
- Не сразу. Раны, нанесенные волколаками, заживают дольше обычных. А я к тому же потерял много крови. Чудом не сдох, хотя неистово этого желал. Потом желание сдохнуть отошло на второй план. Сперва я хотел отомстить. Найти и собственноручно удавить каждого блохастого выблядка, из-за которых погибла моя семья. И я подошел к этому делу со всей одержимостью, - мрачно ответил рыцарь. – Опрашивал крестьян, прочесывал лес, скупил все книги, где хоть что-то о волколаках было, но стая словно в воду канула… Но я все-таки нашел их логово. Они прятались в ущелье близ Аларских гор, в землях лорда Эдварда Верина на границе с Ольханью. Я снес кузнецам каждое серебряное украшение, что смог найти в поместье. Каждую ложку и вилку. Каждое блюдо, с которого некогда ел. Кузнецы сделали мне пятьдесят болтов для арбалета из чистого серебра. И серебряную цепь. А потом настала пора отправился на охоту… Знаешь, в чем особенность волколаков?
- Только то, что они серебра бздят, - почесав лоб, ответила Никандора. Владислав улыбнулся и покачал головой.
- После смерти они обращаются обратно в людей. В этом была моя главная ошибка, о которой я, впрочем, ничуть не жалею. Пробравшись в их логово, я устроил засаду и принялся ждать, когда стая вернется с очередной охоты. И они вернулись, только теперь их было десять. Еще трое молоденьких, не скинувших детский пух волчат, тоже скалились окровавленными пастями. Я убил каждого из них, и увидел, как они принимают человеческий облик. Тут-то самое интересное, потому что вожаком в этой стае был сынок лорда Эдварда Верина, проклятый одной колдуньей, которую он и его дружки изнасиловали, а потом убили. Об этом он поведал мне на последнем издыхании. Оказалось, что проклятие колдуньи сработало не так, как она хотела. Выблядок получил силу, о которой не мог мечтать, и целиком отдался тьме, которая бушевала в его сердце. Моя жена, моя дочь… стали просто игрушками для потерявших все человеческое недоносков, которым просто нравилось убивать. Этот выблядок… он улыбался, смотря на меня, и говорил, что еще чувствует кровь Олены на своих губах. Я отрубил ему башку и нашпиговал ее оставшимся серебром, но легче не стало. А потом ушел, оставив трупы в том ущелье. И это та самая ошибка, о которой я говорил.
- Тот лорд, да? Он нашел тело сына, - понимающе кивнула Никандора.
- Ага, - поджал губы Владислав. – Сложить два и два было просто. На мой след вышли быстро, ибо я не скрывался и обращался ко многим кузнецам с просьбой изготовить мне серебряное оружие. Уверен, что лорд Эдвард знал об особенности своего сына. Знал, что тот под личиной зверя творит зло. Но жажда мести оказалась сильнее чести, и он обвинил меня в хладнокровном убийстве. Еще один год я провел в тюрьме, ожидая смерти со дня на день, но у судьбы на меня были другие планы. Слухи о резне в ущелье и сошедшем с ума рыцаре достигли ушей великого мага Элвина, и он явился, чтобы лично поговорить со мной. Этот достойный человек был единственным, кто не обвинял меня, а попытался разобраться в произошедшем. Казалось, ему хватило одного взгляда, чтобы понять мои истинные мотивы. Но маг понимал, что если я не получу наказания, то лорды взбунтуются. Меня лишили земель и титула графа Ольханского. Сохранили только рыцарское звание за былые заслуги. Это сейчас мое имя произносят без содрогания. Все же тридцать лет – это долгий срок. Многие уже забыли и о резне в Аларском ущелье, и о кровавом пире волколаков в Ольхани. Помню об этом только я. И вряд ли смогу забыть.
- Теперь не только ты, старый, - вздохнула Никандора, положив руку на плечо Владислава. Тот слабо улыбнулся и кивнул. – И я надеюсь, что тебе стало чуточку легче.
- Чуточку, - ответил рыцарь. – И я благодарю за то, что выслушала. Выслушала и не осудила.
- Кто я такая, чтобы судить тебя, старый? Хватило на твою жизнь судов, - хмыкнула девчонка. – Ты лучше скажи, это тебя волколаки эти так возбудили, что ты решил паскудь всеми своими силами уничтожать?
- Не так все просто, - усмехнулся Владислав. – В моей душе тогда творился полный раздрай. Когда твоя месть исполнена, внутри остается одна пустота, которую ничем невозможно заполнить. Ни едой, ни вином, ни уличными девками. Пустота пожирает тебя медленно, а ты… ты превращаешься в тень, которая вот-вот исчезнет. Но для рыцаря, коим я был, это бесславный конец. Если рыцарь решает умереть, он должен сделать это на поле боя, под симфонию криков своих врагов… Поначалу я охотился на разбойников в провинции. Выслеживал и уничтожал их лагеря, изводил под корень каждую банду, пока однажды не наткнулся на объявление одно в корчме. «Пропал внучок, кормилец. В лес отправился за грибами и не вернулся. Помогите, люди добрые», гласило оно. Екнуло что-то внутри, словно боль я эту почувствовал. Нашел бабку, калеку, что объявление дала, а там… кожа да кости. Видать, внучок у нее и впрямь кормильцем был. Ну, накормил ее, детали все вызнал и на поиски в Чудов лес отправился.
- Нашел?
- Нашел, - кивнул рыцарь. – Леший паренька в плен взял. Запутал так, что тот кругами по лесу ходил. Высох весь, на бабку свою похожим стал. И так леший этот паскудно усмехался, что напомнил мне сынка лорда Эдварда. Тоже мучениями чужими упивался. Порубил я лешего на тринадцать частей и на костре сжег. Тогда и морок с паренька спал. Отпоил я его, накормил, да бабке вернул. Та на радостях мне курицу цельную отдала. Самое ценное, что в ее халупе было. А потом ко мне соседка ее обратилась. Прослышала, что я внука вернул и со своим горем пришла. Муж у нее, пьяница и негодяй, шею себе свернул, да и помер. А так как помер не по-людски, то в нежить обратился. Каждую ночь бедную бабу тиранил, да кровь ее сосал. Выследил я упыря и на погосте сельском, где тот прятался, чуть душу не отдал. Тяжелый был бой… Тогда-то и понял, что вот оно… мое искупление. Многие же от паскуди страдают. У кого волколак дитя задрал, кого домовой изводит, кто голову от мороя теряет. Много паскуди на свете и многим она жизни не дает. Странно прозвучит, но мне после каждой убитой твари будто бы легче становилось. И не так сердце болит, и не так душу огнем печет. Да только боль никуда не делась. Пока ты в смертельном танце с паскудью кружишься, мысли только о бое, а стоит все закончить, как боль возвращается.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.

Вальдекар был крупным торговым городом западной провинции. Здесь, на многочисленных рынках, можно было купить все, что угодно. Тончайшие шелка и сверкающие драгоценные камни с востока, удивительные пряности и хитроумные игрушки с юга, отменную сталь и мягкие звериные шкуры с севера. Вальдекар никогда не спал, а сделки заключались, как днем, так и ночью. В грязных подворотнях, на постоялых дворах, за прилавками и во время утех в борделях постоянно что-то покупалось и продавалось. В Вальдекаре можно было купить и черствый кусок хлеба, и человеческую жизнь.
Жителей торгового города удивить было сложно, потому как чего они только не видели. Но Владислав и Никандора то и дело ловили на себе удивленные взгляды. Виной всему был, конечно же, их внешний вид. Грязные, усталые, покрытые пылью и пролитой кровью варгулов, они неспешно пробирались вперед в пестрой толпе, ведя под уздцы своих скакунов. Их избегали попрошайки и уличные девки, а стража всегда провожала настороженным взглядом. Впрочем, к подобному Вальдекар тоже быстро привыкал. Кого только не встретишь на его улицах.

- Фух, - отдуваясь, пробормотала Никандора, падая на стул напротив Владислава. – Будто воз говна с себя смыла.
- Так и есть, - коротко ответил рыцарь, ковыряясь в зубах ногтем. Он уже успел и искупаться, и отужинать, поэтому, подвинув к своей подопечной дымящуюся тарелку, добавил. – Налетай. Капустный суп с мясом.
- Наконец-то нормальная еда, - кивнула она, заставив Владислава усмехнуться. – И на людей мы снова похожи.
- Это ненадолго.
- Ну, конечно. Не успев откиснуть, сразу в путь? – недовольно спросила Никандора.
- Пару дней можешь поваляться в кроватке и побегать по рынкам, - милостиво разрешил Владислав. – А потом в путь, да.
Никандора не ответила. Только кисло улыбнулась и запустила ложку в капустный суп. Благами цивилизации надо наслаждаться сразу. Это она уяснила уже давно.

Пока Никандора наслаждалась коротким отдыхом, Владислав, наоборот, предпочитал держать себя в тонусе и посвятил все свободное время подготовке к дороге. На рынке он пополнил припасы, забив до отказа седельные сумки. Подковал у кузнеца коней и провел некоторое время в библиотеке, откуда вернулся донельзя задумчивым. В таком состоянии его и застала Никандора, когда вернулась вечером на постоялый двор. Владислав сидел возле камина и потягивал горячее вино, наблюдая, как весело облизывают язычки пламени большой, закопченный чайник.

- Твой утомленный лик прекрасно бы смотрелся на монете, - заявила она, присаживаясь рядом и доставая из кармана сморщенное яблоко.
- Опять все деньги на бумагу спустила? – искоса посмотрел на нее Владислав и, увидев кивок, вздохнул. – В Вальдекаре можно купить, что угодно. Шелк, золото, камни, сапфировый шоколад, а ты купила бумагу.
- Наши похождения изобилуют огромным количеством деталей, старый. И эти детали упускать нельзя, а иначе читатель не сможет проникнуться атмосферой.
- Не обязательно же каждый прыщ на жопе великана описывать, - поморщился рыцарь.
- Обязательно! – отрезала девчонка. – На этапе вычитки половина деталей всегда убирается, поэтому пусть лучше будут, чем потом выдумывать то, чего не было.
- Пусть так. Это твой выбор.
- Ты сегодня особенно желчный, - заметила Никандора. – Скучаешь по роскошной жопке матушки Розанны?
- Нет. Гадаю, что ждет нас в долине Непрощенных. Побывал я тут в библиотеке и… легкого путешествия определенно не будет.
- А когда было легко, старый? – улыбнулась она.
- Пожалуй, что никогда, - слабо улыбнулся Владислав.
- Даже ошалевший домовой, что на хозяйку пиструн свой теребит поутру, задушить может, - добавила Никандора. – Леший кости переломает, морой кровь высосет, а русалка защекочет. Будь это легко, паскуди в мире бы вовсе не было. И люди бы своими силами от нее избавлялись, а не звали бы на помощь тебя, последнюю краюху хлеба отдавая, чтобы ты их от паскуди избавил. Давай, поделись, что там в твоей старой черепушке скрежещет и отдыхать мешает.
- По легендам, в давние времена на месте долины раньше был город. Большой, шумный, - ответил Владислав, беря в руки книгу с потрепанной обложкой. – Однако на город пало проклятие небес, и он оказался стерт с лица земли. А люди, которые в нем жили…
- Обратились в паскудь, - хмыкнула Никандора. – Ну, история не нова. С проклятиями шутить себе дороже.
- Верно, - согласился рыцарь. – Отсюда и название у этого места соответствующее. Долина Непрощенных. По сей день бродят они среди надгробий, грани двух миров нарушая. К несчастью, из всех видов паскуди, здесь нам достался самый неприятный.
- Призраки?
- Они самые. Монах, который написал эту книгу, побывал в долине Непрощенных. И чудом сумел вырваться из плена иллюзий, в который его заключила нежить. В частности, он описывает, что они взяли самые жуткие события его прошлого и пытали его ими. Только благодаря молитве и собственной силе воли монах сумел вырваться.
- И даже написал книжку, - скептично улыбнулась Никандора. – Я бы не верила на слово всякой графомании, старый. Избежав опасности, люди любят эту самую опасность преувеличивать.
- Сомневаюсь, что монах лгал. Многое, из описанного им, действительно говорит о том, что он столкнулся со зловредной нежитью, - помотал головой Владислав.
- И ты боишься, что не справишься?
- Да, боюсь, - вздохнул рыцарь. – Против врага из плоти и крови, даже если он паскудь, шансов больше, чем против бестелесных созданий, напрочь потерявших связь с реальностью. Как убить то, что не имеет тела?
- Найдем какой-нибудь способ. Не впервой, - заверила его Никандора. – Чесноком обвешаемся, воды святой с собой возьмем и спалим весь этот сраный погост к чертовой матери.
- Если бы это было так просто. Но должно быть ты права. Не стоит раньше времени загонять себя в плен дурных мыслей.
- Истинно так, старый. Надежда должна жить. Особенно в таком дряхлом теле, как твое.
- Мне и пятидесяти еще нет, - рассмеялся Владислав. Никандора тоже улыбнулась и, махнув рукой, вновь погрузилась в разбор своей писанины.

Вальдекар они покинули в начале ноября, когда первый снежок робко укрыл поля за городом и превратил дорогу в склизкую кашу. Впрочем, Збышку и Бивульфу к такому было не привыкать и кони, успевшие отдохнуть, размеренно шли вперед, погружая копыта в жидкую грязь. Владислав, купивший перед дорогой добротные плащи, подбитые мехом, лишний раз поблагодарил собственную предусмотрительность. В противном случае ему бы пришлось большую часть пути слушать ядовитые комментарии страдающей от холода Никандоры. Поэтому рыцарь слабо улыбался, оглядываясь на свою подопечную, закутавшуюся в теплый плащ. Однако, чем ближе он приближался к долине Непрощенных, тем мрачнее становилось его лицо.
Окружающий пейзаж тоже изменился. Деревья вдоль обочины стояли больные, с редкой, выцветшей листвой. Кроны прорежены, ветви тянулись в стороны сухими, ломкими пальцами, кора местами отслаивалась, обнажая тусклую древесину. Ни шороха крыльев, ни треска ветки под лапой зверя. Одна лишь болезненная тишина, медленно погружавшая в черную меланхолию.
Редкие деревеньки были под стать природе. Покосившиеся заброшенные дома, развалившиеся заборы, напуганные собаки и почти полное отсутствие жителей. Единственные люди, которые попадались Никандоре и Владиславу, были глубокими стариками, доживающими здесь свой век. Впрочем, мрачная обстановка, к счастью, не сказалась на дружелюбии местных. Путников всегда встречали с улыбкой и были готовы отдать им последнее. Даже жизнь, которая еле теплилась в высохших, измученных тьмой телах.

- Завтра мы достигнем долины Непрощенных, - тихо ответил Владислав, осторожно ведя коня по узкой улочке под уздцы.
- Почему не сегодня? – полюбопытствовала Никандора. – Солнце еще высоко, пусть и прячет свою румяную рожу за облаками.
- Если продолжим путь, то доберемся в лучшем случае ночью.
- Скверно, - понимающе хмыкнула девчонка. – Паскудь ночью сильнее.
- Да, - кивнул Владислав. – Поэтому переночуем здесь, и рано утром выдвинемся. В таком случае у нас будет запас времени до заката, чтобы успеть найти кость.
- Интересно, кто раскидал потроха Неспящего по таким злачным местам? – проворчала Никандора. – Почему бы не спрятать их в каком-нибудь борделе? И тебе приятно, и мне забава.
- По законам мироздания, проклятое всегда тянется к проклятому, - ответил рыцарь.
- Руки бы оторвать тому графоману, кто эти законы писал.
Владислав не ответил. Только понимающе хмыкнул и, заметив сидящую на лавочке возле одного дома старушку, направил коня в ту сторону.

- Далеко забрели вы, господарь, - сказала она, когда Владислав остановил коня и приветливо улыбнулся. – Да лучше бы повернуться вам обратно. Не зря люди отсюда бежали. Ой, не зря.
- Ну, день уже к ночи стремится, - ответил рыцарь. – А мы с дороги устали. Нам бы переночевать где, а взамен едой поделимся.
- Еда у меня своя, господарь, - поджала сморщенные губы старушка и, вздохнув, кивнула. – Ладно, не гнать же вас на ночь глядя. Будет вам постель, будет вам и суп горячий.
- Вот за суп отдельно благодарствуем, - встряла Никандора. Старушка, насупившись на нее посмотрела и, нехотя кивнув, махнула рукой.
- Лошадок своих на сеновале оставьте. Сена там почти что нет, но им хватит. И Шустрик, пес мой, хоть и старый, да присмотрит.

Владислав, войдя в дом за старушкой, сразу понял, что что-то здесь нечисто. Нет, в самом доме было убрано, пахло чем-то вкусным и ярко горел очаг, но давящее неприятное ощущение его не покидало. Более того, стоило переступить порог, как лоб моментально покрылся липким потом и сердце будто ужалила ледяная игла.
- Скажи-ка, мать, - поинтересовался он. – А не достает ли тебя часом домовой твой?
- Тише, господарь. Тише, - тут же всполошилась старушка, приложив палец к губам. – Ежели услышит, так задавит ночью. И так на него последнее молоко пустила.
- Эти поганцы хуже кошек, - кивнула Никандора, сбрасывая седельные сумки у входа. Подойдя к камину, она радостно улыбнулась и протянула ладони к огню. – Чем лучше к ним относишься, тем хуже они себя ведут.
- Тише, тише. Ежели услышит, так и мне житья не даст.
- Выдохни, мать, - усмехнулся Владислав. – Не так уж все и страшно. Что ты там про суп говорила? Согреться нам не помешает.

Старушка, пусть и вела себя странно, но накормила Никандору и Владислава супом, а девчонке еще и добавки дала. На село давно уже опустилась ночь, но спать пока никто не укладывался. Владислав, пользуясь моментом, проходился точилом по мечу, а Никандора привычно разбирала записи. Со стороны могло показаться, что гости просто отдыхают, готовясь отойти ко сну, но внимательный человек давно бы понял, что это не так.
Владислав, пусть и занятый мечом, внимательно осматривал внутреннее убранство дома. Да и Никандора нет-нет, но бросала косой взгляд, услышав, как шуршат под полом мыши и скрипит сухое дерево. Спокойствие, излучаемое гостями, подействовало и на старушку. Она, улыбнувшись, уселась возле окна и, достав нитки с иголками, принялась штопать ветхое платьице.

Первой спать отправилась Никандора. Старушка постелила ей возле камина, а сама улеглась в кровать в углу. Владислав, закончив с мечом, лег под окном, положив под голову седельную сумку. Глубоко вздохнув, он размеренно засопел и постепенно провалился в сон… который прервало что-то пушистое, резко прыгнувшее ему на грудь откуда-то сверху. Однако, рыцарь был к этому готов. Злобно ругнувшись, он выбросил вперед руку и крепко сжал пальцы. В воздухе завоняло серой, потом скисшим молоком и после этого раздался нечеловеческий визг, перепугавший старушку, которая свалилась с кровати и отползла в угол.
- А ну не вертись! – грозно прикрикнул Владислав, пытаясь совладать с разъяренным пушистым шаром.
- Пошелуй-ка пша под хвошт! – загудел шар. В сумраке блеснули маленькие, острые клычки, но ухватить рыцаря за палец шар не сумел. – У-у-у! Жадавлю!
- Никандора! Тащи соль!
- Сей момент, - откликнулась девчонка, вытаскивая из кармана погнутую металлическую баночку. Шар, услышав это, взвыл еще громче.
- Уймись, хозяюшко, - пробормотала старушка. – Не губи. А я молочка тебе парного найду.
- Жаткнись, штаруха. У-у-у! – снова загудел шар, пытаясь вырваться из стальной хватки Владислава. – Жадавлю, придушу, глажа выпью!
- Выпьешь, выпьешь, - усмехнулась Никандора. Она высыпала себе в ладонь пригоршню соли, а потом с размаху впечатала ее в шар. В воздухе завоняло паленой шерстью.
- Больно же! – захныкал шар. – Низя так. Низя!
- А бабку старую мучать можно? – строго спросил Владислав. – Сейчас мы тебя, паскудь, перевоспитаем. Или сгинешь, или как ягненок кротким станешь. Никандора, давай-ка еще.
- Не нада! Я боша не буду.
- Будешь, паскудь. Знаем таких, - мотнула головой Никандора, впечатывая еще одну пригоршню соли. Пушистый шар заревел от боли и сделал еще одну попытку достать рыцаря зубами. Владиславу это пришлось не по нраву и он, размахнувшись, трижды проверил домовым крепость стены.
- Не губи, - заплакала старуха, в мольбе поднимая руки. – Одни мы друг у друга остались. А то, что озорует… Ну, пусть.
- Это пока он озорует. А потом ночью шею свернет, если ты ему вкусного чего не дашь, - резко ответил Владислав и жутко улыбнулся. – Вот еще разок его солью натрем…

Этого домовой уже не стерпел. Обмякнув, он захныкал, как маленький ребенок. Владислав, усмехнувшись, отпустил меховой шар и тот покатился прямиком в руки старушки, которая, сюсюкая, принялась его гладить. Никандора, мотнув головой, ссыпала приготовленную соль обратно в баночку.
- Тоже мне, домовой, - фыркнула она. – Нет бы бабке помогать, а он ее изводит.
- Положено же так, - виновато ответил пушистый шар. В неярком свете камина блеснули два больших медовых глаза. – Ешли молока тебе не дали, придушить потребно, штобы штрашно было.
- Где она тебе молока найдет? – строго спросил Владислав. – Деревня пустая, ни коров, ни людей.
- Находит жеж.
- Находит. А ты не ценишь, блядин сын, - перебила его Никандора. Домовой, услышав ругань, съежился, став похожим на нашкодившего кота. – Дверь вон скрипит, стол на ладан дышит, камин закоптился. А ему молока подавай. Навозник ты, шелудивый.  
- Поправлю. Усе поправлю, - проворчал он. – Шолью только не жгите. Шибко больно. И штаруху душить не буду. Кошмы токмо повыдираю…
- Я тебе повыдираю космы! – повысил голос Владислав. – Две пригоршни соли сожрал. Еще одну хочешь?
- Ладно, ладно, - тут же согласился домовой. – Я жеж от третьей жгину. И так шил лишили.
- Сгинешь, - подтвердила Никандора, для острастки потрясся баночкой с солью.
- Шмирным буду, - вздохнув, ответила нежить. – А молоко… шам найду.
- Вот и умница, - кивнул рыцарь. – И учти. Если озоровать продолжишь, а я про это прознаю, так солью накормлю, что она из жопы у тебя полезет.
Домовой согласно булькнул и, спрыгнув на пол, укатился под лавку. До Владислава порой доносилось его шепелявое ворчание, но в этом ворчании сквозил и страх. К подобному обращению он определенно не привык.

С первыми петухами Владислав и Никандора покинули деревеньку. Старушка на радостях, что гости усмирили домового, собрала им все, что было съестного в доме. Никандора, глядя, как рыцарь раз за разом отказывается от еды, парируя тем, что старушке она сама пригодится, ехидно хихикала, а когда деревня наконец-то осталась позади, задала вопрос, который мучил ее еще со вчерашней ночи.
- Это же кто-то из бабкиных родственников был, да? – тихо спросила она.
- Дочка, - коротко ответил Владислав. – Ты не заметила, что в доме кукол много и на печи кроватка старая стоит?
- Не, куда там. Я как услышала, что ты с домовым сцепился, не до любования интерьером было, - вздохнула Никандора. – Значит, дочка?
- Да. Должно быть старушка в молодости дочь потеряла, а она возьми и в домового обратись. Не удивлюсь, если скелетик где-то под порогом закопан. В этих краях многие так делают, - кивнул рыцарь. – А ты как догадалась, что это старухи родная кровь?
- Так бабка сама себя выдала, - пожала плечами Никандора. – Кто еще за паскудь заступаться будет?
- Верно. Чему-то ты, смотрю, научилась, - улыбнулся Владислав и, вздохнув, добавил. – Поэтому я домового изгонять не стал. Мелочь это, считай ребенок. Озорует, шкодит, сам не понимает, зачем. А соль ему ума даст. Да и старушке жить поспокойнее будет.
- Знаешь, старый, - чуть подумав, ответила Никандора. – Вот всякого я в странствиях с тобой навидалась, а один хрен найдется что-то, что не только удивит, но и заставит задуматься.

Глава пятая. Мятущиеся души.

Старая дорога от Вальдекара до Сагремора сильно отличалась от той, где в Мраколесье обитали варгулы. Если там вдоль дороги рос густой лес, порой слышалось пение птиц, да и звери водились, то здесь, казалось, умерло все живое. А что еще не умерло, то сопротивлялось из последних сил.
Вдоль старой дороги не рос лес. Вместо него были лишь низенькие, согнутые неведомой силой деревца, за которыми виднелась только черная земля и голые поля без единого намека на жизнь. Даже воздух здесь был будто бы отравленный. Никандора то и дело кашляла и, морщась, хваталась за грудь, когда огнем начинало жечь легкие. Привычный к подобному Владислав замотал лицо платком и это хоть немного, но помогало.
Деревни им тоже попадались, но сплошь вымершие. Зияли черными дырами дома, слабо поскрипывали от холодного ветра ставни и ворота. Жизнь, когда-то бившая здесь ключом, окончательно покинула это место, уступив тлену и мертвенной тишине. Тишине настолько пронзительной, что можно было услышать стук своего собственного сердца, который звучал подобно молоту, бьющему по наковальне.

- Жуткая дыра, - тихо произнесла Никандора и вздрогнула, услышав, как глухо и мрачно прозвучал ее голос.
- Долина Непрощенных. В могильниках всегда так, - хмыкнул Владислав, настороженно посматривая по сторонам. – Недалеко от Берка тоже подобное есть. Некогда в тех краях чума свирепствовала и орды крыс уничтожали города, а теперь тишина, да нежить. Держи ушки на макушке. Никто не знает, с чем мы здесь столкнемся.
- Радостно это слышать, старый, - съязвила Никандора. – Неизвестность так бодрит, знаешь ли.
- Причины твоей ядовитости понятны, - усмехнулся рыцарь.
- Понятно ему. Вот с Червивыми топями было понятно. Там ведьмы. Ну, русалки еще, болотники, водяные упыри и прочая паскудь. С варгулами этими тоже все ясно. Людоеды и дегенераты, чье достоинство разорвет пополам даже бывалую уличную девку. А здесь? Призраки? Кошмары? Может, полудница где-то шляется?
- Вряд ли, - мотнул головой Владислав. – Если верить монаху, написавшему ту книжку, он столкнулся с чем-то вроде драугов.
- Драугов? – переспросила Никандора. – Первый раз слышу.
- Неудивительно. С ними ты еще не встречалась, - ответил рыцарь, сворачивая с дороги в сторону поросшего колючей травой древнего кладбища. Надгробия, торчащие из черной земли, напоминали гнилые зубы, а холодный ветер, гуляющий между заброшенных склепов, казался зловонным дыханием спящего чудовища. – Да и я, признаться, встречал их только один раз. Давным-давно, пожалуй, в начале моего пути, обратился ко мне перепуганный воришка. Воришка непростой, а грабитель могил.
- Подзаборные недобитки без стыда и совести, - констатировала Никандора, вызвав у Владислава улыбку.
- Так и есть. Да только екнуло что-то внутри, когда он рассказывать, что с ним приключилось, начал. Суть в чем… Он и его дружок решили обчистить один склеп на кладбище близ Вейна. В склепе был похоронен какой-то знатный северный лорд и эти идиоты соблазнились сокровищами, которые в этом склепе по слухам хранились. Дождались воры ночи, обвешались чесноком на тот случай, если на паскудь гуляющую нарвутся, и отправились в путь. Склеп вскрыли быстро, даже предостережению, написанному на дверях, не вняли, а зря. Потому что в склепе том драуг обитал, за века заточения изрядно так проголодавшийся.
- Жуть, как интересно, - пробормотала Никандора, заполняя убористым почерком чистый лист бумаги. Ее конек Збышко послушно трусил за Бивульфом и она могла позволить себе немного отвлечься на писанину. – Так и что это за драуг такой? Мертвяк? Типа упыря, что из могилы восстал?
- Странно, что ты не знаешь, - поддел ее Владислав. – В верованиях северян, если человек, умерший в бою, не получает погребального обряда, то после смерти он может переродиться в драуга – нежить, живой труп, единственная цель которого состоит в том, чтобы служить своему хозяину и после смерти.
- А, - просияла Никандора. – Кажись поняла. Он что-то типа стража?
- Верно, - кивнул рыцарь. – Вместе с телом лорда в склеп снесли и сокровища, и того, кто эти сокровища должен охранять. От грабителей могил, к примеру. Вот с такой нежитью и столкнулись два идиота, решивших вскрыть богатую могилу. Одного воришку драуг быстро околдовал, в плен иллюзий заточив. А второму вырваться удалось. Да только кто в здравом уме на помощь ему придет? Вот и бегал по трактирам, пытался найти того, кто не боится.
- Судя по всему, ты не убоялся.
- Не-а. Для меня нежить – это нежить. Мерзкая, зловредная, недостойная пощады в большинстве случаев. Тем более нежить могильная. К несчастью, когда я до склепа добрался, драуг незадачливого вора уже прикончил. Высосал досуха, только кожа и кости от того остались. Но было и счастье. Драуг одурел от крови, не мог нормально двигаться и иллюзии плести. Обдал он меня парой кошмаров, но от них удалось легко избавиться, - вздохнул Владислав. – Вот если бы паскудь подольше бы по кладбищу погуляла, да разжилась не одним грабителем, а десятью, то мне бы худо пришлось. Кошмары, что драуг насылает, опасны. Не поймешь, где реальность, а где иллюзия.
- Ты убил его?
- Ослабил, - поправил он Никандору. – Драуга невозможно убить. Ну, я таких способов пока не знаю. Можно кровь ему пустить, тогда он сил лишится. Однако рано или поздно вновь восстанет. Вроде как драуги половиной в нашем мире, а другой половиной в загробном. Поэтому я его в том склепе опять запечатал, и предостережение обновил.
- Ну, от ебанаматов это не защитит. Поди снова шляется он по погосту и людей кошмарит. Люди ж тупые. Сначала сделают, а потом инструкции читают и головы чешут, чего раньше этого сделать не додумались. Ладно. Нам же мощи Неспящего искать надо. Поди еще разбери, в каком склепе нужная кость лежит. Чирей на жопу тому, кто ее здесь спрятал. И какой план, если тут и впрямь драуг твой шляется?
- Есть одна мыслишка, - тонко улыбнулся Владислав. – Тебе она не понравится, но других вариантов у нас, увы, нет.
Никандора с сомнением посмотрела на него и, вздохнув, мотнула головой. Если уж старый что-то вбил себе в голову, выбить эту дурь из него не получится даже у нежити.

Склеп, который облюбовал под свое убежище драуг, Владислав приметил сразу. Каменная, поблескивающая влагой дверь была приоткрыта, а черная земля перед входом усеяна костями тех, кто решил побродить по могильнику в поисках неведомых сокровищ. Кости, облизанные ветром и дождем, похрустывали под ногами, но Владислав не обращал на этот хруст внимания, медленно идя вперед. Оставив коня с Никандорой далеко позади, он покрепче сжал рукоять верного меча, готовясь встретиться с любой опасностью лицом к лицу. Рыцарь знал, что нежить почувствует боль его души и явится, чтобы полакомиться ей. На плывущие между надгробиями бледные фигуры он не обращал внимания. То были не призраки, а почти растворившиеся в небытие остатки мертвых душ. Да и они его не замечали, предпочитая вариться в собственной скорби. Несведущий бы испугался их и бросился бы бежать, но Владислав прекрасно понимал, что не эти духи представляют опасность, а затаившийся неподалеку драуг.

Драуга он увидел не сразу, но одного взгляда хватило, чтобы понять, что перед ним сама смерть. Владислав помнил из прочитанных книг, что чем больше душ поглотил драуг, тем он выше. Этот же был поистине огромным. В истлевшем плаще с капюшоном, под которым пряталась уродливая морда, больше похожая на звериный череп, драуг парил над надгробиями, внимательно наблюдая за тем, кто заявился в его владения. Владислав мстительно улыбнулся, когда сердце обдало морозом. Это прямо говорило о том, что нежить начинает плести свои смертоносные иллюзии. Он улыбнулся и позволил драугу оплести душу самым страшным кошмаром…
Застонав, рыцарь вдруг упал на колени и сжал ладонями голову. Боль была такой сильной, что от нее заломило в висках, но Владислав не стал противиться этому. Он понимал, что перед тем, как убить его, драуг сначала хорошенько позабавится. После чего, глубоко вздохнув и закрыв глаза, провалился в чернильную тьму.

Ожидал он всякого, но не думал, что кошмар вскроет самые болезненные шрамы его души. Сжав зубы, Владислав, не веря, смотрел на раскинувшееся перед ним богатое поместье, стоящее на холме. Ворота были открыты, но во внутреннем дворе безлюдно. Ощущался только еле уловимый, до тошноты сладкий запашок смерти, витающий в воздухе.
Первый шаг дался Владиславу нелегко. Раны прошлого еще не до конца затянулись, да и вряд ли затянутся. Слишком хорошо он помнил тот вечер, когда вернулся в родные края и обнаружил, что его дом потонул в крови.
- Это кошмар… - хрипло процедил он, отвешивая себе пощечину. Щеку обожгло теплом, но этого тепла оказалось недостаточно, чтобы изгнать холод, медленно обволакивающий сердце. – Это всего лишь кошмар…
- Отец?

Обернувшись, Владислав увидел стоящую рядом с ним девочку. Темноволосую, худенькую, в белом шелковом платьице. Улыбнувшись, девочка протянула рыцарю букетик увядших полевых цветов. Вот только пахли те цветы смертью. Этот запах невозможно спутать ни с каким другим. Особенно тому, кто со смертью каждый день встречается. Однако, Владислав нашел в себе силы и, улыбнувшись в ответ, опустился на одно колено, после чего притянул девочку к себе и зарылся носом в ее волосы.
- Олена, - тихо сказал он. – Как же я скучал…
- Пойдем, отец. Нас ждет ужин, а матушка уже открыла вино, чтобы оно подышало, - ответила девочка, ласково касаясь колючей щеки рыцаря ладошкой.
- Пойдем, родная, - кивнул он. Поднявшись, Владислав взял девочку на руки и прижал к своей груди. Сердце вновь свело от боли, но эту боль он готов был терпеть.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.