За мной наблюдают⁠⁠

Это перевод истории с Reddit

С самого детства родители твердили, что у меня паранойя. Сколько себя помню, мне всегда казалось… что я не один.

Мы жили в хорошем доме. Одноэтажном, построенном, наверное, в начале девяностых. Снаружи он был выкрашен в тёмно-зелёный и белый, а окна выходили на все четыре стороны. Моё — на задний двор. Меня это устраивало: хоть с улицы никто не заглянет. Внутри всё было как у любой семьи со средним достатком. Три спальни, три ванные.

Я любил свою комнату. Там стояли игрушки и всякие безделушки, уже и не вспомню откуда. Больше всего я дорожил старым телевизором на комоде, к которому был подключён иксбокс. Только одна вещь всё портила — стенной шкаф. Дом успел обветшать, многое в нём требовало починки. Шкаф тоже.

У него были старые белые деревянные дверцы с наклонными планками. Некоторые перекосились, и между ними оставались щели. Из этих щелей на меня будто смотрела темнота. Казалось, она подбирается ближе, хочет затянуть меня внутрь, а то, что прячется за ней, так и оставить невидимым. Я всё время чувствовал на себе чей-то взгляд. Пытался закрывать щели, но они всякий раз появлялись снова. Словно у шкафа были глаза и сколько бы я ни старался их заслонить, ничего не помогало.

Из шкафа постоянно тянуло холодом. Стоило открыть дверцы, как в лицо дуло, хотя сквозняку там вроде бы неоткуда было взяться. Со временем в моей комнате стало заметно холоднее, чем во всём доме. Вместе с холодом приходил запах сигарет. Таких же, какие курила мама. Она любила шоколадные.

— Когда вырастешь, даже не начинай, — говорила она, зажав дымящуюся сигарету между средним и безымянным пальцами. — Это вредно.

Я всё время думал: если вредно, зачем она сама курит? Но так ни разу и не спросил.

Страх, что за мной наблюдают, преследовал меня всё детство. Заснуть было трудно. Иногда это становилось настоящим испытанием. Чем сильнее я старался уснуть, тем больше страшных мыслей лезло в голову. Чаще всего я представлял, как кто-то стоит за окном и смотрит на меня спящего. Или лежит под кроватью, как в обычных детских страшилках.

Иногда я лежал лицом к стене и вдруг слышал тихие щелчки. Ровные, механические. По спине пробегал холодок. Что-то… или кто-то открывал шкаф. Потом шаги — частые, как удары разогнавшегося сердца.

И всё стихало.

Я снова убеждал себя, что это паранойя. Ни разу не обернулся. Ни единого раза.

Чужой взгляд ощущался всё сильнее. Словно кто-то постоянно держал меня на прицеле. Только меня. Чего ему было нужно, я не знал. И узнавать не хотел.

Однажды ко мне с ночёвкой пришёл мой друг Митч. Я надеялся, что с ним хоть ненадолго забуду о «человеке» в шкафу — так я его называл. Сейчас уже не могу объяснить почему. Наверное, в детстве проще было представить там человека, чем поверить, что на тебя смотрит сам шкаф. Когда у страха появилось название, мне стало чуть легче. Я хотя бы не чувствовал себя совсем уж ненормальным.

— Допоздна не засиживайтесь! — крикнула мама из другой комнаты.

— Не будем! — хором ответили мы.

Мы как раз набрали на кухне еды и возвращались ко мне. Прижимали добычу к груди, словно грабители, которые удирают с деньгами и боятся обронить хоть купюру.

Мы с Митчем были удивительно похожи и внешне, и по характеру. Шутили, что нас просто родили разные мамы, а вообще-то мы братья. Я бы хотел, чтобы так и было. Тогда, может, не чувствовал бы себя в школе таким одиноким. Кроме Митча, друзей у меня почти не было. У обоих тёмно-каштановые кудри, оба в очках. Иногда я смотрел на него как в зеркало. В школе мы порой менялись именными значками, чтобы запутать учителей. Глупость, конечно, но нам было очень смешно.

Мы засиделись за играми почти до полуночи. Пора было ложиться, пока мама не узнала, что мы ещё не спим. Мы как раз играли в третью «Хейло» на старом иксбоксе, когда у меня вдруг встали дыбом волосы на руках и затылке. С каждым ударом сердца по телу прокатывался озноб. Я сидел не шевелясь и чувствовал, как выступает пот.

На меня смотрели.

— Ты нормально себя чувствуешь? — спросил Митч с лёгкой усмешкой. — Вид у тебя такой, будто привидение увидел.

— Да… Я… всё нормально, — ответил я, вытирая пот и пытаясь отвлечься.

Рассказать ему я не мог. Он бы решил, что я псих. Все остальные и так уже решили.

Теперь мне кажется, что об этом молчании я жалею больше всего в жизни.

Лучше не обращать внимания. Может, тогда отпустит. Может, тот, кто прячется за щелями в дверце, наконец оставит меня в покое.

Секунды тянулись как минуты, минуты — как часы. Я так долго сидел в напряжении, что мышцы начали болеть.

Это всё у меня в голове, твердил я. Просто у меня в голове. Никакого человека в шкафу нет. Его не существует. Это не…

Тишина.

Прошло, казалось, очень много времени, прежде чем меня отпустило. Волосы на руках и шее больше не топорщились. Я понемногу расслабился. «Человек» отступил куда-то в глубину шкафа.

Но тревога осталась. От усталости и страха было тяжело даже сидеть. Хотелось кому-нибудь рассказать, лишь бы больше не держать это в себе.

Ещё через час или два мы собрались спать. Почти не задумываясь, я сказал, что лягу наверху. Обычно я спал на нижнем ярусе: там было гораздо удобнее. Но я понимал, что всё равно вряд ли усну, и уступил своё место Митчу.

Я лёг лицом к стене. Под тяжёлым тёплым пледом было спокойнее, но страх никуда не уходил.

А что, если…

— Что твоя мама завтра на завтрак приготовит? — спросил снизу Митч.

— А… По субботам она обычно печёт булочки с корицей.

Вопрос застал меня врасплох.

— Ты голодный?

— Немного, — ответил он сквозь зевок.

Я промолчал. Вскоре Митч уже крепко спал.

Я снова остался один со своими страхами. Мысли метались, не давая передышки, и я устал от них так, словно куда-то бежал.

Психотерапевт научил меня одному приёму. Простому, но во время приступов паники он часто помогал: глубоко вдохнуть и найти три вещи, которые видишь, три запаха и три звука.

Я медленно вдохнул и выдохнул.

Тихо.

Начал разглядывать стену перед собой. Поворачиваться и смотреть, что там сзади, я не мог. Вот плакат с Человеком-пауком, купленный в этом году на книжной ярмарке. Вот старый плюшевый медведь, ещё с раннего детства. А рядом игрушечный жираф, у которого чуть надорвана голова. Бедолага.

Потом я принюхался. Только кондиционер, которым пахли простыни. Больше ничего.

Тогда я прислушался.

Над шкафом тихо тикали часы с Человеком-пауком. Ну хоть он рядом. Если что, спасёт.

Я уже собирался закрыть глаза, но прислушался ещё раз.

Едва слышный щелчок.

Следом скрипнула деревянная дверца.

Тяжёлые шаги. Кто-то шёл, волоча пятки по ковру. Ковёр приглушал звук, но я всё равно его слышал.

Шаги приближались. Волосы на руках и затылке снова встали дыбом.

И тут я почувствовал запах.

Сигаретный дым.

Так пахли сигареты, которые мама курила, когда я был маленьким. Сладковатый шоколадный запах становился всё сильнее с каждым шагом.

Это мама. Наверное, мама.

Пришла проверить, спим ли мы с Митчем.

Я старательно притворился спящим. Нельзя, чтобы она застала меня бодрствующим: сразу догадается, что мы засиделись намного дольше разрешённого.

Мне стало спокойнее. Мама в комнате. Митч рядом.

Вскоре притворяться уже не пришлось. Я уснул.

Несколько минут было тихо.

Потом раздался удар.

Я проснулся от того, что кровать резко дёрнулась, будто кто-то пнул её или толкнул. Внизу что-то зашевелилось. Послышался сдавленный стон. Или крик.

Может, Митч ворочается во сне?

Я сел и оглядел комнату.

Тишина.

Я прислушался, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд услышал дыхание. Тяжёлое, влажное, какое-то звериное.

Я пытался рассуждать здраво: Митчу просто снится кошмар. Но в голове уже теснились мысли о чудовище. О чужом человеке в комнате.

Я снова лёг лицом к стене.

Страх накрыл с такой силой, что я не мог пошевелиться. Пытался успокоиться, но не получалось.

Митч просто крепко спит, повторял я про себя. Просто спит. Надо тоже уснуть.

Несколько минут ничего не было слышно. Только сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Я затаил дыхание и ждал.

Тук-тук-тук-тук.

Потом снова раздались шаги.

Тяжелее, чем прежде. Быстрее. Почти бег.

Они торопливо удалялись. Тихонько скрипнула деревянная дверца.

Я даже не успел ничего сделать.

Всё снова стихло.

Остаток ночи я пролежал в страхе. Лишь под утро, через несколько бесконечных часов, усталость взяла своё. Я провалился в сон.

Я проснулся от запаха булочек с корицей и жареного бекона. Ради такого завтрака кто угодно вскочил бы с кровати.

Я сел и вспомнил ночь. Теперь было спокойно.

Просто сильный приступ, сказал я себе.

Я ещё не знал, что ждёт меня внизу.

— Митч, — позвал я, потягиваясь. — Слушай, тебе сегодня такой кошмар снился, или ч…

Я начал спускаться по лесенке.

Думал, увижу Митча.

Но его не было.

Только слегка помятый листок на постели.

Мам, я решил сбежать из дома. Пожалуйста, не ищи меня. Я сам так хочу. Прошу, уважай моё решение.

Люблю тебя.

Брейдон.

Внутри всё оборвалось.

Письмо было моей маме. Подписано моим именем.

Меня пробрал холод с головы до ног. Всё, что я слышал ночью, вдруг вспомнилось с пугающей ясностью.

Я уже повернулся, чтобы бежать к маме, но ещё раз посмотрел на подпись в правом нижнем углу.

И заметил то, от чего стало совсем страшно.

Моё имя пишется иначе.

В полицию обратились после того, как мама Митча подтвердила, что не забирала его.

В следующие несколько дней моя паранойя будто исчезла. Не знаю, был ли я слишком занят другими мыслями или «человек» действительно ушёл. Но чужого взгляда я больше не чувствовал.

Без него было пусто.

И как-то неправильно.

Что-то вроде стокгольмского синдрома. Я понимал, что не должен этого чувствовать, но всё равно чувствовал.

Через пару дней по всему дому замелькали красные и синие отблески полицейских мигалок. Завывали сирены. Я не мог собраться с мыслями, перед глазами всё плыло.

Полицейские обыскивали мою комнату. Я смотрел, как они ищут хоть что-нибудь, что помогло бы понять, куда исчез Митч.

Потом добрались до шкафа.

Я стоял посреди комнаты. По телу пробежала дрожь — на этот раз от холодного воздуха, который потянул из открытых дверец.

Полицейские недоумённо заглядывали внутрь. А потом нашли то, от чего у меня застыла кровь.

У задней стенки шкафа стоял старый плакат. За ним оказалась дыра.

Она вела в узкую полость за стеной.

Когда туда заглянули, все замолчали.

Внутри лежал спальный мешок. Тёмно-красный, но от пыли и грязи цвет почти не различался. Рядом — моя старая детская подушка. С Котом в шляпе.

Я застыл на месте. От ужаса покалывало кожу, будто по всему телу ползали муравьи.

В комнате было не меньше пяти человек.

Никто не произносил ни слова.

Только часы с Человеком-пауком отсчитывали секунды.

Тик. Тик. Тик.

А возле устроенной за шкафом постели лежал фотоаппарат.

Старый «Кэнон Пауэршот А530».

Расследование так ничего и не дало. Митча не нашли. Человека, который прятался в нашем доме, тоже. И, скорее всего, уже не найдут.

Мне хотелось верить, что Митч ещё жив. Что он где-то есть. Но в глубине души я понимал: я просто не могу смириться.

У нас с мамой не было денег на переезд. Заделать лаз и наглухо закрыть пространство за стеной выходило дешевле.

Мы спрятали то место. Только случившееся спрятать не получилось.

Прошли годы, а я так и не оправился после исчезновения Митча. Думаю, уже не оправлюсь.

В бессонные ночи я ищу его имя в списках пропавших без вести. Читаю новости. Ищу хоть что-нибудь, что позволило бы наконец узнать правду.

Каждый раз всё заканчивается одинаково.

Ничего.

Только страх и вина возвращаются снова.

Это случилось больше десяти лет назад. Возможно, я никогда не узнаю, что стало с моим другом.

И, честно говоря, не хочу знать.

Не хочу. И вряд ли когда-нибудь захочу.

Все, кого я знаю, похоже, уже живут дальше.

Все, кроме меня.

Я часто думаю: что было бы, ляг Митч в ту ночь наверху? А если бы он вообще не пришёл ко мне?

Но теперь от этих мыслей ничего не изменится.

Прости меня, Митч.

Прости, что в тот день в начальной школе ты решил со мной подружиться. Прости, что я не смог спасти тебя от чудовищ в моём шкафу.

Я всё время думаю о том, что тебе пришлось пережить, пока я лежал совсем рядом. Я мог помочь. До меня было рукой подать.

Из-за меня тебя больше нет.

Не думаю, что когда-нибудь сумею себя за это простить.

Теперь я уже окончил школу. Сижу в своей квартире неподалёку от университетского кампуса. Она не больше обычной гостиной. Это первое место, где я живу после того дома.

Я пишу всё это в надежде, что кто-нибудь что-нибудь знает. О деле. О Митче. Хоть что-нибудь. И сможет со мной связаться.

Одна часть меня не хочет никаких ответов. Другая не может жить без них. Мне нужно узнать, чем всё закончилось, иначе я не смогу двигаться дальше.

Пока не могу.

И в ближайшее время вряд ли смогу.

Когда я вспоминаю расследование, ту ночь, сеансы психотерапии, разговоры с мамой — всё это…

Всё было зря.

У меня не было паранойи.

Я ничего не выдумывал.

Человек в шкафу, который каждый день смотрел на меня. Чужой взгляд, который я чувствовал столько, сколько себя помню.

Мне не казалось.

Тот, кто много лет назад подошёл к нашей кровати, пока мы с Митчем лежали в темноте, был не моей мамой.

Совсем рядом со мной стоял человек, который следил за мной почти двенадцать лет.

Мои страхи были правдой.

Человек в шкафу существовал.

Иногда, когда не спится, ко мне возвращается то самое чувство. Будто я слышу что-то, чего здесь быть не должно. Будто на меня кто-то смотрит.

Теперь я каждый раз встаю и проверяю всё, что могу.

Никого.

За эти годы у меня появилась дурная привычка: я всегда сплю лицом к стене. Мне до сих пор страшно думать, что может оказаться за спиной.

Но иногда мысли снова начинают метаться по кругу.

И тогда я слышу тихие щелчки.

Тяжёлое, влажное дыхание.

Прямо за окном моей квартиры.

-. .- -... .-.. ..-- -.. .- ..--

Поддержи переводы на бусти и читай эксклюзивные рассказы.
https://boosty.to/bayki_reddit

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Дзен https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital