"Ни о чем."⁠⁠

Именно этими словами охарактеризовал один случайный читатель этот цикл рифмованной прозы. В последующем каждый из стихов был назван соответствующим ему комментарием.

-1- НИ О ЧЕМ -1-

Так-то все не ново, но еще не старье. Тот, кто дает – всегда требует благодарности иначе и вовсе назад заберет. Ранее благоухающий сад совсем наг. Небо там же, где и было – землею над, но ощутимо дальше. Все становится проще: удовольствие, грусть, злоба, счастье, жизнь и смерть даже. Одно обернется началом, другое – кубков пажом. Покута вяжет и вяжет, пока не отрежет все, что остается за узелком ножом.

Люди говорят и говорят: о том, что можно, и как можно то, что нельзя. Блик осознания исчезает как напуганный шагами зяблик. Ганеша, Иешуа, Вселенная их иногда беспокоит, конечно, но в основном, что человеческая голова, что человек наполовину со слоном их оставляет равнодушными до момента смертельного удушья.

Человек не переживает, лишь пережевывает и глотает. Изредка – рвет. Человек почти всегда говорит правду, за исключением тех эпизодов, когда постоянно врет. Воздух принимает застенчиво позу, сквозняком намекает о грядущем, сбивает уставшие листья в кучи, вытряхивает нагаданную кофейную гущу, поднимает вихри пуще, не оставляя нетронутого места в пуще уникальных (читать: одинаковых) новостроек.

Каков вы настрой или эмоцию припишите пустому опусу, густо начиненному описаний?

Удивительный тип, совершенный образец, «зер гут»! Совершенство обращается не в янтарь, но в зельц, так и не увидев человечьего сердца.

А надежда теплится, еще теплится, но выращивать свободу и любовь в теплице подобно забытым возлюбленным лицам, увядшим, завязшим в трясине воспоминаний, хотя времени спицами вязавшими состраданье и успокоенье.

Слышатся то ли крики чаек, то ли пенье, то ли чьи-то ворчливые пренья вместо достойных речей, общий голос чей выражал бы ту самую переживаемую муку рыбы, пойманной за жабры, птицы, сломавшей клюв, потерявшей перья. Мука рождается первой, мукой все и закончится.

С гор содрана лесов кожица.

Повторы следуют один за другим. Повторы прослеживаются всюду. Рык соседской собаки, проходящие мимо умных мыслей дуры, люди, познавшие полмира и чуть больше, но не понимающие, как за собой не оставлять порчи, рост, что всегда через боль, боль, что отступает, лишь к ней привыкнешь, но обманчива внешность, лживо нутро. Чтобы описать всем известное, выделить в правило, так много слов и совершенно нет троп. Позади нет ничего важного, а впереди все не так да не то.

Солнечное затмение происходит при попадании луной в солнечное сплетение.

Шумы и сплетни образуют плетень, что огораживает летнее и пустотелое, но жизнь смешивает все в одно, сводя границу на нет, как черное и белое, образующее градиент.

Плющ даже со временем не превратится в плюш.

Оставляя за отведенной полосой «я», приходит мысль, что лассо, по сути, та же петля, так и нечего тогда петлять, упрашивать, за собою волочь. Идет следом – друг или беда, тащит за собою – сволочь.

Покута такова – горе реагирует с человеком как кислота и щелочь, важна пропорция, затем ротация.

Помнится, как дети ели ароматные стручки акации.

С земли прямо: в пыли, соре, сладкие.

Что стало с теми детьми? Теперь лишь – одни догадки.


Полный текст сборника уже на Литрес