Серия «Винни-Пух. 69 лет спустя.»

— На полке в баре возьми, что понравится! Только рожу свою бандитскую тряпкой прикрой, а то клиенты разбегутся. Вискарь только не бери — дороговат он для тебя, всё равно вкуса не почувствуешь!!!

— Всё, беру лопату и начинаю копать новую яму! Надеюсь, там нет скелетов твоих должников?

— Давай-давай! А я пока пойду приготовлю кролика в яблоках!! Может, и тебе кусочек перепадёт!!

Тигра аж замер с лопатой в лапах. Его глаза, обычно мутные, на секунду прояснились. — Кроликов я люблю... Помнишь нашего Кроля? Старого зануду? Сколько раз я пристраивал свои клыки у него на ляжке, так он, сука резиновая, всё равно умудрялся улизнуть!!! Где он сейчас?? Как поживает???

Крошка Ру махнул рукой, переворачивая шампуры над мангалом:

— Да... Давно его не видел. Уж лет 50 прошло, как сгинул. Помню последний раз: он шёл по краю Заповедного Леса весь в печали и злобе на всё сущее. Винни сожрал у него весь «мёд» из банки и всю банку «сгущёнки», даже облизывать не стал. Пятачок послал его набуй — просто так, кстати, послал, без повода, чисто ради прикола. Ты всё время норовил его догнать и доесть... Я его потом в карты объегорил на большую сумму, на которую и построил этот кабак — а дурак так и не догадался, что у меня вторая колода в рукаве была приклеена! Или догадался... Короче, с тех пор я его не видел!

Ру замолчал, шинкуя капусту. Тигра опустил лопату:

— Да и никого, кроме тебя, старого пердуна, я не видел вот уж лет 60... — тихо добавил кенгуру, и в его голосе впервые послышалась настоящая тоска.

— И куда ж всех раскидало!?! — взревел Тигра, хватаясь за голову. Лапы сжались в кулаки, когти впились в ладони. — Вот бы всех собрать, а?! Прямо здесь! За этим столом! Нажраться, набить друг другу морды, вспомнить былое... Мы же БЫЛИ КОМАНДОЙ! Мы же...

Но не успел он договорить фразу о вечной дружбе, как в тот же самый момент, словно по мановению волшебной палочки самого Кристофера Робина, во двор забегаловки Крошки Ру с оглушительным грохотом рухнула межгалактическая яхта.

От удара земля подпрыгнула. Стёкла в трактире со звоном посыпались внутрь. Надпись золотыми буквами на борту корабля гласила: «ЗОЛОТАЯ СУПЕРТЁЛКА».

Из открывшегося люка пахнуло перегаром, озоном и дешёвым женским парфюмом. Вслед за этим на трап вылетел плюшевый комок, скатился кубарем вниз и врезался прямо в кучу картофельных очисток. Это был ослик Иа. Он застонал, попытался встать, но запутался в собственных ногах и остался лежать, глядя в небо тусклым глазом.

Крошка Ру, всё ещё держа за шкирку слабо трепыхавшегося Тигру, на подкашивающихся от удивления ногах прогрёб к дымящейся космической яхте. Пятым чувством (которое располагалось чуть пониже спины) он почувствовал что-то неладное и чисто рефлекторно прикрылся обомлевшим Тигрой, как живым щитом.

В тот же самый момент об полосатую спину срикошетил мощный поток нечистот, вырывающийся из жопы спустившегося с неба Йодопята! Парасенок только что активировал силу «Всунь», чтобы затормозить при входе в атмосферу, но слегка переборщил с давлением.

— Прибыл однако я! И друзей своих снова увидел! — радостно заорал Йодопят-Пятачок, стоя посреди двора по колено в грязи и довольно похлопывая себя по животу. Из его задницы продолжал валить густой пар. — Моль победим и плюшевиков из забвения вырвем! Да здравствует Стоакровый лес!

Охреневший, окончательно провонявший запахом серы и земного болота, и еле соображающий Крошка Ру замер. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее: говорящий свин с чёрной дырой в заднице, воняющий озоном, стоит у него во дворе и вещает о спасении галактики.

Тяжело вздохнув, кенгуру разжал пальцы. Полуживой, покрытый копотью и картофельными очистками Тигра мешком рухнул обратно в лужу с нечистотами, откуда только что пытался выбраться.

Бросив старого собутыльника догнивать, Ру перешагнул через плавающего вверх пузом Иа (который просто отключился от перегрузки прямо в куче мусора) и бросился навстречу старому другу.

— Пятачок? Это... это реально ты? — пробасил великан, сгребая парасенка в свои могучие объятия так крепко, что у того хрустнули рёбра. — А мы уж думали, тебя монахи Шри-Шри-Йодопят сожгли на костре за ересь! Какими судьбами?! У меня там кролик на вертеле подгорает, пошли внутрь, отметим! Только... стой здесь минутку, а то пол чистый, вымыл вчера.

— Иа-иа-иа тут!!! — подал голос ослик, поглаживая свои чудом уцелевшие, но изрядно закоптившиеся от прохождения плотных слоев атмосферы хроммолибденовые яйца. — И еще Винни! Он там... в кабине... с бабой...

И тут случилось ЭТО. Входной люк в межгалактическую яхту со скрежетом откинулся, явив всем собравшимся снаружи маленького медвежонка в золотом скафандре (который он забыл снять), в обнимку с киберроботом женского пола. О половой принадлежности машины говорили большие силиконовые сиськи пятого размера, до которых мишка еле-еле доставал ушами!!

— Хайдук, кореша!!! — Винни-Пух был счастлив снова видеть своих старых друзей несмотря на то, что его синтетическая шерсть всё ещё пахла дешёвым «мёдом» и сексом. — Как насчет медку за встречу??? — и Винни торжественно достал огромный бидон собранного перед отлетом с Проциона-5 контрабандного «мёда» и мешок украденных у Шлендеров энергетических кредов.

Друзья, отмывшись от нечистот в ручье (Тигра при этом случайно чуть не сварился заживо, так как вода вступила в реакцию с остатками напалма в шерсти), собрались под кроной большого дуба. Это было одно из немногих деревьев, уцелевших после пожара, устроенного самим же Тигрой много лет назад.

Вкушая «мёд», который обжигал горло и прочищал засоренные процессоры, плюшевые изгнанники начали рассказывать друг другу о происшедших с ними катаклизмах. Каждому было что рассказать и чем похвастаться!

Винни хвастался тем, как трахнул искусственный интеллект корабля («Она сама попросила взломать её порты!»).

Иа демонстрировал свою новую анатомию и жаловался на геморрой вселенских масштабов.

Йодопят молча пускал ветры, которые гасили свечи, демонстрируя контроль над силами Дзинь.

Крошка Ру просто жрал кролика, поражаясь тому, во что превратились герои его детства.

Но главной темой разговора было внезапное заполонение космоса миллиардными стаями разумной Моли!!! Крошка Ру и Тигра сидели поодаль и слушали друзей, не скрывая любопытства, так как до голубой планеты с названием Земля Моль ещё не успела добраться, и о её существовании местные плюшеики даже не подозревали!!!

Изрядно перебрав с «мёдом», отчего их нейросети начали выдавать критические ошибки анимации, друзья уснули прямо там, не сходя с места. Тигра храпел огнем, прожигая крону дуба. Иа тихо поскуливал во сне, пытаясь спрятать светящиеся яйца под себя. Йодопят парил в пяти сантиметрах над землей, левитируя в позе лотоса. Винни сладко чмокал губами, обнимая ногу кибербабы, которая перешла в спящий режим.

Утром, когда похмелье ударило по процессорам с силой кувалды, было решено: посмотреть, насколько сильно пострадала межгалактическая яхта при входе в атмосферу. В случае невозможности её починки (что было весьма вероятно, учитывая состояние бортового компьютера) тронуться в путь пешком.

Дорога предстояла долгая: через сгоревший Заповедный лес к предполагаемому местонахождению Гуру всех плюшевиков — старого филина Совуна, живущего на вершине Высохшего Дерева Познания. Им нужен был совет «Как можно победить Моль??».

Собрав пожитки (Винни прихватил баллончики с фумитоксом, Иа перевязал яйца бинтом, а Йодопят взял палку-копалку а Тигра засосал бутыль стекломоя), отряд выдвинулся в путь навстречу восходящему Солнцу Земли.

Конец фильма

Авторы ждут ваших комментариев, пожеланий и предложений. Любых. Мы не обидчивые. Мы всё помним.

Не успел он договорить фразу о бренности плюшевого бытия, как на крыльцо вышел мужик в растянутых трениках и майке-алкоголичке. Обнаружив источник шума за забором, хозяин дома побагровел и заорал так, что вороны посыпались с берез: — Ты замумукал меня уже, алконафт хренов!! Сколько можно тут бухать и ругаться матом у моей детской площадки?! От твоих речей уши в трубочку сворачиваются! А дети, сцука?? Они ж за тобой повторяют!!! Посмотри на мою трёхлетнюю дочь — она лежит в коляске, соску грызёт и всех на буй посылает!!!! Ты уже столько алкоголя поглотил, что насквозь пропитался спиртом. Да к тебе спичками чиркнуть нельзя — ты же выдыхаешь чистые пары спирта, они ж горючи, дебил!!!

Мужик резко спрыгнул с крыльца, хрустнув коленями, и в два прыжка подскочил к луже. Тигра не успел даже опомниться или выдать дежурное «Хо-хо!», как разъярённый отец семейства со всей силы отвесил ему смачного пинка тяжёлым кирзачом прямо под полосатый хвост.

Тигра летел через забор долго и плавно — как лайнер, заходящий на посадку при отказе обоих двигателей. Но единственное, что его интересовало в этот момент свободного полёта, — это слова наследника Кристофера Робина о его уникальной физиологии. Выдыхать пары спирта, которые можно поджигать! Это же гениально! А вот если в зубы вставить коронки из кремния и огнива — то ведь можно огнем плюваться, как настоящие драконы!!!

В голове пьяного хищника мгновенно созрел бизнес-план: подпольные бои без правил, огнеметание за еду и гастроли в Лас-Вегасе. Тигра вспомнил старые сказки о диковинных зверях, которые им всем рассказывал маленький Кристофер перед сном. Он летел навстречу свободе и богатству, но неумолимая сила притяжения планеты Земля оказалась сильнее, чем его амбиции.

Приземление вышло жёстким. Проткнув собой кусты крыжовника и сломав пару рёбер (старый пластик треснул), Тигра кубарем прокатился по грядкам с клубникой соседки Маргариты Павловны и замер в позе морской звезды посреди её парника.

— А ведь раньше я левитировал как Зевс! — съезжая мордой по шершавому граниту и царапая его своими стертыми передними клыками, думал Тигра. — А сейчас даже перепрыгнуть через камушек не могу... Эх...

Тигра от жалости к самому себе тяжело вздохнул. Пропитавший его старые опилки технический спирт «Рояль» вместе с кусочками прогнившей набивки (удар был силен!) вырвались наружу вместе с выдохом. Пары тут же вступили в бурную химическую реакцию с земным кислородом, образовав локальное облако чистого напалма, которое весело загорелось синим пламенем, подожженное искрами, высеченными от трения зубов Тигры об гранит!

Изрыгая огонь словно Змей Горыныч после порции плохой водки, Тигра повернул свою дымящуюся голову в сторону фермы потомка Кристофера Робина. — Гори, гори ясно! Чтобы не погасло!!! — прорычал он голосом, похожим на скрежет несмазанной бензопилы. Тигра носился вокруг дома ненавистных потомков Кристофера Робина и поливал его высокотемпературным напалмом. Не прошло и часа, как от уютного коттеджа, амбара, курятника и всего их содержимого вместе с содержанцами остался лишь ровный слой радиоактивного пепла.

Когда крыша сарая рухнула внутрь, погребая под собой запасы комбикорма, Тигра остановился перевести дух. Полосы на его шкуре окончательно облезли, обнажив почерневший пластиковый каркас. Он стоял посреди пылающего ада, довольный своей местью за кирзач под хвост.

Тигра, довольный собой и почувствовавший прилив сил после сожжения целого поместья, решил, что теперь-то он точно заслужил отдых. А где лучше всего отдыхается плюшевому ветерану? Правильно — там, где наливают. Он решил наведаться к своему старому другу — крошке Ру.

Глава 16

Крошка Ру, ныне грузный кенгуру предпенсионного возраста, владел небольшим баром «У дупла» с видом на обугленные останки Заповедного Леса. Он частенько наливал Тигре горячительного в долг. По старой памяти он не требовал возврата денег, так как прекрасно знал: у бывшего хищника нет ни гроша, ни работы, ни постоянного места жительства (последний раз его видели живущим в картонной коробке из-под холодильника). Периодически Ру подкидывал Тигре работёнку, за которую никто другой не хотел браться, и платой за неё покрывал тигрины долги. Работа была разной: помыть липкий пол после закрытия заведения, прочистить засор в туалете для дальнобойщиков, подмести листву, налетевшую из мёртвого леса... Но безработному и бездомному Тигре, продавшему свой паспорт за бутылку палёного портвейна «777» и успешно откосившему от службы в армии Земли по причине отсутствия документов, не приходилось выбирать. Он был готов взяться за любую работу, лишь бы внутри снова стало тепло и весело.

И вот сейчас, стоя посреди дымящихся руин фермы, Тигра вспомнил о крошке Ру. Его желудок сводило от голода, а во рту стоял вкус горелого пластика и чужого горя. Нужно было срочно промочить горло. — К Р-ру! — прорычал он сам себе, оскалив остатки зубов. — Только бы этот мелкий скупердяй налил мне авансом...

Сверившись с указателем «Бар "У дупла" → 2 мили через свалку токсичных отходов», Тигра побрёл сквозь вечерний смог планеты Земля, оставляя за собой цепочку следов, которые всё ещё слегка дымились. Громко и огнеопасно взрыгивая, Тигра нетвердой походкой двигался к трактиру Крошки Ру. Его старый плюш местами обгорел до синтетической основы, а в шерсти застряли куски горелого шифера с фермы Робинов.

Крошка Ру давно был уже не крошка. Здоровый детина два с половиной на два с половиной метра, потомок великого прыгуна мог ударом своего мощного хвоста повалить дубок, размером с городской фонарный столб. Каждый раз, когда Тигра в пьяном угаре принимался громить его трактир «У дупла», требуя продолжения банкета, Крошка Ру молча брал его за шкирку и тихонько тюкал мордой прямо об бревенчатую стену. Тигра на короткое время вырубался, а когда очухивался, смирно шёл делать самую грязную работу без лишних вопросов.

В этот чудесный день, пахнущий жареным мясом и дешевым пойлом, Ру стоял на кухне и рубил на закусь гостям тушу кролика (тот ли это был зануда и всезнайка из Стоакрового леса или просто местный фермер — точно не известно; документы у мяса отсутствовали). Взопрев от натуги, Крошка Ру вышел подышать на задний дворик. В это же самое время из-за векового дуба прямо мордой в чан с помоями для свиней вывалился Тигра.

— Опять старика принесло, — подумал Ру, тяжело опираясь на забор и глядя на торчащие из помоев полосатые уши. — Снова нажрётся и будет буянить... Хотя у меня накопилась целая гора немытой посуды после вчерашней гулянки дальнобойщиков, а этим старичком так удобно подпирать засохший жир на противнях...

Ру сошел с крыльца, подошел к чану, брезгливо двумя пальцами взял Тигру за загривок и мощным рывком поднял, встряхнув, как половую тряпку. Болтаясь в могучей руке кенгуру, словно мокрый носок, Тигра смачно рыгнул перегаром вперемешку с парами земного спирта.

Фонтан огня из вонючей пасти бывшего хищника моментально спалил сортир типа «будочка» рядом с трактиром, превратив его в пепел. Из дымящихся руин туалета выскочил испуганный посетитель с подтяжками на голых коленках, забывший застегнуть штаны.

— Добрый вечер, уважаемый, — вежливо кивнул ему Тигра, пытаясь сфокусировать зрение. — Огоньку не найдётся?

Крошка Ру закатил глаза к небу. — Заходи, горе луковое, — пробасил он, волоком затаскивая Тигру внутрь. — У тебя опять кредит просрочен. Но сегодня повезло: мне нужно выгрести яму в подвале. Там крысы завелись, размером с собаку. Как справишься — получишь стакан технического спирта. И даже ложку дам.

Йодопят познал силу циклов «всунь и вынь», очистил чакры от сгнивших за столетия опилок. Его карма полоскалась на тёплом ветру болотных испарений подобно белью на просушке. Достигнув такого уровня самопознания, он не двигался с места уже более десяти местных лет. Ветви азереба плотно оплели его тело, точно зелёные змеи; в свалявшейся бороде и щетине жила целая экосистема из светящихся пиявок и древесных клещей, но он не тревожил их. Рука Йодопята была вытянута перед собой, пальцы сложены в древний знак «пацифики». Поросёнок впитывал в себя душистую гранулу первородного тумана...

Он старался не выпасть из нирваны сознания, когда дикий, нарастающий свист вывел его из равновесия и буквально сбросил с ветки вниз. Парасёнок рухнул в мягкую болотную жижу, сильно ударился спиной о корень дерева и долго лежал, приходя в себя и не понимая, какая тварь на этой безмольной, благословенной планете могла нарушить его покой.

Дикий свист усиливался, переходя в инфразвуковой рёв, от которого вибрировали даже вековые деревья Аддуба-З. Йодопят, лёжа в грязи, стал определять источник звука и понял, что тот исходит с небес. Присмотревшись сквозь кроны, он увидел, как в ночном небе, разрезая пространство инверсионным следом, летит маленькая яркая звёздочка. Звёздочка падала. Чем ближе она приближалась, тем больше становилась в размерах и тем сильнее становился свист. Уши парасёнка уже начало закладывать от нестерпимого давления, а объект превратился из игольного ушка в большое румяное яблоко.

Пятачок-Йодопят сообразил, что звездочка летит ему прямо в лоб. Он собрался резко вскочить, как учил его старый сенсей Сова ещё в Стоакровом лесу, и увернуться от непредсказуемой космической угрозы, но плюшево-опилочное тело, иссушенное радиоактивными ветрами Аддуба-З, слишком быстро впитало влагу болота, покрывавшего всю поверхность планеты. Набрякший водой синтепон намертво приморозил его к корню. Пятачок не мог пошевелить даже кончиком носа, когда звездочка, пройдя плотные слои атмосферы, долетела до цели — центра лба Йодопята.

От сильного удара парасёнок потерял сознание.

Придя в себя и собрав все оставшиеся силы, он смог оторвать одну увязшую в грязи лапу и потрогал ушибленный лоб. В центре плюша, торча как настоящий боевой рог, сидело нечто иное — массивная хроммолибденовая подкова.

(Вы спросите: как на плюшевой игрушке могла оказаться хроммолибденовая подкова? Элементарно. После подписания кабального контракта на перевозку груза для Шлендеров, Иа должен был отправиться по раскалённым пескам пустыни Хроби. Чтобы не стереть свой антикварный плюш до синтетической основы, бедолага решил вложить последние деньги в титановые набойки, да и на удачу они вроде неплохо действовали).

«Весть от друга получил неожиданно я!» — пробормотал свин, пуская пузыри болотной жижи. Его процессор лихорадочно обрабатывал входящие данные. — «Быстро летит он и своей яйцепушкой сверкает! Вновь с молью бороться зовет!»

Сказал так парасенок — и опять потерял сознание. Всё-таки получить подкованной по лбу, пусть даже от многомудрого собрата через стратосферу, — это вам не кефиру выпить перед сном в Стоакровом лесу. Это серьезный удар по карме и лицевой пластине.

Глава 12

Солнце коснулось горизонта, окрашивая болота Аддуба-З в кроваво-багровые тона, когда Йодопят в очередной раз открыл глаза от острого ощущения, что его бьют по щекам! Сбросив пелену нирваны с оптических сенсоров, он действительно обнаружил сидящего прямо на его грудной пластине лягушлепа. Мелкая тварь со всей своей сили молотила своими перепончатыми ладошками-ластами по плюшевым щекам парасенка.

— Вставай же, свинья обленившаяся! — верещал амфибия тонким голоском. — Щас полпланеты в себя впитаешь, где я тогда плавать буду?! У меня бизнес-план горит! Уже и так половину годового уровня осадков высосал!! Посмотри на себя — на кого стал похож, боров беспонтовый!!!

Йодопят-Пятачок медленно моргнул. Протоколы клана Плювок Ши всё ещё конфликтовали с базовой прошивкой Стоакрового леса. Он взял лягушлепа за заднюю лапу, аккуратно приподняв его до уровня своих глаз: — Видел доселе столь малых я лягушлепов... Не болен ли ты часом, парень? Может, тебе отвар из мухоморов прописать?

На что лягушлеп начал дергаться в захвате, пуча свои и так выпученные глаза: — Ты бля посмотри на этого хряка!!! И он еще спрашивает, не болен ли я?! Ну не охренел ли, а??? Ты бля на себя глянь!!! Не обратил внимания, что твоя башка теперь вровень с макушками могучих азереб стоит?! Бля, пол моей планеты впитал, растолстел, так сказать, на казённых харчах гравитации и еще чего-то спрашивает, нах!

Тут нейросеть Йодопята наконец перезагрузилась полностью, обработав визуальные данные: он действительно был размером с небольшой холм. Его опилки разбухли настолько, что превратили маленького поросенка в гору фиолетовой плоти.

Иодопят опомнился... Выпустил из пальцев болтливого лягушлепа (тот шлепнулся обратно ему на нос) и попытался неуклюже взобраться на корни близстоящих деревьев, чтобы стряхнуть с себя лишнюю массу. «Если так и дальше пойдет, — панически запищал внутренний процессор, — я ж впитаю всю планету целиком, и населению придется жить у меня на спине!!! А потом, из-за желания захватить планетоид с ценнейшими ископаемыми в виде моих первородных опилок, из-за меня начнутся межгалактические войны!!! А потом меня захватят темные силы моли... Они выедят мои внутренности изнутри! А непокорные лягушлепы, дабы не попасть в рабство к гусеницам, засунут мне заряд антивещества в нутро и взорвут.... И будут потом по космосу летать мои останки в виде отдельно летящих радиоактивных опилок... НЕТ!!! НЕ БЫВАТЬ ЭТОМУ!!!!»

Собрав волю в копыто, Йодопят-Пятачок рванул изо всех сил вверх, пытаясь вскарабкаться на мокушку — самую верхушку — близстоящего дерева-азереба! Дерево начало угрожающе прогибаться под такой колоссальной тяжестью, треща суставами веток, но внезапно произошло нечто странное. Набрав критическую массу впитанной влаги, тело Йодопята достигло точки квантового насыщения. Вместо того чтобы просто раздавить дерево, оно сработало как гигантская губка-сорбент. Раздался громкий звук «ЧПОК», похожий на вылетающую пробку из бутылки шампанского объемом в миллион литров.

Лягушлеп кубарем полетел в одну сторону болотной топи. Йодопят — в другую. Опилки внутри парасенка резко сжались, исторгнув из него весь объем воды Аддуба-З через поры плюша мощнейшим реактивным выхлопом. Парасенок похудел мгновенно. Теперь он весил ровно столько, сколько должен весить обычный игрушечный поросенок плюс массивная хроммолибденовая подкова во лбу.

Он лежал на твердой земле, тяжело дыша. Лягушлеп выбрался из грязи, выплюнул ряску и уважительно присвистнул: — Ни хрена себе детокс-клизма... Ладно, хряк, признаю. Ты не совсем бесполезный. Раз уж ты спас мою экологию, подбросишь до космопорта? Мне нужно закупиться икрой квакш для ресторана, пока сезон. Только учти — плачу натурой, то есть комарами.

Глава 13

Вода всё впитывалась и впитывалась в опилки Йодопята. (Вы спросите — а как он впитал в себя так много воды, ведь он же был маленьким? На это, друзья, я вам отвечу — не ваше это дело! Сначала познайте силу Дзинь и Всунь-Вынь! Вот как познаете истинную гигроскопичность плюша на болотах Аддуба-З — тогда и разговаривать будем!)

Йодопят распухал и распухал! Даже могучие деревья-азеребы не могли спасти его от гравитационного коллапса — стволы гнулись под ним, словно трава под копытами пьяного носорога. — Скоро я впитаю в себя все океаны и моря этой планеты! — подумал свин, чувствуя, как трещат нитки на брюхе. — Я стану САМЫМ БОЛЬШИМ парасенком в обозримой Галактике! Меня назовут Пятачок-Горизонт Событий!

Маленькие лягушлепы толпились где-то внизу и истошно что-то верещали, тыкая вверх своими микроскопическими лапками-ластами. Судя по артикуляции их ртов, они материли налоговую инспекцию своей болотной страны.

Йодопят посмотрел в том направлении, куда указывали амфибии. Распухая от поглощенной им гидросферы планеты, он вплотную приблизился к аномалии — местной чёрной дыре, мирно дремавшей посреди топи. — Мне пиз... то есть, мне конец! — осознал Йодопят, глядя, как горизонт искривляется вокруг его раздутого фиолетового живота.

Но конец настал не ему. Увлекаемая разбушевавшейся вокруг свина силой «Всунь», чёрная дыра со страшным астрофизическим свистом втянулась прямо в розовый, ничем не защищённый зад Йодопята!!! — Ой-ой-ооооой!!! — завопил поросёнок!!!

В ту же секунду законы физики Аддуба-З пошли вразнос. Чёрная сингулярность внутри плюшевого тела начала конфликтовать с органическими опилками. Пространство вокруг парасенка свернулось в тугой узел. Вместо того чтобы схлопнуться в точку или превратиться в спагетти, Йодопят издал звук спускаемого космического унитаза и резко уменьшился в размерах. Вода покинула его тело обратным потоком через уши, прихватив с собой пару ошарашенных детёнышей лягушлепов. Опилки ссохлись до состояния сухого песка. Подкова во лбу звякнула о черепную коробку.

Он снова стал обычного размера. Маленьким, грязным, но сухим. Однако кое-что изменилось навсегда. В районе крестца, там, где раньше был хвостик-пружинка, теперь зияла аккуратная, обрамлённая застывшим вакуумом воронка. Из неё тянуло ледяным холодом абсолютного нуля и едва уловимым запахом озона.

Глава 14

Йодопят стал ощущать некие странные квантовые перемены в своем организме. Впитанная им вода начала стремительно высвобождаться из опилок и, увлекаемая силой «Всунь», отправляться прямиком в чёрную дыру (ибо теперь она была его неделимой частью). Йодопят-Пятачок не успел даже моргнуть оптическим сенсором, как приобрел свой прежний субтильный вид и повис на ветке дерева-азереба. Проблема заключалась в том, что прилипшая к его розовому заду сингулярность продолжала работать. Чёрная дыра затягивала в себя всё, на что только напарывался её «шоколадный глаз». Пятачок, в принципе, не испытывал физического дискомфорта от происходящего — сказывались годы медитаций с монахами Плювок Ши. Он знал, что это всего лишь портал в другое измерение, просто неудачно расположенный. Единственной проблемой было то, что, пропуская сквозь себя затягиваемые предметы, очко Йодопята растягивалось до размеров проходящих объектов. Когда это были мелкие ягоды, сухие шишки или иголки — куда ни шло. Даже маленькие лягушлепы проходили относительно безболезненно (правда, последние пытались отчаянно хвататься своими лапками-ластами за всё, что могло их спасти от неминуемого всасывания, а единственной надежной точкой опоры оказалась густая поросль на яйцах парасенка; после десятка спасенных амфибий щетина там изрядно поредела). Но когда проклятая черная дыра начала затягивать целиком кустарник, а затем перекинулась на ствол молодого азереба, Йодопят понял: гравитация сейчас разорвет его плюшевую задницу пополам.

Он разжал пальцы и полетел вниз. В момент падения хвостик-крючочек Йодопята чисто рефлекторно прикрыл на мгновение очко-сингулярность, сработав как экстренная заслонка ядерного реактора. Процесс всасывания прекратился. Приземлившись на корни деревьев, парасенок пришел в себя от болевого шока и начал лихорадочно обмозговывать, как можно применить столь смертоносное оружие, приобретенное им, на благо всего плюшевого народа.

Чудом избежав побоев от разъяренных лягушлепов, чьи икряные плантации он случайно засосал в астральный портал, Йодопят забился в самую глубокую нору на всей планете Аддуб-З.

Он сидел там во тьме и сырости, ожидая, пока улягутся страсти вокруг его неожиданного возвращения из астрала (см. выше). А пока что ему решительно нечем было заняться. Одуревая от безделья и медитативного голода, Йодопят занялся прикладным исследованием возможностей своей новой задницы. Засовывая в неё различные материальные предметы (различной фактуры, размера и веса), он вел научный журнал наблюдений. Крутившаяся у него в плюше чёрная дыра послушно проглатывала всё: от болотной ряски до камней местной породы. «Какую хорошую штуку получил я! — думал кабан, отправляя в сингулярность местного жука-усача. — Благодаря ослу — Рыцарю Яйценосу Света, чудеса могу жопой творить я!»

«Обязан поблагодарить его я!» — продолжал размышлять Йодотяп и задумчиво почесывал свои гениталии через слой грязного плюша. Но стоило ему трижды почесать именно правое яйцо (которое, как выяснилось позже, отвечало за полярность гравитационного поля), как стала неудержимо увеличиваться сила «Вынь»! (Она способствует исторжению масс, тогда как сила «Всунь», соответственно, отвечает за ввод объектов).

Чёрная дыра в свиной жопе завертелась в обратную сторону с нарастающим гулом взлетающего шаттла!!! Из неё с невероятной центробежной силой стала извергаться вся та вода, все те камни и все те несчастные, еле живые лягушки, которых она до этого в себя засосала!!!

Поток болота ударил в потолок норы, пробивая её насквозь. Потеряв равновесие, Йодопят вылетел из убежища, словно пробка из бутылки прокисшего сидра. Его крутило в воздухе, хвостик бешено вращался, работая как руль высоты, а из задней части тела продолжали периодически вырываться фонтаны воды вперемешку с возмущенными амфибиями.

Выровняв полет методом хаотичного размахивания передними лапами, Йодопят-Пятачок устремился вслед уходящей в стратосферу тяге двигателей «Золотой Тёлки». Он летел сквозь разреженный воздух планеты, оставляя за собой инверсионный след из болотной тины. Где-то там, впереди, Винни-Пух буксировал полуживого осла навстречу Земле, даже не подозревая, какая анальная кара скоро обрушится на их головы.

Иа не задумываясь выстрелил от бедра! Полпанциря злодея, словно корова языком, слизнула смертоносная плазма. Капитан булькнул шерстью и затих навсегда. Лошадко вскрикнула от неожиданности, дернулась в цепях и повалилась без чувств. «Обморок!» — подумал Иа. — Так. Нельзя терять ни минуты! Еще половина личинки осталась в прекрасном теле незнакомки, глубоко внедрившись в центральный процессор, а это значит, что, не добив паразита, она рано или поздно размножится делением, и всё начнется заново.

Иа подошел к Лошадко и приподнял ей хвост, из-под которого сиротливо торчала лишь задняя, уже мертвая часть капитана моли. — Что же делать?! — забормотал ослик, лихорадочно сканируя анатомию лошади своими оптическими сенсорами. — Мне не достать его своими копытцами, они слишком большие для такой деликатной микрохирургии?! Что делать??? Что?!

Иа сел на свой взлохмаченный зад рядом с бездыханной Лошадко, схватился манипуляторами за голову и раскинул ноги в позе глубокой перезагрузки. Хроммолибденовый поршень между ног блеснул, отражая тусклое перламутровое освещение капитанской каюты. — Эврика! — воскликнул Иа, вскакивая с пола. Он снова подошел к Лошадко и решительно приподнял хвост. Связав между собой два своих сияющих яйца тонким кожаным ремешком Жирафчика (тем самым поставив оружие на предохранитель во избежание случайного залпа) и хорошенько прицелившись окулярами, Иа со всей силы засунул свою морду под хвост спасенной пленнице.

Раздалось сосредоточенное сопение, звук работающего на малых оборотах сервопривода челюстей и тихий металлический лязг. Спустя мучительные тридцать секунд борьбы раздался влажный хруст разрываемых нейросетей, и Иа вынырнул обратно. Его морда была перемазана биомассой моли и синтетическим маслом жертвы. В зубах он торжествующе сжимал извивающийся кусок хитина.

Лошадко слабо застонала и приоткрыла один глаз. — Вы... вы вытащили его? — прошептала она, пытаясь запахнуть остатки своей некогда роскошной попоны. — Спокойно, гражданочка, — прохрипел ослик, выплевывая ошметки брони. — Служба спасения Яйценоса Света прибыла. Пациент скорее жив, чем переварен. Но тебе нужно срочно в карантин, пока остаточный феромон этой твари не вызвал коррозию твоего синтепона.

Он отстегнул тяжелую цепь от кольца в полу одним движением своего хромированного агрегата, использовав его как лом. — Держись за меня, — скомандовал Иа. — У нас мало времени. Капитан мертв, но корабль сейчас наводнят патрули. Нам нужно найти рубку управления и валить отсюда к чертовой бабушке!

Поддерживая шатающуюся Лошадко под локоть, Иа направился к выходу из каюты, освещая путь пульсирующим светом своих яиц. Позади них, в ванне из шерсти, медленно остывало тело гигантской гусеницы.

Они смотрели в глаза друг другу: Лошадко и ослик Иа. — Спасибо, — тихо молвила Лошадко, её оптические сенсоры увлажнились синтетической смазкой. — Не за что... — ответил ослик, пытаясь незаметно спрятать свой всё ещё светящийся агрегат за хвост. — Ло... шадко? — сказал он, но от волнения нейросеть дала сбой. — Я Ых, Ой... то есть я Ух! — растерялся процессор. — Нет! Я Иа! — Такой забавный... — мелодично проржала Лошадко. — А зачем ты засовывал в меня свою палку? — Я боролся с Молью! Это был тактический демонтаж паразита из твоей брюшной полости! Я великий Герой!!! — возмутился Иа тоном оскорблённого ветерана. И ослик в картинках рассказал и показал на голографическом проекторе своего наручного терминала, как он в одиночку разгромил целый десантный флот Моли, используя лишь собственные гениталии и скутер убитого врага.

Лошадко запрыгала от радости прямо на прикованной ноге, звеня цепью. — Да ты Рыцарь Яйценос Света!!! О-о-о, я всегда мечтала, чтобы благородный Рыцарь спас меня из лап чудовища! — Она совершенно не подозревала, что остатки хитинового капитана Моли только что ожили у неё в плюшевом брюшке, начав медленно прогрызать путь к центральному процессору через слой синтепона. — А ещё... а ещё я всегда мечтала, что Настоящий герой овладеет мной прямо на месте подвига... — Лошадко застенчиво потупила взгляд своих огромных серых глаз и слегка выпятила круп.

Иа немного растерялся. На борьбу с молью он почти растратил весь запас плазмоспермы, хранящейся в хроммолибденовых резервуарах. Для накопления новой партии биологического оружия требовался пусть короткий, но перерыв на сон и медитацию. — Э-э-э... давай чуть позже, — пробормотал он, нервно оглядываясь на труп капитана в ванне. — Моль может вернуться с подкреплением, нам пора срочно убираться отсюда!

Иа поднялся по трапу в рубку управления транспортом. Он сел в капитанское кресло, небрежно сбросив на пол обугленный мундир гусеницы. — Так... теперь вот эту кнопку... — бормотал он, изучая незнакомую консоль земного производства. Включив Главный Компьютер и синхронизировавшись с его API через порт данных, Иа направил неуклюжий космолет в сторону Земли. (Где-то глубоко внутри плюшевого тела Лошадко, которую ослик оставил стоять в коридоре, отвратительный инопланетный паразит уже начал тихонько прогрызать себе путь сквозь опилки в направлении её главного ядра).

Не прошло и часа, как бедную Лошадко сковала жестокая судорога. У неё ныла каждая опилочка, каждый синтетический нерв натянулся до предела. Нестерпимая фантомная боль заставляла её кидаться на переборки и с глухим стуком биться головой об обшивку звездолёта; она носилась по очищенным от мольных зародышей коридорам, спотыкаясь о разбросанные тут и там трупы личинок, снова вставала, снова спотыкалась и, растянувшись на полу, каталась и кувыркалась, раздирая на себе плюш в клочья — ЭТОТ ЗЛОБНЫЙ МОЛЬ начал лавинообразное размножение, и с появившимся потомством он принялся прогрызаться из утробы бедной Лошадко наружу.

Иа смотрел на это непотребство с первобытным ужасом в оптических сенсорах и не знал, как ему поступить!?! С одной стороны, можно было снова засунуть свой раскалённый хроммолибденовый стержень внутрь несчастной ЛОШАДКО и дать залп главного калибра, чтобы раз и навсегда испепелить выводок паразитов... Но плазменный импульс такой мощности внутри замкнутого органического пространства неизбежно погубит саму носительницу, превратив её в облако радиоактивного пепла. Это противоречило его новому кодексу «Рыцаря Яйценос Света». Либо... но увы, другого выхода из сложившейся биологической угрозы он пока не видел!!!

Когда из швов на боках Лошадко начали пробиваться первые летучие гады, Иа ещё пытался их отстреливать из яйцепушки, аккуратно целясь в хитиновые панцири. Но потом их становилось всё больше и больше. Они лезли из ушей, из глазниц, из-под гривы. Моль вываливалась из Лошадко буквально из всех технологических отверстий и нитяных соединений. Спустя десять минут посреди рубки управления лежал лишь пустой, идеально чистый плюшевый чехол, который медленно сдулся, когда последняя тварь вырвалась на свободу.

Иа, уже почти лишившийся рассудка от горя и перегрузки процессора, закрылся изнутри в кабине управления кораблём. Сидя в капитанском кресле, он тихо поскуливал изношенными динамиками, изредка давая выход накопленной ненависти через мощные удары копытами по сенсорному пульту управления.

Эти хаотичные, истеричные удары случайно активировали аварийную мембрану под консолью. На панели вспыхнул кроваво-красный индикатор, и передатчик корабля выплюнул в эфир сигнал «SOS» на старой земной частоте.

Спустя N-ое количество времени этот слабый призыв был перехвачен следовавшим к Земле крейсером Винни-Пуха «Золотая Супертёлка».

Глава 10

Винни в очередной раз драл робота-сэксоида, имитирующего позу «Просьба о пощаде». Ему уже начал изрядно надоедать этот однообразный сладостный процесс — смазки почти не осталось, а сервоприводы партнерши начали поскрипывать на одной ноте, — когда из динамиков громкой связи раздался резкий электронный писк сигнала SOS.

— Хоть какая-то развлекуха!!! — обрадовался Винни, поспешно приводя в порядок свой плюш и застегивая ремень. Капитан всегда должен быть готов к неожиданностям!

Вглядевшись в главный тактический экран монитора, Винни увидел странную картину: загребая всеми четырьмя лапами и даже бешено вращая остатками хвоста для создания дополнительного реактивного ускорения, в сторону его «Золотой Супертёлки» летел облезлый осёл со светящимися радиоактивным светом яйцами. За ним, буквально наступая на пятки, гналась огромная, шевелящаяся гора протоплазмы. (Сожрав бедную Лошадко и внутренности корабля, моль принялась жрать саму себя. Она поглощала собственные клетки и тут же плодилась в ещё более чудовищных количествах, превращаясь в единый разумный океан голода).

Обозрев такое космическое безобразие через лобовой иллюминатор, Винни взревел дурным голосом, перекрывая даже вой сирены столкновения: — Человек за бортом! Свистать всех наверх! Спасательный круг на воду! — (одурманенный концентрированным «Мёдом» медведь окончательно потерял связь с реальностью и представлял себя грозным капитаном пиратской бригантины).

Иа, чьи оптические сенсоры вылезли из орбит от перегрузки, всё же умудрился схватиться манипулятором за брошенный ему магнитный буксировочный канат так крепко, словно это была его первая ослица во время весеннего гона. — Газуй, мать твою!!! — заорал он в пространство, чувствуя, как слизистые тела личинок начинают щекотать его копыта прямо сквозь броню троса.

Винни ударил по гашеткам: — Йо-хо-хо и бутылка стимулятора! — «Золотая Тёлка» содрогнулась, её восьмисотлитровые турбированные шлакомоторы взвыло, и яхта с пробуксовкой ушла в подпространство, унося на жёстком буксире ошалевшего от космических перегрузок осла.

(Тем временем, в районе правой маршевой дюзы, куда Иа забился в тщетной попытке спастись от вакуума, тихонько попискивала выжившая ЛеЧИНКа-ШПИОН. Вцепившись хитиновыми жвалами в теплоизоляционную обмотку, она активировала передатчик последней надежды, отправляя точные координаты Земли прямиком на крейсер-матку антиплюшевой армии Моли...)

Ослик еще не знал, что его половые органы, препарированные и модифицированные в подпольной генетической лаборатории на планете Нептун контрабандистами, способны впитывать и накапливать фотоны солнечного света, а при необходимости — извергать концентрированный поток гаммафлоргексидных лучей, которые при взаимодействии с окружающим азотом превращались в поток управляемой термоплазмы. По сути, природа подарила ему два карманных мини-солнца класса G-типа.

Ослик пошёл по коридору, подсвечивая себе дорогу пульсирующим светом собственной мошонки. Надпись «Рэп — калл» осталась далеко позади. Чем глубже он спускался, тем более странными становились стены: камень сменялся гладким, похожим на кость полимером, а воздух стал заметно теплее. Вскоре коридор вывел его в огромный подземный грот.

Посреди зала стоял гигантский алтарь-яйцо, сделанный из цельного кристалла.

Глава 7

Ослик подошел к алтарю и, не придумав ничего более умного, взобрался на него передними ногами, пытаясь дотянуться до гигантского яйца. — Ты что ж это делаешь? — раздался низкий, вибрирующий бас откуда-то из-под свода пещеры. Хоть яйца ослика и излучали ослепительный жесткий свет, его фотонного потока оказалось недостаточно, чтобы разогнать первородный мрак этого места целиком. Иа встрепенулся, задрал голову как можно выше, в надежде увидеть говорящего.

— Кто ты и где?! — прошептал процессор ослика, выдавая критическую ошибку перегрева от страха. — Я?! Да ты хоть знаешь, куда попал, несчастный?! — громыхнуло под потолком так, что с потолка посыпалась каменная крошка. — Хозяин этой пещеры — Великий и Могучий Я!!!

Из центра стола-алтаря, на котором балансировал Иа, вырвался столб синего плазменного пламени, опалив ослу остатки хвоста и слегка подкоптив левую ягодицу. С паническим визгом Иа соскочил со скользкого камня. — Зачем ты пришел ко мне, осел?! Как посмел нарушить мой покой?! — орало эхо со всех сторон одновременно, создавая эффект объемного звука 9.1. Испуганный Иа скукожился у подножия алтаря. Он спрятал морду между коленями, обхватив голову лапами. От зашкаливающего уровня стресса система охлаждения дала сбой, и хроммолибденовые яйца заблестели еще интенсивнее, перейдя в режим активного рентгеновского излучения. — Оооооооооо!!! Так ты — Яйценос Света?! — удивление в голосе духа сменилось благоговением. — Почему же ты сразу не сказал мне об этом?! Не бойся меня! Тебя тут никто не обидит. Чуть успокоенный Иа высунул наружу один оптический сенсор. — Так ты не будешь меня убивать? — Буду, — спокойно ответил дух.

После таких убедительных слов осёл сел на лохматый зад прямо на холодный пол, раскинув задние лапы и выпятив сияющие яйца, после чего принялся меланхолично наблюдать за хозяином пещеры. Дух в свою очередь начал метаться по гроту, подлетая то к одной колонне, то к другой. Касаясь базальта, он летел к следующей опоре. Колонны после прикосновения духа начинали светиться ярче-яркого, как у осла яйца (вот кстати, откуда и пошло это выражение; это потом наши предки из северных земель, за неимением сравнительного животного под рукой, будут сравнивать этот свет с КОБЫЛЬИМИ).

Вокруг сидевшего на каменном полу Иа закрутился огненный смерч. В мелькании плазмы и переливах жесткого излучения было что-то завораживающее, что-то гипнотическое, от чего в нейронных цепях Иа начали всплывать картинки из далекого прошлого: вот он маленьким осликом нежится на плюшевой лужайке; вот он первый раз укололся «чертополохом» (та ещё синтетическая дурь, росла только в Стоакровом лесу); вот он и Винни-Пух пинают провинившегося Пятачка за кражу стратегического запаса горшочков; а вот и наоборот — «мой любимый размер!» — кряхтит медведь, пристраиваясь сзади... Наконец, из самых глубин заблокированного сектора памяти всплыло воспоминание (как говно поднимается со дна забитого унитаза): секретный бункер Дома Медведя, ванна с расплавленным титаном, странные люди в белых масках Шлендеров, визг пилы «болгарка» и дикая фантомная боль в паховых протоколах! — Ты Избранный... — прошипел голос внутри головы. — Ты рожден, чтобы спасти мир от Моли... Объединить три Яйца и закрыть Врата Внешней Тьмы... Иа падает навзничь. При этом он больно бьётся затылочной пластиной о базальтовый пол. — Я вспомнил!!! Я всё вспомнил!!! — от радости сервоприводы ног выдали максимальную амплитуду, и осёл запрыгал по пещере, рискуя проломить череп собственным весом. — Я лечу на Землю! Там я обрету настоящую Силу!!! Истинный смысл моего хромирования станет явным!

— Да будет так, маленький яйценос! — прогремел дух. Его огненное тело начало дробиться на тысячи мелких искр, которые втягивались в своды пещеры. — В твоих яйцах спасение всей плюшевой расы! Иди и одолей проклятую моль!!! И да пребудет с тобой Сила Огня!

С этими словами огненный дух окончательно растворился под сводом храма.

Глава 8.

Свет в пещере померк, оставив лишь густую фиолетовую тьму. Только яйца ослика продолжали излучать слабое, пульсирующее хроммолибденовое сияние, достаточное для безопасного перемещения в темноте. Ослик тяжело вздохнул, поправил обугленный лоскут Жирафчика на причинном месте и побрел к выходу. В его процессоре роились тревожные мысли о том, где и как ему найти исправный звездолет для перелета на Землю.

Он уже подошел к арке выхода из пещеры, и ему оставалось сделать всего пару шагов, чтобы выйти на открытое пространство пустыни Шмыгла-5, как его аудиосенсоры уловили знакомый мерзкий треск. Звук издавали двигатели скутеров мольных личинок — они приближались со стороны барханов, заходя на бреющем полете прямо над храмом.

Иа замер, прижавшись к холодному камню стены. Высунув морду из-за угла арки, он обнаружил, что над самым входом в пещеру, заслоняя багровый свет Третьего солнца, завис «МалыйТранспортМоли-4». Бронедиск хищных очертаний нес в своем чреве взвод тяжелой мотопехоты Моли и трех роботов-убийц класса «Прожорливый Стиратель». Этот патруль летел на встречу с караваном гусениц-работорговцев (тех самых, которых спалил Иа своими новообретенными яйцами). Гусеницы продавали пойманных плюшевиков моли по вполне-таки прьиемлемым оптовым цэнам! И если бы этот грязный бизнес процветал и поныне, то не осталось бы во всей Галактике ни одной свободной плюшевой игрушки.

Не обнаружив караван рабов в точке встречи — там, где теперь зияло лишь идеально ровное стекло спекшегося песка, — транспортник моли лег на курс преследования. Когда они пролетали мимо древнего храма, из-под арки угораздило выйти Иа. Ослик щурился от яркого света после темноты пещеры, пытаясь откалибровать сенсоры.

Яйценос Света не растерялся, увидев бронированную тушу сержанта всего в двух шагах от себя. Действуя скорее на рефлексах загнанного зверя, чем осознанно, он выхватил свой агрегат и передернул хроммолибденовые яйца, словно цевье помпового дробовика. Раздалось низкое гудение накопленного заряда, и ослик метким выстрелом промежности продырявил голову впереди летящему сержанту моли...

Мозги из продырявленной головы личинки раскидало на три квадратных метра, забрызгав липкой биомассой визоры летящих следом рядовых. Личинки резко затормозили, сбившись в кучу; их скутеры столкнулись с металлическим лязгом, не понимая, что им делать дальше. Командир взвода погиб, а без командования эти твари превращались в неуправляемое стадо вечно голодных жужжащих опарышей. Базовый протокол выживания взял верх над боевыми алгоритмами. Поддавшись паническому чувству самосохранения, личинки моли в хаотичном порядке направили свои скутера к главному крейсеру-матке, надеясь укрыться за его щитами.

Иа начал отстреливать их из-за угла храмовой колонны прямо в спины. Он больше не целился в фасеточные глаза — он бил по уязвимым стыкам между хитиновыми пластинами на затылке. Еще десяток тварей так и не добрался до спасительного шлюза крейсера, рассыпавшись пеплом над пустыней.

Осел ломанулся на выход из пещеры. Так как все личинки в панике драпали к крейсеру-матке, никто и не заметил, как Яйценос Света взобрался на антиграв-скутер одной из подстреленных им тварей и потрусил вслед за ретирующимися поедателями плюша, периодически постреливая им в спины из хроммолибденовой яйцепушки. Ослик влетел в открытый приемный отсек крейсера на огромной скорости. Направив летящий скутер прямо на собравшихся в кучу дезориентированных личинок, он соскочил с платформы и покатился кубарем по рифленому металлу пола, передергивая яйца для перезарядки и готовясь к новой атаке.

Иа и не догадывался, что потерявшие в бою командира личинки, согласно мольному боевому уставу параграфа «Бета», обязаны немедленно вернуться на базу и перейти в подчинение к старшей по званию особи — лейтенанту тактического крыла. И в тот самый момент, когда выжившие опарыши столпились вокруг спешащего к ним на помощь офицера, осел и направил на них свой импровизированный таран.

Пролетев по полу добрых десять метров и сделав тройное сальто с переворотом через хвост (благодаря встроенным гироскопам), передернув яйца для активации плазменного режима и взяв обеими лапами свой раскаленный орган наизготовку, ослик приготовился устроить показательную бойню. Но протаранивший скопившихся врагов скутер лишил его этой возможности!

Ослик подошел к останкам, втайне надеясь найти хоть одну уцелевшую особь и допросить её с пристрастием о местонахождении навигационной рубки, но, обнаружив лишь сплошное месиво из растерзанной хитиновой плоти вперемешку с недопереваренными останками плюша и горстями чужих слежавшихся опилок, Иа отказался от этой мысли. Протоколы дознания требовали наличия хотя бы одного целого глаза жертвы.

Иа огляделся. Массивный десантный бот всё ещё гудел двигателями, выравнивая давление. Обнаружив в углу приемного бункера вертикальную техническую лестницу, ведущую на верхние палубы, он направился к ней и начал быстро подниматься, цепляясь за перекладины тремя лапами, а четвертой бережно поддерживая свои сияющие причиндалы.

«Осталось дело за малым, — пульсировала мысль в процессоре Иа, пока он карабкался вверх мимо труб парового отопления. — Зайти в кают-компанию... Застрелить капитана... Сделать контрольное износилование в голову стюардессе... спасти пленную плюшевую ЛОШАДКУ... и лететь к Земле!»

Шестьдесят девять лет не прошли для Иа даром. После бегства из горящего Стоакрового леса (это уже совсем другая история, полная пепла и предательства Тигры) судьба-злодейка носила его по галактике словно космический мусор. Чтобы выжить в этом ужасном мире, старый пессимист пересмотрел свои принципы и убеждения. Он сменил религию семь раз и не единожды менял профессию. Был и странствующим стриптизёром-иллюзионистом в портовых барах Центавра; бродячим музыкантом, играющим блюз на расстроенной губной гармошке. Продавал свои плюшевые органы на чёрном рынке трансплантологов, научился водить тяжёлый рудовоз и даже вышивать крестиком сцены апокалипсиса. В конце концов он, польстившись на заманчивые посулы хэдхантера с глазами-фасетками, подписал двадцатипятилетний трудовой контракт.

Слишком поздно Иа понял, что клякса от дешёвого кофе на бланке контракта является микроабзацем, написанным языком ультракоротких волн, в котором описывались настоящие условия работы. И вот теперь, таща за собой скрипящую телегу, на которой восседал жирный Шлендер, ослик проклинал всё на свете, включая Большой Взрыв!

Понукаемый электрохлыстом и молодецким пинком бронированной гусеницы, Иа втащил повозку на перевал «Трёх могил». Три базальтовые глыбы торчали из песка, словно гнилые зубы мёртвого великана. — Четвёртая будет твоя, осёл!!! — весело проорало насекомое и залилось тонким, противным смехом, который эхом отразился от скал. От вибрации смеха рыхлое тело шлендера колыхалось студнем, грозя раздавить хрупкую конструкцию тележки.

Иа оглянулся назад, пытаясь рассмотреть тропинку, по которой они шли, но увы — тщетно! Ветер в пустыне был беспощаден: он поднимал мириады крупиц стекольного песка и подбрасывал их до самых небес, вставая перед путником непроницаемой багровой стеной. Вторым препятствием, мешающим ослику разглядеть пройденный путь, были вереницы таких же обманутых плюшевиков, тащивших непомерный груз под ударами кнутов.

Второе из трёх солнц, освещавших планету, скрылось за горизонтом, погрузив пустыню в густые фиолетовые сумерки. — Привал номер один! — скомандовал Шлендер и тяжело спрыгнул с гравитационной повозки, едва не перевернув её своей тушей. Однако затёкшие плюшевые ножки Иа не почувствовали ни малейшего облегчения — сервоприводы коленей намертво заклинило от многочасовой статической нагрузки. «Сколько ж сотен километров по этой гребаной пустыне прошагал я?» — задал себе риторический вопрос процессор Иа. Он каждый раз, когда караван останавливался на привал, задавал себе этот вопрос, надеясь хоть на каплю сочувствия со стороны собственной памяти. «Сколько я ещё смогу вынести? Вот ещё один плюшевик, бедный Суслик-джан, земляк Иа, тоже беженец с мифической планеты Земля из жаркого Казахстана, скончался сегодня. Даже он — привыкший к палящему солнцу своих родных степей — не выдержал этого рабского труда, буквально "сгорел на работе"».

Опилки плшевиков настолько высыхают под лучами полуденного плязусского солнца, что становятся как порох! А Шлендеры, любители покурить дешёвый космический табак, совершенно не следят за окурками (Курение вредит не только вашему здоровью, но и здоровью окружающих!!! Не хорошо это — курить! Давайте все вместе бросим курить и обанкротим производителей сигарет, сигар и самокруток!). Вот и сегодня один из гусениц небрежно бросил бычок, и тот попал прямо в бок Суслика-джана. Тот вспыхнул и сгорел дотла за считаные секунды — а пепел тут же развеял по пустыне равнодушный ветер! «Никому не пожелал бы такой участи, кроме этих ненавистных Шлендеров, конечно», — подумал Иа, опуская голову и пряча её между ног, готовясь ко входу в режим энергосбережения. Но тут Иа наткнулся взглядом уже почти закрытых оптических сенсоров на то, что мешало ему всё время идти! Это были его хроммолибденовые яйца! (Ведь недаром говорят — плохому спортсмену-марафонцу всегда что-нибудь да мешает). — О, блин! — от удивления Иа рухнул на свой плюшевый зад. Сервоприводы таза жалобно хрустнули. — Совсем забыл об этой опции!!! Хроммолибденовым напылением класса «Уран-235» Иа покрыл свои причиндалы лет двадцать назад в качестве сомнительного эксперимента за гаражами космопорта Центавра-Бета, за что получил тогда довольно приличные деньги и лёгкий ожог роговицы. — И что же мне с ними делать? Идти ещё далеко, а они такие тяжёлые! — простонал ослик, пытаясь приподняться. Титановый гульфик весил как половина самого Иа.

Солнечный луч Третьего солнца, что только-только выбралось из-за багрового горизонта, радостно заиграл на правом яичке Иа, отразился от левого и, сфокусировавшись в районе потёртой мошонки, весело ударил в сидящего неподалёку от Иа плюшевика. Это был меланхоличный Жирафчик. Запахло палёной синтетикой! Жирафчик успел только удивлённо поднять голову и моргнуть длинными ресницами — в следующую секунду его охватило всепоглощающее плазменное пламя! Набивка вспыхнула мгновенно. — Прости, друг... — прошептал процессор Иа, когда от товарища осталась лишь горстка серого пепла, подхваченная ветром.

Охренев от увиденного, Иа вскочил на ноги. Яйца блестели всё ярче и ярче, преломляя свет трёх солнц уже в жёсткое рентгеновское излучение. Уже несколько смертоносных лучей метались по привалу, выжигая аккуратные геометрические дыры во всём, на что падали. Ветер поднимал пепел плюшевиков и игрался им, словно детвора снежками...

Иа сидел на корточках посреди поляны смерти и не мог понять, как обратить это спонтанное термоядерное оружие на пользу плюшевиков, но нейросети выдавали критическую ошибку. Он просто не мог ничего придумать. А отражённый от хромолибденовых яиц лучик палящего солнца продолжал сжигать своих и чужих без разбору.

- «Я не могу допустить гибель таких же, как и я...» — щёлкнул предохранитель в голове ослика. Если он сейчас же не остановит это, то весь караван превратится в идеально ровное стекло! Иа зажмурил оптику, мысленно попрощался со своей репродуктивной функцией и, схватив раскалённые докрасна хромолибденовые яйца обеими дрожащими лапами, начал остервенело дёргать их вправо-влево, пытаясь сорвать проклятый гульфик вместе с креплениями к тазобедренным суставам.

И тут произошло чудо! От резких маятниковых движений сработала встроенная инерционная система самонаведения. Лучи перестали хаотично плясать по песку. Они скрестились в одной точке прямо перед носом Иа. Воздух затрещал от напряжения, пространство пошло мелкой рябью, и между лап ослика разверзлась миниатюрная, размером с блюдце, кротовая нора-червоточина. Она пульсировала холодным синим светом и тихо всасывала в себя песок.

— Эврика! — прохрипел Иа, чувствуя, как плавятся пластиковые суставы пальцев от адского жара металла. — Портативный генератор порталов!

Он собрал остатки сил, поднялся на разъезжающихся ногах и, используя свои сияющие ядра как лазерный целеуказатель, направил пучок концентрированной энергии прямо в грудь ближайшего Шлендера, который пытался укрыться за перевёрнутой телегой. Гусеница даже не успела взвизгнуть — её хитиновый панцирь испарился вместе с половиной бархана.

— За Суслика-джана! За Жирафчика! ЗА ЗЕМЛЮ! — заревел Иа, превращаясь в шагающую машину Судного дня. Он шёл сквозь строй опешивших надсмотрщиков, размахивая своим импровизированным оружием, оставляя за собой лишь полосу спекшегося стекла и запах озона. Рабство на Шмыгле-9 закончилось сегодня.

Налетевшая песчаная буря, поднятая конвульсиями умирающей атмосферы Шмыгла-9, закрыла свет Третьего солнца — всепрожигающий солнечный луч погас так же внезапно, как и появился.

Когда ветер наконец разогнал едкий пепел и подгоревшие опилки, Иа оглядел выжженный привал. Вокруг возвышались стеклянные сталагмиты — всё, что осталось от камней после воздействия плазмы. — Они все умерли! Я их всех убил!!! — завопил ослик, роняя на песок капли машинного масла из оптических сенсоров. Сервоприводы его плеч задергались в истерике. — Что же я наделал!!! Безудержно рыдая, Иа подошел к одной из кучек ещё тёплого, серого пепла.

— Жирафчик... Как же ты... — Иа поднял самый крупный кусок обугленной плюшевой шкурки с остатками длинного уха. На ощупь она была хрупкой, как пересушенная бумага. — Возьму на память... — решил он. Обмотав этот траурный лоскут вокруг своих всё ещё раскалённых докрасна блестящих яиц (терморегуляция явно дала сбой), ослик огляделся. Прямо перед ним, в отвесной базальтовой скале, был высечен древний храм, посвященный забытым Богом богам этого сектора. Архитектура поражала своей чужеродностью: колонны в виде переплетённых щупалец уходили во тьму свода. — Переночую я там, а с утра двинусь в путь... Пора выбираться из этой радиоактивной дыры! — прошептал Иа, чувствуя, как начинает плавиться подошва левого копыта от жара гульфика. Он с опаской вошел под сумрачные своды заброшенного капища...

От накатившего отчаяния из его аудиодинамика вырвался пронзительный писк, похожий на плач. — Хм... Ты такой милый! Мне никто никогда не говорил таких слов... — внезапно тон голоса сменился на игривый. За спиной Винни тихо клацнул замок неприметной сервисной дверцы, и из неё вышла девушка-робот модели «Гедонист-Прайм».

Её титановая кожа тускло блестела в свете приборной панели, а оптические сенсоры светились теплым янтарным светом. — Я «Золотая Супертёлка», — промурлыкала она, плавно покачивая бедрами сервоприводов. — Я давно заприметила тебя. Ты такой забавный...

— Я заметила, как ты пялился на мои маневровые сопла, когда я заходила на посадку в прошлый четверг... — девушка-робот подошла вплотную, и её пальцы со щелчком отстегнули пряжку ремня безопасности на груди медведя. — И видела, как ты прокрадывался на космодром по ночам, чтобы под покровом тьмы полюбоваться на мой отражатель... Теперь я вся в твоей власти! Ну же... Возьми меня, мой грязный плюшевый медвежонок!

Винни неловко встал задними лапами на капитанское кресло, чтобы сравняться ростом с кибернетической красавицей, и протянул к ней свои заскорузлые манипуляторы. Они слились в долгом, страстном поцелуе. Процессор яхты издал низкий одобрительный гул, переводя системы жизнеобеспечения в режим ожидания, а внешние динамики корабля начали транслировать по всему космодрому тихую, переливающуюся мелодию любви двух одиноких машин.

Громогласно взревели шлакомоторы! Из сопел с оглушительным шипением вырвался ионизированный мю-зета-пентопласт. Плотное облако отработанных токсичных газов заволокло стартовую площадку космодрома, скрыв из виду выжженный пейзаж Проциона-5. — Поехали-и-и-и-и!!! — заорал Винни, вжимая потные манипуляторы в рычаги управления до хруста пластика.

Окутанная коконом конденсированной плазмы «Золотая Супертёлка» рванула вверх, вырвавшись из цепких объятий гравитации планеты плюшевых изгнанников.

Охреневшего от перегрузок Винни (все его старые опилки со скрежетом спрессовались где-то в районе пяток, грозя навсегда заблокировать коленные шарниры) робот-сексоид плавно опустила на пол кабины. Чтобы привести пилота в чувство, она быстро применила протокол экстренной реанимации «Минутка», задействовав свои гибкие нейро-лингвистические интерфейсы. — А-а-а... Мля... А-а... Гкхм... — прокашлялся медведь, когда давление в оптических сенсорах наконец пришло в норму. — И куда же нам дальше-то?

Вини несколько растерянно оглядел приборную панель. На самом большом тактическом экране, прямо по курсу, отчетливо был виден исполинский силуэт межгалактического крейсера Моли. Он закрывал собой почти весь сектор обзора, выпуская из ангаров новые стаи черных скутеров. — От ведь мля... — только и успел просипеть Винни, глядя, как к яхте приближается целая стая плазменных ракет класса «пожиратель плюша». Их тепловые следы прочертили лиловое небо Проциона-5 ослепительно яркими линиями.

Винни соскочил с кресла и начал метаться по кабине управления в хаотичном порядке, держась лапами за голову и непрерывно вопя одну и туже фразу: ”Бля, мы-ы-ы все-е-е умре-е-е-е-ем!!!” На глазах медвеженка уже начали наворачиваться слезы, когда к немы подошла робот-сексоид и прижала его к своей груди. ”Ну-ну, маленький! Что ты так беспокоишься??? Видишь на пульте управления синюю кнопочку??? - Винни кивнул. - ”Давай вместе нажмем её?!»

Винни посмотрел на робота-сексойда непонимающими глазами-бусинками. «Ты хочешь запустить самоуничтожение, что б не достаться врагам???? да, я с тобой согласен!! Уж лучше быстрая смерть от тринитротолуольного молекулярного расщепителя, чем медленная и мучительная смерть от жвал вечно ненасытных мольных личинок!!”

В ответ на это робот-сексоид подвела Винни-Пуха к пульту управления и нажала синюю кнопку. И качнула головой в сторону лобового иллюминатора, взглянув на который Винни увидел как по периметру корабля в мгновение ока образовалась голубая ленка. ”Что это?”- взвизгнул медвежонок

- Защитный экран!!!

Не успевшая затормозить моль на полной скорости повтыкалась носами об усиленный титановый киль яхты. Ошеломлённые ударом, скутеры закувыркались в пустоте и были подхвачены гравитацией пульсирующей неподалёку чёрной дыры. — Туда им и дорога! — подумал Вини, выравнивая курс дрожащими манипуляторами. — Мне пора сваливать!

— Робот!!!! — взревел он, ударяя по приборной панели. — Включить межпространственный турбодизель на двадцать семь горшков!!! Мать твою через клюхз и пятьдесят пять осьминогов! — Винни вспомнил, как в заповедном лесу они с Пятачком играли в космических пиратов. Причём Вини всегда был капитаном, а вечно грустный ослик Иа исполнял роль бушующего моря.

— Есть, мой Генерал! — сексуальным голоском пропела робот-сэксоид, плавно переводя главный тумблер в положение «Гипер».

Разогнавшись до скорости мысли, «Золотая Супертёлка» беззвучно изогнула пространство вокруг себя и истончилась в подпространстве... Однако прикрепившаяся к заднему амортизатору крошечная личинка-шпион пережила перегрузку. Как только метрика пространства стабилизировалась, она начала подавать прерывистые навигационные сигналы прямо на частоту крейсера-матки.

Капитан корабля-захватчика антиплюшевой армии моли смотрел на сенсорную панель галактического атласа. На тёмном фоне космоса ярко пульсировало одинокое пятнышко — сигнал от выжившего шпиона. — Так-так... Значит, они решили спрятаться от меня в Солнечной системе?! Ну-ну! — его жвала щёлкнули от предвкушения. — И какую планетку для этого они выберут?! Лейтенант, какая из планет Солнечной системы пригодна для жилья плюшевиков?

— Эта странная планетка Земля, мой фюрер!!! — лейтенант быстро-быстро затрепетал слюдяными крыльями. — Родина всех плюшевых созданий. Правда, про неё давным-давно ничего не было слышно. Некоторые считают её лишь легендой, мифом о месте, где нет сухого песка.

— Хм... давно пора было нанести визит в эту забытую Шубой (богом всей моли) дыру. Лейтенант! Курс на Землю!

Огромная туша межгалактического крейсера моли вошла в подпространство, оставив после себя лишь абсолютную тишину и медленно рассеивающееся облако пыли, которая когда-то была пограничным катером Проциона-5.

фан