otecDimitriy

Иа не задумываясь выстрелил от бедра! Полпанциря злодея, словно корова языком, слизнула смертоносная плазма. Капитан булькнул шерстью и затих навсегда. Лошадко вскрикнула от неожиданности, дернулась в цепях и повалилась без чувств. «Обморок!» — подумал Иа. — Так. Нельзя терять ни минуты! Еще половина личинки осталась в прекрасном теле незнакомки, глубоко внедрившись в центральный процессор, а это значит, что, не добив паразита, она рано или поздно размножится делением, и всё начнется заново.

Иа подошел к Лошадко и приподнял ей хвост, из-под которого сиротливо торчала лишь задняя, уже мертвая часть капитана моли. — Что же делать?! — забормотал ослик, лихорадочно сканируя анатомию лошади своими оптическими сенсорами. — Мне не достать его своими копытцами, они слишком большие для такой деликатной микрохирургии?! Что делать??? Что?!

Иа сел на свой взлохмаченный зад рядом с бездыханной Лошадко, схватился манипуляторами за голову и раскинул ноги в позе глубокой перезагрузки. Хроммолибденовый поршень между ног блеснул, отражая тусклое перламутровое освещение капитанской каюты. — Эврика! — воскликнул Иа, вскакивая с пола. Он снова подошел к Лошадко и решительно приподнял хвост. Связав между собой два своих сияющих яйца тонким кожаным ремешком Жирафчика (тем самым поставив оружие на предохранитель во избежание случайного залпа) и хорошенько прицелившись окулярами, Иа со всей силы засунул свою морду под хвост спасенной пленнице.

Раздалось сосредоточенное сопение, звук работающего на малых оборотах сервопривода челюстей и тихий металлический лязг. Спустя мучительные тридцать секунд борьбы раздался влажный хруст разрываемых нейросетей, и Иа вынырнул обратно. Его морда была перемазана биомассой моли и синтетическим маслом жертвы. В зубах он торжествующе сжимал извивающийся кусок хитина.

Лошадко слабо застонала и приоткрыла один глаз. — Вы... вы вытащили его? — прошептала она, пытаясь запахнуть остатки своей некогда роскошной попоны. — Спокойно, гражданочка, — прохрипел ослик, выплевывая ошметки брони. — Служба спасения Яйценоса Света прибыла. Пациент скорее жив, чем переварен. Но тебе нужно срочно в карантин, пока остаточный феромон этой твари не вызвал коррозию твоего синтепона.

Он отстегнул тяжелую цепь от кольца в полу одним движением своего хромированного агрегата, использовав его как лом. — Держись за меня, — скомандовал Иа. — У нас мало времени. Капитан мертв, но корабль сейчас наводнят патрули. Нам нужно найти рубку управления и валить отсюда к чертовой бабушке!

Поддерживая шатающуюся Лошадко под локоть, Иа направился к выходу из каюты, освещая путь пульсирующим светом своих яиц. Позади них, в ванне из шерсти, медленно остывало тело гигантской гусеницы.

Они смотрели в глаза друг другу: Лошадко и ослик Иа. — Спасибо, — тихо молвила Лошадко, её оптические сенсоры увлажнились синтетической смазкой. — Не за что... — ответил ослик, пытаясь незаметно спрятать свой всё ещё светящийся агрегат за хвост. — Ло... шадко? — сказал он, но от волнения нейросеть дала сбой. — Я Ых, Ой... то есть я Ух! — растерялся процессор. — Нет! Я Иа! — Такой забавный... — мелодично проржала Лошадко. — А зачем ты засовывал в меня свою палку? — Я боролся с Молью! Это был тактический демонтаж паразита из твоей брюшной полости! Я великий Герой!!! — возмутился Иа тоном оскорблённого ветерана. И ослик в картинках рассказал и показал на голографическом проекторе своего наручного терминала, как он в одиночку разгромил целый десантный флот Моли, используя лишь собственные гениталии и скутер убитого врага.

Лошадко запрыгала от радости прямо на прикованной ноге, звеня цепью. — Да ты Рыцарь Яйценос Света!!! О-о-о, я всегда мечтала, чтобы благородный Рыцарь спас меня из лап чудовища! — Она совершенно не подозревала, что остатки хитинового капитана Моли только что ожили у неё в плюшевом брюшке, начав медленно прогрызать путь к центральному процессору через слой синтепона. — А ещё... а ещё я всегда мечтала, что Настоящий герой овладеет мной прямо на месте подвига... — Лошадко застенчиво потупила взгляд своих огромных серых глаз и слегка выпятила круп.

Иа немного растерялся. На борьбу с молью он почти растратил весь запас плазмоспермы, хранящейся в хроммолибденовых резервуарах. Для накопления новой партии биологического оружия требовался пусть короткий, но перерыв на сон и медитацию. — Э-э-э... давай чуть позже, — пробормотал он, нервно оглядываясь на труп капитана в ванне. — Моль может вернуться с подкреплением, нам пора срочно убираться отсюда!

Иа поднялся по трапу в рубку управления транспортом. Он сел в капитанское кресло, небрежно сбросив на пол обугленный мундир гусеницы. — Так... теперь вот эту кнопку... — бормотал он, изучая незнакомую консоль земного производства. Включив Главный Компьютер и синхронизировавшись с его API через порт данных, Иа направил неуклюжий космолет в сторону Земли. (Где-то глубоко внутри плюшевого тела Лошадко, которую ослик оставил стоять в коридоре, отвратительный инопланетный паразит уже начал тихонько прогрызать себе путь сквозь опилки в направлении её главного ядра).

Не прошло и часа, как бедную Лошадко сковала жестокая судорога. У неё ныла каждая опилочка, каждый синтетический нерв натянулся до предела. Нестерпимая фантомная боль заставляла её кидаться на переборки и с глухим стуком биться головой об обшивку звездолёта; она носилась по очищенным от мольных зародышей коридорам, спотыкаясь о разбросанные тут и там трупы личинок, снова вставала, снова спотыкалась и, растянувшись на полу, каталась и кувыркалась, раздирая на себе плюш в клочья — ЭТОТ ЗЛОБНЫЙ МОЛЬ начал лавинообразное размножение, и с появившимся потомством он принялся прогрызаться из утробы бедной Лошадко наружу.

Иа смотрел на это непотребство с первобытным ужасом в оптических сенсорах и не знал, как ему поступить!?! С одной стороны, можно было снова засунуть свой раскалённый хроммолибденовый стержень внутрь несчастной ЛОШАДКО и дать залп главного калибра, чтобы раз и навсегда испепелить выводок паразитов... Но плазменный импульс такой мощности внутри замкнутого органического пространства неизбежно погубит саму носительницу, превратив её в облако радиоактивного пепла. Это противоречило его новому кодексу «Рыцаря Яйценос Света». Либо... но увы, другого выхода из сложившейся биологической угрозы он пока не видел!!!

Когда из швов на боках Лошадко начали пробиваться первые летучие гады, Иа ещё пытался их отстреливать из яйцепушки, аккуратно целясь в хитиновые панцири. Но потом их становилось всё больше и больше. Они лезли из ушей, из глазниц, из-под гривы. Моль вываливалась из Лошадко буквально из всех технологических отверстий и нитяных соединений. Спустя десять минут посреди рубки управления лежал лишь пустой, идеально чистый плюшевый чехол, который медленно сдулся, когда последняя тварь вырвалась на свободу.

Иа, уже почти лишившийся рассудка от горя и перегрузки процессора, закрылся изнутри в кабине управления кораблём. Сидя в капитанском кресле, он тихо поскуливал изношенными динамиками, изредка давая выход накопленной ненависти через мощные удары копытами по сенсорному пульту управления.

Эти хаотичные, истеричные удары случайно активировали аварийную мембрану под консолью. На панели вспыхнул кроваво-красный индикатор, и передатчик корабля выплюнул в эфир сигнал «SOS» на старой земной частоте.

Спустя N-ое количество времени этот слабый призыв был перехвачен следовавшим к Земле крейсером Винни-Пуха «Золотая Супертёлка».

Глава 10

Винни в очередной раз драл робота-сэксоида, имитирующего позу «Просьба о пощаде». Ему уже начал изрядно надоедать этот однообразный сладостный процесс — смазки почти не осталось, а сервоприводы партнерши начали поскрипывать на одной ноте, — когда из динамиков громкой связи раздался резкий электронный писк сигнала SOS.

— Хоть какая-то развлекуха!!! — обрадовался Винни, поспешно приводя в порядок свой плюш и застегивая ремень. Капитан всегда должен быть готов к неожиданностям!

Вглядевшись в главный тактический экран монитора, Винни увидел странную картину: загребая всеми четырьмя лапами и даже бешено вращая остатками хвоста для создания дополнительного реактивного ускорения, в сторону его «Золотой Супертёлки» летел облезлый осёл со светящимися радиоактивным светом яйцами. За ним, буквально наступая на пятки, гналась огромная, шевелящаяся гора протоплазмы. (Сожрав бедную Лошадко и внутренности корабля, моль принялась жрать саму себя. Она поглощала собственные клетки и тут же плодилась в ещё более чудовищных количествах, превращаясь в единый разумный океан голода).

Обозрев такое космическое безобразие через лобовой иллюминатор, Винни взревел дурным голосом, перекрывая даже вой сирены столкновения: — Человек за бортом! Свистать всех наверх! Спасательный круг на воду! — (одурманенный концентрированным «Мёдом» медведь окончательно потерял связь с реальностью и представлял себя грозным капитаном пиратской бригантины).

Иа, чьи оптические сенсоры вылезли из орбит от перегрузки, всё же умудрился схватиться манипулятором за брошенный ему магнитный буксировочный канат так крепко, словно это была его первая ослица во время весеннего гона. — Газуй, мать твою!!! — заорал он в пространство, чувствуя, как слизистые тела личинок начинают щекотать его копыта прямо сквозь броню троса.

Винни ударил по гашеткам: — Йо-хо-хо и бутылка стимулятора! — «Золотая Тёлка» содрогнулась, её восьмисотлитровые турбированные шлакомоторы взвыло, и яхта с пробуксовкой ушла в подпространство, унося на жёстком буксире ошалевшего от космических перегрузок осла.

(Тем временем, в районе правой маршевой дюзы, куда Иа забился в тщетной попытке спастись от вакуума, тихонько попискивала выжившая ЛеЧИНКа-ШПИОН. Вцепившись хитиновыми жвалами в теплоизоляционную обмотку, она активировала передатчик последней надежды, отправляя точные координаты Земли прямиком на крейсер-матку антиплюшевой армии Моли...)

Ослик еще не знал, что его половые органы, препарированные и модифицированные в подпольной генетической лаборатории на планете Нептун контрабандистами, способны впитывать и накапливать фотоны солнечного света, а при необходимости — извергать концентрированный поток гаммафлоргексидных лучей, которые при взаимодействии с окружающим азотом превращались в поток управляемой термоплазмы. По сути, природа подарила ему два карманных мини-солнца класса G-типа.

Ослик пошёл по коридору, подсвечивая себе дорогу пульсирующим светом собственной мошонки. Надпись «Рэп — калл» осталась далеко позади. Чем глубже он спускался, тем более странными становились стены: камень сменялся гладким, похожим на кость полимером, а воздух стал заметно теплее. Вскоре коридор вывел его в огромный подземный грот.

Посреди зала стоял гигантский алтарь-яйцо, сделанный из цельного кристалла.

Глава 7

Ослик подошел к алтарю и, не придумав ничего более умного, взобрался на него передними ногами, пытаясь дотянуться до гигантского яйца. — Ты что ж это делаешь? — раздался низкий, вибрирующий бас откуда-то из-под свода пещеры. Хоть яйца ослика и излучали ослепительный жесткий свет, его фотонного потока оказалось недостаточно, чтобы разогнать первородный мрак этого места целиком. Иа встрепенулся, задрал голову как можно выше, в надежде увидеть говорящего.

— Кто ты и где?! — прошептал процессор ослика, выдавая критическую ошибку перегрева от страха. — Я?! Да ты хоть знаешь, куда попал, несчастный?! — громыхнуло под потолком так, что с потолка посыпалась каменная крошка. — Хозяин этой пещеры — Великий и Могучий Я!!!

Из центра стола-алтаря, на котором балансировал Иа, вырвался столб синего плазменного пламени, опалив ослу остатки хвоста и слегка подкоптив левую ягодицу. С паническим визгом Иа соскочил со скользкого камня. — Зачем ты пришел ко мне, осел?! Как посмел нарушить мой покой?! — орало эхо со всех сторон одновременно, создавая эффект объемного звука 9.1. Испуганный Иа скукожился у подножия алтаря. Он спрятал морду между коленями, обхватив голову лапами. От зашкаливающего уровня стресса система охлаждения дала сбой, и хроммолибденовые яйца заблестели еще интенсивнее, перейдя в режим активного рентгеновского излучения. — Оооооооооо!!! Так ты — Яйценос Света?! — удивление в голосе духа сменилось благоговением. — Почему же ты сразу не сказал мне об этом?! Не бойся меня! Тебя тут никто не обидит. Чуть успокоенный Иа высунул наружу один оптический сенсор. — Так ты не будешь меня убивать? — Буду, — спокойно ответил дух.

После таких убедительных слов осёл сел на лохматый зад прямо на холодный пол, раскинув задние лапы и выпятив сияющие яйца, после чего принялся меланхолично наблюдать за хозяином пещеры. Дух в свою очередь начал метаться по гроту, подлетая то к одной колонне, то к другой. Касаясь базальта, он летел к следующей опоре. Колонны после прикосновения духа начинали светиться ярче-яркого, как у осла яйца (вот кстати, откуда и пошло это выражение; это потом наши предки из северных земель, за неимением сравнительного животного под рукой, будут сравнивать этот свет с КОБЫЛЬИМИ).

Вокруг сидевшего на каменном полу Иа закрутился огненный смерч. В мелькании плазмы и переливах жесткого излучения было что-то завораживающее, что-то гипнотическое, от чего в нейронных цепях Иа начали всплывать картинки из далекого прошлого: вот он маленьким осликом нежится на плюшевой лужайке; вот он первый раз укололся «чертополохом» (та ещё синтетическая дурь, росла только в Стоакровом лесу); вот он и Винни-Пух пинают провинившегося Пятачка за кражу стратегического запаса горшочков; а вот и наоборот — «мой любимый размер!» — кряхтит медведь, пристраиваясь сзади... Наконец, из самых глубин заблокированного сектора памяти всплыло воспоминание (как говно поднимается со дна забитого унитаза): секретный бункер Дома Медведя, ванна с расплавленным титаном, странные люди в белых масках Шлендеров, визг пилы «болгарка» и дикая фантомная боль в паховых протоколах! — Ты Избранный... — прошипел голос внутри головы. — Ты рожден, чтобы спасти мир от Моли... Объединить три Яйца и закрыть Врата Внешней Тьмы... Иа падает навзничь. При этом он больно бьётся затылочной пластиной о базальтовый пол. — Я вспомнил!!! Я всё вспомнил!!! — от радости сервоприводы ног выдали максимальную амплитуду, и осёл запрыгал по пещере, рискуя проломить череп собственным весом. — Я лечу на Землю! Там я обрету настоящую Силу!!! Истинный смысл моего хромирования станет явным!

— Да будет так, маленький яйценос! — прогремел дух. Его огненное тело начало дробиться на тысячи мелких искр, которые втягивались в своды пещеры. — В твоих яйцах спасение всей плюшевой расы! Иди и одолей проклятую моль!!! И да пребудет с тобой Сила Огня!

С этими словами огненный дух окончательно растворился под сводом храма.

Глава 8.

Свет в пещере померк, оставив лишь густую фиолетовую тьму. Только яйца ослика продолжали излучать слабое, пульсирующее хроммолибденовое сияние, достаточное для безопасного перемещения в темноте. Ослик тяжело вздохнул, поправил обугленный лоскут Жирафчика на причинном месте и побрел к выходу. В его процессоре роились тревожные мысли о том, где и как ему найти исправный звездолет для перелета на Землю.

Он уже подошел к арке выхода из пещеры, и ему оставалось сделать всего пару шагов, чтобы выйти на открытое пространство пустыни Шмыгла-5, как его аудиосенсоры уловили знакомый мерзкий треск. Звук издавали двигатели скутеров мольных личинок — они приближались со стороны барханов, заходя на бреющем полете прямо над храмом.

Иа замер, прижавшись к холодному камню стены. Высунув морду из-за угла арки, он обнаружил, что над самым входом в пещеру, заслоняя багровый свет Третьего солнца, завис «МалыйТранспортМоли-4». Бронедиск хищных очертаний нес в своем чреве взвод тяжелой мотопехоты Моли и трех роботов-убийц класса «Прожорливый Стиратель». Этот патруль летел на встречу с караваном гусениц-работорговцев (тех самых, которых спалил Иа своими новообретенными яйцами). Гусеницы продавали пойманных плюшевиков моли по вполне-таки прьиемлемым оптовым цэнам! И если бы этот грязный бизнес процветал и поныне, то не осталось бы во всей Галактике ни одной свободной плюшевой игрушки.

Не обнаружив караван рабов в точке встречи — там, где теперь зияло лишь идеально ровное стекло спекшегося песка, — транспортник моли лег на курс преследования. Когда они пролетали мимо древнего храма, из-под арки угораздило выйти Иа. Ослик щурился от яркого света после темноты пещеры, пытаясь откалибровать сенсоры.

Яйценос Света не растерялся, увидев бронированную тушу сержанта всего в двух шагах от себя. Действуя скорее на рефлексах загнанного зверя, чем осознанно, он выхватил свой агрегат и передернул хроммолибденовые яйца, словно цевье помпового дробовика. Раздалось низкое гудение накопленного заряда, и ослик метким выстрелом промежности продырявил голову впереди летящему сержанту моли...

Мозги из продырявленной головы личинки раскидало на три квадратных метра, забрызгав липкой биомассой визоры летящих следом рядовых. Личинки резко затормозили, сбившись в кучу; их скутеры столкнулись с металлическим лязгом, не понимая, что им делать дальше. Командир взвода погиб, а без командования эти твари превращались в неуправляемое стадо вечно голодных жужжащих опарышей. Базовый протокол выживания взял верх над боевыми алгоритмами. Поддавшись паническому чувству самосохранения, личинки моли в хаотичном порядке направили свои скутера к главному крейсеру-матке, надеясь укрыться за его щитами.

Иа начал отстреливать их из-за угла храмовой колонны прямо в спины. Он больше не целился в фасеточные глаза — он бил по уязвимым стыкам между хитиновыми пластинами на затылке. Еще десяток тварей так и не добрался до спасительного шлюза крейсера, рассыпавшись пеплом над пустыней.

Осел ломанулся на выход из пещеры. Так как все личинки в панике драпали к крейсеру-матке, никто и не заметил, как Яйценос Света взобрался на антиграв-скутер одной из подстреленных им тварей и потрусил вслед за ретирующимися поедателями плюша, периодически постреливая им в спины из хроммолибденовой яйцепушки. Ослик влетел в открытый приемный отсек крейсера на огромной скорости. Направив летящий скутер прямо на собравшихся в кучу дезориентированных личинок, он соскочил с платформы и покатился кубарем по рифленому металлу пола, передергивая яйца для перезарядки и готовясь к новой атаке.

Иа и не догадывался, что потерявшие в бою командира личинки, согласно мольному боевому уставу параграфа «Бета», обязаны немедленно вернуться на базу и перейти в подчинение к старшей по званию особи — лейтенанту тактического крыла. И в тот самый момент, когда выжившие опарыши столпились вокруг спешащего к ним на помощь офицера, осел и направил на них свой импровизированный таран.

Пролетев по полу добрых десять метров и сделав тройное сальто с переворотом через хвост (благодаря встроенным гироскопам), передернув яйца для активации плазменного режима и взяв обеими лапами свой раскаленный орган наизготовку, ослик приготовился устроить показательную бойню. Но протаранивший скопившихся врагов скутер лишил его этой возможности!

Ослик подошел к останкам, втайне надеясь найти хоть одну уцелевшую особь и допросить её с пристрастием о местонахождении навигационной рубки, но, обнаружив лишь сплошное месиво из растерзанной хитиновой плоти вперемешку с недопереваренными останками плюша и горстями чужих слежавшихся опилок, Иа отказался от этой мысли. Протоколы дознания требовали наличия хотя бы одного целого глаза жертвы.

Иа огляделся. Массивный десантный бот всё ещё гудел двигателями, выравнивая давление. Обнаружив в углу приемного бункера вертикальную техническую лестницу, ведущую на верхние палубы, он направился к ней и начал быстро подниматься, цепляясь за перекладины тремя лапами, а четвертой бережно поддерживая свои сияющие причиндалы.

«Осталось дело за малым, — пульсировала мысль в процессоре Иа, пока он карабкался вверх мимо труб парового отопления. — Зайти в кают-компанию... Застрелить капитана... Сделать контрольное износилование в голову стюардессе... спасти пленную плюшевую ЛОШАДКУ... и лететь к Земле!»

Шестьдесят девять лет не прошли для Иа даром. После бегства из горящего Стоакрового леса (это уже совсем другая история, полная пепла и предательства Тигры) судьба-злодейка носила его по галактике словно космический мусор. Чтобы выжить в этом ужасном мире, старый пессимист пересмотрел свои принципы и убеждения. Он сменил религию семь раз и не единожды менял профессию. Был и странствующим стриптизёром-иллюзионистом в портовых барах Центавра; бродячим музыкантом, играющим блюз на расстроенной губной гармошке. Продавал свои плюшевые органы на чёрном рынке трансплантологов, научился водить тяжёлый рудовоз и даже вышивать крестиком сцены апокалипсиса. В конце концов он, польстившись на заманчивые посулы хэдхантера с глазами-фасетками, подписал двадцатипятилетний трудовой контракт.

Слишком поздно Иа понял, что клякса от дешёвого кофе на бланке контракта является микроабзацем, написанным языком ультракоротких волн, в котором описывались настоящие условия работы. И вот теперь, таща за собой скрипящую телегу, на которой восседал жирный Шлендер, ослик проклинал всё на свете, включая Большой Взрыв!

Понукаемый электрохлыстом и молодецким пинком бронированной гусеницы, Иа втащил повозку на перевал «Трёх могил». Три базальтовые глыбы торчали из песка, словно гнилые зубы мёртвого великана. — Четвёртая будет твоя, осёл!!! — весело проорало насекомое и залилось тонким, противным смехом, который эхом отразился от скал. От вибрации смеха рыхлое тело шлендера колыхалось студнем, грозя раздавить хрупкую конструкцию тележки.

Иа оглянулся назад, пытаясь рассмотреть тропинку, по которой они шли, но увы — тщетно! Ветер в пустыне был беспощаден: он поднимал мириады крупиц стекольного песка и подбрасывал их до самых небес, вставая перед путником непроницаемой багровой стеной. Вторым препятствием, мешающим ослику разглядеть пройденный путь, были вереницы таких же обманутых плюшевиков, тащивших непомерный груз под ударами кнутов.

Второе из трёх солнц, освещавших планету, скрылось за горизонтом, погрузив пустыню в густые фиолетовые сумерки. — Привал номер один! — скомандовал Шлендер и тяжело спрыгнул с гравитационной повозки, едва не перевернув её своей тушей. Однако затёкшие плюшевые ножки Иа не почувствовали ни малейшего облегчения — сервоприводы коленей намертво заклинило от многочасовой статической нагрузки. «Сколько ж сотен километров по этой гребаной пустыне прошагал я?» — задал себе риторический вопрос процессор Иа. Он каждый раз, когда караван останавливался на привал, задавал себе этот вопрос, надеясь хоть на каплю сочувствия со стороны собственной памяти. «Сколько я ещё смогу вынести? Вот ещё один плюшевик, бедный Суслик-джан, земляк Иа, тоже беженец с мифической планеты Земля из жаркого Казахстана, скончался сегодня. Даже он — привыкший к палящему солнцу своих родных степей — не выдержал этого рабского труда, буквально "сгорел на работе"».

Опилки плшевиков настолько высыхают под лучами полуденного плязусского солнца, что становятся как порох! А Шлендеры, любители покурить дешёвый космический табак, совершенно не следят за окурками (Курение вредит не только вашему здоровью, но и здоровью окружающих!!! Не хорошо это — курить! Давайте все вместе бросим курить и обанкротим производителей сигарет, сигар и самокруток!). Вот и сегодня один из гусениц небрежно бросил бычок, и тот попал прямо в бок Суслика-джана. Тот вспыхнул и сгорел дотла за считаные секунды — а пепел тут же развеял по пустыне равнодушный ветер! «Никому не пожелал бы такой участи, кроме этих ненавистных Шлендеров, конечно», — подумал Иа, опуская голову и пряча её между ног, готовясь ко входу в режим энергосбережения. Но тут Иа наткнулся взглядом уже почти закрытых оптических сенсоров на то, что мешало ему всё время идти! Это были его хроммолибденовые яйца! (Ведь недаром говорят — плохому спортсмену-марафонцу всегда что-нибудь да мешает). — О, блин! — от удивления Иа рухнул на свой плюшевый зад. Сервоприводы таза жалобно хрустнули. — Совсем забыл об этой опции!!! Хроммолибденовым напылением класса «Уран-235» Иа покрыл свои причиндалы лет двадцать назад в качестве сомнительного эксперимента за гаражами космопорта Центавра-Бета, за что получил тогда довольно приличные деньги и лёгкий ожог роговицы. — И что же мне с ними делать? Идти ещё далеко, а они такие тяжёлые! — простонал ослик, пытаясь приподняться. Титановый гульфик весил как половина самого Иа.

Солнечный луч Третьего солнца, что только-только выбралось из-за багрового горизонта, радостно заиграл на правом яичке Иа, отразился от левого и, сфокусировавшись в районе потёртой мошонки, весело ударил в сидящего неподалёку от Иа плюшевика. Это был меланхоличный Жирафчик. Запахло палёной синтетикой! Жирафчик успел только удивлённо поднять голову и моргнуть длинными ресницами — в следующую секунду его охватило всепоглощающее плазменное пламя! Набивка вспыхнула мгновенно. — Прости, друг... — прошептал процессор Иа, когда от товарища осталась лишь горстка серого пепла, подхваченная ветром.

Охренев от увиденного, Иа вскочил на ноги. Яйца блестели всё ярче и ярче, преломляя свет трёх солнц уже в жёсткое рентгеновское излучение. Уже несколько смертоносных лучей метались по привалу, выжигая аккуратные геометрические дыры во всём, на что падали. Ветер поднимал пепел плюшевиков и игрался им, словно детвора снежками...

Иа сидел на корточках посреди поляны смерти и не мог понять, как обратить это спонтанное термоядерное оружие на пользу плюшевиков, но нейросети выдавали критическую ошибку. Он просто не мог ничего придумать. А отражённый от хромолибденовых яиц лучик палящего солнца продолжал сжигать своих и чужих без разбору.

- «Я не могу допустить гибель таких же, как и я...» — щёлкнул предохранитель в голове ослика. Если он сейчас же не остановит это, то весь караван превратится в идеально ровное стекло! Иа зажмурил оптику, мысленно попрощался со своей репродуктивной функцией и, схватив раскалённые докрасна хромолибденовые яйца обеими дрожащими лапами, начал остервенело дёргать их вправо-влево, пытаясь сорвать проклятый гульфик вместе с креплениями к тазобедренным суставам.

И тут произошло чудо! От резких маятниковых движений сработала встроенная инерционная система самонаведения. Лучи перестали хаотично плясать по песку. Они скрестились в одной точке прямо перед носом Иа. Воздух затрещал от напряжения, пространство пошло мелкой рябью, и между лап ослика разверзлась миниатюрная, размером с блюдце, кротовая нора-червоточина. Она пульсировала холодным синим светом и тихо всасывала в себя песок.

— Эврика! — прохрипел Иа, чувствуя, как плавятся пластиковые суставы пальцев от адского жара металла. — Портативный генератор порталов!

Он собрал остатки сил, поднялся на разъезжающихся ногах и, используя свои сияющие ядра как лазерный целеуказатель, направил пучок концентрированной энергии прямо в грудь ближайшего Шлендера, который пытался укрыться за перевёрнутой телегой. Гусеница даже не успела взвизгнуть — её хитиновый панцирь испарился вместе с половиной бархана.

— За Суслика-джана! За Жирафчика! ЗА ЗЕМЛЮ! — заревел Иа, превращаясь в шагающую машину Судного дня. Он шёл сквозь строй опешивших надсмотрщиков, размахивая своим импровизированным оружием, оставляя за собой лишь полосу спекшегося стекла и запах озона. Рабство на Шмыгле-9 закончилось сегодня.

Налетевшая песчаная буря, поднятая конвульсиями умирающей атмосферы Шмыгла-9, закрыла свет Третьего солнца — всепрожигающий солнечный луч погас так же внезапно, как и появился.

Когда ветер наконец разогнал едкий пепел и подгоревшие опилки, Иа оглядел выжженный привал. Вокруг возвышались стеклянные сталагмиты — всё, что осталось от камней после воздействия плазмы. — Они все умерли! Я их всех убил!!! — завопил ослик, роняя на песок капли машинного масла из оптических сенсоров. Сервоприводы его плеч задергались в истерике. — Что же я наделал!!! Безудержно рыдая, Иа подошел к одной из кучек ещё тёплого, серого пепла.

— Жирафчик... Как же ты... — Иа поднял самый крупный кусок обугленной плюшевой шкурки с остатками длинного уха. На ощупь она была хрупкой, как пересушенная бумага. — Возьму на память... — решил он. Обмотав этот траурный лоскут вокруг своих всё ещё раскалённых докрасна блестящих яиц (терморегуляция явно дала сбой), ослик огляделся. Прямо перед ним, в отвесной базальтовой скале, был высечен древний храм, посвященный забытым Богом богам этого сектора. Архитектура поражала своей чужеродностью: колонны в виде переплетённых щупалец уходили во тьму свода. — Переночую я там, а с утра двинусь в путь... Пора выбираться из этой радиоактивной дыры! — прошептал Иа, чувствуя, как начинает плавиться подошва левого копыта от жара гульфика. Он с опаской вошел под сумрачные своды заброшенного капища...

От накатившего отчаяния из его аудиодинамика вырвался пронзительный писк, похожий на плач. — Хм... Ты такой милый! Мне никто никогда не говорил таких слов... — внезапно тон голоса сменился на игривый. За спиной Винни тихо клацнул замок неприметной сервисной дверцы, и из неё вышла девушка-робот модели «Гедонист-Прайм».

Её титановая кожа тускло блестела в свете приборной панели, а оптические сенсоры светились теплым янтарным светом. — Я «Золотая Супертёлка», — промурлыкала она, плавно покачивая бедрами сервоприводов. — Я давно заприметила тебя. Ты такой забавный...

— Я заметила, как ты пялился на мои маневровые сопла, когда я заходила на посадку в прошлый четверг... — девушка-робот подошла вплотную, и её пальцы со щелчком отстегнули пряжку ремня безопасности на груди медведя. — И видела, как ты прокрадывался на космодром по ночам, чтобы под покровом тьмы полюбоваться на мой отражатель... Теперь я вся в твоей власти! Ну же... Возьми меня, мой грязный плюшевый медвежонок!

Винни неловко встал задними лапами на капитанское кресло, чтобы сравняться ростом с кибернетической красавицей, и протянул к ней свои заскорузлые манипуляторы. Они слились в долгом, страстном поцелуе. Процессор яхты издал низкий одобрительный гул, переводя системы жизнеобеспечения в режим ожидания, а внешние динамики корабля начали транслировать по всему космодрому тихую, переливающуюся мелодию любви двух одиноких машин.

Громогласно взревели шлакомоторы! Из сопел с оглушительным шипением вырвался ионизированный мю-зета-пентопласт. Плотное облако отработанных токсичных газов заволокло стартовую площадку космодрома, скрыв из виду выжженный пейзаж Проциона-5. — Поехали-и-и-и-и!!! — заорал Винни, вжимая потные манипуляторы в рычаги управления до хруста пластика.

Окутанная коконом конденсированной плазмы «Золотая Супертёлка» рванула вверх, вырвавшись из цепких объятий гравитации планеты плюшевых изгнанников.

Охреневшего от перегрузок Винни (все его старые опилки со скрежетом спрессовались где-то в районе пяток, грозя навсегда заблокировать коленные шарниры) робот-сексоид плавно опустила на пол кабины. Чтобы привести пилота в чувство, она быстро применила протокол экстренной реанимации «Минутка», задействовав свои гибкие нейро-лингвистические интерфейсы. — А-а-а... Мля... А-а... Гкхм... — прокашлялся медведь, когда давление в оптических сенсорах наконец пришло в норму. — И куда же нам дальше-то?

Вини несколько растерянно оглядел приборную панель. На самом большом тактическом экране, прямо по курсу, отчетливо был виден исполинский силуэт межгалактического крейсера Моли. Он закрывал собой почти весь сектор обзора, выпуская из ангаров новые стаи черных скутеров. — От ведь мля... — только и успел просипеть Винни, глядя, как к яхте приближается целая стая плазменных ракет класса «пожиратель плюша». Их тепловые следы прочертили лиловое небо Проциона-5 ослепительно яркими линиями.

Винни соскочил с кресла и начал метаться по кабине управления в хаотичном порядке, держась лапами за голову и непрерывно вопя одну и туже фразу: ”Бля, мы-ы-ы все-е-е умре-е-е-е-ем!!!” На глазах медвеженка уже начали наворачиваться слезы, когда к немы подошла робот-сексоид и прижала его к своей груди. ”Ну-ну, маленький! Что ты так беспокоишься??? Видишь на пульте управления синюю кнопочку??? - Винни кивнул. - ”Давай вместе нажмем её?!»

Винни посмотрел на робота-сексойда непонимающими глазами-бусинками. «Ты хочешь запустить самоуничтожение, что б не достаться врагам???? да, я с тобой согласен!! Уж лучше быстрая смерть от тринитротолуольного молекулярного расщепителя, чем медленная и мучительная смерть от жвал вечно ненасытных мольных личинок!!”

В ответ на это робот-сексоид подвела Винни-Пуха к пульту управления и нажала синюю кнопку. И качнула головой в сторону лобового иллюминатора, взглянув на который Винни увидел как по периметру корабля в мгновение ока образовалась голубая ленка. ”Что это?”- взвизгнул медвежонок

- Защитный экран!!!

Не успевшая затормозить моль на полной скорости повтыкалась носами об усиленный титановый киль яхты. Ошеломлённые ударом, скутеры закувыркались в пустоте и были подхвачены гравитацией пульсирующей неподалёку чёрной дыры. — Туда им и дорога! — подумал Вини, выравнивая курс дрожащими манипуляторами. — Мне пора сваливать!

— Робот!!!! — взревел он, ударяя по приборной панели. — Включить межпространственный турбодизель на двадцать семь горшков!!! Мать твою через клюхз и пятьдесят пять осьминогов! — Винни вспомнил, как в заповедном лесу они с Пятачком играли в космических пиратов. Причём Вини всегда был капитаном, а вечно грустный ослик Иа исполнял роль бушующего моря.

— Есть, мой Генерал! — сексуальным голоском пропела робот-сэксоид, плавно переводя главный тумблер в положение «Гипер».

Разогнавшись до скорости мысли, «Золотая Супертёлка» беззвучно изогнула пространство вокруг себя и истончилась в подпространстве... Однако прикрепившаяся к заднему амортизатору крошечная личинка-шпион пережила перегрузку. Как только метрика пространства стабилизировалась, она начала подавать прерывистые навигационные сигналы прямо на частоту крейсера-матки.

Капитан корабля-захватчика антиплюшевой армии моли смотрел на сенсорную панель галактического атласа. На тёмном фоне космоса ярко пульсировало одинокое пятнышко — сигнал от выжившего шпиона. — Так-так... Значит, они решили спрятаться от меня в Солнечной системе?! Ну-ну! — его жвала щёлкнули от предвкушения. — И какую планетку для этого они выберут?! Лейтенант, какая из планет Солнечной системы пригодна для жилья плюшевиков?

— Эта странная планетка Земля, мой фюрер!!! — лейтенант быстро-быстро затрепетал слюдяными крыльями. — Родина всех плюшевых созданий. Правда, про неё давным-давно ничего не было слышно. Некоторые считают её лишь легендой, мифом о месте, где нет сухого песка.

— Хм... давно пора было нанести визит в эту забытую Шубой (богом всей моли) дыру. Лейтенант! Курс на Землю!

Огромная туша межгалактического крейсера моли вошла в подпространство, оставив после себя лишь абсолютную тишину и медленно рассеивающееся облако пыли, которая когда-то была пограничным катером Проциона-5.

фан

Сервоприводы левой руки тихо взвыли, когда Винни поддел когтем тяжелую титановую плиту. Внутри, переливаясь в сгущающемся мраке мягким светом, лежали плотные пачки энергетических кредов и несколько герметичных контейнеров с концентрированным липовым «мёдом» высшей пробы.

— Приятно иметь дело с профессионалами, — усмехнулся Пух, рассовывая добычу по карманам разгрузки. — Даже после конца света бизнес есть бизнес.

На выходе из лачуги он остановился. Его оптические сенсоры уловили движение на центральной площади форпоста. Звездолет моли уже завис над городом. Десятки скутеров, словно рой металлических насекомых, сыпались вниз, прорезая сумрак синими выхлопами дюз. Они не стреляли. Зачем тратить заряд плазмы на тех, чья мягкая полимерная плоть нужна им живой? Личинки просто набрасывали на сопротивляющихся плюшевиков клейкие сети из синтетического шелка и тащили их вверх, к грузовому шлюзу.

Винни почувствовал, как его старческий процессор перегревается от ярости. Он с силой захлопнул за собой дверь енотовой берлоги. Ведь моль могла и вернуться...

Благополучно, хоть и пошатываясь от тяжести рюкзака, пройдя через опустевший Стоакровый форпост, Винни добрался до периметра космодрома. Ржавые ворота в форме гигантской буквы «П» — всё, что осталось от старой вывески «Добро пожаловать в Порт Процион», — жалобно скрипели на ветру. «Куда мне теперь?» — пронеслось в процессоре сквозь нарастающий фоновый шум системных ошибок. — «Моль не успокоится, пока не высосет синтепон из последнего жителя этой планетки. Значит, надо отсюда убираться! Только вот куда? А главное — зачем? И кто я вообще такой без своего леса?»

Оптические сенсоры заволокло белой пеленой. Процессор экстренно перезагрузился, пытаясь сбросить критическую ошибку перегрузки памяти…

Винни открыл глаза. Он лежал на спине прямо на холодном металлическом полу хижины енотихи, рядом с абсолютно пустым, тщательно вылизанным изнутри горшком из-под липового «мёда». — Вот ведь вштырило... — поразился Пух, ощупывая помятую грудную пластину. — А ведь моя полосатая шалунья никогда мне не давала попробовать этот сорт! Видимо, знала, что синтетический нейротоксин плохо сочетается со старыми сервоприводами.

Он тяжело сел, отчего внутри черепной коробки болезненно перекатились свалявшиеся комки опилок. Встряхнув головой, чтобы разогнать остатки цифрового тумана, Винни пришел к единственно верному выводу: это был вещий ГЛЮК. Мозаика воспоминаний сложилась в четкий прогноз — моль обязательно вернется за остатками его цивилизации, а значит, нужно немедленно убираться с этой планеты.

Придерживаясь одной лапой за шершавые стены домов, а второй механически подпирая разбухшую от смеси технического спирта и концентрированного «мёда» голову, Винни побрел в сторону стартовых площадок. Его старые ступни оставляли в серой пыли цепочку неровных следов.

Глава 3

Винни на четвереньках выполз за покосившуюся крепостную стену города. До периметра космодрома оставалось полчаса пешком по стекольному песку. Ему повезло — из пустыни дул сухой, теплый самум. Потоки горячего воздуха просушили свалявшиеся опилки внутри корпуса, проветрили и частично очистили нейросеть от остатков синтетического «мёда». Он уже мог передвигаться на своих полусогнутых лапах довольно-таки бодро, хотя глюки после принятия стимулятора его всё ещё посещали. То мерещились летящие между барханов прямо на него скутеры с личинками, то пролетали аккурат над головой запущенные неизвестной рукой еноты-потаскуны, да и вообще в процессорные цепи лезла всякая похабная гадость... Но он шел. На горизонте замаячили неоновые огни посадочных полос космодрома. «Последний рывок», — подумал Винни, скрипнул заржавевшим коленным суставом и поддал жару. 

Вини очень любил космолеты. Частенько, еще до Великого Нашествия, приходил он к этому самому периметру и, просунув свою плюшевую голову в проржавевшую дыру в заборе, часами любовался плавными обводами стоящих на стапелях кораблей. Особенно ему нравилась частная космическая яхта класса «Люкс» под названием «Золотая Тёлка». — Если бы она была живой, — пуская цифровую слюну, часто думал тогда Вини, — уж я бы точно не растерялся! Заложил бы все свои горшочки ради одной стыковки...

Сейчас же ему представилась возможность сполна насладиться предметом своей механической страсти. Затаив дыхание и вытирая с изношенных манипуляторов выступивший конденсат, Пух подкрался к трапу. — Моя преееелесть... — прохрипели динамики, выдавая волнение центрального процессора.

Дрожащей трехпалой лапой он провел по её лакированному титановому боку. Корпус отозвался тихим, благородным гулом сработавшей системы распознавания владельца. Непроизвольно лапка скользнула ниже, поглаживая раскаленное даже на холодном старте сопло маршевого двигателя. Задрожав от нетерпения всем своим старым побитым временем и жизнью телом, Винни сунул лапу прямо в остывающее сопло маршевого двигателя и провел ей по обгоревшему титану. Чпок. Он с трудом выдернул покрытую жирной сажей конечность и поднес ее к лицевой пластине оптических сенсоров. Процессор проанализировал молекулярный состав: углерод, следы сгоревшего топлива Аи-999... Но Винни вдохнул этот запах еще раз — старыми микрофонами аудиосистемы. Смрад горелой смазки внезапно пробил фильтры памяти. Этот резкий технический аромат напомнил ему о единственном настоящем путешествии по звездному небу пятьдесят лет назад, когда он покинул Стоакровый лес из-за неразделенной любви к пчеловодческой станции «Мёд-М500» (но это совсем другая история).

После пятиминутного ступора, во время которого его нейросеть просто зависла на обработке флешбэка, Пух пришел в себя. Он дернул ручку аварийного стопора входного люка космолета. Тяжелая плита со скрипом несмазанных петель откинулась вниз, открыв взгляду Винни внутренности его ненаглядной красавицы. Он шагнул внутрь, мелко дрожа сервоприводами колен, будто невидимый хозяин мог выскочить из подсобки и прогнать его грязными тряпками.

Озираясь по сторонам, словно вор, Винни прошел в кабину управления. Его взгляд сразу прилип к отделанному дешевой розовой экокожей и пластиковыми рюшечками креслу капитана корабля. Не веря своим оптическим процессорам, он подошел ближе и неловко обнял лапами подголовник. Прижался мордой к гладкой, слегка потрескавшейся поверхности и втянул носом запах заводского пластика и пыли. Винни был на седьмом небе от цифрового счастья — он до сих пор не осознавал, что предмет его многолетних воздыханий — эта маленькая трехпалубная межгалактическая яхточка, оснащенная тремя спаренными фумитоксострелами и одним рейдометом для взлома торговых путей, теперь принадлежит ему!

Он плавно опустился в кресло. Кожаное сидение протестующе пискнуло треснувшей пружиной под его небольшим весом. Винни положил заскорузлые, покрытые пустынным нагаром лапы на холодные рычаги управления. Дернув главный тумблер включения реактора, медвежонок насладился чистым и бесперебойным рычанием восьмисотлитровых турбированных шлакомоторов серии «Заря». Потянув на себя рифленый рычаг тяги, он прибавил мощности, начав раскручивать первичные контуры двигателей.

Через лобовой элюминатор он увидел, как из-за багрового горизонта начали пробиваться первые лучи восходящего Оранжевого Гиганта. Лучи светила преломились в толстом бронестекле, бросив на плюшевую морду Винни теплые золотистые блики. Звездолет мягко вздрогнул, отрываясь от выжженного бетона космодрома Проциона-5.

— Пора! — решил Вини, с размаху ударяя закопченной лапой по голографической кнопке «Пуск».

Правила игры были просты и жестоки:

Один друг пишет начало предложения, обрываясь на самом интересном месте.

Второй подхватывает, понятия не имея, что за мысль была у первого.

Никто из них не знал, куда пойдет сюжет, чем всё закончится и какие ещё сюрреалистические детали появятся в следующей строчке.

Никакого плана. Никакой редактуры. Только два воспалённых сознания, скрещивающие космическую оперу, жёсткую порнографию, сортирный юмор и глубокую экзистенциальную тоску плюшевых игрушек.

То, что начиналось как фанфик, быстро превратилось в психоделический трип, где Винни-Пух становится озабоченным киберпанк-механизмом, Иа превращается в ходячий термоядерный реактор с хроммолибденовыми яйцами, а Пятачок достигает нирваны через чёрную дыру в заднице.

Этот рассказ — настоящая капсула времени. Читая его, вы буквально слышите стук клавиш в три часа ночи, чувствуете запах растворимого кофе и дешёвого энергетика, и понимаете ту самую свободу творчества, которая возможна только когда тебе двадцать лет и тебе абсолютно плевать на правила литературы.

Пристегните ремни. Мы отправляемся на Процион-5. Опилки и старый плюш будут лететь во все стороны!

Винни-Пух. 69 лет спустя

Глава 1

Оранжевый гигант под названием «ОранжевыйГигант» с величавой медлительностью умирающего бога, опускался за иззубренный горизонт. Его косматая хромосфера сочилась багровым светом, и испепеляющий жар добела раскалял дюны из мелкого стекольного песка. Воздух дрожал, преломляя пространство в сюрреалистичные миражи. Процион-5 был классической планетой класса М-пустыня: ни капли влаги, ни единого облачка на мертвенно-лиловом небе. Именно эта абсолютная сухость шестьдесят девять лет назад привлекла сюда плюшевых изгнанников со всей галактики. Только здесь их органические опилки не впитывали влагу из атмосферы, не разбухали сыростью и не разрывали старые нитяные швы от старости.

Но Винни-Пуха, которого старые друзья всё ещё звали просто Пухом за въевшуюся в искусственный мех привычку к созерцательному спокойствию, эти технические нюансы выживания волновали сейчас меньше всего. Он сидел на пороге своей берлоги — глубокой норы, вырытой в спекшемся до состояния базальта песке, — и любовался следами ветра. Барханы тянулись до самого терминатора, исчерченные замысловатыми арабесками позёмки. Молодость стремительно прошла, словно песок сквозь пальцы, — думал Винни, глядя на свои лапы, где когда-то мягкий плюш теперь истёрся до грязно-жёлтой синтетической основы. — Хорошо было в том заповедном лесу... лето, которое никогда не кончалось. Липкий «мёд» зачарованного места и прохладная синева неба над головой. И куда теперь, интересно, занесла жизнь моих старых приятелей? Хрустит ли Пятачок шестерёнками своего экзоскелета? Строит ли империю железных горшочков параноик Кролик?

Низкочастотный гул пробил его воспоминания. Шум двигателей межгалактического звездолёта нарушил мысли, вернув к безжалостной действительности. «Что нужно этой старой железяке на моей территории?» — только и успел подумать Винни, как колоссальная тень от корабля накрыла берлогу, мгновенно погасив оранжевые сумерки. Температура воздуха упала на десять градусов за секунду. Медвежонок вскочил на свои маленькие, уже начавшие ржаветь в суставах лапки, выскочил из-под самодельного навеса и направил слезящийся взгляд оптических сенсоров вверх.

В днище титанового левиафана с влажным пневматическим вздохом открылся десантный люк. Из него вырвался десяток хищных скутеров угловатой, насекомоподобной формы. Они зависли в метре над песком, поводя из стороны в сторону красными фасеточными окулярами целеуказателей.

Личинки платяной моли! Эти извечные враги плюшевых обитателей галактики, обожающими лакомиться их нежной полимерной плотью и синтепоновыми внутренностями. От их бесшумных, прожорливых флотов погибла не одна процветающая цивилизация плюшевиков — тихие планеты-ткацкие цеха превращались в усыпанные серой пылью кладбища разорванных швов.

— Вот они и добрались до нас, — холодная искра процессорной паники пронеслась по нейронным цепям Винни. — 69 лет спустя. Галактическая прачечная забыла выставить режим деликатной стирки, и они всё-таки выследили меня...

Реакция старого солдата сработала быстрее мыслей. Тело само рванулось вглубь норы, находу шаря манипулятором по грудине. Синтетическая основа на животе протестующе затрещала, обнажая серые комки слежавшихся опилок, которые тут же посыпались на пол, создавая дискомфорт при каждом шаге. Сустав левого плеча скрипнул несмазанной осью, когда Винни лихорадочно нащупывал висящий на шее ключ от оружейного шкафа.

Он ввалился в своё тесное жилище и рухнул на дощатый пол. Трясущимися от неожиданности и перенапряжения лапами Винни вставил ключ в замочную скважину погреба, повернул его и откинул крышку. Как только тактильные датчики на подушечках зафиксировали прохладу металла, медвежонок облегчённо выдохнул остатки застоявшегося в фильтрах воздуха.

Он вспомнил всё! Все навыки ведения боя в стеснённых условиях. Вспомнил, как в детстве возился в заповедном лесу с друзьями, изучая суровое искусство войны с молью. Как Кролик чертил схемы засад на песчанике, а Иа объяснял баллистику броска шишек. Старческий плюш натянулся на скрытых сервоприводах, и Винни превратился в боевую машину. Перевернувшись на спину и автоматически направив сопла баллончиков с фумитоксом в сторону входа, где в дверном проёме как раз показался первый скутер, он открыл огонь. Бах-бах-бах! Винни стрелял с двух рук «по-македонски» лучше всех из своего старого отряда. Отдача болью отозвалась в проржавевшем шарнире позвоночника.

Получив прямое попадание между фасеточных окуляров, личинка, задыхаясь, рухнула на пол хижины. Остальные, ошеломлённые столь «убийственным» приёмом, испуганно метнулись назад, скрывшись в тени корабля.

Пнув по пути труп врага, Пух подкрался к двери. Визор выхватил из мрака силуэт крейсера, висящего над ближайшим городком плюшевых собратьев. — Как хорошо, что я потратился на берлогу в пригороде, — подумал Вини. Между крейсером и городом носились скутеры. Личинки тащили трепыхающиеся тела плюшевых жителей к грузовому люку корабля. — Одному мне не справиться, — решил Винни, чувствуя, как одиночество сжимает процессор ледяными тисками. — Они снова пришли за нашими нитями... Сколько цивилизаций уже рассыпалось в серую пыль от их голодных жвал? Затаюсь-ка я... а потом пошарю по опустевшим хаткам этих плюшевых неудачников!

Медвежонок забаррикадировал табуреткой вход в нору и залёг на полу возле узкого окна-бойницы, из которого открывался вид на крейсер ненавистной моли. Он ждал. Инфракрасные сенсоры засекли тепловое излучение города, откуда доносилось едва слышное гудение сотен перепуганных механизмов. От продолжительного лежания опилки продолжали сваливаться, образуя плотные болезненные узлы. Но Винни ждал. Он знал, что рейды моли никогда не бывают долгими. Они всегда нападают внезапно, когда их меньше всего ждут — когда плюшевики забывают об их существовании. Захватывают в плен всех, кого могут унести, и улетают прочь, оставляя после себя лишь тишину да горсти серой пыли на ветру.

Смеркалось. Винни приподнялся на локте, до боли прижав свалявшиеся в комки опилки к проржавевшим тазобедренным шарнирам, и выглянул в узкую бойницу. Звездолет моли, включив маршевые двигатели, медленно набирал высоту, направляясь в сторону соседнего поселения плюшевых собратьев — Весёлого форпоста. На лиловом небе Проциона-5 остался лишь тускнеющий инверсионный след отработанного топлива.

— Пора, — скомандовал себе Винни хриплым внутренним динамиком.

Он тяжело поднялся на лапы и начал разминать затекшие суставы. После пятиминутной разминки, сопровождаемой скрипом старой резины и хрустом пересыпающихся внутри опилок, он привел себя в минимально приемлемую боевую готовность. Медвежонок поправил перевязь с оставшимися баллонами «Фумитокса», подтянул ремень походного рюкзака и тронулся в путь.