Винни-Пух. 69 лет спустя. Часть 41
Впряжённый в маленькую гравитационную тележку с концентрированными удобрениями и погоняемый жутко толстым шлендером — гусеницей-переростком, коренным жителем Шмыгла-9 (крайней планеты-карлика в системе Плязус), — брёл по пустыне маленький, измученный, отощавший ослик. Его когда-то гладкий плюш свалялся в грязные сосульки, а хвост-кисточка превратился в обрывок синтетической верёвки.
— Эй, как там тебя??? Иа??? Иа-б твою мать, быстрее передвигай копытами!!! — проорал шлендер, вонзая тупые жвала в пульт управления антиграв-тележкой.
— Когда я подписывался на эту работёнку, ты мне сказал, что в мои обязанности будет входить перевозка необходимых минералов для выращивания вашего потомства! — просипел ослик, выплёвывая набившийся в горло песок. Сервоприводы его задних ног протестующе взвизгнули. — Я рассчитывал, что буду вторым пилотом звездолёта, водить роскошную яхту, а не тягать телегу с этими радиоактивными помоями!! Р-р-развезло тут... — добавил он уже тише, чувствуя, как перегревается процессор от унижения. — Молчать, раб!! — взвизгнул шлендер, брызжа едкой слизью. — Ты подписал контракт кровью вот здесь, мелким шрифтом! Вот доставим груз до шахты «Нижняя Дыра», и можешь катиться на все четыре стороны, а сейчас иди молча и не нарушай музыку пустынного ветра!
Шестьдесят девять лет не прошли для Иа даром. После бегства из горящего Стоакрового леса (это уже совсем другая история, полная пепла и предательства Тигры) судьба-злодейка носила его по галактике словно космический мусор. Чтобы выжить в этом ужасном мире, старый пессимист пересмотрел свои принципы и убеждения. Он сменил религию семь раз и не единожды менял профессию. Был и странствующим стриптизёром-иллюзионистом в портовых барах Центавра; бродячим музыкантом, играющим блюз на расстроенной губной гармошке. Продавал свои плюшевые органы на чёрном рынке трансплантологов, научился водить тяжёлый рудовоз и даже вышивать крестиком сцены апокалипсиса. В конце концов он, польстившись на заманчивые посулы хэдхантера с глазами-фасетками, подписал двадцатипятилетний трудовой контракт.
Слишком поздно Иа понял, что клякса от дешёвого кофе на бланке контракта является микроабзацем, написанным языком ультракоротких волн, в котором описывались настоящие условия работы. И вот теперь, таща за собой скрипящую телегу, на которой восседал жирный Шлендер, ослик проклинал всё на свете, включая Большой Взрыв!
Понукаемый электрохлыстом и молодецким пинком бронированной гусеницы, Иа втащил повозку на перевал «Трёх могил». Три базальтовые глыбы торчали из песка, словно гнилые зубы мёртвого великана. — Четвёртая будет твоя, осёл!!! — весело проорало насекомое и залилось тонким, противным смехом, который эхом отразился от скал. От вибрации смеха рыхлое тело шлендера колыхалось студнем, грозя раздавить хрупкую конструкцию тележки.
Иа оглянулся назад, пытаясь рассмотреть тропинку, по которой они шли, но увы — тщетно! Ветер в пустыне был беспощаден: он поднимал мириады крупиц стекольного песка и подбрасывал их до самых небес, вставая перед путником непроницаемой багровой стеной. Вторым препятствием, мешающим ослику разглядеть пройденный путь, были вереницы таких же обманутых плюшевиков, тащивших непомерный груз под ударами кнутов.
Второе из трёх солнц, освещавших планету, скрылось за горизонтом, погрузив пустыню в густые фиолетовые сумерки. — Привал номер один! — скомандовал Шлендер и тяжело спрыгнул с гравитационной повозки, едва не перевернув её своей тушей. Однако затёкшие плюшевые ножки Иа не почувствовали ни малейшего облегчения — сервоприводы коленей намертво заклинило от многочасовой статической нагрузки. «Сколько ж сотен километров по этой гребаной пустыне прошагал я?» — задал себе риторический вопрос процессор Иа. Он каждый раз, когда караван останавливался на привал, задавал себе этот вопрос, надеясь хоть на каплю сочувствия со стороны собственной памяти. «Сколько я ещё смогу вынести? Вот ещё один плюшевик, бедный Суслик-джан, земляк Иа, тоже беженец с мифической планеты Земля из жаркого Казахстана, скончался сегодня. Даже он — привыкший к палящему солнцу своих родных степей — не выдержал этого рабского труда, буквально "сгорел на работе"».
Опилки плшевиков настолько высыхают под лучами полуденного плязусского солнца, что становятся как порох! А Шлендеры, любители покурить дешёвый космический табак, совершенно не следят за окурками (Курение вредит не только вашему здоровью, но и здоровью окружающих!!! Не хорошо это — курить! Давайте все вместе бросим курить и обанкротим производителей сигарет, сигар и самокруток!). Вот и сегодня один из гусениц небрежно бросил бычок, и тот попал прямо в бок Суслика-джана. Тот вспыхнул и сгорел дотла за считаные секунды — а пепел тут же развеял по пустыне равнодушный ветер! «Никому не пожелал бы такой участи, кроме этих ненавистных Шлендеров, конечно», — подумал Иа, опуская голову и пряча её между ног, готовясь ко входу в режим энергосбережения. Но тут Иа наткнулся взглядом уже почти закрытых оптических сенсоров на то, что мешало ему всё время идти! Это были его хроммолибденовые яйца! (Ведь недаром говорят — плохому спортсмену-марафонцу всегда что-нибудь да мешает). — О, блин! — от удивления Иа рухнул на свой плюшевый зад. Сервоприводы таза жалобно хрустнули. — Совсем забыл об этой опции!!! Хроммолибденовым напылением класса «Уран-235» Иа покрыл свои причиндалы лет двадцать назад в качестве сомнительного эксперимента за гаражами космопорта Центавра-Бета, за что получил тогда довольно приличные деньги и лёгкий ожог роговицы. — И что же мне с ними делать? Идти ещё далеко, а они такие тяжёлые! — простонал ослик, пытаясь приподняться. Титановый гульфик весил как половина самого Иа.
Солнечный луч Третьего солнца, что только-только выбралось из-за багрового горизонта, радостно заиграл на правом яичке Иа, отразился от левого и, сфокусировавшись в районе потёртой мошонки, весело ударил в сидящего неподалёку от Иа плюшевика. Это был меланхоличный Жирафчик. Запахло палёной синтетикой! Жирафчик успел только удивлённо поднять голову и моргнуть длинными ресницами — в следующую секунду его охватило всепоглощающее плазменное пламя! Набивка вспыхнула мгновенно. — Прости, друг... — прошептал процессор Иа, когда от товарища осталась лишь горстка серого пепла, подхваченная ветром.
Охренев от увиденного, Иа вскочил на ноги. Яйца блестели всё ярче и ярче, преломляя свет трёх солнц уже в жёсткое рентгеновское излучение. Уже несколько смертоносных лучей метались по привалу, выжигая аккуратные геометрические дыры во всём, на что падали. Ветер поднимал пепел плюшевиков и игрался им, словно детвора снежками...
Иа сидел на корточках посреди поляны смерти и не мог понять, как обратить это спонтанное термоядерное оружие на пользу плюшевиков, но нейросети выдавали критическую ошибку. Он просто не мог ничего придумать. А отражённый от хромолибденовых яиц лучик палящего солнца продолжал сжигать своих и чужих без разбору.
- «Я не могу допустить гибель таких же, как и я...» — щёлкнул предохранитель в голове ослика. Если он сейчас же не остановит это, то весь караван превратится в идеально ровное стекло! Иа зажмурил оптику, мысленно попрощался со своей репродуктивной функцией и, схватив раскалённые докрасна хромолибденовые яйца обеими дрожащими лапами, начал остервенело дёргать их вправо-влево, пытаясь сорвать проклятый гульфик вместе с креплениями к тазобедренным суставам.
И тут произошло чудо! От резких маятниковых движений сработала встроенная инерционная система самонаведения. Лучи перестали хаотично плясать по песку. Они скрестились в одной точке прямо перед носом Иа. Воздух затрещал от напряжения, пространство пошло мелкой рябью, и между лап ослика разверзлась миниатюрная, размером с блюдце, кротовая нора-червоточина. Она пульсировала холодным синим светом и тихо всасывала в себя песок.
— Эврика! — прохрипел Иа, чувствуя, как плавятся пластиковые суставы пальцев от адского жара металла. — Портативный генератор порталов!
Он собрал остатки сил, поднялся на разъезжающихся ногах и, используя свои сияющие ядра как лазерный целеуказатель, направил пучок концентрированной энергии прямо в грудь ближайшего Шлендера, который пытался укрыться за перевёрнутой телегой. Гусеница даже не успела взвизгнуть — её хитиновый панцирь испарился вместе с половиной бархана.
— За Суслика-джана! За Жирафчика! ЗА ЗЕМЛЮ! — заревел Иа, превращаясь в шагающую машину Судного дня. Он шёл сквозь строй опешивших надсмотрщиков, размахивая своим импровизированным оружием, оставляя за собой лишь полосу спекшегося стекла и запах озона. Рабство на Шмыгле-9 закончилось сегодня.
Налетевшая песчаная буря, поднятая конвульсиями умирающей атмосферы Шмыгла-9, закрыла свет Третьего солнца — всепрожигающий солнечный луч погас так же внезапно, как и появился.
Когда ветер наконец разогнал едкий пепел и подгоревшие опилки, Иа оглядел выжженный привал. Вокруг возвышались стеклянные сталагмиты — всё, что осталось от камней после воздействия плазмы. — Они все умерли! Я их всех убил!!! — завопил ослик, роняя на песок капли машинного масла из оптических сенсоров. Сервоприводы его плеч задергались в истерике. — Что же я наделал!!! Безудержно рыдая, Иа подошел к одной из кучек ещё тёплого, серого пепла.
— Жирафчик... Как же ты... — Иа поднял самый крупный кусок обугленной плюшевой шкурки с остатками длинного уха. На ощупь она была хрупкой, как пересушенная бумага. — Возьму на память... — решил он. Обмотав этот траурный лоскут вокруг своих всё ещё раскалённых докрасна блестящих яиц (терморегуляция явно дала сбой), ослик огляделся. Прямо перед ним, в отвесной базальтовой скале, был высечен древний храм, посвященный забытым Богом богам этого сектора. Архитектура поражала своей чужеродностью: колонны в виде переплетённых щупалец уходили во тьму свода. — Переночую я там, а с утра двинусь в путь... Пора выбираться из этой радиоактивной дыры! — прошептал Иа, чувствуя, как начинает плавиться подошва левого копыта от жара гульфика. Он с опаской вошел под сумрачные своды заброшенного капища...
