Винни-Пух и всех-всех-всех. 69 лет спустя⁠⁠

Глава 9

Капитан транспортника Моли нежился в ванне из мелко нарубленной натуральной шерсти. Рядом, прикованная тяжелой железной цепью к анкерному кольцу в полу, сидела плюшевая Лошадко. Её когда-то благородная грива свалялась колтунами, а на боках виднелись следы кислотных ожогов. — Ты моя пушистенькая! Ты моя сладкая!! — ворковал он, нежно облизывая её бедро шершавым хитиновым языком. — Вкусненькая... Лошадко смотрела на него обезумевшими глазами оптических сенсоров. Даже сил сопротивляться столь бесцеремонному вторжению в её естество какой-то инопланетной личинки у неё не было... Бедняжка! Она и не подозревала, что однажды, выйдя из дома на обычную прогулку за чертополохом, окажется в столь плачевной ситуации. Зрачки её серых выразительных глаз расширялись от ужаса и системного сбоя процессора... В эту самую секунду Иа, выбив дверь молодецким пинком (и слегка опалив косяк выхлопом яйцепушки), ворвался в капитанскую каюту. Ворвался и замер как вкопанный — прямо на него расширенными от шока зрачками смотрела прекрасная Лошадко, из-под хвостика которой нагло торчал блестящий хитиновый панцирь личинки-капитана моли.

Иа не задумываясь выстрелил от бедра! Полпанциря злодея, словно корова языком, слизнула смертоносная плазма. Капитан булькнул шерстью и затих навсегда. Лошадко вскрикнула от неожиданности, дернулась в цепях и повалилась без чувств. «Обморок!» — подумал Иа. — Так. Нельзя терять ни минуты! Еще половина личинки осталась в прекрасном теле незнакомки, глубоко внедрившись в центральный процессор, а это значит, что, не добив паразита, она рано или поздно размножится делением, и всё начнется заново.

Иа подошел к Лошадко и приподнял ей хвост, из-под которого сиротливо торчала лишь задняя, уже мертвая часть капитана моли. — Что же делать?! — забормотал ослик, лихорадочно сканируя анатомию лошади своими оптическими сенсорами. — Мне не достать его своими копытцами, они слишком большие для такой деликатной микрохирургии?! Что делать??? Что?!

Иа сел на свой взлохмаченный зад рядом с бездыханной Лошадко, схватился манипуляторами за голову и раскинул ноги в позе глубокой перезагрузки. Хроммолибденовый поршень между ног блеснул, отражая тусклое перламутровое освещение капитанской каюты. — Эврика! — воскликнул Иа, вскакивая с пола. Он снова подошел к Лошадко и решительно приподнял хвост. Связав между собой два своих сияющих яйца тонким кожаным ремешком Жирафчика (тем самым поставив оружие на предохранитель во избежание случайного залпа) и хорошенько прицелившись окулярами, Иа со всей силы засунул свою морду под хвост спасенной пленнице.

Раздалось сосредоточенное сопение, звук работающего на малых оборотах сервопривода челюстей и тихий металлический лязг. Спустя мучительные тридцать секунд борьбы раздался влажный хруст разрываемых нейросетей, и Иа вынырнул обратно. Его морда была перемазана биомассой моли и синтетическим маслом жертвы. В зубах он торжествующе сжимал извивающийся кусок хитина.

Лошадко слабо застонала и приоткрыла один глаз. — Вы... вы вытащили его? — прошептала она, пытаясь запахнуть остатки своей некогда роскошной попоны. — Спокойно, гражданочка, — прохрипел ослик, выплевывая ошметки брони. — Служба спасения Яйценоса Света прибыла. Пациент скорее жив, чем переварен. Но тебе нужно срочно в карантин, пока остаточный феромон этой твари не вызвал коррозию твоего синтепона.

Он отстегнул тяжелую цепь от кольца в полу одним движением своего хромированного агрегата, использовав его как лом. — Держись за меня, — скомандовал Иа. — У нас мало времени. Капитан мертв, но корабль сейчас наводнят патрули. Нам нужно найти рубку управления и валить отсюда к чертовой бабушке!

Поддерживая шатающуюся Лошадко под локоть, Иа направился к выходу из каюты, освещая путь пульсирующим светом своих яиц. Позади них, в ванне из шерсти, медленно остывало тело гигантской гусеницы.

Они смотрели в глаза друг другу: Лошадко и ослик Иа. — Спасибо, — тихо молвила Лошадко, её оптические сенсоры увлажнились синтетической смазкой. — Не за что... — ответил ослик, пытаясь незаметно спрятать свой всё ещё светящийся агрегат за хвост. — Ло... шадко? — сказал он, но от волнения нейросеть дала сбой. — Я Ых, Ой... то есть я Ух! — растерялся процессор. — Нет! Я Иа! — Такой забавный... — мелодично проржала Лошадко. — А зачем ты засовывал в меня свою палку? — Я боролся с Молью! Это был тактический демонтаж паразита из твоей брюшной полости! Я великий Герой!!! — возмутился Иа тоном оскорблённого ветерана. И ослик в картинках рассказал и показал на голографическом проекторе своего наручного терминала, как он в одиночку разгромил целый десантный флот Моли, используя лишь собственные гениталии и скутер убитого врага.

Лошадко запрыгала от радости прямо на прикованной ноге, звеня цепью. — Да ты Рыцарь Яйценос Света!!! О-о-о, я всегда мечтала, чтобы благородный Рыцарь спас меня из лап чудовища! — Она совершенно не подозревала, что остатки хитинового капитана Моли только что ожили у неё в плюшевом брюшке, начав медленно прогрызать путь к центральному процессору через слой синтепона. — А ещё... а ещё я всегда мечтала, что Настоящий герой овладеет мной прямо на месте подвига... — Лошадко застенчиво потупила взгляд своих огромных серых глаз и слегка выпятила круп.

Иа немного растерялся. На борьбу с молью он почти растратил весь запас плазмоспермы, хранящейся в хроммолибденовых резервуарах. Для накопления новой партии биологического оружия требовался пусть короткий, но перерыв на сон и медитацию. — Э-э-э... давай чуть позже, — пробормотал он, нервно оглядываясь на труп капитана в ванне. — Моль может вернуться с подкреплением, нам пора срочно убираться отсюда!

Иа поднялся по трапу в рубку управления транспортом. Он сел в капитанское кресло, небрежно сбросив на пол обугленный мундир гусеницы. — Так... теперь вот эту кнопку... — бормотал он, изучая незнакомую консоль земного производства. Включив Главный Компьютер и синхронизировавшись с его API через порт данных, Иа направил неуклюжий космолет в сторону Земли. (Где-то глубоко внутри плюшевого тела Лошадко, которую ослик оставил стоять в коридоре, отвратительный инопланетный паразит уже начал тихонько прогрызать себе путь сквозь опилки в направлении её главного ядра).

Не прошло и часа, как бедную Лошадко сковала жестокая судорога. У неё ныла каждая опилочка, каждый синтетический нерв натянулся до предела. Нестерпимая фантомная боль заставляла её кидаться на переборки и с глухим стуком биться головой об обшивку звездолёта; она носилась по очищенным от мольных зародышей коридорам, спотыкаясь о разбросанные тут и там трупы личинок, снова вставала, снова спотыкалась и, растянувшись на полу, каталась и кувыркалась, раздирая на себе плюш в клочья — ЭТОТ ЗЛОБНЫЙ МОЛЬ начал лавинообразное размножение, и с появившимся потомством он принялся прогрызаться из утробы бедной Лошадко наружу.

Иа смотрел на это непотребство с первобытным ужасом в оптических сенсорах и не знал, как ему поступить!?! С одной стороны, можно было снова засунуть свой раскалённый хроммолибденовый стержень внутрь несчастной ЛОШАДКО и дать залп главного калибра, чтобы раз и навсегда испепелить выводок паразитов... Но плазменный импульс такой мощности внутри замкнутого органического пространства неизбежно погубит саму носительницу, превратив её в облако радиоактивного пепла. Это противоречило его новому кодексу «Рыцаря Яйценос Света». Либо... но увы, другого выхода из сложившейся биологической угрозы он пока не видел!!!

Когда из швов на боках Лошадко начали пробиваться первые летучие гады, Иа ещё пытался их отстреливать из яйцепушки, аккуратно целясь в хитиновые панцири. Но потом их становилось всё больше и больше. Они лезли из ушей, из глазниц, из-под гривы. Моль вываливалась из Лошадко буквально из всех технологических отверстий и нитяных соединений. Спустя десять минут посреди рубки управления лежал лишь пустой, идеально чистый плюшевый чехол, который медленно сдулся, когда последняя тварь вырвалась на свободу.

Иа, уже почти лишившийся рассудка от горя и перегрузки процессора, закрылся изнутри в кабине управления кораблём. Сидя в капитанском кресле, он тихо поскуливал изношенными динамиками, изредка давая выход накопленной ненависти через мощные удары копытами по сенсорному пульту управления.

Эти хаотичные, истеричные удары случайно активировали аварийную мембрану под консолью. На панели вспыхнул кроваво-красный индикатор, и передатчик корабля выплюнул в эфир сигнал «SOS» на старой земной частоте.

Спустя N-ое количество времени этот слабый призыв был перехвачен следовавшим к Земле крейсером Винни-Пуха «Золотая Супертёлка».

Глава 10

Винни в очередной раз драл робота-сэксоида, имитирующего позу «Просьба о пощаде». Ему уже начал изрядно надоедать этот однообразный сладостный процесс — смазки почти не осталось, а сервоприводы партнерши начали поскрипывать на одной ноте, — когда из динамиков громкой связи раздался резкий электронный писк сигнала SOS.

— Хоть какая-то развлекуха!!! — обрадовался Винни, поспешно приводя в порядок свой плюш и застегивая ремень. Капитан всегда должен быть готов к неожиданностям!

Вглядевшись в главный тактический экран монитора, Винни увидел странную картину: загребая всеми четырьмя лапами и даже бешено вращая остатками хвоста для создания дополнительного реактивного ускорения, в сторону его «Золотой Супертёлки» летел облезлый осёл со светящимися радиоактивным светом яйцами. За ним, буквально наступая на пятки, гналась огромная, шевелящаяся гора протоплазмы. (Сожрав бедную Лошадко и внутренности корабля, моль принялась жрать саму себя. Она поглощала собственные клетки и тут же плодилась в ещё более чудовищных количествах, превращаясь в единый разумный океан голода).

Обозрев такое космическое безобразие через лобовой иллюминатор, Винни взревел дурным голосом, перекрывая даже вой сирены столкновения: — Человек за бортом! Свистать всех наверх! Спасательный круг на воду! — (одурманенный концентрированным «Мёдом» медведь окончательно потерял связь с реальностью и представлял себя грозным капитаном пиратской бригантины).

Иа, чьи оптические сенсоры вылезли из орбит от перегрузки, всё же умудрился схватиться манипулятором за брошенный ему магнитный буксировочный канат так крепко, словно это была его первая ослица во время весеннего гона. — Газуй, мать твою!!! — заорал он в пространство, чувствуя, как слизистые тела личинок начинают щекотать его копыта прямо сквозь броню троса.

Винни ударил по гашеткам: — Йо-хо-хо и бутылка стимулятора! — «Золотая Тёлка» содрогнулась, её восьмисотлитровые турбированные шлакомоторы взвыло, и яхта с пробуксовкой ушла в подпространство, унося на жёстком буксире ошалевшего от космических перегрузок осла.

(Тем временем, в районе правой маршевой дюзы, куда Иа забился в тщетной попытке спастись от вакуума, тихонько попискивала выжившая ЛеЧИНКа-ШПИОН. Вцепившись хитиновыми жвалами в теплоизоляционную обмотку, она активировала передатчик последней надежды, отправляя точные координаты Земли прямиком на крейсер-матку антиплюшевой армии Моли...)