Пережившие насилие

https://chr.mk.ru/articles/2014/09/16/za-zakrytymi-dveryami-...

https://www.kommersant.ru/doc/3642937

Спустя месяц, пакет документов с исковым заявлением был у него на руках. Он судорожно искал нас везде – на лестничной клетке у квартиры, в которой мы жили с сыном в Москве, постоянно кто-то караулил, у офиса, где я работаю какой-то парень раздавал листовки, призывая передать за вознаграждение мое местоположение, моим родителям и друзьям рассылались сообщения с посылом, что я отбилась от рук, неизвестно где и в неизвестно каком состоянии, и если они не посодействуют в моем возвращении, то лишатся внука,  дочери, друга.

К каждому заседанию я готовилась тщательно, мне необходимо было продумать пути отхода так, чтобы если за мной будет след, я смогла его сбросить. Маршрут отхода включал в себя несколько видов транспорта с быстрой пересадкой, крупный торговый центр с множеством эскалаторов, лифтов и выходов. Я должна была убедиться, что люди, которые сопровождают меня на каждом этапе отхода не повторяются. Я по два три раза отрабатывала этот маршрут, чтобы движения были быстрыми и четко ориентированными на местности. Я чувствовала себя героем какого-то детективного романа просто для того, чтобы защитить себя и своего ребенка, мне пришлось стать мастером шпионажа. В нашей стране, к сожалению, иначе нельзя себя обезопасить.  

Наверное, кто-то подумает, что все это было излишним, но я могу вас заверить, что это не так. Даже до того, как мы с сыном переехали, я была свидетелем событий, что тайна переписки не является таковой – мои сообщения в мессенджерах перехватывались или в моем доме было звукозаписывающие передающее устройство, в простонародье «жучок». И он неоднократно демонстрировал свои знания о моих передвижениях, об адресах, где физически я нахожусь и о чем был разговор. Это не паранойя, это следствие моего так называемого «обучения».

Судебные заседания были довольно однотипные, он сидел напротив, смотрел на меня и проводил пальцем по своей шее, намекая, что мне крышка. А после заседания, чтобы выйти из здания суда первой, мне приходилось прибегать к помощи судебных приставов, потому что он хватал меня, зажимал в лифте и требовал сказать, где находится сын.

Ситуация отягощалась еще тем, что он имел доступ в нашу с сыном московскую квартиру, так как я по своей глупости его прописала. Смена замков не помогала, так как следом за сменой замков с моей стороны в тот же день, он менял на другие, предъявляя паспорт с пропиской. Он устроил потоп, чуть открутил кран в батарее, подводя к случайности, таким образом наша квартира и квартира ниже пострадали. Он проткнул иголкой глаза на всех моих фотографиях, вспорол матрас в комнате. Тогда я поставила камеру видеонаблюдения перед входной дверью, он благополучно ее срезал, и принес в полицию со словами: «поставили камеру, со мной не согласовав, а я здесь живу, не порядок, заберите ее пожалуйста к себе». Но сам факт, что была установлена видеокамера и установлена не скрытно, а на виду, видимо посеяла в его голове мысль, что в квартире могут быть скрытые камеры, а это уже умышленное причинение вреда имуществу - уголовная статья, благодаря этому истории с потопами и другими хулиганствами прекратились.

Думаю достаточно, сам характер противостояния я обрисовала, он делал все возможное, чтобы выманить меня из укрытия, вызвать ответную реакцию, причинить мне максимальный ущерб, нажать на меня так, чтобы я в итоге сдалась и делал это на грани уголовного кодекса.

Но однажды, даже с его осторожностью, он преступил закон. На летнее заседания суда, он прибыл на байке, поэтому мои обычные пути отхода – пешеходные тропы по дворам оказались ему не помеха, он достаточно быстро догнал меня после, остановил в малолюдном месте и прыснул газовым баллончиком в лицо. Я сложилась пополам, думаю сама картина доставила ему огромное удовольствие – я повержена, и у его ног. Только наслаждался властью недолго, не ожидал, что я во весь голос начну звать на помощь, просить вызвать полицию и скорую помощь, что моя жизнь под угрозой. Это привлекло внимание жителей близстоящего дома. Запрошенные мною службы прибыли, составили акт, отвезли меня в больницу. Но знаете, даже на прямое нападение у нас в России могут закрыть глаза и не дать ход делу, то ли диагноз в итоге не тот, то ли обстоятельства. В общем не суть.

Но для судебного дела это стало одним из доказательств эскалации конфликта, из эмоционального насилия он перешел на фазу физическую.

Само разбирательство длилось полтора года, за этот период времени сын завершил свое образование в детском саду и перешел в 1й класс. Мы вынуждены были вернутся в Москву и пойти в школу, к которой были прикреплены. Конечно, он приходил в школу, он требовал свое право общения с ребенком, он был груб и агрессивен, это вызывало еще больший страх у сына, и преподаватели это видели, поэтому с большим желанием поделились обратной связью в официальном документе для суда.  

Суд определил место жительства с матерью, порядок общения установил по видеосвязи или телефонной связи и только по желанию сына. Чего более отродясь не было.

Вторым судебным заседанием я выписала его из квартиры и его дочь, которую он прописал самостоятельно без моего ведома.

Однажды он попросил помощи – прописать в моей купленной квартире для того, чтобы получить медицинские услуги в связи с серьезным заболеванием, словами: «ты же не убьешь отца своего ребенка, как пройдет операция, я сразу выпишусь». Я все взвесила, на одной чаше весов были многие совместные стабильные хорошие прожитые годы, плюс  вопрос  жизни и смерти, а на другой – всего год эмоциональных качель, сама математика была в его стороне,  финальное решение определила фраза – мы же не чужие люди в конце концов, прописала.

Последствия моего решения я ощутила не сразу. Было начало декабря, мы уже с сыном планировали новогодние праздники, приценивались к авиабилетам и ждали с предвкушением этот сказочный период. Ни с того, ни с сего, бывший супруг потребовал ребенка на три недели на новый год, и это не было как предложение для обсуждения, это было требование, а если сын не согласен, то именно моя задача – убедить, потому что если он не хочет быть с отцом, то это я настроила его так. Если будет иначе, то он сейчас приедет, все разнесет, всех порвет, красочные детали в которых мне было передано послание, я опускаю. Не смотря на угрозы я отказала. К тому периоду у бывшего супруга уже была другая семья, а сын не горел желанием проводить время в кругу этих людей, да и у нас уже праздники были спланированы. В тот вечер мы ушли в гости к друзьям, дабы мальчишки поиграли в PS, да и разбавить вечер хорошей компанией.

Собравшись домой, друзья решили проводить нас. Мы с сыном вышли, а у подъезда нас встречал бывший супруг, он потребовал, чтобы сын сел в машину, ребенок и я отказались подчиниться. Тогда он сделал попытку поймать и затолкать ребенка силой, я встала на защиту, а мой пятилетний сын в этот момент уклонялся и бегал от отца. С одной стороны комичная картина – взрослый мужчина гоняется за ребенком, борясь параллельно с хрупкой женщиной, а с другой стороны, совершенно не смешно. Мы вернулись обратно к друзьям, я осознала, дальше так продолжаться не может, нет смысла надеется на то, что мы можем быть цивилизованными друзьями, что все сложится как-то само собой, что время все излечит. Это просто глупо. Мы вступили в этап прямого противостояния.

Бывший супруг был в бешенстве, он ходил по двору и во весь голос выкрикивал мою фамилию, это звучало как рык зверя, охваченного слепой яростью. Он подключил все возможные инстанции: позвонил в полицию и в опеку, обвинив меня в укрытии его сына будучи в алкогольном и наркотическом опьянении, естественно ребята приехали и не подтвердили его ложь, написал оскорбляющее достоинство сообщение в родительский чат детского сада. Его задача была в том, чтобы обозначить мой падший моральный облик, притянуть на свою сторону как можно больше союзников, оставить меня без поддержки. Но поскольку он не сдерживал эмоции, демонстрируя окружающим неадекватную реакцию, это возымело обратный эффект, я не просто лишилась поддержки, я, наоборот, ее обрела. Из чата его удалили, опека покрутила у виска, сказав что он ненормальный, пожелав мне терпения и сил.

В общем ночь накрыла город, и двери привычной жизни для нас закрылись, оставив единственный путь – перемен. Конечно, я страшилась этого выбора, потому что прямое противостояние – это игра в долгую с неизвестным исходом. Если он выиграет или я пойду на попятную, то станет еще хуже, нет пути обратно, и я не хочу больше жить в страхе. Настало время действовать. Шаг первый – забрать с квартиры предметы первой необходимости – одежда для ребенка, документы и кошка, которая без нас не проживет.,  Я попросила других друзей сделать это, самостоятельно быть дома было уже не безопасно.

Весь последующий день я посвятила поиску хорошего адвоката, у которого есть практика по делам связанных с домашним насилием. Мне удалось найти лучшего в своем деле.

Третий шаг, я поняла, что я не могу пользоваться постоянно гостеприимством друзей и надо найти другое пристанище, и желательно подальше – место должно быть мне знакомо, чтобы я могла там ориентироваться. В голову пришел один из филиалов компании в которой я работала, удален от Москвы, но не настолько чтобы ограничить меня в передвижениях, и я часто была там в командировках, это был идеальный вариант.  Я созвонилась со знакомой, обрисовала ситуацию, и мы организовали нашу транспортировку на ее автомобиле, чтобы не оставить след в ж/д кассах или транзакциях банков.

Но прежде, чем переехать, необходимо чтобы нас не отследили по базовым станциям, мы отключили мобильную связь, в последующем оформили через друзей новые номера с другими сотовыми телефонами. Это позволило нам оставаться незамеченными в системах мобильных операторов, это было важно, так как специалист сотовой компании может сказать с какой ближайшей базовой станции совершен звонок, а через сеть знакомых всегда можно найти такого человека.

Итак, спустя три дня после злополучных событий, мы простились с Москвой и из столичных жителей мы опять стали провинциалами. Небольшой город встретил нас с распростертыми объятьями, укрыв среди многочисленных жителей, дав нам столь желанное чувство безопасности. Чтобы не выделяться, и чтобы ни у кого глаз не зацепился, мы купили новую верхнюю одежду как сыну, так и себе – не броскую, темного цвета.

Через знакомых мы сняли квартиру в прекрасном живописном районе, на берегу величавой русской реки. Поскольку дебетовой или кредитной картой пользоваться нельзя (это как с сотовыми операторами, легко вычисляется), первую сумму я взяла у знакомых, переведя им через несколько рук и банков, а последующие суммы я ездила снимать в Москву, чтобы на местах расплачиваться только наличными. Поскольку мне важно было не оставлять след ни в каком виде, передвигалась между городами я на скоростных электричках, этот проезд не требовал предъявления паспорта. Так мы действительно затерялись.

С большой благодарностью вспоминаю тот период, несмотря на то, что нам пришлось сменить место жительство, отказавшись на время от привычного образа жизни, несмотря на то, что уровень неопределенности был очень высок, каждый день мог стать днем нашего провала – мы все равно находили место для радости, пусть не сразу сердце стало биться ровно и крепкий сон вернулся в нашу жизнь, пусть в первое время я оборачивалась когда возвращалась домой и всматривалась в окна, прежде чем мне выходить – этот период все равно запомнился мне как светлым участком нашей жизни.

Несколько месяцев я втайне готовился к обращению в органы опеки. Я вёл детальный дневник (собралось более 70 случаев), записывал аудио с оскорблениями и угрозами, собирал финансовые документы, доказывающие незаконное снятие денег. Особый цинизм в том, что она снимала мою пенсию в здании, где работает (это госучреждение, символ закона).

Сегодня я нажал кнопку «Отправить». Приложил всё: хронологию, расшифровки аудио, сканы документов. Испытываю странное чувство — сильный страх куда-то ушел, осталась лишь лёгкая тревога и опустошение.

Обращаюсь к тем, кто возможно сталкивался с подобным:

• Что будет после обращения? Как себя вести при проверке?

• Как справляться с чувством вины? Я боюсь последствий для неё на работе, хоть и понимаю, что это её ответственность.

• Любые советы и поддержка будут ценны.

Заранее спасибо. Писать буду выборочно, сил на хейт и троллинг нет.

Она присылала мне видео его ночных концертов , это просто ад! Чем помочь, ума не приложу, сердце рвётся на части! Вырваться, все бросить и уехать к ней тоже не могу - дети, работа...

Предлагаю все бросить, собрать немного вещей на первое время и вернуться домой - не может, документы с работы, из школы забирать, вещи собирать. На это уйдёт время...

Племяшки умнички, нежные, ласковые, но с таким папашей жить в постоянном страхе... Про то, что у детей нет детства, они растут в обстановке страха физической расправы и криков, я промолчу... Это очевидно!

Старший сын уже вырос в обстановке постоянных скандалов с его стороны и взял на себя роль защитника, но его не будет еще год... Старшая девочка уже говорила о том, что ему только с ножом можно отпор давать 😭

Единственный кризисный центр, который я нашла в инете - номер не зарегистрирован в сети.

Чем помочь? Как предотвратить беду???

Мб прочитает кто-нибудь из Севастополя, кто сталкивался с подобными ситуациями, есть контакты центров, где могут помочь кроме полиции?