Мой отец умер в начале двухтысячных. Его смерть была ужасной для нас, потому что папа не болел, его не убили. Он ушел сам, не выдержав груза вины.
В девяностые бандиты активно переобувались в бизнесменов, старались свою деятельность легализовать. Не знаю, то ли отец расслабился, то ли слишком самоуверенным стал, но, когда к нему подкатили бывшие братки, он их послал. Хотели деньги через его фирму отмывать, а отцу такого не надо было. В покое его не оставили. Начали давить, с деловыми партнерами «беседовать», запугивать. А в конце концов просто пришли и устроили погром. При этом охраннику сломали руку и ребра, а секретаршу и девушку, которая работала менеджером, изнасиловали.
Отца после этого как подменили. Был решительным волевым человеком, стал развалиной. Утром собирался на работу, как зомби. Иногда даже не ел, нормально выглядел только потому, что мама за ним следила. Я сама видела, как она расческу ему в руку вкладывала и говорила: «Причешись. Неприлично». Отец смотрел на нее равнодушно и спрашивал: «Кому неприлично? Что вообще такое – приличия?» Мама ничего не отвечала.
Через месяц отец ушел на работу, по дороге, как потом выяснили во время следствия, зашел в аптеку, купил таблеток, и после окончания рабочего дня, когда все ушли, закрылся у себя в кабинете, все таблетки съел и запил водкой. Его нашла уборщица на следующее утро.
Что там с фирмой было, я не знаю. Мама меня в детали не посвящала. Знаю только, что бизнес пришлось продать за бесценок. После этого об отце мама не говорила очень долго. Убрала все вещи: что-то вынесла, что-то раздала. Даже фотографии спрятала. Как будто не хотела напоминаний о нем. Я пыталась ее понять, но мне казалось, что она отца предала, поэтому отношения у нас испортились.
Только года три спустя, поняв, что мама тоже сдает и все больше напоминает отца в дни незадолго до смерти, я испугалась и постаралась ей как-то помочь. Во мне прочно засела установка: надо дать ей выговориться. Пока мама была на работе, я приготовила поесть, залезла в домашний бар и встретила маму во всеоружии. Но я даже не предполагала, что могу услышать такое.
Мама отнеслась к моей идее без восторга, но сдалась быстро. Видимо, уже была на грани. Когда она слегка опьянела, ее понесло.
Оказалось, отец ей рассказывал про то, каким бравым он был, отшивая тех бандюганов. Он считал, что девяностые канули в Лету, и эти люди ничего не смогут сделать. Когда же выяснилось, что отец неправ, это очень сильно по нему ударило. «Он ходил по комнате и все повторял, как мог быть таким самоуверенным! Что он во всем виноват. Охраннику он обеспечил лучший уход, девчонкам тоже помог – гинекологи, психологи». Но все это не сработало. Избавиться от чувства вины он так и не смог, – закончила мама.
А потом она рассказала, что продала фирму тем людям, кто этот погром и устроил, кто был виноват в смерти отца. «Мне было странно, что они могут мне в глаза смотреть. Я бы не смогла, сотворив такое, – поделилась мама. – Не выдержала, спросила: как так вообще можно с людьми поступать? Понимают ли они, что за все придется платить? Не в этой жизни, так за ее гранью. И знаешь, что они мне сказали? Они напомнили, что наша церковь грехи прощает, если хорошо попросить. Исповедаться там, почитать молитвы, отстоять службу, на храм пожертвовать. А если в Крещение в прорубь окунуться – так и вообще все спишется!»
Мама с этим в церковь и пошла. С батюшкой побеседовала. После этого стала в церковь ходить постоянно – молиться об отмщении. Но ничего не происходило, из-за этого она чувствовала себя беспомощной и разбитой. Чем дальше, тем хуже. Пыталась снова с батюшкой разговаривать, но ей не понравилось то, что он сказал: «Надо простить. Найти в себе силы отпустить и жить дальше. Сложно, но нужно. Бог сам, без твоей указки разберется, что с этими людьми делать. Твоя задача – жить жизнь, которую он тебе подарил, не тратить ее на злобу и ненависть. Надо ее тратить на добро, радоваться тому, что есть, не горевать о том, что ушло или чего нет. Уныние – грех».
Маму так возмутило и разочаровало то, что в этой жизни рассчитывать вообще не на кого. Даже на Бога, который может решить, что наказывать людей вовсе не нужно. Потом заплатят, после смерти.
Где-то я маму понимала. Выходило, что этот бандит, который с ней говорил, был прав – все спишется. Мы должны простить и отпустить ситуацию, а что там будет с преступниками – уже и неважно. Пострадают ли они потом или будут жить припеваючи, пока не умрут от старости в окружении семьи и друзей. Это казалось безумно несправедливым, а то, что ничего с этим поделать было нельзя, заставляло чувствовать абсолютную беспомощность. То, что мама в последнее время выглядела такой подавленной, стало понятно, потому что я сама начала испытывать схожие чувства.
Пару дней спустя все изменилось. Маму как будто подменили. Мы с ней не убирались толком, готовили только самое простое. И вдруг я вернулась с учебы, а дома обед на плите и даже полы помыты. Мама сидела на кухне задумчивая. Я спросила: «Что случилось?» Она грустно улыбнулась и ответила: «Батюшка был прав. Все это бессмысленно. Я ведь ничего не могу сделать, а от того, что я желаю людям зла, хуже не им, а мне. И я, которая должна быть для тебя помощью и опорой, стала развалиной. Прости. Я постараюсь все исправить».
Не скажу, что с того дня мама не сворачивая шла вперед. Бывали эпизоды, когда у нее снова опускались руки, но каждый раз она собирала волю в кулак и отбрасывала мрачные мысли. На то, чтобы действительно отпустить ситуацию, хоть и не забыть о ней совсем, ушло больше года, но жизнь наладить нам удалось. Мама изменилась. У нее даже роман был. Она разорвала отношения, потому что внезапно решила, что предает отца. На осознание того, что смерть мужа не ставит крест на личной жизни, ушло еще какое-то время. Сейчас у нее есть поклонник. Очень терпеливый человек. Такой ей и нужен. Не торопит, ждет, пока она будет готова к тому, чтобы открыть ему свое сердце.
Для меня жизнь переменилась только спустя год. До этого я шла по маминому пути – не находила в себе сил, чтобы жить нормальную жизнь, радоваться тому, что есть. Но потом мне на глаза попалась заметка в интернет-издании. Обратила я на нее внимание из-за названия фирмы – как у той, которая принадлежала отцу. Оказалось, что о ней речь и идет. И новость была уже не первой свежести. Прочитав, я узнала, что фирму прикрыли, а все руководство посадили. Но не за махинации, а за доказанную причастность к деятельности ОПГ. Один из фигурантов дела при невыясненных обстоятельствах умер в СИЗО.
Я думала, узнав о том, что эти люди получили по заслугам, испытаю облегчение, но ничего такого не было. Были пустота и осознание того, что надо было и правда простить, чтобы обида не отравляла мою жизнь.
✨ Ещё больше историй о знакомствах и неожиданных поворотах судьбы на PostDate
