После очередного налета на Москву снова пошла волна публикаций на тему, как защитить небо Родины, что делать и так далее, с разного рода призывами и риторическими вопросами. Я не слишком следил за этой темой, но после очередного излияния посчитал нужным высказаться и на эту тему.
На мой взгляд, проблема при сложившемся подходе, скорее всего, не может быть решена в силу того, что ее пытаются «решить» очень своеобразным образом: чтобы ничего не поменялось, а налеты прекратились. Это видно хотя бы в том, что многочисленные эксперты и комментаторы даже не пытаются обдумать возникшую проблему целиком.
Почему «чтобы ничего не менялось»? Потому что решение новой военной задачи требует или нового вооружения, или новой структуры, или нового оперативно-тактического метода, а часто комбинации всего этого. Это неизбежно приводит к кадровым перестановкам, потому что появляются новые командные должности, упраздняются старые и ненужные, а также меняются требования к командирам. Если рядовые, сержанты и лейтенанты переживают подобные пертурбации сравнительно легко, то для многих старших офицеров это фактор. Выстроенная карьерная линия может внезапно окончиться отставкой и пенсией, хорошо, если с мундиром.
То же и в ВПК. Специалист или руководитель производства устаревшего и ставшего ненужным или оказавшегося неэффективным вооружения легко и быстро может потерять и влияние, и положение, и работу.
То же и среди военных экспертов. На мой взгляд, значительная часть их не является военными экспертами по существу, а раскручиваются в СМИ для публичного, но непрямого выражения мнения тех или иных военно-промышленных кругов. Фамилии многих экспертов мне совершенно неизвестны, хотя я интересуюсь вопросом более четверти века, и совершенно неизвестны их достижения, обосновывающие их статус эксперта. Лично знакомые мне Коротченко, Леонков, Сивков и некоторые другие — это вовсе не теоретики, а рупоры по озвучиванию мнения. Так вот, если пропагандируемые ими средства и методы оказались неэффективными, устаревшими и ненужными, то они исчезают с экранов почти что по щелчку пальцев.
Поэтому причина подхода типа «чтобы ничего не менялось» весьма веская. В известной степени это вытекает из нашего подхода, в котором ошибившийся человек — преступник, который подвергается гражданской казни.
Это, кстати, выражение интеллектуальной незрелости общества, поскольку ничто так не обогащает, как разбор ошибок и особенно их неочевидных причин. Люди ведь не просыпаются с мыслью типа: «Ошибусь-ка я сегодня!». Они думают, что действуют правильно, но результат получается против ожиданий. Вот как раз очень важно понять, когда, в каком месте и под влиянием каких факторов они свернули на ложную дорогу.
Кстати говоря, по той же причине «чтобы ничего не менялось» у нас крайне не любят изобретателей и вообще людей с необычным мышлением. К ним применяется подход — ударить по шапке так, чтоб не высовывался. Потому что авторов успешных изобретений нужно вознаграждать и социально продвигать, в том числе и на руководящие посты. А они все заняты, а они все расписаны вперед — кому что положено. Появление на что-то претендующих изобретателей вызывает гнев и ненависть у сторонников такого рода «социальной справедливости». Поэтому у нас и возобладал подход своих изобретателей давить, все свои изобретения заранее оплевывать, а если что надо, то купить за границей, потому что зарубежный продавец не претендует на должность и место в иерархии.
У меня, конечно, есть идеи насчет борьбы с БПЛА, но мой предшествующий опыт изобретательства сугубо негативный. Все, мной предложенное, было отвергнуто и оплевано. Потому — воздержусь, ибо наизобретался.
Тема для России не новая — очередная версия своего рода «лествичного права».
Минимальный набор информации
Теперь о том, почему проблема налетов не может быть решена. Потому что у нас практически нет никаких конкретных сведений об этих самых налетах. Сами по себе числа количества дронов хороши для рапорта, но бесполезны для анализа с целью построения системы ПВО.
Для анализа нужны сведения, позволяющие обрисовать ситуацию в целом, в развитии, от начала и до конца.
Первое — распределение по высотам. Имеется в виду, на какой высоте дроны того или иного типа идут к цели. Это ключевой фактор, от которого зависит выбор средств перехвата и поражения. Полагаю, что разные дроны используют разную высоту в силу особенностей конструкции; вот поэтому нужно начать с распределения их по высотам.
Второе — какие были погодные условия и особенно ветер во время налетов? Дело в том, что юго-западный ветер в Европейской части России имеет повторяемость 15–20 %, с увеличением до 30 % в зимние месяцы. Попутный ветер для дрона самолетного типа существенно увеличивает дальность полета и, как следствие, зону поражения. Нужно еще учитывать температуру, восходящие и нисходящие потоки, осадки, особенно сильный дождь и грозы. Ветер на разных высотах тоже имеет большое значение.
Третье — дроны ломятся через зону покрытия радарами или пытаются искать слабо прикрытые коридоры? Дело в том, что кроме военных радаров есть еще гражданская система радарного контроля за воздушным пространством и аэродромные обзорные радары. Радары первичного обнаружения имеют частоту от 100 МГц (предел опознаваемого объекта — 1,5 метра) до 1000 МГц (15 см), а радары контроля маршрутов — от 1 ГГц (15 см) до 4 ГГц (3,5 см). То есть дроны они засекают. Радары закрытых аэропортов: Белгорода, Брянска, Воронежа, Курска, Липецка — они работают или нет?
Четвертое — в налете на Санкт-Петербург и Усть-Лугу, в котором дроны запускались, скорее всего, с корабля в Балтийском море, какой-нибудь ржавой посудины, вставшей на якорь на отмели в нейтральных водах, было выяснено — почему это произошло? Не хватает дальности? Сильное противодействие? Или это подготовка атаки на Мурманск, Полярный, Гаджиево, Владивосток, Находку, Петропавловск-Камчатский...?
Наконец, пятое, высотный профиль полета и маневр захода на цель. Понятно, что он будет различаться для разных типов и разных задач, но в нем безусловно будет нечто общее и типовое. Это важный вопрос, потому что от него зависят требования к объектовой ПВО, в частности, это будет ствольная или ракетная ПВО, или комбинация. Теv, кто сейчас будет бить себя кулаком в грудь и говорить: «Вот у нас есть “Панцирь-С1/С2”», надо сначала выяснить, сколько их.
«Панцирь», стерегущий позицию С-400... ну и сколько из сотни «Панцирей» в принципе можно выделить на оборону невоенных объектов, вроде НПЗ?
The Military Balance говорит, что по состоянию на 2024 год их было на вооружении армии и флота 80 комплексов, с учетом возможного производства и поставок — около сотни. Их слишком мало, и потому ствольная объектовая ПВО должна быть намного проще и дешевле, чтобы ее можно было изготовить тысячами штук за короткое время и снабдить боеприпасами; но при этом она должна отвечать определенным требованиям, вытекающим как раз из полетного профиля и захода на цель вражеских дронов.
Это, думается, минимальный набор информации, необходимый для анализа положения и построения системы ПВО. Ни по одному из этих вопросов нет определенных сведений. Дело даже не в точности и данных по каждому конкретному налету. Были ли бы хотя бы суммированные данные или процентные выражения.
Ну, нет значит нет. Секретно, «не положено», «кому надо — тот знает»: конкретные отговорки и обоснования не интересны. Отсутствие информации полностью блокирует разрешение этого вопроса, даже на уровне теоретической концепции и приложимых к ней изобретений. Это было такое решение, принятое по изложенным выше причинам.
Здесь должна быть какая-то мораль, но, полагаю, она совершенно излишняя
Ps. Изобретатель - зло? Изобретатель, теперь - говно? Проще же купить за бугром, а своих изобретателей об коленку. Как и всяко честно говорящих, как Сивков, Коротченко...? Обывателем не нравится - они в Пикабу на них телеги пишут...Жалятся.
