user11540542

Как не вовремя сломался кондиционер. Мастер придет только через три дня, а на улице жара, июль. Квартира моментально прогрелась, дышать не чем, жить не возможно. Промучившись весь вечер, Даша все таки открыла все окна настежь. Звуки города хлынули в комнату вместе со зноем, но легкий сквознячок принес все таки подобие комфорта. Беруши в уши, мокрая простыня, легла звездой на пол и кое как уснула.

Сон приснился соответствующий.

В комнату залетели три шаровые молнии, две толстые желтые, одна маленькая голубая. Они трещали, искрились прямо над ней. Две толстые загоняли маленькую синюю в какую-то магнитную ловушку, при этом Даша даже понимала о чем они говорят:

- Синяя, ты обвиняешься в нарушении всех мыслимых статей, ты беспричинно перемещаешься в параллельных вселенных, творишь чудеса, вмешиваешься в существующий порядок. Ты подлежишь уничтожению, путем фиксации в ловушке и дальнейшем размагничивании. - зачитывал обвинительный приговор один из желтых.

- неет, я молода, что бы умирать, мое предназначение  узнавать мир, жить, а не существовать в рамках законов, которые  глупы. Почему я не могу помогать людям? Чем они хуже нас? - не сдавалась Синяя.

она металась по клетке, ища лазейку, и вдруг обнаружила Дашу, лежащую совершенно голой в позе звезды под мокрой простыней на полу ….

наконец наступило утро.

Несмотря на жару и кошмары, Даша бодро вскочила с пола.

Спешить некуда, отпуск. Пошла в ванную, и чуть там не упала. На нее из зеркала смотрела молодая девушка 16 лет, а  Даше все 55…  Не проснулась, что ли. Но внутренний голос сказал ей, что бы не пугалась, это действительно она, только Синяя вошла в нее, разобрала ее на молекулы и собрала снова, согласно ее геномного набора, остановилась на цифре 16, потому что сама она где-то  такого возраста, ну в переводе на человеческий век.

Даша последние лет двадцать мечтала , конечно, вдруг проснуться 16 летней девочкой, но  без венома в ее организме да и внутренний голос, как бы был  лишний.

От расстройства Даша рассыпалась, в буквальном смысле, на атомы, стала невидимым облаком.

- верни все! Что происходит? К черту, зачем ты вселилась в меня?

- Мысленно  прикажи себе собраться и все. Потому что мне грозит магнитная ловушка. А пока я в твоем теле, мне ничего не страшно. А рассыпаешься , потому что ты теперь плазмоид, такой как я,  силой разума можешь изменять свое состояние, очень удобно для путешествия. - объяснила Синяя.


#парк

Все еще не осознавая того, что с ней произошло, Даша стала собираться в парк, потому что она обещала внучке погулять.
Ну отлично!

ей  теперь нечего надеть, прям, как в том анекдоте. Нашла какой-то сарафан от дочери, собрала в хвост шикарные черные волосы и легкой, пружинящей походкой вышла из дома. Дышалось полной грудью, глаза прекрасно видели, голова гордо держалась высоко. Мужчины разных возрастов заглядывались на нее, а Даша уже и забыла напрочь о том, что это так приятно.


Они сидели с  13-ти летней внучкой на одной скамейке, как подружки, и молчали.

- Дааа...- со вздохом начала первая Даша , - ну не знаю я, что произошло, наверное, в меня молния попала ночью, поэтому я проснулась такая.

- Нормально все, ба, ой, как же теперь к тебе обращаться?

- Не знаю.  Просто Даша, наверное.

Они с внучкой любили этот парк. Девочка каталась на роликах, а бабушка на качелях около фонтана.
Резвились дети.
Деревья, сочный зеленый газон, розы, цветущие полгода.

Хотя в летнее утро народу было много, но никто никому не мешал, только одна пара вносила некоторый диссонанс:  женщина привозила своего сына на инвалидной коляске погулять.
Всегда ставила его на самом проходе, в гуще людей. Все относились с пониманием, объезжали, обходили. Но Даше  казалось, что была какая-то нарочитость в поведении женщины, как будто все здоровые люди мира были виноваты в их беде.  У юноши  был  скорее всего ДЦП, а так же блуждающий взгляд, и полное отсутствие интереса к окружающему миру.  Вряд ли можно  было ему уже чем то помочь.

Женщина была сухощавой и жилистой, подернутые сединой тонкие слипшиеся пряди собраны в маленький хвостик, серое лицо с маской страдания, и если честно, то даже трудно было определить  возраст,  просто  за столько лет, наверное,  ее так и не отпустило: за что, почему, кто виноват…

Наконец внучка устала от роликов, и они уже собирались пойти попить лимонада в  милое кафе.

Но внезапно порыв ветра унес у юноши с головы панамку, женщина кинулась догонять ее. По непонятным причинам, молодой человек стал сползать с инвалидного кресла, пытаясь встать на ноги,  собираясь  упасть на асфальт лицом. Даша повинуясь инстинкту, кинулась к подростку, подставляя руки, что бы смягчить падение. Ей очень хотелось помочь ему,  на краткий миг она превратилась в невидимое облако,  и мальчик , едва она коснулась его руками, тоже исчез на секунды. Когда они вернулись, то стоял истошный крик — это орала  женщина неопределенного возраста.

Юноша лежал вниз лицом на асфальте, уткнувшись в руки Даши.

- Ты не ударился? Давай помогу встать.

Но юноша подставил под себя руки, встал на четвереньки, а потом и полностью поднялся сам. Даша увидела его глаза, в них читался испуг и интеллект.

- Спасибо, я смог встать сам! Мама, я стою, стою!! - это уже орал сам мальчик.

Синяя сказала Даше, что это она его излечила, распылила на атомы, а потом собрала по его генной матрице заново.

Но этому совсем не обрадовалась его мама, как ни странно.

- что ты с ним сделала?? ведьма, ты его излечила. Кто тебя просил, как нам жить теперь? На что нам жить? Что он будет делать здоровый, чем зарабатывать? -  тетка  вопила так, как будто у нее сын умер, а не чудесно исцелился.

- Да что вы такое говорите, ваш мальчик теперь абсолютно здоровый, все остальное можно решить, он будет  работать, родит вам внуков! - Даша просто ошалела от такой благодарности.

Но тетка хваталась за голову, закатывала глаза.

- мне еще год оставался и я получила бы пенсию в 50 лет по уходу за инвалидом, я ни одного дня не работала, а теперь на старости лет, благодаря тебе ,  осталась без средств к существованию. Его инвалидность дар божий для нас: за квартиру не платить, пенсия, пособия, сайт, волонтеры... Что ты натворила!! - в отчаянии кричала мать юноши, а тот стоял и улыбался, поднимал руки, ноги, смотрел на мир совсем другими глазами.

Даша с внучкой  поспешили затеряться в толпе, которая собралась поглазеть на чудо, и  пошли пить холодный лимонад в кафе. И правда, наверное,  не надо делать добра, если тебя не просят. У каждого свои представления о счастье.

Меня зовут Мотя. Я сейчас лежу на кучке осенних листьев, которые забило сквозняком к крыльцу ломбарда. Сегодня ночью мне сделали укол, стало муторно, заболела голова, подкатила к горлу тошнота, совсем как тогда, когда  оперировали.

На сырых листьях, а асфальт был еще холоднее неприятнее, я свернулся калачиком и
плакал, потому что меня никто не любил, и снова выкинули на улицу.

Правда был один мальчик в нашем дворе, он меня и назвал Мотя, вот так и сказал, когда увидел: «Эх, Мотя, ты Мотя!»
Тогда, маленьким щенком, меня  одна тетя ударила камнем по голове, потому что я захотел поиграть с ее девочкой, вернее с игрушками, которые висели у той на ранце, но девочке не понравилось это, она закричала, а ее бабушка завопила еще громче и ударила меня камнем. Кожа треснула, кровь заливала глаза, было больно и обидно. Я кричал. Прибежала моя мама, худая с обвислыми сосками, просто кожа да кости, она так тоскливо лаяла, но ничего не могла сделать, в нее тоже полетели камни.

- Развели тут псарню, на детей бросаются, бешеные, надо вызвать гор отлов — кричала тетя , кидая камни.

Пришел тот мальчик, положил меня в коробку, сказал:
- Эх, Мотя, ты Мотя!
Потом попросил друга:
- покарауль его, я принесу перекись и зеленку, и антибиотики от нашей Берты, мама ее сейчас лечит, а у этого Моти тоже рана большая, мама говорит, что в таких случаях может быть заражение!
Два дня потом я был счастлив, правда мальчик сделал мне укол, промыл рану и смазал ее зеленкой, но он был ласковый, гладил меня, называл Мотей, и ему очень нравилось  сердечко на моем носу..

Потом приехал горотлов, нас забрали.

- Будем на суку тратить дротик? - спросил один дядька другого с ружьем.
-Зачем? Собирай щенков, а она сама за ними прибежит.

И мама побежала, она поджала хвостик, скулила и заглядывала людям в глаза, словно просила, что бы те не навредили ее детям.

Дядьки оказались добрые:

- Запрыгивай , милая, ничего мы твоим детям не сделаем, поехали с нами, хоть поешь вдоволь.

В гор отлове нас кормили, хотя с мамой разлучили. А потом все мои братики и сестренки заболели насморком. Ветеринар сказал:

- Придется усыплять…

Только я не заболел, потому что тот мальчик, который назвал меня Мотей, делал мне уколы — антибиотики, да, и ветеринар тоже говорил про братиков и сестренок:

- Антибиотики уже не помогут.

Мама осталась жива. И как-то пришли люди и забрали ее домой. Я громко лаял, но моя клетка была далеко, она повернулась, заскулила, стала меня искать, но не нашла, а ей надели красивый ошейник  с брелком в виде маленькой косточки, где написан адрес и телефон владельца, если вдруг она потеряется, то ее так обязательно найдут, потому что  люди будут теперь маму любить.

Мне не повезло.  я лежу на сырой осенней листве, потому что подрос, мне  сделали операцию, и теперь могу жить сам без теплой будки, еды, воды, меня никто не научил выживать в мире людей, машин, находить ночлег. Я один, без стаи, без хозяина, скорее всего эту зиму я не переживу.

Но что это? Усы, мокрые носы, кто тут топчется?

- привет, чего грустишь? - спросил веселый рыжий песик.

- отстань, меня выкинули на улицу из моей клетки, я никому не нужен, мне грустно и страшно! - огрызнулся я.

- да не скули, мы вот с друганом весело живем, давай с нами, - говорил рыжий и вилял хвостиком

Я сначала рычал, но рыжий и белый  вели себя дружелюбно.
С опаской  встал к ним навстречу. И пусть я пока плохо себя чувствовал, но мы побежали вместе, потому что с друзьями легче разыскивать еду, воду и тепло.

Они привели меня на пустырь, там были миски с водой и кормом. Что это за рай такой?

- Это люди сюда приносят, ешь давай, тут не всегда такое бывает.

Вот так я с друзьями, и благодаря людям пережил свою первую зиму дикарем.
Но однажды наш рыжик попал под машину на трудном перекрестке, хотя он сам  меня  научил переходить правильно дорогу,  и заболел.

Рыжий лежал возле кормушек и умирал без движения. Белый затосковал,  перестал радоваться, каждый раз ложился возле друга, клал на него голову и грел  по ночам не уходя на теплый люк.

Стало совсем плохо.

Однажды на пустырь приехали люди, и мальчик, который был с ними, как закричит:

- Мотя!

И я вспомнил, что меня так зовут!
- Смотрите, он нашелся, вот его сердечко на носу и шрам! - все еще кричал мальчик, не веря своим глазам.

Он меня обнимал, гладил и говорил, совсем,  как тогда, когда я был маленьким щенком:

- Эх, Мотя, ты Мотя!

И стало вдруг так хорошо и весело.

- Мама, папа, давайте заберем его!

Оказывается у них все таки умерла их старая овчарка Берта, хотя ее лечили антибиотиками, которые меня вот спасли. Они переехали жить к своим стареньким родителям в частный дом, потому что за ними надо было тоже ухаживать, как за Бертой. Но они любили собак, поэтому привозили сюда корм…

- бери, во дворе места полно, - согласились родители, потому что помнили, как расстроился сын, когда увезли щенка, а потом еще больше расстроился, узнав в горотлове, что все малыши умерли от болезни.

- Мотя, запрыгивай в машину, пошли домой! - позвал мальчик.

И было так радостно, я уже собрался запрыгнуть в машину, но как же белый и рыжий, ведь они мои друзья, и они умрут тут без меня.

И я, как моя мама когда-то, поджал хвостик, прижал уши и заскулил, потянул мальчика за рукав к белому и рыжему.
Стал прыгать возле них, лизать их мордочки, а они тыкали в меня свои усы и мокрые носы.

- Папа, мама, у нас же хватит места во дворе, ну , пожалуйста, они тут умрут! - у мальчика навернулись слезы на глазах.

Отец схватился за голову, молча пошел в машину, открыл багажник, достал маленькую лопатку, подошел к рыжему и стал отковыривать его изо льда, потому что тот примерз намертво, пока лежал без движения.

Рыжего отвезли к ветеринару, тот сказал:

- Ничего страшного, гипс, и колоть антибиотики!

Теперь рыжий жил дома, а мы с белым в будке во дворе.
Но когда у тебя есть дом, и там тебя любят, то какие-то морозы для дворовой собаки — это  такая ерунда!

Ася еле сдерживала горькие слезы обиды, давясь любимыми шоколадными конфетами, которые запивала обжигающим чаем. В какой-то момент нервы не выдержали,  и она все таки зарыдала в голос, разбрызгивая липкую шоколодно-чайную смесь изо рта по дивану, утирая кулаком слезы.

Потому что смириться с тем, что после сорока лет безупречной работы, ее все таки  сократили. Да что там безупречной,  она просто жила на этой работе, постепенно отодвигая свою семью, детей, дом на задний план, отдаваясь полностью в руки начальству, желающему ее видеть сверхурочно. Она была такая палочка-выручалочка, выходила на смены за всех отпускников, болеющих, «затыкая» собой любую оказию в рабочем графике дежурств. Мало того, она выручала всех своих сослуживцев, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях, безоговорочно веря их бесконечным рассказам о непослушных детях, пьющих мужьях и других умирающих родственниках.
Правда потом выяснялось, что причины были другие и совсем неуважительные, но она выходила, оставалась, верила.  А  у нее дома уже  давно смирились со всей этой ситуацией и жили своей жизнью. Вот и сейчас, когда позвонила дочь отцу,  что бы сообщить ему о том, что она  собирается купить билеты в театр и , конечно, приглашает папу, а про Асю просто и не вспомнили.

- Обязательно пойду со своим любимым зятем, а то как же  театральный буфет будет без нас пустовать, и не сделает выручки! - довольный собой шутил муж, не ожидающий подвоха.

Но громкие рыдания Аси  повернули разговор в другое русло:

- Доченька,  мы же с мамой идем, - уточнил отец, делая акцент на слове мама, - я потом перезвоню.

- Настенька, ну ты чего? - загудел муж, протягивая на ходу руки к жене, готовясь ее обнять и утешить, - Маринка на нас двоих купила, ты же теперь в нашей команде. Полежи, отдохни, не плачь…

А что еще оставалось Асе делать? Если дома она только и делала, что отдыхала после работы.  Отсыпалась, как в ночлежке,  не вникая особенно в тонкости семейного уклада, и снова шла трудиться. У нее уже давно не было никаких обязанностей по хозяйству, все управлялись без нее. Но и на досуге никто не брал в расчет ее персону, потому что все праздники, походы, рыбалки, поездки на моря проходили без нее. Когда были еще молодыми, муж скандалил, требовал внимания к семье, но потом смирился, и принял действительность такой, какая она есть: трудовой энтузиазм Аси побороть было невозможно.

Женщина немного успокоилась, допила чай, доела конфеты, и как-то неожиданно почувствовала какую-то тяжесть в груди, сердце часто билось.
«Ну вот, дожила до пенсии, и все болячки обострились, раньше даже не знала, где оно находится это сердце, - подумала грустно Ася, - а теперь вот заболело. Вот так люди перестают работать, и раз — смотришь, а уже и похоронили!»

От таких мыслей стало еще мрачнее на душе. Ася впала в какую-то затяжную депрессию: ничего не радовало, планов никаких, просто лежала и прислуживалась к сердцебиению. А когда вставала с дивана, то у нее кружилась голова и темнело в глазах.

Однажды, лежа в постели, она обратила внимание на то, какое некрасивое, старое, заштопанное и полинялое белье застилало кровать.

«Ну надо же, столько денег заработала, а помру в каких-то застиранных лохмотьях!» - с горечью осознала ужас настоящего Ася.

Вскочила в порыве злости с постели, сорвала все эти негодные тряпки и выбросила их в мусорный пакет. Достала из шкафа новый набор красивого белья с синими узорами и розовыми цветами, которое было куплено много лет тому назад, но у Аси все руки не доходили заменить все старье на новое, потому что приходя с работы, она просто сваливалась замертво, что бы проснувшись снова идти на сутки, а то и на двое,  обратно, когда уж думать о каком-то белье.

Новый постельный комплект барахтался в стиральной машинке, слегка окрашивая воду в синий цвет, линяя краской.

«Все какое-то некачественное, а ведь брала в магазине за дорого,» - вздыхая отметила Ася, - везде обман!»

Но после сушилки белье все таки надели на одеяла и подушки, застелили простыню, и кровать просто засияла. Ася осталась довольна. Только вот самочувствие как-то ухудшилось,  пока стирала, сушила, стелила, сердце колотилось со страшной силой,  словно хотело выпрыгнуть из ушей. Замучила одышка.  Решила снова прилечь, но только отдых не принес легкости, а наоборот, она почувствовала внезапно сильную боль, словно тупой кол вбивали за грудину. Крик застыл на губах, дыхание перехватило, ужас застыл в глазах. В голове мелькали мыли о неминуемой смерти.  «Вот так бывает при инфаркте, » - с уверенностью подумала Ася.

Муж, увидев состояние жены, засуетился, начал ее успокаивать:

- Настя, где болит? За грудиной? Ну так это межреберная невралгия, давай, ложись на пол, вытягивайся… сейчас наберу лекарство, уколю и все пройдет!

При всей невероятной боли Ася имела силу духа на собственное мнение:

- Что ты собираешься мне колоть? НПВС нельзя при инфаркте, надо анальгин, обычный анальгин!

Но муж настаивал на своем:

- Ну какой инфаркт! У меня часто так бывает, поэтому в нашем холодильнике всегда есть свечки обезболивающие… ложись ровно…

- Какие свечки?? Ректальные? У меня сердце болит, мне надо принять полу сидячее положение, а не вытягиваться, что ты пристал с этой невралгией… Ай, как больно, сделай что -нибудь, я сейчас умру! - огрызалась умирающая Ася.

После обыска домашней аптечки, Паша пришел к неутешительному выводу: лекарств необходимых не оказалось. С полным спокойствием и знанием дела, муж объявил:

- Лекарств нет, так что остаются только свечки или скорая.

Стараясь не плакать, потому что было еще и трудно дышать, Ася приняла удар судьбы с покорностью:

- Давай твои свечки, и скорую…

Утром Ася проснулась отдохнувшая, несмотря на вечерний ужас. Фельдшер — молодая девочка, сделала ЭКГ, сказала, что ничего страшного нет, инфаркта  уж точно, немного повышен пульс, давление. Посоветовала обратиться к участковому терапевту.
Ася за свои 60 лет ни разу не была на больничном, у нее даже карточки нет, да и участка с терапевтом тоже. Ежегодных медицинских осмотров ей было достаточно, никогда ничего не находили. Шарлатаны… теперь-то видно, что у нее есть проблемы.
Вставать не хотелось, обязанностей по дому никаких,  Паша еле сдерживал раздражение, когда она  «путалась у него под ногами».  Настроение на нуле. Откинула одеяло, опустила ноги и в ужасе застыла:  ее стопы отдавали синевой. Она протерла глаза, подтянула ногу поближе, точно, синюшные.  И тяжелый камень упал на ее больное сердце.

Семья, как могла, так и поддерживала Асю: дочь, с ее прямолинейность, откровенно смеялась над мамой, говоря той, что она еще та симулянтка. Муж жалел ее, и носился как с ребенком. Но сама  Ася, уже вынесла себе приговор, погрузившись в тяжелую депрессию.

В одно прекрасное утро, родные посадили ее в машину и повезли к врачу-кардиологу, с обреченностью умирающего, не сопротивляясь больше судьбе, Ася проходила обследования: ЭКГ, ЭхоКГ, УЗИ, кровь, моча… Вот она уже, как агнец на заклании, сидит на приеме у врача-кардиолога, готовая услышать самую горькую правду о своем скором конце.

Доктор, зрелая дама, ласковым голосом поздоровалась,  мимолетно взглянула на результаты, что несколько покоробило Асю — она потратила целый день на все эти обследования, а доктору не досуг даже внимательно ознакомиться с их результатами…
Поэтому больная совсем не прониклась должным уважением к врачу, а даже почувствовала какую-то враждебность.
Наконец эскулап заговорила:

- Анализы у вас хорошие, немного повышен холестерин в крови, что  может привести к образованию бляшек, вот посмотрите  на плакате все доступно изображено, поэтому я могу вам посоветовать углубленный анализ крови на холестерин за дополнительную плату в нашем учреждении, - очень участливо, Асе даже показалось, что  с сомнениями  в умственных способностях пациентки, врач начала озвучивать свой вердикт.

- Я — медработник, и о свойствах холестерина имею представление, скорее всего я откажусь от дальнейших обследований,  обозначьте мои диагнозы и прогнозы… -прервала доктора Ася, может немного резковато.

Врач поджала свои тонкие, окрашенные в ярко красный тон губы, в глазах мелькнул недобрый огонек, ничего не ответив  Асе, уткнулась в карточку, всем видом показывая, что диалог окончен.

- В госпитализации вы не нуждаетесь, я вам выпишу препараты от давления, гипотензивные, в последующем раз в году рекомендованы  профилактические осмотры и обследования.

Возмущению Аси не было предела. В кои-то веки она пришла на прием к врачу, и ее так беспардонно отфутболили. Задыхаясь от негодования, может от того,  что у нее не нашли смертельных диагнозов, она продолжила:

- Но у меня синеют ноги!

Врач оторвалась от карточки, с сомнением посмотрела на женщину, сказала:

- Покажите.

Трясущимися руками, Ася сняла носок, обнажив свои синюшные пятки. Доктор внимательно осмотрела ноги пациентки, ничего не сказав, снова уткнулась в карточку, что-то туда записывая.

- Ваши препараты помогут от посинения? - не успокаивалась Ася.

Продолжая писать, врач просто кинула:

- Нет, таблетки не помогут…

- И как же быть?

- Думаю, мытье ног поможет, - уже глядя в глаза Асе,  сделала заключение доктор, выдавая той листок с назначениями и рекомендациями.

Утром, нежась в постели, вспоминая вчерашнее фиаско, когда всю дорогу она терпела насмешки, да что там насмешки , откровенный гогот родственников, по поводу ее ложных страхов из-за этого обмана зрения, Ася заулыбалась. Одним движением откинула одеяло в красивом пододеяльнике, виновнике всех ее страхов, подняла ноги с синими пятками, которые отмыть была еще та морока - краска на на них держалась очень крепко в отличии от ткани, и вдруг ей стало так весело и легко. «Ну какая же я дурында! У меня прекрасная семья, дети, внуки, любящий, терпеливый муж, а я рыдаю из-за своей работы, от которой кони дохнут, забывая о том, что я - женщина, и самое главное здоровая, сильная, хватит ныть!»

Уже сегодня в театре Ася блистала не хуже ведущих актрис той труппы,  была очаровательна в красивом платье, в туфлях на каблуке, ведь жизнь продолжается и она прекрасна, даже на пенсии.

«Значит все таки любовь...я же просил, что бы этого не было».

Я приехала в Питер с такими трудностями только ради него, что бы понять окончательно любовь это или не любовь. А он оказывается просил…


В отель не хочется, брожу по центру города одна, сворачиваю с главной улицы на маленькие, пустые от туристов.

Смотрю на окна. Они как глаза нашей жизни, которую мы тщательно прячем от посторонних, но стоит в них заглянуть… отражают не только солнце, но и светятся изнутри тем, что излучает человек в жизни.

Потому что окна  - эта не существенная часть обихода, на которую чаще всего не хватает сил или желания, ведь кроме как пропускать солнце в дом, оно казалось бы не несет никакой смысловой нагрузки.

Но.
Веселые, позитивные люди украшают их красивыми занавесочками, тщательно моют стекла, наряжают цветы милыми горшочками, и к этим людям хочется зайти в гости, как там уютно.

Богатые стремятся быть на стиле, у них все дорого: рамы, стекла, занавески. Надо отметить , что это красиво, и радует глаз, наверняка и внутри все так же ново и затейливо. Но в гости, даже если бы нам захотелось, то вряд ли нас пустят. Так что просто посмотрим со стороны.

Есть окошки такие консервативные, старинные шторы, деревянные рамы, тщательно сохраненные, но все чисто и достойно. Там живут солидные люди, знавшие успех и признание, и сейчас просто почивая на лаврах доживают свой век, стараясь сохранить все, как во времена своего расцвета. Я отношусь к таким людям с уважением, и в гостях у них было бы очень интересно и познавательно.

Грустно смотреть на мутные стекла,  давно не стиранные занавески, заставленные разросшимися старыми цветами подоконники, видно, что за ними ухаживают, но сил хватает только на полив цветов...Одинокая старость, именно так она выглядит. И туда точно давно никто не заглядывал в гости.

И вот в центре города, где дорогущий квартирный фонд, я вижу странные окна, как бойницы, пустые, с оборванными кое-где занавесками, или просто без них, давно не мытые и не крашенные, и за ними какой-то провал в огромные с пятиметровыми потолками комнаты колодцы. А есть ли там люди вообще? даже страшно подумать о  том, что бы зайти туда, вдруг оттуда нет выхода. И ты останешься там навсегда, потерявшись во времени, в серости и убогости одиночества.

Я иду по маленькому уютному бульварчику. Уже ночь, но белая, поэтому на скамеечках много отдыхающих…

уже несколько дней жарко, и люди спасаются от зноя в тени старых деревьев. Они сидят, читают книги, погруженные в свой внутренний мир. Как-то небрежно одеты, не тщательно причесанные, пахнущие потом, их кожа мертвенного белого цвета, полностью лишенная пигмента, словно пергамент. Их тела  несовершенны и неприхотливы, лишь разум требует пищи, наверное поэтому книги...
За все время пребывания в этом городе, я их везде встречала: в метро, в ресторанчиках, в музеях, просто на улице. Это коренные .

И снова  красивый Невский.


Вдруг, после размышлений об окошках и коренных жителях, все встало на свои места, пришло понимание того, от чего он просил, что бы не было любви…

Я сама с  русского юга, где много солнца, где культ тела, где красивые люди, и они знают об этом, а красота требует любви, радости, взаимности.

Наш город бедный и не такой величественный и прекрасный, но он заряжает своих жителей квантами любви, как само солнце, как  сама вселенная, породившая нас.

В маленьких южных городах всегда ощущение, что ты всех знаешь, у нас любят погулять и посмотреть на других людей.

В Питере я так и не увидела ни одного милого кафе, куда можно было бы забежать утром, выпить чашечку кофе, заодно  вкусно позавтракать, а не  осуществить прием пищи для поддержания своего бренного тела. Просто посидеть, поулыбаться посторонним людям, как будто сто лет знаешь их, потому что утро прекрасное, как сама жизнь. Не отгородиться от окружающих за книгой, ища смысл жизни в чужих размышлениях, но даже не пытаясь  жить.

Этот большой великолепный северный город не создан для людей, потому что его построили не на обжитом человеком месте, не таком, где каждый метр намолен у богов.
Это изначально был город ради города, ради красивых зданий и проспектов, ради сборища всяких редкостей и красот.  он существует сам по себе, построенный на костях человеческих, на боли и страдании, и до сих пор питается энергией своих обитателей, такой огромный город-людоед. И жертв, готовых отдаться ему на растерзание, не становится меньше...

Больше я сюда никогда не приеду.

Это чудовище поглотило мою любовь, превратив, за пять лет проживания в нем,  пылкого юношу в одинокое депрессивное существо, которое, как  монах умерщвляет свою плоть, и пытается превратить свою жизнь в ровное существование безо всякой квантовой физики любви.

Вера стремительно вышла из  душного подъезда дома навстречу вечерней прохладе и свежему воздуху. Лицо пылало, в висках пульсировала кровь, мысли метались, а сознание захватила всепоглощающая обида.

Быстрым шагом она направилась по дорожке через парк, где лучик закатного солнца отчаянно пытался зацепиться за верхушки деревьев, окрашенных в бордовые тона. Но все было тшетно, и вдруг сразу стало темно,  совсем как у Веры на душе: все погасло, и появилось неприятное чувство пустоты и отчаяния.

Машенька — старшая внучка Веры, до сегодняшнего вечера была бесконечно любима,  и между ними было полное согласие и понимание (ну так она считала).

Дочь так неудачно вышла единственный раз замуж, что  непутевый папа появился в жизни внучки всего лишь  раз, так мимолетно и предсказуемо не перспективно,  а сама дочь после этого мезальянса от отчаяния кинулась устраивать свою личную жизнь уже не совсем молодой девушки, что  можно было  утверждать: Машу воспитала и вырастила Вера.

Когда она  гуляла с девочкой во дворе, ходила с нею по врачам, отводила в садик, а вечерами укладывала спать, читая  бесконечные сказки,  ей казалось, что Маша вовсе не внучка, а ее лучшая подруга. Потому что когда та прикладывалась к плечу Веры, крепко сжимая  руку, и смотря на нее своими огромными глазищами, говорила: «Бабушка, я тебя так люблю!»  - то у нее не было оснований ей не верить.

А сегодня Маша снова смотрела на нее своими огромными глазищами, и говорила совсем другое, очень дерзко говорила, громко, обидно, и почему-то  именно сегодня совсем не хотелось ей верить.


- Ты не права, бабушка! Я не хочу быть такой, как вы все! Я хочу  добиться успеха, да, бабушка,  хочу стать звездой, идти уверенно по своему жизненному пути,  а не просто найти  удобного мужа, что бы стать содержанкой, как некоторые женщины нашей семьи! - не терпящим возражения голосом выдавала Маша, со свойственным 15-ти летним подросткам максимализмом, даже и не помышляя о том, что кого-то она сейчас сильно обижает.

- Да кто же тебе запрещает иметь образование? Мои дочери его получили, они работали, обеспечивали себя и были очень независимы, Только вот твоя тетя Эля, когда так хорошо, по любви между прочим, вышла замуж, что-то больше не рвется на работы, пахать, как лошадь, а просто наслаждается жизнью.
А вот твоя мама вкалывает, что бы ты могла осуществлять  дорогостоящие поиски  «своего  жизненного пути».
И тот же муж твоей тети нам очень помогает, а то все  спортивные, музыкальные и творческие достижения так и остались бы непокоренными.
Да еще и учеба в театральном вузе, если поступишь, тоже ляжет на его плечи! И  станешь ты сильной личностью, как бы тебе не было это не приятно, только потому что кто-то вышел все таки  «удобно» замуж! - Вера была неумолима после нескольких попыток поговорить нормально, она решилась на откровенность и твердость, так не характерную для нее, предпочитая лояльность и компромиссность в отношениях, потому что после подобных высказываний очень трудно в последующем  сохранять лицо.

А ведь началось с пустякового замечания Веры, что тратить время на кастинги, а потом еще и поступать в театральный вуз — глупая затея, она просто высказала свое мнение по этому поводу:

- в мире богемы живут только очень талантливые люди, либо продвигаемые своими родственниками бездари! Нужно получать специальность востребованную, доходную, как вот у мужа твоей тети Эли, - пыталась вразумить Вера девочку.

И главное дочь встала на сторону внучки, вернее, она позволила той так дерзко разговаривать с бабушкой.

Пятнадцать лет, с пеленок, Вера воспитывала Машу, а теперь блудная мать, которой практически не было в жизни дочери из-за постоянных попыток устроить личную жизнь, для нее  вдруг стала близкой подругой и поддержкой, а старая женщина оказалась содержанкой, всю жизнь  живущей за счет своих мужчин: то мужа, то зятя теперь, когда стала вдовой.

Вера замедлила шаг, с озера потянуло настоящим холодом, она поежилась.
Вдруг вспомнилось, как  со своим будущим мужем в далекой молодости ездила на море.
Где-то на диком пляже они поставили палатку, ели макароны, сваренные на костре с тушенкой, кильку из консервов с печеной картошкой, а вечером купались нагишом в теплом море, а потом жались друг к другу, пытаясь согреться, возле костра, укрываясь простыней. Вера тоненькая, стройная, с упругими бедрами и высокой маленькой грудью, а Сашка был не только ниже ее ростом, но и моложе на пару лет. Он любовался своей морской богиней, сходил с ума от ее веснушек, и выгоревших на такой жаре белокурых кудрей. Было много солнца и песок везде: в еде, в одежде, на зубах. Лежа на  горячем пляже ночью, они смотрели на черное таинственное небо, ловили падающие звезды и загадывали желания.

- Я хочу выучиться, и стать директором магазина, - загадывала тогда Вера для себя.

-  Зачем тебе учиться и работать? А я для чего? Я сделаю все, что бы ты ни в чем не нуждалась, а на работу ходила только показывать наряды, - давал громкие зароки Сашка.

И он выполнил свои обещания. Вера ни в чем не нуждалась. И работать ходила для разнообразия. Вот только рано  умер, совсем молодым, немногим за сорок. А Вера так и не выучилась на директора магазина.

Родня со стороны мужа, не в глаза, конечно, но сказали, что сгорел на работе, обеспечивая своих  бездельниц содержанок…

Только зашла в квартиру, как позвонила младшая дочь. Просила посидеть с внуком. В гости приехала сваха, и они пойдут в ресторан с мужем и свекровью,  а Димочку надо будет увезти домой, уложить спать, а они хотят посидеть подольше и отдохнуть.

- Да, да, конечно, Элечка,  посижу с ним сколько надо. Не переживай, пусть зятек не волнуется, - с готовностью отозвалась Вера.

Хотя в душе поднялась волна протеста: ее даже не пригласили, да Вера и не пошла бы со свахой никуда, терпеть ее не могла.  Только вот дочь просто боготворит мужа, и не потерпит никаких нападок на него или его родственников, поэтому  дочь нельзя раздражать. Она итак была для них всегда кормилицей после смерти мужа, работящая выросла, вся в отца. И сейчас помогает и матери, и сестре, практически их содержит зять. конечно Вера смолчит и все сделает, как ее просят, ведь ничего особенного, внуки же в радость...

Опять загорелись щеки, и жилка у виска предательски запульсировала...

Но после бодрящего душа Вера в халатике уютно расположилась на диванчике, включила телевизор с любимым сериалом, залезла в телефоне в соцсети, где друзья детства и старые поклонники писали приветы, а надо ответить, где смешные котики и собачки, да и конечно ужасные новости со всего света… и жизнь снова вошла в обычную колею, тут еще дочка позвонила, беспокоилась, как она дошла до дома, Машенька бабушке пожелала спокойной ночи…
Любимые…
Зять только чужой, но он единственный мужчина в доме, умный, состоятельный, и так природой задумано, что бы именно он заботился о своих: жене, матери и даже двоюродной племяннице, и не оттого что  те «содержанки», а потому что они обыкновенные женщины,  созданные просто для любви, а иначе мир станет другим.

Иметь супермаркет в шаговой доступности около дома — это зло. Особенно когда тебе 35 лет, ты приверженец активного образа жизни и правильного питания, а так же имеешь развод после 13 лет, как тебе казалось всегда, счастливого брака. Но муж, теперь уже бывший, так и сказал:

- Я уже исчерпал тему нашей семьи, и считаю, что пора начать новую главу.

Вот мне до сих пор интересно, а что он там «черпал», если наполнить-то ничем не успел за эти 13 лет? Потому что ничего совместного мы так и не нажили: ни имущества, ни детей. Так каждый и остался при своем. Надо отметить, что новая глава у него открылась довольно быстро, как будто он все 13 лет постоянно «писал черновики».

А у меня осталась привычка вставать рано, из-за того что муж любил утренние ласки, раньше как-то немного бесило  все это, а сейчас я, ощутив пустоту раннего утра, вдруг однажды встала и побежала. Получилось как-то все не осознанно, зато действенно,  ведь когда пот заливает глаза, пульс зашкаливает,  а в глазах темнеет от усталости, вдруг открывается второе дыхание… и уже не так важно из какой постели ты встала.

Также неожиданно появилась новая реальность на кухне. Мне больше не надо было готовить  щи ведрами, плов казанами, потому что мужу надо было постоянно что-то есть, брать с собой на работу. И каждый раз требовалось придумывать какие-то блюда с кучей приправ, специй, потому что от постоянного жора, притупляются вкусовые рецепторы, и организм требует все больших усилителей. Конечно же в холодильнике  не переводились колбасы, копчения, соления, какие-то полуфабрикаты, на случай, если вдруг в 3 часа ночи ему захочется перекусить.

Теперь я ем только сырье — это когда помидор и есть помидор, а не кетчуп или томатная паста, если мясо, то это кусок мяса, а не колбаса, полуфабрикат в виде котлет, пельменей , купленных в магазине, никаких фабричных сладостей, ведь есть сахар, если уж так вдруг захочется. Даже хлеб  теперь — это мука, дрожжи и вода. У меня масса времени, и я могу приготовить все своими руками маленькими порциями. И самое главное, все это «сырье», приготовленное с минимальным количеством специй и добавок, само по себе очень вкусное.

Конечно же в связи с  выше  упомянутым, я за первый год после развода стала выглядеть лучше прежнего. Нет, я не потеряла рекордное количество жира, не стала бодибилдером, как-то и раньше была стройна, подтянута, но посвежела, окрепла, прибавилась легкость походки и открытый взгляд. Подружки все шептались за спиной:

- Петух клюнул в одно место, так сразу собой занялась, раньше что же телилась, чего ждала? Наверное развода, хаха!

Но в бодром теле и дух тверд! И я стала твердая духом.

Ну, не совсем прям твердыня, иногда сила воли давала слабину. Особенно вечерами, как-то внезапно становилось  грустно, накатывала какая-то тоска перед сном за бесцельно прожитые годы. Становилось за себя обидно: действительно, 13  лучших лет отданы непонятно кому, ведь даже вспомнить нечего, ну такого, чего-то  светлого, неповторимого, что бы это было только между нами,  то что сохранил бы навсегда в сердце, несмотря на расставания, какого-то особенного взгляда, слова в нужный момент, поступка.

Вот, например, как однажды в юности, шла я по улице и расстраивалась в свои 14 лет из-за того, что мальчик, моя первая любовь, предпочел мне мою подругу. Тогда была уверена, что все это произошло из-за моих юношеских прыщей, а у подружки лицо было  чистое. Она  всегда так и говорила:

- с прыщами нельзя быть красивой!

Как будто запрограммировала меня. И вот иду я одна по зимней улице, тихо падает пушистый снег на ресницы, ни ветерка, ни солнышка, глаза от дороги не отрываю, так мне больно и обидно за себя. А на светофоре все таки подняла взгляд, и какой-то дядька прям передо мной образовался, идет навстречу, посмотрел в  глаза и выдохнул вслух мысль о том, что его в ту секунду невероятно поразило:

- Какая красивая!

И подружкина программа дала сбой. Я — красивая!

Вот именно в такие вечера слабоволия, зло в шаговой доступности под названием супермаркет круглосуточный не дремало! Заманивая меня возможностью моментального удовлетворения неукротимой потребности, возникающей именно в такие минуты, съесть чего-то неправильно вкусного, сладкого, такого как мороженное, получив моментальное первобытное  удовольствие от еды.

Вот и сейчас я, как зомби, собралась и пошла в светящийся красивыми огнями витрин супермаркет, или потому что мне так сильно захотелось пломбира, или просто испытала потребность выйти оттуда, где все так напоминало о бывшем муже, который счастливо погружен в прочтение «новой главы» своей книги жизни, где много света, смеха, а со мной остались тишина и полумрак опущенных штор в одинокой спальне.

Мне всегда было интересно, для кого работают эти магазины круглосуточно в тихих спальных кварталах?  Кстати, хотя  время  уже достаточно позднее, и в самом магазине было малолюдно, но удивительно: на  единственной работающей кассе стояла очередь. Пока я, примостившись в самый конец, уже на первой минуте ожидания, ответила сама себе на мучающий меня вопрос: для кого и зачем этот магазин открыт так поздно, потому что успела несколько раз отбежать за пенкой для умывания, слишком та на меня призывно смотрела с прилавка, потом за растительным маслом, ну если уж пришла, как говориться, а оно еще вроде есть, но заканчивается...в итоге: корзинку не взяла, держу все в руках, жду, когда все таки приближусь к заветной ленте… А на ней там  стоит практически один алкоголь, а что я должна была там увидеть за 15 минут до конца продаж оного.
Рассматривая стройные ряды наборов из бутылок пива, водки, коньяка, вина разных сортов, в голове роились разные ассоциации:  пиво без водки — деньги на ветер,  маленькие бутылочки на один глоток, ласково называемые «малышками», шампанское по утрам пьют аристократы, а по вечерам?

Наконец я приблизилась все таки к  кассовой ленте и с облегчением разместила свой нехитрый товар, диссонирующий с соседним набором , состоящим из парочки маленьких бутылочек светлого пива, с изображенной на этикетке веселой блондинки, в купе с бутылкой водки и литра томатного сока, явно для приготовления знаменитого коктейля.  Интересно ради кого сегодня  «Мэри» будет истекать «кровью», потому что бутылочки пива были предназначены для женщины.

Я подняла глаза и уткнулась в белую,  словно свиной шпик, полуобнаженную, с выраженным вдовьим горбиком спину молодой женщины. Та была невысокого роста, с крупными руками и ногами, русые волосы собраны в пучок. Потом посмотрела на мужчину, стоявшего рядом с ней, и тот оказался высоким, на полторы головы выше своей спутницы приятным мужчиной. «Не пара,» - почему пронеслось в голове.

К тому же еще  неосознанная волна отвращения захлестнула меня, когда женщина повернулась в профиль ко мне, и стало видно, что у нее безобразный шрам на губе, такой рассеченный, на белом лице он выделялся коричневой глубокой полосой, как будто заживший сам по себе, и поэтому, когда женщина говорила, то создавалось впечатление, что у нее два рта.

Мне стало жаль женщину, мало того с фигурой одна большая проблема, лицо с крупными чертами не блещет красотой, так еще и шрам… А мужчина рядом с ней довольно видный, можно сказать красавец… Ну вот поэтому водка и томатный сок, ох, и много сегодня прольется крови у «бедной Мэри»…

Вот так стояла в очереди и рассуждала, о том, что как ужасно для женщины быть некрасивой, как это унизительно сознавать то, что любая близость с тобой будет только через энное количество горячительного, что бы стать красавицей в чьих-то глазах. Но эта горбатая спина, цвета свиного сала, безобразный шрам, разбивающий губу на два самостоятельно живущих органа… Неужели нельзя ничего с собой сделать? Не тратить деньги на выпивку, а сделать пластику,  заняться физической культурой и намного загореть? И не надо будет вызывать  каждый раз «Кровавую Мэри» в помощь при интиме… Вот я, например…

Но тут внезапно мужчина стоявший с этой женщиной, наклонился с высоты своего роста и нежно поцеловал от избытка чувств ее в тот самый «вдовий» горбик  на  такой белой рыхлой шее, а потом когда та повернулась к нему, подняв на него счастливые глаза, он посмотрел на нее с таким чувством во взгляде, не обращая никакого внимания на окружающих.

Что тут я поняла: ни одна «Мэри» сегодня не пострадает, истекая  томатной «кровью»...

Ну, а я, пожалуй, куплю еще одно мороженное…

Развод

Природная ветренность и житейская глупость все таки довели Евгения до ручки. До ручки двери, возле которой стоял чемодан с  вещами, что был выставлен из квартиры, как и сам Евгений из жизни его третьей жены.
Единственное о чем сожалел он в тот момент,  что не поужинает вкусными котлетами, приготовленными все той же его, уже бывшей, третьей женой.  И как оказалось - эти котлеты стали единственным положительным доводом из 99 отрицательных, когда Евгений раздумывал: стоит ли сохранят этот брак? Кулинарное изделие  не выдержали конкуренции…

Но возникла другая проблема: куда идти?
Мама Евгения, как знала, подарила сыну их "родовое гнездо", трёхкомнатную квартиру в центре города, грозя всеми карами земными и небесными, ни в коем случае не продавать, и привести в нее только любимых детей, а не бесконечных «блудных женщин», знала своего сына-гуляку...
И если Евгений с женщинами  вел себя глупо, то сын был примерный,  мамин наказ выполнял строго.
Только  вот незадача, в квартире сейчас жили квартиранты, причем по договору, официально.

С лёгкостью Евгений затолкал  вещички  в машину ( папин подарок) , просто удивительно, столько лет совместной жизни поместились в  такой  маленький чемоданчик, и поехал на службу.
Браки мимолетны, работа вечна.
Трудился Евгений юристом в бюджетном казенном учреждении, где основная масса, человек 100 штатного расписания были сотрудницы женского пола, очень сердобольные воспитательницы, медсестры, нянечки, казалось бы, вот выбирай, устраивай личную жизнь...но именно этот факт и рушил все браки Евгения. Слишком много красивых, одиноких, желающих, а он был хорошо воспитан, поэтому не мог отказать женщине в сочувствии, в помощи, в восхищении.

Окончательный разрыв.

Пол дня он думал, где ему хотя бы переночевать. Друзья все женатые, нет желания выслушивать нотации, и делать удрученный вид, что расстроен, что бы угодить женам друзей.
Тратиться целый год на гостиницу, а контракт с квартирантами и был сроком на год, накладно. Значит самому надо снять квартиру.
"Сходить к девочкам в бухгалтерию что ли, они то точно обо  всем знают" - подумал Евгений.
При этом мужчину совершенно не озаботило то, что именно там работала причина его развода:
казалось бы...
она же рассчитывала на что-то...
логично же было бы...
жильем обеспечена...
Но, во-первых, она слишком красива, во-вторых, категорична, в-третьих, не умеет готовить и постоянно говорит о ребенке, а жена для Евгения — это нечто другое. Дом — тихая гавань, где вкусно кормят, ничего не требуют, секс по расписанию… А всякие страсти-мордасти — это что-то мимолетное, требующее много сил и нервов.
Знаете ли, женщин много, а он у мамы такой красивый один.

Месть бывшей.

Евгений сидел за столом на кухне в малогабаритной квартирке , где по совету девочек из бухгалтерии снял комнату с полным пансионом у одной из их сотрудниц, и у него было ощущение, что ему изощренно отомстили. Потому что вся бухгалтерия была в курсе  адюльтера их  красивой сотрудницы, и когда та громко хлопнув дверью его кабинета, после того, как получила отказ от предложения совместного проживания, бежала по коридору вся в слезах и сыпала своему бывшему проклятия, то даже слепоглухонемые услышали и увидели, а тупые поняли, что Евгений редкая скотина: поматросил и бросил, а когда в воздухе запахло корвалолом, то ситуация накалилась до предела…

Эх, Женя, Женя, хоть ты  был три раза женат, и гуляка еще тот, но женскую натуру так и не понял! Насколько те бывают солидарны и изощрены в изобретении долгоиграющих планов мести. Не даром вековая мудрость гласит: где живешь, и где работаешь — не любись!

Вот в итоге сидит теперь в самом дальнем уголке за малюсеньким столиком, жмется к стенке, но все равно пятая точка хозяйки квартиры, в  растянутых пижамных подштанниках, с вульгарными  розовыми сердечками, нарисованными на них,  постоянно маячила у него перед носом, когда та накрывала ужин, при этом ему не нравились ни хозяйка,  ни ее пятая точка, ни подштанники с таким инфантильным принтом.
Женщина была слишком высокая, вроде пропорционально сложена, но не было стати, сексуальности, и какая-то без возраста: не морщинистая, но без молодеческого задора. Черты лица правильные: небольшой прямой носик, губы красивой формы, а  глаз совсем не видно за толстыми линзами очков в грубой оправе. Русые, какие-то бесцветные волосы, коротко остриженные, как-то старили, или молодили, Евгений так и не смог определить. На таких серых мышек в обычное время мужчина даже глаз не поднял бы, прошел мимо, а сейчас итак  посвятил много времени той, которая не подавала никаких намеков на соблазнение, дефилируя по кухне в ужасных подштанниках (ну это не потому что с Евгением что-то не так, а скорее Аннушка не сведуща в этих вопросах , был уверен красавец-мужчина 42 лет)

Холодное блюдо прокисло.


Но вроде никакого умысла у Анны и не было, она действительно уже много лет сдает комнату в своей двушке, заманивая одиноких и занятых постояльцев удобствами полного пансиона.
Жизненная ситуация Евгения была сложна, можно сказать, что он был загнан в угол в всех смыслах, а не только на малогабаритной кухне. И преимущества в выборе между  хоть какой-то стабильностью и постоянным поиском лучшего были налицо: ужин оказался отменным.
Жизнь нормализовалась. Евгений сделал паузу в любовных похождениях, как тот мартовский кот, зализывающий раны и отъедающий бока после «весеннего призыва».

-Аннушка, как твой постоялец? - ехидно интересовались коллеги в бухгалтерии у старой девы, не то что бы обидеть и без того обделенную жизнью Аню, а из-за желания услышать что-нибудь эдакое про Евгения, что бы  высказаться :
- Так ему и надо!
А потом в кругу близких подружек еще добавить:
- не захотел, козел, жить с красоткой в хоромах, пусть теперь в хрущебе с «синим чулком» мается целый год, а мы-то ему забудем премию в конце квартала выписать на поиски новой-то квартирки, не отвертится от Аньки! Ха-ха-ха!

Но вот подать то самое «холодное блюдо» у подружек брошенки и не получилось. Потому что Евгений катался у  Аннушки, как сыр в масле: мало того, что обстиран, накормлен, так еще и обласкан. Оказалось, что женщина даже очень сведуща в вопросах секса.

Только если в молодости звезд с неба не хватала, то когда перевалило за сорок,  была просто рада возможности получить немного удовольствия со здоровым ( а в учреждении проходили медосмотр каждые полгода), приличным мужчиной без обязательств и сердечной боли, так как он был всем известный ходок по бабам, что от него ожидать-то серьезного, и растянутые подштанники в  розовых сердечках никого больше не смущали, и были по-прежнему на своем месте.


Внезапно.


И так было Женечке хорошо в этой хрущобе, что как-то он потерял вкус ко всем красоткам в своем учреждении: новых  поступлений не было, а прежние больше не вдохновляли, как те книги, которые не тянет перечитывать.
Одно смущало: как-то Аннушка поправилась не на шутку, несмотря на длительные проблемы с пищеварением, у нее появились внезапные приступы тошноты… Евгений переживал, как бы самому не заболеть, но Анюта его успокоила:
- Это не заразно, я просто беременна…
- От кого? - Евгений был удивлен чрезмерно.
-Да неважно от кого, для себя хочу родить, мне уж за сорок перевалило, а это мой первый ребенок. На УЗИ девочка здоровенькая, счастье мне будет на старости лет, - ответила безмятежным голосом очень подурневшая квартирная хозяйка, еще говорят, что беременность украшает.


Копия.


Съезжать с квартиры Евгению не хотелось: отличная кухня, размеренный, какой-то правильный образ жизни, секс по расписанию (наверное, сейчас с этим будет сложно, но , если честно, то не смертельно). Решил подождать роды, может не так все будет страшно…
На самом деле было страшно, когда ехал в скорой вместе с Аннушкой,  и родилась та самая здоровенькая девочка.  Машину остановили на обочине.  Евгений активно помогал акушеру,  когда  медработник  вручил сверток с ребеночком ему, улыбаясь во весь рот, сказал:
- Поздравляю, папаша, дочь просто ваша копия! И мама, и девочка здоровы, это  чудо, мы справились.
"Папаша? Копия..." - догадки вспыхивали сверхновыми звездами, обжигая мозг выбросами окситоцина, когда он смотрел на красное личико своей "здоровенькой" доченьки, завернутой, ну конечно, в пеленки с этими такими милыми розовыми сердечками...


Ксерокс работал, а потом сломался.


Евгений едет рано утром в переполненном маршрутном такси, но он удобно сидит, потому что держит на руках трехлетнего сына, его очередную копию. Мальчик родился  ровно через год после дочери и был слабоват здоровьем, но они с Аннушкой направляют много сил на закаливание, спорт, активный образ жизни у детей, ведь они у них поздние. Инстинктивно Евгений поцеловал мальчика в белокурую макушку и прижал к себе поближе. Сейчас они с женой тихо обсуждают, что бы не привлекать внимания окружающих,( это ведь не вежливо В общественном транспорте) проблему: стоит ли вести детей на выставку змей и пауков после того, как посетят плановый осмотр у стоматолога: время как раз позволяло, но вот тематика выставки вызывала сомнения. Старшая, четырех с половиной лет, доченька сидела напротив, рядом с мамой у окошка, она очень самостоятельная, умная, рассудительная с небесно-голубыми глазами, как у Евгения, (первая копия, что тут скажешь) высказала свою точку зрения:
- Думаю, что стоит, я пауков не боюсь, а вот Артемка будет плакать, он трусишка, поэтому ему надо тренировать характер.
Евгений с Аннушкой многозначительно переглянулись, хотя в красивые  глаза, а  муж все таки оценил ее глубокие, карие, трудно в повседневности заглянуть из-за толстых линз очков в грубой оправе. Одежда на Анне все с теми же розовыми сердечками, только  теперь на футболке, и они совсем не раздражали своей инфантильностью, потому что к груди Анюта прижимала головку младшенькой  Люси. Именно из-за нее вся семья не может выезжать на личном автомобиле, сейчас решается вопрос о замене на более вместительный вариант.
На младшенькой  ксерокс  Евгения сломался. Люся копия мамы: маленький носик, красивые губки, карие глазки. Упрямица ужасная. Сказала:
- Буду стоять!
Вот едет стоя, Аннушка всю спину надорвала держать ее так , но что делать , маленькая, но личность, надо уважать выбор, потом Люся  устала и залезла к маме на ручки,  прижала головку к розовым сердечкам,  ставшими такими дорогими для  Евгения.
И так как он был примерный сын, то выполнил строгий наказ мамы: привел в "родовое гнездо" любимых жену и детей.
Или это Аннушка выполнила за Евгения... да все равно: ведь  муж и жена одна душа.