user11540542

Когда он родился, то никто не обрадовался его приходу в этот мир.
Кто-то громко кричал, по стенке стучали тапком, оставляя пятна грязных лужиц  от его только что родившихся братишек и сестренок, потом в воздухе разнесся ужасный запах, вдыхая который новорожденные паучки даже пискнуть не успевали, а падали к верху лапками. Навсегда запомнилось, как отвратительно пахнет смерть. Поэтому он бежал, не останавливаясь, пока были силы, и когда они кончились, а может все таки от того, что немного вдохнул дихлофоса, то  вырубился и упал со стены.

За холодильником было не так светло, но тихо, тепло и много пыли, в которой копошились букашки. И хотя они были милые и вкусно пахли, желания дружить с ними у него не возникло. Немного подумав, паучок взялся строить свой домик, как мог. Паутинки было мало, и это было в первый раз. НО тут было безопасно, а это главное: шутка ли, из всего гнезда он остался один . После всего пережитого,  захотелось отдохнуть.

Но что-то не давало ему успокоиться.

Тут еще букашка без спроса запрыгнула к нему в домик, висела на одной лапке и не могла оторваться. Она трепыхалась, дергала паутинку и не давала спокойно поспать. Паучок, скрывая раздражение, терпеливо ждал, когда она отлипнет от паутинки, потому что ему было не до гостей. Но та запуталась еще сильнее и ужасно сотрясала все вокруг. Терпению пришел конец, ну раз не хочет уходить, надо ее укрыть посильнее паутинкой, что бы не дергалась.

Укрыл. Но даже запеленутая, эта букашка вибрировала. Разозлился паучок не на шутку. Тут брюшко болит, все внутри распирает, и эта еще дергается, прям укусить хочется, как достала. Ну все, укушу!

Брюшко перестало болеть. Было вкусно.

Так он и жил за холодильником. Иногда к нему запрыгивали букашки в гости, ночевали укрытые теплым одеялом из паутинки, а утром они вместе завтракали…

Паучок научился мастерски переплетать липкие ниточки. Теперь у него была глубокая уютная норка, где он безмятежно спал, ожидая гостей.


Однажды ему вдруг стало как-то не по себе. Он перестал помещаться в своем хитине. Это было страшно, наверное пришло время умирать, но он только начал жить. Какой смысл в его существовании, если так нелепо умирать, зачем было рождаться?
Нет! его обязательно что-то ждет впереди прекрасное! Ведь он так трудно живет...

В какой-то момент его хитин треснул и паучок вылез из него. Живой. Такой не красивый, бледный. Пришлось даже несколько дней отсиживаться в домике, перед букашками стыдно было. Случалось это еще несколько раз, и вот он уже  не паучок, а паук.

Отсидевшись в очередной раз после линьки в норке, он вышел на паутину. Это был большой паук с блестящим черным хитином. В его сети теперь попадали большие мухи и мокрицы. И он достиг большого мастерства в постройке своего домика. Что еще нужно для счастья нормальному взрослому пауку, сильному и красивому.

Но вдруг его все перестало радовать: и букашки, и домик свой. И он  потерял страх. Впервые ему захотелось выйти из своего укрытия туда, где был запах смерти,  потому что ему стало невыносимо  одиноко.

И он все бросил, что было так мило его сердцу, полез на стену, стал бегать по ней средь бела дня, как ненормальный, заползал в разные укромные уголки, знать бы что там искать.

Что то очень сильное, неведомое, большее даже, чем желание укусить , выгнало его на свет.

Вот уже чем-то повеяло в воздухе, нет, это не ужасный запах смерти, это что-то привлекательное, дурманящее. Сразу захотелось найти объект этого запаха.

Это была она. Огромная паучиха, такая же черная и блестящая, как он. Ну и что , что большая, это даже очень привлекало. Особенно ее брюшко. А как она на него смотрела, паучок даже растерялся немного. Надо же, такая красивая самка обратила на него внимание. Но ведь сам паучок тоже не дурен собой, крупный, здоровый, такой блестящий, а какой он умелый, как здорово плетет паутину и ловко кусает букашек. А теперь ему повстречалась любовь, сколько планов в голове, вся жизнь впереди, ведь он так еще молод и силен. Паучок потерял всякий страх и сомнения. Что-то хотелось от этой самки, но не укусить, а чего-то другого.  Он решил ее обнять. Но она была таких размеров, что паучок просто мог ползать по всему ее телу. Это было приятно, особенно в некоторых местах, где так привлекательно пахло.

И все что с ним происходило было даже восхитительнее, чем кусать и завтракать с букашками. Сколько это продолжалось паучок не помнил, но был абсолютно счастлив. Так вот ради чего стоит жить. Убегать от тапка,  прятаться под холодильником, не видя белого света. Эта огромная самка самое лучшее, что произошло в его жизни. И ему будет, что вспомнить в уютной норке под холодильником.

А когда все кончилось, он одурманенный не поспешил домой, а решил побыть немного со своей красавицей, которая так приятно пахнет.

Но что это, зачем ты так, любимая! Не кусай меня, я же не букашка...


"Оказывается у смерти  может быть другой запах, и совсем не отвратительный…." - последнее, о чем подумал паучок.

"Ну , наконец!" - говорили все родственники, когда узнали о беременности Майи: "С детьми - это уже полноценная ячейка общества! Дети — счастье!"

Только сама Майя, после того, как ее "выпотрошили" под местным  наркозом, сделав , так называемый косметический шов, с самого начала не почувствовала того счастья, а испытала целое море разнообразной боли, и ужас от того, что произошло с ее телом, которым она так гордилась в свои 35.
Мало того, что порезанный орган, все таки решил поучаствовать в родах , и сокращался с чудовищной силой во время кормления Мии, что Майя не могла сдерживать стоны, так ещё ее прекрасная грудь идеальной формы: такая маленькая, девичья, стала просто огромной и каменной, и от каждого прикосновения  пробивало электрическим током острой боли, превращая такой глубоко интимный процесс грудного вскармливания в средневековую пытку.
В итоге: Мия орала голодная, а Майя стонала и .рыдала от боли.
- Ну и что это за коллективный рев? - наигранно удивлённо вопрошала преклонного возраста медсестра, - грудь массировать надо и сцеживать перед кормлением, что бы мягкая была, как ребенок этот камень сосать будет? Мамочка, вы уж вроде не девочка…"

Да не девочка, даже мужа своего на 5 лет старше, и все против были того брака: "мальчишка, что он в ней нашёл? 35 лет ей уже.. останется сынок без детей, это разве семья?» - сокрушалась свекровь.
"Мимолётный брак, не пара они" - сетовали отец с матерью, как будто их семья, укреплённая двумя детьми не развалилась перед натиском молодой любовницы..

Конечно, Майя с Каем работали над укреплением семьи, каждый день и ночь работали, иногда по нескольку раз в сутки, и это им так нравилось, что они особо и не задумывались о результате той работы, который сейчас орет голодный с красной мордашкой и огромным ртом, и это совсем не милый ребёночек, как на картинках , а какое-то ужасное полоротое существо , издающее душераздирающие звуки, вызывающее единственное желание: что бы оно заткнулось!
Несмотря на оперативные роды, Майю с дочкой выписали на третий день. Но женщина и не сожалела об этом, напротив рвалась домой, мечтала выспаться на своей постели, без посторонних людей и воплей чужих детей.  Потому что совместное пребывание новорожденных в первые дни с мамами - это ужас! Хочется спать, все болит, ухаживать за ребенком нет сил. А тот если не плачет, то кряхтит. Это постоянное сопение, возня вызывали отвратительное чувство тревоги: еще немного и заорет! Может что-то сделать именно сейчас, пока не закричал? И в итоге: выспаться в одной комнате с младенцем невозможно.

На выписке Майя выглядела несвежей от недосыпа, изможденная и скрюченная из-за не снятых швов, и на грани послеродовой депрессии.
На фотографии она так и стояла, как зомби, зато все остальные светились счастьем: свекровь с огромными букетами и кучей шаров, прилетела с другого конца света, старательно позировала в милом платье, мама с папой стояли в противоположных сторонах, но одинаково были радостны. На сестру особенно не хотелось смотреть: эта женщина — мать троих детей, смело собирающаяся за четвертым, эта змея могла бы и предупредить сестру, что роды — это просто ужас!
Никогда ей этого не простит!
Но та только отмахнулась от Майи:
- Не парься, страшно только первый раз!

«Зачем они все приперлись?» - единственный вопрос не покидал сознание Майи уже дома. Ей хотелось отдыха, а тут мама с национальными блюдами, свекровь притащила все шарики и букеты в их однокомнатную квартирку, превратив ее в свалку. Папа со свекром пили виски и громко радовались, что стали в черти какой раз дедушками, а что им, действительно , не радоваться, они что ли мучились, даже когда своих детей рожали? На очень беременную сестру было просто неприятно смотреть: напоминала о прошедших родах.
Все были веселые, красивые, счастливые, кроме Майи. Даже  Мия, удивительно, но молчала, создавая впечатление милого ребенка.

И только Майя была злыдня. Зыркала на мужа, не церемонилась со свекровью, на родственников вообще была обижена, потому что они ей совсем не помогали: суп не сварен, посуда грязная после праздника осталась на ней.
«А что в посудомойку засунуть проблема?» Да, Майе сейчас все проблема, неужели женщины ее семьи этого не понимают? Она сидела голодная, потому что никто не подумал, что ей нельзя есть эту острую, пряную, праздничную еду, ведь она же кормящая!
Усталая, с орущим ребенком на руках, который, как только закрылась дверь за гостями, снова превратился из милого младенца в «красномордое полоротое существо», Майя осталась с этим «цементом» их полноценной семьи одна. И как-то эта ячейка общества оказалась на грани развала именно из-за этого связующего звена.
Муж с женой так много узнали о себе друг от друга после бессонной ночи, да они просто оказались чужими людьми, живущими так долго под одной крышей якобы в любви. Но вопли Мии, которая орала день и ночь, не успокаиваясь ни на руках, на на прогулках, поубавили уверенности в истинности чувств ее родителей.

Сначала ее мучили колики в животике… Мама с сестрой и всем ее выводком укатили на следующий же день после выписки к бабушке, бросив Майю на произвол судьбы.

- Орет? Ну ты ее пеленай потуже, держи столбиком , дай ей воды, что ли, укропной, - консультировали они ее по телефону.
- Как пеленать? Какой воды? Точно укропной? Не святой? При чем тут укроп? Сколько держать столбиком? - напрашивались вопросы.
- Ой, доча, что-то связь плохая, посмотри в интернете…

А в интернете сумашедшие «яжематери» советовали такое, что даже в отчаянии Майя не решилась бы экспериментировать на дочери.
Соседка, старая тетка, измученная криками, зашла все таки без приглашения, и научила пеленать, объяснила про укроп и столбики, сварила суп диетический, выкинула в мусорку засохшие букеты и сдувшиеся шарики, как-то сразу стало легче дышать, сходила в магазин, пока молодой муж задерживался на работе, как назло сверхурочкой завалили… Только кто это мог сделать, если он сам себе начальник…
Но радость была не долгой: ор продолжился, не помогали ни укропная вода, ни пеленки, ни столбики. Мия вопила не переставая, отказываясь от еды, всхлипывая и корчась от боли.
Когда Кай, добросовестный отец, все таки приехал домой, то увидел Майю с каким-то пустым взглядом, с кричащим существо на руках.  она была на грани отчаяния. Муж впал в ярость:
- Что ты за мать? Даже ребенка не можешь успокоить. Старая дура! Ходишь растрепанная, несобранная. И что? Так и будет  теперь всегда? Да ты  на человека не похожа, тебе вообще нельзя было иметь детей! - Кай орал, как ненормальный.

Майя положила дочь ему на руки и ушла из дома, как была в халате, с  не расчесанными волосами,  в тапочках, без ключа и телефона.

Вопли ребенка вонзались гвоздями в мозг и требовали хоть что-то сделать, знать бы что.
-  Да, иди, иди, и не возвращайся! - в отчаянии кричал муж.

Потом схватил телефон:
- Мама, она ушла!
- Вернется, куда она денется, - невозмутимо ответили на другом конце, - а не вернется — не велика потеря! -  свекровь умела поддержать сына, а что? Да как она посмела, эта престарелая сноха, бросить младенца на ее сына!  Ребенок работает, обеспечивает семью, а та даже с ребенком справится не может, - она у тебя  только ноги раздвигать и умеет…
- Мама,  что мне делать с Мией?
- А я откуда знаю, ты меня разве слушал, когда женился, вот и…
Телефон брошен на стол.

- Баю, бай, ааа-аа-а, где мама твоя? Вот у тебя , доченька,  папа  дурак! Надо в милицию звонить! Майя, где ты? Прости меня… - разговаривал с дочкой отец.

А молодая мать далеко и не ушла, сидела на скамейке у подъезда, там было тихо и свежо. Она плакала от обиды, от жалости к себе: никто ее не любит, никому она не нужна, вот и Кай не бежит за ней, все  плохо…
И снова старая соседка оказалось так вовремя вернулась с дачи, наверное , скрывалась там от криков Мии. Нет, оно, конечно, и прополоть, и полить тоже надо.
- Чего? Опять орет?
- Да, весь день,  не знаю что делать, устала я, - разрыдалась в голос Майя.
- Пойдем, посмотрим. Кай с ней? Ты голодная? Так и молоко пропадет, есть нужно…

Кай сидел и плакал вместе с дочкой, он уже и не злился, корил себя во всем и думал бежать на поиски жены вместе с Мией, только вот куда?
Звонок в дверь его испугал, вдруг что с Майей ! Обошлось...

Девочку развернули, сняли памперс.
-  Что же вы хотите?  У ребенка попа, как у макаки, краснющая, да тут любой орал бы! - сделала выводы старая соседка, - давай , отец, я напишу список, дуй в аптеку.

А потом по хозяйски пошла на кухню, достала из своей сумки курицу, поставила на огонь варить бульон, почистила картошку, нарезала зелени, что привезла с дачи.

Когда примчался Кай с лекарствами, по квартире уже разносился запах куриного супчика, очень аппетитно. Попу девочки «заштукатурили», она вдоволь насосалась маминого молочка и сладко заснула счастливая.
Соседка просто взяла свои сумки и пошла, остановилась на мгновение в дверях, и молодым родителям показалось, что от старой женщины исходит свечение (от недосыпа, наверное, почудилось).
- Если что, стучите, не стесняйтесь, помогу, чем смогу, - сказала та на прощание и ушла.

Кай обнял Майю, прижал к себе, они смотрели на свою такую красивую доченьку, а та спала и улыбалась во сне.

- Прости меня, Май, я дурак! -Он уткнулся носом  жене в макушку  и ощутил такой родной и любимый запах, - я так испугался, когда ты ушла, даже не представляю, как остаться без тебя.

Майя прижалась к Каю. Смотрела на свою доченьку, и вдруг почувствовала, как она счастлива,  все остальное они преодолеют вместе, ведь они теперь семья, действительно, как все говорят «полноценная семья».

На следующий день Майя испекла особенных национальных пирожков, что бы угостить соседку в знак благодарности, но оказалось, что такой женщины в их доме и нет.

Ну , наконец!" - говорили все родственники, когда узнали о беременности Майи: "С детьми - это уже полноценная ячейка общества! Дети — счастье!"

Только сама Майя, после того, как ее "выпотрошили" под местным  наркозом, сделав , так называемый косметический шов, с самого начала не почувствовала того счастья, а испытала целое море разнообразной боли, и ужас от того, что произошло с ее телом, которым она так гордилась в свои 35.
Мало того, что порезанный орган, все таки решил поучаствовать в родах , и сокращался с чудовищной силой во время кормления Мии, что Майя не могла сдерживать стоны, так ещё ее прекрасная грудь идеальной формы: такая маленькая, девичья, стала просто огромной и каменной, и от каждого прикосновения  пробивало электрическим током острой боли, превращая такой глубоко интимный процесс грудного вскармливания в средневековую пытку.
В итоге: Мия орала голодная, а Майя стонала и .рыдала от боли.
- Ну и что это за коллективный рев? - наигранно удивлённо вопрошала преклонного возраста медсестра, - грудь массировать надо и сцеживать перед кормлением, что бы мягкая была, как ребенок этот камень сосать будет? Мамочка, вы уж вроде не девочка…"

Да не девочка, даже мужа своего на 5 лет старше, и все против были того брака: "мальчишка, что он в ней нашёл? 35 лет ей уже.. останется сынок без детей, это разве семья?» - сокрушалась свекровь.
"Мимолётный брак, не пара они" - сетовали отец с матерью, как будто их семья, укреплённая двумя детьми не развалилась перед натиском молодой любовницы..

Конечно, Майя с Каем работали над укреплением семьи, каждый день и ночь работали, иногда по нескольку раз в сутки, и это им так нравилось, что они особо и не задумывались о результате той работы, который сейчас орет голодный с красной мордашкой и огромным ртом, и это совсем не милый ребёночек, как на картинках , а какое-то ужасное полоротое существо , издающее душераздирающие звуки, вызывающее единственное желание: что бы оно заткнулось!
Несмотря на оперативные роды, Майю с дочкой выписали на третий день. Но женщина и не сожалела об этом, напротив рвалась домой, мечтала выспаться на своей постели, без посторонних людей и воплей чужих детей.  Потому что совместное пребывание новорожденных в первые дни с мамами - это ужас! Хочется спать, все болит, ухаживать за ребенком нет сил. А тот если не плачет, то кряхтит. Это постоянное сопение, возня вызывали отвратительное чувство тревоги: еще немного и заорет! Может что-то сделать именно сейчас, пока не закричал? И в итоге: выспаться в одной комнате с младенцем невозможно.

На выписке Майя выглядела несвежей от недосыпа, изможденная и скрюченная из-за не снятых швов, и на грани послеродовой депрессии.
На фотографии она так и стояла, как зомби, зато все остальные светились счастьем: свекровь с огромными букетами и кучей шаров, прилетела с другого конца света, старательно позировала в милом платье, мама с папой стояли в противоположных сторонах, но одинаково были радостны. На сестру особенно не хотелось смотреть: эта женщина — мать троих детей, смело собирающаяся за четвертым, эта змея могла бы и предупредить сестру, что роды — это просто ужас!
Никогда ей этого не простит!
Но та только отмахнулась от Майи:
- Не парься, страшно только первый раз!

«Зачем они все приперлись?» - единственный вопрос не покидал сознание Майи уже дома. Ей хотелось отдыха, а тут мама с национальными блюдами, свекровь притащила все шарики и букеты в их однокомнатную квартирку, превратив ее в свалку. Папа со свекром пили виски и громко радовались, что стали в черти какой раз дедушками, а что им, действительно , не радоваться, они что ли мучились, даже когда своих детей рожали? На очень беременную сестру было просто неприятно смотреть: напоминала о прошедших родах.
Все были веселые, красивые, счастливые, кроме Майи. Даже  Мия, удивительно, но молчала, создавая впечатление милого ребенка.

И только Майя была злыдня. Зыркала на мужа, не церемонилась со свекровью, на родственников вообще была обижена, потому что они ей совсем не помогали: суп не сварен, посуда грязная после праздника осталась на ней.
«А что в посудомойку засунуть проблема?» Да, Майе сейчас все проблема, неужели женщины ее семьи этого не понимают? Она сидела голодная, потому что никто не подумал, что ей нельзя есть эту острую, пряную, праздничную еду, ведь она же кормящая!
Усталая, с орущим ребенком на руках, который, как только закрылась дверь за гостями, снова превратился из милого младенца в «красномордое полоротое существо», Майя осталась с этим «цементом» их полноценной семьи одна. И как-то эта ячейка общества оказалась на грани развала именно из-за этого связующего звена.
Муж с женой так много узнали о себе друг от друга после бессонной ночи, да они просто оказались чужими людьми, живущими так долго под одной крышей якобы в любви. Но вопли Мии, которая орала день и ночь, не успокаиваясь ни на руках, на на прогулках, поубавили уверенности в истинности чувств ее родителей.

Сначала ее мучили колики в животике… Мама с сестрой и всем ее выводком укатили на следующий же день после выписки к бабушке, бросив Майю на произвол судьбы.

- Орет? Ну ты ее пеленай потуже, держи столбиком , дай ей воды, что ли, укропной, - консультировали они ее по телефону.
- Как пеленать? Какой воды? Точно укропной? Не святой? При чем тут укроп? Сколько держать столбиком? - напрашивались вопросы.
- Ой, доча, что-то связь плохая, посмотри в интернете…

А в интернете сумашедшие «яжематери» советовали такое, что даже в отчаянии Майя не решилась бы экспериментировать на дочери.
Соседка, старая тетка, измученная криками, зашла все таки без приглашения, и научила пеленать, объяснила про укроп и столбики, сварила суп диетический, выкинула в мусорку засохшие букеты и сдувшиеся шарики, как-то сразу стало легче дышать, сходила в магазин, пока молодой муж задерживался на работе, как назло сверхурочкой завалили… Только кто это мог сделать, если он сам себе начальник…
Но радость была не долгой: ор продолжился, не помогали ни укропная вода, ни пеленки, ни столбики. Мия вопила не переставая, отказываясь от еды, всхлипывая и корчась от боли.
Когда Кай, добросовестный отец, все таки приехал домой, то увидел Майю с каким-то пустым взглядом, с кричащим существо на руках.  она была на грани отчаяния. Муж впал в ярость:
- Что ты за мать? Даже ребенка не можешь успокоить. Старая дура! Ходишь растрепанная, несобранная. И что? Так и будет  теперь всегда? Да ты  на человека не похожа, тебе вообще нельзя было иметь детей! - Кай орал, как ненормальный.

Майя положила дочь ему на руки и ушла из дома, как была в халате, с  не расчесанными волосами,  в тапочках, без ключа и телефона.

Вопли ребенка вонзались гвоздями в мозг и требовали хоть что-то сделать, знать бы что.
-  Да, иди, иди, и не возвращайся! - в отчаянии кричал муж.

Потом схватил телефон:
- Мама, она ушла!
- Вернется, куда она денется, - невозмутимо ответили на другом конце, - а не вернется — не велика потеря! -  свекровь умела поддержать сына, а что? Да как она посмела, эта престарелая сноха, бросить младенца на ее сына!  Ребенок работает, обеспечивает семью, а та даже с ребенком справится не может, - она у тебя  только ноги раздвигать и умеет…
- Мама,  что мне делать с Мией?
- А я откуда знаю, ты меня разве слушал, когда женился, вот и…
Телефон брошен на стол.

- Баю, бай, ааа-аа-а, где мама твоя? Вот у тебя , доченька,  папа  дурак! Надо в милицию звонить! Майя, где ты? Прости меня… - разговаривал с дочкой отец.

А молодая мать далеко и не ушла, сидела на скамейке у подъезда, там было тихо и свежо. Она плакала от обиды, от жалости к себе: никто ее не любит, никому она не нужна, вот и Кай не бежит за ней, все  плохо…
И снова старая соседка оказалось так вовремя вернулась с дачи, наверное , скрывалась там от криков Мии. Нет, оно, конечно, и прополоть, и полить тоже надо.
- Чего? Опять орет?
- Да, весь день,  не знаю что делать, устала я, - разрыдалась в голос Майя.
- Пойдем, посмотрим. Кай с ней? Ты голодная? Так и молоко пропадет, есть нужно…

Кай сидел и плакал вместе с дочкой, он уже и не злился, корил себя во всем и думал бежать на поиски жены вместе с Мией, только вот куда?
Звонок в дверь его испугал, вдруг что с Майей ! Обошлось...

Девочку развернули, сняли памперс.
-  Что же вы хотите?  У ребенка попа, как у макаки, краснющая, да тут любой орал бы! - сделала выводы старая соседка, - давай , отец, я напишу список, дуй в аптеку.

А потом по хозяйски пошла на кухню, достала из своей сумки курицу, поставила на огонь варить бульон, почистила картошку, нарезала зелени, что привезла с дачи.

Когда примчался Кай с лекарствами, по квартире уже разносился запах куриного супчика, очень аппетитно. Попу девочки «заштукатурили», она вдоволь насосалась маминого молочка и сладко заснула счастливая.
Соседка просто взяла свои сумки и пошла, остановилась на мгновение в дверях, и молодым родителям показалось, что от старой женщины исходит свечение (от недосыпа, наверное, почудилось).
- Если что, стучите, не стесняйтесь, помогу, чем смогу, - сказала та на прощание и ушла.

Кай обнял Майю, прижал к себе, они смотрели на свою такую красивую доченьку, а та спала и улыбалась во сне.

- Прости меня, Май, я дурак! -Он уткнулся носом  жене в макушку  и ощутил такой родной и любимый запах, - я так испугался, когда ты ушла, даже не представляю, как остаться без тебя.

Майя прижалась к Каю. Смотрела на свою доченьку, и вдруг почувствовала, как она счастлива,  все остальное они преодолеют вместе, ведь они теперь семья, действительно, как все говорят «полноценная семья».

На следующий день Майя испекла особенных национальных пирожков, что бы угостить соседку в знак благодарности, но оказалось, что такой женщины в их доме и нет.

жила-была маленькая девочка пяти лет. Любила лежать под кустом смородины и смотреть на небо, в невозможную голубизну и пытаться постичь бескрайность вселенной. Она уже умела читать, и любимые книжки были про природу и космос, про звезды и галактики, черные дыры и бескрайность вселенной. она твердо знала, что когда вырастет, то будет изучать космос.

Девочка выросла. Теперь ее жизнью стали управлять гормоны и инстинкты.

Вышла замуж, как требовал великий инстинкт размножения, отдавалась каждый раз мужу, который со свойственной всем мужчинам звериной натурой, насиловал ее тело самым чудовищным образом.
И это было бы невозможно вынести, если бы все тот же инстинкт не шлифовал тот ужасный секс невыразительными оргазмами.

Взрослая девочка родила детей: "надо же размножаться, это главное предназначение женщины, счастье в детях!" - убеждал инстинкт размножения, и гормоны ему поддакивали: "Часики тикают".

когда появлялись на свет плоды ужасного секса, то было ощущение, что они просто довершали работу своего отца - до конца уничтожить женщину через насилие над ее телом, разрывая на куски изнутри, добавляя чудовищной боли, лишая ее человеческого состояния. ну и в конце, как всегда, все тот же инстинкт кидал немного оргазма, как голодному кусок хлеба, что бы долго не плакала, а то уже эстафетную палочку хватал инстинкт материнства с его бесчисленными проблемами, болями, как физическими, так и моральными.

Дети - это вечная боль и тревога за них. До конца жизни твоей.

Думала ли девочка о космосе? Да, когда получалось посмотреть на небо. Она презирала себя за то что не смогла победить в себе женскую сущность и предала его.

Взрослая девочка работала кем-то, растила детей, ублажала мужа, терпела его измены, лечила женские болезни, испытывала проблемы с контрацепцией, как миллиарды человеко-муравьев на планете, строила свое гнездышко,  уверяла себя, что  счастье есть.

И вдруг у нее кончились гормоны, а вместе с ними и инстинкты.

И оказалось, что мужу ты нужна только, как прислуга, и про то как ты красива больше никогда его не смей спрашивать, а то он врать не научен.

Дети эгоисты, они нарожали своих детей и требовали, что бы она их любила всех, отдавалась только им, потому что у нее не может быть чего-то своего, она полностью вся для них, и с ней можно не церемониться, она им должна, всегда должна.

Тело стало подводить. как-то кончились силы, и все заболело. Старая девочка больше не узнавала себя в зеркале.

Поехала в санаторий, подлечиться, а там на одном квадратном метре толпы таких как она женщин, страшных, старых, отчаянно отплясывающих перед такой же толпой старых мужчин, которые, как китайцы все на одно лицо: лысые, седые, пузатые импотенты, грезящие о молодых девушках и извращенном сексе.

Тело старая девочка подлечила. А душа умерла.

Дома ее ждал голодный муж и грязная квартира, обиженные дети, что так долго не сидела с внуками, ведь они устали от своих детей. а она обязана.

Старая девочка лежала на диване, свернувшись калачиком, ее тело очень устало, а душа отчаянно хотела улететь в космос и стать его молекулой, и остаться там навсегда.

Я села в лужу со своей любовью. Завязла полностью в трясине ненужных отношений, и чем больше трепыхаюсь, тем грязнее и отвратительней становится лужа.


Сижу, реву, грязная, никому не нужная, даже себе. Люди помогите, но они брезгливо обходят стороной, даже мой возлюбленный вроде как подошел и помыл в этой луже грязные башмаки, не обращая никакого внимания на меня.


Я не могу справиться сама, нужен специалист.

Любовь – это болезнь, психиатрическая, как утверждают британские ученые.


На приеме у врача-психиатра.


- Здравствуйте, меня зовут Александр, я ваш доктор, ну, рассказывайте, что у вас там за лужа, начнем.


Кхе, кхе… ну не знаю, я как-то не так представляла врача душевных ран. Этот Александр больше похож на налогового инспектора, придирчиво изучающего мою декларацию о доходах. Ну ладно, если пришла, надо как-то начинать, ой, как глупо, что-то мне кажется, что у меня уже нет никаких проблем, может уйти.

- Я влюбилась в мальчика, а он меня бросил.

Психиатр даже бровью не повел на своем унылом лице:

- И? вы хотите прервать эти отношения или продолжить?


- Вы шутите? у меня муж, дети, внуки, а тут бросил мальчик 27 лет, с которым мы никогда не виделись, у нас был просто виртуальный роман, и он бросил старуху...

Я играю в онлайн игру уже давно, и люблю виртуальные романы. Это  для того что бы чувствовать себя женщиной, что ли, для бабочек в животе, для либидо. И это был такой проходящий случай для извращенной старухи....
Да, да, вот все и говорят: "Пффф, какая глупость, что она городит, хаха, ну прикольно, чего ты паришься, это только игра!"
Да я и не хочу его видеть,  узнавать, я жду только  сообщений от него,  что бы он просто написал: "Привет, как дела?"
Я уже полгода жду этого,  пишу первая, унижаюсь, потом сама себя ругаю, жалуюсь друзьям, ища поддержки.
Я взрослая тетя и умею загонять в угол свои желания, настроения, но что-то произошло. И мне надо его забыть, но  не могу,  не хочу…
Барахтаюсь, падаю, не могу подняться, делаю себе больно, становлюсь грязной.. Что-то меня занесло...


В уставших глазах психиатра не мелькнуло ни одной искорки, ну хотя бы так, в виде реакции на мою истерику, наоборот, с какой-то досадой в голосе он продолжил:


- Это нормальная ситуация. Не вижу ничего странного. Пытались переключиться на другого?


В моей душе взорвалась бомба:

- Конечно в онлайн пространстве много людей и не людей, но как и в реальной жизни почему то именно эти,  пиксели что ли, тебе по душе, эти обороты речи, манера писать, поступки, даже игровые, его искренность, юношеский максимализм. он навсегда останется занозой в мозге, как что-то сладкое, потому что  важны чувства, эмоции, которые вызывает именно он. мне других не надо.


Доктор повернулся в сторону окна, потрогал свой длинный нос, погладил бородку, и мне показалось, что зевнул, затем голосом, лишенным какого-либо участия продолжил:


- Я рад тому, что человек наслаждается общением. Но вот когда страдает -это недопустимо. Это как за ногу привязанный.
Поэтому если у Вас нет возможности продолжать с ним общение, то нужно избавиться.


- Да как я могу от него избавиться, это как в песне: у меня есть сердце, а у сердца тайна... - пытаюсь, но очень слабо выставить аргументы в пользу не забывать его, - ну есть же и положительные стороны в страдании: хочется  слушать музыку в миноре,  читать лирические стихи.


А потом, после паузы добавила с горечью в голосе:

- Мне страшно от мысли, что я однажды подойду к компьютеру, включу свою игру, увижу его ник, и мне будет все равно. Наступит тишина в душе. И я снова стану черствой, злой, некрасивой старухой без чувств, без любви в сердце, от которой оно сжимается так сладко при виде  строчки, которую напишет он.

А этот психиатр сидел и наблюдал за мной, как за мухой на стекле, и глаза его, мутные, как у дохлой рыбы, светились аудитом, а я пришла за помощью, но видно зря.

- В психологии это называется Сублимация. Это защитный механизм.


Как все просто оказывается...


-  Я не знаю от чего мне защищаться, от любви что ли?

А потом врача душевных ран понесло, как мне показалось не в ту сторону, моя любовь не про это, совсем, как пошло, как противно, остановитесь...

Тот, потеребив свою "сосиску", что у него вместо носа на лице,  продолжил:


- Все что вы описываете биологически в норме. Но осуждается обществом.
Проблема в замалчивании данного вопроса.

Устав объяснять ему свою боль, а доктор ничего не понимал, я стала оправдываться:


- Мне не нужно его тело,  не хочу его видеть и ощущать физически,  я нуждаюсь в  ярких эмоциях, переживаниях, которые дарит мне он,  чувствуя себя единственной и неповторимой. Моя жизнь давно скучна и однообразна в череде домашних хлопот, где меня уже давно никто не воспринимает, как женщину в высоком смысле этого слова.  А он как-то особенно говорит о своих чувствах ко мне, пишет именно те слова, какие  хочется прочесть.  Наверное, это и есть любовь.


Но эскулап все таки решил развить понравившееся ему направление:


- Есть открытый пример Алла Пугачева и Галкин. Она смогла реализоваться.
А другие вынуждены скрывать.

Ну тут я решила с ним поспорить, сил нет слушать этот бред:


- Самый неудачный пример на самом деле.

И нет в этом  смысле удачных примеров. да, меня влечет юность, так и всех молодых влечет только молодость, а подобные мезальянсы, типа вышеупомянутых, это: или про деньги, или про извращения.
Я старая, и  не могу смотреть без содрогания на своих ровесников, когда думаю о них, как о мужчинах. Стоит ли говорить о молодом мальчике, который априори не имеет сексуального влечения к женщине не детородного возраста.
Я не хочу быть предметом отвращения.
Но все же им стала, когда он только предположил, что я намного старше его, это сразу его отрезвило.
Молодость не рефлексирует , а я застряла...


Посмотрев на часы, очевидно доктор решил, что пора приступать непосредственно к лечению, давать мне установки, конкретные пути выхода из моей ситуации:


- Иногда так бывает. Человек залезет на дерево...Пока карабкается вверх, чувствуют  силы,  бодрость. А потом, как бы нужно спускаться... И тут понимают, что страшно. Но нельзя же на дереве сидеть вечно. Поэтому надо научиться "слазить".

Ну вот, меня уже сравнили с обезьяной в цирке, я про любовь, про душу... Попробую еще раз достучаться до светила психиатрии:


- А я не хочу "слазить", как вы говорите,  внизу скучно, там зеркало, старость. Вот жду сама не знаю чего, ведь  ничего нельзя изменить,  не будет больше яркого у меня, как у женщины. Сейчас, заходя в игру, вижу его ник, хочется написать "привет" с кучей милых смайликов, но там  уже что-то холодное и незнакомое...


Нет, мой эскулап  не прошибаем, наверное бесполезно с ним о чем-то еще говорить, утвердившись в мысли, что тот  явно выбрал не свой профессиональный путь в  жизни, когда услышала сакраментальное:


-  Единственное что могу сказать: Вы даже не представляете, какое огромное количество людей говорят об этих переживаниях.


Все, хватит, я решила закончить этот сеанс разговора со стенкой. Наверное, еще не придумали лекарства от любви, эдакого универсального средства, так сказать, поэтому пойду заниматься самолечением.
И больше никаких грязных луж!
Надо набраться сил и больше не  барахтаться: не писать первой, не выпрашивать внимания, не просить никого о помощи, ни чьей-то жалости, досужих разговоров, а просто ждать.
Мне остается только это,  тогда грязь осядет, вода станет чистой,  все смоется, само пройдет,  останется только любовь. Пусть виртуальная, но она моя, которой я покорилась так неудачно в своем возрасте.
Наступит  время,  я буду с улыбкой вспоминать о том, как было все волнующе и неповторимо, буду благодарить случай, что он мне подарил такие переживания, и это будет только мое,  никого не коснется, даже того мальчика, из-за которого сейчас так больно.
другого выхода нет.


- Да, Вы правы, суть одна: если счастлив - ты улыбаешься, а если нет, то плачешь,  значит  больно. И не важно сколько до тебя людей плакало из-за этого же.
Вот и все.

Мне было еще  горько, но все таки как-то полегчало, в любом случае:

- спасибо, доктор, вы мне помогли.


Но  психиатр был в очередной раз не пробиваем, наверное у него  все таки есть проверенный на себе универсальный метод лечения любви:


-  Научитесь слазить.