Серия «мое»

первый раз я попала в библиотеку в 4 с половиной года, когда моей старшей сестре, окончившей 1 класс, пришлось идти туда за книгами для чтения на лето.

в маленькой поселковой библиотеке было 2 комнаты и подсобка, а надо особо отметить это место, потому что впоследствии  именно оттуда доставались самые интересные книги. в первой комнате стоял стол библиотекаря с карточками абонентов, шкаф с каталогом, стеллажи с книгами, как на параде, каждый раз, приходя потом, этот парад менялся.

мы пришли втроем: сестра с подругой и я. старших девочек записали сразу, а меня не хотели, потому что записывали с 5 лет. наверное на моем лице отразилось отчаяние вселенского масштаба и тетя Люда все таки меня записала.

А именно мама моей подружки была библиотекарем, но когда мы зашли в помещение, то тетя Люда вежливо с нами поздоровалась и представилась как Людмила Семеновна. Она была строга и в меру доброжелательна, и совсем не походила на ту маму Иры, которая поила нас чаем с бутербродами, весело смеялась и рассказывала нам всякие веселые истории.

Потом она предложила нам выбрать книги, девочки подали ей список нужной литературы, а я даже читать не умела тогда, поэтому выбрала кучу книг с картинками, но Людмила Семеновна очень вежливо сказала, что можно взять только три книги. Эти книги я дома быстро просмотрела, нытьем и катанием упросила сестру мне их прочесть, и веселым галопом понеслась сдавать их обратно в библиотеку, но очень вежливая и строгая Людмила Семеновна сказала, что книги надо читать минимум 3 дня.

И мне пришлось их действительно читать, потому что вредная сестра заявила мне, что если я еще раз пристану к ней, то она выпишет меня из библиотеки.

Но я уже влюбилась раз и навсегда в тот таинственный мир книг, пахнущих то новой типографской краской, то старой бумагой, которые относили меня в мир счастья, красоты, сочувствия и боли.

что бы не мешать сестре спать, я накрывалась одеялом с головой, включала фонарик с огромной квадратной батарейкой и читала ночами, потому что невозможно было оторваться от мира эльфов  из сказок Гофмана.

я все еще не ходила в школу, но уже брала книжки совсем без картинок, потому что моя фантазия сама их рисовала в ярких красках.
Я очень благодарна Людмиле Семеновне за то, что она мне разрешала брать книги совсем не по возрасту, никогда не позволяла шуток в мой адрес по этому поводу, и даже наоборот, всегда рассказывала про новинки. И тогда было настоящее счастье, я читала новую, со слипшимися страничками книгу.

была, конечно, там еще одна библиотекарша, Зинаида Алексеевна, но она у меня никогда не ассоциировалась с гордым званием библиотекарь, она была суетная, много говорила, высказывала свое мнение о необходимости прочтения определенных книг в моем возрасте, всегда очень переживала за состояние книг.

я иногда думаю, что если бы там не было Людмилы Семеновны, наверное, я бы не стала таким большим любителем чтения.

Было время обеда.

Не нужно даже смотреть на часы, организм сам просыпался и требовал еды.
Матвей Иванович медленно спустился в столовую.

Когда тебе за 90 лет, то режим дня это уже не просто листик с нацарапанными карандашом каракулями на стене, а образ жизни.

Все нормировано: еда, таблетки, эмоции. Потому что жить хотелось,ведь было ради кого, да так что бы себе в удовольствие, и окружающим не доставлять хлопот.

В столовой никого не было. Обычно в это время там всегда  кто-то из женской половины, или же готовый обед стоял на плите.

Посмотрел на балкон, где на качалке дремала дочь. Лежала, как в детстве, свернувшись калачиком, поджав коленки, кулачок под щечкой и обиженная нижняя губка. Сердце защемило. Уже  много ей годочков, но так она для него и осталась  маленькой доченькой, что изменила его  отношение к семье, да и к жизни вообще.

Когда  Этина забеременела младшей дочерью, семья была на грани развода.

Ох, чудил тогда Матвей.

Молодой, красивый, весь мир был его. Вернее небо.  Когда летел на своем маленьком кукурузнике, становился сам человеком-самолетом, как будто  вместо сердца работал винт, а за плечами вырастали крылья.

Любил вино, азарт, да и красивых девушек.

Как он так рано женился? Сам тогда не понимал.

Этина не была роковой красоткой, скорее милая, с тонкой талией и курносым носиком. Только характер был  властный,  жесткий.  Из хорошей семьи.  Строила планы на жизнь, мечтала о доме, достатке,  детях.

Старшая дочь -  желанная.  Спокойная, ласковая девочка. Этя  в ней души не чаяла. Матвей просто был рад: девочка здоровая, красивая, благоразумная, никаких хлопот с ней .

Но если Этина его, Матвея, выбрала и решила пойти за него замуж, то сам он тогда меньше всего думал о семье,  обо всем, что с этим связано.  Просто летал, и наслаждался молодостью и жизнью.
Как он сейчас о себе  тогдашнем говорил сейчас: Дурак был.

Этя уже не могла с ним справиться: дочь, хозяйство, постоянные переезды, новые друзья, да и подруги Матвея все таки вымотали ей нервы. Она уже собиралась вернуться к маме, а тут оказалась беременна младшей Татьяной. Те девять месяцев были настоящим испытанием для  их семьи.

А потом родилась Танюшка, беспокойная, крикливая. Видно было, что для матери не особо желанная, для души так и осталась старшая в любимицах.

Матвей был в командировке. Роды пропустил, когда приехал , Тане месяц исполнился.

Как сейчас помнит: идет  налегке, веселой походкой, беззаботный отец двоих дочерей. А во дворе под окном квартиры Этина со свертком крикливым стоит, укачивает Таню. Уставшая, под глазами черные круги, но платьице в цветочек отглажено, а  кудрявая головка красиво причесана. Мужа ждала любимого, да непутевого.

Таня так и не успокоилась, когда они зашли домой.

- Матвей, положи ее в кроватку на животик, - попросила, не особо скрывая раздражение, Этя, - а я  обед накрою.

Он осторожно взял  девочку на руки -  маленький,  теплый,  мягкий комочек, та замолчала.

Положил ее в кроватку, а она ножки поджала под себя, под щечку положила кулачок и нижняя губка все еще обиженно вздрагивала.  И вдруг он почувствовал, как екнуло сердце: «Доченька, спи, папа рядом! Всегда будет рядом».

Арина, зацепившись носком тапка за порванный линолеум, с грохотом упала на пол. Вроде ничего не сломала,и не больно было, но вдруг заплакала, так горько от нахлынувшей обиды.


Села прямо на пол, огляделась. Старая больница, давно не знавшая ремонта, порванный линолеум, ободранная краска на стенах, ужасная кафельная плитка в туалете. И этот отвратительный запах: яблок и хлорки из унитаза. В больницах именно такой аромат. Просто удивительно, что ни одна проверка ни разу не выявила никаких патогенных микроорганизмов.Все отлично тут выздоравливали.

Для поселка это учреждение было очень важно, но местные руководители не видели в нем ничего для извлечения выгоды, поэтому оно рушилось, и только благодаря врачам и медперсоналу светилось огоньком надежды для людей , попавшим в беду.

Арина не раз задавалась вопросом: почему она не работает в каком-нибудь красивом медицинском центре? Вот так вся жизнь и пройдет в убогой деревне, старой больнице.
Она не заметит, как превратится в старуху с седыми волосами, которой даже нечего будет вспомнить на смертном одре.
И таких медсестричек у них в больнице много. И все они рассуждали одинаково в свое время: рядом с домом, дети под контролем, не надо тратиться на транспорт, да и одежду (резиновые сапоги и одна болоньевая курточка, аналог вечной фуфайки, и в пир, и в мир). Всех тяжелобольных отправляли в район. Красота!

А то что время летело и вспомнить о своей трудовой деятельности и нечего было кроме ободранного линолеума и стен, понимание приходило на пенсии. Хорошо если ты не одинок, и семейное счастье могло заполнить с лихвой эту пустоту.


Именно тут, сидя на полу, медсестра детского отделения поселковой больницы решила кардинально изменить хоть что-то в своей жизни.

Для начала нашла новую работу в другом городе.

Мечта ее сбылась.
Сегодня у нее первый рабочий день в прекрасном реабилитационном центре, который вот уже как год открылся на месте старого детского садика, полностью отремонтированного. От него тут остались только стены. Говорили, что этот садик не просто так закрыли, и вообще его должны были полностью снести, и вроде по документам так и было сделано.

Арина еле сдерживалась, что бы в эмоциональном порыве не подбежать вприпрыжку к большой железной калитке, поскорее открыть ее и попасть наконец в прекрасный мир, но как только она дотронулась до ручки, ее будто острой стрелой пронзил металлический холод до самого сердца. Это было неприятно...

Немного успокоившись, она медленно пошла дальше по аллее с вековыми деревьями, которые полностью сомкнулись кронами, как в дремучем лесу. Само учреждение находилось в глубине огромного двора. Новое место работы, куда Арина теперь будет приходить много, много лет, было великолепно!
Она любовалась видами, как вдруг испытала какое-то мимолетное отвратительное наваждение. Ей показалось, что под современным фасадом здания скрывалось, что-то сильное и враждебное, которое усмирили, но из темноты огромных окон как будто проглядывался скрытый гнев: вот еще немного и неведомая сила вырвется наружу, сбросив с себя эти красивые фасадные плиты, как смирительную рубашку.

Но девушка отмахнулась от внезапного видения, убедив себя, что ей просто показалось.

Теперь Арина приезжала в красивое здание, блистающее новизной ремонта, оборудованное по принципу : все самое лучшее детям, начиная от теплых полов и заканчивая какими-то незначительными деталями, как милые поильники, смешные фартучки, такие разноцветные, а не одинаковые, как положено было бы в казенном учреждении.


К тому же здесь сложился коллектив неравнодушных людей. Арина, насмотревшаяся мамкиных ребятишек в больнице, налюбоваться не могла на здешних. Воспитанники чистые, нарядные, упитанные. Педагоги развивали их, массажисты поднимали на ноги, врачи лечили. Санитарки наводили идеальный порядок и уют. Просто не верилось, что работа может приносить удовольствие.


Но все таки была тут и своя "ложка дёгтя": какая-то «мышиная возня» по смещению руководителя с должности за некачественный ремонт и растрату денег.

Арина старалась игнорировать всю эту ситуацию с главным врачом, но многозначительные пересуды, а всегда находился в коллективе тот, кто знал больше остальных, нарушали идиллию, как в той шикарной ванной, где она каждый день мыла руки, подтекал красивый кран, постепенно оставляя ржавый след на великолепной фарфоровой раковине.

А в остальном вроде ничего не сыпалось на голову, все было добротно и красиво на первый взгляд.

Новеньких главная медсестра тасовала по группам, ссылаясь в своей работе на принцип: «разделяй и властвуй», что бы те на одном месте «мхом не обрастали» и всегда были в тонусе. Так в один "прекрасный" месяц Арину сослали в карантинную группу.

Именно «сослали», потому что оттуда постоянно персонал просился на перевод. Но никто толком не объяснял причин, ссылаясь то на неудобную спальню для детей , а те разного возраста, много режимов, сложно обеспечивать контроль, то просто жаловались на не очень уютную обстановку в помещении группы.

Однако чувствовалась во всем этом какая-то недоговоренность.

До своего назначения в приемно-карантинную группу, проходя другой раз вечером мимо, Арине казалось, что в просвете под дверью как будто пляшут какие-то тени, и слышатся странные звуки. Но Арина убеждала себя, что это все ее фантазии.

Но не смотря на все это в первый день дежурства девушке все там понравилось.

Хотя спальни оказались и правда очень неудобные: две в одной. Приходилось ночью много ходить из одной в другую, что бы следить за сном воспитанников, а в других группах была одна общая комната, можно было прилечь на диване удобно и наблюдать сразу за всеми детишками.

Но все это казалось такой мелочью.

В трудах, заботах незаметно пролетал день, а там три законных выходных. Арина молода, и для отдыха этого было больше чем достаточно.

Её все устраивало, она не жаловалась, ничего не просила, практически стала постоянной медсестрой приемно-карантинной группы. Даже начальница Арину, единственную во всем коллективе, не переводила больше никуда, что было так не характерно для ее стиля руководства персоналом.

Арина влилась в коллектив. Она с удовольствием приходила в этот красивый уютный дом. И сама безупречна: элегантная прическа, рабочий костюм, новый с иголочки, на ногах спортивные туфли, а не какие-то тапки.

Арина была там на своём месте, и как специалист.

Вот бы и радоваться, но как-то постепенно возникли незначительные проблемы: все сложнее становилось восстановить силы после трудовой смены.
Арина испытывала постоянную усталость, недомогание: какой-то бесконечный насморк, язык обложенный, чуть повышенная температура тела. Но и дети тоже не переставали болеть, как ни старательно их лечили и ухаживали за ними.

Наверное, недаром сняли прежнего главного врача. Нарушения все таки были, потому что как только в одной группе заболевали дети, инфекция моментально распространялась на весь дом ребенка. И всегда все начиналось именно с приемно-карантинной группы, будто болезнетворный «кракен» расползался по вентиляционным отводам по всему зданию именно оттуда. Говорили, что именно в системе воздушного отведения были допущены грубые нарушения. Но что-то тут было еще...

Хоть Арина постоянно недомогала, старалась не ходить часто на больничный, лечилась на ногах, но сил становилось меньше. Однажды она себя поймала на мысли, что надо уходить с этого места. Потеря здоровья не слишком ли большая плата за амбиции? Но так не хотелось рассчитываться. Неужели, ей так и не судьба работать в современном учреждении. Что с ней не так? Врачи ничего не находили, ну немного кровь воспаленная, немного горло, насморк. Поднимайте иммунитет.

Вот тебе и красивое место, на старой работе, в облезлых стенах не знала, что такое больничный.
Вот уж верно говорят: не все то золото, что блестит.

Опять перед Ариной встала дилема: здоровье или работа, какая бы она не была желанная.


Утром, сдавая смену, дежурная медсестра пожаловалась:

- У меня какую ночь ровно в 2 часа одна из двойняшек кричит диким воплем, как будто ее кто-то за ноги дергает!

Арина не удивилась, и ответила:

- Да, и у меня тоже, я выношу ее в игровой манеж, она там моментально засыпает.

Дежурная сестра продолжала сетовать:

- Орет, как недорезанная, всех перебудит, так вот и у меня там уже какую ночь и спит.


День прошел на работе спокойно.

Только вот у санитарки случилась дома неприятность: внука выгнали с занятий, а учился он у нее в восьмого вида интернате для особенных детей.

- Сказали еще раз кинется на одноклассников, то все обучение закончится, - пожаловалась санитарка Лилия Рафиковна.


Они с дочерью работали в этом учреждении, и сегодня совпали графиком. за особенным мальчиком некому было приглядывать дома.
в карантине было поменьше детей, разрешили внуку побыть там. Тринадцатилетний подросток с хмурым взглядом казался старше своих лет, крупный, сильный, очень активный, еще, как оказалось, и агрессивный. Поэтому когда Лилия Рафиковна спросила Арину:
- Можешь меня отпустить со смены на ночь? Дочка утром, как управится в своей группе, прибежит помочь тебе с детьми.
Арина с радостью согласилась, хотя чувствовала себя сегодня особенно плохо.

Ребятишек накупали, накормили, уложили по кроватям, Лилия Рафиковна с внуком ушли. Арина осталась одна.

Выключила в группе верхний свет. В огромные окна «заглядывали» фонари, деревья руками-ветвями как будто стучали в стекла, распространяя тени, блики, всполохи.

Стало как-то не по себе. Арина никогда не ложилась на ночь в спальнях, там был удобный диван, и она уступала старшей по возрасту санитарке, а сама укладывалась в группе — просто кидала матрас на теплый пол.

Сейчас ей пришлось идти в спальню, детей нельзя оставлять одних. Темная, узкая, как коридор, так называемая большая, где стоял диван, и маленькая, отгороженная огромными окнами от другой комнаты.

Арина лежала и смотрела в эти окна, там был просто какой-то праздник огня. Все светилось, металось, вдруг что-то ярко вспыхивало. Было немного жутковато. Но ведь это просто фонарь, деревья, ветер. И еще звук, что-то подсвистывало, гудело, скрипело. Точно вентиляция не правильно сделана.

Постаралась немного поспать, пока дети отдыхали. Закрыла глаза, но даже сквозь веки, что-то полыхало. То ли заснула, то ли нет, но ближе к двум часам ночи поднялась, и пошла в маленькую спальню, именно в это время девочка начинала кричать. Арина решила ее заранее вынести, что бы та не разбудила других.

В спальне было тихо, детки мирно посапывали. Крикунья тоже спала. Медсестра ходила от коечки к коечке, наклонялась, поправляла одеяльца, давала соски. Вдруг стало как-то холодно, мороз побежал по коже. Где-то в талии что-то так сильно сдавило, и перед глазами Арины возникли две большие лапы, серые, мохнатые с белым пятном ладошек. Все происходило, как во сне, но боль чувствовала Арина по-настоящему.

- И что это такое?- невозмутимо спросила она.

Раздался звонкий смех. Краем глаза медсестра отметила, что руки выросли из-под кроватки, где спала крикливая девочка, но сейчас там было тихо.

- Для смеха, мне скучно, давай поиграем! - веселым женским голосом ответили руки.

- некогда мне играть, я на работе, если ты не заметила. Это ты девочке спать мешаешь? не стыдно? — стараясь не смотреть на то, что у нее за спиной, Арина спокойно переложила младенца в другую кроватку, а сама неторопливо пошла на свой диван.
липкий ужас рисовал в сознании огромные лапы, зубы, хвост великанши, идущей за ней следом. Главное не оборачиваться, что бы эта «Веселка» не увидела страха в глазах Арины.

Она чувствовала дыхание за своей спиной, запах шерсти. Еще немного и случится что-то невозможное, непоправимое, ведь обладательница веселого нрава и голоса была очень сильная, судя по тому, как она сжала ее в талии. Дорога по узкому проходу из маленькой спальни до дивана показалась такой длинной, как до луны. А еще было очень холодно, будто в морозный день.

Ну вот и диван. Арина думала про себя, что сейчас главное - лечь, уснуть, и кошмар закончится. Вот уже отвернулась к стенке, но Веселка не отставала от нее, она лезла в лицо, давила на грудь со всей силой, дышала в ухо, она была так близко, что Арине чувствовала запах влажной шерсти великанши, а та еще и смеялась:

- Давай поиграем, хочу веселиться!

- Отстань, я устала, мне больно, иди к черту! - Арина выкрикнула в сердцах. И тут же получила удар в спину, - Ай, живот!

- ну так у тебя там болит. Уходи отсюда или умрешь! Все умрут! И мне скучно,- заныла Веселка.

- ну так сделай, что бы никто не умер, и всем было весело, а не дергай детей за ноги!

Арина очнулась от настойчивого звона будильника. Она резко вскочила. Проспала с двух до 6 часов будто секунда пролетела, побежала к детям, те спали, как убитые.

Пришла дочка Лилии Рафиковны, они вдвоем быстро накормили, помыли и положили детей в манежи в игровой комнате. Ночной кошмар забылся в трудовом порыве, как обычный сон. Вот уже и санитарка управилась с уборкой, зажгла кварцевые лампы в спальне, но как только она закрыла дверь за собой, там что-то рухнуло со страшным грохотом, как будто здание рассыпалось на кирпичики, а из щели под дверью клубами повалила черная пыль...


Когда после всех предосторожностей, команда МЧС открыла двери в спальню, все оцепенели от ужаса: в комнате неожиданно отвалились наляпанные на старую штукатурку гипсовые покрытия, открывая огромную, разросшуюся во все стены, как ядовитый черный паук, ужасную болезнетворную колонию плесени, именно из-за которой то здание детского садика должны были снести до основания. Но чья-та алчность победила здравый смысл.

После смены, Арина поехала не домой, а в больницу скорой помощи, где ее тут же положили в стационар, срочно прооперировали по поводу перитонита, и все сетовали, что еще немного и спасти уже не удалось бы. Долго терпела.


Арина после выздоровления ушла с того красивого места работы, где чуть не умерла.
Когда лежала в реанимации после операции, то много думала о том, что не стоит цепляться за ложные ценности.
Надо быть там, где тебе хорошо и ничего не угрожает ни морально, ни физически, где ты можешь раскрыть себя ничего не теряя, а только приобретая положительный опыт.
Потому что ты не жертва обстоятельств, а свободный человек.

А еще с тех пор куда бы она не приходила , всегда чувствовала «этих» с лапами, а они ее. И была очень благодарна одной из них веселой великанше за то, что помогла ей сделать правильный вывод, обнажив страшную действительность ложной красоты, а Арина была уверена, что неспроста та захотела именно в ту ночь поиграть с ней.


Черная плесень людской алчности. Она вечна и непобедима. Стены того злополучного детского садика снова выстояли, их опять покрасили, почистили, сделали красивыми, не уничтожив гнилой сути.

Малыш - это крупный цепной пес дворянской породы.

Правда на той самой цепи он сидел редко: только в качестве наказания, когда вырывался на свободу за забор, откуда его потом не могли загнать домой, пока тот не проголодается, или же за то что раскопает клумбы с цветами, а тогда хозяйка хваталась за веник и за сердце одновременно.

Отлежавшись за сараями, Малыш смиренно шел вечером садиться на цепь. Потому что, хотя  еще и сердитая, хозяйка все таки выносила тазик с сухим кормом, меняла водичку, и конечно ставила мисочку со вкусными косточками в бульоне с сухариками, специально для него сваренными.

А в остальное время у  сторожевой собаки было  очень много дел по двору: надо было тщательно следить за кошками, без дела слоняющимися, за воробьями, ежиками, ужами, лягушками, да еще и за забор  поглядывать, а то мало ли…

У пса был друг: самец  вороны. Хозяйка не разрешала всему вороньему семейству кормиться из собачьего тазика с сухим кормом, поэтому  Малыш набирал  в пасть горстку и относил подальше: для друга.

Конечно хозяйка все прекрасно  понимала, что вытворяет  Малыш, но делала вид, что не замечает. Самца вороны из-за покалеченной лапки было жаль, а остальные дармоеды: "кыш!"

Но все равно  получалось так, что  вся живность двора кормилась из тазика с едой этого огромного цепного пса, потому что он был уже взрослый и  не жадный до еды,  поэтому всегда выбирал, что повкуснее, а остальное: сухой корм, хлеб, овощи доставались  голодающим. Воробышки клевали хлебные крошки, ежики ночью доедали овощи и сухарики. Вороны таскали сухой корм, предварительно размачивая его тут же в воде.  Даже кошкам  пес разрешал кормиться из своей миски, но так, что бы не в наглую...Все было стабильно и ничего не предвещало беды.

Но однажды зимой, когда стояли сильные крещенские морозы, Малыш, заслышав призывный  лай, доносившийся  с «собачьих свадеб», почуяв в воздухе манящие запахи, ухитрился сбежать со двора.

Каждый вечер, когда на черном морозном небе высвечивались все звезды, а глубокий снег начинал  звонко хрустеть, хозяйка выходила за калитку и звала: «Малыш, Малыш! Иди домой, замерзнешь!».  Издалека  доносился лай, но самого пса не было даже видно.

«ох, пропадет, мороз какой, а пес голодный, старый,» - сокрушалась хозяйка. Утром вставала рано, открывала  калитку, надеясь, что прибежит.

Только вот в миску ничего не клала, потому что  же переживала, что тот перехватит  чего и  опять гулять.

Уже пятый день пошел, а пса все так и не было. Морозы стояли под тридцать по ночам.
Утром, закрывая калитку, хозяйка обратила внимание на кошачьи следы на снегу, приходили бездомные кошки, а еды нет. Стайка воробьев нахохлились на дереве возле будки. Даже вороны уселись на  столбе, завидев ее во дворе. И женщина вдруг поняла, что они все ждали еды. Но собаки не было дома, и корма тоже не было.

Вот  тебе и просто цепной пес.

Жил себе , копал грядки, спал  за сараем, ну иногда лаял в дырку в заборе, совершенно бесполезное существование. А оказывается, на  нем все держалось. Как на той бабочке, что случайно раздавили.  И получилось, что  оборвался налаженный ход жизни у всех обитателей двора, да еще в такое неподходящее время, ведь  многие из них могут просто умереть без пса.

Где  тебя носит, Малыш?  Ведь ты  в ответе за оставшихся,  получается приручил их…

Но тут в открытую калитку залетел блудный кобель. Со стеклянными глазами, худой, он метался по двору, не находя себе места.

Обрадованная хозяйка кинулась закрывать калитку, причитая: «ну слава богу, вернулся, бедолага, замерз! Пошли в дом, дурачок, греться!»

Хотя Малыш  пару дней отлеживался дома, добрая женщина еще в то же утро насыпала сухого корма воронам и кошкам,  размоченных в супе хлебных сухарей воробьям.

Через несколько дней счастливый  пес, отсидевший на цепи в наказание, уже бегал по двору, грел бока на солнышке за сараями, относил  корм для самца вороны ( а то хозяйка ругается) и снисходительно посматривал на кошек и воробьев, таскающих корм из его миски.

И больше никаких бабочек!

Был сочельник. В тихой сельской больнице под новогодние праздники совсем не осталось пациентов: кого выписали, а тяжелых отправили в районный стационар. Поэтому медсестрам и санитаркам можно было спокойно посидеть вечерком за праздничным ужином, когда пациенты уже все тихо спали, получив сполна лечебных процедур.


Вот уже чаю попили со сладкими пирожками, но душа требовала продолжения.

- Девочки, а вообще-то сочельник… -  интригующе начала санитарка детского отделения Ирина, молодая, красивая, незамужняя, - «Раз в крещенский вечерок девушки гадали…»
Бурной реакции не последовало.
-  лично я гадала сто лет назад. не помню, что там было, да и сбылось ли оно, - неуверенно поддержала разговор медсестра терапевтического отделения Зинаида,
солидная дама за 50 лет.

в сестринскую зашла, прервав беседу, диспетчер скорой помощи Тая и растерянно спросила:
- Девчат, у вас Константина нет?
Все недоуменно переглянулись. У фельдшеров со скорой помощи есть своя  комната, и они там в свободную минутку отдыхают вместе с водителем.
Немой вопрос повис в воздухе. Тая сокрушенно вздохнула:

-  Между парнями пробежала кошка, сторонится Костя своего водителя, - пояснила диспетчер, -  где теперь отдыхает? я думала он с вами.
- Аааа,  в 6 палате спит, - ответила улыбчивая Иринка.
- Спасибо, пойду будить, -  обрадовалась диспетчер и поспешила по делам.

Женщины переглянулись.
- А что случилось у них? Они же друзья не разлей вода, как нитка с иголкой всегда вместе, – поинтересовалась медсестра детского отделения Света, женщина средних лет.
- Да разошлись они во мнениях о супружеской верности. Григорий, водитель, наверное, вы в курсе, как он зажигал на новогоднем огоньке с санитаркой Татьяной, а она разведенка, между прочим, похвалился Косте какая Танька горячая штучка, что он таких зажигалок и не встречал, - поведала нянечка Тоня, которая была самая старшая в кампании, всё и про всех знающая,  - Костя посоветовал прекратить все  это, а то так до развода дойдет, а Григорий с женой беженцы . И у них никого тут нет, даже детей, и после расставания она останется совсем  одна. Что так поступать подло. Но Григорий послал Константина…  И еще добавил, что у него самого  брак не образцовый ,того и гляди  скоро разрушится.  Теперь понимаете?

Добрые женщины заохали, стали обсуждать ситуацию, обругали и Таньку и Гришку, похвалили Костю...

-  у нас с  мужем  так никогда не будет! – горячо воскликнула Иринка.

- Ого, Иринка,  когда  свадьба? – удивилась Света, и озорные огоньки засветились в ее черных глазах.
-  мы только собираемся подавать заявление в ЗАГС, - ответила, покрасневшая от смущения, Иринка.
- Тогда зачем тебе гадать? – удивилась рассудительная Зинаида,  - гадать не хорошо, это как кодировка: выпадет плохое, и будешь ждать негатива, а у тебя  теперь  только хорошее впереди.
- а я хочу знать, как всё у меня будет хорошо! – не успокаивалась  Иринка, - я даже книжку гадальную принесла, свечку восковую.  не отвертитесь!

Заготовили  тарелку с водой, поставили настольную лампу для рассматривания восковых фигурок, зажгли  свечку. Все воодушевились настроением молодой санитарки. Ну а если вдруг выпадет  плохое, то что-нибудь можно будет придумать в оправдание, в конце концов.

- А кто  будет у нас гадалка? -  задала вопрос всезнающая Тоня, - кто-то должен руководить процессом.

- давайте  буду я!- вызвалась Света, - Моя свекровь, когда я была беременна вторым ребенком, ходила к бабке, что бы навести на меня порчу, а та ей сказала, что на меня нельзя навести порчу, потому что я сама ведьма…,  - со смехом призналась черноглазая медсестра.

А потом подумала  и еще пообещала:
-  А я вам еще  по руке погадаю. Немного понимаю.  только, чур, ручку золотить!

Все задвигались, полезли в кошельки за мелочью, рассуждая, как бы Света не обогатилась тут, и какая у нее свекровь не очень хорошая, и как бы и правда она не оказалась ведьмой, а то, как нагадает!

Пока суетились, в комнату зашел Константин:
- Привет! Как у вас тут шумно, что это за антураж? Свечи, полумрак. А у нас вызов отменили, думаю, дай вас проведаю.

Все наперебой начали ему объяснять, что собираются гадать, да еще не просто так, а у них даже личная ведьма оказалась ко времени. ну как такой случай упускать?

Костя это все не одобрил:
- Женщины, что за мракобесие в наше-то время, как можно полагаться на какие-то совпадения и суеверия?

- Это традиции, и им много лет! - воскликнула Иринка, -  Лучше давай к нам присоединяйся..

Костя –  фельдшер скорой помощи, очень добрый, отзывчивый молодой человек. Пациенты о нем говорили тепло: никого в беде не оставит, всегда участливый, как и положено человеку такой профессии.

Женат он был давно и не  удачно. супруга его была девушка веселая,  не экономила с трудом заработанные мужем деньги,  а сама в дом ничего не несла, и детей ему не рожала.
Может  уже и не устраивала Костю жена, но был он  честным и порядочным человеком, и считал, если обещал - и в горе, и в радости, то обязан.

Иногда ему совсем становилось трудно. особенно хотелось детишек. да и девушки в его окружении оказывались порой очень привлекательные.  но он себе внушал, что у него все хорошо, просто  надо немного подождать, и главное, не стать таким подлецом, как Гришка.

- Ира,  ты хочешь сказать: как  тут выпадет, так у тебя и будет? И ты  не сможешь всему  этому помешать?  будешь сидеть и ждать исполнения нагаданого? - иронично поинтересовался Костя, и не дожидаясь ответа на свои вопросы продолжил, -  Лично я считаю, что каждый человек – кузнец своего счастья, и может сам руководить своей жизнью и поступками, а не повиноваться  начертанному,- очень уверенно серьезным голосом заявил молодой человек.


-Ну, вот давай и проверим! – не отступалась Иринка, - что слабо?
- Да вообще не слабо,  потому что я  во все это не верю! – снисходительно принял вызов Константин.

-  Бери свечку, или можешь загадать два числа по книжке, да и еще, надо монетку, что бы позолотить ручку нашей ведьме Светлане, что бы всю правду сказала, - сообщила условия игры Иринка.

- Хахаха, вы еще  красивую и добрую женщину ведьмой сделали, молодцы, ну как тут не погадать, - весело рассмеялся Костя.

- Ох, Костик, не льсти, поблажек не будет, всю правду скажу, - сверкнув черными глазами, пообещала Света.

Началось гадание.  Взрослые  женщины быстро назвали цифры, вылили воск,  долго рассматривали фигурки,  искали значения в сонниках, выпало им, кому денежки, кому прибавление в семье, но каждой в душе хотелось, что  бы выпала любовь, личное счастье, которое у одной уже совсем помахало ручкой, а у другой собиралось потихонечку съезжать.

Потом  Иринка долго готовилась, копалась, волновалась, ну наконец,  решилась, и выпало ей по книжке «чуть не умер», а из воска вылилась могилка с крестом и стоящая женщина возле нее.
- Девочки, я умру что ли? – чуть не плача спросила Иринка.

У Светы сжалось сердце от предчувствия беды. Надо как-то спасать  ситуацию  и  саму Иринку, в том числе:

- Ну чего ты нюни распустила перед свадьбой.  Давай ладошку, погадаю, оно надежнее, рука она твоя, а это все наше необъективное восприятие, -  поспешила успокоить Света молодую девушку, - ну вот, смотри, линия жизни у тебя длинная, не прерывается, жить будешь долго и счастливо.  Вижу, замуж  выйдешь и ребенка родишь, а могилки по соннику, так это все наоборот бывает.

- Ой, девушки, что-то мне уже страшно гадать.  Какие-то ужасы у вас тут, - попытался пошутить Костя.

- Струсил? А как же: человек – творец своей  жизни? -  встрепенулась, задумавшаяся было о своем, Иринка.

Константин просто назвал две цифры, но лить воск отказался, мотивируя тем, что это не точное гадание.  Строчка выдала ему: «новая жена, скорое..». Даже Иринка  отвлеклась  от своих переживаний:
- Вот это да!
- Хахаха, ну надо же выпало самое невыполнимое, я свою жену люблю и менять не собираюсь! Тем более скоро! – как-то немного истерично рассмеялся Костя, - ваше гадание  не по адресу, скорее одному моему знакомому  больше подходит, а не мне. Хахаха!

Где-то в коридоре громко хлопнула дверь, все вздрогнули.

-  Гадалку обижать? Не точные гадания? А  не  боишься  ведьму оскорбить  насмешками? –  шутливо спросила Света.

-  Разве такую красивую ведьму можно обижать,  еще наколдует, - так же в шутливом тоне извинился Константин, -  но в правильности гадания, я  все  таки сомневаюсь, потому что все равно считаю:  все зависит  от самого человека, от его моральных и нравственных качеств, а не от того, что там вдруг будет.

засвистел скознячок,  так тоненько и жалобно.

- Костя, но ведь жизнь длинная,  может человек, в котором ты так уверен на все сто, разочарует тебя до такой степени, что просто не сможешь находиться с ним под одной крышей. Неужели надо переступить через себя и остаться с предателем, превратив свою жизнь в кошмар? – поинтересовалась Света, - жизнь один раз дается, не для того  что бы жить с  людьми, которые тебя не ценят.

- Да, звучит убедительно, но есть еще обязательства и возможность дать человеку второй шанс, - очень уверенно возразил Константин.

Пламя свечи рвалось и металось, отсвечивая зловещие блики на стенах, словно в комнате бушевал вихрь. сквозняк уже гудел на разные лады, где то открылась форточка и постукивала монотонно…

В черных, как омут, глазах Светы мелькнул зловещий огонек:

-  дай  руку, идем до конца, - голосом гипнотизера проговорила Света,  а потом доброжелательно добавила, - Да не бойся ты, может и не наколдую,  – и звонко рассмеялась.

Константин смело и дерзко посмотрел Свете в глаза:
-  хоть и наколдуете, все равно я от своих принципов не откажусь! -  с легкой насмешкой ответил он, смело протянув  руку.

Все как завороженные следили за происходящим, ежась, то ли от холода, неизвестно откуда налетевшего, то ли от ужаса, который наводили рыдания сквозняка  и гулко хлопающая, как барабан шамана,  форточка под бесноватый танец пламени свечи .

- Вижу,  будет у тебя двое деток, девочек.  два брака, один счастливый. не будешь ты богат, но нужды не познаешь, потому что все достанется тебе твоим трудом и человеческими качествами.
Света посмотрела пристально в глаза Константину, погладила его по раскрытой ладони и приговорила:
- Что хотела – то сказала, что хотела – наколдовала!

Форточка  с треском захлопнулась. Свеча  погасла.  стало сразу тихо и тепло.

А потом Света ослепительно улыбнулась и добавила:
- Все сеанс окончен, гоните монетку золотую!

Прошло много времени.

В начале того же года Света поменяла работу. Некогда было забегать к бывшими сослуживцам. слышала только, что Иринка чуть не умерла, вместо свадьбы попала в больницу с туберкулезом, в наше то время! Долго лечилась, но выздоровела, вышла за другого  замуж и родила ребенка...так что все у нее хорошо.


А однажды  встретила она Костю, вернее, он  окликнул ее, подбежал:

- Здравствуйте, Света, давно хотелось вас увидеть и сказать огромное спасибо за гадание, и не только...  – выпалил он, светясь счастьем, - все у меня так, как вы сказали, и жена вторая, и две  дочки, и дом мне одна одинокая женщина отписала, как вы и нагадали: за человеческие качества мои. Мы за ней ухаживаем. А первая моя и правда предала, она сделала аборт, и уже не раз, хотя знала, как я люблю детей.
Я хочу, что бы вы знали: как хорошо, что я зашел  тогда на огонек,  в сочельник, к доброй ведьме!

А черноглазая  Света, улыбалась и думала про себя: вот так поговоришь с человеком по душам, а уже - нагадала, да еще и  ведьмой обзовут...

Отдыхала на море. На сайте обещали полный пансион, прекрасные номера и 100 метров от моря.  Ну, пансион был полный. Номера… лучше промолчать. А до моря, даже по прямой, было около километра. И не то ужасно, что далеко: зигзаги дорог, надземные и подземные переходы, так еще эти злосчастные сто метров круто в гору, градусов на 45, под палящим солнцем.

Накупаные в море, отобедавшие в столовой, мы, смиренно пыхтя, на первой скорости поднимались к своим корпусам. Солнце в зените, островки тенечка давали какие- то кустики шиповника с такими острыми шипами, что стоило немного прижаться к ним в поисках  прохлады, и они впивались тут же в одежду, в тело.
Подъем состоял из двух частей: крутой подъем вдоль какого-то странного заборчика, вернее частокола из арматуры, забитого всяким хламом вроде фанеры или шифера, потом шла более-менее пологая площадка около дорого отеля, выполненного в немецком стиле с английским названием. Такой высокий с острыми башенками. На площадке мы отдыхали, и потом еще более крутой подъем. Альпинисточка, скалолазочка… .

Вышагивая в медленном ритме, стараясь отвлечься от подсчета сердечных сокращений, я заинтересовалась заборчиком, вернее лесом, каким-то первозданным, который находился за ним. Странно, в курортной зоне, где такая дорогая земля, в центре города такой огромный кусок не то заброшенного парка, не то какого-то леса. Что- то рассмотреть было сложно. Забор тщательно забран, опять же шиповник. Загадочно. Что же там прячут?

Поздним вечером, вдоволь нагулявшиеся по шумной набережной, оглохшие от всевозможных шлягеров, хмельные от выпитого пива, с одной единственной мечтой о кровати, с ужасом обсуждали будущее свое восхождение.  Ноги гудели, силы покидали, от влажности и пота одежда липла к телу, еще и в гору идти.
Резко завернув к своей горе, вдруг мы оказались в кромешной темноте и пугающей тишине. Огромными деревьями-великанами лес нас как будто обнял мягкими лапами, обдало приятной прохладой, волнами накатывал дурманящий аромат тропического леса. Где то в глубине вскрикивала какая-то птица, стало как-то жутковато, но очень приятно. Как будто открылось второе дыхание. Вдруг в просвете высоченных деревьев, сквозь ветки высветились острые башенки отеля, ну ни дать, ни взять заколдованный лес спящей красавицы.

На следующей день, каждый раз спускаясь или поднимаясь, я старалась рассмотреть этот лес, а скорее всего это был все таки заброшенный парк, потому что проглядывались ровные ряды пальм, опять же шиповник, наверняка это были розы, переродившиеся в злых солдат-стражей .  Но все было так заплетено лианами, новой порослью,  просто непроходимые джунгли, точно как в сказке про спящую красавицу, ожидающую своего принца.  Там обитали какие то птицы, неведомые мне, журчал ручей, все там жило своей жизнью.

Теперь каждый вечер, возвращаясь с гуляний, мы с удовольствие погружались в прохладу своего леса и просто наслаждались буйством тропической природы, с легкостью преодолевая этот несчастный подъем.

Однажды я обнаружила, что в этом заборчике есть калитка, и деревянные мостки вели куда-то в глубину чащи. Потом мне удалось рассмотреть антенну, самой крыши не видно было. Ну точно. Там обязательно живет милая девушка, наверняка с престарелой бабушкой, потому что если бы были дееспособные взрослые люди, то там бы уже давно все обустроили для отдыхающих.

Каждый раз я всматривалась в глубину леса сквозь щели в заборе, пытаясь увидеть эту прекрасную девушку, ну или хотя бы ее милую престарелую бабушку, которые наверняка жили в маленьком уютном домике с зеленой лужайкой, куда они выходили каждый вечер пить чай, наслаждаясь вечерней прохладой, и предаваясь  мечтам о прекрасном принце.

Вот так весь отпуск я жила словно в сказке, с легкостью преодолевала гору, предаваясь своим  фантазиям о лесе спящей красавицы…

Но однажды  хорошо подвыпившая пара молодых людей,поднимавшаяся перед нами, подошла к таинственной калитке, девушка,  отчаянно тащившая в гору  пьяненького юношу, с трудом затолкала его в узкий проем. они еще долго ругались, пытаясь пройти по узкой тропинке, но лес  старательно заглушил все то, что нарушало торжественную таинственность ночи.

Вот тебе и принцесса с прекрасным принцем из сказочного леса. ох, люди, люди, все они норовят испортить.и чего бы мне расстраиваться, фантазерка...


Р.S. зато лес, независимо от своих обитателей, так и остался зачарованным.