tvarenie

В конце июня 1731 года “Св. Гавриил”, наконец, пошел в сторону Нижнекамчатска -  заготовить провизии, забрать почту и товарищей.

А дальше начинается Дикий Запад

Казаки - как мы увидели - были суровыми людьми, которые довольно круто обходились с окружающими. Еще бы: это колонизаторы, конкистадоры, от которых государство требовало золота мягкой рухляди (так в старые времена называли пушнину). Добывали ее под стать конкистадорам: где  закон обязывал брать с одного человека одну шкурку соболя, казаки брали четыре, причем одну называли «беляк», т. е. белый (официальный) налог, три других – «чещиной», от русского «честь казне» или «черный сбор». Чещина шла самим казакам. Часто вместо четырех реально с человека брали десять и больше шкурок, потому что принесенные ительменами (так называли ранних жителей Камчатки) меха «браковались», и казаки говорили: «такими плохими шкурами надо втройне платить».  С них же летом и осенью збирали юколу (сушеную рыбу), гусей, траву сладкую (такой местный вид борщевика), кипрей (иван-чай), нерпичьи кожи (даже не думайте об этом)  и прочее, где какой промысел бывал, а у кого чего дать не было, у того детей и жену за чещины бирали, которых держали у себя в холопстве. С вами была вольная цитата из “Описания Земли Камчатской” Степана Крашенинникова конца 18 века.

Представитель народа ительменов (так раньше называли жителей Камчатки) (Густав-Теодор Паули. «Этнографическое описание народов России», СПб. 1862 г.)

Традиция двойного побора не вчера родилась и объясняет, почему прибывшие из столиц госслужащие так круто обходились с местными сборщиками и не любили слишком самостоятельных казаков. Берега не надо терять. Более того, местные жители играли в игры: договаривались сами за своих людей привозить налог, чтобы избежать двойного побора и себе иметь выгоду. Есть мнение, что местному тойону Федору Харчину (крещеному сборщику налогов) Беринг в 1730 году обещал за помощь с погрузкой и транспортировкой судна освободить его людй от ясака на год. Только казаки про то либо не ведали, либо решили, что Беринг не вправе давать подобные обещания. Летом 1731 года в Нижнекамчатском остроге произошел бунт. Как раз в это время там и оказался Геодезист Гвоздев. В самой гуще событий.

Как это было:

9 июля “Св. Гавриил” достиг устья р. Камчатка. Намечалось, пополнив запасы провизии, плыть к Анадырскому устью, откуда часть команды должна была отправиться в острог к Павлуцкому (вы его еще на забыли? Это второй, а теперь единственный  полноправный руководитель экспедиции), а другая - идти к Большой земле (как заповедовал покойный атаман). Послали к приказчику в острог запрос на 2000 штук юколы, 1000 — соленой красной рыбы, и пятерых толмачей (переводчиков брали из местных жителей, которые умели объясняться по-русски). Приказчик ответил, что «никаких рыбных припасов и кормов не имеется», самим не хватает: «с великою нуждою малинкою рыбкою». Могут отдать только муку, которая после Беринга осталась. Тут ее все равно никто не ест.

В то же время (это я снова цитирую современников) тот же самый приказчик (который сказал, что еды нет) послал камчадальских баб неволею по ягоды, что камчадалам за великую досаду показалось. Помните про “чещину”? Так что камчадалы обратились к тойону Федору Харчину, тот пошел разбираться. Зарезал ягодного сборщика и его жену, выразел все летовья казаков по дороге и захватил Нижнекамчатский острог, попутно сжигая окружающие его постройки. То есть возмутились новым побором, пришли и вырезали весь форт. Чем не дикий Запад? 

Картина взята тут. Саму статью про эти события также очень советую

"Из служивых спаслося малое число, которые.. штурману Генсу с товарищами об измене иноземческой объявили" (так пишет Крашенинников). Казаки посоветовались и решили помочь отбить острог и наказать восставших. Для взятия острога были отправлены Спешнев да геодезист Гвоздев и с ними 60 человек. После рекогносцировки Гвоздев послал за пушками и мортирами, имевшимися на корабле, а сам покуда разговаривали они  иноземцов, чтоб без бою здалися… Те не сдались, да пушки подсобили. Вот так вот сходили за ягодами. Там и остались зимовать - снова не успели в Анадырск.

Большая Земля

Весной 1732 года подул свежий ветер: «велено… общо со штюрманом и подштюрманом на боте „Гавриле кругом Камчатцкого носу к Анадырскому устью и против Анадырского носу, которая называетца Большая земля, проведать острова, коликое число оных, и на тех островах люди какие имеютца ль осмотреть» .

Если смотреть по современной карте, путь получается несколько иной:

И пришла еще одна очень крутая новость для нашего главного героя: штурмана Генса официально отстраняли от командования. Видимо, истории о том, как он не сработался с людьми, дошли и до руководителя в Анадырске. Тот писал: «ты ж, штурман, живучи на Камчатке, вступаешь не в свои дела... и жил в камчедальских острогах праздно, токмо исполнял свои бездельные прихоти, а к пользе посланной партии ничего не учинил». Руководство экспедицией ложилась на плечи подштурмана Федорова, его заместителя. Только вот он был очень нездоров (как мы помним). Теперь на ноге была огромная язва (от которой он и умрет через год), Федоров не мог вставать и ходить самостоятельно.

Заниматься приготовлениями выпало Гвоздеву: с мая по июль 1732 года он проверял состояние судна, проводил ревизию всей мореходной части. Встал вопрос: если оба штурмана больны, то кто будет навигатором?  «А сего июля 8 дня отправляюсь я в показанной морской путь со служилыми людьми. И по получении сего письма тебе, штурману, к означенному числу к морскому пути быть в готовности, а буде от болезни своей не выздоровел, то тебе к нам ответствовать письменно сего ж числа» - писал Михаил штурману. Генс сказался больным и пришлось перенести на судно Федорова  23 июля 1732 года. Время поджимало: надо было управиться до осенних ветров.

тот самый бот Св. Гавриил

5 августа Гвоздев с командой на шлюпке высадились на побережье севернее залива Лаврентия (на Чукотке).  Увидели «место пустое», небольшую речку, стадо оленей и двух местных жителей. Наполнили две бочки водой, добыли двух оленей. С местными жителями поговорить не удалось: те убежали. Дальше отправились к югу искать острова, как предписывал приказ: но островов не нашли. Кстати, тут следует вспомнить, что судно парусное: если ветер дует неблагоприятный, то сиди у берега, жди погоды.

17 августа погоды дождались и пошли на восток - к острову, который называется сейчас остров Ратманова. Оттуда к ним приплыли на байдарках «чюкчи зубатые», а жилье их — «самой Чюкоцкой нос».

вот почему они "зубатые". Отсюда

20 августа встали на якорь на другом острове: Крузенштерна (Малый Диомид). Никого не обнаржуили. 21 августа 1732 года “пополуночи в 3-м часу стал быть ветр, подняли якорь, парусы роспустили и пошли к Большой земле, и пришли ко оной земле, стали на якорь”. Большой Землей Америку в то время не называли. Это мог быть, в представлении Гвоздева и его товарищей, большой остров.  На земле увидели жилые юрты. Экспедиция далее направилась на юг вдоль побережья, увидев, что “не остров, но земля великая, берег желтого песку. Шилья юртами по берегу и народу ходящего по той земли множество. Лес на той земле великой: лиственичник, ельник и, и оленей многое число». Спустились до на юг острова Кинга, после чего повернули назад: «Св. Гавриил» стало относить от берега. Начиналась осень.

Через некоторое время казаки (опять демократия!) обратились к Гвоздеву с предложением вернуться на Камчатку, поскольку «приходит де время позднее и ветры бывают усильчевые». Матросы, мореход и служилые люди составили коллективное письменное прошение «за своими руками» и подали его геодезисту. Есть предположение, что к этому моменту формальный руководитель - подштурман Федоров был настолько болен (он даже не мог стоять свои вахты, что поначалу скрывал), дефакто Гвоздев был единственным капитаном. Опасения матросов были не напрасны: через несколько дней на боте «великою погодою» сломало мачту. Через месяц 28 сентября «Св. Гавриил» добрался до Камчатки. 

Контакты с коренными американцами

«Алеут в байдаре с Шумагинских островов». Иллюстрация книги С.П.Крашенинникова «Описание земли Камчатки», 1755 год. Википедия.

Историю о первом контакте европейцев с жителями Аляски мы знаем из рапорта геодезиста Гвоздева, а подробности, что забавно -  из доноса. Накануне отплытия в сторону Камчатки с острова (Кинга) на одноместной байдарке (кухте) к судну приблизился эскимос, с которым, наконец, удалось пообщаться про Большую землю. Лодка его была «вся коженая и верх коженой, только что сесть в ней человеку одному; и на нем надета па платье рубашка, сшита из кишек китовых и обвязана кругом его кухты руки и около головы, чтоб вода не залилась”. Через толмача гость сказал, что на Большой Земле живут «наши ж чюкчи», а лес там «также из ели», а из зверей «имеютца олени, куницы, и лисицы, и бобры решные».  Кстати, забавный факт: толмач был из русских чукчей - но прекрасно мог объясниться с братьями-эскимосами с Аляски. Что для европейца “открыл Америку”, то для местного населения в порядке вещей.

А теперь сюжет из доноса: эскимосу  Гвоздев бросил в подарок "игол, наперсков и других полезных вещей". Тот взял, а в ответ оставил на воде «из рыбей кожи пузырь». В пузыре «гостинца явилось: две парки куньих, три лисицы сиводушетых, да лисиц же красных з десять». По сообщению матроса-доносителя, «те парки» и лисиц Гвоздев и подштурман разделили между собой, так как «подарок» они собрали из собственных средств. Тот же казак утверждал, что экспедиция высаживалась на одном из островов и привезла «битых оленей 10 или 20... и пыжиков довольно», которых и разделили на 40 паев так, что каждому члену экипажа досталось «по два и по три места». А вот 100 пудов «рыбей кости, имянуемой моржевые зубья», которую видимо выменяли у кого-то, делили только с теми, кто уезжал на промысел. Обидно.

Начальник Камчатки

Мало совершить открытие, выжить и вернуться. Это надо еще и зафиксировать. По возвращении на Камчатку Гвоздев должен был составить подробный отчет о путешествии и отослать его начальнику: Павлуцкому. Дальше начинаются чудеса.

Подштурман Федоров отказывает в совместном составлении рапорта и говорит, чтобы  Гвоздев в его дела не лез, а сочинял свои ландкарты. Морские карты - мол, дело штурмана. А Гвоздев не может составить карту, поскольку, по его словам, в судовом журнале пропущены данные по нескольким вахтам, которые нес Федоров (забыл занеси). Получается - никто не знает, где именно в какой день находилось судно. GPS еще не придумали: курс “тащили за собой”, записывая смену направления каждые полчаса, время от времени сверяясь по широте, определенной с борта (это если было видно солнце и звезды и не очень качает). Вот так вот получается: поход есть, а карты нет. Потому что штурман с тобой не разговаривает.

19 декабря 1732 г. Гвоздев отправляет Павлуцкому в свою часть рапорта: «в каких местах были и на которые выезжали, и на тех островах какие имеются люди, и обо всем показанном морском походе... тако ж и о издержанных в морском тракте припасах». К рапорту он прилагает вахтенный журнал («лахбух»). Поскольку начальника в остроге не оказалось, документы отсылают в якутскую канцелярию, где их, вероятно, принимают на длительное безответственное хранение. Самому Гвоздеву велят оставаться в Нижнекамчатске, чтобы помогать новоназначенному руководству восстанавливать сожженный острог (помните лето 1732 года?), а судно передать штурману Генсу, чтобы тот шел на нем в Охотск и исполнял свои штурманские обязанности. 

Ни дня без конфликта. Тот самый матрос Петров, что пытался взять на себя командование в Тауйске «всенародно извещал нам словесно на геодезиста Гвоздева, что де он, Гвоздев, морит ево, Петрова, под своим караулом голодною смертию и не велит ево из ясачной избы выпущать ни на малое время, разве кроме телесныя нужды; а я де на нево показал по важному делу и ныне де умираю голодной смертию, не кормит и в мир не отпускает». Ну, то есть мужик, которого держат в колодках за попытку бунта утверждает, что это с над ним издеваются, потому что он вскрыл некую коррупционную схему. Матроса отправили в Охотск, а вместе с ним служилого человека Илью Скурихина, который на розыскном съезжем дворе «крычал», что знает «важное дело» на ботового дела подмастерья Ивана Спешнева. Если ты единственный геодезист на Камчатке - тебе не избежать дополнительной организационной нагрузки. И вот получается: тебе нужно отстраивать поселение, искать еду, отчитываться перед руководством, а в то же время штурман требует с тебя людей и припасов - которые как ему кажется первому ему должны причитаться. Налицо конфликт интересов. Конфликт с Генсом усиливался. Кстати, по поводу припасов: голод был такой, что даже беглые колодники из-за «кормовой скудости» на Камчатке выпускались «для прокормления на поруках». Спешнева, как еще одного толкового специалиста направили в Большерецкий острог, а Гвоздев остался руководить Нижнекамчатским.

Про встречи

Начальник охотского порта Скорняков-Писарев, которому отчитывался Гвоздев, был большим сподвижником Петра, впавшим в немилость после его смерти, но что важно - он в свое время занимал пост директора Морской Академии и Навигацкой школы в тот период, когда Гвоздев там учился. Сплошные свои люди на этом Дальнем Востоке. На Камчатке, чтобы можно было прокормить, оставили всего шестьдесят человек. Прочих направили на материк. А оттуда прислали начальника - майора Мерлина. Тот снял Спешнева и Гвоздева с руководящих должностей (подозрительно, что на них так много жалоб). Два года все было спокойно. Жизнь налаживалась. А в 1735 году Генс, Спешнев и Гвоздев были с Камчатки отправлены в Иркутск “по важному делу”: доносы на них от матросов и других людей, отправленных в колодках два года назад были, наконец, рассмотрены.

Следственные действия для наших героев  заняли еще три года. Хорошая новость: всех в итоге оправдали. Доносчиком оказался матрос Петров (тот самый, который пытался самовольно руководить после смерти Шестакова). В 1735 году он отказался от своих показаний, не вынеся пыток, однако для порядку  и проверки следствие длилось еще три года. Штурман Генс не дождался оправдания - умер от болезней в Иркутске.

Дознание. XVIII в. Художник С. Ефошкин

О важности держать бумаги в порядке:

По причине оправдания Генса - после его смерти его жалованье за все годы экспедиции администрация решила выплатить его вдове Марии Генс: а ну как ее супруг оказался кому-то должен? Так только в 1742 году жалованье было выплачено, да и то, никто так и не смог установить, остались ли за покойным штурманом долги и неустойки или нет.

Вторая Камчатская

Гвоздева в 1738 году, после оправдания по делу, вновь отправили в Охотск. Карьера геодезиста начиналась блестяще, но теперь ему было ближе к сорока, у него застарелая цинга и слабые легкие, очередной положенный чин (а соответственно повышение жалованья) он не получил из-за того, что находился под следствием. Все это время в Охотске активно шла работа Великой Северной экспедиции под руководством Беринга. Строились в суда, которые должны будут найти путь в Америку (Святой Петр и Святой Павел, по которым будет назван Петропавловск-Камчатский). Неужели проживающий там же Гвоздев с его Большой Землей, открытой еще в 1732 году, никого не интересовал? Поначалу не интересовал. А потом заинтересовал: повод подвернулся.

«У берегов России. Софрон Хитрово, Никита Шумагин, Дмитрий Овцын, Витус Беринг, Иван Елагин, Георг Стеллер, Алексей Чириков». Автор картины В. Н. Ефимов, 1985 год. Из коллекции Камчатского краевого объединенного музея.

Тот рапорт о путешествии, который Гвоздев отправил в 1732 году был, видимо, положен в стол в Якутске (история его не сохранила). А вот в апреле 1741 г. ссыльный (один из доносчиков) заявил в канцелярии Охотского порта, что ходил в 1732 г. к берегам Аляски с Михайло Гвоздевым. К берегам Аляски, очень любопытно! Начальство заинтересовалось. И попросило Гвоздева составить карту своего плавания. Снова Гвоздеву пришлось отказать: карту без вахтенного журнала составить невозможно. У покойного уже Федорова ничего не спросишь. Но письменный отчет предоставил. Шпанберг - один из главных людей Камчатской экспедиции, этим отчетом очень заинтересовался и начал готовить почву для повторного плавания по маршруту Гвоздева “выяснить, нет ли за островами и Большой землей «земель и островов с людьми, о которых здесь неизвестно, и на оных какие ж имеютца народы и под чьею державою» .

Выбивать новую экспедицию - дело хлопотное и долгое, а летом 1741 года геодезист Гвоздев был зачислен в состав Второй Камчатской экспедиции в южный отряд Шпанберга. До 1743 года он успешно занимался картографированием береговой линии Охотского моря и Курильских островов. В море он провел больше 6 месяцев.

Карта маршрута Шпанберга

Кстати, сытно ли жилось в экспедиции? Что по деньгам и провизии?

Ведомости сообщают, что Гвоздеву: "начислено к оплате 32 руб. 1 коп": это паек, который рассчитан на "сухарей за 3 пуда - 24 фунта; пива за 67 ведер 4 кружки, крупы гречневой, крупы овсяной, гороха, масла коровья, мяса говяжьего, вина простого за 52 чарки, соли за 3 фунта 66  золотников, рыбы сухой за 39 фунтов, уксуса за 473 кружки"
А вот что удавалось купить: 30 сентября Гвоздев закупил на октябрь муки 1 пуд 20 фунтов, сухарей 10 фунтов, крупы 5 фунтов, соли 2 фунта. Что касается мяса: однажды встречена запись о сборе с офицеров денег «за розданной живой скот». Штурман М. Петров, констапель И. Бобовский, М. Гвоздев и писарь А. Шубинский в октябре совместно оплатили 4 рубля 24,8 копейки «за одну скотину».

Гвоздев, как опытный специалист, всю жизнь проведший между Охотском и Камчаткой был нарасхват. Шпанберг был им доволен и приложил характеристику для присвоения геодезисту очередного чина (он вообще не для всякого такое делал): «представляю, что б он, Гвоздев… повышен был рангом с трактаментом по тому рангу е. и. в. жалованья с тех чисел, с которых равные ему в тот же ранг пожалованы и е. и. в. жалованье получать начали”. Помимо того Шпанберг будет готовить новую экспедицию к Большой Земле по путешествиям 1732 года. Даже карту составит: неожиданно всплывет “приватный журнал” покойного подштурмана Федорова, по которому можно было хотя бы приблизительно восстановить маршрут судна в 1732 году. Наконец, Гвоздев на карте отметит земли, которые видел. Эта карта в переписи стала известна как карта Шпанберга-Гвоздева.

Увы, новой экспедиции не суждено было случиться. 4 сентября 1743 г. был подписан царский указ приостановить деятельность Второй Камчатской экспедиции. Командирам предписывалось «из-за крайнего в Иркуцкой и Енисейской провинциях хлебного недостатку до будущего указа в морские вояжи более не ездить». Потому что господа ученые объедают местное население. А Гвоздев -  продолжил свою службу по геодезической специальности: в Охотске, потом в Томске и, наконец, Иркутске. В 1758 году он попросил «от геодезических произвожденей уволить и от службы отставить... из-за болезней, старости и долговременных трудов”.   Потому что все приключения, если они заканчиваются благополучно, скучно завершаются старостью.

Источники

• https://nol21.livejournal.com/498469.html

• https://odynokiy.livejournal.com/3407430.html

• https://arzamas.academy/materials/2159 (про Анну Беринг)

• https://odynokiy.livejournal.com/166069.html (Юдомский крест)

• https://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1740-1760/Kraseninnikov/Pril_2/16.htm

• Гольденберг Л. А. Михаил Спиридонович Гвоздев (Начало XVIII в. — после 1759 г.) / Отв. ред. д-р ист. наук А. И. Юхт; Рец.: А. И. Алексеев, А. А. Преображенский; АН СССР. — М.: Наука, 1985. — 176 с. — (Научно-биографическая серия). — 10 900 экз. (обл.)

Примерные местоположения острогов, в которые Шестаков направлял партии в течение 1729 года (кто пеший, кто на лодках шел).

Чтобы снабдить крупой и мукой (в тайге хлеб не растет) такое количество людей из расчета на год (им ведь придется зимовать) уже надо было увеличить поставки из енисейских и иркутских земель. За один день такие партии не отправить. Сам Гвоздев, когда завершит отправку всех отрядов должен был отправиться в Охотский острог. Кстати, все эти остроги - наследие времен Семена Дежнева (то есть 1640х). Именно тогда первые казаки пришли на эти земли.

Про то, как люди встречаются в пустыне.

Известно, по дороге к Охотску (не доезжая Юдомского креста,) 12 августа 1729 года произошла встреча команды Шестакова с Берингом (он возвращался из Первой Камчатской экспедиции, в которой не дошел до Аляски, как мы помним). Как же группы могли встретиться без телефона и телеграфа в такой чаще? Дело в том, что от Якутска до Охотска двигались по реке Юдоме, до волока, прозванного Юдомский крест. Оттуда на лошадях до Охотска. Стало быть - направлений было много, а путь был один: поэтому путешественники на востоке постоянно встречались друг с другом.

Фото Юдомского креста Сергея Карпухина: иточник

Немного грубое сравнение, но история этой экспедиции похожа на то, как мои французы путешествовали по Перу (через десять лет после описываемых событий). Губернаторы в Сибири, как вице-короли в испанских колониях  - назначались на несколько лет, смена власти означала смену политических течений. Пришлых людей замечали, европейские ученые постоянно сталкивались друг с другом -  и незамеченными не оставались. Ну а местных жителей, с которых ясак брали - не замечали и не считали так же, как не считали индейцев на рудниках Кито.

К осени 1729 г. Охотск стал основной базой экспедиции Шестакова. Провиант должен был прийти позже, так что пока партия кормилась запасами, которые остались от Беринга (очень удачно). Основной заботой казачьего головы было создание в Охотском порту морской флотилии: как иначе исследуешь море и острова? В его распоряжение поступили два судна  Беринга — шипик «Фортуна» и двухмачтовый бот «Святой архангел Гавриил».

Вот как выглядел Св. Гавриил. Рис. И. П. Пшеничного. Источник

Еще два были отстроены в Охотске для Шестакова большой бот «Восточный Гавриил» и малый бот «Лев». В октябре атаман на «Восточном Гаврииле» с командой из 93 человек отбыл в сторону Тауйского острога и велел, чтобы Гвоздева, как только он прибудет в Охотск, направляли к нему. 

Не дождавшись своих людей (связи между группами не было с самого Якутска), Шестаков со своей сотней в середине ноября ушел в поход на коряцкую землю. Немного с ним разминувшись в Тауйск пришел сухопутный отряд. Людям было поручено обследовать имеющиеся ресурсы: леса, реки, рыбу, зверей, полезные испопаемые. Практически как в Майнкрафте:  «записывать в книги по статьям имянно — какие имеютца реки и сколько велики, от реки до реки коликое число расстоянием, и в которых местах бывает какое довольствие рыбных и других кормов, и какие звери в промыслу бывают», а также «смотреть всяких вещей, в раковинах жемчюгу, руды, каменья, краски и кости мамонтовой и рыбей, и где что сыщетца, ради опробацыи при репортах в партию присылать» . 

Уже из похода Шестаков с нарочным послал указания своим своим людям: идти на Камчатку, к реке Большая, затем к Анадырскому устью и к Большой земле (то есть большой земле к востоку от Камчатки ). А, «ежели прибудет Гвоздев, взять его на судно и всякое к нему чинить благодеяние» .

А 30 марта 1730 года атаман Шестаков погиб в схватке с коряками. Прямо как Магеллан

Про безголовую партию и многоначалие

Перед зимним выступлением в поход  Шестаков оставил в остроге людей «на заячьи промыслы» под руководством назначенных заместителей. Когда прибыл корабль с припасами, его командир - матрос Петров, водивший в дружбу с Шестаковым еще со времен Москвы, на правах “друга атамана”  заявил себя начальником. При этом формальных прав руководства у него не было и, весной, когда стало известно о гибели Шестакова, его “своевольная власть” могла быть расценена как подстрекательство к бунту. Петров здорово занервничал: пытался бежать к корякам, а, когда не удалось, стал уговаривать казаков вместе уйти на Камчатку (так вроде бы атаман велел, разве нет?). Сохранились записи о том, что геодезист Гвоздев «восстал против них, увещевал казаков жить в согласии и идти в Охотск, но мятежники прогнали Гвоздева с совещания». Летом 1730 года пришел приказ “из центра”: вернуться в Охотск, чтобы потом идти на Камчатку. Конечно, еще пошумели. Но на общем сходе геодезист Гвоздев сумел убедить товарищей, что без штурмана, подштурмана и ботника (которые обретались в Охотске) идти на Камчатку будет проблематично. С ними, правда, тоже было проблематично.

Ввиду недостатка портретов главных действующих лиц, вот зимнее жилище коряков. Иллюстрация из книги В. И. Иохельсона "Коряки", 1908 год.

У Генса (одноногого, больного и нерусского штурмана) возник конфликт со служилыми людьми. Он пытался отдавать им приказы на правах старшего по рангу, его игнорировали. Тот самый Петров, который чуть не увел партию на Камчатку - прямо заявил, что подчиняется только приказам покойного Шестакова, а штурманских “ордеров” не слушает.

Очень быстро выделилось две группы офицеров: "молодежь" - Гвоздев (геодезист) и Спешнев (инженер-судостроитель)  и “старики” - Генс с Федоровым (штурман и подштурман, квалифицированные, но, видимо, не нашедшие общего языка с командой). Служилые относились к штурманам крайне враждебно. Не хотели выполнять их поручения (а как, не слушаясь штурманов - подготовить корабль к морскому путешествия - тот еще вопрос), игнорировали приказы, устраивали акты гражданского неповиновения (в военной экспедиции на краю света).

Сибирские казаки исследуют новые земли. XVIII век. Худ. Н. Н. Каразин. Примерно те же, там же.

Один из казаков, например, неоднократно собирал товарищей на митинги, утверждая, что начальником должны быть "«обще» штурман, ботник и геодезист". Вот такая вот воля народа. Короче, простые гордые якутские казаки были за нашего героя Михаила Гвоздева, а не за голландского специалиста с деревянной ногой.

Что скажут доносы

Тот же самый казак, что агитировал против начальства,  по словам Генса, получив жалованье за 1730 г (то есть, авансом), не хотел «в партии служить», «учинил при отвале немалое возмущение, чтоб всю партию остановить», объявил на штурманов «слово и дело».

Наказание батогами. Jean-Baptiste Le Prince, Public domain, via Wikimedia Commons

Есть на Пикабу хороший пост про “слово и дело”. Эта формулировка о том, что заявитель обвиняет тебя в госизмене. Карается это дело смертной казнью и после объявления “слова и дела” - допрос с пристрастием ждет не только обвиняемого, но, в первую очередь, доносчика. Так что очень уж штурманы насолили и показались несправедливыми казакам.

Что делать, если на тебя донесли? Надо разбираться. Вот пусть начальство и разбирается. Инициатора заковали в колодки и отправили в Иркутск (2,5 тысячи км по прямой). А экспедиция, наконец, двинулась к Камчатке. Это было  19 сентября 1730 года. Видимо, Гвоздева, к этому моменту почти годовой конфликт со штурманом невероятно утомил и отправка казака в кандалах на “большую землю” стала последней каплей. Момент подвернулся удачный: штурман в море, окруженный командой недоброжательно настроенных мужчин. Нет, за борт его не выбросили. По словам самого Генса, его отстранили от командования и “называли меня, штурмана, вором и бранили всякою неподобною бранию".

Партия прибыла в Большерецкий острог (поселение на западном побережье Камчатки, основанное Атласовым лет 30 назад), пополнила запасы воды и попыталась выйти в сторону Анадырского залива, где ждал теперь единственный начальник экспедиции - Павлуцкий. Но осенний шторм разбил судно на скалы: пришлось чиниться и зимовать.

План был такой

Часть команды расселили по квартирам Большерецкого острога, тем, кому не хватило места, пришлось остаться на судне: заодно чинить и приглядывать. Трудно было всем: «Кормов нет, служилые просятся в острог», много медведей к судну и припасам приходят», два человека «ушли самовольно», а остальные люди «в работе ослушны». Всю осень под руководством Гвоздева шла подготовка к зимовке. Стреляли зверя, заготавливали «рыбный корм», для которого необходимо было изготовить рыболовные снасти, выварить соль, подготовить улов к разделке для сушения, соления, копчения, вяления. Инженер Спешнев координировал работы по ремонту «Св. Гавриила»: нужно было найти пригодный для ремонта лес. Берега были пустынные, и он отправился на поиски в другой острог на восточном берегу полуострова - Нижнекамчатский. Не смотря на изнурительную работу, зимовка была тяжелой. Полторы сотни участников похода в одном Большерецком остроге - это почти столько же, сколько постоянно проживающих. При этом у “старших офицеров” с командиром Генсом отношения испортились совсем, а подштурман Федоров опасно заболел от трудной зимовки на неотапливаемом судне: «заскорбел тяжко ногою правою, что не токмо ходить, но и с места сам собою встать не могу» .

Вид на Большерецк. Конец XVIII века. Отсюда

Кстати, чем питались в экспедиции?

В ход шло то, что не портилось и можно было взять с собой: соль (для еды и консервации), крупа и мука (ржаная). Солонина. Поэтому активно ловили рыбу и охотились - чтобы как-то разнообразить скудный рацион. Если не есть сырого мяса, зимовка в таких условиях вызывает цингу, верную спутницу северных экспедиций. С цингой можно было бы бороться кислой капустой (да растет ли она в Якутске?) и ягодами (которые надо покупать брать у местных жителей). А человек вас несколько сотен.

С трудом перезимовав и починившись, в конце июня 1731 года “Св. Гавриил” пошел в сторону Нижнекамчатска -  заготовить провизии, забрать почту и товарищей. А дальше начинается Дикий Запад...то есть, Восток.

Дальше начинается муторная подготовка: корректировка планов, хантинг высококлассных специалистов, согласование бюджета и закупка оборудования, которые  даже у меня вызывает острое узнавание. А ведь 1727 год. Наконец. Морское ведомство выслало в Сенат с «надлежащими» инструментами всех «адмиралтейских служащих», назначенных в экспедицию Шестакова: геодезиста, 10 матросов, подштурмана Ивана Федорова и голландца на русской службе штурмана Якова (Якоба) Генса. Шестакову команда показалась не очень (про нашего геодезиста он правда ничего не сказал): матросы ему показались неумелыми и готовыми разбежаться, “А штурман и подштурман к означенной посылке и быть не надлежит, понеже штурман без ног и русского языка мало знающей, а подштурман болен».

Сильвер тоже служил штурманом (квартермейстером). Как Яков Генс.

Кажется, Шестаков только начал догадываться, что иная милость хуже немилости. От снабжения отговориться не удалось. Документы подписаны согласно ТЗ.

Гвоздев запросил себе в помощники хотя бы двух человек: “ибо и в ближния места посылаютца геодезистов по 4 и по 2 человека, и чтоб в оную посылку определить ему в помощь геодезии учеников двух человек» Отказали. Мол, в навигацкой школе студентов достаточно не имеется. Пусть геодезист Гвоздев берет себе в помощники людей из служилых и обучает их по ходу дела.

Чем измеряли

По описи геодезист получил следующее: железная «мерительная» (аналог рулетки), теодолит (Это цитата из книги Гольденберга "Михаил Спиридонович Гвоздев". В книге указан источник ЦГАДА, ф. 248, кн. 690, л. 298 об., 306 об.. Я нашла опись РГАДА, но там не удалось обнаружить такую единицу хранения), азимут-компас для измерения румбов ходовой линии (это для курса корабля), квадрант (для определения широт).

Мерная цепь. Лучший способ определять расстояния в 18 веке.

Но мало отснять инструментально, карту надо нарисовать (желательно в цвете). К этому давалась готовальня с принадлеяшостями, циркули простой и треножный, линейка с делениями (масштабная линейка), «таблицы, хартины плоская и меркоторская»  (то есть карты в проекции Меркатора и планы, а также циркуль хартинный (циркуль для карт). Предположительно - пропорциональный делитель отрезков, который помогает работать с картами разных масштабов. Кстати, всего этого я бы не узнала без специалистов с форума Геодезист.ру. Спасибо им.

Судя по всему именно это - хартинный циркуль.

Но на чем рисовать карту? Пришлось еще писать прошение докупить:

1. «для сочинения ланткарт и для планов точных островов» александрийскую  и полуалександрийскую бумагу (это что-то вроде дорогой акварельной бумаги сегодня); 

2. «для рисования черных чертежей и для записки реэстров и журналу и для постилки и оклейки карт» — бумагу книжную и писчую; 

3. краски «для рисования ланткарт и островов и для разделения и означения земель»; 

4. чернила китайские и карандаши, кисти;

5. трубку подзорную —«для присмотру на море и для дальнего виду на острова для знатных мест”; 

6. камер-обскуру —«для лутчаго снятия прешпекту знатных мест” ; 

7. «плиту каменную”—для растирания красок.

Это принцип действия камер-обскуры. У Гвоздева была чуть поменьше. Картинка из Википедии

Сенат повелел «потребное число означенных инструментов и материалов» купить в Петербурге или в Москве (мало чем это отличается от сегодняшних сборов) и отдать геодезисту Гвоздеву «с роспискою немедленно, а сколько оных по цене куплено будет, о том репортовать» . Насилу собрались.

Отправляемся в экспедицию

Базой экспедиции атамана Шестакова должен быть стать Якутск. Это же якутский атаман, правильно? Для меня Якутск - это самая восточная точка, в которой я когда-либо была. И свою единственную командировку туда в феврале я вспоминаю как одно из экзотических своих приключений. А в 18 веке служилые люди ходили туда-сюда как нечего делать.

Якутск в XVII веке. Гравюра Николааса Витсена. 1692 год

Гвоздев покинул Петербург в составе экспедиции в начале августа 1727 года. Нашему герою лет 26-27, но он уже опытный специалист, на счету которого четыре года самостоятельных работ в Новгородской губерниии, в столице его ничего не держит: он сирота на государевой службе. Из Петербурга двинулись в Москву (как же иначе). В Москве закупили в дорогу товары, инструменты и материалы. Потом Казань (были там в начале сентября): подобрали там ботовых дел подмастерье Ивана Спешнева (вероятно, выпускника той же морской академии).  Следующий пункт Тобольск (столица Сибири).

Дорога на базу экспедиции - в Якутск.

Рубрика что посмотреть: фильм Тобол (я не большая поклонница, но он красивый) рассказывает о Тобольске за десять лет до прибытия туда нашего героя.

В Тобольске возникает проблемка. От Петербурга уже далеко - губернатор Сибири Долгоруков Михаил Владимирович назначает “своего” руководителя экспедиции: Дмитрия Ивановича Павлуцкого (в истории эта экспедиция так и осталась как экспедиция Шестакова-Павлуцкого). Возникает конфликт субординации: велено двум руководителям решать все дела с «общего согласия». А такое, как мы знаем, бывает только в сказках. В итоге Шестаков продолжает считать, что его задумка - его экспедиция. А Павлуцкий  - что Шестаков - неотесанный, деревенщина, лезущий не в свое дело.

Дальше к экспедиции, как к древнему войску - по мере продвижения начинают примыкать участники. К Иркутску она насчитывает почти две сотни. Заодно берут сотню крестьян: «в партии без таких набранных крестьянских детей быть невозможно, понеже они к службам заобычайны и к приуготовлению пути лыжи, нарты и лотки зделать умеют и всякого зверя промыслить могут и будут содержать новонаборных из гулящих и ис каторжных, обретающихся ныне при партии в службе».  То есть, помимо тех 200 человек, которые набрались из служилых людей, планировали брать каторжан, которых в Сибирских землях было великое множество и рекрутировали сотню крестьян, чтобы те и за каторжанами присматривали и выполняли роль команды снабжения: зайца добыть, лыжи сделать.

Русский крестьянин в тулупе. Иллюстрация к самой известной книге о России середины XIX века La Russie en 1839 маркиза де Кюстина. Париж, 1855

Но как из Иркутска попасть в Якутск? Рядом с Иркутском есть поселок Усть-Кут (сейчас и тогда небольшой), стоящий в верховьях Лены. Вот там экспедиция построила суда и пошла по реке к Якутску. Лучше тут посмотреть на карту.

Карта экспедиции: https://www.google.com/maps/d/edit?mid=1mSQlFyYVPKrtiBygX_fxUoGojSq2Atc&usp=sharing

В конце июня 1728 года флотилия прибывает в Якутск. Год на дорогу, из них семь месяцев на сплав по Лене. Почему так долго - спросите вы? А вы сейчас попробуйте из Питера в Якутск на машине попасть: почти 10 тыс км, 6 суток в пути без остановок. А в 18 веке дороги были не те, что сейчас и в распутицу почти не ездили. Более того, такая большая группа просто не может перемещаться по стране быстро.

Для сравнения: путь из Франции в Южную Америку (примерно то же расстояние по прямой), через десять лет у другой экспедиции займет больше года (это история из первого сезона нашего подкаста). Так что в 18 веке путешественник должен был быть терпеливым).

Якутск в те времена значился в составе Сибирской Губернии (то есть, управлялся из Тобольска). Сколько там жило человек - точно неизвестно - но где-то в районе тысячи-двух. Причем в последние годы туда хлынули новые люди: люди первой Камчатской экспедиции, Евреинов и Лужин, другие, отправляющиеся на восток служилые.

К экспедиции Шестакова-Павлуцкого в Якутске присоединились еще 426 человек. Представьте себе острог - форт, фактически, основанный лет сто назад, в котором обреталась несколько сотен жителей. А тут за последние десять лет в него прут и прут солдаты, священники, ученые, географы и прочий люд из Петербурга и Москвы. Их надо чем-то кормить и где-то селить. Экспедиция - это ведь не “пришли - переночевали - пошли дальше”. Под тысячу мужчин (возможно с семьями) с инструментами, лошадьми, скарбом, припасами,  стройматериалами почти год “гостили” в Якутске: планировали работы, закупали провиант, писали письма и доносы отчеты.

В течение этого года экспедиция Шестакова разделилась подобно змею: Шестаков со своими людьми отправился в Охотский острог (700 км по прямой от Якутска), Павлуцкий - в Анадырский (2000 км от Якутска). Между этими точками 1500 км по прямой. (попробуйте еще раз глянуть на карту). Отправить в разные удаленные точки несколько сот человек на автономном обеспечении как минимум на год - задача непростая даже сейчас. Она требовала времени и усилий.

Якутский острог. Фото 1902 г.

С начала пути прошел год, как видите, а экспедиция даже не начала свои исследования. В следующей части про гибель Шестакова и первые проблемы Гвоздева: как сработаться с казаками и штурманами одновремено? (спойлер: никак). На дворе 1729 год. До Аляски еще далеко.

Фото взято с: http://www.bibliotekar.ru/2-8-99-25-nauka-pri-petre-1/2.htm

Через шесть лет в 1725, незадолго до своей смерти, Петр 1 приказывает датскому мореходу Витусу Берингу узнать, «сошлась» ли Азия с Америкой, добраться до «города европских владений», «самим побывать на берегу, взять подлинную ведомость» - это так называемая первая камчатская экспедиция - в тот раз у Беринга ничего не получилось. 

Фото из https://mir-znaniy.com/pervaya-kamchatskaya-ekspeditsiya/

Еще через два года в 1727 (уже при Петре II) году туда же отправляется казачий атаман из Якутска по фамилии Шестаков. Он вообще намеревается “приискать новых землиц”, но с ним имеется геодезист Гвоздев, который заодно доплывает до берегов Америки. В 1733 году (прошло шесть лет, царствует Анна Иоановна) стартуют на восток отряды Второй Камчатской экспедиции. Десять лет девять отрядов (более тысячи человек) исследовали восточные земли, реки и Тихое море (Тихий океан). Масса геодезистов. Среди них - отряд Беринга-Чирикова, который высадился на берег Северной Америки положил начало ее освоению (поначалу в смысле мены с местным населением и добыче мягкой рухляди и рыбьей кости). Кстати, на Аляске русские путешественники оказались первыми из европейцев.

По мотивам великих северных экспедиций, 1773 г.

Легко ли войти в IT в люди без протекции и денег?

Если ты солдатский сын-сирота и живешь в Москве, как Михайло Гвоздев, можно, воспользовавшись квотами, постараться поступить в московскую Шко́лу математи́ческих и навига́цких нау́к. Навигацкую школу. Ту саму, в которой учились Саша и Алеша из Гардемаринов.

Здание Сухаревой башни, где помещалась школа

С нашим героем поступление случилось лет в пятнадцать (точной даты его рождения мы не знаем) в 1716 году. Звучит как путь к успеху? Вроде бы да. Но, чтобы учиться, нужно на что-то жить, где-то квартировать и покупать перья и чернила (а также хлеб и чулки). Если вам родители или покровитель не выдают довольствия, можно податься на стипендию, заполнив соответствующее заявление: «Державнейший царь, государь милостивейший! По твоему, великого государя, указу учимся мы, нижеимянованные рабы твои, в школе математико-навигацких наук, а твоего, великого государя, жалованья нам, рабом твоим, ис Преображенского приказу сироцкого жалованья не даетца, а в математической школе нам не определено ж. Всемилостивейший государь, просим вашего величества, вели государь, нам рабом твоим, определить свое, великого государя, жалованья против нашей братьи. Вашего величества нижайше рабы математической школы ученики Федор Апушкин, Михайло Гвоздев. Генваря в 30 день 1716 году. “.

К счастью, стипендию Гвоздеву с Апушкиным одобрили и решено было выдать «кормовых денег против их братьи в арифметике по четыре деньги человеку на день». Можно начинать учиться.

Про навигацкую школу

Почему "братьи по арифметике"? Давайте пару слов про Московскую навигацкую школу (она же Московская Академия (не путать с Морской). В 1701 году Петр 1 открыл ее как первое в стране учреждение, где обучали навигаторов, артиллеристов, инженеров, моряков и  картографов. По задумке она была открыта для дворянских и “приказных” детей (т.е. детей госслужащих), но постоянно случался недокомплект и можно было добирать требуемые 300 человек (примерно столько одновременно обучалось в Академии) из разночинцев и духовенства. Размещалась она в Сухаревой башне, заведовал ею Яков Брюс (тот самый, которого москвичи считали колдуном), на крыше башни для практических занятий по астрономии располагалась обсерватория.

Как выглядел Яков Брюс в мультфильме “Тайна Сухаревой башни”

За год до поступления Гвоздева в Московскую Академию - была основана Петербургская морская Академия. Так что с 1715 года геодезисты и штурманы, навигаторы заканчивали базовый курс в Москве, после переводились в Санкт-Петербург. Первый год в Московской школе учили арифметике (на нее отводился год). Поэтому фактически “братья в арифметике” - это “прочие первокурсники”. С повышением курса стипендия увеличивалась. Учили разному (как в институте): геометрии плоской и сферической, картографии плоской и “меркаторской”, то есть это уроки “карт и планов” по нашему, навигации, астрономии, геодезии, фортификации, живописи и “на рапирах” (последние два предмета шли по году и были у старших гардемаринов). В основном, образование было естественно-научным, и за исключением рапир очень похожим на учебный курс геодезического факультета в МИИГАиКе. Правда, там есть секция исторического фехтования, так что, наверное, на рапирах тоже можно.

Легко ли студенту-геодезисту в 18 веке найти производственную практику? Да вообще как нечего делать. Специалистов было мало, в 1721 году начался национальный проект инструментальной съемки страны - картографов и “сочинителей ландкарт” (сухопутных картографов) с руками отрывали. Это, правда, делали еще не ученые: Жозеф Николя Делиль, первый профессор астрономии Петербургской академии наук только в 1725 году прибудет в Россию (Петр 1 долго хантил его как специалиста, однако процесс релокации завершился уже после смерти императора).

В 1721 году (ему лет 20) Гвоздев призван “для описывания рек к поселению драгунских и пехотных полков и «под селение» полковых штабных дворов. Прослеживается традиционная студенческая ротация Москва-Питер и окрестности. Пока все очень узнаваемо. В возрасте примерно 26 лет (про год его рождения никто не знает) В 1727 году Михаил сдает экзамен и получает чин геодезиста (это не квалификация это именно чин с приглающимся к нему жалованьем). И тут же его забирают в экспедицию (проблемы с поиском работы после института? О чем вы?). Молодые специалисты в те времена разлетаются, не успев защититься. Потому что родина требует “новых землиц”.

Экспедиция Шестакова-Павлуцкого.

Мир в 18 веке был не то, что сейчас (хотя я уже сомневаюсь). А вот расстояния совершенно те же. Пока геодезист Гвоздев учился в Морской академии да готовился к сдаче квалификационных экзаменов, казачий атаман из Якутска обивал пороги высоких канцелярий. Это был не просто казак: Афанасий Шестаков, за верную службу получил личное дворянство. Много лет он продвигал идею исследовать Охотское море, Камчатку и окрестности на предмет оптимизации сбора ясака (дани с местного заселения), замирения коряков и приискания новых землиц. А вдруг рядом ресурс, который никто не заметил еще? Ресурс надо брать, пока его не взял кто-то другой.

Он так намозолил глаза чиновникам у себя в Якутске, что про него даже написали, что «мореходцы самохотно в вышеозначенные места для сыску новых земель и островов... позволения и отпуску себе просят». Вон мореходцы даже карту нарисовали: Шестаков был человек дельный и конкретно на карте (пусть и не в масштабе) отрисовал - какие места будет исследовать:

Карта из Википедии и пусть вас не смущает ее современный вид. Дело в том, что оригинал Шестакова не сохранился. Сохранился французский "список" с его карты, который позже перевели обратно на русский язык.

Карта и четкость бизнес-плана начальство в Петербурге заинтересовала (да, это были те времена, когда можно было попробовать приехать к людям в кабинетах и поговорить. Кроме шанса попасть в застенок и на дыбу, был шансы на успех). Экспедицию утвердили, однако признали, что карта все же составлена не специалистом, а для учета ресурсов куда как полезно было бы иметь точную карту от профессионала. И приставили к этой экспедиции нашего главного героя - свежевыпустившегося геодезиста Гвоздева.

Дальше про сборы в дорогу и, собственно, путь до места исследования. Это лонгрид. Но если вы хотите знать, как оно было, рекомендую чудесную книгу: Гольденберг Л. А. Михаил Спиридонович Гвоздев (Начало XVIII в. — после 1759 г.) / Отв. ред. д-р ист. наук А. И. Юхт; Рец.: А. И. Алексеев, А. А. Преображенский; АН СССР. — М.: Наука, 1985. — 176 с. — (Научно-биографическая серия). — 10 900 экз. (обл.)

История геодезии и астрономии - мое хобби. Поэтому корректировки и указания на неточности приветствуются: я буду рада внести исправления в текст там, где ошиблась.

1. 9 месяцев учебы без перерыва - это тяжело. Я не марафонец, и под конец, если бы не предоплата, рисковала бросить. Лучше ввязываться в эту историю, хорошо представляя, на какие  месяцы выпадает конец курса и помнить, что в последней трети ты уже будешь уставшим. Для отдыха существуют каникулы (у меня они уходили на доделывание проектов) и академы (2 раза по 2 недели) - я их сэкономила, зато закрыла учебу в этом году. Утомительно.

2. Нет возможности “обогнать” курс: если ты 2-недельный материал освоил за одну неделю - отдыхай и жди открытия следующего этапа.

3. Из примерно 100 человек, которые со мной начинали курс, к завершению пришли примерно 30: и часть из них - это люди из других потоков - “когорт”, взявшие академ. То есть, доучивается чуть меньше, чем каждый третий.

Как все происходит:

Обучение разбито на двухнедельные блоки (спринты). Обычно первая неделя - это чтение теории на сайте Практикума и выполнение там заданий в их тренажере. Обучение происходит в среде Практикума + вас подключают к общему чату в мессенджере, где можно задавать вопросы по каждой из задач соответствующему преподавателю. Вторая неделя выделяется на проект, который выполняется в тетрадке jupiter и проверяется ревьюером.

Предусмотрено четыре недели каникул, к концу которых надо сдать все предыдущие задания. Если к концу каникул проект не принят - можно отчислиться или взять академ, чтобы закончить обучение с другим потоком (когортой). У меня все каникулы уходили на доделку хвостов.

Деньги:

Мой курс начался 28 апреля 2022, закончился 25 декабря 2022 (28 декабря была последняя, неформальная встреча по выпускному проекту). Я оплатила 100%: 112 000 руб.

Какие были варианты:

• Можно оплачивать учебу частями по факту обучения (для меня был риск, что я брошу или будет в дальнейшем жаль денег)

• Можно вписаться на ту же учебу с господдержкой “Цифровые  профессии” частичной или полной, я не подхожу по критериям.

Можно сделать налоговый вычет, мне это еще предстоит.

Недостатки:

1. Отлично сделаны первые спринты (та часть курса, которая посвящена анализу данных). Видно, что они “обкатаны”. Вторая и последняя трети все более и более сырые: непонятно сформулированы задания, не все варианты, отвечающие вопросу, принимает тренажер. Это раздражает.

2. Куратор курса должен поддерживать и ободрять учеников, но ничего не может сделать для них, кроме как выдать академ. И получается, что общаешься с “болванчиком поневоле”. К середине осени куратор явно выдохлась и порой с опозданием создавала обязательные темы в мессенджере, где можно задавать вопросы по заданиям. У студентов на курс и задания влиять нет возможности - только рассказывать о своих впечатлениях в “обратной связи”.

3. В двух последних третях курса очень спорно оценены трудозатраты в часах. Некоторые блоки (часть заданий, на которые дается неделя) я выполняла за один-два дня, на некоторые (SQL) с трудом мне хватало три недели. Причем в последней - дело не в сложности, а в количестве задач.

4. Субъективно: к концу курса сложность только нарастает, а ты уже уставший.

5. Некоторые темы объясняются сложновато: приходится смотреть видеолекции на ютубе от других авторов.

6. Чтобы пользоваться сервисами из Крыма нужен VPN (лучше озаботиться заранее).

7. Не хватает видеоинструкции как локально установить тетрадку jupiter и работать не в тренажере (у меня не с первого раза вышло).

8. Не хватает материалов о том, как использовать возможности Yandex Cloud, чтобы тренировать модели в облаке.

9. Очень много тем посвящено “случайному лесу” (по словам наставников, им в реальной жизни не пользуются), в то время как CatBoost (собственная модель Яндекса) отдается на самостоятельное изучение.

Достоинства:

1. На выполнение заданий в тренажере и на проекты выдаются преподаватели, которые и помогают разобраться: “что же хотел получить автор задания, как сделать сложный момент, почему у меня ничего не получается”. Они быстро отвечают на вопросы, очень помогают и спасают в любой непонятной ситуации.

2. Вторая часть двухнедельного спринта - это проект. Ты получаешь задание, делаешь его, отправляешь на проверку. Ревьюер дает комментарии, ценные советы и ссылки. Общение с ревьюером - это 70% пользы от обучения. Поражаюсь тому, как их научили давать обратную связь: в легком, доброжелательном тоне.

3. Маленькие серые клеточки начинают работать: приятно вспомнить то, чему тебя много лет назад учили в институте, понять, что к концу курса, ты сам можешь нагуглить ответ на вопрос и понять его.

4. К курсу (и всем курсам на Практикуме) имеется вводная “бесплатная” часть, которая вполне внятно позволяет оценить формат дальнейшей работы.

5. Раз в пару недель были очные консультации с “наставником” - он разбирал какую-нибудь тему и отвечал на вопросы. Я на них ни разу не попала: консультации были в полдень в воскресенье. Но записи были полезны. Плюс: отсутствие меня на этих встречах не помешало мне закончить учебу.

6. Ребята в когорте активно делились ссылками и видеокурсами. Без них вполне можно пройти обучение (у меня не получилось, поскольку еще больше времени уделять учебе я бы не могла). Но с ними - куда веселее.

Что трудно (было для меня):

1. Равномерно учиться столь длительный период времени. У меня уходило по 6-15 часов в неделю на учебу. Это самая напряженная учеба, которая у меня была до сих пор. Была бы моя основная работа не удаленной - было бы совсем трудно.

2. Рисовать картинки и графики. В блоке про аналитику для меня очень поверхностно рассказывали про библиотеку seaborn, а, чтобы сдать проекты, предполагалось, что надо ее освоить.

3. Нестыковка программ: ревьюеры советовали методы и библиотеки, которые на этапе проверки еще не фигурировали в курсе обучения. Поначалу это меня возмущало. Правильно было воспринимать это как часть образовательного процесса.

Неочевидные плюсы:

1. Порадовалась за себя, когда в блоке, где требовалось транспонировать матрицы, испытала узнавание  и облегчение.

2. Оценила поддержку семьи и очень поняла сложности сына, которому трудно даются чтение и прописи в первом классе. В иной ситуации я не была бы такой понимающей и вовлеченной. Вообще, осенью, с началом учебы старшего в школе - стало труднее учиться мне.

3. У меня было меньше времени на беспокойство о происходящем в мире. И иллюзия, что я что-то делаю.

Обложка "Микромегаса" - непримечательная. Но внутри - великаны и планеты.

В начале следующего, 1738 года, выходит книга Мопертюи “Фигура Земли”, где он рассказывает о своем путешествии, измерениях и результатах. Газеты публикуют многочисленные тизеры, тираж расходится, как горячие пирожки. Чтобы увеличить охват аудитории, книга публикуется сразу во французской, английской и немецкой версии.

Французский, английский, немецкий. Дело было поставлено на поток.

Не обойдется без отзыва от Вольтера. Знаете, как бывает, когда на обложке печатают лестные отзывы именитых критиков? Вот он:

"Я прочитал историю о физике, куда более увлекательную, чем любую художественную повесть. Ваше предисловие заставляет в нетерпении ожидать путешествия в Лапландию. Как только читатель оказывается там с вами - он с вами в зачарованной стране, где философы и являются феями. В возбуждении и страхе, я иду за вами по порогам и водоворотами, карабкаюсь на обледеневшие горы. Если ваши работы стоят Архимеда, Ваша отвага Колумба, то способность описывать снега - кисти Микеланджело".

Кстати, если Вольтер преувеличивает, то не сильно. Книга, в духе времени, была наполнена саспенсом полярных ночей. Вот пример:

"когда открываешь дверь из дома, воздух на улице наполняется клубящимся паром. Выходишь на улицу, и холод рвет легкие. Об усилении морозов нас предупреждал скрип бревен, из которых были построены наши дома. Холод настолько суров, что некоторые местные жители время от времени теряют обмороженными руку или ногу”.

В этом увлекательном чтиве, как водится, была и слабая, тщательно замаскированная сторона. Кстати, если вам любопытно заглянуть в первоисточник: на Google книгах Фигура Земли Мопертюи выложена в общий доступ, по крайней мере, во французской и английской версиях. От себя советую обратить внимание на текстовое вступление: о героическом преодолении.

А вот с подробным и точным описанием измерений и их методики, все было не так хорошо.

Например, мне не удалось найти удовлетворительного описания процесса базисных измерений (когда меряют расстояние). Автор упоминает укладывание восьми 30-футовых вех на лед. Но расчищали снег или нет, на штативы клали вехи или нет - не написано. Да и вообще, 30-футовая веха - это 9-метровая балка. Как ее перевозить, изготавливать и укладывать на снег - не очень понятно. Для сравнения - Годен и Буге на экваторе пользовались 2-футовыми (примерно 60 см) вехами и довольно подробно описывают, как их стыковали и укладывали на штативы или колышки.

Спойлер: это все описано у аббата Утье, но его отчеты выйдут десять лет спустя.

Кстати, снег убирали с озера именно так.

И, если вопросы возникают у меня, копающей эту историю именно ради геройства и скандалов, то астрономическое сообщество Парижа просто не могло пройти мимо опущенных деталей. Тем более, что Кассини-Второй и его ученики считали Мопертюи выскочкой без какого-либо опыта.

И вот тут этот выскочка придумал очень ловкий ход: он вообще мало приводит обработки измерений. В первых редакциях его книги имелась оговорка о том, что пытливый читатель может сам проверить результаты, повторив вычисления самостоятельно. А сами измерения углов и широт: вот они, на страницах ниже. Для удобства приведены самые “согласующиеся”, чтобы не перегружать читателя лишними цифрами,

Возражения Кассини

Для династии Кассини вся шумиха вокруг “Фигуры Земли” была крайне неприятна. Семья (если считать совместную с Пикаром работу) почти сто лет мерила Парижский меридиан. Посвятила себя и своих сыновей геодезии. Положила жизнь на алтарь науки. А тут пришел новичок-математик, за месяц ознакомился с приборами и уехал на север, где, как он утверждает, взял точнейшие наблюдения, да еще и упрекает их, Кассини, колоссальные наработки в погрешностях. Это, может быть, отчасти справедливо. Потому что сто лет назад приборы и были не те и точности тоже. Но мсье Мопертюи строит свою риторику так агрессивно, что согласиться с ним в одном - значит уничтожить свою репутацию полностью. Заметим, в 18 веке приличные люди не опускались до прямых нападок, и самые жаркие споры приобретали вид пространных рассуждений.

Парижский меридиан, которым занимались Кассини

Вот и Жак Кассини (он же Кассини-второй, пятидесятилетний директор Парижской обсерватории) выпускает работу, где рассуждает о том, что измерения - это то, что мы видим, а не то, что мы хотим наблюдать согласно нашим аналитическим выкладкам. Также автор сомневается в корректности результатов измерения широты зенитным сектором (а этот новомодный прибор Грэхема был главным козырем Мопертюи), поскольку с ним не было выполнено двух приемов измерений: прямого и с поворотом сектора на 180 градусов (в современной геодезии ближайший аналог - это измерение угла при круге право и круге лево тахеометра). Также Мопертюи, к сожалению, не приводит удовлетворительного описания поверок инструмента, принятых в астрономической практике. Иными словами: "трудно поверить, что математики впервые использовали новейший астрономический прибор по собственной методике и сразу получили желаемый и точный результат". Мопертюи и Клеро защищаются (это уже цитата из личной переписки):

"трудно поверить, что шесть астрономов и математиков не могли бы выполнить такую простую операцию, как измерение широты”.

Борьба крепчает, переходит в партер (точнее, в газеты и салоны) и начинает отдавать душком неприкрытой вражды. К лету 1738 года книга Мопертюи, вроде бы, и стала бестселлером, вроде бы, король доволен результатом экспедиции, а публика считает Мопертюи “попрателем миров и Кассини” с легкой руки Вольтера, но эта победа кажется зыбкой. Астрономическое сообщество находит в его работе слишком много спорных моментов и недочетов. Сам ученый жалуется на ситуацию: "я лишен того превосходства, на которое рассчитывал, мои результаты не будут приняты без результатов Перуанской миссии, которая, быть может, никогда не вернется".

Почему тут он вообще помянул Перуанскую миссию? Почему судьба Мопертюи, Цельсия и Клеро должна зависеть от этих, затерявшихся в джунглях астрономов (напомню, что в 1738 году они только мерили свои 33 треугольника в высокогорье и сражались с высотной болезнью, холодом и лихорадкой)?

Дело в том, что экспедиция Мопертюи однозначно доказала "сплюснутость" планеты. Однако с тем, какова величина этой сплюснутости, была проблема. Экспедицию корона оплачивала не для удовлетворения абстрактного любопытства, а с целью уточнения размеров и формы Земли. Как мы помним, бюджет на обе градусные экспедиции выделял морской министр Морепа и ему было крайне важно, чтобы французские штурманы хорошо вычисляли расстояния (для чего, собственно, размеры и сжатие Земли было важно).

Сравнение Арктической миссии с Парижскими измерениями Кассини дало сжатие Земли в 1/178.

Между тем как число, которое предсказывал Ньютон, было: 1/230.

Алексис Клеро (который очень активно взялся за геометрию Земли) предположит величину сжатия между 1/230 и 1/500.

Справка: чем больше знаменатель сжатия, тем сильнее сплюснута Земля.

Как бы то ни было, сжатие, полученное по результатам Арктической миссии и Парижа, не бьется ни с одним из ожидаемых чисел. Стало быть, понять ошибался ли Мопертюи, можно будет только тогда, когда вернется Перуанская Миссия. А пока - выводы делать рано.

Как бы ни было ожидание 1738-1739 года мучительно для Мопертюи, публику он развлекал исправно, подкидывая разнообразные инфоповоды вспомнить о своем путешествии на Север. В начале 1739 года в Париже появляются лапландские девицы и сразу привносят в светскую жизнь приятное возбуждение.

В 2010 финнами была поставлена экспериментальная опера о судьбе сестер Планстрем.

Причем слухи ползут из замка Сире, где у Вольтера и Эмили дю Шатле гостят, собственно, Мопертюи и еще одна известная дама: Франсуаза де Граффиньи (писательница, сплетница и держательница салонов). Граффиньи пишет:

“Секретарь мсье Клеро, один из северных путешественников, полюбил лапландку, обещал на ней жениться, и уехал, не сдержав обещания. Девушка приехала в Париж с сестрой - искать своего возлюбленного. Они остановились дома у мсье Клеро, который укрывает их, не смотря на то что он сам весьма небогат. Жених отказывается жениться, а девушка - возвращаться. Весь Париж ходит к Клеро посмотреть на Лапландок”.

Сам Мопертюи в личной переписке придерживается другой версии:

"Наш художник поклялся девушке, что женится на ней и что он очень богат и сделает ее знатной дамой. И вот, эта несчастная приехала за ним, а с ней ее сестра, обе рассчитывали на его вымышленные богатства. А художник не только беден, как церковная мышь, но и женат на другой. Бедная девочка была так ранена этим, что опасно заболела. Мы все очень тронуты ее несчастьем и надеемся, что двор может позаботиться о ней, если она отречется от лютеранской веры. Тем временем, вся компания, ездившая в Арктику, старается финансово поддержать бедняжек. Пока что мы поместили девушек в монастырь, чтобы те вкусили прелести святой веры. Я же все еще нахожусь под впечатлением от того, как смело девушка пустилась в путешествие с целью выйти замуж за художника, хотя ничего о нем не знала, кроме того, что он ей наобещал. Нам крайне неловко из-за всего этого".

Как видите, желание любой ценой попасть в Париж не вчера придумали. И даже не позавчера. Впрочем, для смелых девиц эта история закончилась не очень-то славно. За переход в католицизм им выхлопотали небольшое содержание (о чем Мопертюи просит выше). Одна из девушек, говорят, повредилась умом и отправилась в монастырь, а другая - в компаньонки к графине д-Агильон (не той, которая варила бульон, правда), писательнице и подруге Мопертюи. Потом она вышла замуж за мушкетера, но неудачно. Муж бил ее и заточил в монастырь, и остаток жизни женщина провела, пытаясь развестись с супругом. Вот такая вот бытовуха для романтических лапландок.

Аббатство, в которое удалилась Кристина Планстрем. Википедия.

Летом 1739 года Мопертюи предпринимает попытку на деле доказать верность своей методики измерений и, вместе с Кассини-Тюри, отравляется на измерения парижского меридиана. Ранее в Академию Наук поступило письмо от Джорджа Грэхема, где тот признает, что для точного определения широты его сектором два приема совсем необязательно. Однако какая-то бумажка из-за Ла-Манша Академию не убедила. В результате летних упражнений, Кассини-Тюри (это Кассини-третий, еще молодой астроном, дружески к математику расположенный) признает, что результаты Мопертюи вполне релевантны, а измерения Парижского меридиана требуют введения поправок. Казалось бы, это победа. Но не полная.

Мопертюи проводит время в Фонтебло, каждый день общается с министром Морепа, покоряет знатных дам и развлекает вельмож. Графиня Сен Пьер пишет: "Вы невероятно в моде при дворе, какая удивительная победа для математика". Морепа организует для него специальную почетную должность, позволяющую получать доход в 3000 ливров. Казалось бы - больше нечего желать. Но… и тут я процитирую всю ту же сплетницу - мадам Граффиньи:

“Он утверждает, что желал почета, славы и денег. У него все это есть. Теперь он обедает в Фонтебло с королем. Нам остается надеяться, что он удовлетворится этим, хотя я полагаю, что это невозможно. Есть люди, которые постоянно твердят себе, что они несчастны и изводят себя."

Jean-François DE TROY, Un déjeuner de chasse, 1737 © 2005 RMN / Hervé Lewandowski

Мопертюи действительно недоволен. Он оскорблен смехотворно низкой пенсией в 1200 ливров, которую ему выделяет Академия Наук за проделанную работу. Вопрос с величиной “сжатия” Земли подвис: на дворе 1740-й год, а от Перуанской экспедиции нет новостей. Клеро пишет свою основную работу: “Теория Фигуры Земли, основанная на началах гидростатики". Но до публикации этой работы еще три года.

А Мопертюи, чтобы развлечь скучающую публику, придумывает мистификацию.

“Независимое исследование работ по теме Фигуры Земли” было опубликовано анонимно в несуществующем городе Ольеденбурге в, якобы, 1738 году (на самом деле в 1740). В те времена подобные игры были в порядке вещей. Та же мадам де Граффиньи издавала свои романы “В Нужде” (а не в Париже). И тут же, на эту новую книжку неизвестного автора сыплются хвалебные отзывы.

Монтескье: “Интересная книжка у нас тут вышла. Ее автор кажется сдержанным и разумным человеком, не позволяющем себе глупостей”. Работа наделала шума в Париже. Дамы, едва умывшись, не только гадают, кто же автор, но и желают узнать, какой же формы Земля, которую топчут их ножки. Сам Мопертюи, поддерживая тайну, в письме к Бернулли-младшему говорит о том, что “эту книгу приписывают то Кассини, то мне, то Фонтенелю, то Майрану. И, главное, никто так не может понять, она написана против Кассини или в их поддержку”.

В общем, типичные медиа-технологии 18 века. В книге пять страниц посвящено экспедиции в Лапландию и более тридцати - работе Пикара и Кассини. Обычные читатели не вполне понимают, что же имел в виду очень умный и рассудительный автор, в прессе появляются фейковые письма от (якобы) разных ученых в духе: “Фу, какая дурная книжка, она порочит честных Кассини!”. И тут же находятся те, кто им возражает.

Только Вольтер раскусил автора. Он пишет:

“В этой книге столько всего, что оправдывает Кассини, но ничего, что указывает на их правоту. Такое могли написать только Вы”.

Когда инкогнито раскрывается, Мопертюи уже открыто, публично и очень жестоко поднимает Жака Кассини на смех. В ход идут явно враждебные высказывания: “Чтобы сделать вывод о том, что Земля вытянутая, Кассини должен был насажать простейших арифметических ошибок вроде два плюс два - равно пять”. Это уже некрасиво. И Кассини-Тюри, который раньше выступал в дружелюбном тоне, и научное сообщество, отворачиваются от зарвавшегося ученого. Но Мопертюи уже не остановить, не зря Лакондамин упрекал его в высокомерии: он позирует для портрета, на котором в шапке и шубе, среди оленей попирает земной глобус, а потом бросает все и уезжает в Берлин. Там его любят и ценят. Там восхищающийся им прусский король Фридрих 2й, который возьмет его с собой на войну, да так неудачно, что ученый попадет в австрийский плен (правда, ненадолго). C этого момента история борьбы Мопертюи за сплюснутую Землю заканчивается. С 1740-го года он наведывается в Париж только по случаю.

Что же происходит с результатами Градусных экспедиций?

В 1744 году в Париж возвращаются Пьер Буге и Лакондамин, которые по отдельности привозят результаты экваториальной миссии. Сравнение Градусных измерений на экваторе с арктическими даст предсказанную Ньютоном величину сжатия в 1/230. Сравнение экватора с с французскими результатами - 1/300.

Спойлер: она-то на самом деле близка к той, которой мы оперируем сейчас.

Но для современников Лапландская и Арктическая миссия однозначно подтвердили результаты друг друга и предположения Ньютона. А вот Парижский меридиан себя немного дискредитировал. Стало ясно, что нужно не сводить воедино триангуляцию, которая выполнялась на разных широтах на протяжении последних ста лет, а единым блоком измерить все заново. Чем и занялись сначала Кассини-Тюри, а потом его сын - граф Кассини, а после - Мешен с Лежандром (привет, еще одно имя из учебника математики). Кстати, граф Кассини (Кассини 4й) предложил объединить измерения Парижского меридиана с Гринвичским: а это огромный проект, занявший несколько десятилетий.

Но это будет после - во второй половине 18 века. А сейчас: повторение и уточнение французских измерений, наравне с доказательством того, что в споре декартистов и ньютонианцев правы последние - вот результаты двух Великих Градусных экспедиций. Первых международных.

Что же случится с их участниками дальше? Мы уже говорили, что Лакондамин и Буге будут трудиться порознь. Один - на ниве популяризации науки, а другой - на ниве гидрографии. Положение Буге сильно ухудшится с 1749 года, когда граф Морепа проиграет войну влияние на Людовика 15 одной из его фавориток. И будет выслан из Парижа.

Мопертюи в 1744-м году (как раз в год возвращения Лакондамина и Буге) представит во Французской Академии свой труд в котором будет формулировать принцип наименьшего действия:

«Когда в природе происходит некоторое изменение, Количество Действия, необходимое для этого изменения, является наименьшим возможным».

Математик уйдет от геодезии, в которой ему не удалось добиться быстрого и активного успеха, в сторону философии. Через год будет рассуждать о природе людей и животных: это философские рассуждения о чем-то, похожем на эволюционную теорию. А в 1746-м и дальше - снова вернется к рассуждению о количестве действия и того, как стройно устроен мир. Наверняка вам встречалось такое мнение: “Посмотрите, как стройно и славно устроен наш мир? Никакая природа и случайность не могли привести к этому. Только высшее существо могло такое сотворить”. Похоже, Мопертюи был первым пророком этой идеи. Разумеется, против него тут же ополчились противники религии во главе с Вольтером.

Последний напишет «Диатрибу доктора Акакия» (Мопюртезиану), еще один свой бестселлер, где будет едко троллить бывшего друга, замечая, что целесообразность устройства мира особенно проявилась в том, что Бог послал Мопертюи Эйлера, который и дал принципу наименьшего дейсвтия осмысленное математическое выражение, в то время как сам Мопертюи «ничего не смог понять». Увы, Вольтер Мопертюи затроллил. Звезда математика, после разгромной “диатрибы”, начнет клониться к закату. Он умрет в Базеле, в присутствии двух монахов в возрасте 61 года.

Любопытный факт: Фридрих Великий, большой почитатель Математика посвятит два ему стихотворения, которые у нас известны в переводе Державина. Из-за трудностей перевода с французского, математик-Мопертюи превратился в «Мовтерпия».

Что же касается остальных:

Алексис Клеро станет астрономом-теоретиком и механиком. Он аналитически определит соотношение между силой тяжести и размерами Земли, что заложит основы гравиметрии, внесет огромный вклад в теорию движения небесных тел, и, чуть старше пятидесяти, закончит свои дни во Франции в окружении товарищей и учеников и хорошеньких женщин.

Перевод Клеро на русский, сделанный только в середине 20 века.

Андреас Цельсий недолго будет работать в Уппсальской обсерватории. В 1744 году (тогда Перуанская экспедиция вернется в Париж) он умрет от туберкулеза. Наверное, именно поэтому мы не знаем его как астронома, хотя небо и измерения интересовали его куда больше, чем температура.

Заключение

Великие градусные экспедиции: Экваториальная и Арктическая, стали первыми в своем роде, но потянули за собой целую цепочку измерений длины дуги меридиана: Парижского, Гринвичского. В 19 веке к ним присоединяться дуга Струве (самая длинная из градусных измерений) и дуга полковника Эвереста (того самого, чьим именем названа гора).

Стокгольм в мае (https://terve.su/)

У меня сложилось впечатление, что Швеция в начале XVIII века - практически Швейцария. Свободное и уникальное место. У них там с 1717 года чуть ли не конституционная монархия. Текущий король Фредерик I стал королем только потому, что супруга Ульрика Элеонора отреклась от короны в его пользу.

Фредерик был мужем королевы Ульрики Элеоноры, которая унаследовала престол от своего брата - Карла XII, погибшего в цвете лет на войне.

При этом шведский монарх частично контролируется Президентом Канцелярии. Так что в 1736 году бездетный, 60-летний и довольно марионеточный король был рад принять французских ученых и поиграть в большую науку.Мопертюи в Стокгольме удостоился аудиенции Фредерика I, получил его личное ружье в подарок и разрешение взять нужные карты из картохранилища. Это воистину королевская милость: теперь Мопертюи имел возможность скорректировать план работ согласно реальной обстановке, а не как у Перуанской экспедиции - на местности. Король выразил обеспокоенность, что приличные городские ученые собираются провести год на северах (их там ждет масса неожиданных опасностей) и вяло пытался отговорить от зимовки. Но без особой настойчивости.

Кстати, некоторые историки считают, что эта “забота” короля о французских ученых на самом деле была очень вежливой и аккуратной попыткой показать, что он миссию не особенно одобряет. Впрочем, его в любом случае никто не послушал. Неожиданные сложности возникли только у аббата Утье. Ему запретили служить мессу иначе как для “обслуживания” нужд французов. Утье был католическим аббатом, а шведы довольно ревностно двигали лютеранство.

Впрочем, в Стокгольме ученые пробыли недолго. Пока открыт летний период судоходства - надо пробираться к месту измерений.

Из Стокгольма путь экспедиции лежал в родную для Цельсия Уппсалу. Кстати, посмотрите тут карту: действительно очень удобно - можно идти морем, можно - сушей. Мопертюи, как любопытный исследователь, выбрал второе в компании Цельсия, а остальные остались на корабле, чтобы следить за инструментами (и заодно экономить).

Уппсальская обсерватория. Википедия.

Хотя король Фредерик и грозил погодой, но был конец весны, и никаких особых "суровостей" Швеции ученые не заметили. Семья Цельсия принимала гостей в просторных деревянных домах: светлых, чистых, построенных на французский манер и окруженных садом. Мы сейчас довольно хорошо себе представляем скандинавский комфорт. Экипаж ехал по зеленым холмам, где всходили рожь и ячмень, а реки были богаты рыбой. Настоящая пастораль в духе "Муми-Тролля".

Фото с туристического портала Уппсалы: https://destinationuppsala.se/

К середине лета партия неспешно прибыла в Торнио, город на самом севере Ботнического залива, где планировалось разместить базу измерений. Сейчас Торнио принадлежит Финляндии, хотя и находится на самой границе со Швецией (вообще, эта граница проходит как раз по местам Лапландской экспедиции). Тогда, поскольку Финляндия была подконтрольна Швеции - город был последним оплотом цивилизации: маленьким шведским анклавом среди финских лесов. Торнио выполнял важную торговую функцию: рыбаки продавали сельдь, а "лапландцы" оленьи шкуры и мясо. Такой вот центр жизни местного населения.

Торнио де-факто находится на острове. Всегда, кроме лета, перешеек затоплен.

Ученых ждали: губернатор приготовил им жилье, нашел переводчика, представил полковнику Вест-Ботнического полка, который сочувствовал науке и выделил в помощь своих солдат из местных финнов. Я сильно подозреваю, что такое расположение администрации было вызвано относительным благополучием и скукой провинции. Если в Перу испанцы от безделья интриговали друг против друга и пытались перераспределить золото и шахты, то шведы просто развлекались наукой.

И это не просто слова. Сам король Фредерик 1й приезжал, бывало, в Торнио (он за полярным кругом), чтобы наблюдать экзотическое зрелище: высоту солнца в полночь летнего солнцестояния. Наши ученые тоже предвкушали этот аттракцион, однако безуспешно. 21 июня небо было затянуто облаками.

Вид на Торнио во времена экспедиции (https://www.maupertuis.fi/)

Вот еще забавный факт о восприятии французами северных особенностей: аббат Реджинальд Утье, в 1744 году выпустивший “Путевые заметки” об экспедиции, приводит подробные чертежи бревенчатых домов, бани и описание лыж. То, что для нас с вами является совершенно обыденным даже в Подмосковье, для городских французов в XVIII веке было экзотикой, не хуже авокадо.

Конструкция деревянной бороны, стойки для сушки ячменя и бревенчатой постройки из Утье.

Триангуляция

Не желая терять времени - Мопертюи затеял рекогносцировку: исследование местности на предмет удобства расположения точек триангуляции. Командир полка выделил ученым солдат с лодками, так что те целыми днями обследовали прибрежные острова на предмет возможности разместить там пункты триангуляции: углы измеряемых треугольников. Если вы подзабыли, что такое триангуляция, то мы рассказываем об этом тут. Увы, результаты оказались не самые утешительные. Острова, хотя и многочисленные, оказались слишком далеко расположены друг от друга, высадка на них с инструментами не была простой в штиль, а местные сулили, что чаще, чем солнце, будет ветер и дождь. Что же касается измерений базиса - не было уверенности в том, когда именно встанет в заливе так, чтобы работы были безопасными.

От затеи с Ботническим заливом пришлось отказаться. И тогда Мопертюи и Цельсий переместили свое внимание дальше на север: на речку Торнио (она же Торнеэльвен или Торне, ох уж эти языки!), впадавшую в море у одноименного города. С точки зрения измерений это был более трудоемкий вариант: придется ходить по лесной чаще и лезть на скалы и сопки размещения пунктов триангуляции. Да и в целом работы будут более трудоемкими, чем на водной глади (хахаха - посмеялись бы их коллеги с экватора, если бы обо всем это услышали). С другой стороны: это все же если не обжитые, то обследованные места. Река является оживленной торговой артерией: по ней оленеводы снуют до Торнио и обратно, продавая и обменивая свои товары. Выделенные в помощь солдаты из лапландцев смогут возить французов летом на своих лодках (правда, это такая традиционная финская река для рафтинга с порогами и перекатами), а когда встанет лед - на санях. И что приятно: леса для сигналов хватает за глаза.

Пороги на речке Торнио (Торне). Википедия.

Если коллеги в Перу сначала измеряли базис, потом углы в треугольниках и на последнем этапе - широту, то Мопертюи избрал иной путь. Еще бы, длину базиса он планировал измерять зимой, по льду.

Первым делом надо было назначить и закрепить на местности пункты триангуляции: вершины измеряемых треугольников. Все вершины, кроме одной: шпиля церкви в Торнио приходилось “строить” с нуля.

Искали подходящую гору, с которой имелась видимость на соседние вершины, расчищали ее от растительности, строили деревянные пирамиды из высоких тесаных бревен. Так пирамиды были видны за десятки километров. Тогда Мопертюи, кстати, предложил нововведение, которое сейчас в ходу среди геодезистов. Чтобы гарантировать, сохранность наблюдаемых точек, были заложены такие старинные реперы: в скалу или грунт вбивался стальной костыль, обозначавший место и прикрывался сверху камнем.

Процесс

Поскольку измерить планировалось всего один градус (около 110 км), сигналов, было девять. Выбирали их так, чтобы с каждого можно видеть два-три соседних. Они формировали шесть треугольников и в центре - семиугольник, который математик Мопертюи счел более надежной фигурой.

Треугольники Арктической миссии. Утье. Википедия.

Кстати, если вы вдруг отправитесь в поход по Финляндии, в Пелло имеется три памятных пирамиды (современных), которые были установлены в память о миссии. Через них проходят пешеходные туристические маршруты. Моя карта с приблизительными координатами пунктов триангуляции лежит тут.

Углы в треугольниках измерялись несколькими наблюдателями (по числу квадрантов). Квадранты заранее поверяли и совмещали с центром сигнала), далее измеряли горизонтальный угол (внутренний угол треугольника) и вертикальный угол, который позволит “спустить” измеренные углы к горизонту. Мопертюи пишет, что у участников расхождения в углах были очень малые, поэтому в отчетную книгу включено среднее значение из измеренных углов. Невязки (отличие суммы углов от 180 градусов) в треугольниках составляют до 30” в среднем.

Как это было

Легко сказать: пройти больше 100 км по реке, найти сопки и горы, сбегать на них и быстренько померить углы на 9 точках. По сравнению с 2 годами, потраченными на триангуляцию перуанской экспедицией, два летних месяца в Финляндии кажутся детской игрой. Но и это было не сидеть в салонах и не в карты играть. Городские жители Парижа приобрели ценный полевой опыт.

Тут французы взбираются на гору и видят местных женщин-оленеводов в чуме. Те рассказывают, как разводить дымный костер, чтобы спасаться от мошки.

Вот, что пишет сам Мопертюи (тут надо сказать, что ему надо было сохранять градус накала, чтобы героизм был понятен).

“В этом диком и суровом краю, протянувшемся от Торнио до Северного Полюса, нам предстояло выполнить точнейшие измерения, которые и в простых условиях представляют много сложностей. Проникнуть в эти леса можно только двумя путями: по бурной реке или пешком через непролазный лес. Даже когда мы оказались там - пришлось карабкаться на скалы и горы, расчищать вершины от растительности, жить в лесу впроголодь и страдать от мух, которые так свирепы, что даже оленеводы снимаются с мест, убегая от них на ветреное побережье. “

Мы, с одной стороны, можем посмеяться: Финляндия летом - это ведь изобильнейшее место с рыбой, грибами, ягодами и чудесным лесом. Однако по поводу трудностей перемещения вдоль берега Мопертюи не врет. Речка Торнио порожистая. И не всегда участники экспедиции отваживались оставаться в лодках, которыми правили лапландцы. Однако, когда они решались идти пешком, то оказывалось, что берег состоит из стволов деревьев, поваленных в воду, а прыгать по камням и стволам так ловко, как это делают местные жители, не получается. Более того, во Франции, конечно, есть комары, но нет мошки. И знакомство с ней поразило всех ученых. Они подробно описывали, как оленеводы научили спасаться от насекомых, разводя дымные костры.

Работы по измерению углов в треугольниках велись с июля по август 1736 года. Погода не всегда радовала. Нам это легко понять: хотя лето на севере светлое, но довольно дождливое. Из-за туманов и мороси подолгу не было видимости. Мопертюи жалуется, что на одном из сигналов ему восемь дней пришлось ждать, пока развиднеется. (“хахаха” - сказал бы Лакондамин, проведший за аналогичным занятием целый месяц).

Мопертюи в своих мемуарах жалуется на голод. Но при этом ученым регулярно перепадали пироги, рыба, варенье и другие вкусности, которые крестьяне дарили или выменивали на водку. В 15 километрах вверх по течению в маленьком приходе Освер-Торнео жил с семьей пастор Бруниус, у которого французы регулярно проживали и столовались, отводя душу в “цивилизованной” компании. Вот, что пишет про "голод" аббат Утье:

"Мадам Бруниус собрала нам в горы обед из рубленого мяса и зеленого горошка, но они, по местному обычаю были сладкими и сдобрены лимонной цедрой, так что мы не смогли это есть"

Мне кажется, это подозрительно напоминает обед госпожи Бруниус.

Кстати, дружелюбие местных жителей порой было не в радость ученым. Удивительно, хотя их кормили и предоставляли ночлег. Вот, что вспоминает аббат Утье:

"Чтобы избавиться от ненужных гостей, мсье Цельсий ушел в кладовую, а закончив - поднялся сразу на крышу церкви и заперся там. Мы с мсье Мопертюи сделали вид, что идем на прогулку и, как только нас оставили одних, поднялись на колокольню, где нас ожидал мсье Цельсий. У нас было достаточно времени до вечерней службы, чтобы выполнить измерения."

Не обошлось и без неприятностей. Было жаркое лето и, однажды, плохо затушив костер, ученые устроили лесной пожар. Обнаружили они это, наблюдая за пунктом Хоррилакеро. Его заволокло дымом - несколько дней он был недоступен для измерений. Спасательная бригада обнаружила, что деревянная пирамида сгорела, однако благодаря реперу, заложенному в камень, ее удалось восстановить на том же месте. В противном случае, пришлось бы переделывать все связанные с этой точкой наблюдения.

В начале сентября, глядя на плоды своих трудов, Мопертюи напишет:

"у нас получилась отличная цепочка треугольников. Похоже, что провидение послало нам горы именно в тех местах, где они были нам нужны".

Следующим этапом работ должно было стать определение разности широт между Торнио и Пелло (югом и севером измеряемой дуги). Как и планировали, в августе 1736 года в Торнио прибыл зенитный сектор, заказанный Цельсием в Гринвиче у уже знакомого нам мастера Грэхема.

За опорную звезду выбрали дельту созвездия Дракона. Она совсем близко от Поляной и хорошо видна в высоких широтах. Ученые построили две обсерватории. Для них они арендовали или выкупили котты (это такие местные амбары, в которых топят снег, чтобы зимой поить скот) и смонтировали там открывающуюся крышу. В обсерваториях (холодных и темных) разместили зенитный сектор, ориентируя его по направлению север-юг. Дальше оставалось поймать момент, когда звезда появится в плоскости меридиана и определить ее склонение относительно зенита. Делалось это в темноте. Сначала наблюдатель выставлял барабан микрометра на известную позицию, потом свеча задувалась, и наблюдатель ловил звезды, на память отсчитывая обороты микрометра. Мопертюи считал этот метод новаторским. Измерения, однако, в целом удались. Сходимость результатов составила 3”, что было очень хорошо.

Созвездие Дракона, Википедия.

Ночи стояли по-северному длинные, холодные и ясные. Самое то для измерений. Разность широт между двумя обсерваториями составила: 57 ' 27 " (немногим менее градуса. В три раза меньше, чем та дуга, которую измеряли коллеги на экваторе).

Базис

Базис начали измерять 21 декабря 1736 года, после зимнего солнцестояния. Тогда было холодно, морозы стояли почти минус двадцать по Цельсию (Цельсий был там и отмечал температуру в градусах Реомюра), и местные предлагали дождаться весенних оттепелей: чтобы лед подтаял и потом схватился еще более ровной поверхностью. Но Мопертюи боялся непредсказуемости погоды в будущем и хотел выполнить работы сейчас, чтобы на зимовке обработать результаты. Линию в 14 км разбили на замерзшей поверхности речки Торнио. Конечно, снег пришлось расчистить.

Использовали восемь еловых вех (почти девятиметровых), которые при разных температурах проверялись эталонным туазом на предмет сжатия-растяжения. Сначала при помощи скребка, собранного из нескольких бревен, расчистили снег в створе линии. Потом приступили к измерениям.

Каждая бригада работала с четырьмя 30-футовыми вехами. Вехи были обиты железными пятками и Мопертюи предполагал, что это противодействует расширению-сжатию дерева. Расхождение расстояния у бригад составило рекордные 4 дюйма. Длина базиса была: 7 406 туазов, 5 футов, 2 дюйма. Итого погрешность измерения базиса: 10 см на 14 км.

На все работы по измерению базиса не смотря на холод и короткий день ушло восемь дней (там, на экваторе - полтора месяца). Какие это были непростые дни!

Солнце всходило примерно в полдень (понятно, что ночью особенно не понаблюдаешь) и работа шла часов до четырех дня. Ходили по почти полуметровому снегу, таща на себе тяжелые деревянные вехи (с другой стороны веху тащил крестьянин или слуга, но его не следует упоминать в отчете, конечно). Мопертюи потом делился:

“от холода губы примерзают к фляжке с бренди, единственным напитком, который не замерзает при таких температурах".

Дикие холода и дикие олени, которыми отваживаются править только смелые лапландцы. Иллюстрации из книги Утье.

При этом на геодезические работы, как на диковинку, съезжались поглазеть местные оленеводы, И для них, привыкших к климату, это было веселее любой ярмарки. Как-то Мопертюи вспомнил, что летом забыл определить высоту одного из горных сигналов на Авалаксе, и до горы, заснеженной и зимней его домчали пастор и лапландка на санях. Потом Мопертюи превратит это в настоящий триллер с упоминанием хищных оленей-людоедов:

"Дикое и неуправляемое животное... [олень] бросится на вас, будет брыкаться и кусаться, мстя за удары. Когда олень кидается на Лапландца - тот прикрывается санями и снова бьет его палкой, но мы, чужаки, раньше погибнем, чем успеем принять эту оборонительную позицию".

К новому году измерения были готовы, и оказалось, что дуга меридиана составила 52 203,5 туаза (57 градусов  27 минут). Градус меридиана в Лапландии составил 57 437 туазов.

Понятно, что зимой в обратный путь было не пробраться. До открытия судоходства ученые отдыхали в Торнио, наслаждаясь теплом очагов и обществом доброжелательных и любопытных хозяев. Помимо обработки журналов, проверки измерений, они определили магнитное склонение (уклонение стрелки компаса от направления на север), исследовали аберрацию звезд и выполняли маятниковые эксперименты.

Возвращение на Родину

В мае лед вскрылся, и можно было бы пуститься в обратный путь. Часть партии снова отправилась пешком (по раскисшим дорогам), а часть - на корабле. И тут случилась серьезная неприятность: корабль дал течь и потерял в тумане берег. Только чудом удалось избежать крушения: капитан успел различить знакомые очертания берега и не разбиться о скалы, когда ситуация была очень серьезной. Ученые остались невредимы, однако часть инструментов была повреждена, в частности, северный эталонный туаз: он необратимо пострадал от соленой воды. Впрочем, это было единственное злоключения в стремительной и победоносной экспедиции Мопертюи. К августу 1737 года вся партия достигла Парижа.

О том, как встретили Мопертюи в Париже, и как соотечественники оценивали результаты двух градусных экспедиций: Перуанской и Арктической, я расскажу в следующий раз.