Некуда бежать
37 постов
Не поэт
Я, хоть не поэт Басë,
Но завел себе кисë.
А кисë-то необычный,
Он вообще без волосë
Показать полностью
3
pengwin737
16К
рейтинг
210 подписчиков
5 подписок
52 поста
7 в горячем
Награды:
Серии постов
И вновь про чаевые24
Называйте меня жадным, нищебродом, или жадным нищебродом, но я вот в упор понять не могу, почему я должен оставлять чаевые людям, которые просто-напросто делают свою работу. Таксисты, курьеры, официанты, ау! Вы устроились на работу. Продали своё время и силы работодателю, который пообещал вам денежку. Мало денежек? Ну так работайте в другом месте, какого хуя я должен вам компенсировать то, что зажопил работодатель?
Вот я, например, большую часть жизни водил погрузчик. Погрузил я, значит, фуру готовой продукцией, и что? Надо, наверное, подойти к водителю этой фуры и попросить чаевые? Кем он меня посчитает? Правильно, долбоебом. Но когда курьер привёз мне вчера еду, которую он не готовил и не упаковывал, который свыше своих должностных обязанностей ну нихуяшеньки не сделал, произошел следующий диалог:
- Здравствуйте, ваш заказ.
- Спасибо.
- Чаевые оставите?
Тут у меня происходит пятисекундный ахуй.
- Нет, не оставлю, спасибо ещё раз.
- А может все-таки оставите?
- Я же сказал, что нет.
Затем долгий, тяжёлый взгляд курьера, в котором я сполна прочитал его, далеко не льстивое, мнение обо мне.
- До свидания.
Мне вот интересно, а ему самому не стыдно? Выпрашивать, клянчить? В техподдержку хуяндекса я все же написал, дали промокод на 2000 рублей на следующую доставку. Вымогателя набутылили, а я оказался в плюсе.
Не подумайте ничего плохого, я все прекрасно понимаю. Мало получают таксисты и курьеры, ну мало. Но выше я уже написал, что это не МОИ проблемы. И да, я могу оставить чаевые, иногда даже делаю это с удовольствием. Ездили мы тут с женой в отпуск на Урал. В Уфе, в ресторане нас обслуживала прекрасная и бойкая молодая девушка, ждать её не приходилось, все на высшем уровне. А в целях чаевых у неё было написано "коплю на учёбу". И мы с женой с радость помогли ей немножко пополнить эту копилку. Или в Екатеринбурге, в ресторане " Два деда" (не реклама, просто место атмосферное, понравилось очень) нас обслуживал паренек. Рассказывал историю ресторана, развлекал и обслуживал как родных. И да, я с первых минут понял, что он тоже получит от меня хорошие чаевые. Двойные стандарты, говорите? Они же просто делают свою работу? Да, но они её делают на 150%. А вот курьеру, который с грустным ебалом выпрашивает у меня деньги, хуй я когда копейку дам.
У меня все, панамку приготовил)
Показать полностью
Наша страна - лучшая! Согласны? Пишите в комментариях!
До сих пор помню цитату из какой-то умной передачи. "Наша страна - лучшая страна в мире, а все остальные страны нам завидуют". Много с тех пор прошло времени, но теперь я это вижу, я в это верю! А вы согласны? Ставь лайк, посмотрим сколько нас!
Ответ на пост «Девственник в 24 года»15
Ну хз, у меня, по молодости, тоже были проблемы с противоположным полом. Нет, отношения какие-то то бывали, но долго это не длилось. Два года (24-26) я был вообще без отношений, а потом что-то в голову ебнуло, толи гормоны, толи озарение какое-то. Понял, что не бабы мрази, а я инфантил. Начал предпринимать новые попытки, но вёл себя не так, как всегда. Просто отстранился от секса, старался быть с девушками на одной волне. С тех пор проблемы улетучились, переебал все, что шевелится, теперь женат (10 лет уже), но есть у меня знакомые женщины, которые были рады, если бы я изменил жене.
По советам:
1. Полюби себя. Вот серьезно. Если сам себя не достанешь из-под плинтуса, никакая барышня этим заниматься не будет. Но без фанатизьма и нарциссизьма)
2. Больше уверенности. Не смотри на жизнь со стороны "мне никто не дает", так ты становишься попрошайкой. Скажу по секрету - женщины любят секс ничуть не меньше мужчин. Не делай из секса цель, это просто физиологическая потребность. Когда до тебя это дойдет, самоуверенности прибавится, гарантирую.
3. Съезжай уже, блядь, от мамы. Тебе 24, лось ты хуев, а ты до сих пор "корзиночка". Вообще, этот пункт надо было ставить первым, потому что ни одна уважающая себя девушка не клюнет на маменькиного сынка.
4. Люби женщин. Не страшись их, они такие же люди; и не делай из них функцию, декорацию. Причем это не означает, что нужно подобострастничать и заискивать. Есть среди женщин любительницы "каблуков" и "оленей", но тебе в этом случае ничего хорошего не светит.
5. Прокачивай харизму и чувство юмора. Обязательно. Унылое говно никому не надо. А вот если девушка искренне смеется над твоими шутками, считай она почти твоя. НО не корчи из себя скомороха, все хорошо в меру.
6. Женщины любят умных (ну да, сейчас тренд на богатых, но мы про нормальных женщин, а не содержанок). Причем интеллект не равно образованию. Если ты не можешь поддержать элементарный диалог, привнести в него что-то своё, блеснуть эрудицией, то руки прочь от вагины, иди лучше книжки почитай. Идиоты тоже плодятся, к сожалению, подобное тянется к подобному, но тебе же не нужна набитая дура?
Панамку приготовил)
Показать полностью
Ответ на пост «Что бы вы уменьшили или увеличили в нашем быту, чтобы людям стало легче жить?»48
Я бы уменьшил системные требования современных игр. Ну сколько можно, бля, компы обновлять? Вы цены на видеокарты видели?
Некуда бежать. Глава 18. Продолжение
Оно выходит на дорогу у площади последним. Большое, сильное существо, почти вдвое крупнее всех своих сородичей. Андрей замечает его сразу, уж больно устрашающе то выглядит. Даже в темноте видно, как под морщинистой черной кожей бугрятся узлы мышц, тварь переставляет свои длинные лапы прямо-таки с кошачьей грацией. Большая вытянутая морда кажется непропорциональной в сравнении с коротким, худым туловищем, на котором нет ничего похожего на хвост. Голова смахивает на помесь собаки и какого-то отвратительного насекомого. Маленькие, едва видимые уши, близко посаженные глаза. Ноздрей у существа нет, а вся морда представляет собой сплошную огромную пасть, из которой чуть свешивается кончик змеиного языка.
Тварь останавливается в нескольких шагах от Сумарокова и его друзей. Поворачивает голову, смотрит в ту сторону, где теперь лежат трупы вооруженной гвардии. Втягивает язык, поднимает верхнюю губу, обнажая акульи зубы. И сейчас Андрей готов поклясться, что тварь таким образом ухмыляется. Она довольна текущим положением дел, она указала людям их место в пищевой цепи. Ночь – это ее время, и человек – венец творения – теперь низведен до уровня скота. Андрей оглядывает своих спутников. Все они, за исключением Стаса, смотрят на существо со смесью страха и отвращения. На лице же мальчишки хоть и написан испуг, но любопытство явно перевешивает. И сейчас Сумароков может лишь позавидовать его выдержке.
Существо проходит мимо них, так близко, что чуть не задевает своим худым боком ногу Гены. Тот замер, боясь отступить чуть назад, опасаясь даже пошевелиться. Тварь фыркает, и Андрей слышит в этом звуке насмешку.
«Оно чувствует, что мы боимся, – думает он. – Каким-то образом знает это. И ей нравится, дери ее за ногу!»
Тварь медленно направляется ко входу на площадь. Люди замечают ее. Не замирают, но шарахаются в стороны, насколько позволяет плотность толпы. Существо ступает в образовавшийся живой коридор, не обращая внимания на людей, смотря прямо перед собой. Оно чувствует себя хозяином положения. Народ продолжает расступаться, то тут то там раздаются визги и крики. Андрей отводит взгляд, осматривает дорогу. Остальные твари все так же сидят по периметру площади, похожие на изваяния из черного камня. Сумароков понимает, что нет ни единого шанса прорваться сквозь их ряды целыми и невредимыми.
– Что делать-то будем, Андрюх? – Гена до сих пор смотрит туда, где скрылось большое существо. – Что им надо?
– Будем ждать, – отвечает Сумароков, чувствуя, как Ирина стискивает его ладонь. – Выхода у нас другого нет. Заодно и узнаем, что им нужно. Но мне этого до жути не хочется.
Ванька, поддерживая Стаса одной рукой, достает из кармана бутылку. Скручивает пробку пальцами, та падает в траву и теряется.
– Придется все допить, – ворчит он, оценивая содержимое бутылки. – Да и черт с ним, я ни за что не сдохну трезвым.
Он прикладывается к горлышку, запрокидывает голову и глотает обжигающую жидкость, смотря на бледный диск луны слезящимися глазами.
Когда тварь выходит из толпы и оказывается на мощеной дорожке, ведущей ко входу в сельсовет, охранники почти одновременно вскидывают оружие.
– Не стрелять!
От хлесткой команды Виктора один из мужчин чуть было не нажимает на спусковой крючок. Существо поворачивает и чуть наклоняет голову, подобно любопытной собаке рассматривая наставленные на нее стволы ружей.
– Не двигайтесь, – говорит Виктор.
Тварь подходит ближе, скалит на мужчин свои огромные зубы. Охранников начинает заметно потряхивать.
– Витя, пристрели меня, если она их не провоцирует, – одними губами шепчет Куприянов.
Словно услышав эту реплику, существо резко оборачивается, уставившись черными мертвыми глазами на главу администрации и его старого друга. Чуть ближе ко входу в сельсовет замерли на месте Валера, Катя и Рита, так и не решившиеся шмыгнуть за спасительную дверь. Тварь крутит головой, будто бы рассматривая каждого человека по отдельности, затем мягкой, скользящей походкой направляется в сторону Сергея Сергеевича и Виктора. Останавливается в пяти шагах от них, садится на землю, не сводя глаз с Куприянова. Тот, в свою очередь, тоже разглядывает существо. Страха он сейчас не испытывает, его напрочь вытеснили усталость и злость. Ему кажется, что тварь наслаждается своим положением, упивается чувством собственной безопасности. Виктору ничего не стоит всадить ей пулю промеж черных глаз, но Куприянов знает, что в следующую секунду здесь начнется такая бойня, по сравнению с которой заварушка у магазина покажется возней в младшей группе детского сада. И пусть эти странные существа отдаленно похожи на обычных собак, мозгов у них явно побольше.
– Что тебе надо? – спрашивает Сергей Сергеевич, успев подумать о том, как глупо он может выглядеть со стороны, пытаясь разговаривать с этим.
Тварь скалится и рычит. Виктор кладет палец на спусковую скобу пистолета, чувствуя, как напряглось все его тело, каждая мышца. Как когда-то давно там – в Чечне, когда их взвод попадал под обстрел, что случалось не единожды. Существо встает на все четыре лапы, продолжая смотреть на Куприянова. Выгибает спину, рык переходит жуткий хриплый кашель. В голове Виктора проносится забавная, не к месту, мысль о том, что сейчас тварь напоминает кошку, подавившуюся комком шерсти. Она дергается, открывает пасть, и на дорожку падает какой-то маленький предмет, мелодично звякнув в окружающей тишине. Существо перестает кашлять, скалится людям в лица, отступает на несколько шагов и снова садится. Куприянов же, позабыв обо всем, смотрит на то, что сейчас лежит практически у него под ногами, едва поблескивая в лунном свете.
– Боже правый… – только и вырывается у него.
Он делает шаг вперед, приседает на корточки. Протягивает руку к предмету, но тут же одергивает, словно боясь, что тот ударит его током, или укусит. На лице Куприянова застывает замешательство, губы кривятся в малосимпатичной гримасе. Виктор наблюдает за своим другом, стараясь не выпускать существо из виду. Сергей Сергеевич наконец пересиливает себя, берет предмет двумя пальцами, подносит к лицу. Плечи его безвольно опускаются, он вздрагивает всем телом. Слезы начинают жечь глаза, застилая полупрозрачной дымкой площадь, толпу, существо и маленькое золотое колечко, которое в огромных пальцах Куприянова смотрится совсем крохотным и незначительным. На какое-то мгновение Сергею Сергеевичу начинает казаться, что все вокруг – это всего лишь кошмарный сон, что не было всех этих лет, что он снова молод, а вся жизнь лежит перед ним. И что на небе снова сияет солнце.
Он подкрался к ней сзади, с не присущей для его комплекции ловкостью. Не зашуршала трава, не хрустнула ни единая веточка под ногами. Дышал он тоже тихо, размеренно, слыша лишь свое гулко стучащее сердце. И теперь она была перед ним – такая хрупкая и беззащитная, с ровной изящной спиной и тонкой шеей. Вся, без остатка, в его власти. Одинокая, на давно не крашеной скамейке в пустом деревенском скверике. Он сглотнул стоящий в горле ком и протянул к ней свои большие руки, пытаясь унять охватившую их дрожь.
– Угадай кто?! – чуть ли не прокричал он своей жертве в ухо, закрыв ей ладонями глаза.
Она звонко, переливисто рассмеялась и схватилась тонкими пальчиками за его запястья. Он почувствовал, как от мест прикосновения по коже побежали мурашки, приподнимая волоски по всей длине рук. Приятное и всеобъемлющее ощущение, которое, подобно электрическому разряду прошлось до плеч, забежало на спину, нырнуло под лопатки и скатилось вниз по позвоночнику.
– Сережа!
Лена попыталась убрать его руки, но он не сдался.
– Не может этого быть! – в тон ей воскликнул Куприянов. – Вы, девушка, видно обознались!
– Дурак такой!
Она все же опустила вниз его большие ладони, которые нежно легли ей на плечи. Девушка запрокинула голову, щурясь от висящего в зените солнца и глядя на склонившегося над ней Куприянова. Тот улыбался от уха до уха, короткая челка прилипла ко вспотевшему лбу. Одет он был, несмотря на жару, в светлую рубашку с длинным рукавом и тонкие вельветовые брюки. Сергей наклонился и поцеловал Лену в губы.
– Прямо красавец-мужчина, – тут же прокомментировала она, продолжая улыбаться. – Упарился же весь!
– Должность обязывает, – ухмыльнулся Сергей, обходя скамейку и присаживаясь рядом с девушкой.
– Кстати о должности… – она подняла руку и посмотрела на часы с тонким кожаным ремешком на запястье. – С работы сбежал, начальник?
– Завод без меня тридцать лет проработал, – философски изрек Куприянов. – Проработает еще полдня. Да и заехать нужно было кое-куда.
Он обнял ее одной рукой, и Лена положила голову ему на плечо. Деревья в сквере успокаивающе шумели, в их листьях без устали играл теплый летний ветерок. Солнце припекало ощутимо, но дневная температура пока что не поднималась выше двадцати градусов, поэтому ощущалась вполне комфортной. Они долго сидели вот так – молча, просто наслаждаясь обществом друг друга. Затем Куприянов встрепенулся, будто что-то вспомнил.
– Лен, я тут поговорить с тобой хотел, – сказал он.
– Обычно так начинаются не самые приятные разговоры, – девушка убрала голову с его плеча и посмотрела Сергею в глаза. – У нас проблемы?
Лицо ее приняло такое серьезное выражение, что Куприянов не удержался и хохотнул.
– Да брось, какие проблемы, – сказал он. – Я хотел про нас с тобой поговорить. Про будущее.
– Ну-ну, заинтриговал, – она улыбнулась. – Продолжай.
Но Сергей замолчал, будто что-то обдумывая. Лена не торопила.
– Знаешь, ведь уже год прошел, – начал наконец Куприянов. – А мы с тобой все еще встречаемся, как школьники какие-то.
– То есть встречаться ты со мной передумал? – Лена притворно надула губки. – В райцентре кого-то нашел, кобель?
– Троих, если быть точным, – оскалился Сергей. – Вот не знаю кого выбрать.
Девушка ткнула его кулаком в бок, и они рассмеялись. Но лицо Куприянова быстро приняло прежнее серьезное выражение.
– Смотри что получается. Ты до сих пор с сестрой живешь, а я с матерью. А мы ведь уже люди взрослые, самостоятельные. Может пора менять уклад вещей?
Лена скорчила задумчивую гримасу.
– Ты съехаться предлагаешь, что ли? – спросила она.
– Как бы да, но… подожди.
Куприянов вскочил со скамейки, похлопал себя по карманам брюк. Затем запустил руку в один из них и замер, будто в нерешительности.
– Сереж, ты чего? – Лена наблюдала, как лицо его густо заливается краской.
Сергей глубоко вдохнул, выдохнул, достал что-то из кармана и опустился перед девушкой на одно колено.
– Брюки испачкаешь, – хитро прищурилась она.
– Насрать.
Он быстро закрыл рот ладонью и покраснел еще больше. Девушка расхохоталась, не в силах больше сдерживаться. Ее звонкий смех подействовал на Куприянова успокаивающе, унеся с собой тревогу, волнение и нерешительность. Он убрал руку ото рта, откашлялся и протянул девушке маленькую аккуратную коробочку, обшитую красным бархатом. Лена перестала смеяться.
– Сереж, это то, о чем я думаю? – спросила она почти шепотом.
– Открой, – ответил Куприянов.
Девушка взяла коробочку в руки, трепетно и осторожно, словно та могла ее обжечь. На пару секунд замешкалась, а потом приподняла верхнюю крышку. В лучах солнца блеснуло кольцо. Маленькое, золотое, с тремя крохотными белыми камушками посередине. Она смотрела на него, забыв, что нужно дышать.
– Лен, давай поженимся.
Голос Куприянова доносился до нее будто сквозь вату. Замолкли трели птиц, стих шум деревьев, и вокруг девушки воцарилась тишина. А вот солнце, наоборот, стало светить не в пример ярче прежнего. Мир сузился до размеров сквера, и сейчас ей казалось, что они с Сергеем единственные люди на всей планете. По телу пробежала жаркая волна, сменившаяся легкой дрожью, пальцы ослабли и чуть было не выронили бархатную коробочку. Лена постаралась взять себя в руки. Девушка, конечно, ожидала чего-то подобного. Да что там – она мечтала об этом. Но когда мечты сбываются, поначалу бывает сложно с ними свыкнуться и совладать. Она достала кольцо, надела на безымянный палец правой руки и поднесла поближе к глазам, любуясь переливами камней. Затем посмотрела на Куприянова, не в силах произнести ни слова.
– Лен, это значит – да?
Она кивнула. Сергей вскочил с колена, обнял ее, крепко прижал к себе. Красная бархатная коробочка упала на землю и закатилась за скамейку. А под ослепительными лучами солнца остались лишь они одни – две влюбленные души, сейчас слившиеся воедино.
P.S.: Глава получилась длиннее чем обычно, поэтому принял решение разбить на три части)
Показать полностью
Некуда бежать. Глава 18. Начало
На площади у сельсовета собралось более трехсот человек. Они стоят плотно, плечом к плечу, спина к груди. Мужчины, женщины, старые и молодые. Разве что почти не видно детей, которых предусмотрительные родители, памятуя о происшествии у магазинов, предпочли оставить дома. Люди молчат, слышны лишь редкие тихие перешептывания. Все замерли и внимают человеку, который вот уже много лет возглавляет их село. Голос Куприянова, чистый и басовитый, катится над головами присутствующих, внушая пусть призрачную, но все-таки надежду. Надежду на то, что этот мир еще не скатился в тартарары окончательно, что все идет по плану. Первую новость – о скорой отправке поисковой группы – народ встречает со сдержанным ликованием. Сергей Сергеевич заверяет всех, что они не одни, что помощь скоро придет. А пока она не пришла, он советует людям не покидать домов, держаться вместе, быть внимательнее и снисходительнее к окружающим. Толпа молчит, но главные вопросы висят в холодном осеннем воздухе, словно меч, занесенный над головой. Откуда взялись те существа, что устроили бойню? Кто они? И чего от них ждать? Сам Куприянов не спешит переходить к этой теме, рассказывая про распределение пищи, воды и теплой одежды. А в это время твари минуют школу и разделяются. Часть из них остается на главной улице, а пара десятков особей сворачивают во дворы, растягиваясь в цепь и окружая площадь неким подобием полумесяца. Они бегут быстро и тихо, почти сливаясь с темнотой. На их пути встречается лишь один человек, но он умирает, не успев даже понять, что его убило. Несколько минут спустя существа заканчивают рассредоточиваться и замирают, будто бы прислушиваясь к зычному голосу Куприянова. Им не нужно общаться между собой, не нужно даже видеть друг друга, но действуют твари слаженно и четко. Каждая из них знает, что ей делать. Они замирают и ждут, когда человек кончит говорить.
*****
Андрей оборачивается и вглядывается в темноту. Отсюда ему виден угол ближайшего дома и кусок школьного забора. Главная улица вклинивается между ними, теряясь в ночи, прямая и длинная. Ни на самом перекрестке, ни за ним нет никакого движения, но Сумароков не может отвести от дороги взгляд, будто ожидая, что прямо сейчас, разорвав ночь громкой музыкой и светом огней, по ней проследует большой и красочный парад. Он чувствует, как снизу вверх по позвоночнику пробегает холодок и высыпает крупными мурашками в основании затылка. Андрей вздрагивает и смотрит на друзей. Гена и Ванька неотрывно внимают Куприянову, а Стас, положив голову на плечо последнему, безуспешно пытается бороться с дремой. Ирина же поворачивается к Сумарокову и вопросительно поднимает бровь.
– Что-то случилось? – тихо спрашивает она. – На тебе лица нет.
Андрей оглядывает толпу на площади. Люди стоят смирно, и картинка кажется ему статичной, и лишь гремящий из темноты голос Куприянова разрывает повисшую вокруг тишину.
– Чувство какое-то странное, – отвечает Сумароков. – Не обращай внимания, устал я, наверное.
– Неудивительно, – говорит девушка, глядя на сына, который уже успел уснуть.
Андрей находит рукой ее холодную ладонь, чуть сжимает, будто надеется, что это поможет ему вернуться к реальности. По-прежнему стоит штиль, ветра нет и в помине, но по спине мужчины опять пробегает холодок, игриво щекоча кожу между лопаток. Он поднимает голову и смотрит на застывшую в небе Луну. Звезды так же остаются на своих местах, не сдвинувшись ни на сантиметр. Как подобное вообще возможно? Кажется, что Сумароков только сейчас серьезно задается этим вопросом. Последние двенадцать часов прошли в такой суете, что размышлять о тайнах мироздания ему было недосуг. Да и теперь над ним довлеют вопросы более приземленные и насущные. Например, где им жить и что есть? И как по максимуму обезопасить себя от непонятных тварей, которые бросаются на людей? Андрей вздыхает и опускает глаза. Он слышит голос Куприянова, но понимает, что давно уже потерял нить монолога. Ирина прижимается к Сумарокову, кладет голову на его плечо. Андрей еще крепче стискивает ее ладонь и устремляет все свое внимание на главу администрации.
*****
По двум перпендикулярным улицам, идущим вдоль площади, неспешно прогуливаются взад-вперед с десяток вооруженных мужчин. Участковый лично попросил их подежурить во время собрания, и те не нашли повода отказать. Они разговаривают, перебрасываясь ничего не значащими фразами, курят и смеются, когда кто-нибудь выдает очередную сальную шутку. На дороге кроме них никого нет, весь собравшийся народ кучкуется на площади, откуда долетают отрывистые реплики Куприянова. Вооружены мужчины кто чем: от гладкоствольных ружей и дробовиков до травматических пистолетов. Затесались в эту компанию и двое охотников, которые несколько часов назад охраняли людей у магазина. Они не улыбаются шуткам товарищей, а лишь напряженно вглядываются в темноту ближайших дворов и палисадников. И оба вздрагивают и вскидывают ружья, когда наперерез им кидается какая-то ошалелая парочка.
– Эй, поосторожнее! – кричит им один из мужчин, поигрывая двухзарядной “Осой”. – Убьетесь!
Парочка останавливается, пытаясь отдышаться.
– Какие люди! – говорит другой мужчина, вглядываясь в покрасневшие лица. – Валерка, здоров!
Валера опирается руками в колени и тяжело откашливается. Они с Катей бежали сюда почти от самого дома. Поиски отца Тани ни к чему не привели, лишь в дворовых кустах обнаружился окровавленный, растерзанный труп молодой женщины, судя по всему - мамы девочки. В тот момент Валера, не стесняясь в выражениях, высказал все, что думает об этой ночи и об этих тварях. Катя же лишь молча перекрестилась. Пересилив себя, она нагнулась над мертвой женщиной и нашла у нее в кармане связку ключей. Прежде чем вернуться, она была просто обязана проверить квартиру Тани, убедиться в том, что ее отца там нет. Так и вышло: старая двушка со свежим ремонтом оказалась пуста. А потом был путь домой, за время которого они с Валерой едва ли обменялись парой слов. И снова пустая квартира. Испугаться за пропавших детей Катя не успела, на глаза быстро попалась записка, оставленная Куприяновым. И вот они здесь, уставшие и запыхавшиеся, бежавшие дворами от той странной черноты, которая расползалась вокруг детского сада. Валера даже готов был поклясться, что видел существ, чуть ли не строем вышагивающих по главной улице.
– Фух, привет, – наконец откашлявшись, отвечает он. – Мужики, Сергей Сергеич здесь?
– А где ему быть-то? Вона, слышишь, представление дает?
Валера с Катей, словно дети, берутся за руки и тут же убегают в сторону забитой людьми площади. Мужчина с “Осой” смотрит им вслед, убирает оружие в карман безразмерной старой куртки.
– Вот бешенные, – выносит он вердикт. – Эта хренова ночь всех с ума сводит.
*****
Куприянов заканчивает говорить и поднимает руки, пытаясь угомонить поднявшийся в ту же секунду гвалт. Виктор стоит рядом, докуривая очередную сигарету, двое вооруженных мужчин замерли перед толпой, опустив ружья стволами вниз. Сергей Сергеевич смотрит на темные силуэты людей, на мелькающие то тут, то там огоньки свечей. И думает лишь о том, чтобы поскорее вернуться в кабинет и как следует отдохнуть. На данный момент все свои обязанности он выполнил. Судя по шуму, вопросы у народа еще остаются, но сейчас у Куприянова нет ни сил, ни желания на них отвечать. Возможно позже. А лучше завтра. А еще лучше - когда закончится эта гребанная ночка.
– Так, так! – кричит он, по-прежнему не опуская рук. – Друзья! Все успокойтесь и расходитесь по домам, на улице небезопасно!
Толпа чуть стихает, а Куприянов бросает быстрый взгляд на Виктора. Тот сейчас так же спокоен и невозмутим, как висящая высоко в небе луна.
– Сегодня нам всем нужен отдых, – продолжает Сергей Сергеевич, уже тише. Голоса в толпе замолкают окончательно, люди не хотят пропустить ни единого слова. – А завтра, как я и говорил, мы организуем новую раздачу продуктов. Я же буду принимать тех, у кого есть какие-либо жизненно важные вопросы и предложения. Поэтому все желающие, спокойно и без толкучки, подходите и записывайтесь у моих помощников. А сейчас разрешите откланяться.
Он делает пару шагов назад, пропуская к людям работников сельсовета, которые все это время молча стояли в тени. Виктор выкидывает окурок в кусты, подходит к другу.
– Не мусори, – замечает Куприянов.
– Утром приберусь, – усмехается в ответ Виктор. – Ну что, Сергеич, спать?
– Надо бы, – широко зевает Куприянов. – Здесь заночуем, в кабинетах диванов достаточно. Только вон тех двух молодцов надо на охрану выставить. Пусть по очереди дежурят, как в армии. Организуешь?
– А то, – отвечает Виктор.
Он окликает вооруженных мужчин и уводит их в сторону. Куприянов же поворачивается и движется ко входу в здание. Но не успевает он пройти и десятка шагов, как в спину ему ударяет женский крик.
– Сережа!
Куприянов останавливается и оборачивается. Сквозь плотную толпу, расталкивая людей, протискиваются двое. Они минуют неплотный строй административных работников и подходят к Сергею Сергеевичу.
– Здравствуй, Катя, – говорит он.
– Сережа, – женщина запыхалась и тяжело дышит. Под руку ее поддерживает мужчина. – Дети здесь? Танька с Борькой?
– Здесь, здесь, успокойся, – отвечает Куприянов. – В сельсовете. За ними жена моя присматривает. Девочка сказала, что вы ее родителей пошли искать. Успехи есть? Валерий, я полагаю?
Мужчина откашливается и протягивает руку.
– Да, Сергей Сергеевич, приятно познакомиться лично.
Куприянов молча пожимает крепкую ладонь Валеры.
– Нет больше у нее родителей, – продолжает тот. – Мать загрызли, отец пропал. Может он и жив еще, но сильно сомневаюсь.
– Загрызли, – задумчиво произносит Куприянов.
– Да, Сергей Сергеевич. Твари эти. Мою супругу тоже, у меня на глазах.
– Значит вы сталкивались с ними?
– С одной, если быть точным, - кивает Валера. - Я ее убил.
Хлопает входная дверь сельсовета, и на улице показывается Рита. Она подходит к мужу, здоровается с Катей и Валерой.
– Как ребятня? – интересуется Куприянов.
– Уснули, – Рита улыбается. – Там окна на другую сторону выходят, вашего шума почти не слышно.
Сергей Сергеевич смотрит на супругу, в глазах которой застыл немой вопрос. И Куприянов догадывается, о чем она хочет поговорить. Вряд ли Борька сделал секрет из того, что все эти годы добрый дядя Сережа был для них с Катей хорошей поддержкой и опорой. Сам Куприянов о таком меценатстве никогда Рите не рассказывал, слишком длинной была эта история. И закончилась она задолго до того, как они поженились. Поэтому сейчас Катя с Борисом относятся к той стороне его жизни, которая никак не пересекается с Ритой. Точнее - не пересекалась до сих пор.
– Позже обсудим, – говорит Сергей Сергеевич, и Рита понимающе, едва заметно кивает. – Так, нечего тут мерзнуть. Давайте ко мне в кабинет.
Он берёт жену под руку и направляется ко входу в здание, Валера и Катя следуют за ними. Но до двери дойти они не успевают.
Над площадью проносится вой – громкий и протяжный. Людская масса на секунду замирает, отчего вокруг воцаряется полнейшая тишина. Затем кто-то вскрикивает, и всё приходит в движение. Толпа подается назад, в сторону улиц, люди начинают набиваться у двух выходов с площади, перелезать через низкую ограду. Воцаряется жуткий гвалт, перемежаемый отборными ругательствами. Крики становятся еще громче в тот момент, когда передние ряды толпы неожиданно разворачиваются и пытаются вернуться, сталкиваясь с теми, кто напирает сзади. Дрожат в холодном воздухе и гаснут огоньки множества свечей, и площадь окутывает тьма, в которой слышны лишь крики паники и боли от образовавшейся давки.
– Твою мать, – выдыхает Куприянов и стискивает ладонь жены. – Рита, веди всех в здание, эти сейчас сюда ломанутся!
Откуда-то сбоку появляется Виктор, держа в руке пистолет. Сигареты у него во рту не наблюдается, и Куприянов начинает подозревать, что дела плохи.
– Они на дороге, Сергеич! – кричит Виктор ему в лицо, стараясь перебить шум толпы. – Окружили!
Едва он успевает договорить, как воздух разрывают ружейные выстрелы.
*****
Когда над головами людей проносится жуткий вой, задремавший было Стас вздрагивает и пытается вырваться из Ванькиных рук. Тот лишь сильнее прижимает мальчонку к себе, озираясь по сторонам. Ирина вскрикивает, а Сумароков, будто в замедленной съемке, наблюдает как приходит в движение толпа. Она, подобно волне, откатывается от сельсовета, плещется через изгородь, но сразу же начинает катиться обратно. На дороге то тут, то там показываются твари. Они распределяются по длине улицы, выдерживая между собой почти равное расстояние. Несколько из них моментально берут в кольцо прогуливающийся по дороге вооруженный патруль.
Кто-то толкает Андрея в плечо, народ обтекает их пятерку, перебирается через ограду, вливаясь в давку на площади. Два существа усаживаются на асфальте в нескольких шагах от них, внимательно рассматривая людей.
– Мамочки, – шепчет Ирина. – Бежим.
– Всем стоять на месте, – говорит Гена. – Если они на нас бросятся, мы и двух шагов сделать не успеем.
Стас вскрикивает и утыкается в плечо Ваньки, дабы не видеть тех, кто все эти годы прятался во тьме: под кроватями, в шкафах, в темных коридорах на пути к туалету. Монстры существуют, и теперь даже взрослые в этом убедились. Чудовища осмелели, показали свои уродливые морды, и мальчик знает, что прогнать их может только дневной свет. Но солнце бросило их на произвол судьбы, а на трон взошла ее величество Ночь – бесконечная, безмолвная и холодная.
Раздаются выстрелы, затем вой и людской крик. Толпа подхватывает его, визжат женщины, голосят мужчины. Андрей замечает, как схлопывается кольцо вокруг людей с оружием, слышит вопли умирающих и рычание существ. Минуту спустя на асфальте остаются лежать лишь несколько изуродованных тел, и Сумароков радуется тому, что ночь скрывает от взора все подробности. Толпа на площади продолжает бесноваться, слышится еще два выстрела, на этот раз со стороны здания сельсовета. Крики немного стихают, а над головами катится голос.
– Прекратить панику!
Словно бы в ответ на это существа задирают свои длинные морды, и в небо летит жуткий вой. Люди замирают, и замолкают, боясь пошевелиться. Вой прекращается, и на землю опускается тишина.
*****
Виктор оказывается прав. После первых выстрелов, толпа устремляется в сторону здания, сметя, поглотив работников сельсовета. Куприянов смотрит на приближающихся, обезумевших людей, впервые в жизни ощущая себя никем. Настал тот миг, который всегда его страшил. Он потерял контроль, и теперь от него мало что зависит. Сергей Сергеевич чувствует себя песчинкой, пылинкой, которую вот-вот подхватит и унесет стремительным потоком. Двое охранников вскидывают ружья, целясь в толпу, а наперерез им уже бежит Виктор, размахивая пистолетом.
– Стоять! Всем стоять! – кричит он и два раза стреляет в воздух.
Передние ряды будто бы спотыкаются и останавливаются, еле сдерживая инерцию натиска задних.
– Прекратить панику! – ревет Виктор.
От этого крика Куприянов вздрагивает и приходит в себя. Существа, окружившие площадь, воют, затем воцаряется такая тишина, что Сергею Сергеевичу кажется будто он слышит стук собственного сердца. В неподвижном воздухе повисают запахи гнили, тлена и пороха. Он оглядывается, видит Риту, Катю и Валеру, которые застыли, не добежав до входной двери. Время будто бы останавливается, а воздух становится твердым, заточив в себе людей, не давая пошевелиться. Куприянов поворачивает голову в другую сторону, слыша, как скрипят шейные позвонки. Видит Виктора, который приближается к нему, беззвучно разевая рот, словно в немом кино. Охранники уже опустили ружья, и теперь стоят, похожие на оловянных солдатиков. Сергей Сергеевич чувствует руку, которая трясет его за плечо, вновь переводит взгляд на Виктора, мотает головой.
– …на дороге! Сергеич, ты слышишь?!
Звук появляется так же неожиданно, как и пропал. Куприянов выдыхает, и мир вокруг приходит в движение.
– Что? – спрашивает он.
– Я говорю – нас окружили, – повторяет Виктор. – Но пока не нападают. Сидят там, на дороге.
– Уведи Риту с Катей в здание, – говорит Куприянов. – Бога ради.
От входа на площадь вновь начинают долетать крики, словно бы по цепочке бегущие к сельсовету. Виктор быстро сует в рот сигарету, но прикурить ее забывает. Он вглядывается в темные силуэты людей, видит, как дальние ряды расступаются, образуя коридор. Народ с воплями шарахается в стороны, словно от чумы. И Виктор, вопреки просьбе друга, остается на месте, рядом с ним. Лишь быстро поджигает сигарету и сильнее стискивает рукоять пистолета.
Показать полностью