pengwin737

Тварь останавливается в нескольких шагах от Сумарокова и его друзей. Поворачивает голову, смотрит в ту сторону, где теперь лежат трупы вооруженной гвардии. Втягивает язык, поднимает верхнюю губу, обнажая акульи зубы. И сейчас Андрей готов поклясться, что тварь таким образом ухмыляется. Она довольна текущим положением дел, она указала людям их место в пищевой цепи. Ночь – это ее время, и человек – венец творения – теперь низведен до уровня скота. Андрей оглядывает своих спутников. Все они, за исключением Стаса, смотрят на существо со смесью страха и отвращения. На лице же мальчишки хоть и написан испуг, но любопытство явно перевешивает. И сейчас Сумароков может лишь позавидовать его выдержке.

Существо проходит мимо них, так близко, что чуть не задевает своим худым боком ногу Гены. Тот замер, боясь отступить чуть назад, опасаясь даже пошевелиться. Тварь фыркает, и Андрей слышит в этом звуке насмешку.

«Оно чувствует, что мы боимся, – думает он. – Каким-то образом знает это. И ей нравится, дери ее за ногу!»

Тварь медленно направляется ко входу на площадь. Люди замечают ее. Не замирают, но шарахаются в стороны, насколько позволяет плотность толпы. Существо ступает в образовавшийся живой коридор, не обращая внимания на людей, смотря прямо перед собой. Оно чувствует себя хозяином положения. Народ продолжает расступаться, то тут то там раздаются визги и крики. Андрей отводит взгляд, осматривает дорогу. Остальные твари все так же сидят по периметру площади, похожие на изваяния из черного камня. Сумароков понимает, что нет ни единого шанса прорваться сквозь их ряды целыми и невредимыми.

– Что делать-то будем, Андрюх? – Гена до сих пор смотрит туда, где скрылось большое существо. – Что им надо?

– Будем ждать, – отвечает Сумароков, чувствуя, как Ирина стискивает его ладонь. – Выхода у нас другого нет. Заодно и узнаем, что им нужно. Но мне этого до жути не хочется.

Ванька, поддерживая Стаса одной рукой, достает из кармана бутылку. Скручивает пробку пальцами, та падает в траву и теряется.

– Придется все допить, – ворчит он, оценивая содержимое бутылки. – Да и черт с ним, я ни за что не сдохну трезвым.

Он прикладывается к горлышку, запрокидывает голову и глотает обжигающую жидкость, смотря на бледный диск луны слезящимися глазами.

Когда тварь выходит из толпы и оказывается на мощеной дорожке, ведущей ко входу в сельсовет, охранники почти одновременно вскидывают оружие.

– Не стрелять!

От хлесткой команды Виктора один из мужчин чуть было не нажимает на спусковой крючок. Существо поворачивает и чуть наклоняет голову, подобно любопытной собаке рассматривая наставленные на нее стволы ружей.

– Не двигайтесь, – говорит Виктор.

Тварь подходит ближе, скалит на мужчин свои огромные зубы. Охранников начинает заметно потряхивать.

– Витя, пристрели меня, если она их не провоцирует, – одними губами шепчет Куприянов.

Словно услышав эту реплику, существо резко оборачивается, уставившись черными мертвыми глазами на главу администрации и его старого друга. Чуть ближе ко входу в сельсовет замерли на месте Валера, Катя и Рита, так и не решившиеся шмыгнуть за спасительную дверь. Тварь крутит головой, будто бы рассматривая каждого человека по отдельности, затем мягкой, скользящей походкой направляется в сторону Сергея Сергеевича и Виктора. Останавливается в пяти шагах от них, садится на землю, не сводя глаз с Куприянова. Тот, в свою очередь, тоже разглядывает существо. Страха он сейчас не испытывает, его напрочь вытеснили усталость и злость. Ему кажется, что тварь наслаждается своим положением, упивается чувством собственной безопасности. Виктору ничего не стоит всадить ей пулю промеж черных глаз, но Куприянов знает, что в следующую секунду здесь начнется такая бойня, по сравнению с которой заварушка у магазина покажется возней в младшей группе детского сада. И пусть эти странные существа отдаленно похожи на обычных собак, мозгов у них явно побольше.

– Что тебе надо? – спрашивает Сергей Сергеевич, успев подумать о том, как глупо он может выглядеть со стороны, пытаясь разговаривать с этим.

Тварь скалится и рычит. Виктор кладет палец на спусковую скобу пистолета, чувствуя, как напряглось все его тело, каждая мышца. Как когда-то давно там – в Чечне, когда их взвод попадал под обстрел, что случалось не единожды. Существо встает на все четыре лапы, продолжая смотреть на Куприянова. Выгибает спину, рык переходит жуткий хриплый кашель. В голове Виктора проносится забавная, не к месту, мысль о том, что сейчас тварь напоминает кошку, подавившуюся комком шерсти. Она дергается, открывает пасть, и на дорожку падает какой-то маленький предмет, мелодично звякнув в окружающей тишине. Существо перестает кашлять, скалится людям в лица, отступает на несколько шагов и снова садится. Куприянов же, позабыв обо всем, смотрит на то, что сейчас лежит практически у него под ногами, едва поблескивая в лунном свете.

– Боже правый… – только и вырывается у него.

Он делает шаг вперед, приседает на корточки. Протягивает руку к предмету, но тут же одергивает, словно боясь, что тот ударит его током, или укусит. На лице Куприянова застывает замешательство, губы кривятся в малосимпатичной гримасе. Виктор наблюдает за своим другом, стараясь не выпускать существо из виду. Сергей Сергеевич наконец пересиливает себя, берет предмет двумя пальцами, подносит к лицу. Плечи его безвольно опускаются, он вздрагивает всем телом. Слезы начинают жечь глаза, застилая полупрозрачной дымкой площадь, толпу, существо и маленькое золотое колечко, которое в огромных пальцах Куприянова смотрится совсем крохотным и незначительным. На какое-то мгновение Сергею Сергеевичу начинает казаться, что все вокруг – это всего лишь кошмарный сон, что не было всех этих лет, что он снова молод, а вся жизнь лежит перед ним. И что на небе снова сияет солнце.

Он подкрался к ней сзади, с не присущей для его комплекции ловкостью. Не зашуршала трава, не хрустнула ни единая веточка под ногами. Дышал он тоже тихо, размеренно, слыша лишь свое гулко стучащее сердце. И теперь она была перед ним – такая хрупкая и беззащитная, с ровной изящной спиной и тонкой шеей. Вся, без остатка, в его власти. Одинокая, на давно не крашеной скамейке в пустом деревенском скверике. Он сглотнул стоящий в горле ком и протянул к ней свои большие руки, пытаясь унять охватившую их дрожь.

– Угадай кто?! – чуть ли не прокричал он своей жертве в ухо, закрыв ей ладонями глаза.

Она звонко, переливисто рассмеялась и схватилась тонкими пальчиками за его запястья. Он почувствовал, как от мест прикосновения по коже побежали мурашки, приподнимая волоски по всей длине рук. Приятное и всеобъемлющее ощущение, которое, подобно электрическому разряду прошлось до плеч, забежало на спину, нырнуло под лопатки и скатилось вниз по позвоночнику.

– Сережа!

Лена попыталась убрать его руки, но он не сдался.

– Не может этого быть! – в тон ей воскликнул Куприянов. – Вы, девушка, видно обознались!

– Дурак такой!

Она все же опустила вниз его большие ладони, которые нежно легли ей на плечи. Девушка запрокинула голову, щурясь от висящего в зените солнца и глядя на склонившегося над ней Куприянова. Тот улыбался от уха до уха, короткая челка прилипла ко вспотевшему лбу. Одет он был, несмотря на жару, в светлую рубашку с длинным рукавом и тонкие вельветовые брюки. Сергей наклонился и поцеловал Лену в губы.

– Прямо красавец-мужчина, – тут же прокомментировала она, продолжая улыбаться. – Упарился же весь!

– Должность обязывает, – ухмыльнулся Сергей, обходя скамейку и присаживаясь рядом с девушкой.

– Кстати о должности… – она подняла руку и посмотрела на часы с тонким кожаным ремешком на запястье. – С работы сбежал, начальник?

– Завод без меня тридцать лет проработал, – философски изрек Куприянов. – Проработает еще полдня. Да и заехать нужно было кое-куда.

Он обнял ее одной рукой, и Лена положила голову ему на плечо. Деревья в сквере успокаивающе шумели, в их листьях без устали играл теплый летний ветерок. Солнце припекало ощутимо, но дневная температура пока что не поднималась выше двадцати градусов, поэтому ощущалась вполне комфортной. Они долго сидели вот так – молча, просто наслаждаясь обществом друг друга. Затем Куприянов встрепенулся, будто что-то вспомнил.

– Лен, я тут поговорить с тобой хотел, – сказал он.

– Обычно так начинаются не самые приятные разговоры, – девушка убрала голову с его плеча и посмотрела Сергею в глаза. – У нас проблемы?

Лицо ее приняло такое серьезное выражение, что Куприянов не удержался и хохотнул.

– Да брось, какие проблемы, – сказал он. – Я хотел про нас с тобой поговорить. Про будущее.

– Ну-ну, заинтриговал, – она улыбнулась. – Продолжай.

Но Сергей замолчал, будто что-то обдумывая. Лена не торопила.

– Знаешь, ведь уже год прошел, – начал наконец Куприянов. – А мы с тобой все еще встречаемся, как школьники какие-то.

– То есть встречаться ты со мной передумал? – Лена притворно надула губки. – В райцентре кого-то нашел, кобель?

– Троих, если быть точным, – оскалился Сергей. – Вот не знаю кого выбрать.

Девушка ткнула его кулаком в бок, и они рассмеялись. Но лицо Куприянова быстро приняло прежнее серьезное выражение.

– Смотри что получается. Ты до сих пор с сестрой живешь, а я с матерью. А мы ведь уже люди взрослые, самостоятельные. Может пора менять уклад вещей?

Лена скорчила задумчивую гримасу.

– Ты съехаться предлагаешь, что ли? – спросила она.

– Как бы да, но… подожди.

Куприянов вскочил со скамейки, похлопал себя по карманам брюк. Затем запустил руку в один из них и замер, будто в нерешительности.

– Сереж, ты чего? – Лена наблюдала, как лицо его густо заливается краской.

Сергей глубоко вдохнул, выдохнул, достал что-то из кармана и опустился перед девушкой на одно колено.

– Брюки испачкаешь, – хитро прищурилась она.

– Насрать.

Он быстро закрыл рот ладонью и покраснел еще больше. Девушка расхохоталась, не в силах больше сдерживаться. Ее звонкий смех подействовал на Куприянова успокаивающе, унеся с собой тревогу, волнение и нерешительность. Он убрал руку ото рта, откашлялся и протянул девушке маленькую аккуратную коробочку, обшитую красным бархатом. Лена перестала смеяться.

– Сереж, это то, о чем я думаю? – спросила она почти шепотом.

– Открой, – ответил Куприянов.

Девушка взяла коробочку в руки, трепетно и осторожно, словно та могла ее обжечь. На пару секунд замешкалась, а потом приподняла верхнюю крышку. В лучах солнца блеснуло кольцо. Маленькое, золотое, с тремя крохотными белыми камушками посередине. Она смотрела на него, забыв, что нужно дышать.

– Лен, давай поженимся.

Голос Куприянова доносился до нее будто сквозь вату. Замолкли трели птиц, стих шум деревьев, и вокруг девушки воцарилась тишина. А вот солнце, наоборот, стало светить не в пример ярче прежнего. Мир сузился до размеров сквера, и сейчас ей казалось, что они с Сергеем единственные люди на всей планете. По телу пробежала жаркая волна, сменившаяся легкой дрожью, пальцы ослабли и чуть было не выронили бархатную коробочку. Лена постаралась взять себя в руки. Девушка, конечно, ожидала чего-то подобного. Да что там – она мечтала об этом. Но когда мечты сбываются, поначалу бывает сложно с ними свыкнуться и совладать. Она достала кольцо, надела на безымянный палец правой руки и поднесла поближе к глазам, любуясь переливами камней. Затем посмотрела на Куприянова, не в силах произнести ни слова.

– Лен, это значит – да?

Она кивнула. Сергей вскочил с колена, обнял ее, крепко прижал к себе. Красная бархатная коробочка упала на землю и закатилась за скамейку. А под ослепительными лучами солнца остались лишь они одни – две влюбленные души, сейчас слившиеся воедино.

P.S.: Глава получилась длиннее чем обычно, поэтому принял решение разбить на три части)