Художник и писатель. Люблю Средневековье, историю искусства и странные повороты культуры. Сейчас пишу «Смерть Артура» — сатирическое историческое фэнтези о Томасе Мэлори и о том, что получается, когда великой литературой пытаются управлять чиновники.
Telegram: https://t.me/deathofarthur
Никель Пфлюг умер в 1482 году. Его настоящий доспех не сохранился: не осталось ни описания, ни портрета владельца, ни личного оружия.
Осталась только каменная надгробная плита.
Средневековый скульптор достаточно подробно показал кирасу, защиту рук и ног, латные рукавицы и подвижные пластины. Сравнив эти детали с германскими доспехами 1470–1480-х годов, можно попытаться восстановить вероятный облик рыцаря по прозвищу Железный.
На видео — художественное превращение каменного изображения в такую реконструкцию. Это не точный портрет и не возвращённый из прошлого личный доспех Пфлюга, а один из возможных вариантов прочтения исторического источника.
Рис. 1. и Рис. 2. Надгробная плита Никеля Пфлюга «Железного» († 1482). Неизвестный скульптор. Песчаник, высокий рельеф. и Художественная реконструкция рыцаря Никеля Пфлюга из его надгробной плиты.
Представим, что настоящий доспех не сохранился. Не сохранилось ни самого доспеха, ни его описания, ни портрета владельца и даже уверенности в том, каким оружием он пользовался.
Осталась только тяжёлая плита из песчаника. На ней — рыцарь, высеченный в камне почти пять с половиной веков назад.
Можно ли по такому изображению восстановить настоящий доспех?
Можно. Но для этого сначала придётся понять, где скульптор показал реальную конструкцию, где упростил её, а где пожертвовал точностью ради красивого надгробия.
Рыцарь, похожий на вратаря
На первый взгляд поза кажется почти комической.
Рыцарь лежит, согнув локти и широко отведя руки в стороны, словно вратарь, приготовившийся ловить мяч. Ладони расположены возле бёдер, плечи развёрнуты, ноги вытянуты.
Но, возможно, скульптор вовсе не ошибся в анатомии.
Такое положение рук позволило ему показать значительно больше деталей: наплечники, локтевую защиту, наручи, рукавицы и устройство нижней части кирасы. Если бы руки лежали вдоль тела или были сложены на груди, половина доспеха оказалась бы скрыта.
Перед нами Никель Пфлюг из Кнаутхайна — саксонский рыцарь, умерший 27 марта 1482 года. За воинскую доблесть современники дали ему прозвище Железный, хотя точные обстоятельства появления этого имени неизвестны.
Рис. 3. Надгробная плита Никеля Пфлюга «Железного» (ещё один ракурс).
Никель Пфлюг умер в возрасте семидесяти лет (приблизительно), но на плите он изображён молодым, полным сил рыцарем.
Это уже первое предупреждение: надгробие показывает не обязательно то, как человек выглядел в момент смерти. Оно показывает то, каким его хотели запомнить.
Камень — не фотография и не чертёж
Скульптор довольно подробно передал пластины, заклёпки, рёбра жёсткости и подвижные соединения доспеха надетого на рыцаря. Однако он создавал памятник, а не техническое руководство для оружейника.
Поэтому реконструкцию приходится разделять на три уровня.
Первый — то, что отчётливо видно непосредственно на плите: общий силуэт, кираса, защита рук и ног, рукавицы, латная юбка и сабатоны.
Второй — детали, которые можно уточнить по сохранившимся немецким доспехам 1470–1480-х годов.
Третий — неизбежные предположения: внутренние крепления, толщина металла, отделка и те части, которые скульптор показал недостаточно ясно.
Все представленные здесь реконструкции являются художественными. Они помогают увидеть возможный облик доспеха, но не заменяют сам исторический источник.
1/2
Рис 4. и Рис. 5. Реконструкция полного доспеха Никеля Пфлюга и Его музейный аналог.
Кираса, которая направляла удар в сторону
Грудь рыцаря закрывает сильно выпуклая кираса с выраженным вертикальным выступом. От него поверхность плавно расходится в стороны.
Изогнутая металлическая поверхность могла отклонять клинок в сторону. Рёбра и изгибы одновременно повышали жёсткость пластины без необходимости делать её чрезмерно толстой и тяжёлой.
Но возвращаясь к надгробию мы видим, что не всякая линия на камне обязательно обозначает соединение деталей. Некоторые рельефы могли быть украшением или художественным преувеличением.
Для проверки мы можем сравнить изображённую на погребальной плите кирасу с сохранившимися образцами рыцарского вооружения. Такие аналоги сохранились. Это германская кираса 1470–1480-х годов из собрания Палаццо Венеция и готический доспех мастерской Хельмшмидтов из Эрмитажа. Эти предметы показывают похожее сочетание выпуклых поверхностей, рёбер и подвижной нижней защиты.
1/2
Рис. 6 и Рис. 7. Реконструкция кирасы и её музейный аналог.
Розетки на плечах рыцаря
На обоих плечах видны симметричные элементы с фестончатыми краями. Они напоминают небольшие веера или розетки и совсем не похожи на привычные крупные наплечники позднеготического доспеха.
В XV веке использовались защитные диски — бесагю. Они прикрывали уязвимую область подмышек, где сходились нагрудная пластина и защита рук.
Розетки Пфлюга немного напоминают бесагю, но расположены слишком высоко. Поэтому уверенно называть их защитными дисками нельзя. Это могли быть декоративные накладки, части наплечников или стилизованное изображение другой конструкции.
Именно здесь проходит граница между реконструкцией и фантазией. Мы можем повторить форму, видимую на камне, но не должны придумывать ей точное назначение без дополнительных свидетельств.
Рис. 8. Реконструкция плечевой защиты.
Мог ли человек в таких латах двигаться?
Руки Никеля защищены несколькими пластинами, соединёнными подвижными сочленениями. Предплечья закрыты наручами, а кисти — латными рукавицами с отдельными защищёнными пальцами.
Скульптор даже показал членение пальцев на небольшие пластины.
Подобная рукавица не превращала кисть в неподвижный металлический кулак. Пластины крепились на кожаной основе и перекрывали друг друга, позволяя сгибать пальцы, удерживать оружие и управлять поводьями.
Ниже кирасы расположена латная юбка — несколько горизонтальных металлических полос. Они могли немного смещаться относительно друг друга, поэтому рыцарь сохранял возможность наклоняться, поворачивать корпус и садиться в седло.
По бокам находятся необычные складчатые элементы, похожие на тяжёлую ткань. Были ли они металлическими или скульптор действительно изобразил ткань поверх защиты, определить по камню невозможно.
Рис. 9 Реконструкция защиты рук.
Ноги закрыты набедренниками, наколенниками и поножами. Поверхность украшена вытянутыми позднеготическими рёбрами. Стопы защищают сабатоны, собранные из поперечных подвижных пластин.
Их носки заострены, но не превращены в чрезмерно длинные «клювы», которые любят рисовать рыцарям в современной литературе.
Доспех был тяжёлым, но его масса распределялась по телу. Главное же — он состоял не из неподвижной жестяной оболочки, а из множества согласованно работающих деталей.
Рис. 10. Реконструкция защиты ног.
Шлем, не предназначенный для войны
У ног рыцаря находится большой решётчатый шлем с украшением и развевающимся намётом.
Кажется очевидным: вот шлем Никеля.
Но это как раз тот случай, когда буквальное прочтение памятника приводит к ошибке.
Перед нами прежде всего геральдический шлем — часть родового герба. Решётчатые шлемы действительно применялись в некоторых позднесредневековых турнирах, но композиция на надгробии предназначена для обозначения дворянского происхождения.
Считать её изображением боевого шлема Пфлюга нельзя.
В походе рыцарь последней трети XV века мог пользоваться, например, саладом с защитой подбородка и горла. Однако конкретный полевой шлем Никеля нам неизвестен.
15 октября 1450 года Никель Пфлюг участвовал в попытке освободить осаждённый город Геру.
В Саксонии шла война между братьями из династии Веттинов — курфюрстом Фридрихом II Кротким и герцогом Вильгельмом III Храбрым. Пфлюг сражался на стороне Фридриха.
Попытка деблокировать город закончилась неудачей. Никель и военачальник Кунц фон Кауфунген попали в руки богемских воинов, сражавшихся на стороне противника.
Пфлюга не убили. Живым он стоил значительно дороже.
За его освобождение потребовали восемь тысяч шоков грошей. Один шок обычно соответствовал шестидесяти грошам. Следовательно, речь шла приблизительно о 480 тысячах грошей — огромной сумме.
Деньги удалось собрать только с помощью родственников. Курфюрст, ради которого Никель отправился воевать, возместил своему стороннику далеко не все расходы.
1/2
Рис. 14 и Рис. 15. Военный лагерь (Иллюстрация из Hausbuch von Schloss Wolfegg, последняя четверть XV века). и Серебряный грош Фридриха II Кроткого.
Пленение не разрушило карьеру Пфлюга. Он продолжил государственную службу, увеличил владения, стал амтманом (управляющим) нескольких округов и вошёл в число доверенных советников саксонских правителей.
Прозвище «Железный» связывали с его воинской доблестью. Но биография Пфлюга говорит и о другой стойкости: он пережил плен, тяжёлый выкуп и политические перемены — и не только сохранил, но продолжил свою карьеру.
Так можно ли восстановить доспех по надгробию?
Можно восстановить его вероятный внешний облик.
Мы достаточно уверенно видим общий силуэт, кирасу, пластинчатую защиту рук и ног, рукавицы, латную юбку и сабатоны. Музейные аналоги помогают понять устройство подвижных соединений и превратить каменные формы в металлическую конструкцию.
Но мы не знаем толщину пластин, внутренние крепления и первоначальную отделку. Не можем доказать, что именно в таком доспехе Пфлюг сражался в 1450 году. Не знаем его личного боевого шлема и не можем надёжно восстановить меч.
Поэтому результат — не возвращённый из прошлого личный доспех Никеля Пфлюга.
Это исторически обоснованная реконструкция того образа, который его современники решили сохранить в камне около 1482 года.
И в этом, пожалуй, главная ценность рыцарских надгробий. Они показывают не только железо. Они позволяют увидеть, каким человек хотел остаться в памяти потомков.
Если вам интересны подобные разборы доспехов по надгробиям, музейным предметам и рукописям, подписывайтесь на сообщество «Смерть Артура». Следующего каменного рыцаря тоже попробуем вернуть к жизни.
Короткое видео, в котором каменное надгробие превращается в живого рыцаря, — в моём Telegram: Смерть Артура.
Tresp, Uwe. „Private“ Kriegsbeteiligung zwischen Recht und Risiko. Der Fall Nickel Pflug zu Knautheim (1450/1477) // Die Kapitalisierung des Krieges. Kriegsunternehmer im Spätmittelalter und in der Frühen Neuzeit. Münster: LIT Verlag, 2021. С. 61–84.
Gamber, Ortwin. Harnischstudien VI: Stilgeschichte des Plattenharnisches von 1440–1510 // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien. Т. 51, 1955. С. 31–102.
Реконструкция турнирного щита с гербом, приписываемым сэру Томасу Мэлори из Ньюболд-Ревела.
У рыцаря из массовой культуры обычно два состояния. Он либо разрубает мечом всё вокруг, либо падает в тяжёлых доспехах и беспомощно зовёт оруженосца.
Настоящее Средневековье устроено гораздо интереснее.
Меч не был универсальным средством против любого противника. Хороший доспех не превращал человека в неподвижную консервную банку. Турнирное снаряжение отличалось от боевого, а для натяжения мощного арбалета могли потребоваться поясной крюк, «козья нога», ворот или кранекин.
За каждой вещью стояла вполне конкретная задача — и найденное мастерами решение.
Это сообщество создано для разговора о Средневековье на основании того, что действительно сохранилось:
музейного оружия и доспехов;
боевых трактатов;
средневековых рукописей и миниатюр;
рыцарских надгробий;
хроник и документов;
современных исторических реконструкций.
Здесь не будут заменять старые мифы новыми. Если источники противоречат друг другу, мы об этом скажем. Если точного ответа не существует — не станем его придумывать. Художественные и созданные с помощью ИИ реконструкции будут обозначаться как реконструкции.
Почему «Смерть Артура»?
Название отсылает к книге Томаса Мэлори. Он не придумал короля Артура и рыцарей Круглого стола, но именно его произведение во многом определило дальнейшую судьбу этих легенд.
Мэлори рассказывал о далёком прошлом, однако смотрел на него глазами английского рыцаря XV века. Поэтому на границе между историей и литературой можно увидеть не только вымышленный Камелот, но и настоящее Средневековье самого автора.
Эта граница нас и интересует.
О чём здесь будут рассказывать
средневековое оружие и способы его применения;
устройство и развитие доспехов;
турниры и настоящие поединки;
Англия XV века;
Томас Мэлори и его эпоха;
происхождение легенд Круглого стола;
исторические реконструкции по музейным предметам и памятникам.
Арбалетчики за работой. Фрагмент картины «Мученичество святого Себастьяна», Верхняя Бавария, около 1475 года. Внизу справа лежит кранекин — зубчато-реечный механизм для взведения арбалета. Wallraf–Richartz Museum.
У арбалета не было никакого волшебного механизма, самостоятельно сгибающего дугу.
Спуск только освобождал тетиву. Прежде чем выстрелить, человеку требовалось отвести её назад и заставить мощную дугу согнуться. У лёгкого оружия это ещё можно было сделать руками. Но к XV веку в Европе применялись арбалеты с составными дугами из дерева, рога и сухожилий, а также со стальными дугами. Некоторые из них человек уже не мог взвести одной силой рук.
Но. Их заряжали — иногда даже сидя в седле.
Как?
Не силой. Механикой.
Центральноевропейский арбалет, возможно австрийский, около 1425–1475 годов. Дерево, рог, сухожилия, железо и пенька. The Metropolitan Museum of Art.
Не существовало одного способа зарядить арбалет
Слово «арбалет» объединяет очень разное оружие. Лёгкие образцы натягивали руками, более мощные — поясным крюком или рычагом, а для самых тугих требовались зубчатые механизмы и системы блоков.
Поэтому вопрос «как заряжали средневековый арбалет?» имеет сразу несколько ответов.
Выбор зависел от силы дуги и от того, где собирались стрелять: на открытом поле, со стены, на охоте или верхом.
Поясной крюк: работали не руки, а ноги и спина
Одним из самых простых приспособлений был стальной крюк, прикреплённый к прочному поясу.
На передней части ложа арбалета находилось стремя. Стрелок ставил оружие вертикально, наступал ногой в стремя, наклонялся и цеплял тетиву поясным крюком. Затем выпрямлялся.
Тетиву поднимали не бицепсы, а значительно более сильные мышцы ног и поясницы. Руками человек только придерживал оружие и направлял крюк.
Опытный арбалетчик мог действовать и наоборот: сначала зацепить тетиву, затем поднять ногу, вставить её в стремя и вытолкнуть оружие вниз.
Несмотря на появление более сложных механизмов, поясной крюк оставался распространённым и в XV веке. Он был лёгким, дешёвым и почти не мог сломаться.
Этот арбалет использует поясной крюк для заряжания.
В конце XIV–XV веках к крюку стали добавлять небольшую систему блоков с верёвкой или кожаным ремнём. Получался компактный подъёмный механизм: стрелок по-прежнему использовал вес и силу собственного тела, но блоки увеличивали создаваемое усилие.
«Козья нога»: складной рычаг
Более быстрым устройством была гаффа — металлический рычаг, который сегодня часто называют «козьей ногой».
Название связывают с формой разложенного механизма, напоминающей заднюю ногу животного. При этом не следует думать, что именно так его непременно называл каждый средневековый арбалетчик: «козья нога» — удобное современное обозначение целого типа рычагов.
Стальная гаффа — «козья нога», Германия или Нидерланды, конец XV — первая половина XVI века. The Metropolitan Museum of Art.
Механизм состоял из длинной рукояти, вилки и подвижного захвата. Захват цепляли за тетиву, вилку упирали в поперечный выступ на ложе, после чего тянули рукоять назад. Рычаг подтягивал тетиву к замку.
На всё требовалось одно сильное движение.
Устройство можно было сложить и подвесить к поясу. Оно подходило и для войны, и для охоты: работало быстрее ворота, занимало мало места и не требовало разматывать верёвки.
Но возможности рычага были ограничены. Чем сильнее дуга, тем больше становился необходимый механизм — пока переносить его не делалось неудобно.
Взведение арбалета с помощью механического приспособления. «Кодекс Лёффельхольца», около 1505 года, лист 20r. Ягеллонская библиотека.
Кранекин: маленькая зубчатая машина
Для более мощных арбалетов применяли кранекин — компактный механизм с зубчатой рейкой и шестернёй.
Приспособления для взведения арбалета: рычажный механизм и кранекин. «Кодекс Лёффельхольца», около 1505 года, лист 20v. Ягеллонская библиотека.
Сначала вращением рукояти рейку выдвигали вперёд. Её захват цепляли за тетиву, а сам механизм закрепляли на задней части ложа. Затем рукоять начинали вращать в обратную сторону.
Шестерня медленно затягивала рейку внутрь корпуса. Вместе с ней двигалась тетива, пока не попадала в паз вращающейся гайки замка.
Человек больше не пытался одним движением преодолеть сопротивление дуги. Он совершал множество небольших движений, а зубчатая передача превращала их в большое тяговое усилие.
Кранекин был медленнее рычага, зато оставался сравнительно небольшим. Его можно было носить на поясе и использовать верхом. Это устройство можно уже рассматривать не как принадлежность оружия, а как настоящую переносную машину.
Кранекин из арсенала императора Максимилиана I, — компактный реечно-шестерёнчатый механизм для взведения арбалета, около 1505–1519 годов. The Metropolitan Museum of Art.
Ворот: медленно, зато очень сильно
Ещё мощнее действовал ворот с двумя рукоятями, верёвками и блоками.
Устройство надевали на заднюю часть ложа. Крючья нижнего блока цепляли за тетиву, после чего стрелок вращал обе рукояти. Верёвки наматывались на вал, блоки сближались и постепенно тянули тетиву к замку.
Так можно было взвести очень тугой арбалет, но быстро повторить выстрел уже не получалось. Требовалось установить механизм, расправить верёвки, зацепить тетиву, вращать рукояти, снять ворот и только после этого положить болт.
Поэтому ворот плохо подходил для ситуаций, где решала скорость. Его достоинства лучше раскрывались при осадах, обороне укреплений и стрельбе с подготовленной позиции.
Арбалетный ворот с блоками и тросами. «Кодекс Лёффельхольца», около 1505 года, лист 21r. Ягеллонская библиотека.
Что происходило после взведения
Отведённая тетива удерживалась не руками стрелка, а замком. В средневековых арбалетах его важнейшей частью часто служила вращающаяся гайка, изготовленная из рога.
Костяной «орех» спускового механизма арбалета, найденный во Франции; не позднее 1272 года. Это более ранний пример механизма, который продолжали применять и в XV веке. The Metropolitan Museum of Art.
После взведения механизм снимали, на направляющую укладывали короткий тяжёлый болт — и оружие было готово к выстрелу.
В этом заключалось главное преимущество арбалета: стрелку не требовалось удерживать натянутую тетиву мышцами. Он мог спокойно выбирать цель, целиться и ждать подходящего момента.
Платой за это становилась скорострельность. В качестве приблизительной оценки Royal Armouries приводит два-три арбалетных выстрела в минуту против десяти–двенадцати выстрелов из длинного лука. На практике результат зависел от устройства арбалета, способа взведения, подготовки стрелка и боевой обстановки.
Арбалет также не был волшебным «пробойником любых доспехов». Результат попадания зависел от расстояния, конструкции болта, силы конкретного оружия, качества брони и угла встречи. Но тяжёлый болт оставался крайне опасным — особенно для незащищённых частей тела, лошадей и менее совершенного защитного снаряжения.
Наконечники и фрагменты арбалетных болтов, XV–XVII века. The Metropolitan Museum of Art.
Средневековая механика вместо сверхсилы.
Арбалетчик не был обязан быть сильнее своего оружия.
Он заставлял работать ноги, поясной крюк, рычаг, блоки или зубчатую передачу. Чем мощнее становилась дуга, тем сложнее оказывался механизм её взведения — и тем больше времени проходило между выстрелами.
Именно поэтому рядом с арбалетом в музеях часто лежит странный металлический предмет, похожий на часть замка, домкрат или сломанный инструмент.
Без него оружие было почти бесполезно.
Арбалет можно было взвести как простым поясным крюком, так и механизмом, похожим на маленькую лебёдку. Я собрал четыре способа взведения в одной визуальной подборке — с музейными предметами и рисунками начала XVI века. Посмотреть можно здесь.
Разбираться в этих механизмах мне пришлось во время работы над историческим романом о Томасе Мэлори и Англии XV века. Оказалось, что средневековый арбалет интересен не только как оружие. Это ещё и небольшая история о том, как человек заменил недостающую силу устройством из крюков, рычагов, блоков и шестерён.
Источники
Dirk H. Breiding. A Deadly Art: European Crossbows, 1250–1850. The Metropolitan Museum of Art, 2013.
Royal Armouries. The Hundred Years’ War 1337–1453, раздел Crossbow.
The Metropolitan Museum of Art. Crossbow of Count Ulrich V of Württemberg, 1460.
The Metropolitan Museum of Art. Spanning Lever (Gaffle or “Goat’s-Foot” Lever), конец XV — первая половина XVI века.
The Metropolitan Museum of Art. Cranequin from the Armory of Emperor Maximilian I, около 1505–1519 годов.
Современный вид Ковентри с восстановленным городским крестом.
Я пишу исторический роман, действие которого происходит в Англии XV века. В одной из глав рыцарь Томас Мэлори и его спутник Табрис выходят на торговую площадь Ковентри и останавливаются посмотреть представление.
Эпизод занимает всего несколько страниц. Но прежде, чем написать его, мне пришлось выяснить, что именно окружало героев: каким был центр города, как выглядели дома, что продавали на улицах и где могло происходить представление.
Итак, попробуем посмотреть на торговую площадь Ковентри глазами человека XV века.
Крест, которого уже нет.
Ещё один вариант. Современный вид Ковентри с восстановленным городским крестом.
Сегодня в центре Ковентри можно увидеть городской крест. Но это не средневековый памятник, переживший века.
Подлинный крест разобрали ещё в XVIII столетии. Нынешнее сооружение — современная реконструкция, восходящая к версии, установленной в 1976 году и вновь появившейся в центре города в 2023-м. По своему облику она отсылает прежде всего к роскошному Ковентрийскому кресту XVI века.
Герои моей книги увидели совсем другой крест.
В 1423 году городской совет Ковентри распорядился построить на торговой площади новое сооружение. На него выделили огромную по тем временам сумму — пятьдесят фунтов.
Из городских записей известно, что крест опирался на восемь столбов. Подробного изображения не сохранилось, поэтому в реконструкции мы можем достаточно уверенно восстановить его положение и общую архитектурную схему, но не скульптурные детали и окраску.
Реконструкция креста 1423 года на торговой площади в Ковентри.
Крест стоял у южной оконечности Cross Cheaping — торговой улицы, выходившей к Broadgate. Слово cheaping происходит от староанглийского обозначения рынка. Иными словами, само название места сообщало путнику, куда он попал.
Крест был не просто религиозным символом. Он обозначал центр городской торговли, служил ориентиром, местом оглашения решений и естественной точкой, вокруг которой собиралась толпа.
Именно его — главную доминанту площади — первым делом увидели бы мои герои.
Не декорация из бедных хижин
Общая реконструкция площади Ковентри XV века.
Ковентри XV века был одним из крупнейших и богатейших городов Англии. Его население могло достигать десяти тысяч человек. Город окружали стены с башнями и воротами, а основой его благосостояния служило производство шерстяных тканей.
Особенно славилось «ковентрийское синее» сукно. Его окрашивали вайдой и ценили за стойкость цвета.
Поэтому торговую площадь окружали не случайные сельские постройки, а дома зажиточных торговцев и ремесленников.
Деревянные каркасы фахверковых зданий заполняли плетением с обмазкой, камнем или кирпичом. Верхние этажи нередко выступали над нижними, постепенно сужая пространство улицы.
Почти каждый фасад одновременно служил и домом, и мастерской, и торговой лавкой.
Фрагмент торгового дома: открытая лавка на первом этаже. Реконструкция.
Нижняя ставня могла опускаться наружу и превращаться в прилавок. Верхняя поднималась, образуя навес.
Покупателю не требовалось входить внутрь: товар оказывался прямо перед ним.
Над улицей висели деревянные или металлические вывески. Они были особенно важны в городе, где далеко не каждый умел читать.
Что продавали на площади.
Торговые ряды, навесы, корзины и телеги. Реконструкция.
Средневековая площадь совсем не походила на современный городской плац.
Её заполняли временные прилавки, корзины, лотки, навесы и телеги. Здесь продавали хлеб, мясо, рыбу, овощи, шерсть, ткань, кожаные и металлические изделия.
Торговцы старались занять лучшие места ближе к основному людскому потоку.
Между рядами протискивались покупатели, слуги и подмастерья. Лошадей и вьючных животных подводили почти вплотную к месту торговли.
По земле текла грязная вода. В дождливое время почва превращалась в смесь земли, соломы, навоза и выброшенных остатков товара.
Город XV века заявлял о себе не видом. Он узнавался по звукам и запахам.
Мэлори и Табрис слышали бы выкрики продавцов, стук колёс, звон церковных колоколов, лай собак, ржание лошадей и удары молотков из открытых мастерских.
Пахло дымом, мокрой шерстью, кожей, рыбой, пряностями и животными.
Представление посреди города.
В Ковентри устраивали городские представления. Первые документальные свидетельства о местных мистериях относятся к 1392–1393 годам.
Постановки организовывали ремесленные гильдии, а отдельные эпизоды могли показывать на передвижных повозках-сценах.
Это не было развлечением небольшой образованной публики.
Представление происходило прямо среди города и становилось общим событием. Вокруг сцены теснились ремесленники, торговцы, слуги, дети и приезжие. Зрители разговаривали, смеялись, спорили и старались протиснуться ближе.
Ковентрийские представления пользовались такой известностью, что позднее их посещали короли и придворные.
Полностью цикл до нашего времени не сохранился, но уцелели две пьесы и многочисленные городские записи о расходах, костюмах, реквизите и работе исполнителей.
Реконструкция представления: повозка-сцена, актёры и окружающая её толпа. Реконструкция.
У такого представления и останавливаются Мэлори и Табрис.
Крест поднимается над крышами торговых рядов. Актёры разыгрывают сцену перед тесным полукругом зрителей. Рядом продолжается торговля.
Табрис смотрит на происходящее как человек, впервые оказавшийся внутри чужого и непонятного мира.
Мэлори — как человек, которому этот мир знаком слишком хорошо.
Сам фрагмент романа — представление на площади и разговор Мэлори с Табрисом среди зрителей — можно прочитать в Telegram: Ковентри. XV век.
Где заканчивается история и начинается реконструкция.
Местоположение рынка, существование креста 1423 года, торговое значение Cross Cheaping, богатство Ковентри и традиция городских представлений подтверждаются историческими источниками.
Общий характер деревянной застройки, устройство лавок, одежда горожан и организация торговли восстанавливаются по сохранившимся зданиям, письменным свидетельствам и изображениям английских городов позднего Средневековья.
Но точный облик большинства домов утрачен.
Мы не знаем цвета каждого фасада, расположения конкретного прилавка или того, где в определённый день стояла сценическая повозка.
Здесь и начинается реконструкция — попытка собрать из сохранившихся деталей пространство, которого больше нет.
Мэлори, Табрис и происходящий между ними разговор принадлежат роману.
Но город вокруг них — настоящий.
Материалы и источники
При подготовке реконструкции использовались материалы по истории средневекового Ковентри, городской торговле, драматическим представлениям и застройке города:
The Victoria History of the County of Warwick. Volume VIII: The City of Coventry and Borough of Warwick.
Records of Early English Drama: Coventry, под редакцией R. W. Ingram.
Pamela M. King, Clifford Davidson. The Coventry Corpus Christi Plays.
Материалы St Mary’s Guildhall и исторические сведения о Coventry Cross.
Материалы Historic Coventry Trust о средневековой городской застройке.
Полэкс, Бургундия, около 1450 года. Метрополитен-музей. Длина этого полэкса — 208 сантиметров, вес — 2,47 килограмма. Длинные стальные полосы защищали дубовое древко от ударов.
Меч стал главным символом рыцаря. Его изображали на гербах и надгробиях, с ним приносили клятвы, его передавали по наследству.
Но если рыцарю XV века предстояло сражаться с другим человеком в полном латном доспехе, он мог взять оружие, гораздо лучше приспособленное именно для этой работы.
Почти двухметровый полэкс.
И самое интересное: пользовались им совсем не так, как можно подумать, глядя на его огромную железную голову.
Совсем не топор на длинной палке.
Название этого оружия встречается в разных вариантах: pollaxe, poleaxe, полэкс, полакс. При этом слово, вероятно, происходит не от английского pole — «древко», а от старого poll — «голова».
Конструкция могла различаться, но обычно на одном конце древка находились сразу несколько рабочих частей:
— лезвие топора или боевой молот; — клюв либо второй молот с противоположной стороны; — длинный верхний шип; — стальные полосы, защищавшие древко от перерубания.
Нижний конец древка также нередко заканчивался металлическим шипом.
Получалось оружие, способное рубить, колоть, наносить сосредоточенные удары, цеплять противника и сбивать его с ног. Но это не означало, что рыцарь просто выбирал нужную «насадку» и бил ею по доспеху.
Полэкс работал как единая система.
Голова полэкса: лезвие, клюв, верхний шип и защищающие древко стальные полосы. Французский полэкс, около 1480 года. Длина — 192,4 сантиметра, вес — 2,95 килограмма.
Сохранившийся в Метрополитен-музее бургундский полэкс, изготовленный около 1450 года, имеет длину 208 сантиметров и весит 2,47 килограмма.
Английский экземпляр второй половины XV века из собрания Royal Armouries немного короче — 185 сантиметров, — но весит 2,67 килограмма.
То есть это не десятикилограммовая железная дубина, которую можно было один раз поднять над головой, а затем ждать, пока противник вежливо позволит нанести удар. Масса полэкса была вполне управляемой, а две широко расставленные руки позволяли быстро менять направление движения оружия.
Почему нельзя было обойтись мечом?
Меч не становился бесполезным при появлении латного доспеха.
Им можно было колоть в незащищённые места, использовать технику полумеча, бить навершием и перекрестием, бороться за захват. Кроме того, меч оставался удобным оружием, которое постоянно носили при себе.
Но полэкс давал преимущества именно в схватке с хорошо защищённым противником.
Длинное древко увеличивало рычаг и позволяло контролировать дистанцию. Молот или клюв концентрировали силу удара на небольшой площади. Верхний шип угрожал прорезям забрала и сочленениям доспеха. Головкой оружия можно было зацепить руку, ногу или шею противника.
Главная задача состояла не обязательно в том, чтобы пробить стальную пластину насквозь.
Можно было оглушить человека ударом, деформировать часть доспеха, открыть забрало, нарушить равновесие или заставить противника подставить менее защищённое место.
И здесь начинается самое неожиданное.
Огромным топором чаще кололи, чем рубили.
В кино подобным оружием полагается широко размахнуться и обрушить сокрушительный удар сверху.
Средневековые мастера предлагали действовать иначе.
Во французском трактате XV века Le Jeu de la Hache — «Игра топора» — подробно разбирается поединок с полэксом. Сохранились и немецкие изображения подобных техник, в частности в фехтовальной книге Ганса Тальхоффера 1467 года.
Исследование этих источников показывает, что одним из основных способов атаки был укол. Сильные размашистые удары встречаются заметно реже.
Это вполне логично. Широкий замах хорошо виден, открывает атакующего и позволяет противнику войти на близкую дистанцию. Короткий укол верхним или нижним шипом быстрее, а остриё можно направить в лицо, кисть, сгиб локтя или другое уязвимое место.
Поединок вооружённых полэксами бойцов. Фехтовальная книга Ганса Тальхоффера, 1459 год.
Но ещё чаще на иллюстрациях Тальхоффера полэкс превращается в инструмент борьбы.
Противники цепляют друг друга, отводят оружие в сторону, давят древком, проводят броски и пытаются разоружить соперника. Почти на трёх четвертях изображений этой серии показаны зацеп, бросок или разоружение.
В фехтовальной книге Ганса Тальхоффера 1467 года сохранилась целая серия приёмов боя полэксом: уколы, перехваты, зацепы, броски и продолжение схватки на земле. Десять подлинных листов рукописи я собрал в отдельный визуальный ряд в Telegram: https://t.me/deathofarthur/132.
Это не означает, что в настоящем бою ровно три из четырёх действий выглядели таким образом. Однако трактат ясно показывает, чему обучали бойца: не только наносить удары, но и управлять оружием и телом противника.
У полэкса нижняя часть древка тоже несло смерть.
Нижняя часть древка по-французски называлась queue — «хвост». Ею кололи, отбивали оружие и начинали атаку.
В 1448 году знаменитый бургундский рыцарь Жак де Лален сражался с английским противником. Согласно описанию поединка, он держал полэкс уравновешенно, чтобы пользоваться обоими концами. Сначала Лален нанёс укол нижним концом, затем атаковал головкой оружия, а после снова пустил в ход нижний шип.
Для наблюдателя полэкс мог выглядеть тяжёлым топором. Для обученного бойца он был двусторонним оружием, которым можно непрерывно угрожать противнику.
Отбитая атака не обязательно заканчивала движение. Головка уходила в сторону — и вперёд уже направлялся нижний конец. Противник отступал от шипа — его можно было зацепить молотом. Он пытался приблизиться — древко превращалось в рычаг для толчка или броска.
Полэкс используется для зацепа и выведения противника из равновесия. Ганс Тальхоффер, фехтовальная книга 1467 года, Cod.icon. 394a, лист 43v. Баварская государственная библиотека.
Как могла выглядеть такая схватка?
Два человека в латах сходятся пешими.
Они не обмениваются длинными сериями ударов по нагрудникам. Оба понимают, что качественная пластина предназначена именно для того, чтобы принимать скользящие удары.
Поэтому сначала идёт борьба за дистанцию.
Один угрожает шипом лицу. Второй отводит его древком и пытается зацепить переднюю ногу противника. Оружие сталкивается, скользит, оказывается зажато между телами.
Начинается борьба.
Один боец давит древком на шею или руки другого. Второй пытается использовать это движение, делает шаг в сторону и выводит противника из равновесия. Если человек в латах падает, схватка может продолжиться уже на земле — с захватами и кинжалом.
Поэтому бой полэксами напоминал не состязание лесорубов, а сочетание фехтования и борьбы.
Это турнирное или боевое оружие?
И то и другое.
Полэксы использовались в пеших турнирных поединках, где вооружённые ими аристократы могли демонстрировать технику перед зрителями. Для таких боёв существовали свои правила и специально подготовленное снаряжение.
Но музейные каталоги предостерегают от представления полэкса исключительно как турнирного реквизита. Это было и настоящее боевое оружие, которым пользовались на поле боя.
Различие между боевыми и турнирными экземплярами не всегда можно свести к простой форме головки. Конструкции менялись, как менялись правила конкретных поединков и предпочтения владельцев.
А чем полэкс отличался от алебарды?
Абсолютно чёткой границы здесь нет. Средневековые названия оружия были менее аккуратными, чем современные музейные классификации.
Тем не менее полэкс обычно был сравнительно коротким оружием для индивидуального боя. Его сложная головка часто собиралась из нескольких отдельных деталей и закреплялась заклёпками.
Головка алебарды чаще представляла собой единую конструкцию, а само оружие теснее ассоциировалось со строевой пехотой.
Если сильно упростить, алебарда была прежде всего оружием пехотинца в строю, а полэкс — оружием хорошо обученного и хорошо защищённого бойца, которому предстояла близкая схватка с таким же противником.
Полэкс и алебарда. Полэкс был сравнительно коротким оружием индивидуального боя. Алебарда имела более длинное древко, широкое лезвие и задний крюк и чаще использовалась пехотой, в том числе в строю. На иллюстрации оружие показано в едином масштабе.
Так зачем рыцарю полэкс, если у него был меч?
Потому что меч был универсальным личным оружием, а полэкс — специализированным инструментом для тяжёлого боя.
Им не обязательно пытались разрубить доспех. Полэкс позволял держать дистанцию, угрожать остриём, наносить тяжёлые удары, цеплять противника и переходить от фехтования к борьбе.
Меч был символом рыцаря.
Но когда два закованных в сталь человека сходились пешими, почти двухметровое оружие с молотом, топором и шипами могло оказаться гораздо убедительнее любого символа.
Что разобрать следующим: рондельный кинжал, боевой молот или средневековую булаву?
Я пишу роман о XV веке, и это заставило меня углубиться в изучение средневекового оружия.
Чем дальше я погружался в тему, тем меньше реальный бой напоминал кино.
В фильме рыцарь обычно получает меч в начале сцены и не выпускает его до конца. Иногда ему дают копьё, но оно обязательно ломается при первом столкновении, чтобы герой наконец достал настоящий символ Средневековья.
В действительности бой мог начаться с лука, продолжиться копьём или полэксом, перейти на меч и закончиться кинжалом.
Не существовало одного оружия, лучшего для всех случаев. Всё зависело от расстояния, доспеха, положения всадника и того, сколько места оставалось для удара.
Все предметы на фотографиях — настоящие музейные экспонаты. Никакой генерации.
Пока противник далеко: английский длинный лук
Вокруг английского лука сложился удобный миф: лучник выпускал стрелу с другого конца поля, и она прошивала рыцаря вместе с доспехом.
Но хороший латный доспех действительно защищал от стрел.
Результат зависел от расстояния, угла попадания, качества металла, формы наконечника и места, в которое пришёлся удар. Стрела могла отскочить от нагрудника, но проникнуть в более тонкую пластину, попасть в сочленение доспеха или поразить лошадь.
Главная сила английского лука заключалась не в одной волшебной бронебойной стреле.
Она заключалась в массовом обстреле.
Сотни лучников непрерывно посылали стрелы в наступающий строй. Даже если большинство не пробивало качественные латы, противник был вынужден идти под постоянным давлением. Страдали лошади, менее защищённые бойцы и открытые участки тела. Люди сбивались, опускали головы, теряли строй и способность видеть происходящее.
Лук был не средневековой винтовкой, а средством управления всем полем боя.
Целые английские боевые луки XV века почти не сохранились. Самые знаменитые археологические находки происходят с корабля «Мэри Роуз», который затонул уже в 1545 году. Поэтому для иллюстрации логичнее использовать изображение, созданное в XV веке, а не выдавать более поздний лук за точное оружие времён Войн Алой и Белой розы.
Битва при Креси в представлении художника XV века. Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара.
Всадник приблизился: копьё
Если рыцарь вступал в бой верхом, первым его оружием обычно становился не меч, а длинное копьё.
Оно давало преимущество в дистанции и позволяло использовать движение лошади. Противник мог получить удар раньше, чем доставал всадника собственным оружием.
Но копьё было оружием определённого момента. Оно могло сломаться, застрять, выскользнуть из руки или стать бесполезным в тесноте.
К тому же в XV веке рыцари далеко не всегда сражались верхом. Английские латники часто спешивались и занимали позицию рядом с лучниками. В пешем строю длинное кавалерийское копьё уже не давало прежнего преимущества.
От самого оружия обычно сохраняется только металлический наконечник. Древко переживает пять столетий гораздо хуже железа.
Наконечник копья. Испания, XV век. The Metropolitan Museum of Art.
Рыцарь спешился: полэкс
Одним из наиболее опасных видов оружия пешего латника был полэкс.
Иногда его называют боевым топором, но он был устроен сложнее. На длинном древке соединялись топорное лезвие, молот или клюв и верхнее остриё.
Получался своеобразный средневековый мультитул.
Полэксом можно было рубить, колоть, наносить сокрушительные удары, цеплять противника за доспех и выводить его из равновесия. Древко позволяло вложить в движение силу всего тела и при этом не подпускать врага слишком близко.
Полэкс не следует путать с алебардой. Его головка обычно собиралась из нескольких отдельных деталей, закреплённых на древке. Это оружие особенно тесно связывалось с поединками и пешими схватками тяжеловооружённых воинов.
Экземпляр середины XV века из Метрополитен-музея имеет длину 208 сантиметров и весит около 2,47 килограмма.
Оружие большое, но совсем не такое неподъёмное, каким средневековые топоры иногда показывают в фэнтези.
Полэкс. Бургундия, около 1450 года. The Metropolitan Museum of Art.
Нужно справиться с латами: боевой молот
Хорошую стальную кирасу трудно прорубить мечом. Поэтому против защищённого противника применялось оружие, которое не пыталось разрезать металл широким лезвием.
Боевой молот мог сочетать ударную поверхность, длинный клюв и верхнее остриё.
Молот наносил сосредоточенный удар, способный ошеломить человека, повредить крепления доспеха или деформировать пластину. Клювом атаковали менее защищённые участки, цепляли противника или его снаряжение.
Но и здесь не стоит представлять себе универсальный консервный нож для вскрытия рыцарей.
Не каждый удар пробивал латный доспех. Многое зависело от формы оружия, качества металла, места попадания и положения противников.
Иногда не требовалось проникать сквозь пластину. Было достаточно оглушить человека, заставить его потерять равновесие или открыть уязвимое место.
Французский боевой молот середины XV века из собрания Метрополитен-музея имеет длину около 65 сантиметров и весит примерно 1,47 килограмма.
Боевой молот. Франция, около 1450 года. The Metropolitan Museum of Art.
Основное оружие потеряно: меч
Меч действительно был важен. Его носили при себе, он служил оружием и символом положения. Его можно было быстро извлечь, если копьё сломалось, полэкс оказался потерян или дистанция боя внезапно изменилась.
Но меч не был световым клинком, разрезающим всё на своём пути.
Воины не пытались эффектно разрубить качественную кирасу. Против человека в полном доспехе меч могли перехватить второй рукой за клинок и использовать почти как короткое копьё. Остриё направляли в забрало, подмышку, внутреннюю сторону локтя и другие сочленения доспеха.
При необходимости били навершием или перекрестием рукояти.
Это не означает, что меч был бесполезен против лат. Просто техника его применения менялась в зависимости от защиты противника.
И мечи не весили по десять килограммов.
Полуторный меч XV века из собрания Метрополитен-музея имеет длину около 123 сантиметров и весит примерно 1,6 килограмма.
Тяжёлым его делала не чудовищная масса, а необходимость долго двигаться, сохранять равновесие и наносить точные удары.
Полуторный меч. Европа, возможно Англия, XV век. The Metropolitan Museum of Art.
Противники сцепились и упали: кинжал
Когда бой переходил в борьбу, длинное оружие становилось помехой.
Средневековые руководства по фехтованию показывают множество захватов, бросков и попыток повалить противника. Бой двух латников мог закончиться не красивой дуэлью на мечах, а вознёй на земле, во время которой один пытался удержать другого и добраться до щели в его доспехе.
Тогда появлялся кинжал.
Рондел-даггер получил название благодаря круглым дискам возле рукояти. Они не давали руке соскользнуть на клинок и позволяли с силой направить остриё в уязвимое место.
Распространены были и кинжалы типа ballock knife. Их носили как личное оружие и применяли в бою.
Это были не крошечные ножички. Рондел начала XV века из собрания Метрополитен-музея имеет общую длину почти 44 сантиметра. Ballock knife конца XV века — около 36 сантиметров.
Кинжал оказывался последним звеном всей последовательности: стрела, копьё, полэкс, меч, захват — и короткий клинок, когда между противниками уже почти не оставалось расстояния.
Боевой кинжал типа ballock knife. Конец XV века, возможно Франция или Германия. The Metropolitan Museum of Art.
Так какое оружие было главным?
Никакое.
Лук воздействовал на противника ещё до столкновения. Копьё давало преимущество всаднику. Полэкс и молот были особенно опасны в пешем бою против латника. Меч оставался универсальным запасным оружием. Кинжал вступал в дело, когда схватка превращалась в борьбу.
Теперь, когда я пишу боевую сцену, я начинаю не с вопроса: «Кто из героев сильнее?»
Сначала нужно понять:
— на каком расстоянии они встретились; — верхом они или пешими; — во что они одеты; — достаточно ли вокруг места для замаха; — какое оружие они уже успели потерять; — насколько устали и понимают ли вообще, что происходит рядом.
Тогда бой перестаёт быть обменом красивыми ударами и превращается в историю.
А какой средневековый миф вам встречается чаще: меч весом в десять килограммов или английский лук, пробивающий любой доспех?
