juliamarkova72

Они появлялись под аккомпанемент брякающих засовов. Деревня гремела щеколдами и притворялась мертвой. На улицах становилось безлюдно и неуютно. Но  залётных никогда не смущали избушки на клюшке. Ведь всегда были те, кто не успел закрыться. Или застигнутые врасплох прохожие. Или непуганые еще экземпляры. Да и штурм дворов с истошно-протяжным криком "ХАААЗЯИВААА!!!" никто не отменял.

ЦЫГАНЕ.

Они всегда возникали внезапно. Потому что неожиданность - их преимущество. Резко затормозив бежевой шестеркой, они высыпались ворохом цветастых юбок, и сумчатыми тараканами разбегались по улицам. Покуда деревня не успевала опомниться, цыгане ловили жертв на дороге, заходили в открытые дворы, стучали в запертые двери. Быстрее,быстрее, пока весть о прибытии ромалэ не превратила село в форт на осадном положении.

Это был самый агрессивный маркетинг, который мне когда-либо доводилось видеть. И его основной постулат можно сформулировать так: "Если потенциальный покупатель пиздит тебя поленом, это не значит, что он ничего не хочет у тебя купить". Ведь от ненависти до "давай,чё там у тебя,только отвяжись!" - даже не шаг. Взгляд.

Чернявые, согбенные под тяжестью клетчатых баулов. В немыслимых одеждах своих, где число юбок равнялось количеству детей, не иначе. Иногда ребятишки шумной мошкарой мельтешили возле. Взрослые шикали на них, обнажая феррум-челюсти. Бежевая шестерка всегда ехала на условленном расстоянии позади. Ее роль определял сценарий, по которому разворачивались события. И тут было два варианта. Либо из багажника доставались товары, которые не вошли в баулы, а это значит, маркетинг возымел успех. Либо выходцы из древней Индии спешно заскакивали в этого коня, ибо прямая угроза жизни и здоровью хватала за юбки. Но до этого цыгане со стальными улыбками и нервами все силы бросали на одну цель - установить контакт.

Это была поздняя осень начала 90-х. Мама - молодая, из непуганых экземпляров, дома одна с детьми. Двери не заперты. Идеальный вариант. Мне лет пять, я помню эту цыганку. Она вошла прямо в дом, на нашей и без того крохотной кухне сразу кончилось место. Стало как-то тревожно и захотелось, чтобы гостья поскорее исчезла. Но просто так оставлять территорию цыганка не собиралась. Да и мама почему-то не спешила ее гнать.

Чернявая торговка бойко доставала из своих клетчатых сумок огромные пуховики. Одни пуховики. А с размерами - какая-то беда. В любой из этих пуховиков маме можно было спокойно уйти жить, причем с детьми. Все было настолько плохо, что вариант подшить, подрезать, ушить, закатать - не вариант. Мама перед зеркалом утопла в этом болоньевом безобразии, как Пьеро, взмахивая руками. А цыганка крутилась около и пела дифирамбы, и речи ее были цветасты, как юбки. Она, конечно,уверяла, что эти пуханы - последний писк моды. Ну не знаю, не знаю. Если последний в смысле предсмертный - тогда да. Выход в свет в таком облачении точно хоронил не только все претензии на моду, стиль и вкус, но и заявку на адекватность.

Вовсе не мечтая пополнить гардероб таким балахоном, мама начала клонить: мол, денег нет. У цыганки заготовлен ответ: за оплату принимаются золотые украшения, может, есть сломанная сережка, порванная цепочка и тд. "Нет-нет, - говорит мама. - Ничего нет". И тогда цыганка попросила кружку чая, чтобы согреться - на улице холодно. Она выпила чай, собрала свои баулы и исчезла.

Больше лично я ничего не помню. Дальше со слов мамы.

"Когда она ушла, у меня в голове будто помутилось: мне до жути захотелось этот пуховик. Как будто, если сейчас я его не заполучу, то мир рухнет. Вот надо, и всё.

Я выбежала за ограду, и увидела, что цыганка с сумками идет уже в начале улицы. Кинулась за ней, крича, чтобы та остановилась. "Ну что, надумали?" - сказала та, когда я подбежала. "Ага", - ответила я. Сняла с пальца золотое обручальное кольцо. Отдала его цыганке. Забрала пуховик.

Довольная, пришла с ним домой. Надела. Счастливая, стала крутиться перед зеркалом. Вошла соседка и говорит: "Слушай, что за мешок на тебе? Ты где его взяла?" И тут меня прошиб пот. Как будто волной что-то сошло. Я как очнулась. И только тогда поняла, что сделала".

Цыганки, естественно, простыл след.

Пуховик мама ни разу не надела, кому-то потом отдала.

Вообще, каждый уважающий себя деревенский житель имеет историю страданий, принятых от цыган. Рассказывается она с придыханием, надрывом и юмором, обязателен ввод мистики и потусторонних сил. Но ромалэ, конечно, великие комбинаторы и прохиндеи. Деревня обычно - сама слов в кармане не ищет. Но вот с цыганами зачастую выбирала тактику "отсидеться за забором и переждать". Ибо себе дороже. В прямом смысле.

Я знаю только один действенный прием, с помощью которого можно отвязаться от цыганки. Он описан в литературе. Есть прекрасная армянская писательница Нарине Абгарян. А у нее книга о детстве - "Манюня". А в книге - яркий персонаж Ба (бабушка Манюни). Так вот однажды цыганка стояла под окном Ба и канючила, как обычно. Ба развернулась и отправила в адрес незваной сковородку, угодив аккурат в то место, где, по Пушкину, у Царевны-Лебеди звезда горела.

Доходит за секунды. Лобово. Действенно.

Жестковато, конечно. Но риск в случае любого другого контакта - колоссальный. Однажды половина нашей улицы накупили у цыган украшений из турецкого золота. "ТАНЯ, ДА ТАМ ДАЖЕ ПРОБА СТОИТ!!!" Но это уже совсем другая история.

Мой инстаграм @juliamarkova72

🌱 "Девки, пойдемте фоткаться, у меня цветы расцвели!"

🌱 "Сусед опять всю ночь не спал, овсе до утра свет горел!"

🌱 "Я там шанег принесла, с морковкой нынче пекла"

🌱"Кишки болят, травки опять заварить надо..."

🌱 "Ууу, варнак!"

Баба Лиза. Озорная, смешливая, как мы с ней хохотали: грянем враз, держитесь стены. Всегда чистенькая, опрятная. В ситце, который памяти дороже любых шелков. Рассмотреть бы тебя сейчас поближе, каждый шовчик твоего передника. Послушать, как ловко пересыпаешь ты своими "овсе", "сусед", "делат"...

Золотая бабушка жила в моем детстве по соседству. Только сейчас понимаю, как сильно я ее любила. Мы с ней копали картошку, баню топили и пили чай.

Как-то взяла блокнот и ручку, пошла к ней. Она уже из окна меня увидела. Заулыбалась. В горнице тепло и чисто. Посадила у печки. Кормить давай. А я расспрашиваю: про семью, про отца, про войну, про молодость и деревню. Всё мне рассказала. За ней только знай записывай: говорила она замечательно. Получилась заметка в газете. Она эту газетку потом так берегла.

Сохранила и я. Читаю теперь - и будто снова ее слышу. Если интересно, послушайте и вы. Фото газеты прикрепляю.

Нет бабы Лизы уже несколько лет. Живут в ее доме другие люди. Первым делом поспешили они освободиться от старушечьих вещей, хлама. Много добра повыбрасывали. Мама успела спасти зеркало. У бабы Лизы оно висело над столом. Да еще деревянные пяльца ее у меня остались.

Берегите бабушек. Пока есть возможность, фотографируйте, записывайте, спрашивайте, сохраняйте. Даже если нет времени, даже если кажется, что всё успеете. Не успеете.

Если не сделать этого прямо сейчас.

В начале 2000х в деревне единственным средством связи с "большим" миром была почта. Не беру в расчет телевизор, потому что:

- связь односторонняя

- два канала

- высокая конкуренция на просмотр

А вот почта была вся моя. Отдушина. Мама выписывала несколько газет и много книг по бумажным каталогам. Я почтальона ждала как из печи пирога. Вот счастье - разбирать полный ящик корреспонденции.

Когда мне было 11 лет, в "Областной газете" появился вкладыш для детей. Позже он стал самостоятельной газеткой. Я начала туда писать. А еще через этот вкладыш можно было найти друзей. Заполняешь форму - "купон-микрофон", пишешь,что ты Юля, 11 лет, очень любишь Пушкина и Руки Вверх. Отправляешь в газету. Ну, а потом ждешь общения.

Письма приходили из разных городов и деревень. Однажды пришло письмо с тех мест,где нет невест. Но это уже совсем другая история. Я одновременно переписывалась с 7-10 людьми. Отправляла конверты даже за границу. Это у меня одноклассник в Германию жить уехал.

О, это было настоящее искусство. Мои эпистолярные бицепсы году в 2003 были прокачаны как никогда. Надо же всем подробно, обстоятельно ответить - и не забыть, что кому уже писала, чтоб не повториться. Поэтому я брала копировальную бумагу и ВСЕ письма писала под копирку. Из обертки от туалетной бумаги вырезала свои первые эмодзи. Любовно их приклеивала. Через ту же копирку переводила картинки, потому как рисовать не умею. К тексту были требования. Например, нельзя без вот этого:

✔ "Если увидишь ошибку - прими за улыбку!"

✔ "Добрый вечер, добрый час, что ты делаешь сейчас? Если занят - извини, и садись, письмо прочти!"

✔ "Кончаются мысли, кончаю писать, а сердце страдает - хочу увидать!"

На особый уровень переписка выходила, когда наступал момент обмена фотографиями. Забрала опускались. Маски снимались. Очарование спадало. Переписка прекращалась. Иногда. Чаще я все же карала не за внешность, а за небрежность к отношениям на расстоянии. Например, жду,жду письма, до этого сама накатала послание размером с тетрадь. А мне приходит гулькина портянка в три предложения. И краткость там таланту вообще не родственница. Поэтому - сразу в бан. Впрочем, графоманство тоже не приветствовалось. Помню, один пацан подробно описывал мне своих 5 кошек, когда у них дни рождения и кто кисы по гороскопу. Может, это был шифр.

Каким невероятным сейчас это все кажется. Без телефонов. Без интернета. Без соцсетей. Садишься на табурет и пишешь,пишешь,пишешь - рукой! Запечатываешь в конверт, относишь на почту и НЕДЕЛИ ДВЕ ждешь ответ.

Ни с одним из моих тогдашних друзей общение не сохранилось. Во время учебы в Екатеринбурге мы даже встретились с одной девочкой, но всё на этом. Позже я пыталась искать этих людей во ВКонтакте. Нескольких нашла. Но это были уже совсем не те люди.

Архивчик с письмами до сих пор хранится. Иногда любопытно там пошариться. Я не люблю дневники, редко их вела. А письма,которые писала под копирку, как раз - дневниковые записи, срез тех будней.

Кроме писем, еще одной любовью моей было выписывать книги. Мы с мамой заказывали целые серии, приходило по 1-2 книжки в месяц. Энциклопедии для девочек, собрания сочинений классиков, есть серия "Деревенская проза" - обожаю ее (Шукшин, Астафьев, Васильев, Сейфуллина, Кочин).

Уже во взрослом возрасте хотела восстановить эту традицию, выписывать на дом книги. Но это оказалось дороже, чем покупать. И покупать-то - недешево.

Сбегала тут на деревенскую почту, чтоб выписать газетку 😀 Негоже почтовому ящику простаивать. Но пока не получилось: на почте за подписку нельзя расплатиться картой. Пойду во второй раз, как в старые добрые времена насобирав по сусекам настоящие деньги.

Мой инстаграм @juliamarkova72

Поколение 90х любит поразмышлять над риторическим вопросом "И как мы только выжили в детстве?" Карбид жгли, стекловату трогали, гудрон жевали, с гаражей прыгали, с обрывов ныряли. А мне среди этих забав всегда вспоминается каруселька одна.

Я в недоумении. Не смогла найти ее в интернете. Но если вы росли в деревне, скорее всего, на ней крутились. На фото - максимально похожая штука, которую я сумела найти в сети. Но это,конечно,не то. Тут балансир, а та вращалась вокруг оси.

Короче. Ставится бревно. Среднее, не особо толстое и не тонкое. Его вкапывают. На него кладется доска крепкая. В бревно сквозь доску вбивается мощный штырь. На оба конца доски прибиваются ручки,чтоб держаться. Всё. Два человека садятся, третий крутит доску вокруг штыря.

В пользовании этой каруселью было несколько нюансов. Она не прощала ошибок. Если человек, который раскручивает доску, не успевает или забывает отбегать, он вскоре получает смертоносный удар по хребтине. Еще было важно правильно сесть. Не руками за ручку держаться, а ноги за нее перебросить и крепко обхватить доску,лечь на нее.  Если этого не сделать, вскоре  соскользнешь с сиденья и улетишь в тартарары. Впрочем, неправильно садились только городские. И то - один раз.

В детстве каждый знал: с того момента, как ты сел на эту карусель, твоя судьба - в руках третьего человека. Твоя жизнь целиком зависит от степени его адекватности. Потому что тебя могут раскрутить до приятного холодка в животе и прекратить наращивание оборотов после крика "Всё ё ё!!!" А могут превратить эту конструкцию в адскую центрифугу. И однажды со  мной случился второй вариант.

Я гостила у бабушки в деревне. Мне было лет 9. А дяде  - 14. На детской площадке мы пересекались. И однажды мы с толстенькой подружкой уселись на эту крутилку. Уселись правильно. Дядька начал раскручивать. Сначала пристойно. Но тут подбежал бандит из их шайки и дело запахло керосином. Они крутили, не зная пощады. Мы орали, грозили, ревели - бесполезно. В какой-то момент я просто закрыла глаза, вжалась в доску и приготовилась к полету в космос.

Первой стартанула подруга. Неведомой силой ее оторвало от доски и жмякнуло оземь. Это был единственный случай, когда она была счастлива, что весит излишне. А вот для меня с моими 20 килограммами готовилась программа поинтереснее.

Моя сиденье, потеряв противовес, на всей скорости вмазалось в землю. Я катапультировалась. И колбаской покатилась к забору. По пути в глазах крутилось черное небо и звезды, хотя был божий день. Не помню, сколько я летела кубарем. Мне казалось, очень долго. Так долго, что успела даже рассмотреть немую сцену на детской площадке.

Дикую скорость, которую приобрело тело, что-то неотвратимо должно было загасить. А на пути стоял забор. На полном ходу я влепилась в него и распласталась в песке, предоставив судьбе и дальше распоряжаться мной, как она хочет: я не знала, как в таких случаях собирать кости.

Почему я тогда ничего не поломала, вопрос открытый. Из разряда "как мы выжили?"

Дядька огреб знатно. Пару дней ходил шелковый. И даже взял меня в шалаш, где их банда потихоньку слушала матершинные частушки.

Карусель эту я с детства не видела. В моей деревне помню минимум две. Они вызывали дикий восторг ребятни и рвоту.

Если у вас есть фото или картинка этой адской машины,киньте в комментарии. Где-то же она должна быть.

Фото ниже - с просторов.

Сосед. Савелий Иванович Акулов. 71 год. Кремень. Он что-то такое точно знает, чтоб не стареть.

Зашла, дайте, говорю, сфотографирую. Он даже не удивился: чего от меня еще ждать. "Только, - говорит, - я в фуфайке грязной. Управлялся". Вот, кстати, чисто деревенское слово - "управляться". Это значит ходить за скотиной: кормить животных, убирать за ними. Так что, если что - Савелий Иванович в свободное от управы время - всегда в чистом и пахнет одеколоном.

42 года работал в деревне ветеринарным врачом. Я еще с детства помню, что на него буквально молились. Заболела корова - бегом за Акуловым. Не встает свинья - срочно к Акулову. На селе падеж скота - катастрофа. Но лично я Савелия Ивановича зауважала вот когда. У нас кошка не могла родить. Он пришел, поставил ей укол, и всё сразу случилось.

А однажды в числе его пациентов и вовсе оказалась я. Приехала в деревню, и заболела непонятно чем. По телу пошла сильная сыпь. Мама перепугалась. Побежала за ближайшим и единственным врачом. Ну и что, что он ветеринар. Пришел взволнованный Савелий Иванович, посмотрел и сказал: "Неет, Юля, это - не рожа!"

*Рожа свиней -  острое бактериальное инфекционное заболевание, характеризующееся преимущественно поражением кожи поросят.

В общем, Савелий Иванович оказался прав. Это была не рожа. В Тюмени подтвердили диагноз.

- Сейчас-то, Савелий Иванович, не работаете уже? Или вызывают до сих пор?

- Хожуу, Юля, всё ещё... Так, подкастрировать кого...

Счастливый человек. Всю жизнь он - один-единственный на всю деревню. Всем нужный. Спокойно и уверенно делает своё дело. Большой и добрый.