Если вам ещё не прилетало такое от друга, коллеги или заказчика – ничего, скоро прилетит. Теперь у каждого есть карманный эксперт, который за несколько секунд объяснит, почему врач, программист или юрист несёт чушь. Особенно если правильно задать вопрос.
Спорить с таким заключением тяжело: ты даже не знаешь, что человек загрузил (и в какой) в чат и о чём спросил. Может, он забыл половину условий, начал с «объясни, в чем этот специалист неправ». Но ответ уже получен, и теперь тебе предлагают оправдываться перед роботом.
При этом среди противников нейросетей хватает людей с такой же железной уверенностью. Попробовал человек написать поздравление, получил «в этот знаменательный день» и закрыл вопрос навсегда. Теперь любое упоминание нейросетей вызывает у него желание объяснить окружающим, какая это шляпа и "в мозгу человека воооон сколько нейронных связей, а в ваших чатах - вооон как мало". Даже если речь о задаче, которую он сам решать не пробовал.
Я пользуюсь нейросетями в работе и понимаю, откуда берётся восторг. За полчаса удаётся разобраться с задачей, на которую раньше ушёл бы день, и иногда хочется немедленно рассказать об этом всем (но лучше не болтать, а то тебя быстро заменят, ведь так можно тоже подумать?). Раздражение тоже понятно: после нескольких попыток исправить одну и ту же ошибку начинаешь жалеть, что вообще открыл чат. Но по таким впечатлениям мы часто судим обо всей технологии, а заодно и об уме тех, кто с нами не согласен.
Ты просто не умеешь писать промпты!
Сектанта легко узнать по тому, как он объясняет неудачи. Если нейросеть наврала, виноват пользователь: плохо поставил задачу, выбрал не ту модель, пользуется "суверенными моделями вражеского обучения", не дал контекст или поленился проверить. Мысль о том, что инструмент мог просто не справиться, в этот разговор обычно не помещается.
Причём советы могут быть совершенно правильными. Контекст действительно важен, модели отличаются, а ответы надо проверять, но в какой-то момент этими доводами начинают отбиваться от любого неудобного примера. Человек рассказывает, как потратил два часа и переделал всё руками, а ему в ответ читают лекцию о промптинге. Противник нейросетей так же охотно цепляется за каждую ошибку.
Так и спорят люди, которые пользуются разными сервисами, решают разные задачи и вкладывают в слово «нейросеть» каждый своё. У одного весь опыт ограничен смешными картинками, у другого на ней завязана ежедневная работа. Выяснить эти подробности обычно не успевают: к этому моменту в комментариях уже объяснили, кто здесь идиот.
Между тем даже у одного человека опыт может быть совершенно разным. Написать жалобу в управляющую компанию получилось отлично, а разобраться с рабочим документом не вышло. В одном случае хватило общего знания и подходящей формулировки, в другом понадобились подробности, которых у модели не было. Но очень хочется сделать общий вывод: либо «теперь можно всё», либо «опять надули».
Отдельная проблема – скорость изменений. Человек вполне добросовестно рассказывает о своём опыте, только получил он его году в 2024. За это время мог измениться сам сервис, а его представление о возможностях осталось прежним. Это касается и восторженных прогнозов: демонстрация красивого трюка ещё не означает, что завтра он без сбоев заработает в любой компании.
Хорошо сделал. А сам понял?
Меня больше интересует другой момент. С нейросетью можно сделать работу лучше и при этом самому почти ничему не научиться.
Раньше, чтобы написать текст, приходилось разбираться в теме, сравнивать источники, выкидывать неудачные куски и искать слова. Получалось долго, местами мучительно больно. Зато что-то оставалось в голове. Теперь же можно получить приличный результат, даже толком не поняв, как он устроен.
Само по себе это нормально. Мы не обязаны осваивать новую профессию ради каждого письма или таблицы. Но легко перепутать «у меня получилось» и «я теперь умею» (мне как-то описали разницу между любителем и профессионалом: любитель может сделать круто один раз и случайно, а профессионал – повторить несколько раз крутой результат). Особенно когда ответ выглядит убедительно: структура есть, термины на месте, выводы уверенные. Сидишь перед этим и чувствуешь себя человеком, который наконец разобрался. А потом тебя спрашивают, почему здесь так, а ты без нейронки всё, закончился.
Для учёбы это особенно неприятная ловушка. Пока подсказка рядом, задачи решаются, ошибок меньше, всё вроде бы идёт хорошо. Только упражнение могло быть нужно именно для того, чтобы ты самостоятельно прошёл через затруднение. Если этот участок за тебя проехали на машине, ноги сильнее не стали.
В работе та же история заметна не сразу. Сначала удобно отдавать машине небольшие куски, потом обнаруживаешь, что без неё уже тяжело начать. Навык, который раньше включался автоматически, приходится вытаскивать из памяти.
Но есть и обратный эффект. Пока объясняешь нейронке задачу, сам понимаешь, чего хочешь (как шпаргалки писать). Что известно, чего не хватает, где ограничения и какой результат вообще можно считать хорошим. Затем споришь с ответом, проверяешь предположения и действительно разбираешься глубже.
Многое зависит от того, с чем ты пришёл в чат. Можно попросить готовый вывод и унести его дальше. Можно принести собственное решение и попросить найти в нём слабые места. Во втором случае тоже нет гарантии полезного ответа, зато у тебя хотя бы есть своя мысль, которую можно проверять.
«Она сказала, что вы всё врёте, и вообще вы не эксперт»
Вернёмся к карманному помощнику.
Проверять специалиста нормально. Врач может ошибиться, подрядчик хочет навязать лишнее, а консультант любит уверенно рассуждать за пределами своей компетенции. Возможность быстро разобраться в незнакомых словах и подготовить вопросы полезна. Проблемы начинаются, когда ответ из чата приносят как окончательный приговор.
Допустим, специалист предложил решение с учётом бюджета, сроков и уже работающего оборудования. Клиент пересказал его нейросети в трёх предложениях, получил другой вариант и теперь требует объяснить, зачем его пытались обмануть. Ограничения, из-за которых первый вариант вообще появился, до чата не доехали.
Дальше специалисту приходится восстанавливать всю эту цепочку. Выяснять, что спросили, что ответили и почему сравниваются решения для разных условий. На это уходит время, а со стороны выглядит так, будто человек выкручивается: нейросеть-то ответила сразу и уверенно.
Особенно весело, если вопрос уже содержал желаемый вывод. «Почему это слишком дорого?» и «От чего зависит стоимость?» могут привести к очень разным разговорам. Пользователь при этом совершенно искренне считает, что провёл независимую проверку.
Такая проверка становится гораздо полезнее, когда после неё остаются конкретные вопросы. Какие данные нужны для расчёта? При каких условиях подойдёт другой вариант? Где можно посмотреть подтверждение? С этим уже можно идти к специалисту и обсуждать дело.
Но соблазн принести готовое «вас разоблачили» гораздо сильнее. Приятно же за пять минут обнаружить, что ты умнее человека, который занимается этим десять лет.
Пользоваться можно, только никому не говори
При всей популярности нейросетей вокруг них остаётся странный стыд. Человек спокойно пользуется поиском, шаблонами, редакторами и чужими инструкциями, но признаться, что помогал ЧатГПТ, бывает неловко: сейчас решат, что сам ничего не умеешь.
На работе это ещё и вполне практическая история. Если ты сделал задачу быстрее, пользу от этого могут увидеть по-разному. Руководитель может обрадоваться результату, а может решить, что теперь тебе можно выдать втрое больше работы (давайте угадаем, что более вероятно?). Заказчик способен спросить, за что он платит, если "это нейросеть написала".
В итоге появляется постыдное пользование нейронкой: "Ненуачо, я это… того… быстренько, пока никто не видит, под одеялом".
Обсуждать при этом принято самые громкие крайности. С одной стороны – люди, у которых искусственный интеллект уже заменил отдел, с другой – принципиальные борцы с нейрослопом. Между ними полно тех, кто поправил письмо, разобрал таблицу или попросил объяснить непонятную документацию с помощью нейронки и результат удовлетворил. Они не особенно хотят вступать в дискуссию, где за сам факт использования их уже окрестили лохами.
Есть и обратная хитрость: любую обычную работу теперь можно представить как невероятный результат внедрения ИИ. Было письмо по шаблону – стало письмо по шаблону с нейросетью. Зато сколько поводов рассказать о цифровой трансформации.
Может, ну его и уйти на завод?
Рассуждать о будущем труда легко, пока оптимизируется чужая работа. Когда автоматизация и нейросетефикация касается твоей профессии, а у тебя ипотека, три тарелочницы в неделю, привычный доход и несколько лет, вложенных в то, чтобы научиться делать что-то хорошо – вот тут все разговоры о том, что нейронки кого-то заменят, не особо радуют.
Поэтому я не очень понимаю удовольствие, с которым некоторым людям предлагают срочно переучиваться на токаря, слесаря или швею. Как будто тревога за собственную жизнь доказывает профессиональную несостоятельность.
Фраза "тебя заменит человек с нейросетью" звучит бодро. Сотрудник может отлично освоить инструмент, а компания всё равно решит, что прежний объём теперь способны выполнять трое вместо пяти. Кто-то из пяти окажется лишним независимо от своего отношения к прогрессу.
Отсюда, кстати, и нежелание рассказывать руководству, насколько быстрее пошла работа. Человек видит возможность облегчить себе жизнь, а в ответ может получить сокращение коллег и их обязанности в придачу. После такого трудно ожидать, что он станет главным энтузиастом внедрения.
На этом фоне физический труд начинает выглядеть тихой гаванью. Уйти на завод по вытачиванию оловянных кудяпликов, делать что-нибудь настоящее и не читать больше новости про очередную модель.
Только там тоже есть конкуренция, нагрузка, требования к квалификации и свои способы автоматизации. К тому же если туда одновременно решат уйти все уставшие редакторы, дизайнеры и программисты, спокойнее не станет.
У нейросети нет твоего заказчика, репутации и обязательств. Последствия результата останутся у того, кто решил его использовать.
В нашей работе корпоративных коммуникаций, радио и ТВ это хорошо видно на сценариях. Получить гладкий текст – легко. Дальше нужно понять, можно ли это произнести вслух, не потерялся ли смысл, верны ли факты и зачем слушателю вообще тратить на это время.
Если ошибку выпустили в эфир, объяснение "мне так нейросеть написала" вряд ли кого-то устроит. Хотя да, полностью ручная работа от ошибок не застрахована.
Сектантский разговор начинается, когда разбираться уже незачем: человек заранее знает ответ и подгоняет под него всё остальное. Любая удача становится доказательством наступившего будущего, любая ошибка – доказательством всеобщего обмана. После этого можно бесконечно спорить, почти не касаясь реальной работы.
Я за то, чтобы оставить себе право переобуваться. Сегодня задача решается плохо в одной нейронке, через полгода – нормально в другой. В одном деле ИИ экономит силы, в другом мешает, а третье просто хочется сделать самому (например, потому что в кайф).
В конце концов, если работа сделана хорошо, человек понимает результат и готов за него отвечать, чем именно он при этом пользовался – да какая разница?
Андрей Свиридюк, iLikeMedia
