den.gromvel

МОСКВА, 20 фев — РИА Новости. ВСУ с начала СВО потеряли более 1,5 миллиона человек, только в 2025 году — свыше 520 тысяч человек, сообщил начальник Главного оперативного управления Генерального штаба — первый заместитель начальника Генерального штаба ВС России генерал-полковник Сергей Рудской в интервью газете «Красная звезда».

«На Украине официально на поле боя количество погибших солдат, будь то кадровые или мобилизованные, составляет 55 тысяч», — заявил он в интервью французскому телеканалу France 2, цитату приводит агентство УНИАН.

Зеленский при этом добавил, что есть «большое количество людей, которых Украина считает пропавшими без вести».

Я прибыл в маленький городок Гнилое Поречье поздней осенью, движимый долгом и тягостным любопытством. Мой двоюродный дядя, Анатолий Петров, некогда уважаемый в Архангельске ихтиолог, последние пятнадцать лет прожил в этом богом забытом уголке, одержимый маниакальным изучением местной фауны.

Его последние письма, исполненные всё нарастающего безумия, заставили мою семью опасаться за его рассудок. На мне, как на ближайшем родственнике, лежала обязанность навестить его и, если потребуется, уговорить вернуться в цивилизованный мир.

Дорога от ближайшей станции представляла собой бесконечную череду небольших, рыхлых сопок, утопающих в багрово-жёлтой луже сухой травы, пожухлой листвы и чахлых елей. Воздух был тяжёл и влажен, пропитан запахом водорослей и какой-то плесени. Когда же бричка, наконец, выкатилась на единственную улицу Гнилого Поречья, мне открылось зрелище, повергшее разум в уныние.

Городок цеплялся за каменистый берег Белого моря, состоял из нескольких панелек и двух дюжин почерневших от времени и непогод изб, чьи кривые стены словно вросли в землю. Деревянные мостки вели к небольшой пристани, где качались на свинцовых волнах несколько рыболовных баркасов.

Но более всего меня поразили жители. Это были рослые, ширококостные люди с бледными, почти серыми лицами и небольшими, расплывчатыми глазами. Они двигались неспешно, почти вяло, их движения были лишены какой-либо энергии. Когда я проезжал мимо, они провожали меня не мигающим, отрешенным взглядом, от которого по спине пробегали ледяные мурашки.

Жилище моего дяди оказалось на самом краю селения, у подножия мрачного гранитного утёса, нависавшего над водой. Это была низкая, приземистая изба. Дверь мне открыл сам Анатолий, и вид его поверг меня в ещё больший ужас, нежели облик селения. От былого крепкого учёного не осталось и следа. Передо мной стоял иссохший старик с лихорадочным блеском в глубоко запавших глазах. Его руки тряслись, а в чертах лица застыла маска непередаваемого отчаяния.

— Ты приехал... наконец-то приехал, — прошептал он, судорожно схватив меня за рукав и втягивая в избу. — Они сказали, что кто-то приедет, родной, близкий.

Изба была завалена книгами, рукописями и странными инструментами собственного изготовления — сачками с мельчайшей сетью, склянками, кривыми иглами, крючками. Но главное, что бросилось в глаза, — это аквариумы.

Десятки стеклянных сосудов, в которых плавали или лежали на дне существа, от которых кровь стыла в жилах. Это были рыбы, но рыбы, словно сошедшие с полотен Босха. Одни имели слишком много плавников, растущих в немыслимых местах, другие были лишены глаз вовсе, а вместо них имели странные, похожие на кораллы, наросты. Третьи обладали полупрозрачными телами, сквозь которые виднелись причудливые, не принадлежащие рыбе органы.

Воздух в избе был густым и солёным, с примесью формалина и того неопределимого запаха древности, что витал над всем селением.

— Что... что это, дядя? — выдохнул я, не в силах отвести взгляд от уродцев в аквариумах.

— Это, племянник, они! — голос дяди перешел на визгливый, скрипучий шёпот. — Мои экспонаты из глубин. Дети другого, древнего мира. Смотри!

Он схватил одну из банок, где неподвижно лежала небольшая рыба с огромной, непропорциональной головой. Её пасть была усеяна рядами игловидных зубов, а на лбу красовался странный орган, напоминающий спиралевидный рог.

— Видишь? Местные называют его «рогач». Он не должен существовать в нашем мире, поэтому жители города считают это священной рыбой. Они поклоняются ему и подобным монстрам. Слышишь?

Я прислушался. С моря, сквозь завывание ветра, доносился низкий гул. Не то песня, не то рев. Он прорывался на поверхность из глубины, в нём была какая-то чудовищная сила.

— Раньше я думал, что звук издают поющие скалы, — сказал дядя, и его лицо исказила гримаса ужаса. — Но это не скалы. Это Они. Те, что спят под нами. Те, чьи дети ползают по дну и кому поклоняются местные жители уже не одну сотню лет.

Ночью я не мог сомкнуть глаз. Вой нарастал, заполняя собой всё пространство. Он проникал сквозь стены, вибрировал внутри черепа, отзываясь навязчивыми, безумными мелодиями.

Я подошёл к окну и увидел, как жители Гнилого Поречья, словно лунатики, выходят из своих домов и медленной, неторопливой процессией направляются к воде. Они стояли на берегу, обратив свои бледные лица к морю, и тихо, в унисон с тем гулом, что исходил из пучины, что-то напевали.

Их песня была лишена смысла, состояла из гортанных, булькающих звуков, словно пытающихся имитировать речь китов или иных, более древних существ.

— Ритуал, — прошептал за моей спиной дядя. — Ежевечерний ритуал. Они славят их — спящих в глубине. Они не совсем люди, племянник. Посмотри на них! Их кровь столетиями смешивалась с чем-то... иным. Они — слуги и стражи.

Следующие несколько дней я провёл в этом аду, запертый в избе с безумным учёным и его кошмарными образцами. Дядя показывал мне свои записи — бессвязные, испещрённые чертежами существ, не подчиняющихся известной биологии, и схемами циклопических подводных строений, которые, по его словам, покоятся на дне моря прямо напротив селения.

Он говорил о культе, существовавшем здесь ещё до прихода цивилизации, о жертвоприношениях, о том, как во время зимних штормов из моря являются «Младшие», чтобы принять дары и унести в пучину тех, кого выберут «Спящие».

Однажды ночью шторм достиг невиданной силы. Ветер выл так, что казалось, вот-вот сорвёт крышу с избы. Волны с рёвом бились о скалы, и в их грохоте мне почудились иные, более чудовищные звуки — скрежет, хлюпанье и тот самый низкий рёв, что теперь преследовал меня и во сне. Дядя сидел в углу, обхватив голову руками, и бессвязно бормотал:

— Они просыпаются... Час близок... Они идут...

Я выглянул в окно и увидел нечто, от чего моё сердце едва не остановилось. При свете молний, разрывавших кромешную тьму, я увидел фигуры. Они выходили из пены прибоя, огромные, склизкие, отдалённо напоминающие тюленей, но с слишком длинными ластами, больше похожими на конечности, и с головами, лишёнными глаз, увенчанными теми самыми спиралевидными наростами, что я видел у «рогача». Это были «Младшие», дети «Спящих».

Жители селения, не обращая внимания на бурю, стояли на коленях, простирая к ним руки, а их старейшина, древний как сам утёс старик, что-то кричал на том самом булькающем языке.

А потом я увидел одного из Них.

Да простит мне небо, что я вообще имею глаза, чтобы видеть, и разум, чтобы помнить это. Далеко в море, меж волн, на мгновение показалось Нечто. Огромное, не поддающееся описанию.

Я увидел лишь часть — нечто вроде спины, покрытой башнями и спиралями из того же вещества, что и наросты на головах рыб и тварей, и один-единственный, не поддающийся измерению глаз, пылавший холодны светом. Взгляд был обращён на берег, на своих рабов, и в нём читалась древняя, всепоглощающая, безудержная жажда.

Я лишился чувств.

Очнулся я уже утром. Шторм стих. Дядя лежал на полу бездыханный. На его лице застыло выражение невыразимого ужаса, но в то же время — странного блаженства. Он увидел древнего бога и не вынес этого.

Я бежал из Гнилого Поречья, не оглядываясь, не думая ни о чём, кроме как оставить позади этот оплот безымянного кошмара. Я добрался до Архангельска, а затем и до Петрограда, но покоя мне не было.

И сейчас, пишу я эти строки, я знаю, что это не конец. Я слышу тот самый гул, доносящийся с Финского залива, вижу в лужах отражение спиралевидных облаков, которым не должно быть места в нашем небе. Они знают, что я видел. Они знают, что я знаю.

Ибо Спящие в Глубине, больше не спят. Их дети придут и за мной. Ибо тот, кто узрел лик Спящего, уже обречён стать частью вечного, леденящего душу кошмара, что царит над Гнилым Поречьем и над всем миром, который так наивно считает себя реальным.

#щитпост #насрал

Я выставил руки перед собой, как будто это могло меня спасти. Ноги подкосились от зловонного дыхания, но глаза не хотели закрываться, не мог отвести взгляд от мерзкого чудовища, что нависло надо мной. Сердце колотись с такой силой, будто хотело вырваться из груди, сбежать подальше и спрятаться в укромном месте, как инопланетное существо в фильме про команду корабля «Ностромо».

Мне казалось, что вот вот длинная, кривая лапа со скрюченными пальцами сожмет мою голову с такой силой, что череп треснет как спелый арбуз.

Внезапный порыв ветра раскачал сухую берёзу и дерево угрожающе затрещало над головой чудовища. Он отвлекся на секунду, этого мне хватило, чтобы прийти в себя и достать из брюк ингалятор. Монстр повернул голову, я нажал на кнопку, маленькое облачко спрея вылетело наружу, возможно, со стороны, все выглядело комично, ну что может сделать такому существу — настоящему, древнему хищнику, лекарство от астмы?

Но эффект, как не странно, был: монстр хрипел, пищал, издавал звук, похожий на кашель, пытался руками стереть с лица капли спрея. Главное, что с этой мерзкой рожи пропала ехидная ухмылка.

— Это тебе за Макса, урод! — зло процедил я.

Злобный лай пронесся по лесу раскатом грома. Из кустов, на берег реки, выпрыгнула огромная служебная овчарка. Шерсть на загривке стояла дыбом, пасть обнажила толстые клыки, пёс грозно рычал.

Бледное чудовище убрало руки от своей ужасной морды, выражение боли сменилось непониманием и даже удивлением, монстр бросился прочь, в своё логово под мост.

— Рекс, ко мне! — Кричал наш местный участковый, дядя Миша.

Мы были с ним хорошо знакомы, он часто навещал маму, после пропажи отца, да и нас с Максом, ему приходилось искать и отводить домой не один раз.

Но собака была в ярости и не собиралась останавливаться, даже животное понимало, что это существо нельзя отпускать, его нужно убить, уничтожить. Пес с яростным лаем бросился в погоню и скрылся под мостом.

Несколько секунд я слышал рычание и лай, которое в один миг превратилось в жалобный короткий визг, полный боли и страха. Никогда не забуду те жадные, мокрые звуки чавканья и отчётливый хруст костей, что донес до меня ветер.

«Хи хи, какой вкусный песик, иди ко мне, ням, ням».

А после, тишина

На поляну выбежал участковый, китель расстегнут, рукава и брюки порваны в нескольких местах. С красного лица падали капли пота. Дядя Миша тяжело дышал, ну еще бы, уже не мальчик, чтобы гонки за подопечным по лесу устраивать.

— Артём, ты.. что.. тут.. делаешь, почему.. не в школе? — Речь прерывалась на попытки дышать.

— Дя.. дядя Миша, Максим пропал, я его искать пошёл, — выдавил я, — мы тут вчера рыбачили.

— А чего испуганный такой и куда Рекс побежал? — милиционер уже отдышался. — Тебя ж всего трясёт.

В голове проскочила дурацкая мысль, взять и все рассказать, про монстра, про Лёшу, но я понимал, что никто мне не поверит, да и в школе, как узнают, будут стебать.

— Да Рекс так резко из кустов выскочил, злой был, думал, нападёт. — Я нес откровенную белиберду, ведь все знают, что служебная собака не нападёт на человека без команды или прямой угрозы хозяину.

— Да уж, — выдохнул участковый, — так что, где Рекс?

— Под мост побежал, — я махнул рукой, — может кошку увидел.

— Интересно получается, — дядя Миша потёр подбородок, — какие кошки издают те звуки, что я слышал, когда был рядом? Да и дрессированная собака погналась за кошкой - сказки.

— Ну, не знаю, дядь Миш, я домой пойду, мама, наверное, вся на нервах. — Я крепко сжал баллончик с лекарством.

— Иди, иди, мама твоя с тетей Мариной тут недалеко, тоже Максима ищут. Прямо за мной шли.

Я стряхнул пыль с брюк, поднял велик и пошел по тропинке в сторону, куда показал рукой участковый.

— Артём! Вот ты где, тоже пошёл Максима искать? — мама подбежала ко мне и обняла.

Рядом стола мамина подруга, Марина Викторовна — мама Максима. Женщина постоянно прикладывала носовой платок к красным глазам. Прошлым летом её муж тоже пропал, как и мой отец, никаких следов не осталось, шли на рыбалку, как обычно и сгинули. Теперь я догадывался, кто или что стояло за всеми этими исчезновениями — мерзкий уродливый монстр, тварь из кошмаров, которая по ошибке попала в наш реальный мир.

— Сынок, пойдем домой, тетя Марина пойдем с нами, уверена, Миша найдёт Максима, у него же и собака есть. — Мама обняла меня за плечо и повела в сторону дома.

Мы сидели молча и пили чай

Мама заварила свой любимый ромашковый чай с мятой, по пути домой зашли в магазин и купили печенье в шоколадной глазури, поэтому пить его было вдвойне приятно.

Я задумчиво жевал печенье, пока мама успокаивала Марину Викторовну.

— Мариш, может, останешься у нас сегодня?

— Н.. нет, - женщина всхлипнула, — вдруг Максим вернется, я лучше домой пойду.

— Хорошо, если что звони и приходи, — мама гладила подругу по спине.

А мне нужно было понять, с кем имею дело, ни о чём похожем я в книжках не читал, по телевизору не видел и в школе не слышал. Может, бабушка знает что-нибудь? Точно! Она тут шестьдесят лет прожила, уж что-нибудь да слышала, сказки, слухи, да что угодно.

— Мам, я схожу к бабушке, принесу ей печенья?

— С чего это вдруг, никогда сам не рвался, а тут дай к бабушке загляну? — Удивилась мама. — Опять в лес собрался? Там и без тебя милиция справится!

— Нет, в лес не пойду, хочу бабушку навестить. — Я посмотрел на маму самым честным взглядом, на который был способен.

— Ладно, возьми пакет, еще чай захвати и теплые носки, скоро зима, а я забыла их бабушке отнести.

— Хорошо, я ненадолго. — Крича уже из коридора, я запрыгивал в кроссовки.

У дома бабушки я был через пять минут

По пути видел, как возвращается в участок грустный дядя Миша. Собаку так и не нашел. Совсем понурый открыл потрепанную дверь в старое кирпичное здание милицейского участка. Здание, как и весь город, было памятником истории, что постепенно рассыпался от времени, брошенный и никому не нужный. Думаю, единственная мечта любого местного ребёнка — скорей закончить школу и уехать из этой дыры, убежать куда угодно, лишь бы не взрослеть в этом депрессивном месте.

Мы с Максом хотели поступать в университет Циолковского, а потом перебраться в Москву — огромный, красивый город, полный возможностей, город света, город, который никогда не спит.

С этими мыслями я открыл калитку и вошёл во двор старого, деревянного дома, где жила бабушка. Дому было не меньше ста лет, тут жило не одно поколение нашей семьи. Бабушка ухаживала за участком по мере сил, держала небольшой огород и маленький курятник на несколько птиц.

— Бабушка, ты дома? — Я зашел на веранду и искал свои любимые мягкие тапочки. — Это Артём, я тебе печенье принес.

— Да, да, внучок, заходи. — раздалось из глубины дома.

Я переступил порог и пошел в бабушкину комнату. Не смотря на солнечный день, внутри царил полумрак. Впервые я заметил фотографии на стене. Вот бабушка с дедушкой на сенокосе. Вот мама с родителями на концерте в честь Первомая.

Сзади скрипнула половица.

«Привет, внучок, хи хи» —раздался знакомый голос. «Бабушка так по тебе скучала, хи хи».

Конец второй части. Продолжение следует.

Сегодня Филинсбург дарил жителям прекрасную погоду — холодный ветер пронизывал до костей и вырывал зонтики из рук случайных прохожих, а дождь веселыми струями не только бил в лицо, но и заливал тротуары, переполняя водой городскую канализацию.

Никакой обещанной теплой осенней ночи с туманом, обволакивающим улицы, фонари и дома, не было и в помине. Опять в новостях соврали, никогда такого не было, и вот опять.

Единственным островком веселья и тепла в нашем районе был бар «Лисьи уши», что притаился в одном из кривых переулков набережной реки Щученки. Окна манили теплым светом, зазывая путника зайти на пару кружек горячего шоколада, пива, а то и на несколько стаканчиков виски, там уж как пойдет.

Аромат горячих блюд вырывался на свободу и не давал усомниться в том, что местный повар обладатель, как минимум, двух мишленовских звезд. Бодрая джазовая мелодия гуляла вокруг здания, лилась по улице и залетала в окна соседних домов, мешая спать пенсионерам, что готовились подняться в четыре утра и ехать по своим, несомненно, важным делам.

Сегодня в баре был аншлаг, видимо, сказалось особое настроение Филинсбурга, а может, и скидки на напитки в честь четверга. Питейное заведение заполонил обычный для такого места контингент — уставшие от жизни семьянины, любители джаза и компании друзей, что никак не могли нагоготаться и разойтись по домам.

Небольшая компания молодых людей и девушек заняла бильярдный стол в укромном углу, с другой стороны кто-то метал дротики в дартс и тренировал ловкость рук за игрой Дженга, а несколько одиночек оккупировали стойку, чтобы поделиться проблемами и душевными травмами с барменом.

— Не, ну ты сам подумай, что за хрень происходит, — риэлтор Бурундуков поднял стакан с двойным бурбоном, — мне что теперь, дворником идти работать? Квартиры совсем перестали брать!

— Слушай, Леха, а ты не пробовал быть к людям добрее и не пытаться их нагреть? — бармен флегматично натирал бокал.

— Ага, щ.. щаз. Что еще придумаешь? — фыркнул Бурундуков. — Я деньги честно зарабатываю, а то, что всяким жмотам не нравится засохшее пятно на полу от крякнувшей бабки, так что ж я сделаю, не буду ж сам её оттирать.

Обслуживал гостей в этот вечер Антон Лисьев — владелец бара, мужчина слегка за 30, не высокий и не низкий, среднего телосложения, темно-рыжие волосы, цветом ближе к каштану, были зачесаны назад и блестели от большого количества геля для укладки. На тонком лице хаотично разбросаны веснушки.

В целом, внешность нашего героя ничем не примечательна, абсолютно стандартна для жителя города Ф., да что уж города, целой страны. Антон предпочитал классический, слегка старомодный стиль одежды, кто-то может назвать это вычурным, но мужчину мало интересовало чужое мнение.

Вот хобби у него было особым. К хозяину «Лисьих ушей» частенько обращались с интересными просьбами: найти вещь или пропавшего человека, а то и самостоятельно провести небольшое расследование.

— Слуушаай, — медленно протянул Бурундуков. — А если я попрошу найти мне одну вещичку, поможешь? — изрядно подпитый гость прищурился. — Говорят, та бабка из 34 дома владела ожерельем царских времён, но родне его оставлять не хотела и запрятала где-то. Сможешь найти?

Антон покосился на мужчину. Лисьев никогда не отказывал и денег за работу не брал, а зачем? Бар приносил хороший доход, квартира досталась от бабушки и располагалась этажом выше, планов на будущее Антон не строил — предпочитал жить сегодняшним днём. А тут тебе и приключения, и адреналин, тот самый дух расследования, о котором столько книг написано.

— Посмотрим. Повторить? — Бармен достал из-под стойки бутылку.

— А то ж. — хмыкнул Бурундуков. — Чего бы и не повторить. Люся опять в паршивом настроении, не хочу домой идти, пока не уснёт.

Хозяин бара отмерил двойную порцию и поставил бутылку на место.

По «Лисьим ушам» прокатился крик.

— Еее, так тебе, я же говорил, что уделаю! С проигравшего пиво! — Молодой человек в дальнем углу поднял руку. — Бармен, нам четыре кружки пива и фирменные гренки с чесноком и сырным соусом, пожалуйста.

— Сейчас принесу, — махнул рукой Антон.

— Антон, а можешь мне бутылку отдать, чтобы не доставь её постоянно? — икнул риэлтор.

Бурундукова считали самым наглым и мерзким представителем братства продавцов недвижимости в этом районе, в очередной раз он заливал очи, дабы спастись от осенней депрессии и упрёков жены, это длилось вторую неделю, видимо, та, кому он клялся в вечной любви, разглядела его настоящую сущность и хотела подать на развод.

Мужчина махом покончил с бурбоном, занюхнул рукав потертого пиджака и поднес стакан к лицу, повернув его на манер подзорной трубы. Взгляд уже плохо фокусировался, конечно, выпить пять порций по сто за пару часов не каждому дано, но Бурундуков старался внимательно рассмотреть Антона.

— Точно! Как же я сразу не заметил. — Вскрикнул гость, хлопнул рукой по лбу и тут же с грохотом приложился спиной об пол. Барный стул не стал ждать лучшего момента и упал на пивной живот.

— Да ешкин ты матрёшкин, б***! – Разнеслось по бару. Антон вышел из-за стойки, чтобы помочь мужчине подняться. Бурундуков кряхтел на полу.

— Вставай, — бармен протянул руку. Риэтор поднялся и взглянул мужчине в глаза, пронзительный взгляд желтых зрачков, прям как у лисы, отдавал легким укором.

— Лисьев, ну да.. Спасибо.

Стекла задрожали от мощного удара входной двери по стене. В баре повисла тишина, похоже, абсолютно каждый смотрел на вход. Кто это позволил себе бесцеремонно вломиться в любимое заведение?

На пороге стоял, дрожа, человек лет пятидесяти, весь ссутуленный в насквозь промокшем пальто, лысина блестела от воды, волосы редкими прядями ползли по лицу, а с треснувших очков падали тяжелые капли.

— П.. помогите. — Сдавленным голосом пробормотал ночной гость, протянул руку и грузной тушей упал на пол.

Несколько посетителей вскочили, чтобы помочь мужчине, но остановились на полпути.

— Звоните в скорую! У него в спине нож!

Антон потянулся к телефону над стойкой, Бурундуков судорожно икал, а по паркету, видавшему сынов революции, расползалось багровое пятно.

Из-под моста вынырнула лысая голова без носа, из огромной влажной пасти торчала сотня острых зубов. Леша не успел испугаться, как длинная гибкая рука, со скрюченными пальцами метнулась к его голове.

Не прошло и десяти секунд — всё было кончено.

Добро пожаловать в Чернодольск

Если бы вы провели в Чернодольске больше 15 минут, то поняли одну простую вещь: этот город уже мертв. Дороги петляют между дворов, подъездов, заброшенных деревянных построек, упираются в покосившиеся ржавые заборы или просто теряются в чаще леса или горах, которыми окружен городок. Единственная дорога из этого места упирается в мост, проходящий через речку, созданную ледником миллионы лет назад.

Не то, что бы мост был чем-то примечателен — обычная железобетонная громадина, перекинутая через широкую, стремительную горную реку, но он давал шанс всем желающим вырваться из плена маленького шахтерского городка.

В прошлом месяце, на мосту нашли УАЗ местного охотника — деда Толи, мама рассказывала, что он отправился с внуком лес по грибы. Двери машины были распахнуты, ключ в замке зажигания, все вещи в багажнике, ничего не пропало, кроме деда и внука. Их так и не нашли.

Меня зовут Артём, в день, когда всё началось, мне было двенадцать. Мы с другом Максимом пошли на речку рыбачить и жарить рыбу под страшные истории. Солнце садилось, окрашивая небо в грязно-розовый цвет. Воздух был густым, гудел от толп комаров, что проносились мимо нас. Серый дым от костра, смешивался с запахом хвои и жареной рыбы.

— Опять не клюёт, — проворчал Макс, сухая шишка отлетела в кусты после встречи с его ботинком. — Может, пойдем домой?

Мой друг был невысоким увальнем с тяжелым взглядом, будто сейчас ему все тридцать, а не тринадцать лет. Но как бы он не выглядел со стороны, в душе был добрым и отзывчивым парнем. Ни разу не пожалел, что в третьем классе заступился за него, когда дети дразнили Макса жирдяем.

И тут я услышал его

Я услышал едва различимый шум, низкий, нарастающий гул, его перебивали треск костра, и журчание воды, но я мог ясно слышать этот звук. Это не было похоже на шум ветра или заведенный мотор машины, скорей, на тихий смех, перемежающийся с гортанным рычанием. Противный, скрипящий, тяжелый, как будто кто-то проводит гвоздём по стеклу.

— Макс, слышишь? — спросил я.

— Слышу, что комары нас щас сожрут, — проворчал он.

Смех нарастал, приближался, хихиканье с рычанием плавно перетекло в булькающий шёпот:

«Артёёём, хи хи. Мы хотим поиграть».

От неожиданности я вздрогнул, капли ледяного пота мурашками покатились по спине. Рука потянулась к карману брюк, в котором всегда был ингалятор. Но не в этот раз, чёрт, именно сегодня я забыл лекарство дома.

— Поехали отсюда! — крикнул я, голос сорвался на фальцет. — Быстро!

Мы вскочили на велосипеды и помчали к дороге прочь от моста. Я не удержался, оглянулся всего раз, но этого было достаточно, чтобы заметить резкое движение от опоры моста к деревьям. Белая молния проскочила между стволами. Большая, длинная и такая быстрая, от нее не убежишь.

— Быстрее, оно сзади! — кричал я Максу.

— Ты прикалываешься, да? — недоверчиво крикнул друг, но активней заработал ногами.

Как только мы пересекли знак «Добро пожаловать в Чернодольск», паника отступила. Я снова оглянулся, лес был далеко и никто нас не преследовал.

Никогда так не боялся, это был не детский страх перед монстром под кроватью — это был настоящий животный ужас — страх смерти. Тот самый страх, который переключает мозг только в два положения: стой и замри или дерись отчаянно, до конца. Нам с Максом повезло, в этот раз страх погнал меня прочь, иначе, кто знает, что могло случиться этим вечером в лесу, который окружает наш богом забытый город.

Первая ночь

Я спал беспокойно, в дожде за окном слышался противный смехо-рык, а тени веток, плясавших от ветра на потолке моей комнаты, казались лапами мерзкого чудовища, что вот вот сорвутся и полетят к моему горлу. Кажется, за всю ночь я не проспал дольше пары часов, трясся и обливался холодным потом под веселым цветастым одеялом с трансформерами, представляя какие ужасы может сотворить со мной это неизвестное существо, что промелькнуло в тени деревьев у моста.

Утром мама, как обычно, постучала в дверь комнаты, сказала идти умываться, потом завтракать.

За столом я сидел как сонная муха и медленно пытался прожевать кусок белого хлеба с маслом, который щедро посыпал сахаром, и запивал его сладким чёрным чаем.

За столом я сидел как сонная муха и медленно пытался прожевать кусок белого хлеба с маслом.

Трынь, трынь — телефон весело сообщил о входящем звонке.

Я подскочил на месте и чуть не подавился.

— Алло! — мама взяла трубку. — Привет, Марин. Что? Да, Артёмка тут, а что случилось? Как пропал? Подожди.

— Артём, вы вчера с Максимом вместе домой ехали? — мама выглядела встревоженной.

—К.. конечно. — Бутерброд комом встал в горле. — Мы разошлись у магазина, как обычно.

— Мариночка, да, говорит, что вместе ехали и разбежались у твоего магазина. — Мама накручивала телефонный провод на палец, она всегда так делала, когда волновалась. — Конечно, да, я схожу с тобой, сейчас отправлю Артёма в школу и пойду к тебе. Давай.

Телефонная трубка щелчком вернулась на своё место.

Поиски

Конечно же, ни в какую школу я не пошел, какая вообще может быть школа, когда лучший друг пропал? Нет, я не герой и не самый смелый парень на свете, но найти друга было важнее, чем встретиться с ночным кошмаром. В последние месяцы, в нашем городе творилась какая-то хрень, пропадают домашние животные, которых хозяева отпускали гулять без присмотра. А в прошлом месяце пропали дед Толя и его внук Леха, который, кстати, учился на пару классов младше меня. Теперь вот Макс исчез. Но как? Мы же уже были в городе, а когда заехали за знак, я специально оглянулся, за нами никто не гнался.

С тяжелыми мыслями я добрался до того самого моста, где с Максимом рыбачили и жарили улов на костре. На первый взгляд, все было тихо.. слишком тихо.

Звуки резко пропали, я больше не слышал журчание воды, пение птиц, гул машин, не слышал ничего, кроме пульсации крови в голове, которая напоминала шум моря, тот самый, когда подносишь ракушку, найденную на берегу, к уху.

И тут, резко появился он — тот самый звук, такой знакомый, отвратительный, мерзкий, пугающий.

«Хи хи, Артём, ты пришёл к нам? Мы тебя ждали и звали всю ночь. Смотри кто здесь, твой друг, ты его знаешь, хи хи.. это Леша..».

Из тени показалась фигура мальчика, чуть ниже меня ростом, шея сломана, голова неестественно свернута вбок, вместо глаз на меня уставились черные провалы с кровавыми подтёками, будто ребёнок плакал.

«..Хи хи, видишь, с Лешенькой мы уже поиграли, ему понравилось. Хочешь тоже поиграть, хи хи?».

— Где мой друг Макс, ты драный урод? — крик полный злости вырвался из груди. — Верни мне друга!

«Макс, Максим, Максимкаа..». — чудовище, будто катало это имя на языке, пробуя буквы на вкус. — «Ах, да, хи хи. Я его не могу вернуть. Твой друг Максим, не хотел играть и мне пришлось его съесть. Хи Хи..».

У меня перехватило дыхание, челюсть свело в попытке крикнуть и слезы покатились по щекам.

«Ну что, Артёмка, ты же будешь хорошим мальчиком и мы с тобой поиграем? Хи хи».

Бледное, непропорциональное существо с длинными конечностями и огромной головой, медленно, я бы даже сказал, лениво, двинулось из-под моста в мою сторону. Монстр перебирал лапами, как огромный белый паук, что идёт к беззащитной мухе, навсегда застрявшей в паутине.

«Играть, играть, играть.. хи хи..».

«МЫ БУДЕМ ИГРАТЬ!». — Внезапно взревело чудовище, обнажив зубы, из пасти брызнула зловонная слюна.

Оно бросилось ко мне, комично перебирая руками-ногами, глаза монстра сверкали, слюна летела во все стороны, горло твари издавало жуткий рык.

За секунду, чудище оказалось рядом и нависло надо мной. Его челюсть расползлась в мерзкой, жуткой ухмылке. «Играть..».

Конец первой части. Продолжение следует.