Как я восемь лет в кровати лежала. Часть вторая.
Признаюсь, за все это время у меня не возникло ни одной суицидальной мысли. И на сегодняшний день – это то, что радует больше всего. В чем заключалось «членовредительство», в попытках избежать своей прямой обязанности, а именно походов в школу.
Я могла запросто спровоцировать температуру, рвоту или простуду. И делала это не самыми полезными для организма способами. Жила я тогда в довольно большом городе, что только поспособствовало моей, так скажем, «авантюре».
Платные врачи давали отгул на неделю по любой из вышеперечисленных причин, а успеваемостью, соответственно не интересовались. Во благо своим целям я обошла добрую половину клиник, появляясь в каждой с разной периодичностью.
К середине старших классов я совершенно перестала вставать с кровати. Чем я занималась в это время? Я писала. Тоннами строчек, тестов и листов я заполонила свой планшет. Естественно я развивала для себя альтернативную версию произошедшего в свое время на экране. Мне иногда приходит в голову, что в какой-то момент, мне стало не хватать в реальной жизни всего. И я обрела это в несколько другом виде. Родительница, сколько я себя помню, работала. Я всегда знала, что мама любит меня, но, к моему сожалению, она совершенно не умела этого выражать. Для нее вклад в меня денежных средств и молчаливое переживание за мою жизнь – были максимумом. На словах или действиях мне всегда не хватало похвалы, внимания и чувств с ее стороны. Настал момент и она перевела меня в другую школу, решив, что проблема именно в этом. Но когда это не окончилось ничем хорошим, она наняла мне педагога на дом.
Стоит заметить, что удалось это только после моего очередного «театра одного актера». Сымитировав с утра пораньше приступ не то аппендицита, не то колик я пыталась вновь прицепиться к своему привычному ареалу обитания – кровати. Но вполне разумно встретилась с бригадой скорой помощи.
Странно, что даже когда меня везли в «карете» в ближайшую больницу я ни на минуту не переставала корчиться от воображаемой боли. Впоследствии у меня был обнаружен гастрит. Пролечившись месяц, я стала готовиться к экзаменам по облегченной программе.
Тем временем ситуация только усугублялась, слезы при попытках поднять меня с кровати заставили маму отправить меня к психологу.
На этом начался новый виток этой странной истории. Психологов мы обошли десятки.
Первый был очень обсуждаем среди пенсионеров нашего города. Лечил он капельками. Точнее водой с каплей какого-то странного масла. В начале нулевых, как мы путем проб и ошибок выяснили позже, было много подобного рода врачей.
Как только мы вошли, меня положили на кушетку и «ввели в транс», обкладывая при этом морскими камнями. Играла музыка из какого-то знакомого мне порнофильма и дядечка водил в воздухе руками, проговаривая некое подобие молитвы.
Мама, оглядев все это действо со стороны больше меня к нему не повела, но капли некоторое время давала.
Второй был следующей стадией первого доктора. Проходить этого босса тогда было веселее всего. Он провел нас в комнату, посадил меня в центр комнаты, а маму на диван, коротко выслушал о проблеме. А потом танцы с бубном. Нет, серьезно, от танцевал вокруг меня, махая руками над головой и периодически заговорщицким тоном вопрошал:
- Ты видишь что-нибудь? Из тебя сейчас должно что-то выходить
Я, улыбаясь во все 32 зуба сообщила, что вижу черную кошку, которую мне очень хочется погладить. «Психолог», сориентировавшись, сказал, что это злой дух и мне нужно его выкинуть из себя и сейчас он все очистит. Кошка, конечно, спокойно сидела на улице, за окном, в которое я пялилась, пока маг вершил свою казнь духов в моей голове.
Уже, думаю, стало понятно, что до всех этих событий мама верила в экстрасенсов…
Больше мы к нему не заглядывали. Следующие были и на самом деле психологами.
Одна, выслушав меня, сообщила, что у меня подростковый бунт и связано это с гормонами. Сейчас бы я ей вполне поверила. Но тогда депрессия становилась все тяжелее и тяжелее. Я не хотела ничего. Только бы меня оставили в моей кроватке. Поэтому мы пошли дальше.
А дальше мне поочередно сообщали о том, что не найдя куда деть свои переживания я вложила их в несуществующий образ, который конечно же ввел меня в депрессию в итоге исчезнув из моей жизни. Кто-то говорил о полном здоровье и лени (во что мама не верила, так как на тот момент единственное, чем я занималась сутки напролет, это лежала, плача о своей загубленной жизни)
Тогда мне не светило ЕГЭ, 11 класс был позади, все поступали, и я поняла, что у меня проблемы. До этого я просто не понимала, почему ненормально не вставать с кровати месяцами. Но пять лет пролетели, как один день и за все это время я получила лишь социальное разложение и атрофию мышц.
Многие были уверены, что я поправлюсь так или иначе, но свое дело сделали двое последних, заподозрив у меня какое-то шизотипическое.
Я и сама уже верила. Ибо хотела жить нормально. Хотела вставать, но не было сил. Постоянное плохое настроение, упадок энергии, аппетита, сбитый режим сна. Ну и конечно потерянные пять лет дали свой результат. Для себя я поняла, что очень многое упустила. Что убиваю себя и свое будущее. Пыталась самостоятельно, каждое утро поднимать себя с кровати, насильно. Но хватало меня на сутки, я давала слабину, и, чувствуя очередной приступ слабости, я падала назад.
К 18 годам я уже не писала страшных слов в тетрадках, и не бегала от мамы. Осталось лишь желание встать, реализовать и восстановить себя.
Поэтому я согласилась поехать в «нерезиновую» на обследование, там меня пропичкали таблетками наряду с обычными психами и провели терапию, заключающуюся в разговорах между пациентами.
Я выслушала тогда много жутких историй из первых уст. Но на тот момент, депрессия ослабла за пришествием лет, и мне было не, как обычно, «все равно» на происходящее. Поэтому я стабильно рыдала вечерами в подушку, ожидая следующей капельницы.
Конечно же ничего не изменилось за этот месяц. Вернувшись, я продолжила свое существование в привычном режиме. Но в попытках выбраться, решила изменить место жительства. Надеялась, что мне поможет самостоятельность.
Желая не тратить лишние родительские деньги, я перебралась в провинциальный городок, где, увы, начало твориться все то же.
Я поступила в вечернюю школу, продолжая посещать психолога. Который говорил, что у меня просто депрессия и мне нужно начинать самой себя вытаскивать. К тому моменту я уже стала забывать, из-за чего все это началось, и тревожила меня только жизнь настоящая, в которой не было никого. Я молчала сутками, поскольку не было даже мимолетных знакомых, а маме я предпочитала писать, чтобы не расстраивать своими эмоциями.
Думаю, не лучший пример, когда причина депрессии исчезает с годами. Просто потому что даже сильные эмоциональные стрессы не вечны.
С момента, когда я насильно, через слезы и страхи выталкивала себя в общество, прошло лет пять, если не больше. В какой-то момент я просто довела себя до катарсиса, я осознала насколько испортила себе жизнь всем этим и что помощи ждать неоткуда уже давно. Тогда я уже осмысленно боялась вставать, выходить и разговаривать. Но глядя на все это со стороны за два года справилась с собой.
Я знаю, насколько все сумбурно получилось. Лишь потому, что я и сама не знаю, как я умудрилась впасть в такого рода депрессию. Я знаю только, что переступив через это, мне пришлось восстанавливать руины. Заново искать друзей. Мне почему-то никто не давал понять, как все это обернется. И мотивации исправить что-то у меня даже не предвиделось.
Самое забавное, что в самом начале мне говорили, что меня не мешало бы повоспитывать как следует. Но из этой истории, несколько несправедливо, был вычеркнут заботливый дедушка, на месяц сославший меня в пансионат для трудных детей. Откуда я самостоятельно слиняла на поезде.
Сейчас я настигаю упущенные восемь лет. Хорошо, что меня тогда не попытались переломить, в состоянии периодических истерик и протеста я бы пошла на все, лишь бы отстоять свою точку зрения. Тогда я отвечала на действие двойным противодействием.
И все было бесполезно, пока я сама не осознала, в каком положении нахожусь. Силовые методы, ругань – все провоцировало меня на наибольшую агрессию. А вернула меня к жизни уставшая за эти годы мама. Первые пять лет меня никто не держал в этом мире, только бесконечные таблетки. Не было кого-то, кому было бы плохо без меня. Сложился определенный уголок, где мир хороший, где я чувствовала отдачу и где могла проявлять свои чувства. В противовес к этому – врачи, слезы, попытки заставить меня действовать. Мама так и не сказала, но я сама поняла, как она любила меня все эти годы и не отворачивалась, только не знала, как дать понять.
Когда в настоящем мире у меня появилось больше важного, я сама отпустила свои иллюзии. Перестала писать, начала действовать. На это у меня ушли все подростковые годы. Только в 20 лет до меня дошло реальное положение вещей, только в 20 я поняла, от чего я на самом деле пытаюсь сбежать и куда.
Вывод: спасение утопающих, в моем случае, дело рук самих утопающих. Главное не сделать хуже. Если вы растите таких же деток - проявите терпение, не важно что стало причиной подобного поведения, важно, что закончится это может слишком поздно.
