Крузак сотка цвета «мокрый асфальт» с наклейкой «В БОЖИЙ ХРАМ Б....Й НЕ ВОЗИМ» каждый день причаливал к храму в 8:47. Отец Михаил (53 года, борода-оклад, живот «архиерейский пуфик») выгружал тело и плыл к алтарю.
В храме он вещал: «Жены, покройте главы — волос есть антенна бесовская! Юноши, руки прочь от интернета — там содомия и блуд в мегабайтах!» Прихожане рыдали. Их пугали апокалипсисом, вышками 5G и МАХ.
По средам он запирался, подключался к вайфаю соседской шаурмичной «VKUSNAYA_SOBAKA» и сорок минут потреблял контент, от которого бесы были бы в шоке. Потом — покаянный канон с дрожью в голосе. Грех требовал артистизма.
Когда были певчие, он сидел в углу и мысленно раздевал регентшу Марину. Как-то в подсобке попытался «наставить ее на путь истинный», но, поскользнувшись на результате своего стыда, упал, и больше Марина в подсобку не ходила.
Руководство все знало, но боялось: отец Михаил — бывший депутат заксобрания двух созывов.
В четверг всё сошлось: остатки кагора, контент с бананом, мысли о Марине. Сердце сказало «хватит». Он сполз с кресла. На лице — гримаса удивления и стыда, будто банан оказался неспелым.
Очнулся в сером коридоре. Ряса без креста. В руке — фантом планшета. Ангел-регистратор Метрополь Эдуардович с бейджиком и стаканчиком автоматного кофе устало спросил:
— ИНН... чадо, нет у меня.
— Первые восемьдесят пять цифр земной совести. Вспоминайте. Следующий.
Очередь двигалась медленно. Рядом стояли: бабушка, воровавшая розетки в электричках; мужчина, парковавшийся на местах для инвалидов; кот, мочившийся в чай хозяину; и двое, с кем Михаилу предстояло делить вечность.
Даниил, 22 года, в шлеме с наклейкой «Куда хочу — туда еду». Гонял на электросамокате по тротуарам. Сбил трех бабушек, беременную (родила, назвали Тормоз) и корги. Сам погиб, въехав в мусорный бак.
Эдуард, 35 лет, специалист по холодным звонкам. Звонил в субботу в девять утра: «Здравствуйте! У вас есть пять минут? Мы поможем списать кредиты!» Довел до нервного срыва 472 человека. Умер на рабочем месте, почти уговорив бабушку взять новый кредит для погашения старого. Гарнитура в ухе дымилась даже после смерти.
Через три часа ангел принял Михаила:
— Категория «Н/О» — Неоднозначный с Отягчающими. Для Рая нужны: справка от трех девственниц о чистоте помыслов, выписка из Банка Добрых Дел (у Вас там минус двести тысяч), акт осмотра ризницы (147 часов контента) и характеристика от певчих (регентша Марина написала «козел бородатый»).
— Талон в Чистилище. Корпус «Б», кабинет 12. Марья Иванна разберется.
У Даниила ангел конфисковал самокат: «Здесь пешеходная зона». Даниил заплакал впервые в жизни и смерти.
Эдуарда унесло потоком воздуха, только он хотел сказать "Здравствуйте! У вас есть пять минут?...". Гарнитура задымилась еще сильнее.
Чистилище было похоже на МФЦ в спальном районе. Пластиковые стулья, табло с номерами, запах уставших душ. Вместо гимна — инструментальная «Аллилуйя».
В окошке — Марья Иванна, бывшая заведующая соцзащитой. Умерла от нервного истощения после внедрения «Госуслуг 2.0». Ни Рай, ни Ад не брали человека с таким знанием бюрократии.
— Священник. Ханжа. Виртуальный бабник. И в добавок наклейка срамная. Чего хотите?
— Все хотят. Документы где?
Она протянула стопку бумаг толщиной с Советскую энциклопедию. Форма № 1 — объяснительная за наклейку. Форма № 2 — декларация о проигрышах под ником «Архангел666». Форма № 3 — реестр вожделений на певчих, поименный, с датами. Форма № 4 — заявление с приложением двух чудес (заверенных нотариусом).
Михаил сел писать. Даниилу выдали «Реестр сбитых пешеходов с письменными извинениями каждому». Эдуарду — папку с 472 именами и аудиозаписями всех звонков.
Через три недели Марья Иванна объявила:
— В Рай не берем — греха много. В Ад не берем — портите статистику честным грешникам. Назначаетесь в ОТДЕЛ ЧРЕЗВЫЧАЙНО КАЮЩИХСЯ ОСУЖДЕННЫХ, сокращенно О.Ч.К.О.. Будете объяснять другим, почему не принимают их справки. Обед тридцать минут. Курить нельзя.
Их разместили в одном кабинете. Над столами таблички: «Консультант по делам ханжей», «Консультант по делам нарушителей ПДД», «Консультант по делам телефонных мучителей».
Через месяц Марья Иванна принесла три новые папки.
— Поздравляю. Повышение. Будете еще разбирать прошения из Ада. Грешники пишут жалобы. Шаблоны ответов внутри. Нужно рассматривать.
Отец Михаил открыл папку и обмер.
Прошение № 1. От гражданина К., осужденного на вечную варку в борще за коллекционирование пивных банок, которую показывал всем женщинам на первом свидании. Жалуется: «Борщ пересолен, лавровый лист кусает за ягодицы». Резолюция беса-дегустатора: «Борщ нормальный. Лист кусает по делу».
Прошение № 2. От ведущего свадеб, осужденного на вечное прослушивание собственных тостов. Пишет: «Не могу больше слышать про "горько", "лодку любви" и "тещу с топором". Готов вариться в смоле, только выключите запись». Резолюция беса - звукооператора: «Запись не выключается. Тост про голубя особенно удался».
Прошение № 3. От колдуньи Аглаи Тихоновны, при жизни — потомственной ведуньи в седьмом поколении, осужденной на вечное проклятие детей по фотографии, лица которых закрыты смайликами. Жалуется: «Колдунство не берет, смайлик сильнее. Я шепчу заклятье — смайлик ржет и показывает средний палец. Это не ребенок, это антихрист с эмодзи. Прошу разобраться». Резолюция Адской Канцелярии: «Смайлик зарегистрирован как сущность 3-го разряда. Проклятья не пронимает. Привыкайте».
Прошение № 4. От видеоблогера, снимавшего фальшивые «социальные эксперименты». Наказан вечным просмотром своих видео в замедлении 0.25x с комментариями мамы. Просит: «Любое наказание. Котел. Кислота. Только не мама. Она плачет в голос седьмой раз подряд». Резолюция бесовского психолога: «Мама права. Смотри дальше. Медленнее».
Прошение № 5. От гражданина В., 41 год, менеджер без амбиций, осужденный на вечное первое свидание. Наказание: бесконечный ужин с женщиной, которая ест, а он считает ее куски. Жалуется: «Она съела салат и мой хлеб. Мой! Я не успел откусить! Счет растет. Спрашивает можно ли заказать кофе. Себе. Кофе! И десерт для мамы. С собой! Я потею, в кошельке пятьсот рублей, "Хуавей" треснул и разрядился. А она уже прикидывает, влезет ли ее шкаф в мамину однушку. Мама звонит, кричит: "Не смей приводить тарелочницу!"» Резолюция Адской Канцелярии: «Мы заказали кальян! Агент Мария только вошла в раж. Не беспокоить».
Михаил отложил папку, вытер пот и посмотрел на коллег.
Даниил читал прошение от самокатчика, въехавшего в канализационный колодец с криками «Ща проскочу» и теперь варящегося в смоле вместе с самокатом. Просил отдельный котел: «Самокат плавится, воняет дешевым пластиком и какашками, другие грешники жалуются».
Эдуард держал прошение от оператора колл-центра из Ада, который теперь обзванивал души с предложением оформить рассрочку на вечные муки. Жалоба: «Они берут трубку и молчат. Или плачут. Или поют "Врагу не сдается наш гордый Варяг". Я так не работаю».
— Братья, — сказал Михаил дрогнувшим голосом. — Мы думали, что наказаны. Но мы всего лишь читаем об этом. А они...
— А они там, — закончил Эдуард и впервые в жизни перекрестился.
Даниил молча снял шлем. Впервые за всё время.
— Чего затихли? Разбирайте дальше. Там еще прошение от котла с депутатами — просят заменить смолу на что-то менее липкое. И от телефонных мошенников — жалуются, что черти звонят им и представляются «службой безопасности Ада». Ирония, говорят, зашкаливает.
Михаил посмотрел на стопку чистых бланков, на табличку над своим столом, на макет «сотки» в углу (светился позорным вечным светом) и сказал:
