ZNiS

ЭВЛ замешкался. Рука сама потянулась к тяжелым засовам. В голове крутился один вопрос: откуда она знает про пустоту и частоту?

С громким лязгом металла дверь тяжело подалась назад. На пороге стояла она.

Тёмная, обветренная кожа, седые волосы, заплетённые в тонкие косички. Амулеты из звериных зубов и речных камней на шее. Поверх старого, протертого свитера — накидка из диких шкур. В руке — длинный, темный посох. И глаза... В них проступали тьма и свет одновременно, словно эта старуха видела не только его, но и всё, что было и будет.

— Долго возишься, — старуха усмехнулась и сухо стукнула посохом о порог. — В горах бы за такое — камнем по голове. Но Кутх сказал: «Тия, он городской, прости ему медлительность». Пустишь, или будем на пороге мёрзнуть?

ЭВЛ отступил, пропуская её внутрь. Дверь закрылась с тяжёлым, глухим гулом.

Он пошёл первым, освещая путь тусклым лучиком фонарика. Стены бункера давили серым бетоном, из трещин тянуло сыростью. Тиятяя шла следом — не спеша, но уверенно. Её посох мерно постукивал по полу: тук... тук... тук... Будто отмерял шаги самой судьбы.

— Осторожно, тут ступенька, — не оборачиваясь, предупредил ЭВЛ. — И провода. Я привык, а вы смотрите под ноги.

— Я по горам ходила, пока твои деды ещё под стол пешком ходили, — с лёгкой усмешкой отозвалась гостья. — Провода не страшнее змей.

Они прошли через узкий коридор и попали в святая святых — комнату радиовещания.

Тусклый свет от старых ламп выхватывал из мрака пульт, усеянный тумблерами и потускневшими индикаторами, и микрофон на стойке. В углу стола остывала кружка, пепельница была забита окурками.

Тиятяя остановилась на пороге. Медленно обвела взглядом комнату. Её глаза задержались на микрофоне, а затем перешли на черные диффузоры динамиков.

— Здесь... гудит, — тихо, почти шёпотом произнесла она. — Кутх говорит, здесь живут голоса.

— Живут, — ЭВЛ уселся в своё кресло и кивнул на стул напротив. — Иногда приходят. Иногда уходят. Вы... присаживайтесь. Кофе? Или у меня есть заварка. Травяная, сам собирал.

Старуха опустилась на стул, поставила посох рядом и внимательно посмотрела на ведущего:

— Травы давай. И рассказывай, зачем я тебе нужна. Кутх сказал — ты ищешь тех, кто обманул смерть. Я здесь. Но обманула ли я её — или просто не заметила, как она прошла мимо, — это ещё вопрос.

ЭВЛ поставил чайник, сел напротив, поправил микрофон и обратился к эфиру — как делал всегда.

— Друзья, сегодня у нас в гостях человек, который обманул не только смерть, но и само время, — голос ведущего обрел привычный, глубокий бархат. — Она не из города, не из бункера и не из лаборатории. Она спустилась с гор. Принесла с собой запах древних трав, голоса предков и имя, которое застревает в памяти — Кутх. Встречайте: Тиятяя — последняя жрица племени, которого больше нет.

ЭВЛ выключил тумблер записи и повернулся к ней:
— Ну а теперь... Начнём с самого начала. Кто вы, Тиятяя? И откуда пришли?

Старуха медленно помешала травяной настой, её взгляд уплыл куда-то сквозь бетонные стены:

— Это началось не со слов. Это началось с луны.

— С луны?

— Мне было двенадцать зим, — Тиятяя поставила кружку, глядя сквозь ведущего. — Первая ночь, когда меня взяли на вершину. Старейшины сказали: «Тия, ты должна поймать луну арканом. Если поймаешь — увидишь. Если нет — будешь ждать ещё пять лет». Я стояла на краю скалы. Луна висела так низко, что казалось — дотянись рукой. Но я знала: рукой нельзя. Только через аркан Кутх показывает истину.

— И что вы сделали? — тихо спросил ЭВЛ.

— Я раскрутила верёвку, — Тиятяя сделала плавный жест рукой. — Три раза. И бросила. В тот миг, когда петля коснулась лунного света, я услышала... громкое карканье. Оно разорвало тишину. Я упала на колени, потому что Кутх вошёл в меня. Не больно, не страшно. Просто... знание. Я увидела всё, что будет.

— Что именно?

— Я увидела, что через год умрёт старейшина. Что через десять зим в племя придёт голод. Что через сорок лет мир треснет, и мёртвые пойдут по земле. Но не только они... Я увидела тьму, которая была до них. И свет, который придёт после. Я увидела, что этот мир — не первый. И не последний.

В комнате воцарилась молчание, нарушаемое только тихим гулом передатчика.

— И вы никому не сказали? — спросил ЭВЛ.

— Сказала старейшине, — горько усмехнулась Тиятяя. — Он засмеялся и велел не болтать. А через год — умер, как я и видела. После этого меня стали звать Тиятяя — «Та, кто видит». И каждые пять лет я снова ловила луну арканом. А пять лет назад... Кутх каркнул так, что горы загудели. И я увидела тебя.

— Меня? — замер ЭВЛ.

— Ты сидел в железной коробке, говорил в чёрную палку, а вокруг висели голоса мёртвых. Я не поняла, что это. А теперь поняла — это твой эфир. Кутх показал мне тебя, чтобы я пришла. И пять лет я искала дорогу к этому бункеру.

ЭВЛ медленно перевел дыхание:
— Пять лет искали меня?.. Значит, вы знали, что мы встретимся? К чему вы сказали готовиться?

Тиятяя медленно поставила кружку. Её голос стал тихим и твердым:

— Кутх сказал: «Тия, передай им. Пусть знают, что всё это — лишь начало начал». Боги вернутся. Те, кого люди называли и забыли. Укко — громовержец. Дажьбог — дающий свет. Яхве, чьё имя боялись произносить. Хийси, что живут в камнях. Кальма, что пахнет смертью. Они были всегда. Просто вы их не замечали. А теперь они выходят.

— И они опаснее мертвецов за стенами? — прищурился ЭВЛ.

— Зомби — это щепки! Мусор! — Тиятяя качнула головой. — А боги — это те, кто этот мусор создаёт. Но есть кое-что... опаснее богов. Опаснее всех существ, вместе взятых.

— Что?

Тиятяя долго молчала, вглядываясь в полумрак комнаты:

— Не знаю. Кутх не сказал. Он только показал... пустоту. И прошептал: «Есть те, кто ждёт дольше, чем боги. Они придут. И тогда...»

— И тогда что?

— Тогда мертвецы за твоими дверями покажутся вам милыми домашними животными, — тихо закончила старуха.

Она медленно поднялась, опираясь на свой тёмный посох, и пошла к выходу. У самого порога Тиятяя обернулась:

— И ещё. Тот, кто говорил с тобой на частоте 6.6.6... он не безумен. Просто он увидел это раньше других. Запомни.

Дверь закрылась. Посох мерно застучал по коридору и затих.

ЭВЛ остался один. Он посмотрел на остывший чайник, на погасший микрофон. В голове кашей крутились имена древних богов и предупреждение о Пустоте.

Он достал новую сигарету, щелкнул зажигалкой и тихо сказал в пустую комнату:

— На сегодня хроник достаточно. С вами был ЭВЛ и рубрика «Журнал: сегодняшний день». Помните: в этом мире выживает не самый сильный, а тот, кто вовремя услышал предупреждение. Оставайтесь живыми. До встречи

https://boosty.to/znis

Сняв кепку и вытерев взмокший лоб, я тяжело откинулся на кресло. В очередной раз доставил груз — какие-то там «пионистические векторно-центрифужные фругнс»… Да и хрен с ними. Главное — сдал. За этим заказом стояли две недели без нормального сна, сорванный контракт в последнюю секунду и судорожный поиск безопасных путей в обход бандитов и пиратов.

Я думал отдохнуть, вернуться к семье, которую не видел больше двух недель. Но всё же решил сперва позвонить жене — узнать, как там она и дети.

Но не успел я набрать номер, как экран судорожно вспыхнул — звонил мой начальник, Члендер.

— Винтрант, ты сейчас же на А-15 Бекндерторитариат ещё находишься?

— Да… — ответил я уставшим и сонным голосом.

В голову проникла лишь одна мысль: побыстрее бы дойти до терминала и отоспаться хотя бы пару часов.

— Отлично, просто отлично! Сейчас подойдёт человек и даст тебе документ. С этим сходишь и получишь новый груз. Нужно как можно быстрее его доставить, все остальные детали узнаешь при погрузке!

И отключился — в ответ только сухие гудки.

Глубокий вздох.

— Эх, хорошо… — сказал я сам себе и вновь посмотрел на номер жены. — Потом… Как только доставлю, я позвоню. А потом, возможно, подумаю о смене работы. Надия давно просила завязать и быть поближе к дому…

Мои мысли оборвал звук снаружи — кто-то постучал прямо в дверцу моего трека «Бенди».

Открыв дверцу, я выпустил наружу густое облако едкого табачного дыма, давно зависшего в кабине. Сизый чад на секунду полностью окутал стоящего снаружи курьера, и тот слегка закашлялся, судорожно отмахиваясь рукой и скривив лицо. Я-то к этой вони давно привык, а вот чистенькому посыльному явно было невмоготу.

— Мистер Винтрант Бельгийский? — выдавил он из себя, восстановив дыхание.

— Да, — ответил я.

— Чудесно. Вот, пожалуйста, распишитесь за доставку.

Я взял контракт и бегло пробежал глазами по строчкам. Моё лицо тут же стало мрачнее тучи… Меня просят доставить груз за три дня на другой конец территориальной планеты Мистра, находящейся в нескольких сотнях световых лет отсюда.

— Вы точно уверены в точке доставки? — спросил я, не веря глазам.

— Извините, у меня нет такого доступа. Моя цель — только доставить документ, — сухо ответил курьер.

— Ну да… Что с вас взять, хитрые жуки. Ничего не знаете, но при этом всегда находите.

Я приложил большой палец к ДНК-сканеру. В углу планшета загорелся зелёный огонек, подтверждая подпись, и я убрал руку.

— До свидания, мистер Винтрант.

Прошло буквально секунд пять, а курьера уже и след простыл. А я всё стоял, смотрел на этот чёртов контракт и думал: какого чёрта?.. Сколько можно поступать со мной как с собакой…

Вернувшись в погрузочный сектор и предъявив документ, я увидел, как мою «Бенди» тут же начали забивать контейнерами. Судя по объёму, груза было куда больше, чем вообще положено брать моему траку.

— Эй-эй, начальник, постой! — крикнул я старшему смены. — Ты уверен в цифрах? Моя «Бенди» столько просто не потянет.

— М-м, в вашем документе указан чёткий вес, — равнодушно отозвался тот, даже не оторвав взгляда от своего планшета. — А всё остальное — не моя проблема.

Он сколькнул по мне пустым глазом и сухо добавил: — Так нам продолжать или как?

— Хорошо, загружайте, — выцедил я сквозь зубы.

И почему народ стал таким?.. По рассказам моего деда, который сумел дожить до имплантов, продлевающих жизнь, люди раньше были куда добрее. У них на первом месте всегда стояли взаимовыручка и человечность. А перед самой смертью дед только и твердил, что людей быстро развращает власть — они мгновенно забывают, что когда-то сами были у истоков, и начинали превозносить себя над всеми…

Дед, похоже, был прав. Жаль, что я его тогда не слушал. Возможно, пошёл бы совсем на другую работу.

— Ладно, соберись, Винтрант, — сказал я сам себе.

Я прождал ещё тридцать минут, пока контейнеры окончательно не заполнили трюм.

— Распишитесь, — бросил старший по смене. Голос у него был как у робота — с полнейшим, абсолютным безразличием.

Поставив отпечаток пальца, я посмотрел, как он молча развернулся и ушёл.

Ну а чего я хочу от таких людей? Да и я ему ничего не должен. Ладно, пора за дело.

Но перед этим — заправиться «элек-толкином», который моя «Бенди» ещё тянет. Сейчас это топливо потихоньку убирают из оборота, потому что все переходят на новые виды. Возле топливного насоса я прикупил пару банок «Энерджиоса» и свой любимый табак — с терпким вкусом алкоголя и древесными нотами. Оплатив заправку, я поднялся в кабину и опустился в своё слегка модифицированное, удобное кресло.

Захлопнув дверцу, я привычно принялся проверять приборы на панели. Потратив на это еще минуты три, я поочередно запустил двигатель, связующие узлы, защитный барьер и гало-карту.

Проложив путь до места назначения, ИИ-помощник сразу предложил самый безопасный маршрут. Но мне нужен был самый быстрый. С большим трудом, пробиваясь сквозь постоянные упрёки системы, я всё-таки заставил ИИ утвердить опасный путь. Навигатор буквально разрывался от предупреждений о том, что вероятность смерти на этом маршруте — превышает 50%. Но я не мог иначе: слишком многое стояло на кону. И это касалось не только меня, но и моей семьи.

— Ну-с, старушка «Бенди», — тихо сказал я, выравнивая дыхание. — Давай, как в последний раз. Сделаем всё как надо.

Будто услышав меня, двигатель зарычал, быстро набирая тяжелые обороты. Я покрепче сжал рукой руль, переключил коробку — и в следующее мгновение уже оказался в открытом космосе. Моя «Бенди», заметно тужась под чудовищным весом лишнего груза, тяжело гудела, но всё же яростно летела вперёд — на пределе своих изношенных сил.

Глава 2: Дальний путь

Я снова активировал гало-карту. В центре кабины развернулась синеватая трехмерная проекция сектора, переполненная красными предупреждающими маркерами.

— Помощник Микс, выдели мне мой путь, — скомандовал я.

Динамики отозвались ровным, слегка синтетическим голосом бортового ИИ:

— Напоминаю, мистер Винтрант, шанс вашей гибели — выше пятидесяти процентов. Пожалуйста, одумайтесь и выберите безопасный маршрут.

— Дай мне чёртов путь! — выкрикнул я со злостью, перебивая искусственный разум.

Экран мигнул. Через пару секунд красная нить маршрута прорезала опасную зону.

— Угу… — пробормотал я, разглядывая схему.

Маршрут был откровенно дрянным. Если пролететь здесь, придётся лавировать сквозь кучу космического мусора, да ещё и попутно зацепить метеоритный дождь. В народе эту дрянную зону не просто так прозвали «Мусорным звездопадом». Зато, если прорваться сквозь неё, я выскочу прямо к космическим вратам. Они сократят расстояние больше чем наполовину, и тогда останется всего около двух часов ходу до точки назначения.

Выдохнув из лёгких сизый дым любимого табака, я сжал рычаги управления и утопил двигатель на полную мощность.

— Понеслась, — выцедил я.

Старушка «Бенди» взревела всем корпусом и на полной скорости ринулась прямо в тёмное месиво «Мусорного звездопада

— Сколько ещё до «Мусорного звездопада»? — спросил я у ИИ.

— Докладываю: ещё тридцать минут, — отозвался Микс ровным голосом.

— Угу… Значит, первые десять минут прошли спокойно. А ты твердил: «опасность, опасность». Если вся угроза заключается только в этом «Мусорном звездопада», то это туфта. Сложно, конечно, но прорвёмся.

Не успел я договорить, как приборная панель судорожно вспыхнула алым светом, а динамики зашлись режущим слух сиреной.

— Докладываю… Опасность! Мы атакованы! Докладываю: опасность!

— Чёрт… Накаркал, — выругался я, судорожно вцепляясь в руль. — Сколько их?!

— Мой радар засек один корабль среднего ранга. Класс — «Убийца Пустыни».

— Ох еб… — у меня аж дыхание перехватило. — Это кто же здесь такой богатый, чтобы на таком рассекать?!

Страх мгновенно сменился диким адреналином.

— Блядь, ускоряй ещё сильнее! Нам нужно любой ценой добраться до мусорной точки, иначе нас в кашу расхерачат ещё до прибытия туда! Влей всю возможную мощность в двигатель! Оставь на щитах меньше десяти процентов!

— Чёрт, чёрт, чёрт!..

Я всем телом ощущал эти дикие, глухие толчки. Щит еле-еле выдерживал прямые попадания.

То ли сама «Бенди» из последних сил пыталась не дать нас уничтожить, то ли эта старая железяка, хоть и разваливалась на ходу, снова доказывала свою нереальную надёжность. Не зря мы с ней провели вместе столько лет, пройдя через огонь, воду, астероидный град и чёрт знает что ещё.

— Сколько ещё?! — прорычал я.

— До мусорной зоны — ещё три минуты, — отчеканил Микс.

— Потерпи, «Бенди», ещё немного… Там постараемся укрыться.

И тут динамики взревели сухими щелчками тревоги:

— Ошибка! Ошибка! Нарушена турбулентность!

— Какого…

— Надвигается космическая буря! Приготовиться! Три… два… один…

БАМ! БДЫЩ!

Трак швырнуло так, что я чуть не вылетел из кресла. Ремни безопасности натянулись до предела и с треском надрались по швам, больно въедаясь в грудь и выбивая из лёгких весь воздух.

— Ох, ёб… — прохрипел я, судорожно вцепляясь пальцами в панель управления. — Веди дальше! Только вперёд, Микс! Вперёд!

— Сообщаю: мы достигли мусорной зоны. Внимание, мистер Винтрант, мы достигли мусорной зоны...

Но ответа не было. Я отключился.

Прошло неизвестное количество времени.

— А-а-арх... — вырвалось из моего горла, когда сознание судорожно вернулось.

Голова раскалывалась, грудь горела адским огнём — ощущение было такое, будто по мне только что проехался грузовой толкатель. Рёбра точно треснули.

С трудом разомкнув веки, я прохрипел в микрофон: — Микс... Доложи ситуацию...

Динамики отозвались паническим, прерывающимся писком:

— Срочно возьмите штурвал! Вам необходимо переключиться на ручное пилотирование — автопилот полностью уничтожен! Двигатель на последнем издыхании, уровень щитов — меньше одного процента! Герметичность кабины нарушена, идет сильная утечка кислорода. Охлаждение реактора повреждено, зафиксирован критический перегрев! Нам необходимо срочно взять курс на ближайшую ремонтную станцию!

— Мать твою... — я сплюнул кровь и сжал губы. — Ремонтная станция... А сколько... Стоп! Погоди. Что там до космоврат? Сколько у нас вообще времени?

— Докладываю: до критической разгерметизации и отказа систем остался один час и десять минут.

— Плохо дело... — выцедил я, силясь удержать мутнеющий взгляд на приборах. — А до самих врат сколько? Ты не сказал!

— До врат — десять минут хода, с учётом повреждения двигателей. Однако я настоятельно не рекомендую данный маршрут! В текущем состоянии трак не выдержит нагрузок при входе. Предупреждение: вероятность фатального исхода — восемьдесят процентов!

— Показывай путь до врат! — скомандовал я строгим, не терпящим возражений голосом.

— Принято, мистер Винтрант, — отчеканил Микс.

Впереди, прорезая тьму, выросли величественные темно-серые врата. Они извергали нетипичные для этого мрачного космоса вспышки — буйство переливающихся цветов и трещащие дуги электричества. Настоящее чудо инженерной мысли и высоких технологий.

БДЫЩ!

Трак содрогнулся от мощного удара.

— Опасность! Мы снова атакованы! — заверещал ИИ.

— Ну кто на этот раз?! — зарычал я, хватаясь за штурвал.

— Докладываю: всё тот же корабль среднего ранга, «Убийца Пустыни»!

— Да чёрт бы побрал этих мудаков! Мухоеды, тянутся за мной как к дерьму! — выругался я, видя на радаре заходящую на второй круг махину. — Отключай нафиг щиты! Врубай всю энергию в двигатель, нужно срочно съёбываться во врата!

— Вас понял, — отозвался Микс и мгновение спустя добавил: — После отключения щитов шанс фатального исхода увеличивается до девяноста процентов! До стыковки с вратами — пять секунд!

БДЫЩ!

Второй залп пришёлся прямо по корме.

— Доклад! От «Бенди» оторвало часть внешней обшивки! Внутренний корпус пока цел, но это добавляет ещё три процента к вероятности гибели! Порог критический! — буквально завопил ИИ.

— Да похер! Давай уже, заходи в прыжок!

Раз... два... три...

Пространство за лобовым стеклом сжалось и вспыхнуло. Картинки снаружи стали сменяться с такой дикой скоростью, что я не выдержал и зажмурился. Всё длилось от силы секунд пять, но по ощущениям прошла целая вечность.

Из прыжка «Бенди» вынесло рывком. Трак тяжело дёрнулся вперёд и по инерции покатился сквозь вакуум.

— Докладываю: у нашего трака осталось меньше одного процента прочности. Массовые повреждения систем, структура разрушается! — сообщил Микс.

— Да хрен бы с ним, — выцедил я сквозь зубы, силясь разомкнуть заплывшие глаза. — Что с грузом?

— С грузом всё отлично, он практически не пострадал — девяносто восемь процентов целостности. Наблюдаю, что внутри самих контейнеров установлена дополнительная усиленная защита.

«Ну надо же... — подумал я, разглядывая мигающий зеленый индикатор трюма. — Значит, груз и впрямь какой-то чертовски ценный, раз за мной уже дважды высылают боевой корабль среднего класса...

— Докладываю: зафиксирована вспышка из врат! Прибытие врага — меньше чем через три секунды! — прорезал тишину тревожный голос Микса.

— Ну, кто бы сомневался... — прохрипел я, глядя, как на радаре снова вспыхивает точка «Убийцы Пустыни». — Чё уж там, другого пути у нас всё равно нет. Микс, активируй «Последний шанс»! Код Зет-03!

— Функция «Последний шанс» активирована, — отчеканил ИИ.

С громким металлическим лязгом прямо перед моим сиденьем сверху вывалился массивный, почти двухметровый рычаг ручного форсажа.

— Задай путь до ближайшего населённого пункта с КПП. Выбирай тот, что лежит по пути к нашей точке назначения! — рявкнул я.

— Принято... Нашел, — отозвался Микс через секунду. — Однако ресурсов системы не хватит. До конца пути нам не хватает ровно пятнадцати минут хода.

— Эх, ладно... Хотя бы урвём этот кусок, а дальше видно будет, — выдохнул я сам себе.

Я обхватил шершавый металл рычага обоими руками и потянул его на себя со всей дури:

— Ну, норманс... Надеюсь, твоя дурь мне помож...

РВАНУЛО так, что меня мгновенно придавило к сиденью, а само кресло со скрежетом въехало прямо в заднюю стенку кабины. В глазах на секунду потемнело — полуживая «Бенди» неслась сквозь космос с такой бешеной скоростью, будто мы всё ещё летели внутри гиперпространственных врат.

Движок выложился на максимум, отдал всю дурь и заглох. До КПП не хватило тех самых 15 минут.

Чуть не пробив лобовое стекло и вылетев наружу, я соскользнул с него прямо на грязный пол кабины.

— Да побрал бы всевышний эту чёртову жизнь! Почему всё это, нахуй, именно со мной?! — завопил я во весь голос, захлёбываясь от дикой усталости и бессильной злости на весь мир.

Я тяжело перевернулся на спину и прохрипел:

— Микс... Как у нас дела?

— Докладываю: кислорода осталось меньше чем на пять минут, — отчеканил ИИ. — Двигатель может работать, но лишь на минимальной скорости. Боюсь, мистер Винтрант... это последнее, что у нас осталось. Пять минут.

— Понятно... — я сжал зубы. — Запиши мою речь. На случай, когда нас придут забирать.

На панели мигнул красное табло: осталось три минуты. Трясущимися, окровавленными пальцами я судорожно набрал номер жены.

Из динамика раздался знакомый, родной женский голос:

— Алло? Винтрант, это ты?! Где ты? Мы так волнуемся за тебя... Да даже если между нами что-то не так, всё же можно исправить! Поговори со мной, просто вернись домой...

Звук щелкнул, и фраза пошла по второму кругу.

Автоответчик.

— Чёрт... Запись, — вырвался у меня горький, надломленный смешок. — Ну, такова, видимо, судьба дурака...

Я тяжело вздохнул и прижал трубку ближе к губам:

— Дорогая... Я очень люблю тебя и детей. Я... надеюсь, у вас всё будет хорошо. Прошу, не грустите. Я правда вас очень люблю... И мне будет вас безумно не хватать...

Затянувшись сигаретой в последний раз, я почувствовал, как в груди начинает адски жчь — кислорода в кабине почти не осталось. Голова налилась свинцом, глаза слипались.

И вдруг на линии с треском щелкнуло! Запись оборвалась, и в динамике прорезался её настоящий, живой, перепуганный голос:

— Алло?! Винтрант! Где ты, скажи, пожалуйста?! Мне очень страшно за тебя! Я сейчас же заберу детей и поеду за тобой! Мы так скучаем, нам тебя не хватает!..

Набрав в лёгкие самый последний, крошечный глоток воздуха, я шепнул в мембрану:

— Я... люблю вас. Берегите себя...

А-а-арх... кхм...

Горло сжало спазмом, воздуха больше не было. Всё вокруг стремительно погружалось в непроглядную, ледяную тьму, а перед глазами, как на старой киноплёнке, одна за другой замелькали картинки моей жизни...

Картинки сменяли друг друга с безумной скоростью — рваные, яркие, ненормально чёткие в этой гаснущей тьме.

Сначала — детство. Совсем ещё пацан, бегающий по пыльным переулкам нижнего яруса. И тёплый, чуть хриплый голос деда. Старый механик гладит его по растрёпанной макушке и повторяет: «Запомни, Винни, не гоняйся за лёгкими деньгами... Семья и покой — вот всё, что имеет цену в этой жизни. Не лезь в пасть к акулам, сынок». Винтрант тогда лишь отмахнулся и посмеялся. Как же сильно он жалел сейчас, что не послушал старого мудрого человека...

Затем — весенний вечер, залитый синим неоном. Девушка с самым искренним смехом на свете. Его первая любовь. Та самая, что прямо сейчас сжимала трубку на другом конце галактики. Как же он хотел всё исправить! Вылезти из этого проклятого болота, выбросить к чертям этот рейс, вернуть потерянное время, просто сидеть дома, обнимать детей и слушать её голос...

А потом перед глазами встал тот роковой телефонный звонок. Едкий, хриплый голос Члендера из динамика, его вальяжные угрозы и сухие цифры долга. Винтрант вспомнил, как стоял у терминала, сжав трубку до белых костяшек, как пытался возразить... и тот момент, когда он не смог сказать «нет». Прогнулся. Поддался страху и согласился на этот рейс, подписав себе смертный приговор.

Картинки начали блекнуть, размываясь в ледяном небытии.

Сознание угасало, а из динамика всё так же отчаянно пробивался её голос:

— Винтрант?! Ответь! Пожалуйста, не молчи! Винни, прошу тебя!..

Но ответить было уже некому. Тёмная кабина погрузилась в мёртвое молчание. Пальцы Винтранта окончательно разжались, и коммуникатор с тихим стуком выпал из рук на запятнанный кровью пол.

На том конце связи наступила секундная, страшная тишина. А затем динамик разорвал крик — тяжёлый, болезненный, сорванный на хрип. Крик женщины, которая в эту самую секунду всё поняла.

Прошло всего пять минут. Пять ничтожных минут, которых Винтранту так не хватило...

Из глубокой тьмы космоса вынырнул гигантский, монструозный корабль. Его тяжелый силуэт заслонил собой холодные звёзды. Выпустив мощные захватные лучи, огромная махина беззвучно подмяла под себя изувеченную «Бенди» и затянула её в свой тёмный грузовой шлюз — вместе с нетронутым секретным грузом и мёртвым пилотом в развороченной кабине.

Серый, промокший от сырости день. Над кладбищем висела мрачная, давящая тишина, которую никто не смел нарушить.

У свежевырытой ямы стояла небольшая группа людей, одетых во всё чёрное. В центре — вдова с бескровным от горя лицом. Она изо всех сил сжимала крошечные, дрожащие ладошки двух своих детей — пяти и шести лет. Малыши тихо переминались с ноги на ногу и испуганно смотрели на мать, ещё не до конца понимая, почему она так молча и беспрерывно плачет.

Чуть отдалив подпирали друг друга постаревшие, сломленные горем родители Винтранта и его немногие верные друзья, опустившие головы в бессильной печали.

Под скрип механизмов массивный гроб — его новый, последний дом — стал медленно опускаться в тёмную, холодную глубину земли.

Затем так же медленно, ком за комом, лопаты начали засыпать могилу. Стушанные комья сырой почвы с глухим стуком падали на крышку, отмеряя финальные секунды этой истории.

Каждый из стоящих здесь отдал бы всё на свете, чтобы повернуть время вспять. Чтобы отговорить, удержать, помочь. Но в этой мертвой тишине к каждому пришло страшное понимание — прошлое больше никогда не вернуть.

https://boosty.to/znis

Скрежет металла, щелчки старых реле и тяжелые цифровые помехи наполнили комнату. Было очевидно: тот, кто вышел в эфир, не обладал технологиями бункера. Его самодельная станция, собранная буквально «на коленке» из обломков и обгоревших схем, едва справлялась с нагрузкой, превращая каждое слово в механический хрип. Этот звук пугал своей кустарностью. Казалось, будто сама частота 6.6.6 сопротивляется вторжению, заставляя голос на том конце рассыпаться на электрические искры.

ЭВЛ замер, почти касаясь лицом динамиков. В его отлаженный мир ворвался хаос. Прошлые гости всегда приходили лично, их истории звучали прямо в микрофон, в паре метров от него. Но этот незнакомец был первым, кто решил пробиться сквозь километры мертвой тишины по эфиру. Это вызвало у ЭВЛ жгучее, почти детское любопытство.

— Я слышу тебя, — ЭВЛ поправил микрофон, и в его голосе прорезался живой интерес. — Мой «Журнал» всегда открыт для тех, кто обманул смерть. Но ты… ты первый, кто решил не приходить, а выйти на связь через провода и медь. Расскажи, как ты умудрился не просто выжить, а оседлать эту мертвую частоту?

Динамики отозвались сухим скрежетом.

— Где я нахожусь… это не важно, — прохрипел незнакомец. — Смерть искала плоть, а нашла только холодную медь и ток. Она прошла мимо.

ЭВЛ медленно выпустил дым, прищурившись на пляшущую стрелку индикатора.

— Звучит так, будто ты закопался очень глубоко.

В его голове роились тревожные догадки: заброшенная шахта? Или нечто древнее, погребенное под слоями радиационной пыли? На том конце послышался тяжелый, натужный кашель. Настоящий, человеческий, надрывный. Он пугающе контрастировал с механическим голосом, напоминая, что где-то там всё еще бьется живое сердце.

— Глубоко… — отозвался голос. — Ты даже не представляешь, насколько. Здесь стены не из бетона, ЭВЛ. Я нашел место, которое не строила рука человека. Оно гудит. Оно питает мой передатчик, но оно же высасывает из меня жизнь. Смерть прошла мимо, потому что побоялась заходить сюда. Это место не принадлежит ни живым, ни мертвым.

ЭВЛ замер. Он понял, что его гость, скорее всего, окончательно лишился рассудка. В этом мире безумие было обычным делом, но этот случай был особенным.

— Ты говоришь о месте, которого нет на картах, — ЭВЛ постарался звучать приземленно. — Послушай, парень, кислородное голодание рисует и не такие картины. Может, ты просто надышался испарениями старых аккумуляторов?

В динамиках раздался смех. Сухой и ломкий, как рассыпающийся пергамент.

— Кислород… Здесь нет воздуха в привычном смысле. Мои часы остановились, когда я переступил порог. Время здесь течет, как застывающая смола. А то, что ты называешь безумием — лишь способ мозга не взорваться от того, что вижу я.

ЭВЛ почувствовал, как кофе в кружке пошел мелкой рябью, хотя вибрации в бункере не было.

— Смерть не зашла сюда не из страха, — прошептал незнакомец с ледяной трезвостью. — Она просто не узнала во мне добычу. Среди этого гула и черного камня я лишь деталь механизма. Я транслирую тебе не слова, ЭВЛ. Я транслирую пульс этого места.

Собеседник прервался, и в эфире воцарился ритмичный, утробный рокот.

Бум… Бум…

Будто в недрах земли ворочалось нечто колоссальное.

— Слышишь? — голос стал благоговейным. — Это не мое сердце. Оно перестало биться полчаса назад. Но я всё еще говорю с тобой.

После этих слов в эфире наступила мертвая, вакуумная тишина. ЭВЛ чувствовал, как вибрация в его пальцах сменяется онемением. Он посмотрел на индикатор уровня сигнала: стрелка больше не дрожала, она замерла в крайнем положении, словно приваренная к ограничителю.

— На сегодня... — голос ведущего прозвучал неожиданно хрипло. Он откашлялся и попробовал снова, возвращая себе профессиональный тон. — На сегодня хроник достаточно. Это был «Журнал: сегодняшний день». Мы услышали голос, который утверждает, что обманул не только смерть, но и саму человеческую природу.

ЭВЛ решительно потянулся к главному рубильнику. Его рука на мгновение зависла над рычагом. Из динамиков донесся последний, едва слышный звук — не слова, не помехи, а протяжный, тоскливый вздох, в котором слышался шелест сотен сухих радиоламп.

Щелк. Питание отключилось.

Лампы на пульте погасли, погружая бункер в густой полумрак, освещаемый лишь тлеющим огоньком сигареты. Тишина, воцарившаяся в комнате, была настолько плотной, что казалось, её можно потрогать руками. Пульсация в кружке прекратилась, но черный кофе за эти несколько минут успел полностью покрыться тонкой ледяной коркой, хотя в бункере было тепло.

ЭВЛ глубоко затянулся, глядя на темные диффузоры колонок. Он понимал, что этот эфир не закончился просто так. Тот, кто говорил с ним через «мертвую частоту», не просто рассказал историю — он оставил в этом помещении свой след, невидимый, но осязаемый, как привкус озона перед грозой. Кто это был на самом деле? Последний инженер забытого НИИ, чей разум оцифровала сама бездна, или нечто иное, лишь притворившееся человеком, чтобы найти путь в эфир?

ЭВЛ тряхнул головой, отгоняя навязчивый гул, всё еще стоявший в ушах. Нельзя было позволить странному инциденту выбить его из колеи, ведь совсем скоро в тяжелые двери бункера должен был постучать новый гость. По слухам, этот человек был не менее интересен, чем те, о ком «Журнал» рассказывал раньше.

— Ну что ж, — прошептал он, потирая виски. — Оставим мертвецов их делам. У живых сегодня еще есть работа.

Ведущий выпрямил спину, поправил воротник и прислушался к тяжелым шагам, эхом отозвавшимся в длинном бетонном коридоре. Время для загадок подошло к концу, настало время для живой встречи. Он щелкнул зажигалкой, и тусклый огонек на мгновение осветил его лицо, на котором застыло выражение мрачного, сосредоточенного ожидания.

Эфир продолжается. Но эхо того разговора уже никогда не покинет эти стены.

https://boosty.to/znis

На календаре три тысячи шестьсот пятьдесят третий год, наука уже до небес достала! Но скажу тебе честно, как ученый: в главном вопросе мы продвинулись — вот настолько, на кончик ногтя.

А почему? Потому что ресурсов на планете нет, понимаешь? Сырья нет!

Технологии прыгнули, как горный козел, а толку? Без понимания сути и нужного материала всё это — просто железо.

Жизнь — это же как время или пространство, её почувствовать надо.

Мы научились вытаскивать человека из лап смерти, когда там уже сто процентов «всё».

Но сделать так, чтобы он жил века... Э-э-э, тут надо всю душу изнутри и снаружи рассмотреть.

Мы пробовали роботов, железки всякие... Но кто захочет в консервной банке жить, когда он хочет в своем теле оставаться?

Мы хотели дать человеку не лишнюю десятку лет, а целую вечность, чтобы он её осознать успел.

Бились мы об эту стену, как об скалу, пока мир не перевернулся.

И вот тогда нашлись другие ученые — сумасшедшие, честное слово! — которые перешли ту грань, перед которой мы стояли.

Сейчас всё знание назад покатилось, регресс пошел, но мне повезло.

Группа спецназначения, ребята молодцы, вывели меня.

Привели в секретную лабораторию, где я теперь с такими же «счастливчиками» сижу и изучаю это... явление.

Зомби, да.

Результаты?

Слушай, мало их пока.

Наука — она как хорошее вино, спешки не любит. Мы пока не понимаем, откуда эта зараза пришла и почему люди стали такими... странными.

Всё, дорогой, на этом я прервусь. Истина еще за туманом спрятана.

Когда сделаем настоящий шаг в изучении этого «нового вида ресурса» — я обязательно тебе первому сообщу.

Это был Жуков Гавонян Сергеевич. А так же, ваш вечно ведущий — ЭВЛ. Помните: в этом мире выживает не самый сильный, а самый везучий. Оставайтесь живыми, а остальное — лишь переменные в уравнении. До встречи через неделю!

«Спасибо за прочтение! Выпуск №3 (про Аннабель и Потрошика) уже ждет вас на моем Бусти: https://boosty.to/znis

А потом еще час или больше отходил от сильного похмелья. Благо в этом отеле нашелся (как я тогда еще не знал) нерабочий холодильник для напитков, откуда я с большим удовольствием взял и выпил бутылку воды.

Дальше я хотел включить телевизор, немного полежать, отдохнуть и заодно узнать, какие новости творятся в мире.

Но он не работал, поэтому я решил выйти на балкон и немного освежиться, пока не увидел эту картин.

Хаос и разруха. Где-то вдалеке полыхало пламя, машины были разбиты и перевернуты, как и некоторые магазины с выбитыми витринами.

От такого я знатно прифигел, ибо не ожидал увидеть нечто подобное. Вчера еще всё было спокойно и мирно, а сейчас — ад на земле.

И самое главное: улица как будто вымерла. Ни пожарных, ни медиков — да хоть бы кого-то! Вообще все взяли и просто пропали, — подумал тогда еще слегка пьяный я.

А дальше — как в книге. Придя в себя, я пошел искать хоть кого-то, кто бы объяснил мне, что же здесь все-таки произошло, но...

Я потом долго скитался по мертвому городу. Да, я находил каких-то странных людей: у них были красные глаза, они вели себя неестественно, на слова отвечали агрессией и сразу же кидались на меня. От этого мне было до жути страшно, и я сразу же убегал как можно дальше от них.

Я тебя немного перебью. А как ты выживал всё это время? Находил тайники с едой, прятался на крышах или встретил кого-то нормального, кто помог тебе не сойти с ума?

Все это происходило на следующий день, после того как я еще хорошенько отдохнул, дабы прийти в нормальную форму.

А потом я просто понял, что нужно уходить отсюда. Что в городе какие-то странные люди — возможно, "наркоманы", а может, просто тяжелобольные.

Долго я тогда скитался. Когда небольшая провизия, которую я смог собрать в отеле, закончилась, мне оставалось только сильно-сильно экономить на воде, а есть — на свой страх и риск — ягоды на кустах. Пока я не нашел загородные дома, точнее — целую территорию.

А дальше ничего интересного не было: я присоединился к группе выживших, которая там обосновалась. Хотя мне пришлось доказать свою полезность, дабы лучше влиться в коллектив.

А на этом наше небольшое интервью, друзья, заканчивается. Вот таким вот образом наш друг Кейл умудрился пережить нашествие зомби-апокалипсиса в мире.

А вам, мои дорогие друзья — те, кто выживает в новом мире и скитается в поисках себя, провизии или чего-либо еще, — небольшой совет. Хоть алкоголь — это зло, иногда он может спасти вашу жизнь. Но я рекомендую употреблять его только в защищенных местах, дабы вы не натворили глупостей.

«С вами был ЭВЛ и журнал "Сегодняшний день". Помните: в нашем мире выживает не самый сильный, а самый везучий. Оставайтесь живыми, а остальное — мелочи. До встречи в следующем выпуске!»


«Спасибо за прочтение!

Спасибо за прочтение! Выпуск №2 про профессора Гавоняна, который искал бессмертие в 3653 году, уже доступен на моем Бусти
https://boosty.to/znis