ЭВЛ. Часть 2: Подземный гость
Стоять на краю больше не имело смысла. Ответы не прилетят из облаков.
ЭВЛ развернулся и, спотыкаясь о скальную крошку, побрёл обратно к бункеру. Вернее, к тому, что от него осталось.
Картина внутри удручала. Тяжёлая бронированная дверь перекосилась и висела на одной вывернутой петле. По бетону ползли трещины. Но сильнее всего бросался в глаза разрез — тонкая, как волосок, нить с запечёнными ровными краями, прорезавшая стены, потолок и месиво обломков насквозь. Наследие взорвавшейся монеты.
В воздухе стоял тяжёлый, въедливый запах сгоревшей изоляции, плавленой резины и мокрой сажи. Его эфир, его голос, его единственное дело в этом мире — всё было уничтожено.
По привычке ЭВЛ дернул левым плечом, пытаясь привычным движением залезть левой рукой в карман куртки за сигаретами. Но рука не отозвалась. Плечо просто глухо дернулось. В затылок ударила фантомная боль, напомнив: руки больше нет. Её срезало под самый корень, от самого плеча.
— Чёрт... — выцедил он сквозь зубы.
Матерясь сквозь слезы, он коряво полез в карман правой рукой, но нащупал лишь смятую пустую пачку. Сигарет не было. ЭВЛ тяжело опустился на уцелевший деревянный ящик и прислонился спиной к стене.
И в этот момент бетон у него под ногами задрожал.
Сначала это была лишь слабая вибрация, от которой с потолка посыпалась крошка. Но уже через пару секунд пол отозвался глухим, тяжелым подземным гулом. Снизу, прямо из-под фундамента, донесся ритмичный, тяжелый скрежет — будто кто-то с запредельным упрямством ломал скалу.
ЭВЛ быстро нагнулся и подхватил с пола увесистый, ржавый обломок железной трубы, валявшийся среди битого стекла.
ХРУСЬ!
Прямо по центру комнаты бетонный настил покрылся паутиной трещин. Раздался мощный удар снизу, и увесистый кусок бетонной плиты вылетел вверх из пола, с грохотом рухнув на бетон прямо в паршивых десяти сантиметрах от ботинок ЭВЛ!
Из образовавшегося провала донеслось отборное ругательство на совершенно незнакомом языке:
— Грум-хаз хрон дагр!
Из пылевого облака показалась рыжая бородатая голова, а следом гном с кряхтением выставил на края бетона сильные, перепачканные руки и упёрся локтями, показавшись из дыры по грудь.
ЭВЛ уставился на этого «гостя» — с легким удивлением, но в целом с привычным, слегка безразличным видом — и сам не заметил, как выдохнул:
— Карлик...
Голова мгновенно дёрнулась. Один здоровый глаз недобро сверкнул сквозь слой грязи. Гном зашипел и погрозил ему кулаком, выкрикивая что-то на своем языке. Но, глянув на однорукого ЭВЛ и его уставшее, глубоко пофигистичное лицо, гном с небольшой задержкой замер. Понял: человек его просто не понимает.
Гном поднял ладонь: «Стой, мол». Второй рукой он ловко выудил из наплечной сумки маленький серый камушек и не предупреждая бросил его ЭВЛ.
— На, держи!
Камень полетел прямо в лицо. ЭВЛ, держа в единственной правой руке тяжелую трубу, попытался сграбастать его на лету, не удержал равновесие и с грохотом растянулся лицом прямо на пыльном полу! Из пальцев выскочила труба, а сам он набрал полный рот сухой цементной грязи.
Кх-кх! Кхм! — ЭВЛ задохнулся, отплевываясь.
Пока ЭВЛ барахтался в пыли, гном окончательно выбрался из провала и тяжелыми шагами подошел вплотную. Прямо перед глазами лежащего ЭВЛ остановились массивные, неожиданно чистые и красиво поблёскивающие башмаки.
И в ту же секунду, как пальцы ЭВЛ сжали камушек, окрик гнома, стоящего прямо над его головой, вдруг стал абсолютно понятен:
— ...Какой я тебе атрофированный карлик?! — орал гном, нависая сверху. — Я! Я самый благородный, самый красивый и самый умный гном!
ЭВЛ, все еще лежа на брюхе и вытирая рукавом грязный рот, снизу вверх оглядел коренастую тушу. В голове сама собой проскочила ироничная мысль:
«Да уж... Пока я валяюсь на полу, ты и правда смахиваешь на пузатого великана. Но стоит мне встать на ноги — и ты сразу превратишься в пузатого карапуза».
ЭВЛ с трудом поднялся, оттряхивая пыль с одежды, и тяжело уселся обратно на ящик.
Гном между тем важно поправил пояс и выпятил грудь:
— Эльхауз. Рыжебородый, — представился он. — А твою-то породу я сразу узнал. Человек. Вы, людишки, все с эдакой хитрецой в сердце ходите. Ну что, есть у тебя чем угостить путника? Хорошо бы доброго, ядрёного эля. Или тёмного пива! Да такого, чтоб с терпкими приправами — чтоб аж уши в трубку скрутило! Ну а на крайняк... да хоть что-нибудь.
ЭВЛ окинул его усталым взглядом и горько ухмыльнулся:
— Ну да, у меня же тут скрытая пивоварня элитных сортов, а не погребённый под завалами хлам.
Гном крякнул и наконец-то соизволил оглядеться по сторонам. До него, кажется, только сейчас дошло, в какую странную нору он вылез. Он недоверчиво потыкал сапогом железяки, уставился на тёмные квадратные стекляшки на стенах и пучки цветных «верёвок», свисающих с потолка.
— Да-а... не фонтан, — пробормотал он. — Ну ничего, у меня у самого кое-что припасено.
Он хлопнул по бочонку за спиной. Тот отозвался глухим, приятным бульканьем. Эльхауз поднёс пальцы к губам и изящно сложил их в кольцо, изображая тонкого знатока:
— Это «Корни Твердыни». Бабка моя, светлая ей память, фирменный рецепт передала! Настоящее снадобье. Этот напиток не просто дух поднимет — он и боль утишит, и тело чутка подлатает. В твоём состоянии — самое то!
Эльхауз ловко отстегнул от пояса вторую кружку, поменьше, и протянул ЭВЛ. Запах пошёл густой, хмельной, с резким ароматом целебных трав — чудилось что-то вроде пряного розмарина, дикого базилика и ещё десятка незнакомых кореньев.
ЭВЛ сделал глоток. Жидкость сначала обожгла горло ядрёным пожаром, но вслед за этим накатила волна густого тепла. Оно быстро разлилось по груди, а главное — тупая, разрывающая боль в культе вдруг начала утихать.
— Хорошо... — выдохнул ЭВЛ. — Давай, что ли, представимся нормально. Я ЭВЛ. А ты как вообще очутился на этой вершине? И главное — что за штуку ты мне сунул перед этим? Из-за неё я тебя разгадываю без проблем.
— А-а, это-то! — Эльхауз хмыкнул и кивнул на поблёскивающий камешек с высеченными рунами. — Речевой камень. Наша, гномья технология из прошлого мира! В Авелин их за хорошие деньги скупали те бездельники, кто сам чужие языки учить не хотел. Вещь-то полезная, да только до ума её наши умельцы так и не довели — сырая ещё, с косяками. Но, как видишь, теперь моё слово до твоего уха долетает без всяких помех!
Гном ловко запрыгнул на пошарпанное офисное кресло на колёсиках, с коротким удивлением на нём покачнулся, огладил бородёнку и продолжал:
— А насчёт того, как я тут оказался... Э-э, парень, ты лучше усядься поудобнее. Сейчас я тебе от самого начала распишу. Дело было так. Находился я в самом сердце Авелин — в нашей древней столице, Городе гномьих бурь. Эх, видел бы ты его! Великанские своды, прорубленные прямо в чреве горы, золотые жилы на стенах вместо факелов, сотни кузен, от которых дым идёт тёплыми столбами к самому потолку... Красота неописуемая! И вот пошёл я в лучшую таверну пропустить кружечку «Белой слезы».
— «Белая слеза»? — приподнял бровь ЭВЛ. — Странное название для эля.
— Название странное, зато вкус — пальчики откусишь! — Эльхауз аж зажмурился от удовольствия. — Напиток дорогой, зараза, редкий! За кружку отдашь столько, будто слиток чистого серебра пропил. Но вкус такой ядрёный да сладкий, что гномы со дна стакана последние капли на пальцы наносят и обсасывают досуха! Барон Дорин, помню, до того замечтался да увлёкся, что отгрыз себе фалангу и сожрал вместе со слезой — даже не заметил! Благо, магия исцеления у наших жрецов работает исправно: прирастили палец обратно на раз-два.
Эльхауз ловко долил себе из бочонка в кружку пенистого напитка и приподнял его, взглянув на ЭВЛ:
— Тебе подлить?
— Спасибо, пока хватит, — качнул головой ЭВЛ. Голова от бабушкиного снадобья до сих пор приятно шумела, а в плече разливалась долгожданная немота. — Давай дальше.
— В общем, сижу я, смакую, — продолжил гном. — И тут в таверну входит Альдраст Валентайн — один из самых уважаемых провидцев. Борода седая до колен, глаза горят. И вещает: «Было мне предзнаменование! Вернёмся мы на нашу истинную родину!» Ну, мы похихикали: какая родина, если мы и так дома? А когда вышли за ворота... обомлели. Раньше выйдешь на дозорную башню — перед тобой долина, солнце, соседние хребты. А тут — хрясь! Башни уткнулись в сплошную монолитную скалу. Все выходы, все внешние посты — замурованы к чертям. Будто кто-то взял весь наш город, всё огромное королевство вместе с домами, и просто впрессовал внутрь глухого камня! Первые дни паника была страшная: воздуха не хватает, проходы завалены...
Гном на мгновение умолк и вздохнул.
— Кабы не наши Повелители Гномьих Бурь — вымерли бы в первые же сутки. На ваш человеческий язык — это вроде как маги. Только магия у них не из дурацких книжек, а древняя, от самых предков: на рунах, знаках да на сердце, что тяжелее свинца стало. Больше не объясню, всё равно не поймёшь. Вот эти парни процентов восемьдесят всей работы и вытянули! Пробивали шурфы для воздуха, растапливали монолит, держали своды... Да только мало их у нас, увы. Учение у них такое жестокое, что выжить при принятии силы — это как бросок монетки. Либо выдержишь, либо в пепел.
Эльхауз быстро стряхнул с себя мрачные мысли и пригубил эля.
— В общем, кое-как наладили жизнь. А Альдраст встал на площади и заявил: «Это знак! Отныне будем снова поклоняться нашему истинному богу — Кузнецу, Богу-кузнецу!» Ну а после собрали Совет. Меня отправили разведать путь и искать хоть какую-то ценную информацию. Я пробивался сквозь пласты три дня. А пробил — и вылез прямо к тебе. Моя бабка всегда говорила: «Если твоя шахта обвалилась к чертям — не ной над пролитым элем. Хватай кувалду, лупи по новой трещине и куй свой путь дальше!» Так что давай ещё по одной, собутыльник! За новую жизнь!