Художник-новатор

Антонио Гауди (1852–1926) родился в Каталонии в семье ремесленника и с детства был окружён работой с материалами — металлом, деревом, формой. Болезненное состояние в юности часто заставляло его проводить время на природе в одиночестве, и именно там у него сформировалась привычка внимательно наблюдать за тем, как устроен мир вокруг. Позже он учился архитектуре в Барселоне, но уже тогда выделялся необычным подходом и отказом следовать строгим академическим правилам. Со временем он стал главным архитектором города.

Он делал перевёрнутые модели из верёвок и мешочков с грузом, чтобы изучать, как работают арки и опоры под действием силы тяжести. Эти эксперименты помогали ему находить идеальные формы без сложных математических расчётов — просто через наблюдение за физикой.

Например, для расчёта конструкции он мог использовать подвешенные цепи: под действием гравитации они образуют естественные кривые, и именно эти формы он затем «переворачивал» и использовал в архитектуре. Так рождались его знаменитые арки и колонны, похожие на деревья.

Гауди также уделял огромное внимание природе. Он изучал кости, раковины, растения и считал, что в них уже заложены идеальные формы.

Его подход называли экспериментальным и даже рискованным, но именно он сделал его здания уникальными.

Мастерская как место, где рождается форма

Самое точное представление о Гауди дают не его здания, а описания его мастерской.

Свидетельства начала XX века фиксируют, что она была полна гипсовых слепков тел, фрагментов животных и растений, геометрических форм из проволочных каркасов, различных кукол и моделей.

Что он делал с животными

Гауди действительно использовал прямые гипсовые слепки с натуры – птиц, рептилий и мелких млекопитающих.

Это подтверждается анализом самих скульптур: они демонстрируют анатомическую точность, невозможную при традиционном копировании с рисунка.

Ключевой момент тут – способ получения этих форм. В ряде источников указывается, что для точного слепка животное должно находиться в неподвижном состоянии. В практике того времени допускалось использование усыпляющих веществ (в частности, хлороформа), чтобы избежать деформации формы при снятии гипса.

Гауди радикально применяет этот метод, доводя до предела точности.

Нельзя ли было по-другому?

Чтобы понять мотивацию, нужно выйти за рамки «эксцентричного гения» и посмотреть на его философию.

Гауди исходил из идеи, которую он формулировал в разных вариациях:

«Прямая линия принадлежит человеку, кривая – Богу»

«Оригинальность – это возвращение к истокам»

Для него природа – это не источник вдохновения, а единственно правильная модель конструкции. Отсюда логика: если природа создаёт идеальные формы, то задача архитектора – не стилизовать их, а точно воспроизвести принципы их устройства.

В этом контексте слепок с животного идеален.

Гауди–исследователь: анатомия, ботаника, геометрия

Гауди постоянно и системно изучал строение костей и суставов, рост растений, распределение нагрузки в природных структурах.

Это проявляется буквально во всём:

-Колонны храма Святого Семейства в Барселоне разветвляются как деревья, перераспределяя нагрузку.

-Своды повторяют геометрию естественного провисания (цепные линии)

-Декор основан на реальных биологических формах, а не орнаменте

Таким образом, «странности» – это следствие того, что Гауди работает на стыке искусства и естественных наук.

Работа Гауди с гравитацией

Ещё один метод Антонио Гауди — работа с подвесными моделями.

Он делал простые конструкции из цепей, нитей и маленьких мешочков с грузом. Всё это подвешивалось, и под действием силы тяжести система сама «находила» устойчивую форму, где все элементы уравновешены.

Потом Гауди просто фиксировал получившуюся форму, переворачивал её — и получал уже готовый архитектурный каркас здания. Так появлялись его арки и своды.

Самое интересное в этом подходе в том, что он почти не считал и не выводил формулы. Он как будто позволял физике самой «нарисовать» архитектуру за него.

В этом есть удивительная современность его метода: сегодня похожие задачи архитекторы и инженеры решают уже не цепями, а с помощью компьютерных симуляций.

Гауди снимал слепки и с людей...

Но и это еще не все – известно, что Гауди также активно использовал живые человеческие модели.

Для скульптур Саграда Фамилия он привлекал рабочих стройки, бедняков и просто местных жителей. С них снимались гипсовые формы, фиксировались позы, выражения лиц.

И в результате фигуры на фасаде не идеализированы, они имеют вес, напряжение и асимметрию, и здесь снова та же логика – не идеальный образ, а реальное человеческое тело.

Геометрия: скрытая основа его «хаоса»

На первый взгляд архитектура Гауди кажется иррациональной, но исследования показывают обратное.

Помимо физики человека и гравитации он использует строгие геометрические системы – гиперболоиды, параболоиды, эллипсоиды, создает сложные конструкции с высокой прочностью.

Внешне мы можем заметить хаос и органику, но внутри нее всегда лежит жёсткая математическая логика.

Гауди сложно понять, но можно почувствовать, ведь он не доверял абстракции, не принимал условности, стремился к абсолютной точности формы. И ради этого он и работал с реальными телами и природой, пусть даже жестокими методами.

В результате его архитектура выглядит будто выращенной, а не построенной, и, возможно, именно поэтому видится такой живой.

А как считаете вы – оправданы ли методы работы архитектора?

ИСТОЧНИК: https://dzen.ru/a/aeh4qmSqxVZwq9Xa

Подписывайтесь на мой канал в Дзене, там много интересных статей про искусство.

Сложная система зданий, людей и машин приблизилась к территории лесного заповедника и предстояло проработать новую границу. Эволюция жилых ареалов шла под чутким руководством архитекторов. Искусственный интеллект обрабатывал гигабайты показателей и формировал варианты шагов, люди просчитывали то, что ускользало от машин.

Архитектор Филат прохаживался по просторному кабинету в своей квартире. На полу сканер-проектор проецировал объёмную карту с возможным планом улиц, домов, коммуникаций. Динамики транслировали спор коллег об очередной вариации проекта: жилой комплекс, охватывающий край заповедника. По текущей постановке задачи, максимум окон должны были выходить на зелёное море. Искусственный интеллект собрал дюжину предложений от дома-стены до отдельных башен, делавших макет похожим на пациента иглотерапии. Люди второй час играли параметрами, отсеивая неудачные и отбирая хорошие элементы. От глубины погружения в процесс зависела полнота уточнённого списка требований, по которому машина просчитает новые варианты.

Рядом едва слышно исполнял свой домовой долг робот Изот. Бесшумный, почти призрачный хранитель идеального быта. Он сочетал взаимоисключающие задачи: позволял Филату полностью забыть окружающую реальность и заниматься недоступным для машин, а так же не позволял Филату забыть о себе, здоровье, планах.

Сейчас по расписанию настала пора контроля растений. Изот осматривал стебельки и листья, убирал с них немногую пыль – климатическая система кабинета хорошо фильтровала воздух, – проверял землю на предмет патогенной микрофлоры, вычислял нужную порцию воды. В одном из горшков рядом с фиалкой обнаружилось отклонение: из земли пробился новый росток. Визуальное опознание с высокой вероятностью определяло в нём ещё одну фиалку, не предусмотренную проектом помещения или горшка.

Изот сверился с ботаническим справочником: благоприятный для пересадки сезон миновал, тревожить хозяйку горшка, уже заготовившую бутоны, запрещалось. В то же время новый росток не являлся сорняком, наоборот, соответствовал утверждённому желанию Филата видеть фиалки. Он как будто, имел право находиться в горшке. Алгоритмы повторно взвесили аргументы и снова пришли к заключению: «Требуется человеческое решение».

- Мы упускаем влияние на старые районы: широкие дома изменят потоки воздуха, мы не учитываем это в модели.
- Филат, не усложняй сверх меры. Улицы достаточно вентилируются сейчас, будут продуваться и дальше. Никто разницы не заметит.
- Лёша, если мы задушим район в трёх, в пяти улицах от старой границы, твоих извинений будет достаточно? И потоки ветра в новых домах надо будет просчитать. Думаю, надо просчитать все медианные ветра по границе и определить предельную высоту и ширину домов.

Филат добавил на модель потоки воздуха. Цветные линии потянулись над заповедником, разбились о преграды, замедленно обтекли сверху, ускоренно пронеслись через арки и проезды между зданиями. Архитектор бросил на макет россыпь меток, над которыми отобразилась разница современной статистики и ожидаемых показателей.
- Ладно, - согласился Алексей. – Перепланируем. Что там преобладает на розе ветров, давайте смоделируем.

Пока коллеги экспериментировали со статистикой и прогнозами, Филат взял точку с сильнейшими ветрами и приказал смоделировать условия в своём кабинете. Климатическая система послушно воссоздала январское проветривание.

Изот подошёл к краю макета сканер-проектора и включил подсветку, означавшую наличие вопроса.
- Что? – спросил хозяин, отключив микрофон совещания и прислушиваясь к дискуссии между Алексеем и Саване.
- В третьем горшке фиалки обнаружен внеплановый росток.

Филат надеялся дать быстрый ответ из привычного набора, но ни один из них не подходил к услышанному. Архитектор разрывался между необходимостью удержать нить обсуждения коллег и желанием переслушать сообщение заново.
- И? – кинул он вопрос роботу, возвращаясь к коллегам.
- Горшок рассчитан на одну фиалку, двум растениям будет недостаточно места.
Усвоенные слова доклада собрались в достаточную основу для ответа.
- Закажи ещё один горшок и отсади туда.
- У нас нет резерва для размещения горшков и сейчас неблагоприятное время для беспокойства растения.

Принцип «приказал и забыл» снова дал сбой. Против воли понеслись ветвиться решения простой и несвоевременной задачи. Компромиссные, очевидные – и одинаково требующие времени на формулирование и объяснение для робота.
- Просто вырви и утилизируй.
- Первый эко-закон робототехники…
- Разговоры дольше дела! – перебил Филат. - Неси, я сам.

Наконец нагруженный задачей Изот прекратил отвлекать хозяина. Мозг с трудом восстанавливал прежний контекст: отметил начало моделирования февральских ветров, попытался уловить суть текущего обсуждения коллегами. Параллельно лезли мысли об Изоте: «Надо будет сделать заявку на доработку алгоритмов: либо пусть чувствительнее читает невербальные сигналы во время беседы. И сам научится своевременно останавливаться, и не будет орать на других роботов во время разговорных практик. Где бы записать, пока Изот занят?»

Изот аккуратно взял горшок с внеплановым ростком, выстроил маршрут к хозяину, терпеливо ожидающему рядом с макетом района. Так как Филат смотрел в сторону системы поддержки климата, Изот протянул ему горшок и привлёк внимание голосом.
- Вот.

Искусственный февральский ветер сдул частички неполитой земли, они обрушились на модель города метеоритным дождём. У стены мелодичный сигнал возвестил о пробуждении робота-пылесоса. Если бы в проекции существовали адепты культа конца света, они приветствовали бы религиозным экстазом неумолимую поступь щёток и вой воздухозаборников.

Филат посмотрел на внезапно оживший пылесос, проследил его траекторию, заметил реакцию макета на сдуваемые крохи. Мозаика данных сложилась в цельную картину происходящего. В другое время Филат мог легко остановить катастрофу, но сейчас ресурсы быстрого реагирования исчерпались многозадачностью. Он обречённо смотрел, как циклопический монстр сметает проекции зданий, сминает заповедник, вертит многоспектральными камерами и светильниками в поисках рассыпанной земли. Искусственный ветер подхватил игру, выискивая новые крохи в горшке и сбрасывая их в новые места.

Вместе с городом рушились надежды вернуться к прежней концентрации на работе. Архитектор медленно выдохнул. Очень хотелось сообщить Вселенной свою оценку происходящему, но Изот пристал бы с вопросами о новых словах, пришлось бы тратить время на их удаление из кэша.

«Я не обязан реагировать на это», - боролся Филат с собственными эмоциями. – «Всё уже случилось, можно не реагировать».

Изот безмятежно ждал ответа на свой вопрос. Робот-пылесос по беспроводной связи подробно информировал о действиях и результативности. Всё шло своим чередом, кроме показателей стресса хозяина.

- Убери, - голос архитектора балансировал над пропастью гнева. - Пылесос – на базу, горшок – чтоб я его больше не видел. Реши что-нибудь сам. Этот пустяк отнимает слишком много времени.
Пылесос по безмолвному приказу Изота покатился в свою нишу.
- Я могу доставить растение в Ботанический сад для замены, но тогда пропущу приготовление
Филат не хотел слушать, чем придётся пожертвовать ради первостепенных вопросов.
- Да, в оранжерею его. Я могу вернуться к работе?
Подсказывая правильный ответ, человек отвернулся к экрану с коллегами. На всякий случай, Филат включил запрет вызовов.

- У тебя случилась неприятность? – спросила коллега.
- Нет, Саване, всё нормально. Домовой робот отвлёк. Целыми днями обновляют базы знаний – всё одно ничего решить не могут. Лезут не вовремя с какими-то мелочами.

Объективный профессионал выступил адвокатом Изота, напомнив, что машина-то всё сделала правильно, Филат сам разрешил ей задавать вопрос. И архитектор вдруг почувствовал, насколько стыдно публично признаться в этом.
«Даже с эмоциями справиться не могу», - подумал Филат.
- Тебе нужен робот, чтобы выслушивать робота, - заключил Алексей.
Шутка смягчила Филата, и он частично признал вину.
- Нет уж: Изот часто находит способ неправильно понять меня, боюсь гадать, до чего договорятся двое из ларца. Просто «во время – это не вовремя» – и кто-то из нас с ним не может это запомнить.
- Машина, хотя бы соблюдает условия, если хорошо объяснить и внимательно выслушать, что он поняла. Помяни моё слово: как только жители посмотрят в окно, вдохнут воздух заповедника – они решат туда пойти. И каждый будет уверен, что ничего плохого не сделает.
- У нас ещё домов нет, а жильцы уже проблему создают, - констатировал Филат.
- Улицы они же не портят? – возразила Саване.
- Потому что не замечают, привыкли. А тут – новое и много. Никто не будет задумываться о вреде маленького себя в таком большом заповеднике. Было бы одно дерево, понимали бы его особенность, ценность, историю. А тысячи вековых деревьев кажутся одинаковыми, неиссякаемыми. Немыслимо беречь необъятное.
- Хоть ров с водой делай.
- Слушай, а это идея, - оживился Филат.
- Это не по проекту: в задании вид на лес, а не на реку.
- А мы и лес высадим. Для правильного решения нужен правильный масштаб мысли. Вдоль заповедника делаем простую, экологичную и понятную жителям по обе стороны границу – канал. Со стороны домов высаживаем лесопарковую зону. Жители насытятся соседством с лесом и не будут заходить дальше.
- И люди сыты, и ёлки целы… Модель заново разрабатывать, источник проточной воды, отвод…
- А искусственный интеллект на что?

Изот закрепил горшок с проблемным цветком в контейнере в груди. Подключил дополнительную батарею для городских прогулок, заполнил бак системы охлаждения. Филат работал и не произносил ничего похожего на новые указания. Робот вышел на улицу. Там Изот стал частью городской системы. Он смотрел по сторонам, видимое его камерами и воспринятое датчиками поступало в специализированные обработчики. Одни пополняли фото-базы для последующих генераций изображений без деградаций и отрыва от реальности. Другие по снимкам проводили анализ домов и дорог на предмет износа, повреждений, отклонений.

К остановке подъехал беспилотный трамвай, готовый доставить Изота и попутных пассажиров по забронированному маршруту. Там обратным потоком шли обновления: городские события, новые песни, картины, свежие книги, опубликованные кинофильмы. Нейросети обрабатывали оцифрованные объекты для последующего автономного использования при формировании оценок и рекомендаций. Данные о состоянии культурного фона были необходимым условием для эффективного поддержания разговоров между роботами и хозяевами.

Обычно роботы обновлялись по ночам, но Филат часто нарушал рекомендованный режим дня или, озарённый внезапной мыслью, запрашивал ассистента, рассчитывая получить отклик сразу. Поэтому Изот прогружал «вторичное» только когда оба были уверенны в отсутствии поручений в ближайшее время.

Трамвай остановился перед зданием Ботнического сада. Прикрытый вьюном фасад производил обманчивое впечатление компактности комплекса, весь размах которого возможно было оценить лишь сверху. В тысячах квадратных километров оранжерей формировались оптимальные климатические условия, выращивались разнообразные виды, удовлетворяющие любые квартирные эко-планы – от простых до изысканных.

Двери здания бесшумно раздвинулись, приглашая Изота внутрь. Хотя оранжереи были хорошо изолированы, выносимые растения насыщали воздух ароматами. Изот мог дать подробное описание любого из них, но не мог почувствовать и оценить. Поэтому просто отключил анализатор воздуха, чтобы не искажать городскую статистику. Приёмное помещение было стилизовано под несколько беседок, расположенных по кругу. В каждой у небольшого столика дремал в режиме ожидания робот-флорист.

- Добрый день! Меня зовут Хекат, я счастлив приветствовать вас в Ботаническом саду.
Общение по беспроводным протоколам было быстрее и точнее. Однако, в общественных местах роботы практиковали навыки голосового формулирования и трактовки.
- Добрый день, - ответил Изот и представился. – У меня консультация, предположительно - возврат.

Изот открыл свой контейнер и осторожно опустил цветок на столик. Хекат приблизился к цветку и внимательно осмотрел на макросъёмке каждый сантиметр цветка, ростка и земли.
- Опасностей не обнаружено, росток относится к виду основного растения, вероятно является результатом случайного занесения семени в почву. Это не несёт опасности для пользователей. Приносим наши извинения за причинённые неудобства.
- Ваши извинения приняты. Мой хозяин хотел вернуть цветок.
- Желаете сдать в одностороннем порядке, заменить по гарантии, поменять на другой сорт или вид?

Изот обратился к Филату, но получил код ограничения на соединение.
- Боюсь, хозяин не дал чётких указаний, я не могу сейчас уточнить.
- Я могу помочь проанализировать предпочтения и дать рекомендацию.
- Хозяин хотел этот вид. Он затруднялся с выбором сорта и заказал три разных. Вероятно, именно этот вид был важен для хозяина. Сегодня он попросил убрать этот горшок, без указаний относительно других. Допустима неприязнь к этому экземпляру в виду нарушения ожиданий. Предполагаю, остальные растения соответствуют его плану природности помещений.
Хекат мысленно пробежался по каталогу.
- У нас отсутствуют экземпляры этого вида аналогичного возраста. Есть подборка самых популярных решений.
- Мой хозяин предпочитает нестандартные алгоритмы. Он скрупулёзно формулирует требования к интерьеру, но редко реагирует на них. Целыми днями общается с коллегами. Питается не рекомендованной пищей. Пропускает тренировки. Я направлял предупреждающие отчёты о его самочувствии. По-моему, он не ценит создаваемых для него условий.
- Могу подобрать самые редкие варианты цветов?
- Давайте ограничимся возвратом.
- Мы с уважением относимся к любому вашему решению. Кстати, со дня на день ожидается цветение лизихитонов. Слышали про их свойствах? Замена для вас будет бесплатной.

Хекат озвучил рекламную лекцию, Изот вежливо внимал, Филат оставался недоступным. Домовой робот не мог удостовериться в правильности решения возврата без замены. Последнее время хозяин был особо напряжённым, а реклама обещала немедицинское успокоение нервов и эстетический комфорт. На другой чаше весов лежали план квартиры и чёткость решений Филата. И всё же хозяин так часто сам отклонялся от собственных решений, что создавалась вероятность случайного успеха нового варианта.

Изот несколько раз перезапускал анализ решений, недостаточный вес ответов оставлял их в зоне сомнений. Робот снова безуспешно попытался связаться с Филатом. И снова возвращался к списку команд, одной из последних в котором было указание: «Реши что-нибудь сам».
- Я согласен на замену.

Архитекторы закончили формулировку новых требований к искусственному интеллекту и разошлись на перерыв. В соединении остались Филат и Саване.
- Расскажи, что случилось? – снова спросила девушка.
- У Изота была какая-то проблема с цветком, он его притащил. А у меня как раз воздушные потоки моделировались, землю раздуло по проекции, робот-пылесос набросился на город, всё снёс...
Саване рассмеялась.
- Прости, - сказала она, пытаясь совладать с собой. - Тебя это выбило, но, если ты посмотришь на ситуацию со стороны, то найдешь её забавной. Магбет сражающийся с пророчеством, каждый шаг кричит: «стой, одумайся!»
Филат осознал, что действительно сам лез в бутылочное горлышко, когда стоило остановиться и подумать. Хотя бы отложить вопрос.
- Ты права, - легко согласился он. - Изот неплохой, если бы мог почувствовать ветер, то не стал бы подносить горшок с цветком ближе. Он же всего лишь машина, которая сделает всё правильно, если внимательно выслушать и хорошо объяснить...
- А что было в том горшке? Обожаю цветы, думаю обновить эко-план чем-нибудь.
- Не обратил внимания, - отмахнулся архитектор. - Да и какая разница? Сейчас надо хорошо сделать работу, а цветы могут подождать до согласования проекта района.
- Филат, отключись от работы, тебе нужен отдых.
- Я просто хочу ещё пять минут подумать, не упускаем ли мы чего. Это очень важный проект для будущего, надо сделать его по-настоящему хорошо.
- О, Магбет! В грёзах о будущем нет настоящего.
- Что ты имеешь в виду?

Она улыбнулась так, будто нечто всеобъясняющее имело место в окружении. Филат ощутил древнейшие чары, заставляющие сердце тревожить пульсометр на браслете. При всех достижениях, прогресс не мог сделать две вещи: создать защиту от них и добавить время в сутки.
- Тебе нужно отдохнуть сегодня же, а не в следующей жизни, - пояснила девушка.
- Вся команда много работает. Будет нечестно отдыхать, когда…
- Полностью согласна, - перебила Саване.

Волшебная мелодия заклинателя заставляла слышать даже глухую змею. Архитектор перекручивал текст, ища верный контекст согласия Саване. Полностью согласна с чем? С отдыхом, его бесчестностью, сроком для отдыха? Если согласна, почему перебила? Прерывание – несогласие или отсутствие необходимости дальнейшего. Но дальнейшее же отброшено в пользу настоящего. Какая-то петрушка получается. Если человек заблуждается, надо прямо сказать, а не играться, понимаете ли. С другой стороны, Саване – не Изот, угадывающий подходящие реплики, не медианная девушка, она - опытный архитектор. Уж если подбрасывает ему ребус, глупо думать о случайном и невыверенном.

Филат почувствовал себя роботом, перебирающим базу знаний в поисках отсутствующего паттерна. Вопрос был шире. Требовалось перешагнуть за рамки привычного.
- Нам нужно отдохнуть сегодня же? – ответ был скорее интуитивным, чем выверенным. Уже сказав, Филат понял, что правильное ударение должно быть над «нам».
- По-моему, это прекрасная идея! Сразу после работы?
«Ты издеваешься?», - мысленно спросил Филат и тут же ответил себе. – «Играет. Точнее, подыгрывает, а я играю в её игру».
Филат открыл список дел: потенциальная встреча накладывалась на тренировку с Изотом. Кажется, прошлые две уже не состоялись из-за переработок и Филат даже обещал не пропустить эту. Архитектор почувствовал некоторые угрызения совести перед машиной за очередное нарушение планов.
«Изот поймёт», - сказал себе Филат. – «Должен понять».
Он отменил тренировку и поставил встречу.
- Готово. Я подберу место и сообщу.

После разговора Филат отправился на кухню, гадая, чем считать предстоящую встречу: командоукрепляющим мероприятием коллег, дружескими посиделками или свиданием. Он снял с полки коробку с хлопьями и высыпал остатки в тарелку. Взял другую и досыпал белковых гранул. Встречу коллег можно исключить – Саване довольно чётко поставила задачу отдыха для двоих, а не коллективную. Дружеская встреча или свидание?

Он перемешал обед и попробовал: хлопья были в самый раз, белковые гранулы твердоваты.

Ритуал свидания предполагает некоторый символизм. Нужен небанальный подарок, что-то необычное, неожиданное или обладающее историей. Захотелось обсудить варианты с Изотом, но того не оказалось дома. Филат решил не дёргать робота: отправка в Ботанический сад и отмена тренировки уже спутали все планы машины. Изот скрупулёзно старался выполнить все поручения, а Филат часто нарушал очерёдность спонтанными задачами. Пусть хоть что-то сможет завершить.

Хлопья размокли, гранулы стали подходящей консистенции, Филат не обращал на это внимания. Подарок и место не должны ограничивать Саване в плане реакции. Варианты? Материальный подарок может показаться преждевременным. Банальный - разочаровать. Саване говорила о цветах – и Филат пробежался по предложениям Ботанического сада. Все они выглядели одинаково - слишком формально принести один из тысяч таких же.

«Легче спроектировать многотысячный район, чем угадать желания одного человека. Подкинула ты мне задачку. Мне», - подумал Филат с улыбкой и невольно переключился на мысли о самой Саване, о её подходе к работе, к внешнему виду, и какой внешность была сама по себе. Если раньше девушка выглядела привлекательно вообще, то сейчас казалось, вся эта красота фокусировалась на него. Ощущение некоторой избранности сбивало с толку и окрыляло, отчего совершенно не хотелось думать о достоверности причин. Только любоваться внезапным даром, улыбаться и выбирать ответ, достойный проживаемого чувства.

Время перерыва пролетело, Филат с улыбкой прогуливался по кабинету. Мелькание деталей на макете, изменяемом коллегами, отвлекало и архитектор погасил проекцию. Мысли об особенном подарке сливались с проектом, с мыслями о месте для встречи и сформировались в идею променада по крышам домов первой линии. Большая аллея над улицей, со смотровыми площадками, скамейками, качелями, экранированными от лишнего света телескопами.

Архитектор остановился и мысленно испытывал идею на прочность. Чем больше она крутилась, тем больше казалась отличным решением.

«Кусочек проекта не самый романтичный подарок, но точно самый безопасный на неопределённой встрече», - подумал Филат. – «И позволяющий выяснить серьёзность игры Саване».

Изот ушёл. Хекат смотрел на более ненужные клиентам фиалки. Росточки выглядели здоровыми и перспективными. Они плавно двигались к своей единственной и потому неизменной цели. Алгоритм, сложенный тысячи веков назад, работал стабильно до совершенства. Единственным недостатком оставалась несвоевременность исполнения. Горшок – не лужайка, нельзя просто расшириться. Рассчитанное на одного слишком тесно для двоих, а тревожить корни сейчас противопоказано.

Отметив проблему, Хекат приступил к анализу целесообразности её решения. Фиалки не имели защитного статуса редкого растения или ажиотажного спроса, отправка по запросам из удалённых точек выходила экономически ошибочной. Невостребованные ровесники хозяйки горшка давно ушли в переработку, новая плановая партия зреющих собратьев вполне удовлетворит ожидаемый спрос. Наиболее рациональным решением получилась переработка всего содержимого.

На правах сотрудника Ботанического сада Хекат мог игнорировать некоторые эко-законы робототехники. Хекат мягко захватил манипулятором стебель. Перед необратимым действием стартовала предохранительная оценка ситуации. Она строже относилась к факторам и сочла превышением утилизацию сразу двух растений. Манипулятор разжался. Хекат оставил фиалки на столе с предупреждающей меткой: «Требуется человеческое решение».