Осколки воды. Глава II. Сбой невинности. (Часть 1)
(текст превышает допустимую величину поста, поэтому разделяю на части)
Предыдущие главы:
Глава 1 Часть 2Глава 2 Часть 2
Сбой невинности
- Где этот раб?
Чернокожий мужчина крепкого телосложения и внушительного роста, покрытый мехами и блатными украшениями из костяшек и золота, распахнул гнилую дверь. За ним следовал сутулый и бледный от недостатка солнечного света человечек, который своими повадками походил на крысу.
Здесь звуки капель сопровождались приглушенным воем скандирующего народа, доносящийся издалека. В промерзлом от сырости подсобном помещении, возникшие фигуры заметили неявное мельтешение в углу. На соломенной койке кряхтел мальчишка, которому на вид было не больше девяти лет. Подойдя, поближе чернокожий мужчина сморщился от недовольства:
- Бляха муха! На тебе живого места не осталось, пацан!
Мальчик резко повернул голову по направлению к подошедшим мужчинам и от всей души растянулся в улыбке, отчего у него изо рта потекли тоненькие ручейки свежей крови. Гематомы, покрывающие лицо мальчика набухли до такой степени, что с трудом можно было разглядеть его глаза.
- Абис’Маль! Я выиграл! – лицо мальчика засветилось от счастья настолько, насколько это вообще возможно в его текущем состоянии.
- «Шай’Нах» проклятый! Как я тебя поставлю в завтрашнем бою? Меня с говном съедят за такую подставу! – Абис’Маль принялся весьма эмоционально размахивать руками и незаметно для себя продолжил ругаться не на общеимперском языке, а уже на своем родном – диалекте Рамала.
Чернокожий мужчина изъявлял свое недовольство не понапрасну. Его горечь была сродни трагедии коневода лишившегося своего лучшего жеребца. Бои инфантов могут приумножить доход того, кто ищет возможности предоставить обеспеченным жителям имперской столицы то развлечение, которое касается самых темных уголков их души. Абис’Маль не понаслышке сведущий о рабовладельническом строе в своих родных краях, знал, что уникальные и интересные «жеребцы» приносят больший доход. Знал он и то, что их уникальность воспитывается в умах страждущей до зрелищ толпы, умелыми словами и грамотной презентацией. Он знал, что нельзя верить своим собственным легендам, нельзя привязываться к товару. Знал, но привязался.
Мальчик, лежащий перед ним на окровавленном настиле, был тем «жеребцом», о котором слова любителей кровавого спорта передавались из уст в уста. Тем «жеребцом», который три года исправно приносил троекратный доход. Тем «жеребцом», которого, как уже осознал, опытный «коневод» Абис’Маль, он сегодня лишился.
Уклоняясь от взмахов и криков чернокожего мужчины, «крыса» подлез поближе к мальчику и указал сухожильным пальцем на его правую руку. Предплечье мальчика лежало на куске неприглядной доски, и было замотано грязной тканью, что подвисло на его плече. Нечто похожее на кость выглядывало из-за ткани.
- Босс, тут без вариантов. – вырвалось из бледных, обсохших губ «крысы». – Перелом.
Отвлекшись на своего спутника Абис’Маль затих, его глубоко посаженные глаза задергались и засверкали рассматривая внимательней лежащего в тени мальчика. Можно было увидеть, как набухает жирная венозная жила на его гладко выбритом виске. Его рот раскрылся словно у гиены, и он закричал:
- Кровь Императора! Ну все, отвоевался бл…бесполезный кусок…
- Он дрался не честно! – ударив маленьким кулачком о сено, огрызнулся малыш – бой был без оружия по правилам, но кто-то подбросил ему дубинку.
- Я тоже подбросил тебе дубинку, дубина ты безмозглая!
- Я видел…но я верил, что обойдусь без нее…так и получилось… - насупился мальчик.
Многое повидал чернокожий организатор нелегальных детских боев из Рамала. Его сердце прочно окаменело, а взгляд давно потерял былой наивности. Его уже было нелегко удивить порочностью и грязью, которые день ото дня являются неотъемлемой частью его запрещенного ремесла. Куда реже ему встречалось нечто светлое, как проявление высочайших человеческих качеств в самых нижайших ситуациях. Возможно, в такие моменты он вспоминал, что под толстым слоем сухого камня, его сердце еще бьется.
Абис’Маль расслабившись в лице глубоко вздохнул, его глаза впервые выразили сочувствие и некое подобие теплоты:
- У тебя сердце настоящего воина! Победа есть победа, верно? – чернокожий мужчина многозначительно взглянул на «крысу», отчего тот поспешно вытащил из глубин обволакивающего его тело дырявого пальто мешковатую флягу и два граненных стакана.
В торопливой манере разлив содержимое фляги по стаканам, он вручил оба Абис’Малю, а себе оставил саму флягу. Возле опухшего лица мальчика возникла жидкость бордово-красного цвета, и он инстинктивно отстранился от нее.
- Давай-давай, бери. Ты заслужил, хоть и подвел меня – промолвил Абис’Маль, протягивая напиток, после чего угрожающе добавил – Откажешься и клянусь Императором, зарежу как поросенка.
Мальчик послушно взял стакан, который явно не был рассчитан на его маленькую ладонь, но несмотря на неудобство и боль, он старался держать его на вытянутой руке.
- Настоящий боец! Отличная драка! Хорошие деньги! Достойный соперник… - протягивал свой тост Абис’Маль, как вдруг его перебил «крыса»:
- Выпьем же за здоровье того бедолаги! – воскликнул он и облизнув засохшие губы, жадно присосался к фляге, как вдруг, раздался смачный шлепок, стремительно прилетевший ему прямо в лоб.
- Ты овца или верблюд отсталый? Разве ты не видел, что он крякнул? – ошарашенно прогремел Абис’Маль.
- А ну это…
- Твои дебильные глаза, где были, хрен обсохший?
Пока Абис’Маль с товарищем ругались, мальчик уже устав держать свой стакан, тихонько начал выливать его содержимое за спину на сено, но после возникшей тишины, боясь, что его застукают, снова поднял его, превозмогая усталость и покалывающее ощущение в плече.
- Ну короче это… - замычал «крыса» и подтянувшись в нарочито солдатской манере, подняв флягу помпезно протянул – Упокой Родовое Древо его крохотную душу!
После этих слов трое принялись пить. Мальчик впервые в своей жизни пробовал алкоголь, поэтому он постарался как можно быстрее покончить с этой ситуацией и залить содержимое стакана себе в рот одним быстрым движением. Несколько мгновений спустя он почувствовал, как нечто по ощущениям похожее на шар, источающий приятное тепло, начало плавно спускаться к его желудку, отчего по его телу пробежало легкое расслабляющее чувство.
- Я все. – протянув стакан Абис’Малю заявил мальчик.
Резким движением чернокожий мужчина вытряхнул остатки содержимого стаканов и небрежно передал их «крысе», отчего тот неуклюжими движениями принялся жонглировать попеременно выпадающими из его рук стаканами и флягой.
- Что мне с тобой теперь делать? – покачав головой задумчиво объявил Абис’Маль, почесав затылок и смачно чмокнув губами он продолжил – Придется тебя вернуть, парень.
Мальчик кивнул, и одобрительно, хоть и с грустью в лице улыбнулся.
- Потом опять забирать его что ли?.. Как ни крути, а выгоду принес не маленькую… – почти про себя пробубнил мужчина после чего громко хохотнув сказал – Но за ту шлюху-гайборианку, чтобы она прикидывалась моей благоверной, я больше ни гроша не отдам! Как там ее, кстати, звали? Ка…Камель?..Рамель?
-Ракель! – быстро кивая в темпе мечтательно растянулся в улыбке «крыса» - Уф!.. Хороша была!.. Может теперь я прикинусь заботливым папашей?
- Ты себя в зеркало видел? Нет. – Абис’Маль нагнулся к мальчику - Придется тебе, малыш, на какое-то время оставить наш спорт. И тем не менее может ты все-таки попрактикуешься с дубинами? Вдруг прирастешь к ним.
Огромные черные лапы размашисто, но аккуратно обхватили мальчика и подняли его с соломенного настила. Малыш прислонился к украшенному золотым кольцом уху и прошептал:
- Абис’Маль, я Вам не говорил, но…мистер Хартман знал, что Вы не тот, за кого себя выдаете.
- Имперская кровь! Я пятьдесят золотых той шалаве отдал! – громогласно разнеслось по помещению – Хотя, если хорошенько подумать, то это говорит о многом…понятно теперь, почему с тебя не сходит эта идиотская улыбка, даже здесь, в этой дыре и почему я вижу в твоих глазах грусть при упоминании твоего «дома». В какое же время мы живем?..
* * *
Покрытая разномастными перстами сухая рука нервозно и ритмично принялась отбивать ритм по кожаной поверхности, крепко сжатой в руке папки.
- Неужели они пришли?.. Церковники?
Сместившись на железную ручку, едва заметно покрытую ржавчиной, рука потянула на себя массивную дубовую дверь. В открывшемся проеме стоял, переминаясь с ноги на ногу избитый мальчик, с поломанной рукой, на его бритой голове виднелись свежие порезы и ссадины, возле рта расположились сгустками куски запекшейся крови, а глаза скрывались под бардовыми набухшими гематомами.
Одетый в строгую, но красивую робу черного цвета пожилой мужчина некоторое время в недоумении разглядывал неожиданную фигуру, стоящую на пороге. Одной рукой он придерживал дверь, а в другой крепко сжимал черную папку.
- Я вернулся, мистер Хартман. – раздался хрипловатый детский голос.
По всей видимости узнав говорящего, мужчина раскрыл глаза от удивления и протяжно охнул. Стоящего на пороге мальчика он тут же затащил внутрь, и массивная дверь захлопнулась.
Место куда вернулся мальчик - дом детей Хартмана, постоянное жилище для потерянных и никому не нужных. Беспризорники, отказники, дети с неустановленной личностью и родством, а также прочие, которые если и не заканчивали свою жизнь в бесконечных подворотнях и закутках огромной столицы, то так или иначе попадали в подобные этому дома. Правила дома были строги и отдавали излишним консерватизмом, но жизнь в подобных местах была куда лучше жизни на улице. Детей базово обучали грамоте, истории, наукам. Воспитывали любовь к Империи, Императору и вере в Род. Подобная деятельность позволяла владельцам таких домов получать постоянные субсидии от государства.
Хартман был человеком пожилым, и на первый взгляд производил впечатление аскетичного и скромного человека. Говорят, что этот дом некогда был фамильной собственностью его семьи. Но каждый ручей когда-нибудь пересыхает, и Хартман пусть и вынуждено, но с достоинством сохранил то, что осталось от его некогда влиятельного рода, одновременно с этим принося пользу обществу. Или самому себе.
Помимо внешней территории, огражденной забором, само здание представляло из себя три корпуса состоящих из корпуса, где располагались дети, корпуса, где проходило обучение вместе со складскими помещениями, и главного корпуса, где находился зал и покои взрослых.
Проходя широкий украшенный мрамором и богатым деревом зал, мальчика повели в коридор, где, пройдя несколько проходов колонн, между которыми располагались многочисленные картины и портреты, он оказался в хорошо знакомом ему месте.
Легкий поворот ключа в замке и за запертой дверью перед ним открылась широкая комната со стоящими в ряд заправленными маленькими кроватями. По правую сторону располагались широченные окна, с едва закрывающей их белой шалью. На левой стороне был проход, ведущий в отхожее место.
В конце комнаты, с соседних кроватей вскочили две маленькие фигуры. Дети резво побежали к старику с мальчиком. Пожилой мужчина наклонился к малышу и сказал:
- Лекарь будет через час. Посиди пока с друзьями. Я вообще-то ожидал гостей, а не старых знакомых! – старик улыбнулся и легонько похлопал вернувшегося мальчика по плечу, после чего направился на выход из комнаты.
- Варно! Сандро! – помахал подбегающим друзьям мальчик.
- Здорово, упырь! – выкрикнул Сандро, обнажив отсутствующее пространство во рту, где должны были располагаться передние зубы, после чего толкнул мальчика в плечо, от чего тот пошатнулся.
- Ну здравствуй, достопочтенный воитель! – поклонился в насмешливой форме Варно.
- Ваше величество… – хихикая ответил ему искалеченный мальчик.
- Да пошел ты!
Дружно обхватив «упыря», дети направились к своим койкам.
- А где все?
- На экскурсии, где-то на столичной площади… – ответил Варно.
- Вас как обычно не взяли?..
- Кончай уже! Колись, упырь, сколько заработал? – прошепелявил Сандро.
- Двести империев! – Мальчик гордо выпятил свою грудь. –За последний бой.
— Это серебряных или золотых? – задумчиво спросил Варно.
- Золотых… - «упырь» мечтательно растянулся в улыбке и плюхнулся на кровать. Разглядывая потолок, он с иронией продолжил – Правда мне ничего не досталось.
- Ха! Неудачник!
- Ты лучше расскажи нам, тебя из-за «этого» вернули? – Варно махнул рукой круговым движением вокруг «упыря», указывая на его внешний вид.
- Да…если не можешь драться…тебя выбрасывают…
- Но тебя не выбросили, а доставили обратно. Может еще дилижанс за тобой прислали, а? Больно много чести такому слабаку, как ты! – выкрикнул Сандро. – Бросить нас сил тебе хватило…а остаться там куда сбежал – нет!
Избитый мальчик грозно посмотрел в сторону друга, он медленно начал подниматься, как вдруг его остановил Варно:
- Тебе, наверное, очень больно?
- Он же упырь! Упыри боли не чувствуют, только щекотку. – Сандро прыгнул на кровать к избитому другу и принялся щекотать его. «Упырь» пытался было его отпихнуть здоровой рукой, но былой гнев быстро сменился на улыбку.
- Подожди! Ребята, а мои книжки забрали уже, да? – грустно спросил мальчик, остановив своим вопросом щекотку Сандро.
— Это то церковное дерьмо, которое ты читал и стал таким отбитым дураком? – улыбнулся во все 4 торчащих по бокам от зияющей дыры посередине рта зуба Сандро – Забрали. Прости, упырь.
Видя усилие, с которым пытается подняться избитый мальчик, Варно потянулся помочь другу. «Упырь» грустно посмотрел вниз на собственные свисающие с койки ноги. Внезапно перед его глазами медленно выплыла весьма потрепанного вида серая книжка, на обложке которой уже невозможно было разобрать ни единого слова, лишь почти стертый облик Родового Древа. Сандро улыбаясь плюхнул ее на колени своему другу.
- Не хнычь, девка. Вот эту не забрали. Самая твоя любимая хрень. Пришлось спрятать ее…
- Тебе все-таки удалось? А куда спрятал, если не секрет? – избитый мальчик тепло посмотрел на друга, его глаза заблестели и увлажнились от такого приятного сюрприза.
- Варно стойко продержал ее 3 года в своей заднице – раскатился хохотом Сандро, закрывая лицо от прилетающих тумаков обиженного приятеля. Успокоившись, он, перевернувшись на живот задорно покачивая скрещенными ногами спросил – Что ты вообще в этой ерунде такого нашел? Там же скука сплошная, описание жизни каких-то дохлых стариков!
- Мне больше про героев нравятся. – добавил Варно.
- Так здесь тоже про героев, только эти – тыкнув в раскрытые страницы книги, сказал «упырь» - самые настоящие! Здесь и про отца всех людей – Верога и про чемпионов человечества и про алого воина…
- Алый воин? Круто! – выпалил Сандро.
- Когда-нибудь я тоже проявлю себя – мечтательно поглаживая пальцами пожелтевшие от времени страницы произнес «упырь». – Стану воином, а лучше рыцарем…
- Учитывая то, как ты обычно дерешься, я не буду стоять у тебя на пути. – подсев рядом приобнял избитого мальчика Варно.
- Сандро, слушай, а что у тебя с зубами? – произнеся эти слова, «упырь» заметил, что Варно как-то растеряно отстранился от него.
- Батю твоего нашел и побил, за то, что он бросил тебя здесь, вот что! – Сандро было закинул руку чтобы ударить «упыря», но внезапно развернул свое ухо к выходу из комнаты. Услышав знакомый стук массивных дверей, его глаза раскрылись от радости, он схватил Варно и вместе они поспешно направились к выходу.
- Старик забыл нас запереть! Мы пойдем поглазеем, а ты сиди тут, инвалид! – хохоча в припрыжку побежал Сандро, волоча за собой Варно.
* * *
«Зачем ты привел меня сюда?..»
За распахнутыми дверями появились две фигуры. Послушник и послушница Церкви Рода, одетые в монашеские робы белого цвета, украшенные разноцветными лентами. Человек, знающий обычаи и обряды Церкви, мог бы определить по этим лентам, что эти послушники находятся на последнем этапе своего обучения церковному ремеслу.
Пройдя через порог, взгляд послушников синхронно застыл на подоспевшем к ним пожилом мужчине. Он поспешно причесал рукой редкие седые волосы на лысой голове и раскрыв руки в дружелюбном жесте громко объявил:
- Послушники Церкви Рода! Это большая честь для нас, встречать таких юных представителей нашей доброй веры в человечество! Вы прекрасно выглядите – протянул он руку к молодой девушке, чтобы легонько прикоснуться губами к запястью, после чего, манерно отстранившись, поклонился мужчине – Приветствую-приветствую.
«Я не готова к этому, я хочу уйти...»
Девушка едва заметно дернулась к выходу, однако послушник остановил ее, схватив за локоть.
— Значит, вы желаете отобрать частичку нашего счастья? – промолвил в улыбке Хартман.
«Я…я не выдержу этого…зачем ты меня мучаешь?..»
Руки послушника поднялись к капюшону и раскрыли перед взглядом Хартмана свежее юношеское лицо, голубые глаза которого пристально смотрели на старика.
- Валентин, верно?.. – Старик сложил ладони вместе и довольным тоном продолжил – Прошу в мой кабинет!
Указав в сторону лестницы, Хартман повел представителей Церкви за собой. Подходя к ступеням, послушница краем глаза заметила, что в проходе справа, прячась за колоннами на нее пристально смотрели двое мальчишек.
«Бедные дети… Ждут от каждого приходящего сюда чуда, которое скорее всего никогда не случится. Или, что еще хуже, случится, но не с ними.»
- Вы ведь вместе ищете себе ребенка, я прав? – обратился Хартман к Валентину.
- Да.
- Возможно это не мое дело…но, я слышал, что Церковь собирается пресечь возможность возникновения любовных связей между своими представителями. Вы не поверите какую еще ерунду можно подслушать сидя на придворных ложах…
— Это вовсе не ерунда. Благодарю за беспокойство, но уверяю Вас, что мы к этому готовы.
- Хорошо!
Поднявшись на широкий балкон, раскинутый над залом, Хартман спешным шагом подошел к двойной двери, и распахнув ее, завел послушников в свой кабинет.
Это было просторное помещение с отделанным мрамором белоснежным камином, возле которого располагались антикварные кресла. Примечательно, что окон в этом помещении совсем не было и в настоящий момент единственным источником освещения здесь служило пламя, доносящееся из камина.
В углу стоял дубовый рабочий стол, на котором лежала обитая кожей черного цвета папка. Сев за стол, старик указал послушникам на стоящие перед ним стулья и обратив внимание на папку с облегчением выдохнул:
- А я тебя везде ищу. Память знаете ли…годы берут свое. – расстегнув пуговицу на папке Хартман пристально взглянул на спустившую с головы капюшон девушку – Простите, а Вас зовут?..
- Милена. – скромно улыбнулась послушница, поправляя пальцами сползающие на лоб каштановые пряди волос.
«Это ошибка, Валентин.»
- Ну вот, я же говорю! – рассмеялся Хартман – Валентин упоминал Вас, а я забыл. Теперь вспомнил, Вы, ребята, хотели именно мальчика, верно?
- Да. – ответил послушник.
- Насколько я успела заметить, поднимаясь сюда, мальчики у Вас имеются. – подхватила послушница.
- Как это?.. Седая моя голова! Не запер! Маленькие бандиты… – расплылся в улыбке старик – Полагаю, ничего плохого не случится… Что же, Вы правы, но есть один небольшой нюанс. Дело в том, что большинство детей сейчас отсутствуют в нашем доме. Я страшно сожалею. Не понимаю, как это случилось…
Увидев, как взгляд послушников притупился, Хартман неожиданно воскликнул:
- Как я мог забыть! Есть один интересный экземпляр… - сухие пальцы старика принялись активно перебирать бумажные листы, лежащие в папке – Вас, как людей церковных, он должен заинтересовать. Бедное дитя появилось у нас на пороге совсем младенцем. Я лично позаботился о том, чтобы его выходили. Если не ошибаюсь, он был обернут в какую-то робу… я, грешным своим умом, подумал, что его подбросили представители Церкви, но право дело, ерунда получается, ведь Церковь его бы и оставила, верно?
Морщинистое лицо старика растянулось в ироничной улыбке, его глаза, отражающие языки огня, пристально смотрели на посетителей. Возникшая тишина прерывалась треском пламени, что доносилось из камина.
Послушники недоумевающе переглянулись.
- Даже записки не приложили? – спросил Валентин.
- Нет, и боюсь, за все эти годы мне не удалось выяснить ничего о его родных или о тех людях, что его нам оставили. Однако кое-что у мальчика осталось из его прошлого. На всю спину у малыша шрам в форме креста. Ровный, проходит прямо по позвоночнику. Правда, удивительно?
- А с ним все в порядке? – Валентин перевел свой взгляд на Милену. В ее взгляде образовалась пустота, а нижний кончик губы задергался.
- Конечно! Он абсолютно здоров. Очень волевой юноша, всегда заступается за слабых, чтит Церковь. Я признаться честно, в душе люблю его, как родного. Готов заявить, что не будь вы представителями нашей доброй Церкви, то я скорее всего утаил бы его от вас…впрочем…у таких славных молодых людей, как вы, я полагаю, он найдет свой дом. А имя у него какое…очень символичное учитывая его характеристики. Его зовут...
- Достаточно. Я хочу его. – перебив Хартмана необычно твердым голосом для послушницы заявила Милена.
- И есть некоторые проблемы с бумагами, просто он…
- Я хочу его. – повторила Милена.
- Ну что же…тогда решено. Чудненько! Оставайтесь здесь, а я приведу мальчика.
Хартман торопливой походкой суетливо направился в покои детей, оставив посетителей одних. Спускаясь по ступенькам, старик вступил во внутренний диалог с самим собой:
«А я так боялся его возвращения…как удачно, что они пришли именно сегодня. Парочка влюбленных церковников куда лучше грязного организатора детских боев. Конец моим искушениям…конец моим страданиям…он будет в надежных руках…»
Открыв дверь в покои детей, Хартман, найдя взглядом нужного мальчика схватился за голову, осознав в каком состоянии находится ребенок.
- О пустая моя голова! – неожиданно для самого себя выкрикнул он вслух.
«О боги! Я… не могу показать его в таком виде! Тем более представителям Церкви. Что они подумают о нашем детском доме? Или, что хуже, узнают «кому» я его отдавал? Кошмар! Проклятье! Это же скандал! Я становлюсь очень неосторожным с годами, и еще эта моя память…моя рассеянность…. Нужно как-то выкрутиться.»
На старика с неподдельным удивлением в глазах смотрел избитый мальчик, здоровой рукой он отложил лежащую на коленях книжку и спросил:
- Мистер Хартман? Что-то случилось?
Сердце пожилого мужчины раскалывалось от вида малыша, он не мог простить себя за то, что ему придется сейчас сделать.
Глаза старика заметались по комнате, останавливаясь то на избитом малыше, то на сидящем на соседней койке Сандро. Третьего ребенка, Варно, видно не было.
- А где Варно? – озадаченно спросил Хартман.
- Он класть хотел на этот глупый дом! – выпалил Сандро – Гадит он!
- Он в отхожем месте, мистер Хартман. Ему стало плохо. Может съел что-то не то… - с задумчивым лицом объяснил «упырь».
Хартман замер в нерешительности. Его взгляд остановился на Сандро, а тот уловив взгляд на себе вскочил с кровати и начал пятиться от старика.
- Эй, что ты задумал, дедуля?..
«Придется «этого» им привести…»
Приготовившись убегать Сандро был удивительно быстро пойман за шиворот.
* * *
- Ты проявила такую уверенность…когда он заговорил о шрамах.
- Перестань, Валентин.
- Он тебе напоминает его?
- Я сказала хватит! – крикнула Милена. – Мы уже один раз совершили ошибку. Зачем ты привел меня снова? Зачем заставляешь меня страдать?
- Как ты не понимаешь. Это выход для нас.
- Мне кажется это выход для тебя.
- Я же вижу, как тебе плохо…Милена я тоже тогда лишился… - слова Валентина были прерваны вскочившей со стула Миленой.
- Я больше не хочу это слышать, я… - глаза Милены остановились на лежащей на столе папке. Среди вороха листов с личными данными детей, на дне выделялись листы, содержащие некие символы, не знакомые послушнице.
Рука Милены потянулась к папке, как вдруг дверь в кабинет распахнулась и немного запыхавшийся Хартман силой затащил через дверной проем вырывающегося Сандро.
— А вот и мы! Вот и он. Ваш мальчик. С крестом.
Милена медленно потянула руки к своему лицу. С секунду остановив взгляд на маленькой фигуре, она тут же начала идти в сторону мальчика. Ее волнение, зародившееся где-то в глубине живота с каждым ее шагом, поднималось к груди.
«Это…это…он?..»
Глаза Сандро округлились. Он никогда ранее не находился перед своим потенциальным родителем. Красота подошедшей девушки очаровала его, и эти чары набирали силы с каждым взмахом его взгляда по ее прелестной фигуре, пусть и скрытой за робой. Его рот раскрылся, обнажив зияющую пропасть вместо зубов, и расплывшись в улыбке он сказал, то, что желал на данный момент более всего:
- Классные сиськи!
«Я знал, что так и будет, боги, я знал…» - Хартман шлепнул себя по лбу. Видя нарастающее недовольство в глазах послушников, он уже предвещал, чем это закончиться.
- Что, прости?.. – шокировано промолвила Милена. Валентин, сидящий за ее спиной поодаль, начал вставать со стула.
Сандро украсив свое и без того преисполненное хитрости лицо, ухмылкой, смачно цокнув, медленно продолжил:
- Я говорю проваливай отсюда, пока цела! Нас не заберешь!
* * *
— Вот поэтому если бы я служил в церкви, я бы смог использовать экстракт, чтобы помочь твоему животу! – показывая Варно свою книжку заявил «упырь». – Это благодать всем людям, и служители церкви и ученые умеют ею пользоваться, видишь?
Дверь в покои детей вновь распахнулась и через него в комнату влетел смеющийся Сандро.
- Сандро, объясни, что я пропустил? Зачем тебя забрал Хартман? —спросил Варно.
- Ты не пропустил, а просрал. И кстати не ты, а наш «упырь». – отряхиваясь ответил Сандро – Дед то совсем умом тронулся и привел меня на «растерзание» этим послушникам, хотя они явно хотели увидеть нашего «упыря», как я понял, когда они заговорили о шрамах на спине. Бред какой-то.
- Меня? Но почему?.. – услышав, как громыхнули входные двери, «упырь» встал с кровати и подошел к окну. Сдвинув шаль, он увидел уходящие силуэты послушников. Они активно жестикулировали. Женщина что-то прокричала мужчине и тот остановился. Мальчику показалось, что мужчина увидел его в окне. Молодой человек опустил голову и сказав что-то сжал кулаки, после чего направился от девушки прочь. Женщина прислонила руки к лицу и задрожала.
- Мне все равно. Главное я не дал им никого забрать, этим тупым церковным промывателям мозгов. – прошепелявил Сандро и подойдя к своей кровати плюхнулся лицом в подушку. – Хотя сиськи у той послушницы были хорошие…
- Она же в робе была! – возразил Варно.
Избитый мальчик не слушал своих друзей, и лишь молча смотрел вслед медленно покидающей территорию детского дома одинокой женской фигуре.
