Иногда, высказывание настолько меткое, что и добавить нечего
главное - не возраст, а дееспособность и работоспособность.
- В.В. Путин (5 июня 2026 ПМЭФ)
главное - не возраст, а дееспособность и работоспособность.
- В.В. Путин (5 июня 2026 ПМЭФ)
Россия, как уже не раз говорилось, готова к мирным переговорам с Украиной. Готова на базе договоренностей, которые были достигнуты еще в Стамбуле и были парафированы украинской делегацией. Значит, все их устраивало.
- сказал Путин во время совещания с членами правительства РФ.
Не вижу оснований отходить от этих договоренностей с нашей стороны.
- отметил он.
Источник .
Напомним, что 4 июня 2025 на совещании с членами Правительства. В. Путин сказал:
- О чем говорить, кто вообще ведет переговоры с террористами?
Источник официальное интернет-представительство президента России: http://kremlin.ru/events/president/news/77099
❗️В Крыму прекращён отпуск топлива на АЗС как за наличный, так и безналичный расчёт, оно будет отпускаться только госслужбам — власти
Источник:
Я один жду поста Дмитрия Медведева с комментарием об атаке на Москву?
Уверен, что уже завтра будет вой Мыкол "а нас за шо?!"
Меня зовут Ваня, и я из Днепродзержинска. Я обычный парень. Работаю в IT. Я выехал из Украины на второй год СВО. Первое время думал, что дождусь освобождения, но когда ТЦК начали винтить мужиков, то понял, что могу и прошляпить.
Бежал я через Приднестровье. Там еще почти два года прожил в городе Рыбница. Всегда хотел в Россию, но боялся (тут и объяснить не нужно). 8 февраля мне исполнился 31 год. - звонили поздравить родственники из Москвы, с которыми всегда был в теплых отношениях. В общем, пообщавшись с ними, меня заверили, что если на Украине я не служил в армии или не был наемником, то мне ничего в России не угрожает; что с жильем и работой мне помогут. Через пару дней, я все таки решился, и купил билет Стамбул -Шеретьево на 22 февраля. Собрал вещи — рюкзак с одеждой, ноутбук и смартфон. Перед вылетом я тщательно почистил телефон: удалил все переписки в Telegram, WhatsApp, стёр фото, которые могли вызвать вопросы. Думал, что это хватит, так как начитался на дваче посты тех, кто был в такой же ситуации.
Прилетел в Шереметьево поздним вечером. Аэропорт огромный, люди снуют, но меня сразу на паспортном контроле попросили пройти в кабинет. Для украинских беженцев это стандартная процедура, сказали. Очень удивился , что вместе со мной с того же рейса был еще один парень, который тоже был с паспортом страны 404) нас заведи в кабинет. Я нервничал, но старался держаться спокойно. Сначала позвали второго парня. Его не было приблизительно 40 минут (может чуть больше). Скучно был ппц. Подошла моя очередь.
Зашел в кабинет. Там было двое: один в форме, другой в костюме. Тот что в форме сидел за столом по центру кабинета — строгий, но вежливый — попросил паспорт, документы. Второй - сидел недалеко за другим столом по-меньше. Тот, что в костюме включил камеру, что стояла на штативе. И началось: “ - цель визита?" . - это был первый вопрос, но отвечал я на него не раз) Я объяснил, что ищу убежища, хочу жить в России, работать здесь. Он кивнул, но потом сказал: "Давайте проверим ваши гаджеты". Сердце ушло в пятки. Я отдал смартфон и ноутбук.
Они начали копаться. Смартфон прошёл быстро — я же почистил его, ничего подозрительного (но специально не всю удалял). Но ноут... ноутбук я не трогал так тщательно. Там были старые файлы, контакты в Outlook и Google Contacts. Вдруг офицер хмурится и говорит: "А это что? Контакты людей, служащих в ВСУ". Я замер. Как? Откуда? Оказывается, через компьютер они восстановили какие-то кэшированные данные или синхронизированные списки. Там были номера двух парней: один — механик с СТО, где я чинил машину, а он, оказывается, служит в батальоне националистов. Второй — мой бывший одноклассник, с которым мы не общались лет десять, но контакт остался, и он тоже был в ВСУ на момент проверки.
Я начал объяснять, потея: "Это не то, что вы думаете! Механик — просто парень с автосервиса, я к нему ездил масло менять. А одноклассник — мы учились вместе в школе, но потом потерялись. Я не связан с армией, я мирный человек!" Офицер смотрел скептически, но записывал. Потом меня сфотографировали — анфас, профиль, как в полицейском участке. Ещё проверили на татуировки: заставили снять рубашку. Повезло, что у меня их нет ни одной. Знаю, что у многих украинцев с татухами возникают вопросы — вдруг там символы, флаги или что-то националистическое. А у меня чистая кожа, так что обошлось без лишних допросов.
В итоге меня продержали часа три. Попросили полностью рассказать от себе все (параллельно записывали на камеру и на диктофон): кто родители, сколько им лет, где они сейчас. В какой школе я учился, когда закончил школу, в каком ВУЗе учился, на каком факультете, когда был выпуск. Где работал. - Что интересно, я не особо запоминаю события, но именно в этот момент, я прям как из компьютера точно даты называл) не думаю, что в обычной ситуации у меня так же получилось.
Перепроверили всё, позвонили куда-то, но в конце сказали: "Ладно, проходите. Добро пожаловать в Россию". Я вышел из аэропорта на дрожащих ногах, поймал такси до родственников. Думаю, что этот день в Шереметьево я не забуду никогда. Война учит: даже если ты чист, всегда найдутся тени из прошлого. Главное — оставаться честным и держаться.
"— Однажды Джинн спросил меня, чего я хочу больше: Хорошую память или большой член?
— И что же ты выбрал?
— Не помню…"
— скорее всего это был пикабушник.
Заметил одну забавную фишку в наших комментарях, особенно на Пикабу и везде, где обсуждают "отменённых".
Как только кого-то массово начинают хейтить/отменять/признавать иноагентом/запрещать — через 2–3 дня в комментах обязательно всплывает волна:
«- А кто это вообще?»
«- Первый раз слышу»
«- А это кто такой?»
Даже если это человек, которого реально знали 80–90% аудитории ещё вчера. Сабуров? Слепаков? Незлобин? Моргенштерн? Noize MC? Би-2? Гребенщиков?
Вчера все его мемы постили, песни пели, концерты ходили, фотки в детстве хранили — а сегодня вдруг коллективная амнезия уровня «это кто, новый тиктокер что ли?».
Возникает резонный вопрос:
Что с памятью, братцы? Это защитный механизм мозга? Типа «если теперь нельзя любить — значит, никогда и не любил»? Или просто удобно притворяться, что «я всегда был в тренде правильном, а этот ваще мимо проходил»?
Или это просто способ поучаствовать в хейте без угрызений совести: «я же его и не знал, мне пох, отменяйте на здоровье».
В осаждённом городе зима 1941–1942 годов наступила не как обычная зима — она пришла как враг, который уже внутри стен. Квартиры превратились в ледяные коробки: температура падала ниже нуля, вода в трубах замерзала, а люди спали в пальто, шапках и валенках, прижимаясь друг к другу, чтобы хоть немного сохранить тепло тела. Света почти не было — коптилки из консервных банок с машинным маслом давали тусклый огонёк, на котором пытались греть воду или варить что-то из остатков.
Голод пришёл постепенно, но неотвратимо. Сначала карточки урезали, потом урезали снова — до 125 граммов хлеба в день для большинства. Этот хлеб был наполовину из жмыха, опилок, целлюлозы — люди ели его медленно, по крошке, чтобы растянуть. А потом начинали есть всё: столярный клей с обойных стен, кожаные ремни, кошек, собак. Смерть от истощения стала обыденностью — люди падали на улицах, умирали во сне, в очередях за пайком. Дети пухли от голода, старики слабели за считаные дни.
Каждый день сопровождался свистом снарядов и гулом самолётов. Обстрелы были целенаправленными — по жилым кварталам, по очередям у булочных, по трамваям. Люди учились по звуку определять, куда летит смерть, прятались в подвалах, коридорах, под столами. Хоронили прямо во дворах или в братских могилах — тысячи в день.
Немцы, стоя за кольцом блокады, знали: в этом городе не солдаты, а обычные люди — матери, отцы, дети, старики, которые просто пытаются дожить до завтра. Они не жалели их. Наоборот — план был именно таким: уморить голодом, холодом, болезнями, чтобы стереть город с лица земли. Это считалось частью «правого дела», частью войны на уничтожение. Им не мешало, что в темноте и морозе мучаются именно мирные жители — это даже придавало уверенности в собственной правоте.
В России этот урок запомнили навсегда. Никогда больше не допустят, чтобы обычные люди — старики, женщины, дети — оставались без света, тепла, воды и хлеба в своих домах. Никогда не заставят переживать тот же голод, тот же холод, ту же ежедневную близость смерти. Переживать бессонные ночи под звук сирен и взрывов. Потому что помнят цену — и знают: страдания мирных это не «цена войны», а то, чего не должно повторяться.
Мы помним цену той зимы, тех 872 дней, миллионов жизней, стёртых осадой.