Bahara

Bahara

пикабушница
поставилa 1258 плюсов и 28 минусов
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 3 редактирования
сообщества:
39К рейтинг 796 подписчиков 1082 комментария 32 поста 26 в горячем
1098

Овчинный полушубок

У моего мужа Евгения было детство полное воронежских деревень, речек, лесов и полей. Каждое лето, начиная с двухлетнего возраста, он проводил на малой родине матери. Жил у бабушки Марфуши в совсем небольшой избе. Марфа Никоноровна еще по молодости с мужем развелась, но хозяйство держала основательное: корова, козы, птица всякая. Помочь ей было особо некому, но она вполне себе справлялась. Надо сказать, деревня эта была единственное, что электрофицирована. Ни газа, ни канализации там по сей день нет. Да и от деревни в наше время осталась всего пара домов.
С маленьким ребенком хозяйством не займешься, одного его тоже не оставишь. Соседи все сами по уши в работе. Марфуша нашла выход из положения. Закутала Женю в овчинный полушубок, он там и заснул, пригревшись. Затем она сделала потрясающую вещь. Кулек, со спящим внуком, она посадила на цепь во дворе. Ну чтоб в огороде работать, и за Женькой следить. А если тот проснется, а она сразу не заметит, уйти не смог. Вполне себе разумный подход, для женщины, у которой забот и дел не считано.
Дремал Женя пару часов, потом проснулся. И так как с младых ногтей был крайне спокойным и уравновешенным человеком, без криков и истерик аккуратненько из овчинного свертка вылез. Марфуша глаза подняла, а внука нет. Только полушубок привязанный стоит. Все побросала, кинулась искать. Ну куда только начинающий ходить малыш мог деться? Нет нигде... Что она тогда пережила, одному богу известно. На уши подняли всю деревню! Где только не искали, даже к речке бегали, которая в километре была... С ног сбились, а найти не могут. Начали по домам искать, вдруг заполз куда. И правда! В одном доме был небольшой подпол, там собаки от летней жары прятались. Вот Женька к ним и притопал. Наигрался с псами, пригрелся и опять заснул. Вот что-что, а со сном у него всегда полный порядок был.
Так его, посапывающего на собачьем боку, и нашла Марфуша.
Женя рос и шкодничал, проводя ранее детство, а потом и школьные каникулы у бабушки. С ним на пару недель обязательно приезжала и мама. Марфуша тоже часто гостила у дочери, оставаясь у нее все зимние месяца. Но время шло, бабушка старела. Ей трудно было уже переносить дорогу, ездить в Орел она перестала. Но все так же два раз в год ее дочь и внук приезжали к ней в маленький домик на самом краю деревни.
Женя вырос, женился на мне. И мы тоже на майские поехали к Марфуше. Она встретила нас парным молоком, дымящимся от жара рассыпчатым картофелем, даже часть барашка приготовила к нашему приезду. Я человек на сто процентов городской, к сожалению, не было у меня ни одного родственника в деревне. Поэтому для меня несколько ночей в сельском доме стали почти что откровением. Узенький диван на двоих, поскрипывание старого дома, месяц в окошке со ставнями, а ночь — черная, как сажа, только в небе звезды, будто кисточкой нарисованы. В настоящем восторге я осталась и от Марфуши. Стойкая, сильная, смекалистая, душевная, с невероятно тонким чувством юмора. Мы разговаривали с ней до поздней ночи и смеялись, смеялись. Особенно она любила рассказывать разные истории из своей жизни, а любимая была про Женьку и овчинный полушубок. Каждый день к ней приходили односельчане. Кто совета спросить, кто пожаловаться, кто просто поговорить. Когда пришло время уезжать, я очень хотела в комфорт, но ужасно не хотела оставлять Марфушу. Навсегда в моей памяти немного покосившийся домик, низенький забор и грустная бабушка, стоящая у калитки.
Через пару лет стало понятно, что Марфуше уже одной жить трудно. Ей, конечно, помогали все вокруг. Соседи одни так вообще, ее за родную считали. Печку помогли перебрать, воду ей носили и продукты. Но все равно пришло время перебираться бабушке в Орел. Как же плакали все, когда мы ее забирали из родной деревни. Я остро чувствовала, что люди прощаются на веки вечные, без всякой надежды увидеться вновь. К зиме Марфуше стало еще хуже со здоровьем, очень сильно ее мучала поджелудочная. Да и вообще трудно ей было в городе. Жутко она тосковала по своей деревне, дому, саду, соседям. Мы, честно сказать, уже начали переживать за нее, но пришла весна и Марфуша будто тоже вновь расцвела. Начала потихоньку ездить с нами на дачу, а к лету вообще набралась сил для поездки в родные места.
Едем мы тихонько по проселочной дороге и, вооон уже, виднеется соседский дом. На пригорке рядом пасется толстобокая корова, а около забора стоит женщина, перехватив одной рукой ведро, она пытается перевязать поудобнее косынку. И тут она поворачивается, видит нашу машину и понимает, что в ней едет Марфуша. А сидящая в салоне Марфуша понимает, что у забора стоит ее соседка, та с которой они лет пятьдесят бок о бок прожили. Что тут началось!
Соседка откинула ведро и платок и бросилась в сторону нашей машины. Одной рукой она махала нам, а другой утирала слезы, катящиеся градом по ее лицу. Марфуша же начала лихорадочно дергать дверь, силясь открыть ее на ходу машины. «Лена, Леночка»: причитала она...
Женя ударил по тормозам, я спешно открыла дверь, разделяющую соседок. Две женщины крепко-крепко обнимались прямо так, в заведенной машине, плача и утирая слезы друг другу. Да что говорить, я и сама еле сдержалась, чтоб не зареветь, глядя на них...
Три недели Марфуша с дочкой оставались на малой родине. Собирали ягоды, варили варенье из них, ходили в гости и принимали гостей, домой они ехали довольные, загорелые и с кучей гостинцев.
А на другой год поехать не получилось, и на следующий тоже. Марфуша все реже вставала и этой весной даже перестала вязать. До этого она всю семью, включая моих родителей и бабушку, исправно снабжала носочками и следками собственного производства. Восемьдесят семь лет, шутка ли. Тяжелое военное детство, работа в колхозе, операция на ноге, хозяйство. А сейчас старость и поджелудочная, которую и надо бы оперировать, да никто не возьмется. Да Марфуша и сама уже не хочет.
Больно смотреть, как такой светлый человек угасает. А когда это родной человек — невыносимо. Когда обнимаешь её и чувствуешь, как все более хрупкой становится её спина, замечаешь, какая сухая кожа на её ладонях. Невыносимо жаль, что ты ничего не можешь с этим сделать.
И все также при каждой нашей встрече Марфуша шутит, гладит 38-летнего Женю по голове («мой хороший»), шепчет мне на ухо - «Дана, будь аккуратнее». И так горько смотрит нам в след, когда мы уходим.
Но сегодня мы ее точно порадуем! Женя берет бабушку за натруженную худую руку:
- Бабуль. Дана беременна. У нас будет малыш.
- Ох! Сейчас, сейчас!
Марфуша всплескивает руками и силится встать с кровати. Мы помогаем ей. И что это? Из плотного бумажного свертка, который достала бабушка показывается старый овчинный полушубок, тот самый, в котором Женя на цепи сидел. Марфуша протягивает его мне. «Вот! Теперь надо жить, понянчить внучка»: улыбается она. А я плачу. Сейчас слез сдержать совершенно не получается.

Овчинный полушубок Реальная история из жизни, Детство, Семья, Бабушка, Деревня, Длиннопост

Фото сделано 7 июля 2018 во дворе Марфушиного дома в деревне Левашовка Анинского района Воронежской области.

Показать полностью 1
440

О любви к еде и еде в любви

Немного (или много) о жранинке). Тема, на которую я могу разглагольствовать бесконечно долго, это, однозначно, еда. Да и что уж греха таить, у меня даже большинство воспоминаний с ней связано. Начнемс…
Мне пять лет: мама разрешила мне выбрать «слойку» с кремом в парке, а их, Боже мой, так много разных на прилавке (о, это опьяняющее чувство выбора). И я выбираю ее, хрустящую красотку с ванильным кремом и колотым орехом. Шесть лет: я сижу на кухне и жду, когда бабушка опалит над конфоркой курицу и разделает ее, потому что после мне поджарят печенку на мини сковородочке. Семь лет: колючая зима, а я дома, забравшись на старенький диван с ногами, уплетаю, обжигаясь, домашнюю вкуснющую пиццу, да еще и мультики сразу смотрю.... Вооооот) Но ближе к теме поста.
У моего Жени тоже легкая степень пищевой зависимости. С соображалкой у него все отлично, поэтому быстро смекнув, что мне дороже любых цветочков кусочек сочной шашлычины, он начал меня активно потчивать яствами разными. А лучший подарок он какой? Ага, сделанный своими руками. Вот три раза он пытался состряпать мне вкусняшек. Ну как вкусняшек... Я лично, уверена, что он не накормить меня пытался, а убить. По крайней мере, два раза точно. Но лучше расскажу по-порядку.
Начало отношений. Я, как могу, вымахиваюсь своими кулинарными возможностями. И борщ фирменный (знаю, что он у каждой второй фирменный), и картофельные зразы с мясом, и рубленые котлеты, и пасты-ризотты всякие. В общем, стараюсь во всю. Женя понимает, что пора и ему блеснуть умениями в приготовлении пищи. Да чтоб не просто вкусно, а еще и эффектно. Его выбор падает на “голову мумии” (по факту круг из куриного фарша, обмотанный фетучини, вместо глаз оливки). Спорная красота, но кто я такая, чтобы обижать художника. Ем, нахваливаю, Женька рад. Вкус был средненький, но блюдо в целом выглядело съедобно. Проходит где-то пол часа, час и я понимаю... Мне нужно...хм... в туалет.... Нет, не так. МНЕ НУЖНО!!! в туалет. СРОЧНО!
А это, напомню, Начало Отношений, девочки не какают и т.д. А мне, простите, даже не какать, а разорваться на триста хомячков хочется. В общем, улетела я на унитаз на коричневых крыльях адской диареи. Попутно разрушив навсегда флёр хрустальной феи. Надо сказать, Женька знатно перепугался, бегал за лоперамидом в аптеку, отпаивал меня крепким чаем. А что я? Я думала, что прям на этом унитазе и уйду к праотцам. Но как видите жива.
Вторую попытку фантазийной кулинарии Евгений предпринял в первую неделю нашей полноценной совместной жизни. Героем становится фруктовый салат. Там же невозможно накосячить. Ноль термической обработки, сладенькие фрукты, мороженка. Ха! Нет ничего невозможного в руках умелого мастера.
И так, рецепт. Берем нежно-зеленые мандарины (я вообще не понимаю, где он их нашел), кислый виноград, зеленые яблоки, твердые пресные груши. Заливаем все это биойогуртом без добавок и сахара. Сверху трем горький шоколад. Мороженое не добавляем. Подаем в пивных кружках.
Ребят, я честно съела немного, но от уровня кислотности у меня слезы выступили из глаз. Женя удивился, съел тоже ложку, скривился и произнес (теперь уже крылатую фразу в нашей семье): «Банана, конечно, не хватает». На слове «не хватает» голос его предательски дрогнул, осветив все гамму вкусовых ощущений. Поржали, в общем, в итоге и выкинули, решив, что готовлю полностью я, а Женя посуду моет.
Не тут-то было. Беда пришла откуда не ждали. Я заболела. Да лихо так, с температурой за 39. На скорой меня с работы забрали, но от больницы я отказалась и приползла, аки труп, домой. Уложив меня спать, Женя решил сварить суп. Куриный бульон — выбор слабаков и в ход пошла тяжелая артиллерия. И вообще-то все полезно, что в рот полезло. Поэтому суп был сварен из: куриных булдыжек, моркови, лука, картофеля, грибов, фасоли, куриных сердечек, риса, горошка зеленого, макарон «спиральки» и вермишели «паутинка».
Знаете что? Когда у тебя высокая температура, треплет озноб и вообще состояние «Когда я уже сдохну?» и тебе дают тарелку такого супца... Мне лично почудилось, что вместо паутинок в тарелке червяки или длинные опарыши. И состояние «когда сдохну» обрело в моем сознании твердый ответ «сейчас». Но опять, как можете заметить, жива.
Все это шутки, конечно. Женя так-то крайне заботлив, и вообще у нас все здорово уже почти 8 лет. Я тоже не без супервозможностей, и умею создать нежданчик. Но об это как-нибудь в следующий раз.
С некоторых пор я в каждый пост стараюсь фоточки приложить. Но рядом с едой у нас фотографий нет. Мы ее предпочитаем поглощать, знаете ли, а не снимать. Но традициям не изменяем, поэтому держите фото, как мы за едой идём.

О любви к еде и еде в любви Реальная история из жизни, Отношения, Еда, Брак, Семья, Длиннопост
Показать полностью 1
601

Мария. Память

Знаете как раньше было? В каждой семье куча детей, не то что сейчас. Один, ну максимум двое и хватит. Нет, в моем детстве семьи были большие и многоголосые. Зайдешь в дом, а там щебет девочек, хохот мальчиков, пахнет теплом и уютом. Сразу хорошо становится на душе. Всю жизнь эти воспоминания раннего детства грели мою душу.
Я родилась в семье Бородиных Андрея Дермидонтовича и Прасковьи Алексеевны. В нашей семье было пять детей, я самая младшая. Два брата и две сестры у меня имелось. Совершенно обычное дело по тем временам. Отец мой участвовал в гражданской войне и там получил серьезные ранения. Здоровье его стало совсем слабым, он чувствовал себя с каждым годом все хуже и хуже. Прошло совсем немного времени после моего рождения, как его не стало.
Маме в одиночку предстояло вырастить нас пятерых. Мы жили в селе Казацкое, совсем небольшим оно было. Райцентр казался крупным городом, где намного проще было поставить детей на ноги. Почти перед самой войной мы переехали туда. Мамочка стала работать уборщицей. Тянула лямку изо всех сил. Бралась за любую работу, что ей предлагали, но, конечно, зарплаты на такую ораву катастрофически не хватало. Жили мы очень бедно, питались скудно, мама была одна, а нас у нее было много.
Грянула война. В каждый дом она ворвалась, в каждую семью, сметая все на своем пути. Рухнуло все то, что было привычно. Мне было тринадцать лет, когда в город вошли немцы. Да как вошли... Ввались, будто хозяева к себе домой. До всего им было дело, все было нужно. Даже наша крохотная жилплощадь. Нас выгнали жить в подвал. У людей было отнято буквально все: квартиры, хорошие вещи, мебель. А у нас и брать особо нечего было, но даже самые крохи забрали. Начались долгие-долгие месяцы оккупации, непрекращающегося голода и парализующего душу страха. Жители, чтобы выжить, меняли оставшиеся или припрятанные вещи на еду. А так как нам нечего было менять, то одна надежда была на хлебные карточки, которые давали маме на нас всех. На сутки был положен крохотный кусочек хлеба. Я его прямо сразу проглатывала. Хлебный вкус яркой вспышкой чувствовался на языке какое-то время, и я закрывала глаза, представляя будто все еще ем.
Однажды мама принесла бидончик молока и малюсенькую горсточку крупы. Где достала, одному Богу известно. Мы, как галчата, стояли вокруг стола. Сейчас будем варить кашу! Помню, как медленно мама разбавляла молоко водой, чтобы можно было еще после допить его. Каша получилась такая жидкая, что напоминала больше кисель. Брат смеялся и говорил, что в ней крупинка за крупинкой бегает с дубинкой. Но было так вкусно, просто невероятно. Боже мой! Настоящая горячая еда. Мы обжигались этой кашей, и ели-ели... Я надолго это запомнила.
Честно признаться, я не знаю, как мы выжили. Все кто прошел через эти жуткие условия не смогут ответить на этот вопрос. Я тогда была такой слабенькой и худенькой, мамочка говорила, что я в свои тринадцать внешне едва дотягивала до восьми лет. Мы всего на свете боялась. Жили, будто по минному полю шли. Очень страшно было, что среди жителей были полицаи, которые издевались ещё больше, чем немцы. Я совершенно не могла этого понять. Всего год назад мы с ними на улицах здоровались, а они нам улыбались. А теперь в глаза им смотреть страшно было, не осталось в них ни капли знакомого и человеческого. Будто племя другое поселилось рядом с нами, выглядящее как прежде привычные люди. За каждую легкую провинность были истязания, а то и казни. Порой жителей отправляли в Германию на работы. Часто весь город выводили на площадь для показательных расстрелов или повешений, тела потом долго не убирали с виселицы, дабы остальным не повадно было. Я пробегала мимо них, стараясь не смотреть. Щурила глаза, но все равно в солнечный день тень от виселицы падала на мое лицо, и я кожей чувствовала сковывающий меня ужас. Зверства невероятные творились.
В нашем доме поселили местных жителей, глава этой семьи работал на немцев. Вынужден был, я думаю. Многие тогда не прочь были работать на врага. У всех были дети, родственники. Все выживали, как могли. Разве есть что-то плохое в том, чтобы оберегать свою семью? Тот мужчина нас жалел, старался помочь. Бывало давал кусок мыла хозяйственного, мы его очень экономили, а иногда нам перепадало немного муки и сахара. Благодаря ему, совершенно незнакомому до войны человеку, мы кое-как справлялись.
Весной и поздней осенью нам разрешалось собирать остатки овощей с полей. Они лежали гнилой темной массой, так что порой и не понятно было, где земля, а где овощи. Но выбирать не приходилось. Мама из них делала драники, чтобы хоть как-то прокормить нас. Помню, как на сковородке из этого месива прыгали червяки. Какие смешанные чувства невыносимого голода, когда слышишь сковорчание готовящихся овощей, и ужаса, когда видишь что из них вылезает! Но нам приходилось питаться этими драниками, чтобы не умереть с голоду. Поэтому сейчас я никогда не ем их.
Как-то раз, когда я шла по городу худая и изможденная, один из немцев окликнул меня. Я, конечно, подошла. Ослушаться приказа было невозможно. Иду, а у самой сердце при каждом шаге замирает. Страшно! Он смотрит на меня, улыбается, а глаза странные какие-то, мокрые что ли. Немец руку за пазуху сунул, я сжалась как струна, зажмурила глаза, колени затряслись от ужаса. Но вроде ничего не происходило. Я заставила себя приоткрыть один глаз. Смотрю, а мне шоколад протягивают. Раньше я никогда его не пробовала, и хоть мне не хотелось брать еду из рук врага, но так сильно хотелось есть, а шоколад выглядел таким вкусным, будто из другого мира в моем появившийся. Я схватила его и тут же засунула в рот. Пока я ела, немец смеялся.
Во время войны мои сёстры были уже взрослые. Одной девятнадцать, другой двадцать лет. Мне казались они невероятно красивыми. И видимо не одной мне, потому что мама их, как могла, прятала. Лишний раз из дома старалась не выпускать, а уж если приходилось, мазала им лица сажей, чтобы выглядели, как замарашки, и не понять было их внешности. Очень боялась, что их изнасилуют. Сплошь и рядом такое было же. Однажды и в наш подвал ввалились пьяные немцы. Мама успела нас спрятать, но ей пришлось самой лечь под врага, чтобы они не стали искать сестер. Самый страшный день в моей жизни...
Через какое-то время восстановили занятия в школах, я начала ходить на уроки. Учеба мне нравилась, я получала хорошие отметки. Но было сложно, иногда мысли становились тягучими, как кисель, голова кружилась нещадно. Мама всегда нам говорила: "Учитесь, девки, не ленитесь, а то будете как мать, полы мыть. Получайте образование." Помню ее стертые костяшки пальцев, и вечно потрескавшиеся от воды и хлорки руки. Она заботилась о нас изо всех сил, верила в наше будущее, готова была сделать для этого все. Почти сразу после войны мамы не стало, в 1947 году. Видно надорвала оно свое здоровье тяжелой работой, голодом и болезнями. Ничего тогда не было, все доставать надо было невероятным трудом. Но брат нашёл телегу и лошадь, чтобы похоронить её с достоинством.
Мы выучились, как она мечтала. После войны мы с сестрами пошли в техникум. Я стала воспитателем, а они библиотекарями. Моя старшая сестра Вера жива до сих пор и живет в городе Фурманов. Это в Ивановской области находится. Всех нас жизнь раскидала по стране. Оленька тоже уехала из родных земель и жила в Петропавловск-Камчатском. Только брат Вася остался в Обояни. Ах, какие вкусные яблоки он мне присылал бывало! Старший брат Ваня не пережил войны, не вернулся с фронта.
Мой брат и сестры заботились обо мне не хуже мамы. Они ж считай все погодки были. Всегда все вместе, а я самая маленькая была. После окончания техникума меня распределили на работу воспитателем в Киренск Иркутской области. Сёстры мне пошили пальто, купили чулки и одеяло. В общем, собирали в дорогу. А она предстояла очень длинная. Сначала надо было ехать поездом, потом паромом по реке Лена. Меня снабдили едой: хлебом и отварной свеклой. Больше и не было ничего. Со мной в поезде ехала моя однокурсница Клава, её семья жила зажиточно, и ей в дорогу дали отварную курицу и меда целый трехлитровый бидончик. Она не делилась ни с кем, ела одна. А мне так хотелось попробовать ее еды, но, конечно же, попросить я никогда бы не осмелилась. Чувство голода сопровождала меня все время, что я помнила. И во время войны и после. Это чувство настолько сроднилось со мной, что стало уже почти нормальным.
Я приехала в Киренск и в детском садике впервые наелась за все годы лишений. У нас была очень добрая повариха, которая меня сильно жалела и всегда старалась подкормить.
Потом за мной стал ухаживать Иван Иванович Калганов. Он работал в отделе кадров на Киренской пристани, а потом выучился на капитана. Мы поженились и прожили с ним долгую жизнь, переехали в Иркутск, а затем в Усть-Илимск, поближе к выросшим детям. Их у нас двое было: дочь Ирина и сын Виктор, на два года младше сестры. Была у нас еще старшая дочка Галечка, но она умерла в годик. Навсегда место для нее у меня в сердце осталось. Мужа не стало в 2004 году. У нас большое продолжение: четверо внуков, правнучка и правнук.
Помню, как мама иногда грустно смотрела на меня, как я мучаюсь в голоде, и в сердцах говорила: "Слабенькая ты, Маша, младшенькая, хоть бы Бог прибрал, нам и так есть нечего, и тебе так не страдать". А я смогла. А я выжила. Меня не стало 24 июля 2018 года в возрасте девяноста лет. Но я рассказала дочери свою историю, и она навсегда останется в ее душе, так же как и я. Я проходила по тем же дорогам, что и она, смотрела на то же, что и она, вдыхала тот же воздух и пела те же песни. Я была и буду в своей семье всегда

Мария. Память Реальная история из жизни, Война, Вторая мировая война, 9 мая, Детство, Длиннопост
Показать полностью 1
7859

Барбос

Больше чем вкусно покушать, я люблю только умничать. Поэтому зарегистрировавшись в 2012 году на, тогда еще не оскорбляющим нос нафталином, ТоpFace, я не нашла ничего лучше, чем указать в анкете, что «читаю книги, смотрю умные фильмы и развиваю мелкую моторику, вышивая». Мне казалось это крайне остроумным в двадцать с гаком лет. Фото я выложила игривое, но с максимально сложным лицом. Это у всего моего семейства наследная черта) Да и вообще-то, других лиц в провинциальной России особо не выдают... Географически не положено.
Писали мне разные личности, обитающие в большом диапазоне интеллектуальных и внешних данных. Но ничего серьезного как-то не клеилось. И вот в один из дней от аккаунта с «фоткой» длинноволосого лохматого парня приходит мне сообщение: «Привет! 2+2*2=?»
Ээээээ... Неужто этот «Барбос» пытается проверить не идиотка ли я?! Мысленно оскорбляюсь и пишу: «6, год крещения Руси?». Он тут же отвечает: «988». И как-то общение завязалось. Внешне он мне вот совершенно не понравился, но то, что парень явно не дурак, было очевидно. А я поговорить, знете ли, ой как люблю, особенно с «не дураками».
Мы мило беседовали с неделю, а потом TopFace решил провести тестирование для увеличения, так сказать, счастливых пар. Смысл был прост. Задавался вопрос: «Как на счет секса с ним?» Ниже было фото человека, который находился у Вас в друзьях. Далее надо было выбрать из трех вариантов: 1 — готов хоть сейчас, 2 — возможно после пары бокалов, 3 — ни за что на свете. Если двое опрашиваемых отвечали одинаково, то им показывались ответы друг друга, если нет — всплывало сообщение, что варианты не совпали.
Ну вот и приходит этот вопрос на «Барбоса» и выбираю третий ответ. Буквально через пару минут он сам мне пишет
- Ты какой ответ выбрала: второй или третий?
- Ну ты вообще не палишься, - смеюсь я, конечно же, вся из себя дельна, меры нет.
- А чего скрывать? - логично спрашивает он.
- Не скажу.
Ох и дурой же я была... Зато «Барбос», как я уже говорила, дураком точно не был. Он все понял и общение сошло на нет.
Прошло с неделю после этого. Я уже успела разболеться простудой, но чахла ею на работе. Хоть и вид я имела плачевный, температуры у меня не было. Я работаю в банке, сижу в кассе на обслуживании клиентов. Ковыряюсь в бумагах, чувствую к окошку кто-то подошел. Поднимаю глаза, смотрю - «Барбос» стоит. Только он больше не «Барбос», волосы аккуратно подстрижены. У меня в голове пролетело: «Слава Богу, другое дело».
Он смотрит на меня, будто тоже своим глазам не верит.
- Привет, Жень, - говорю я.
- …, - его губы беззвучно двигаются.
- Что? - пытаюсь понять я.
- Привет, - откашливается Женя, - мне вот деньги внести.
- Давай, - улыбаюсь я.
Пока провожу операцию, чувствую, как он на меня смотрит.
- У тебя есть перерывы? – спрашивает.
- Есть, - отвечаю.
- Пойдем тогда, кофе возьмем.
- Пошли...
Ну что сказать, ребят... 8 лет вместе и 6 лет я за Евгением замужем. И грех мне на этот брак жаловаться. Не сказать, что это очень много, конечно. Но событий трогательных и забавных у нас было предостаточно, я, бывает, даже пишу об этом здесь. Вот, например Билеты на концерт

А! И операжая вопросы в комментариях, скажу. Знаю) Вы любите фоточки, да и вообще с иллюстрациями всегда лучше же. Так что вот!

Барбос Отношения, Знакомства, Реальная история из жизни, Брак, Романтика, Судьба, Сайт знакомств, Длиннопост

Мой выбор на аватарку в Тopface. Спорный, но что было, то было

Барбос Отношения, Знакомства, Реальная история из жизни, Брак, Романтика, Судьба, Сайт знакомств, Длиннопост

Женина фотография на сайте. Вроде она, тут не ручаюсь наверняка.

Барбос Отношения, Знакомства, Реальная история из жизни, Брак, Романтика, Судьба, Сайт знакомств, Длиннопост

Ссссссвадьба) Так и ржем по жизни)

Показать полностью 3
304

Везучая

Маленькая преамбула.
В том году Павел Гушинец (@DoktorLobanov) начал собирать материал для второго сборника о детях войны. Я для него написала несколько рассказов, один из которых вы сейчас, надеюсь, прочитаете. Не судите строго)


Афонина Валентина. На начало войны 22 года (село Пулково, сейчас южная часть Санкт-Петербурга).
Написано на основе записей, сделанных Валентиной и найденных в семейном архиве Степана Корнеевца в 2017 году. Валя была приемной сестрой его прабабушки по маминой линии.

"Мои родители умерли в 1919 году, мне только-только тогда исполнился годик. Мы с сестрой остались сиротами. Никому мы не были нужны, и нас отдали в приют, который находился в городе Павловск. Я и не помню его толком, слишком маленькой была.
Вскоре меня на воспитание взяли чужие люди в село Пулково Ленинградской области, я очень этому радовалась. Думала, как же мне повезло, у меня будет настоящая семья. Да еще и полная! Мама и папа! Разве всем такое счастье достается? Я точно особенная! Жила я у этих людей до десяти лет, а там у них родились собственные дети и оказалось, что я им теперь не нужна. Опять... Они меня и выставили.
Куда деваться? Пошла по людям зарабатывать свой кусок хлеба. Кормить-то меня некому было. Скиталась я по чужим дворам, где поработаю, там и переночую… Бралась за любую работу: со скотом — накормить коров, коз подоить, хлев почистить, курицам даже головы крутила, на земле тоже все могла - посадить, окучить, собрать, вскопать, по дому - убираться, воды натаскать, стирать, приготовить что-то. Было бы сил побольше, то и дрова бы колола. Поэтому по хозяйству с ранних лет все умею. Кто же за красивые глаза кормить будет, хлеб заслужить надо. Разные люди попадались. Кто-то меня жалел: у некоторых я прям подолгу жила и даже в доме со всеми могла спать. Такие люди частенько мне давали одежду и кормили хорошей едой. У других я спала во дворе, в сараях, а порой и со скотом, кормили меня как зря, но я и этому была рада. Все лучше, чем по улицам на дожде и холоде мыкаться. Бывало попадались и совсем плохие люди. У таких всю работу поделаешь, а тебя не то что не накормят, а выгонят взашей и побьют... или того хуже. Вспоминать страшно. Детство у меня было очень тяжелое.
Совершенно неожиданно для себя я вышла замуж. Опять мне повезло! Я и не думала, что в моем мире такое возможно. Я уже, можно сказать, свыклась со своей участью. Но нашелся человек, который захотел со мной создать семью. И она была у нас. Я родила мужу двоих сыновей — старшего Серёжу, а позже младшего Олега. Мой мир, совсем недавно такой маленький, стал невероятно большим и полным. Я не могла насмотреться на лица своих детей, когда они были еще совсем маленькими, прижимала их к своей груди и вдыхала, вдыхала запах их волос. Как же мне повезло! Я же до их рождения ничего о счастье не знала! А теперь у меня столько его, что дышать больно! Верно за годы лишений мне мои сыночки достались.
Жили мы по прежнему в Пулково. Хотя та семья, которая взяла меня на воспитание, оставила меня, со своими сводными братом и сестрой мы общались хорошо. Они то ни в чем виноваты не были.
Когда началась война, мужа практически сразу забрали на фронт, я осталась одна с детьми. Все село стало каким-то ненастоящим, будто не нашим. Одни бабы, старики и дети кругом. Но мы справлялись, было тяжело, конечно. Но разве меня удивишь этим после детства, полного лишений и скитаний. А тут мне было для кого стараться. У меня были сыновья! Для них я была готова пойти на все. И шла! Не было ничего, чего я бы не сделала для них. Кровиночки мои. Самое важное в жизни! Муж мой, как и многие в то время, пропал без вести в водовороте войны. Я даже не знаю, что лучше: точно знать, что он погиб или надеяться будто он, где-то на чужбине выживает, и не имеет возможности сообщить о себе. Не знаю...
Однажды у нас в селе был страшный бой, немец бил беспощадно со всех сторон. Мы будто посередине ада оказались. Все прятались кто где, старались, конечно, успеть убежать за территорию деревни, шансов выжить там было куда больше. Сражение было таким долгим и страшным, что наши дети уже даже не плакали, а тихо выли, обессиленные. Мои сыновья утыкались в мои худые плечи и крепко-крепко сжимали меня, будто боясь, что кто-то отнимет их. В их глазах было столько ужаса, что мне самой становилось еще страшнее. На их немой вопрос: «Мама, когда это закончится», мне нечего было ответить и я только сильнее прижимала их к себе. Нам повезло, и мы пережили эту бойню.
Когда бой затих, мы обнаружили, что дома наши все разбиты и сожжены. Так что нам пришлось жить вместе с армией, с солдатами в землянках. Положение было очень тяжёлое. Людей катастрофически не хватало, а уж про медикаменты, еду и другие необходимые вещи я вообще молчу. Нам приходилось помогать медсестрам перевязывать раненых, ухаживать за ними. Мы стирали и зашивали гимнастерки, иногда готовили бойцам еду, в общем, старались сделать нашу трудную жизнь, хоть немного более сносной. Чем больше проходило времени, тем становилось тяжелее и тяжелее, было ясно, что в родных местах выжить мы не сможем и, чтобы спасти детей, оставшиеся жители, нашей когда-то большой деревни, бежали в Ленинград. Это было очень трудным решением, так как постоянно были обстрелы. А некоторые поля на нашем пути были заминированы. Мы бежали через них и многие люди на наших глаза взрывались и погибали на минах. Я шептала, своим сыновьям: «Ребятки, не смотрите по сторонам, только вперед!». Я слышала рядом их прерывистое дыхание, знала, что они бегут рядом со мной изо всех своих сил, которых оставалось совсем немного, и молилась, чтоб их хватило, чтобы добраться до спасительного города.
Повезло! Невероятно, но мы с детьми достигли Ленинграда, и ещё несколько односельчан, среди них была и моя сводная сестра. Нас разместили в эвакопункте. Со всех ближайших к городу мест туда стягивались несчастные люди. Все они были в кошмарном состоянии, многие из них потеряли своих близких и родных. Вскоре после нашего приезда Ленинград начали обстреливать и бомбить пуще прежнего. Люди гибли, как мухи, и тут начался голод. Я думала, что раньше голодала в детстве и теперь, но как же я ошибалась! Ничего я не знала о голоде, ничегошеньки. Хлеба давали очень мало — 125 граммов на человека. Дети плакали и просили есть, но кормить их было нечем. Начались холода, дров не было, воды не было, потому что водопровод замёрз, света тоже не было. Некому было за этим следить, да и постоянная бомбежка не оставляла сил ни на что. Люди ходили, как тени, голод, холод… Все окна в нашем эвакопункте были разбиты, мы спали на нарах, утром, когда просыпались, вставали, а на одеялах был снег. Некоторые умирали ночью в своих кроватях, иногда я им завидовала. Их страдания закончились...
Воды не было, мы ждали, когда растает снег и пили его, но и снега не хватало, так как зима была очень морозной. Разводили мы снег со сладкой землёй, чтобы немного насытится. Сладкая земля была оттого, что разбомбили недалеко склад, в котором был сахар, тот сгорел и земля пропиталась им, мы и ели, и пили ее. Верю, что это помогло нам выжить.
Еда, которую удавалось достать, вся была плохая, люди умирали и умирали, город был усеян трупами. Большинство - это были старики и дети. Чтобы набрать снега, порой проходилось пробираться через тела. До сих пор в кошмарах вижу эти раскинутые холодные руки и пустые, будто бесцветные глаза несчастных, умерших во времена этой страшной блокады. Движения по улицам не было никакого, трамваи стояли обледенелые, люди бродили грязные и немытые ( о какой гигиене могла идти речь, когда даже напиться воды не хватало), но все-таки, как ни тяжела была наша участь, мы жили надеждой на Красную Армию и ждали, когда она разобьет врага. Мы видели, как дрались наши бойцы и командиры, с какой ненавистью они рвались в бой. И этот огонь давал силы жить и нам. Наши герои прорвали блокаду и через Ладожское озеро стали вывозить детей и матерей, кто остался жив, хотя и живые больше походили на трупы. Когда людей сажали в машину, они не могли сидеть, не было на это сил, и тогда их клали лежа. Я, моя сестра и сыновья выжили в этом аду. Настала и наша очередь спасаться.
Транспорт подъезжал быстро, мешкать было некогда. Людей спешно сажали в машины, и они тут же трогались с места. Так вышло, что мы с младшим сыном сели в одну машину, а сестра со старшим в другую. Я начала нервничать и просить пересадить их к нам, но мне сказали: «Не беспокойтесь, машины пойдут рядом». Так оно и было. Я прижимала к себе Олега и зорко глядела в окошко, следя за машиной рядом.
Когда переезжали Ладожское озеро, фашист сильно бомбил. Машина, в которой я сидела с младшим сыном, проехала, а вторая где были моя сестра и Сереженька ушла под лед. Мир будто остановился для меня. Я чувствовала каждый сантиметр машины, который проваливался в эту черную воду. Смотреть было очень страшно: эти крики, стоны и плач… до сих пор не могу забыть! Мне казалось, что я слышу крики сестры и сына. По инерции губы мои шептали: «Тише, тише», как они делали все жуткие дни и ночи в Ленинграде. Бесконечно долго машина тонула, а я даже не могла кричать. Нас увозили все дальше и дальше от места гибели близких, но я вперилась глазами в окно, боясь моргнуть. Будто это могло спасти их...
Через какое-то время приехали, не помню, на какую станцию. Тех кто выжил, погрузили в товарный поезд и повезли дальше. Я от такого горя и переживаний потеряла сознание. Когда очнулась, стала кричать, звать детей. Потом я вспомнила, что Сережа погиб, стала плакать. Но младшего же я к себе всю дорогу прижимала, где он?! Подошедшая медсестра сказала, что всех детей сняли с поезда, потому что они были в ужасном состоянии и отвезли в больницу: "Это было в Ярославле, а про Вас подумали, что Вы мёртвая, и скинули с поезда. Но специальная бригада, которая находила и хоронила тела (а среди умерших находили живых, только без сознания, в том числе оказались и Вы) вас нашла и привезла в больницу".
Пролежала я в том госпитале два месяца. Олежек у меня тоже умер в больнице, не смогла я его спасти. Вот так и осталась одна, а когда немного поправилась, меня направили в Горьковскую область, а оттуда демобилизовали в Горький. Там меня многие называли "везучей", я же в Ленинграде выжила. Я то выжила, а детки мои нет. Зачем мне такое везенье?! Я работала на Автозаводе, где делали траки для танков, но по состоянию здоровья, я была ещё совсем слаба, вынуждена была перейти на более лёгкую работу, и тут уже началась совсем другая жизнь!"

Валентина выжила в этой страшной войне. Позже она вышла замуж за очень хорошего мужчину - Афонина Григория Михайловича. Он был родом из-под Курска. В 1935 году его призвали в ряды Советской Армии. С первого до последнего дня Великой Отечественной войны Григорий находился на фронте. За образцовое выполнение заданий командования был награжден орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.» В 1963 году стал кандидатом в депутаты Горьковского (промышленного) Совета депутатов трудящихся.
Детей больше у Вали не было, по состоянию здоровья она не могла их иметь. Работала на газе. Они с мужем были социально активными во всех сферах жизни. Валентина очень любила и много вышивала крестиком. Работы, которые она создала, до сих пор хранятся в ее семье.

Везучая Длиннопост, Война, 9 мая, Великая Отечественная война, Реальная история из жизни
Показать полностью 1
8397

Билеты на концерт

С Женей мы как-то очень быстро съехались. Он вообще специалист по «тихой сапе». Я пока клювом щелкаю, навожу хаоса и беспорядка вокруг, он такой «оп, а уже же все готово». Талант! Но это бывает, надо сказать, когда Евгений действительно заинтересован в результате)
В общем, въехали мы в ноябре 2012 в нашу первую съемную квартиру в хруще на краю города. Жилплощадь располагала необходимым минимумом: продавленным полутораместным диваном, платяным шкафом с расшатанными дверьми, парой табуреток, кухонным столом и старой электрической плитой. Ни холодильника, ни стиральной машинки не было. О пусодумойке, сушке и прочем я вообще молчу. Стоимость аренды была как раз по нашему небольшому карману. Рассудив, что на улице не май месяц, и вместо холодильника можно использовать балкон, да и часть вещей будем стирать руками, а часть отвозить мамам, у которых имеются стиралки (на маршрутках, естественно, машины тогда тоже не было), мы решили квартиру снимать.
Много было историй того времени... Как оказалось, что у нас всего две кружки и две ложки, и моя мама покупала нам ещё пару чашек, а его мама передавала нам столовые приборы. Как в магазине передо мной стояла дилемма: купить курицу или чистящее средство с тряпкой, потому что денег хватало на что- то одно (я в итоге купила пол курицы и средство, а на тряпки разорвала старую футболку). Как я жутко гордилась, что мы можем позволить себе купить в кредит(!) двуспальную кровать с матрасом, о котором продавец сказал искромётную фразу, что он «почти, как ортопедический»...
Денег нам не хватало. Сильно. Но мы не унывали. Женя старался подрабатывать, а я вести хозяйство экономно.
В декабре того года мы узнали, что в Орёл приезжает Кипелов. В нашем городе он редкий гость, раз в 6-8 лет даёт концерты. Не чаще. А Валерий Саныч для меня, не побоюсь этого слова, кумир детства и юности. И я НИКОГДА не была на тот момент вообще ни на каком концерте, не считая скудных развлекательных мероприятий на "День города". А тут ещё и программа была юбилейной. Десять лет группе. Женя тоже рок уважал и на Кипелова сходить был весьма не прочь. В общем, мечта мечт.
Да только мечтой этот концерт и должен был остаться. Цена билетов была для нас слишком дорогой в те времена. Поразмыслив, решили, что не в этот раз... Я, конечно, расстроилась. Только переживай или нет, но реальность никто не отменял. И знаете, как это бывает... Когда чего-то очень хочется, но получить это никак, объект вожделения попадается буквально везде. Я, наверное, увидела все афиши выступления Кипелова в городе, каждый рекламный ролик по радио мною был услышан.
Декабрь близился к своему завершению, на носу был Новый год. Серьезных подарков друг другу мы дарить не собирались, но маленькие приятности решили друг другу всё же сделать. Я приготовила Жене его любимый салат, а он в ответ протянул мне киндер-сюрприз. Я к сладкому равнодушна, в охотку, конечно, могу съесть, но далеко не всегда. Я сказала «Спасибо» и отложила киндер на полку. Но Женька, поедая салат, начал упрашивать, хоть кусочек откусить, чтоб его не обижать.
- Ну ладно, - говорю, - откушу немного и игрушку посмотрю.
- Хорошо, - улыбается Женя.
Я разворачиваю шоколадное яйцо, первым делом, конечно, надо сюрприз посмотреть. Открываю пластиковую капсулу внутри яйца и вижу туго сложенный листочек. Разворачиваю его и вижу огромные буквы «КИПЕЛОВ».
Гневно отбрасываю листок в сторону и возмущаюсь.
- Ну ты представляешь, совсем охренели! Уже из киндеров игрушки вытаскивают и рекламу концерта вставляют, сволочи!
- Посмотри получше, - смеётся Женя.
Я беру в руки уже скомканную бумажку и до меня наконец доходит. Два билета на Кипелова! Мой подарок на Новый год...
Знаете, у нас с Женей были потом десятки разных концертов, фестивалей, поездок и съёмных квартир. Но именно тогда, в далёком 2012 держа в руках эти билеты, я точно поняла, что сделала правильный выбор. Конечно, не в музыкальных предпочтениях, а в спутнике жизни... И когда нас как и всех, бывает, качает лодка жизни и что-то не получается, я вспоминаю этот концерт и благодаря кому, я на него попала, и успокаиваюсь...


P.S. Вот вам, ребятки, фотография с того приятного дня. Фотографировал Женя на какую-то допотопную мыльницу) Дорогой моему сердцу снимок.

Билеты на концерт Отношения, Концерт, Муж, Романтика, Реальная история из жизни, Длиннопост
Показать полностью 1
58

Мой отец, форс-мажор и Львов (часть 2)

На перроне нас с Ксюшей встретил отец. Обычно хмурый, он улыбался, спеша к только что открывшейся двери нашего вагона. Я не уверена, но тогда мне показалось, что его волосы сильнее поседели. А возможно это всего лишь мое воображение...
Отец делал вид, что все хорошо: пытался шутить, схватил наши вещи и очень резво покатил их к выходу из вокзала. Но я заметила, что на его руках были следы от разбившихся стекол. Он слишком старался показать, что с ним всё в порядке, поэтому активно двигался, но я видела, как он морщится от боли, и чувствовала, что мое лицо неосознанно, тоже принимает такую же гримасу. Когда в один момент он повернулся к нам спиной, я заметила на его рубашке капли крови. Немного, пару всего. Но, Боже мой! Это кровь моего отца! МОЕГО! ОТЦА! На нем НЕ ДОЛЖНО быть никогда крови!
Папу назвали в честь его дяди Олега. Живет он там, где и родился в деревне Лисневичи. Сейчас даже такого места нет, его поглотил городок Пустомыты. Я была у них в гостях половину жизни назад (а Ксюша ни разу за все свои девятнадцать лет) и была уверена, что никогда больше не окажусь в этих местах. Они по-настоящему хорошие люди, но помнила я их весьма смутно.
Хотя Дядя Олег приходится мне двоюродным дедушкой, мне привычнее называть его именно дядей. Ему уже семьдесят лет, но он полностью занимается хозяйством, работает. У него большая семья. Жена Стефания и двое сыновей Микола и Тарас. Старший Микола у же давно сам женат. Жену его зовут Дарья, но на украинский манер все ее называют Одаркой. У них с Миколой трое детей: Софийка, Христина и Богдан.
Младший сын Тарас же это отдельная история для разговоров. Он сильно болен, мне не удобно было уточнять, что именно с ним, но скорее всего там задержка развития. В общем, сейчас ему сорок и он совершенно не в состоянии себя обслужить, больше всего это напоминает поведение трехлетнего ребенка... А лет то ему уже сорок... Живут они все вместе в ладном, но сравнительно небольшом доме.
Отец остановился у них, пока решались вопросы с консульством и соответственно нас привез туда же. Я помнила, что они добрые люди. Но столько радости и тепла к нам меня поразили.. Они накрыли огромный стол: наварили вареников, накупили местных деликатесов, открыли домашнее вино. У меня слов не было. Мы ведь их явно стесняли, ночью мы с Ксюшей спали в одной кровати, в проходной комнате вместе с младшими. И я безумно благодарна за это. Они так старались для нас. Все время пытались нас чем-то угостить, я точно знаю, что они не покупают такие продукты каждый день. Стелили нам чистейшее постельное белье, даже кровать не разрешали за собой заправить. В первый же вечер я до поздней ночи разговаривала с дядей Олегом. Он по украински, я по русски. Я слушала и слушала его истории. Про службу в армии, во время которой он побывал в моем родном городе Орле, про детство и мою покойную бабушку, его сестру, про Тараса и как они поняли, что их второй ребенок не такой, как первый.
Стефания, будучи беременной, работала на вредном производстве телевизоров, они связывают болезнь сына с этим. Их все уговаривали отдать Тараса в специализированный приют, слишком тяжело с ним было, и они даже поехали туда, посмотреть условия. Дядю Олега неприятно поразило там многое, но особенно, что многие детки были в зеленке, значит они часто падали и ушибались. После увиденного, разговор о переезде Тараса в приют никогда не поднимался.
Когда мне было пятнадцать, я совершенно не понимала какой это труд — больной ребенок. Он не может почти ничего и мало что соображает, многого пугается и часто кричит. Он не может контролировать потребности своего тела, поэтому за ним, как за маленьким надо убираться и самого мыть. А он взрослый, физически здоровый мужчина. Работать не может, сил не тратит, поэтому если ему что-то не нравится может больно ударить или толкнуть. Каждый день Дядя Олег купает его, кормит, одевает и неустанно следит за ним.
Я все это сама видела за те полтора дня, которые мы там пробыли. Дядя Олег не жаловался, только слегка улыбнувшись сказал: «Я об одном Бога прошу, чтоб когда мой черед придет, утром Тарас умер, а вечером я. Не хочу, чтоб такой крест кому-то другому нести пришлось. Он мой сын»
Я бесконечно восхищаюсь такими людьми. Дядя Олег не жалуется, не стонет. Он принимает жизнь такой, какая она есть. Он был моим ровесником, когда у него появился больной сын. И все. С тех пор он никуда не мог уехать, отдохнуть, вся его жизнь сконцентрировалась в этом доме... Просто поразительная сила духа.
На следующий день мы поехали в консульство. Нам там очень повезло, документы на выезд отцу сделали в тот же день, и билеты мы успели на поезд урвать. Даже несколько часов смогли погулять по Львову. Великолепный старинный город: весь пешеходный и автомобильный центр выложен брусчаткой, величественный вокзал, красивейшие католические костелы, такие непривычные для православного Орла. У этого города точно свой дух и характер. Но! Все в таком упадке, что больно смотреть. Осыпавшаяся с крыш черепица, разрушенная местами брусчатка, зияющие черными разбитыми глазницами окон чердаки исторических домов.... Тень былого величия и олицетворение настоящего. Невыносимо жаль, что тебя бросили, Львов...
Вечером, когда мы вернулись в дом дяди, он показывал мне семейный фотоальбом. Одна фотография там была особенной. На ней мой четырехлетний папа радостно улыбался во все «тридцать два», сидя рядом с моим дедом. Я и забыла, что наш вечно недовольный, насупившийся отец тоже был когда-то маленьким. А всем же известно, что взрослых людей не бывает. И да, он теперь моя зона ответственности. И все равно мой отец. Так просто и легко, что дошло до меня это только в мой львовский тридцатник.
Мы долго разглядывали фотокарточки, а потом дядя Олег решил, что обязательно должен подарить нам сувенирную деревянную булаву. У него их была пара. И ему очень хотелось, чтоб одна из них хранилась в доме его племянника в далеком Орле. Папенька мой, который особым тактом с близкими людьми вообще не отличается, принялся ворчать о ненужности этой вещи, тяжести и т. д. Мы с Ксюшей вместе на него шикнули и торжественно забрали подарок домой.
Утром перед отъездом дядя Олег забил нам утку, а тетя Стефания аккуратно завернула ее в крапиву, чтобы не пахла. Мой отец к тому времени разбухтелся еще больше, на все вопросы отвечал резко, злился. В общем, вел себя в стандартном режиме. Дядя Олег мягко смотрел на него и почему-то, стараясь оправдать его для меня, говорил: «Да вот, такой стресс пережил, конечно нервничает». А мне хотелось стукнуть папеньку, чтоб он уже себя прилично вел...
Эта вынужденная поездка стала уроком всем нам. Моей маме: она остро почувствовала каждого члена своей семьи, она никогда не оставалась совершенно одна. Моему мужу: я не могла выйти на связь полдня, когда наконец-то появилась сеть и я ему написала, в ответ мне пришло - «Это были самые страшные двенадцать часов в моей жизни, когда я не знал, где ты и что с тобой». Моей сестре Ксюше: она никогда не видела другой жизни, кроме комфортной городской. И, надеюсь, моему отцу: он наконец-то начнет хоть иногда прислушиваться к нам и ценить то, что имеет.
И мне... я по жизни расслабилась, решила, что все на рельсах. Но самое большое впечатление на меня произвел, конечно, дядя Олег. Он католик, но точно олицетворяет слова православного Амвросия Оптинского: «Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать и всем мое почтение».
Очень надеюсь, что когда-нибудь смогу найти это в себе.

Вот вам бонусом фото моего маленького отца

Мой отец, форс-мажор и Львов (часть 2) Реальная история из жизни, Украина, Львов, Семья, Отец, Длиннопост

А первую часть истории можете прочитать здесь Мой отец, форс-мажор и Львов (часть 1)

Показать полностью 1
58

Мой отец, форс-мажор и Львов (часть 1)

«Я долго думала, стоит ли писать мне этот текст, но да... Стоит. Обязательно!» Так в сентябре я начала свой пост в Инстаграмм. По прошествии времени подтверждаю, это было верным решением.
Месяц назад я попала во Львов совершенно неожиданно и вовсе не по приятному поводу. Еще утром того дня я никуда не спешила, а после полудня моя жизнь превратилась в цейтнот. Мне кажется, у меня никогда не было чувства, когда хочется вцепиться во время пальцами и заставить его стать хотя бы немного медленнее.
Так уж вышло, что мой отец - совершенный в своем упрямстве человек. Он четко знает, что и как он хочет и сдвинуть его с намеченного курса может разве только что мама. И то ценой титанических усилий и гигантской прорвы времени.
Мой папа родом из Закарпатского района Украины. Уехал он оттуда в семнадцать лет учиться в тогда еще Ленинград, после по распределению оказался в Орле, там женился и так и осел в России.
Отец всегда мечтал об автомобиле, но получил права достаточно поздно, уже отпраздновав свой пятидесятилетний юбилей. Купил машину, за руль садился не часто, все больше по выходным, в будни отдавая предпочтение общественному транспорту. Зимы «ласточка» и вовсе проводила в гараже, но тем не менее навык вождения отец не терял.
Папа сложный и жесткий человек, о своих намерениях он практически не распространяется. Поэтому о том, что он собрался ехать за рулем в гости к младшему брату на родину, мы узнали за пару дней до даты его отбытия. Уговаривать отца ехать на поезде было вообще бесполезно, но когда выяснилось, что свой путь он собрался строить по бумажному атласу автодорог, мы схватились за головы. Единственное, что успели сделать до его отьезда, это уломать папу купить нормальный навигатор и положить в сумку телефон, который он тоже брать не собирался. (Рука/лицо конечно, но это просто мой отец) Он всегда таким был, сколько я его помню.
В общем, уехал он и даже отвечал нам на смски, где конкретно он находится на пути в город своего детства. Отец вполне себе нормально доехал до пункта назначения, основательно погостил у брата и других родственников. Мы его уже ждали назад...
Но правду говорят: «Хочешь насмешить Господа, расскажи ему о своих планах». Мой отец только выехал домой, в пути он был чуть больше пары часов, как внезапно попал в аварию. Он наехал на что-то на дороге, машину развернуло на встречную полосу, на которой (Слава Богу) никого не было в этот момент. Машина моего отца пробила собой дорожное заграждение и понеслась в кювет, ломая перед собой ветки, растущих по обочине молодых деревьев. Я не знаю всех подробностей, понимаю лишь, что закончиться могло все гораздо хуже. Папа потерял на какое-то время сознание, а когда очнулся выяснилось следующее. Дело в том, что в машине, естественно, были еще документы и немаленькая сумма денег. Брат отца сильно болен, папа рассчитывал помочь ему, но не вышло в полной мере это сделать. Так вот, отец мой, как истинный аккуратист, сложил все деньги и документы в одно место, а конкретно в небольшую барсетку. Не хочу ни на кого наговаривать, но эта барсетка, а с ней и все ее содержимое, из машины исчезла. Может вылетела так, что ее не смогли найти (хотя искали долго и упорно), может кто-то из остановившихся людей с собой прихватил. В общем отец оказался один на дороге без денег, машины и документов.
В итоге ему, конечно помогли, но родственники приехали только на следующий день. Межличностные отношения внутри его украинской семьи весьма своеобразные. Машину из кювета вытащили, ехать на ней никуда уже нельзя было. Повредилась она основательно. Травмы у папы, Слава Богу, оказались не очень серьезными. Кое-как отец добрался до Львова в русское консульство.
В понедельник в районе двенадцати он мне позвонил и попросил приехать вместе с моей младшей сестрой Ксюшей. Нужны были наши свидетельства для разрешения выезда папе в Россию. Ехать надо было в тот же день. А из Орла это сделать не так-то просто. Сначала надо добраться до Брянска, а уже оттуда сесть на поезд во Львов. Дорога в итоге выходит по времени больше суток. Ситуация еще осложнялась тем, что билеты в этом направлении можно купить только в кассе вокзала, онлайн это сделать невозможно. Как назло еще мужа не было в городе, а я сильно нервничала и в таком состоянии за руль садиться побоялась. Мне надо было успеть: съездить на работу, чтобы решить некоторые вопросы, добраться до мамы (родители с сестрой живут на другом конце города, Ксюша в это время уже неслась из института домой собирать вещи, забрать сестру, доехать с ней до автовокзала и купить билеты в Брянск (я пыталась доехать на блаблакар, но в последней момент водитель отказался от поездки), потом надо было на ж/д вокзал, чтобы взять билеты до Львова, после назад ко мне домой, собрать уже мои вещи и передать ключи от квартиры друзьям, чтоб они кормили кошку. И как итог дня опять добраться до автовокзала, потом в Брянск, из Брянска до станции Брянск Льговский и в гремучем старом поезде отправиться наконец-то во Львов.
Те, кто хорошо меня знают, в курсе, что в скорости принятия решений и кризисного мышления я хороша. Я все успела. Не без моральной поддержки и присутствия Ксюши, конечно. Я старше ее на одиннадцать лет и, конечно, на протяжении всей нашей поездки выполняла функции мамы лайт. Но все равно, Боже, неужели она уже настолько взрослая! И мама! Мамочка, я бы и не вспомнила, что в суточной дороге надо чем-то питаться. Да и времени на покупку снеди не было, но мама об этом позаботилась. Навсегда врезался в памяти момент, когда мы с сестрой выходим из родительской квартиры, в которой я не живу уже почти десять лет. Мама провожает нас на пороге. За ее спиной открытая дверь и я кожей чувствую холод опустевшей квартиры. И мама тоже его ощущает... Он касается ее плеч, и я точно знаю, больше всего она не хочет сейчас поворачиваться и заходить назад в дом, полный ожидания. Неизвестность это ведь правда самое страшное... А мы тогда по факту знали очень мало. Только что папа попал в аварию, пострадал вроде как не сильно (но отец мог и не признаться), машина разбита и ее только можно сдать на металлолом, денег и документов у него нет, где ночевал непонятно, как добрался до Львова тоже. Что дальше, на сколько мы едем совершенно не известно. Да и вообще, у нас было больше вопросов, чем ответов. И вот моя мама смотрит на своих дочерей, спешно закатывающих чемодан в лифт... Я смотрю ей в глаза, мне самой, честно сказать, страшно до жути, но я вижу ее испуг и понимаю, что нет... Все эмоции потом. Сейчас надо делать дело. А мама щепчет, почему-то понизив голос: «Вся семья уезжает...» Я улыбаюсь ей, говорю что-то ободряющее и утверждающее, но я точно знаю, легкую панику в моих глазах она уже разглядела...

Показать полностью
53

Мобильные игры

Лет десять назад я открыла для себя мир мобильных игр. Первой, как сейчас помню, была текстовая «ферма» в одноклассниках. Стандартная групповая стратегия с сообществами игроков в виде колхозов. Зачаточная форма ММО-стратегий. Я (похвалю себя) учусь быстро, информацию вообще обожаю и без Википедии точно загнусь. Так что игру я освоила скоро, но медитативный сбор урожая и постепенное наращивание уровней немного опостылело, и я нацелила свое внимание на чат колхоза. Вскоре я стала, как уж это называется, дай Бог памяти вспомнить....Зампредом! Во! Ну вроде как второй человек после главы. Руководящий состав, не хухры-мухры. Я, конечно, уже наверняка не вспомню, в чем там мои обязанности заключались. В общем, поиграла я в эту игру года полтора да и бросила... А на телефоне долгое время довольствовалась аркадами, а чуть позже, набирающими популярность играми из серии «три в ряд». В какой-то момент меня занесло в недавно вышедшую Vikings: War of Clans. А для всего русскоговорящего сообщества просто «Викинги».
Вот тут уже стало намного интереснее. После моего первого опыта во многопользовательских стратегиях геймплей явно шагнул далеко вперед. Графика и стилистика игры (кто не любит этнику, ну ей-богу), увлекательный игровой процесс, подразумевающий много внутрикланового общения между игроками. Да, то было однозначно мое! Все пошло по уже стандартному пути, и так как мне, как всегда, больше всех надо, я вскоре оказалась, здрасьте пожалуйста, в руководящем составе. Должность моя красиво называлась «старейшина». Ну кто бы, собственно, сомневался. Не буду вдаваться в подробности игрового процесса и других моментов, интересных лишь для узкого круга пользователей. Пост вообще не об этом, пост о людях.
Вот какое дело. В жизни мы часто вынуждены общаться со многими не очень приятными для нас людьми. Будь то коллеги или для кого-то даже члены семьи. Очень люблю я, где-то мною давно услышанное выражение, что выбирать в родственники мы можем только супругов, ведь родители и дети это рандом чистой воды. А уж если часто наш выбор спутников жизни частенько бывает неверным, что уж о других аспектах жизни говорить...
Онлайн игра в этом плане совершенно уникальна. В ней ты и ТОЛЬКО ты решаешь, как и с кем тебе общаться. А если вдруг твой выбор неудачен, все легко решается. Ты можешь просто сменить сервер или пользователя, или вовсе удалить игру и выбрать что-то другое. Круто, не правда ли?
Так вот, так как я была опять в руководстве, общаться с людьми мне надлежало оооочень много. Ну это я люблю. Через мой чат прошли сотни людей по совершенно разным вопросам. С некоторыми мы начали по-настоящему дружить. Я играла в викинги где-то три года. Потом игра наскучила, рано или поздно это неизбежно.
НО! У меня в реальной жизни есть по-настоящему хорошие друзья, но и игра мне их тоже подарила. А с самыми близкими даже удалость встретиться. Так в 2017 мы с мужем ездили в Германию в небольшой городок Швебиш-Халль к одним из самых душевных людей на свете Нелле и Саше. В следующем году тоже собираемся встретиться. А скучать друг по другу и общаться вообще не перестаем.
Второго января этого года к нам в Орел неожиданно приехал наш израильский кракен Коля. Тоже было событие века. Обожаю интернет за это. С Колей дружу я не одна, с нами еще есть Юля. Наша тройка - Кракен, Христ и Покахонтас побывала на разных серверах, так что есть что вспомнить.
Вы думаете это все? Неа. Эти летом наш молчащий долгое время общий чат, как всегда, неожиданно стал активным. Юля поделилась с нами сном, в котором мы вновь играли в викинги. Мы посмеялись, начали вспоминать разные случаи иииии....Снова скачали игру. Потом как-то спонтанно я с Колей договорились встретиться в ноябре в Питере. Мы как раз с мужем на пять дней туда решили съездить.
И вот вчера в очередной раз обсуждая подробности поездки, Юля не выдержала и возмутилась. Сколько мы еще намерены травить ей душу, обсуждая общую встречу! Ведь у нас с ней только временная разница четыре часа. Слова за слово...
Ребят, я сама не очень понимаю, как это вышло... Но Новый год мы едем встречать к Юле в Новосибирск. Так что Господи, храни Интернет и близких, хотя и далеких нам людей.

Показать полностью
1171

Нет детей. Как реагируют люди и что я с этим делаю.

Мне тридцать, я замужем и у меня нет детей. (У нас с мужем это давно открытый вопрос. Детей мы хотим, стараемся их завести, лечимся и т. д. Но пока все наши попытки успехом не увенчались. С ситуацией, можно сказать, смирились, но руки не опускаем. Я коротенько ввела вас в курс дела, чтобы не было недопонимания. Теперь к теме поста).
Обычно люди интересуются твоим социальным положением в обществе. Рано или поздно разговор заходит про наличие или отсутствие детей. Весь нижеследующий текст — опыт всего-то пяти лет брака без детей в провинциальном городе.
Почему-то констатация простых фактов моей биографии у многих знакомых и не очень людей вызывает странные эмоции. Я уже разделила эти реакции на подтипы. Сейчас вас познакомлю, это даже иногда забавно.
Тип первый — сочувствующий.
Такие люди обычно сердобольны и почему-то начинают меня утешать. Стандартные фразы: «Ничего-ничего... Вот у Светки с мужем десять лет не получалось и ничего... двое уже», «Значит время еще не пришло», «Все обязательно будет». Взгляд: сострадающий. Такие люди достаточно часто встречались мне на моем жизненном пути. Их проще всего «переваривать». Да, ненужная поддержка от мало знакомых людей штука спорная, но человек в конце концов руководствуется добрыми намерениями, поэтому: отвечаем: «Спасибо» и стараемся быстренько сменить тему.
Тип второй — советующий (бета-версия).
Эти люди готовы не только пожалеть тебя несчастную, но еще и дать кучу «ценных» советов. А тут уж кто на что горазд. Обширная группа, поэтому будут подтипы:
Реалисты обычно предлагают клиники, врачей, центры ЭКО и т. д.
Суеверные дают контакты различных гадалок и ведуний, координаты чудотворных дольменов и источников и т. п.
Верующие советуют религию, церковные обряды, молитвы святым, паломнические поездки.
Самое смешное в нашей стране, в которой, мне порой кажется, все наизнанку, верующие и суеверные это частенько одни и те же люди. Никакого когнитивного диссонанса, только хардкор.
Восторженные верят в силу мыслей и намерений, осознанные желания и т. д. Активно советуют духовные практики. Излучают солнце, Будду, Кришну. Пахнут, как минимум, весенним лугом.
Реагируем на непрошенные советы стандартно: отвечаем: «Спасибо» и стараемся быстренько сменить тему.
Тип третий — советующий (альфа-версия).
По большей части радикалы, сторонники кардинальных мер. Такие предлагают взять приемного ребенка из детского дома или из дома малютки. Если в ответ слышат, что данное решение для нас неприемлемо, презрительно морщат нос. В копилку звездных предложений идут также суррогатные матери. А одна женщина, узнав о наличии у меня младшей сестры, предложила гениальный план: почему не использовать утробу сестренки в качестве инкубатора для моего будущего дитя. Осеменить ее должен, конечно же, мой муж и цитирую: «У вас же один набор генов, считай, сама ребенка родишь. Она что тебе не сестра, поможет».
Вот в таких случая, наверное, надо бы спокойно реагировать, но ангельского терпения мне судьбой выдано не было и я советчиков посылаю в пешее эротическое.
Тип четвертый — ожидающий.
Туда входит немалая часть моих близких и знакомых. Тут все просто. Подтипы есть, но максимально упрощенные. Пассивные и агрессивные. Пассивные товарищи стоически ждут хороших новостей и не доводят нас ежедневным вопросом - «Когда???», на который частенько я люблю отвечать - «Завтра». Агрессивные понятно, ведут себя наоборот. Среди этой фауны часто встречаются беспардонные люди. Классический случай: прихожу на работу, встречаю коллегу, которую не видела несколько месяцев. Диалог:
- Ой, Bahara, забеременела?
- Нет, с чего ты взяла?
- Ну я смотрю, у тебя животик появился, поправилась.
- И?
- Скрываешь что ли, расскажи?
- Ты не понимаешь, что в твоем вопросе изначально противоречие? Если я не хочу говорить, то и не скажу. А если я все таки не беременна и просто набрала вес, ты меня просто обидела?
После таких разговоров на меня почему-то обижаются. Говорят — грубая я. Ну да, конечно.
Тип пятый — осуждающие.
Вот кто все знает! Они точно уверены, что отсутствие у нас детей - наша вина. Стандартные фразы: «Ой, да этим и не надо», «Небось абортов понаделала, вот теперь и не может», «Не хотят же просто, хотели бы было», «А чего, им и без детей удобно, живут в свое удовольствие» (с пренебрежительным подтекстом, будто в этом что-то плохое есть). Мнение свое активно доносят всем окружающим.
На таких реагировать бесполезно. На дурной роток не накинешь платок.
Так что вот вам краткий экскурс в мир бездетных людей. А если в ком-то из вышеперечисленных типов вы узнали себя, не обижайтесь, просто запомните. Дети — это сугубо личное дело и, к сожалению, сейчас часто больная тема для многих людей. Комментарии непричастных в этот процесс лиц не уместны. Вот правда же. Вы же не спрашиваете у людей, как часто у них был секс, так же и с детьми, ведь они явный продукт интимной жизни.
И вообще, если нам бездетным нужна помощь, поддержка и т. д... Мы обязательно об этом попросим. А непрошенная помощь - это, ребятки, отдельная форма насилия. Так что вот. Всем счастья, здоровья и воспитанных окружающих.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!