Все были в книжке Носова: от коротышек-юношей до старикашек. Кого не было - так это детей, которым нужны были родители. Там как-то младше поколение само справлялось.
Но до мира Незнайки добрались взрослые тревожники и маминкины пропагандисты: как детишки будут без родителей и как без родителей мы сможем продвинуть традиционные ценности. Друзья ж не могут стать родными людьми - это какая-то дичь...
Первоисточник? Не, не слышали.
тьфу, блин(
Зачем мне машина?
Затем, что я хочу ездить на ней.
Других причин для получения прав и покупки авто не вижу.
Жалею ли, что когда-то купила машину? Да. Жалею, что не сделала этого раньше.
А для того чтобы сопутствующие траты на авто не били по карману, выбрать нужно то авто, которое тебе по карману.
Ваш Кэп.
Речи с трибун, «Разговоры о важном» в школах о Великой Отечественной войне, репортажи с парадов, сюжеты о ветеранах – привычные атрибуты каждого Дня Победы в нашей стране. Настолько привычные, что истинный смысл начинает ускользать, теряясь на фоне громких слов...
Было мне лет шесть, 91-й или 92-й год, 9 мая. Мы с мамой и сестрой идем смотреть парад в честь Дня Победы. По главным улицам города идут ветераны Великой Отечественной — тогда их было много, и они были еще в силах шагать стройными рядами, к ним подбегают дети и взрослые с цветами, и я вдруг спрашиваю: «Мам, а почему мы должны ветеранов поздравлять?»
И мама ответила просто: «Потому что, если бы не эти люди, нас бы никого не было».
Я задумалась и спросила: «А наш дедушка Павлуша воевал?»
«Да», — ответила мама.
И все. Мне, шестилетней девочке, этого было достаточно, чтобы почувствовать причастность и благодарность к этим людям в сединах, которые шагали по центральной улице города. Они же такие же, как мой дед! Даже несмотря на то что дедушка Павлуша — старшина Черноморского флота Павел Астахов, воевавший с первого дня войны — умер до моего рождения. Но его послевоенный портрет с боевыми наградами всегда висел в доме, и каждый год мы собирали семейный обед на его день рождения.
А еще в доме были книги. О родном городе и его истории — с красивыми картинками и страницами на глянцевой бумаге, которые было так приятно перелистывать. Среди них была и книга «Великая Отечественная 1941-45 годов». Это толстый фолиант формата А4 с черно-белыми фотографиями на такой же приятной на ощупь глянцевой бумаге.
Только картинки были страшными — современные родители, скорее всего, ужаснутся, если такая книга попадет в руки шестилетнему малышу. На фото были запечатлены наши бойцы, немецкие солдаты, последствия бомбежек советских городов, сожженные деревни… Но одна фотография особенно остро врезалась в память — на снимке был изображен худющий мужчина — освобожденный узник Освенцима. Скелет, обтянутый кожей, с краюхой хлеба в руках смотрел на меня со страниц большой красивой книги взглядом, в котором едва можно было уловить что-то человеческое.
Страшная фотография, пугающая осознанием, что герой снимка стал таким по воле другого человека, возможно, то самого немецкого солдата с предыдущего разворота.
Будто сама собой у маленькой девочки рождалась убежденность — если бы мы проиграли, не было бы ничего — ни этих книг, ни меня, ни моей мамы, ни сестры, ни деда, участника обороны и освобождения Севастополя, ни бабушки, пережившей оккупацию в Брянской области. Ничего бы не было.
Мамино объяснение, которому я сначала, в силу возраста, просто поверила, приобрело реальное воплощение во взгляде того освобожденного безымянного узника концлагеря.
От повторения судьбы этого узника спас меня мой дед. Он воевал, чтобы маленькая шестилетняя девочка могла выйти в центр города майским днем и вручить цветы, пусть не родному дедушке, но его боевому товарищу.
С тех пор ни одному человеку, какими бы заманчивыми не были аргументы, не удалось поколебать меня в том, что наша победа в Великой Отечественной войне — это буквально победа жизни над смертью, и 9 мая я праздную именно это.
Да, почти все наши дедушки и бабушки — участники той войны — ушли, но ведь мы-то живы! И в наших силах передать память о наших родных, разгромивших нацистов, нашим детям и внукам. Не «как в учебнике написано», а через рассказы о собственной семье. Никакие «Разговоры о важном» — при всем уважении к авторам инициативы — не помогут, если в семье однажды мама на вопрос малыша: «Почему мы должны помнить…», не ответит: «Потому что, если бы не они, нас бы не было»...
______________
P.S. Эту колонку я написала 2 года назад, специально для "Сапы", поэтому тег моё, шестилетняя девочка - я, мама - моя, дед - мой: https://sapa.media/opinions/esli-by-ne-oni-nas-by-ne-bylo-ch...
Я из Севастополя работала до 14-го года в телекоммуникационной компании с филиалами по всей Украине.
По должности общалась с сотрудниками со всех филиалов, в том числе с Западной Украины.
И такой хуйни, описываемой в посте, не было.
В конторе было официальное двуязычие: счета абонентам выписывались по их желанию или на русском или на украинском, сотрудники КЦ поддержки переходили с украинского на русский и с русского на украинский легко и без запроса - в зависимости от того, на каком языке отвечает абонент. Внутри компании в целом больше общались на русском, даже руководство в Киеве.
В общем, того самого бытового национализма и преследований за русский язык, о котором пишут автор и комментаторы, не было внутри Украины (либо мне везло с ним не сталкиваться). Либо это был продукт на экспорт, так сказать, либо уважаемые пикабутяне припиздёхивают.
Так чего ж тогда крымчане и севастопольцы восстали в 14-м, спросите?
А потому что национализм, возвлечивание пособников нацистов, украинизация всего и вся, вытеснение русского языка и русской культуры - это была планомерная и последовательная политика украинского государства. Именно государства.
Ну отдельно про песни в Крыму: Океан Эльзы, Скрябина или, прости Господи, Верку Сердючку слушали с одинаковым удовольствием и русские и украинцы.
Не испытываю пока (ключевое - пока) каких-то прям особых трудностей, каких не проходила с 14-го года в Крыму: и отсутствие моб.интернета и связи было (причём внезапно и без предупреждения), и оплаты только за наличные, и очереди, и отсутствие доступов к привычным сервисам и ресурсам. Про блекаут вообще молчу...
Другое дело, что те ограничения были последствием моего и моих сограждан добровольного выбора.
А сейчас происходящее, если честно, напоминает ампутацию по частям, причём без медицинских показаний:
- Пациент, мы вам отрезаем ногу каждый день по сантиметру...
- Доктор, но нога абсолютно здорова...
- Не спорьте, нам виднее, и, да, вот тут подпишите ещё согласие на госпитализацию.
- Доктор, но я не согла...
- Доктор сказал в операционную, значит, в операционную!
Очень сочувствую всем, кто переживает трудности особенно остро. Злорадствовать не хочется. Но опыт с 14-го помогает чуть более стоически преодолевать именно бытовые трудности, даже несмотря на то, что я, как и большая часть людей, на них не подписывалась.
Что делать: запасаться наличными, заводить знакомства на ближайших отделениях почты и установить стационарный телефон (у мамы все эти годы сохранялся, хоть меня и спрашивали - зачем).
Ситуация спорная.
Тут давеча курьер жаловался, что его оштрафовали за якобы недоставленный заказ и приложил фотку, где этот самый заказ без всяких коробов стоит на полу в подъезде.
Что-то никто особо не возмущался антисанитарии.
Ну а здесь ресторану логично не понравилось, что на их коробку положили болт ноги. Картинка не самая приятная, с точки зрения пиара. Ресторан, на который кладут ноги - хороший слоган, но нет.
Здесь бы рестику выйти в комменты, рассказать, что да неприятно, но вот наша сумка - она герметична и ваша еда в безопасности, что бы не происходило во внешнем мире, и тд и тп.
Увольнять молча курьера... Ну, ёпрст, такая реакция на пост в соцсетях - это профнепригодность вашего пиарщика и маркетолога, Марчеллиз. Если они у вас есть, увольняйте срочно, если нет - срочно ищете.
Словили эффект Стрейзенд на ровном месте...
Товарищи, пикабутяне!
Возник спор, что такое борщ! Встретился рилс, где мужчина из Ставрополья рассказал, что его супруга из Сибири называет борщ супом, а у него всегда борщ — это борщ, а суп — это суп.
Я с ним солидарна, тоже с Юга (из Севастополя) и у нас всегда борщ — это борщ, а суп — это всё, что угодно, но не борщ. А вот моя вторая половина также из Сибири и тоже говорит, что борщ — суп.
Короче, не спора для, а истины ради - хочу собрать географию, где в нашей необъятной считают борщ отдельным блюдом, не относящемся к супам, а где борщ — это суп.
Пишите в комментариях: Борщ или Суп и свой регион.
Пришла новость от сына. Учится в Морском колледже на электрика. Участвовал в конкурсе "Молодой энергетик". Занял второе место из 30 ребят.
Горжусь парнем. Это только начало, сынок)
Сын мой, тег моё)
