Представьте себе ситуацию: вы — добропорядочный московский купец. На дворе 7208 год от сотворения мира. Вы только что, в сентябре, чинно отметили Новый год, закусили мочёными яблоками с хмельным медком, подвели баланс, приготовились к долгой зиме и весенней посевной. И вдруг в декабре вам объявляют: всё отменяется. 7208-й год заканчивается досрочно, спустя всего четыре месяца. Наступает 1700-й, и праздновать мы его будем не осенью, когда урожай собран, а посреди зимы, когда от голода волки в лесу воют. Как раз такой календарный «сюрприз» преподнёс своим подданным Пётр Алексеевич Романов 20 декабря 1699 года. Это был, пожалуй, самый масштабный временной сдвиг в истории России, когда страна одним росчерком пера перепрыгнула из библейской ветхозаветной вечности в суетливое европейское время.
До 1700 года Русь жила в своём собственном ритме. Мы использовали византийский календарь, где точкой отсчёта служила гипотетическая дата сотворения мира (5508 год до н.э.). Новый год наступал 1 сентября — логично и понятно: урожай собран, природа засыпает, можно подводить итоги. Но царь-реформатор, уже примеривший голландский камзол и накурившийся немецких трубок, задумал привести русское время к общеевропейскому стандарту. Но мало просто поменять цифры. Нужно «продать» реформу народу, превратить её в праздник. Поэтому был издан указ № 1736 от 20 декабря. «В знак того доброго начинания и нового столетнего века», царь повелел украшать дома сосновыми, еловыми и можжевеловыми ветками. Заметьте, речь шла не о ёлках внутри дома (эта немецкая традиция придёт гораздо позже, в XIX веке), а о декоре ворот и крыш. Улицы Москвы должны были превратиться в хвойный лес.
Но главным пунктом программы были «огненные потехи». Пётр, обожавший фейерверки, приказал всем владельцам дворов жечь костры, смоляные бочки и палить из мушкетов. С 1 по 7 января ночное небо над Москвой должно было сиять. Сам царь на Красной площади лично запустил первую ракету, дав старт новой эре. Только представьте реакцию обывателя: вместо тихих молитв и семейных посиделок — канонада, дым, огонь и всеобщее ликование по приказу.
Тут есть ещё один интересный момент. Пётр перевел Россию на юлианский календарь. Тот самый, который ввёл Юлий Цезарь в 45 году до н.э. Но Европа к тому моменту уже вовсю переходила на григорианский календарь (новый стиль), введённый папой Григорием XIII в 1582 году. Почему Пётр не перешёл сразу на григорианский? Потому что это вызвало бы бунт похлеще стрелецкого. Русская православная церковь видела в григорианском календаре «латинскую ересь» и происки Ватикана. Перейти на стиль папы римского означало продать душу. Поэтому Пётр пошёл на компромисс: год начинаем 1 января, считаем от Рождества Христова, но сам календарь оставляем юлианским. В итоге Россия вроде бы синхронизировалась с Европой по годам, но осталась рассинхронизированной по дням. Мы отставали на 11 дней (в XVIII веке), потом на 12, и наконец, на 13. Этот временной лаг мы будем тащить на себе еще два столетия, пока большевики в 1918 году не перевели страну на григорианский календарь.
А как же народ отреагировал на петровскую реформу? Да по-разному. Старообрядцы и ревнители старины шептались по углам, что царь подменил не только календарь, но и самого Бога. 1700 год? Что за странная цифра? И зачем переносить начало года на середину зимы? «Бог сотворил мир не зимой, а осенью, когда плоды земные созрели», — ворчали они. Новая дата казалась им противоестественной. А еловые ветки? В русской традиции ель связывалась с погребальными обрядами (еловым лапником устилали путь покойника). А тут царь приказывает украшать этим символом смерти ворота! Для суеверного человека это выглядело как приглашение беды в дом. Но Петра не волновало ворчание на кухнях. «С Новым годом, с новым счастьем!» — эта фраза родилась именно тогда. И хотя счастье для многих было принудительным, страна действительно проснулась в другом времени.
***********************
А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
