Гилдерой разбушевался

Говорю запою: «Нет!»,

Что же слышу я в ответ?

Свет мой, белочка, скажи,

Судно крепче подержи!..

…Лекаришко этот к такому известному пациенту отнёсся без малейшего уважения, ещё и в антисанитарии упрекнул. После тех злосчастий с паразитами в паховой области… А сам-то ходит в окружении ассистентов, как падишах или султан какой. И весь собой гордый, будто роды у Морганы принимал и Мерлину обрезание делал! Завидует, его несравненной литературной деятельности и заслуженной популярности завидует! Ненавижу докторишек...

Нет, надо же, алкаш! Какое неуважение, а ещё врачи, представители сравнительно гуманной профессии! Он в своих произведениях любит читателей и, особенно, читательниц, гораздо сильнее, чем все целители вместе взятые! Подвергнуть его этой чудовищной колоноскопии, да целых два раза… Ведь это же натуральное изнасилование, да в неподобающей обстановке!

Хотя, если вставить в роман как способ борьбы с… надо подумать, с кем, да. Перспективная мысль! Ослабляем тварь колоноскопией, а потом, заклинанием средней силы, приклеиваем эту трубу… и так оставляем! Жестоко? Так и тварь какая была! А какая же именно? Ничего, придумаем, придумаем...

Нет, алкаш, вы только гляньте! Ненавижу докторишек… Распустить такие слухи, будто он с перепоя гадит в углах, да, так и написали. И ещё на стенку повесили – и в туалетах, и в стенной газете, мерзком изобретении извращённой колдомедицины! Не с перепоя, а от магической усталости, когда организм максимально расслабился. И сфинктер тоже расслабляется… и шепчет тебе, шепчет, с бульканьем:

Хватит, милый Гилдерой,

А не то уйдёшь в запой…

Нет-нет, запоев нет, и не было никогда, он очень морально устойчив к этим, понимаете ли, запоям всем… Да! Но организм же умный, он же беспокоится, чтобы доза не была превышена, чтобы только недоперепил, и всё! Ведь он литератор, он познаёт суть вещей и людей, он азартный, наконец, и ещё у него бывают неудачные дни…

А эти изощряются и изощряются, напевают всякую чушь, явно про него! Ну да, раз сначала про султана, и с охраной, а потом вдруг про болвана, пусть и с куканом в кармане… Очень специальная чушь, но так, чтобы думали на него!

Нет, он кукан в карман не прячет, он им женщинам маячит! Он маньячить был бы рад, у него ведь агрегат!.. Как-то так. А то, понимаешь, болван… Сметвика наслушались, разрушителя литературных репутаций, вы, клизмоносцы и утковыносители!

Нирвана, султана, охрана…

Ночная вазочка, ну кто же виноват?

Кармана, болвана, кукана…

Соседи вместе так задумчиво сидят!

***

Проблем от пресловутого Локхарта становилось всё больше. Причём именно из-за его выздоровления, когда вспомнилось почти всё утраченное, и следовало только подождать закрепления лечебного эффекта. Но как же это было непросто… И недёшево!

Неуравновешенный романист уничтожал спирт со страшной силой, почти мгновенно восстанавливаясь после любых доз. Физически, но порой ослабляя собственную память. Сопротивляемость у него была почти как у Хагрида: ловил белку на полсуток-сутки, не больше, потом просто опухший ходил и почти беспамятный.

А уже на следующий день – живчик, везде слышен, всюду заглянул… И очень эффективно заглянул, потому что раз-два, и уже трахает кого-то! Ну, подвернувшегося женского человека, по обыкновению своему, похотливому. То есть основное вспоминает, потом и прочее прояснивается, до следующего раза.

Налицо этанол-проявление памяти во всей красе, потом смывание оной денатуратом, закрепление смытого одеколонами и жидкостями для чистки окон. А затем новое постепенное восстановление памяти – ректификатом и коньяком, с виски…

Локхарт явно имел некую магическую компенсацию, редкую, за общую ограниченность дарования. Пресловутый Обливиэйт он почти десять лет ежедневно тренировал! Эх, столько маглов затупил, не сосчитать, пока до совершенства мозгостирательство не довёл. И стало хорошо! Ещё он вампирил понемножку почитателей, а это редкая вещь, политическая.

Однако нужной твёрдости у него не было, чтобы в политику влезать, сложившиеся кланы локтями и коленками распихивать. Своего резерва писателю только на спиртные жидкости хватало, чтобы уничтожать их беспощадно, массово и без остатка. Да ещё без особого вреда для печени. Ну как, без особого…

Давай, трахайся на время,

Продлевай скорей свой век,

В том кондоме скрыто семя,

Из него – да человек!

Колдовство делай простое,

Брызгай в даму ценное:

В дорогом мужском настое –

Чудное, нетленное!

***

Локхарт довольно скоро припомнил и эпизод с лишением памяти, прямо в школьном подземелье, безобразие какое... Его скривило. Геройчик со шрамом, чтоб его Моргана, во всех делах вредоносная, по шесть раз на дню любила, тяжёлыми предметами… Взял и прямо к василиску в пасть потащил, дурачок недобитый! Разбудили лихо и не дали удрать тихо, юные кретины!

И кто ж такие палочки носит, отзеркаливающие? Предупреждать надо, он же преподаватель, высшее существо, фигура… Очень значимая, особенно на фоне этой педовни, похотливой и неновой! Частично и с уголовным прошлым, он в курсе.

Об одежде и причёсках профессуры даже говорить противно, никакого чувства стиля! Да уж, если тебя отловили на чемоданах очкастый шрамоносец и рыжее чмо, это крайне отвратительная примета… Нет, Поттер – не герой его романа, и никогда им не станет!

Кстати, о романах. Локхарт даже вдруг вспомнил свою первую книгу – небольшой изящный романчик «Навязанный оргазм», очень вдохновляющее названьице, очень, в его стиле. Публика вроде неплохо отзывалась, хотя недолго, увы. Но пока не вспомнил, кому навязывали и для чего именно…

Но он вспомнит, вспомнит всё! И припомнит этим всем, так называемым целителям, которые на него одного клевету, ушатами! И прямо серией, намекая, например, на некую якобы легкомысленность литератора:

Гилдерой-прозаик

Сочинял про заек,

Оскорбились заи,

Локхарта связали!

А потом они его

Весело лечили,

И морковку из него

С хохотом тащили!

На самом деле в таких стишках их авторам-медикам виделся некий примиряющий жест. Дескать, хватит детства, стишки – это несерьёзное, прозу давай, мускулистую и зажигательную, приключения давай! Ведь с жалобами на медиков просто пропадёшь с градусником в анусе, однозначно!

И вторично его отмассировали относительно мягко, целительно, в надежде на исправление…

Гилдерой большой талант,

Также и не меньший франт,

Он в искусстве монумент,

Поправляет перманент.

Он любовно каждый пук,

Выпускаемый из брюк,

Обращает в галеон,

Превращает в миллион,

И мечтает о мильярде,

Разминаясь на бильярде.

Вот такой у нас писатель,

Сам себе всегда издатель,

Вот таков сей сочинитель,

Старых кошек он мучитель!

***

…Не успела опуститься пыль, поднятая клеветой на целительский досуг, как Локхарт покусился на совсем святое. В очередном стишке он довольно подробно изложил, помимо издевательской оценки поведения лёгких и выздоравливающих пациентов, некоторые бизнес-практики…

Те самые, без каковых вряд ли было возможно удержать персонал, изнемогающий от скудных, утверждённых десятилетия назад, ставок. Ведь министерство, с его хроническим бюджетным дефицитом, традиционно финансирует медицину по остаточному принципу.

Нынешний министр магии бывал в Мунго лишь однажды, когда его выводили из капитального запоя. Естественно, ничего не запомнил, хоть ему честно докладывали о положении дел, предельно честно, и со слезой. Нет, когда министр зелёный, с красным, у него с памятью так себе!

Что же остаётся? Опытные коллеги не только курируют молодёжь, но также помогают ей на досуге, особенно на ночных дежурствах. Чтобы использовать свободное время для изготовления разных полезных и забавных безделушек. А потом организовывают сбыт. Ведь всем хорошо!

А этот же так премерзко расписал, глаза бы не глядели! И ведь смог передать на волю, восьмихрен литературный!

Правила Мунго

Отливать всегда в бутылку,

Очищать кишечник вилкой!

Просто медитировать,

Тихо онанировать…

Лишь тогда достигнешь дзена,

Если брызгаешь на стену,

Коли вдруг зальёшь мочой,

Тебя выдерут камчой!

…Дрыхнет крепко Гилдерой,

Звук ноздрёю гонит,

Только слышен шум порой,

То больные воют.

Из отходов санитары,

Раз досуг имеется,

Лепят, пряча в мешкотару,

Странные безделицы.

Вот «Активная рука»,

Помощь онанисту,

Шевелится, но слегка,

Рядом с окулистом.

Семижопый восьмихрен,

С автоподзаводом,

Заменяет любой член,

И любим народом.

Деревянный пальчик – он

В заднице ласкается,

Зря не тратьте галеон –

Люстра прилагается.

Эта люстра не проста,

Можно покататься,

К ней прилажены места –

Сексом заниматься!

…Дрыхнет пьяный эскулап,

Повелитель глазиков,

И сжимает между лап

Запчастей он тазики.

В этих тазиках запас –

Яркие хрусталики.

Чтоб всегда промыт был глаз –

Спирта много шкаликов.

Выбирай, больной, изделья,

Качество отменное,

При любом твоём безделье

Встанет сокровенное!

…Ну просто нет слов, нет! Какой пальчик, откуда пальчик, очевидно же, что никакого пальчика и не было! Самодвижущиеся пальчики – это же позавчерашний день. Давно, как нагрузку к довольно примитивной люстре, на три лежачих места, последнюю партию реализовали, и больше не брался никто…

Ну, может совсем зелёный практикант руку набивал, раз деревянный и без резинового покрытия, но зачем обобщать, зачем? Давным-давно вместо анус-с-пальчиком, вышедших из моды ещё тогда, когда этот Локхарт страдал детскими болезнями, предлагаются удобные пробочки! Вибрирующие, из нежного, хоть и магловского силикона. Никаких рекламаций, ни-ка-ких!..

И как же нужно, пардон, ужраться дармовым спиртом, чтобы придумать этот фантастический семиседалищный имитатор? Да как им пользоваться вообще, даже если и групповичок? Явно неудобства будут, ведь непродуманность полная…

Наши умельцы давно изготавливают вполне портативный агрегат для разнополых удовольствий, классического дизайна – две задницы и четыре члена, а не семь и восемь! Очень почтенное, давнее изделие, с историей, с отличной репутацией…

Ты, Гилдерой, над спиртами герой, написал, что спал, а ведь чуть ли не последним тогда упал, низкий лжец! Такой осадок остался после прочитанной гадости, что вечером купажировать виски из семи сортов придётся, пяти явно будет недостаточно!..

Локхарт между тем продолжал нарываться, пусть и не без двусмысленности. Да потому что алкаш, и главный целитель уже вывел его на чистую выводу, и дальше будет выводить!

Автору не скрыть гримасы,

Мерлин что навкалывали!

Думал, нёс культуру в массы,

Ан массы всё же каловые!

Ответ был очень удачным, по мнению эскулапов, старавшихся всем коллективом. Правда, они даже отдалённо себе не представляли, насколько. Сначала ударили намёком, очень толстым. А потом с цинизмом ударили, с разбега, да с неимоверным просто цинизмом!

Не закрывая рот,

И соблазняя кралей,

В бою он трёт

Остатки гениталий!

Соседку рвёт,

Во время вакханалий,

С которой пьёт,

Ну и так далее!..

Цинизма действительно было колоссально много, и писатель заткнулся дня на три, не меньше. И только к спиртам припадал, спиртам. Потому что он укротитель, да, как и написано. Бывает же, когда клеветники прикрывают бездны вымысла жалкими ошмётками правды…

Мало мы в тебя кололи,

Спиртов укротитель!

Хорошо ещё, без боли

Член укоротили…

Так, забрали на запчасти,

Просто чтобы было.

Не по этой спец ты части,

То что было – сплыло!

Конечно, от такого текста Гилдерой пришёл в ужас. Ведь он размеры своего важнейшего органа ещё не вспомнил, в смысле, с полной чтобы точностью. Многое вспомнил, а это… Как посмели укоротить? Для чего? Как же это он не спец, когда спец, и выдающийся, он же всех помнит!

Если укоротили, значит, раньше был не иначе как эпической величины, в соответствии с дарованием! Ещё одна ужасная мысль, с которой теперь существовать… Мало того, что живёт с недооценённым, так ещё и с укороченным! И это кошмарная фраза про остатки… что делается, что делается? А ещё борются за звание медицинского учреждения высокой культуры лечения и реабилитации!..

Писатель, трясясь от негодования и страха, суетливо консультировался с одним доброжелательным собутыльником, из вспомогательного персонала И в неизбывной тревоге тряс аргументом. Великое было облегчение дать себя, мнительного, убедить, что тот стишок – просто розыгрыш! Ничего не укорачивали, ничего, такой и был, неэпический.

Конечно, среди целителей процветает свой ведомственный юмор, своеобразный, а порой и отвратительный. Да, с запашком от известного зелья для растворения старых кишечных недоразумений, именно с ним. Медикусы эти любят писать бездарные стишата, со всякими преувеличениями, с всевозможными надуманными эпизодами. Только про него одного невесть что понаписали…

***

Ну, и постоянно появлялись обыденные, чисто хроникальные зарисовки, поскольку литератор мелькал везде, и сильно докапывался.

Психи с Локхартом вчера

Классно керосинили,

Самогон был до утра,

Оттого все синие!

Такие низменно-клизменные атаки, как будто не он лучший писатель… и поэт магической Британии! Надо будет им ответить маленькой поэмкой, сатирической, про магловский медицинский символ. Тот, где змея из большой рюмки спирт хлещет или, напротив, ядом спирт бодяжит…

Очень богатый образ, хорошо можно развернуть на мунговцев этих, шутников бездарных. Сметвик, поди, и не подозревают, как магловские целители над собой и больными этой змеёй с рюмкой шутят! И так глубоко, что даже неожиданно как-то, ведь всего лишь маглы…

Но вдруг на самом деле укоротили, да органы Морганы и кровь Мерлина! Пользуясь его временными поражениями в борьбе за трезвость, ведь эти медицинские ректификаты… Все они, вплоть до варварски денатурированного ректификата, и особенно этот, прежде неведомый ему, драконий полуректификат, не вполне медицинский, да… Но здесь употребляемый и ценимый! Да, все-все они чрезвычайно важны для него.

И для выздоровления важны, и для успокоения, и для успеха у прекрасного пола важны, когда ещё понемногу. И для творческих раскрепощений необходимы, в любых количествах…

Целители, не подозревая, какую душевную рану нанесли чувствительному поэту своей незамысловатой шуткой про якобы укорот, продолжали лелеять планы мести. Поэтому далее пошли атаки на величину и так далее, очень недостойные. Но пробирающие!

Пенис, пенис, очень вялый,

Что ж ты вьёшься на ветру?

Даже с очень-очень малым

Кошке будешь по нутру!

***

В ответ Гилдерой забрасывал своими пасквилями буквально всех, без передышки. Ответный соблазн применить к сочинителю сырую магию, и лишь частично светлой окраски, был велик. Но в итоге целители не решились поднимать нежелательный шум.

Локхарта хорошо помнили в народе, ждали новых книжек. Фанатки-посетительницы просачивались иногда целыми мелкими стайками, заваливая вахту напитками и прочими вкусностями-полезностями. Опять же клятву Гиппократу давали, лично, что, мол, не навреди пациенту сознательно, а иначе отсохнет всё…

Поэтому отвечали стихотворно, давили лимериками. Да только самовлюблённого романиста и поэта было не просто пронять.

Локхарт бодренько шаркал ногами,

Подгребал к ослепительной даме,

И ручонки свои

Размещал на груди,

Уверял, что растёт там, с годами.

***

Гилдерой из психушной палаты

Второй день надрывается матом:

Дескать, прямо впотайку

Заровняли все яйки,

Потому что целитель халатный!

***

Врачам сетовал наш Гилдерой,

Что оргазм какой-то смурной:

Третий день уж подряд

Распухает весь зад,

А проктолог смеётся, бухой!

Нет, заткнуть фонтан Локхарта было не под силу даже слаженному больничному коллективу. «Магия!» – плевались целители, пытаясь хотя бы уменьшить потоки клеветы. Атмосфера постепенно накалялась…

Гиппократ был куратором морга,

Слыл крутым постановщиком оргий:

Разбиваемся группами,

Развлекаемся с трупами…

Все участники были в восторге!

Против лимериков беллетриста Гиппократ не выстоял. Про морг этот… безобразие, он же пустой почти всегда! Какие группы трупов, увольте! Просто удобное помещение, обычно пустует, подходящее, чтобы собраться компанией, в тишине, когда под землю ничего не доносится, и оттуда не слышно… Ну хорошо ведь, всем хорошо! Нет, надо гадость написать…

Ну ладно, поработаем в этом направлении. Если кто-то пишет про битком набитый морг и прочую некрофилию, не зная реалий Мунго, то надо просветить пациента, не держать в пагубном неведении. А как-нибудь организовать ему экскурсию, чтобы всё нужное и показать! С подобающим юмором, значит, по-нашему, по-целительски…

И менее детские мысли

Мисс Грейнджер уже совсем не беспокоилась из-за того, что враждебные слизеринцы, а также и все прочие узнали мнение умной ученицы. Им даже крыситься на неё было бы неудобно, ведь тогда надо признаться, что самые чистокровные потихоньку черновики всяких маглокровок читают, как будто им больше и делать нечего…

Её сочинение получилось очень адекватное, и неглупые люди из него могли вычитать только правильное и полезное. Она очень правильно обнародовала объективное мнение об ужасных магических законах! И о патриархальных нравах, зовущих в никуда, высказалась тоже, кратко, но по существу.

Даже на серьёзнейшую неидеальность великого директора, во время цепочки прошлогодних окаменений, отчётливо намекнула. Толсто прямо намекнула, и вроде бы ничего не было. Пока, во всяком случае. Хотя немного страшновато, до сих пор. Да и предчувствуешь разговорчики всякие, неприятные, если страшноватое сбудется.

Мол, вот она, карьера маглокровки, урок остальным расово неполноценным! Началась та недолгая карьера в туалете, с троллем, и рядом с унитазами, а закончилась в туалете, с директором, и тоже унитазом, путём вечной трансфигурации живого в неживое…

А Минерва, чувствуется, обиделась на критику в её сочинении. Потому что, в принципе, не терпит критики, не её это, видите ли, терпеть, в такие солидные годы. С другой стороны, Дамблдор – великий и общепризнанный, что ему чужие мнения, да от второго курса?

А вот госпожа Макгонагал учитывает мнение маленьких учениц: и целый месяц через губу разговаривала, и объясняла ей всё интересное лишь вкратце, а не как раньше. И только пару книг посоветовала для дополнительного чтения. Без профессора Флитвика, идеала преподавателя и мужчины, хоть пропади!

Но всё равно, ей было крайне важно высказать своё мнение. А мнение дурных – неправильное, и достаточно о них!

…После чтения трофейных черновиков, выкупленных Гарри у Пивза, такие испытала противоречивые чувства, что прямо караул! Из сочинения мальчика, который выжил, она узнала ужасные подробности его мученического жития у кошмарной родни, в кавычках. Про дядю Невилла она слышала и раньше…

А вот Джинни очень сильно удивила, с её навязчивой мыслью выйти замуж за Гарри. И сильной неприязнью – к ней, конкретно, и всем так называемым маглам, в частности. И столько семейных секретов от Уизли вышло наружу, что даже как-то неудобно читать. Но очень интересно, да.

И что все дети занимаются онанизмом, это же правда, а глупышку особенно дразнят именно за это признание. И Рона, конечно, тоже. Хотя близнецы в сто раз опаснее и грубияна Рона, и драчуньи Джинни.

…Близнецы же не понимают, или не хотят понять, что дети по-разному на их вредящие зелья реагируют. У кого-то аллергия, у других индивидуальная непереносимость, у третьих абсолютная непереносимость, на фоне приема каких-либо зелий или магловских лекарств...

Да хоть косметики! Помфри рассказывала, что из-за их вредилок уже был один сложный случай, и ещё один – менее опасный, но даже сложнее, там семь зелий применялось, и все дорогие… А дальше что будет? Ведь эти же не остановятся, раз на этих вредительских зельях просто помешаны. Да одни упыриные уши в ингредиентах – ведь самая тёмная магия, стопроцентно!

И упырь на чердаке… новое слово в науке о магических питомцах! Или упырь у них за фамильяра? Да, это плохая шутка, она согласна, но в каждой шутке только доля шутки. Недаром Джинни писала в сочинении про свою, по сути, дружбу с упырём, и насчёт общения Рона с чердачной достопримечательностью тоже очень похожим образом высказалась. Зачем ей врать?

То, что она написала, придумать можно только большим коллективом, очень извращённым… Тут что-то такое, очень сомнительное и непонятное, ведь упыри – и большая редкость, во-первых. А, во-вторых, подлежат немедленную упокоению, с уничтожением тела, как разновидность особо опасной нежити. Это же везде написано!

Однако Рон спокойно рассказывает, что раньше упыря очень боялся, потом терпел, а теперь видит, что вреда от него куда меньше, чем от близнецов! Ну, воет, так коли упырь… работа такая, это же понятно! Но если близко не подходить, не бросается, а только рычит.

А подкормить – вообще добреет. А чем упырей кормить, пусть Рон о рационе и не упоминал? Вот-вот, жидким и красным…

Но декан Гриффиндора близнецам попустительствует, и директор согласен. Значит, разговоры Рона, и не только его, что директор очень уважает семейство Уизли, имеют почву. И основательную, скорее всего. Раз это союзники мистера Дамблдора, значит, им можно.

И Рону можно будет, если что, и Джинни тоже. Гарри про такое говорить сейчас не стоит, да. Но если он как-то потом эту тему сам поднимет, кое-что можно будет и сказать – или намёком, или толстым намёком, по обстановке…

Близнецов не все рискуют дразнить, а Рон ведь довольно безобидный, хотя и сильный физически. Но магически, со своей новой палочкой, он, с одной стороны, где-то менее безобидный, а с другой – и довольно опасный. Причём непредсказуемо опасный, что самое главное.

Предсказать, что в него взбредёт… да Трелони повесится предсказывать! И вообще, онанизм – нормальная вещь для растущего и гормонально насыщенного подросткового организма, это же научный факт. Дети – такие лицемеры, прямо как взрослые! Надо будет научить Рональда, как отвечать на издёвки про это дело, пусть его природная грубость на правильное дело пригодится…

Вот тоже странно. Сёстры Патил открыто же написали, как умеют достигать секретной разрядки, и очень ловко. Но их сочинения никто не прочитал, и Пивз не стал цитировать, прохиндей отвратительный, но здесь и непонятный…

Но она, конечно, прочитала… и потом только Гарри дала читать, забыла, что мальчикам не нужно про такое. Но он скромный, и к близняшкам хорошо относится, ко всем: и к рыжим, и к индианкам.

***

…Перечитала Малфоя, и мысли какие-то совсем мрачные пошли. В обычной школе меня просто дразнили, ну, немножко поколачивали, изредка. Так я или убегала, или сдачи давала, или пыталась. А здесь меня натурально убивают! И громко выражают желание сжить со света, вместе со всеми, мне подобными!

Ну и как тут не испортиться характеру? Я стала не такой доверчивой, я меньше верю авторитетам… И я готова принести даже боль, в умеренных масштабах – то, что год-два-три назад для меня было немыслимо! Моя эволюция идёт с революционной скоростью! Я так вообще анархисткой могу стать, с желанием ликвидации устоев магического мира!..

***

Потом Гермиона, узнав ещё много чего, дополнительного, о нравах волшебников, как-то, возвращаясь от Хагрида, немного сумбурно изливала душу лучшему другу:

– Эти плюй-камни при ошибочном ходе плюют тебе в лицо, а при проигрыше партии – харкают, обильно и дважды! И уклониться невозможно, правила такие, дурацкие! Ну кто мог придумать подобное? Явно заключённые или военные, от нечего делать!

Точно, это игра охранников Азкабана, суровая мужская игра, идеальная для существ с толстыми черепными костями… Ладно, хоть шахматы знают, волшебнички эти! На одной стороне весов – сверхтравматичный квиддич с плюющимися и гадко хихикающими камнями, на другой – шахматы. И очень даже понятно, какая чаша перевешивает. Поэтому здравый смысл будет побеждён, и всегда!

Да что там плюй-камни? Пари эти, дурацкие, чего стоят?! Волшебники же очень азартные, пожалуй, заметно более, чем простецы. Проиграл пари – и называешь дочку то ли Нимфоманой, то ли Нимфадурой, а сына – Педдиком, ладно, с двойной «д», договорился как-то папаша, явно слабоумный…

Так что младший брат Седрика Диггори – Педдик, а ведь папаша-то, Амос Диггори, очень не простой человек. И эта шишка – тоже с игровой зависимостью, и подчинилась правилам, проиграв пари, несмотря на весь аппаратный вес. Потому что пари – это святое!

Кстати, необеспеченных маглов из низших классов волшебники кличут еще презрительней – маглики! Каково, Гарри! Мне даже немного стыдно, что я волшебница и должна разделять эти мнения…

А я не хочу отчуждаться ни от родителей, ни от большого мира. Он же вперед идет, и быстро! А тут тёмные лордики шастают, магликов ненавидят, до геноцидирования...

Я, признаться, тоже магликам, так называемым, мало сочувствую, ведь они же сами не хотят мотивироваться и идти дальше, так? Поэтому сами виновны в своей бедности. Сначала в школе плохо учились, потом нормальной профессии не приобрели, а конкуренция же, при капитализме, высокая, и дальше будет расти.

А кому нужен ленивый и пьющий неумеха? Отсюда закономерное появление и развитие целого класса прекариев, то есть неквалифицированных, неполноценных и социально незащищённых работников. Потому что они все – на недолгих трудовых контрактах, вместо постоянной занятости…

Но геноцидировать низших – это неправильно, тогда же туалеты убирать некому будет. Ну, если только с экономической точки зрения смотреть. Ведь магам про гуманизм бесполезно рассказывать, они его только в абстрактном виде признают, как Сталины всякие… В реальности же у них социальный дарвинизм, патриархальщина и сексизм!

…Это же очень интересно, что между магическими государствами такие интересные взаимоотношения были, на уровне спецслужб, если сочинение Крэбба взять… И сейчас есть, наверное, мы же ничего про это не знаем. Страшно интересно!

Ну, больше страшно, что прямо в сталинскую Россию магов посылали, с целью палаческий опыт перенимать. Получается, в министерстве магии всегда готовы палачей для чего-то иметь? Потому что Крэбб написал так, что подобные работники и нужны, и в авторитете!

Там и Макнейр этот, официальный палач, имеется, и Крэбб, в помощниках, или вроде того, да в Азкабане охраны штат… Вроде, Макнейр призван неправильных тварей пресекать, но сколько таких тварей? Боюсь, эта должность может что-то совсем нехорошее означать…

Мне волшебные порядки всё меньше и меньше нравятся. Этот Винсент Крэбб чуточку о своих детских впечатлениях понаписал, и уже мороз по коже от такого папочки. Я про Берию немножко только читала, но понятно стало, что персонаж этот был суровый и неприятный. Как, впрочем, и все начальники тайной полиции при диктатурах, работа у них такая…

…Меня очень тревожит, Гарри, что я до сих пор не знаю, кем буду в этом мире? Не думала, что даже и одного хорошего варианта не смогу найти… Наука разве что? У нас там все науки цветут, на выбор. У меня был выбор, не только химия. А здесь?

Хотя, в принципе, почти всем можно заниматься, учёные ведь наперечёт. Но учиться тогда у кого? Кому нужна маглорождённая в учениках? А попытаться стать учёным-самоучкой? Так себе звучит.

То есть, вместо дороги – хилая тропинка, по которой продирается самоучка. А навстречу – или твари, вне категорий, или какой-нибудь Макнейр, с во-о-т таким топором…

***

Невилл Лонгботтом, ковыряясь в теплице, думал, что хоть жулик-ругатель Пивз его сочинение слизнякам продал, но не так уж сильно и напакостил. Потому что про выбрасывание дядей в окно он и не скрывал. Ему же важно было доказывать, что не сквиб, что магию в нём пробудили и на Гриффиндор правильно записали.

Наследник Лонгботтом часто вспоминал свои излишне подробные записи, ставшие достоянием многих. Но ведь и правильно, что Гарри с Грейнджер узнали, что он хорошо к ним относится. Это же правда, а правду говорить легко и приятно, так бабушка учит. Не всегда, конечно, легко, и, тем более, приятно, особенно в глаза, но в целом правильно.

Бабушка же зря не скажет. Она ничего зря не говорит, когда его не ругает, а всё излагает со смыслом. Потому что воспитывает его, как бабушкам и полагается. Дядю, конечно, трудно воспитывать, а главное, некому. Но он про него только правду написал, потому что не дело это – наследников в окно.

…В первые месяцы всё равно снилось, что Шляпа ему кричит, голосом Малфоя: «Сквиб! Вон! Сдай палочку, самозванец, тебе даже в Итоне делать нечего!» И он отдаёт палочку, и плачет, и его никто не жалеет… Он только про бабулинг проговорился, и что росянку кровью напитывал. Ну и про Снейпа сильно выразился, а слизни могут настучать, раз он их декана обидел…

И про друзей он хорошо написал, а про Рона – правильно написал. И про Малфоя правильно, который в плохих вещах похож на младшего Уизли, только вредней и опасней. С Роном можно иметь дело, если почти игнорировать, или в теннис играть, а Малфой всегда привяжется. Хотя Рон чаще, однако и не так обидно, как бледный слизняк умеет. Но всё равно очень обидно, ведь Рон всё-таки гриффиндорец, какой-никакой…

Ну да ничего, наследник Лонгботтом не зря бокс тренирует, и в теннис прыгает, потеет, но играет неплохо, не хуже Уизли. Он стал гораздо более скоростным, и немного похудел. И это хорошо, что на факультете змей знают, что у наследника Лонгботтома есть друзья, и что он слизней больше не боится. А будет бить их, прямо в тыкву будет бить, и свежим чесночком, с тепличным помидором, победу закусывать!

И про Уизли этого тоже надо было правду написать, что он такой, очень специальный. Шестой, конечно, вяжется, но в драку не лезет, потому что чувствует, что Невилл меньше бояться стал. А его и совсем не боится, потому что Уизли его не забьёт.

Раньше он просто и защищаться не смог бы, и по лицу бить тоже, а после слизеринских побоев и Гарриных похвал, за стойкость, уже сможет. В газету он привык лупить, и по нужной морде тоже сможет… смажет, да. Просто уверен, что и попадёт, и так смажет… И Рон, наверное, это чует. Он глупый, хотя не совсем, и чутьё у него определённое есть, иногда.

…Когда в Запретный лес осмелился углубиться, чуток, то очень гордился своей смелостью. И радовался интересным находкам. Потому что обидно было бы так бояться, и в итоге зря сходить. А последний Уизли не осмеливается! И даже гадит порой, от страха, что довольно смешно. Но Уизли не жалко, во всех известных семьях именно такое про них мнение…

Неприятно, конечно, с Малфоем соглашаться, однако он всё-таки некоторые его рифмованные инвективы поддерживает, в отношении предателей крови. Да, сугубо про себя и потихоньку, но поддерживает, не подавая малейшего вида.

А что делать? Раз свой факультет покорно терпит все их выходки, начиная с декана! Это же делается, чтобы директору угодить, бабуля объясняла. Так пусть хоть слизеринец их песочит, умеет же пронять…

Близнецов совершенно не жалко, их шуточки он глубоко познал, и кала разноцветного не забудет, как и другие пострадавшие не забудут, во имя справедливости! Всё правильно гнусный Малфой написал, гнусно, но правильно! И ловко, не хуже Поттера…

Два урода с мозгом общим,

Против них – подростки тощи.

Форджи любят всех травить

И не мы, мол, говорить!

Баллы сняты – нам плевать,

Вам зубрить, нам – изучать!

Любим зелий мы науку,

Превзойдём уроков скуку!

Мы с предателем вдвоём

Замечательно живём,

Мы, да вдруг не справимся?

Траванём, останемся!

***

Джинни Уизли уже много раз оплакала свою несчастную судьбу, и ещё видимо придётся. Да разве можно так с детьми поступать, даже если и провинились? Она же сразу поумнела, и бить так сильно и долго совсем не нужно, она бы и так поняла, что ошиблась!

Это же черновик, вот и писала всё подряд, это же страшно трудно, когда много писать, да про разное. И его украли у преподов, а она ничего не теряла. А били как за умышленное вредительство, до распухания! Ведь это Пивз виноват, прохиндей Пивз, враг всех Уизли, и вообще всехный враг!..

Нет, до такого опухания отлупить, и потом отказать в помощи… Вот тебе и любимая дочка, мама Молли ещё хуже папы наказала! Нет, чтобы вопиллером, или хлыстиком, но так, чтобы не ломался, об неё…

Близнецы даже толком прийти в себя от распухания не дали, хотя на неё даже ночнушка плохо натягивалась. Столько страдания, и никто не посочувствовал! Взяли, и тоже её атаковали, в своём стиле, и мама не защищала. Из-за этого трижды до ведра не добежала, а ведь в её возрасте стыдно…

Только Рон словесными унижениями ограничился, громкими, а пакостить не рискнул. Да, хоть и дурковатый, а понимает, что в равных категориях они, ему и близнецов в семье хватит, и ей тоже. Два урода противных, одинаковых! Делали вид, что от Рончика защищали, а сами столько вкусной гадости на каникулах скормили, что аж не добежать…

И Гарричка совсем не смотрит, в смысле, хорошо не смотрит, с интересом к одной красивой и преданной девочке, а презрительно смотрит. Как почти все смотрят, так и он! И что делать?..