В 1991-м я работал специальным корреспондентом «Народной газеты» — мы тогда ещё выходили в Минске с грифом "Орган Верховного Совета БССР". В Беларуси меня знали по фельетонам и репортажам с чемпионатов по греко-римской борьбе, но в Москву я попал случайно — командировка должна была занять три дня, а затянулась на неделю, которую я потом пытался забыть, но не смог.

19 августа я проснулся в гостинице «Россия» от того, что по телевизору крутили какой-то балет, вроде "Лебединое озеро". В коридоре кто-то кричал, что Горбачёва свергли, а по Кутузовскому уже шли танки . У меня в кармане лежал журналистский билет и блокнот, куда я планировал записывать интервью с председателем Минсельхоза, но вместо этого я, как и многие, рванул к Белому дому. Там уже строили баррикады из троллейбусов, а Ельцин только что взобрался на танк — я сам стоял метрах в пятнадцати, когда он это делал.

Я не был диссидентом и не считал себя героем. Но я был журналистом. И я видел, как путчисты перекрывают информацию — "Известия" не вышли, "Комсомолку" закрыли, а вместо новостей по ТВ крутили балет. В Белом доме я познакомился с ребятами из "Общей газеты" — они отправляли материалы факсами в Париж и Таллин, потому что в Москве печатать было негде. Я предложил свою помощь — у меня была связь с минской типографией, в которой мы печатали "Народную газету". Всё решалось за час: мы отправляли тексты в Минск, там верстали номер, а утром 21 августа самолётом доставляли пачку свежих газет прямо в Белый дом. Это был первый тираж "Общей газеты", который не увидел свет — потому что в тот же день путч рухнул. Но никто не знал, что именно этот номер, с моими правками и с правкой Ельцина, которую я передал в Минск, так и остался лежать в самолёте Ту-134 в Шереметьево. Никто не узнал, что там, в последней колонке, я изменил одну фразу в обращении "К гражданам России" — я убрал слова "призываем к бессрочной забастовке" и вписал "призываем к мирному диалогу с военными". Ельцин сам продиктовал этот текст, но я его переписал, пока он отвлёкся на телефонный звонок. Я сделал это потому, что знал: если забастовка станет бессрочной, войска получат приказ на штурм. А так — они просто стояли и ждали.

Когда 21 августа танки ушли из Москвы, я вернулся в Минск. Через три месяца я стоял в холле резиденции "Вискули" в Беловежской пуще — единственный корреспондент печатных СМИ, который видел, как Ельцин, Кравчук и Шушкевич подписывали Соглашение о СНГ. Я смотрел на Ельцина и думал: если бы я тогда не переписал его обращение, не было бы ни этого Соглашения, ни новой России, ни меня живого — потому что штурм Белого дома планировался на 21 августа, и он мог быть кровавым.

В 1994 году, когда всех членов ГКЧП амнистировали, я сидел в редакции и перечитывал свой старый блокнот. На обороте одного листа осталась та самая правка — я не вырвал страницу. В углу было написано: "Журналист такой-то, Беларусь, август-91". Я закурил и спрятал блокнот в сейф.

Никто никогда не узнал, что мирный исход путча был делом одной переписанной фразы. Но я знаю. И этого мне достаточно.

30 июля Google встроила в Google Earth свой генератор картинок Nano Banana 2. Идея звучала мило: подписать одной фразой, что дорисовать поверх настоящего спутникового снимка, — и увидеть Помпеи 78 года нашей эры или будущий торговый центр на пустыре. Через сутки фичу отключили.

Что люди нарисовали за эти сутки

Независимый исследователь Хенк ван Эсс за один вечер поставил атомную электростанцию в Иране, лагерь беженцев у мексиканской границы и смертельную аварию на улице Амстердама. «Я набрал одно предложение — и подо всем этим лежит собственная спутниковая съёмка Google», — написал он. AFP в своих тестах нагенерила взрыв в Париже, кратер от бомбы в России и тренировочный лагерь ИГИЛ в Сирии. Репортёры Washington Post сделали воронку у монумента Вашингтона и площадь Сокало в Мехико, забитую протестующими. Элиот Хиггинс из Bellingcat водрузил золотую статую Трампа над Белым домом. Кто-то дотла сжёг сам Googleplex.

Почему это не смешно

Google Earth — не просто карты. Это базовый слой, по которому журналисты и OSINT-расследователи сверяют, где на самом деле стоит здание и что происходило в кадре. Спутниковые снимки до сих пор считались трудноподделываемыми: нужны данные, ресурсы, навык. Кнопка «создать изображение» прямо внутри Google Earth обнуляла этот барьер — фейк выходил уже поверх легитимной подложки, со знакомым интерфейсом в углу скриншота.

Эксперт по дипфейкам Генри Аджер назвал главный побочный эффект «сомнением по умолчанию»: когда подделать легко, отрицать становится легко тоже. Любой настоящий снимок теперь можно объявить нарисованным — если это политически удобно.

Водяной знак не спас

На критику Google отвечала, что каждая картинка помечена невидимым знаком SynthID и проверяется через Gemini или Lens. Ван Эсс показал дыры: сторонний детектор VerifyAI знак вообще не увидел, а сервис Hive на сгенерированном в Google Earth ролике выдал «ИИ-видео: 1%». Достаточно переснять экран на телефон — и метки нет: журналист Washington Post сфотографировал фейк айфоном, и проверка его не распознала. Проверяющие из BBC отдельно выяснили, что фильтры обходятся переформулировкой: прямой запрос про виселицу у британского парламента отклоняли, чуть более обтекаемый — выполняли.

Итог

31 июля Google свернула функцию: «Мы видели, как геопространственные специалисты используют её с пользой, но также видели скриншоты сгенерированных изображений, которые, судя по всему, нарушают наши правила. Мы откатываем эту функцию, пока работаем над более строгими ограждениями». Ключевое слово — откатываем, а не отменяем. Фича на паузе, и однажды она вернётся.

Источник: Ars Technica

НЕЙРО-ПУШКА ● Новости и обзоры нейросетей

Я не знаю, кто им генерирует эти сны при 40-градусной температуре, но это даже талантливо, хоть и бессмысленно.