У меня есть две полностью исписанные тетради по 40 листов и записи игр на диктофон. А ещё — события, которые пришлось восстанавливать по крупицам, потому что в самом начале заметок почти не было. Тогда я просто играла в D&D. Теперь из этих приключений растёт книга про Джезель Тэрейа.
Я решила начать небольшой цикл статей о той части работы, которая остаётся между игровым столом и готовой главой книги. Там мне приходится разбираться, почему героиня вдруг ничего не смогла сделать, куда она пропала на несколько приключений и что вообще происходило в течение трёх дней, которые за столом пролетели за одну фразу мастера.
Как игры за столом превращаются в художественную книгу
«Я же это запомню»
Когда начинаешь играть, кажется, что такие события забыть невозможно. Столько всего произошло, все так ярко отыгрывали, вот этот разговор вообще замечательный — ну куда он денется из головы?
Примерно через год выясняется, куда 😅
Главные моменты ещё вспоминаются. А почему мы вообще решили туда идти, куда идём? Кто заговорил первым? Что именно сказал персонаж, после чего разговор свернул совершенно в другую сторону?
В начале записей было очень мало, поэтому ранние приключения мне приходилось собирать по крупицам. И особенно обидно было с диалогами. Можно помнить, что разговор получился смешным, напряжённым или важным, но самих слов уже нет. Осталось впечатление от сцены, а сцену ещё нужно написать.
Заметки после первых игр
При этом читателю нужны причины поступков. Если герои о чём-то договорились, должно быть понятно, как они к этому пришли. Если поссорились — что задело каждого. Воспоминания «мы там долго разговаривали и решили согласиться» хватает, чтобы продолжить игру. Но не для книги 🙄
От нескольких строчек до диктофона
Со временем мои заметки становились всё подробнее. В итоге я исписала две полные тетради по 40 листов. Казалось бы, вот теперь-то история спасена.
Часть заметок с одной игры
Но тут появилась другая проблема: пока записываешь всё происходящее, игра продолжает происходить без тебя.
Стараешься удержать реплику, дописываешь её, поднимаешь голову — разговор уже ушёл дальше. Нужно снова понять, кто к кому обращается и на что сейчас реагировать. И вместо отдыха и удовольствия от отыгрыша получается постоянная попытка догнать собственную игру 😣
В конце концов я пришла к диктофону. Он позволяет сохранить разговор и освободить руки, но дальше запись всё равно нужно превратить в текст...
Аудио тоже требует работы: расшифровать, разобраться в репликах, найти нужный эпизод. Даже когда слова уже перенесены на страницу, впереди остаётся художественная обработка. Устный разговор со всеми повторами, уточнениями и паузами ещё нужно собрать в сцену, которую будет интересно читать.
Так что у каждого способа оказалась своя цена. Мало пишешь — теряешь детали. Пишешь всё — выпадаешь из игры. Записываешь звук — получаешь отдельную работу после неё. Идеального варианта у меня пока не получилось, зато теперь хотя бы понятно, куда деваются диалоги :)
На кубике единица. А в книге что?
За столом неудачу часто объясняет результат броска. Кубик остановился, все его увидели, мастер описал последствия — играем дальше.
В художественном тексте хочется понять, что произошло с самим персонажем. Почему он промахнулся? Что помешало ему заметить опасность? Как получилось, что человек, который умеет это делать, сейчас не справился?
Допустим, опытный боец не попал по противнику. Это условный пример, но задача вполне настоящая. Можно написать, что он поскользнулся, поторопился, не рассчитал расстояние или слишком поздно заметил чужое движение. Только причину приходится подбирать под сцену. Если под ногами сухой ровный пол, внезапная скользкая грязь будет выглядеть подозрительно удобной.
И ещё хочется сохранить уважение к герою. Один плохой бросок не стирает весь его опыт. Он может ошибиться от усталости, испугаться или встретить достойного противника. Через такую неудачу даже можно лучше показать его характер: что он сделает после промаха, кого обвинит, сумеет ли собраться.
Получается, маленькому кубику достаточно показать одну грань. Мне потом нужно придумать для неё убедительное место в истории.
Одна из сцен сражения. Почти BG3 😂
На сегодня всё, увидимся на следующей неделе в это же время 🤗
Какая единица на кубике в вашей партии до сих пор вспоминается со смехом или болью? Расскажите, что случилось, — и попробуем придумать, как описать это в книге, чтобы опытный приключенец сохранил хотя бы остатки достоинства 😄
О книге: Джезель Тэрейа прошла испытания академии и наконец покинула родовое поместье — навстречу приключениям, о которых читала в сказках. Теперь её спутники лежат в грязи. Магия иссякла. Карга держит её за горло, и ноги Джезель не касаются земли. Она больше не может вдохнуть. Домой она собиралась привезти историю о первом подвиге. Теперь бы вернуться живой.
Для чтения я советую Author.Today: там стабильно выходят обновления, я часто обновляю и тексты прошлых глав, а с телефона удобно пользоваться читалкой. Поэтому за актуальной версией текста лучше идти туда.
Металлическая лестница позвякивала и дрожала под его весом, она была недавно кустарным образом восстановлена. На встречу прошла вереница грузовых сервиторов в сопровождении пары матросов с нижних палуб. Они грамотно распределились вдоль колонны, держа под прицелом все сектора. В этом есть резон, за время варп-плена они потеряли много сервиторов, это вызывало серьезные проблемы с выполнением множества тяжелых черновых работ. За спиной, не отставая, двигался Барк. Он нес на плече сумку с вещами господина. Одна рука лежала на лямке, другая едва касалась рукояти покоящегося в мастерски выполненной кобуре лазпистолета. Капитан знал, что помимо пистолета, его слуга прятал под одеждой парные кинжалы. В противовес своему прислужнику, Кимрес с некоторых пор учился не носить оружие. Хотелось скорее избавиться от этой привычки, а вместе с ней и от неприятных воспоминаний. Не спеша он добрался до очередных дверей, приняв его личный код, дверь открылась. Он оказался на перекрестке между несколькими коридорами. По потолку были проложены рельсы для специальных автоматических вагонеток для грузов и боеприпасов. В центре перекрестка, из стандартных щитов была собрана укрепленная точка. Щиты были поставлены так чтобы не мешать передвижению и одновременно держать под огнем все шесть сходящихся в этой точке коридоров.
На посту стояла тройка вооруженных слуг легиона. Тяжелые дробовики на несколько секунд направились в сторону капитана, затем синхронным движением поднялись вверх. Молча, все трое ударили кулаками по нагрудникам. Капитан прошел мимо, лишь махнул рукой. Отставить.
Легионер повернулся в нужную сторону, и пройдя пару дверей среди пустынных коридоров он, наконец добрался туда куда хотел. Обзорный купол.
Купол набранный из сверхпрочного стекла, сейчас закрытый снаружи створками из толстой брони.
Капитан набрал нужную комбинацию на панели управления, защитные створки поползли в сторону, открывая обзор на космос. Неспешно поднявшись на галерею под самым потолком, туда где до стекла можно было рукой дотянуться, он остановился. В космосе звезды видны не так хорошо как с поверхности какой либо планеты. Но стекло этой обсерватории автоматически выбирает нужный спектр и подсветку. Сложная, но в целом мало полезная система.
Кимрес медленно прохаживался по галерее, рассматривая звездное небо, отсветы далекой звезды, даже пятнышко газового гиганта. Флотилия стояла на дальней орбите крайней в системе планеты.
Чуть ниже плоскости обзора виднелись отсветы, от созерцания которых глазам становилось больно. Во время варп-плена, он и все прочие обитатели корабля на это насмотрелись больше, чем этого хотелось. Капитан старался не замечать эту космическую аномалию.
Со слов инквизитора Констанции Тиэль, с недавних пор в Империуме не спокойно. Около века назад случился страшный катаклизм. Цикатрикс Маледиктум, Великий Разлом вот всему вина. Грандиозный варп-шторм что растянулся поперек всей галактики Млечный Путь. Из-за такого масштабного вихря окончательно нарушилась межзвездная логистика и связи Империума. Просто напросто в одной половине государства человечества не светит главный ориентир для навигации в варп пространстве, Астронамикон. Психический маяк на Терре что управляется могучей волей находящегося между жизнью и смертью Императора.
Про Астронамикон Кимрес знал еще со времен Великого похода. Кое-что рассказал Торфин, еще он рассказал про весьма интересный феномен. Дело в том что когда галактика распалась на двое, в разных частях империума время начало течь иначе. Он уловил это уже спустя некоторое время общения как с Фенриром и Торфином, так и с Констанцией и Галатом-079. Каждый из них называл разные цифры, с некоторых пор время ведет себя донельзя распутно. С их слов выходило, что с момента появления разлома прошло от ста до трехсот лет*.
Кимрес вновь почувствовал ворох мыслей, что начинал над ним нависать. Все эти дни и недели что прошли с момента их выхода из Плена, он старался не задумываться об этом. Заставлял гнать от себя эти мысли и всех остальных легионеров. Смертных.
Несмотря на глухое недовольство, его приказу пока подчинялись. Сам же капитан старался сторониться братьев, не хотелось чтобы в разговоре начали задавать вопросы на которые у него пока нет достойного ответа. Его командное отделение имело доступ к получаемой капитаном информации. Но они пока что поклялись хранить временное молчание перед остальными братьями и смертной командой.
“Кого я обманываю... У всех есть глаза и уши. Они не глупцы, и уже начинают все понимать...”— капитан не заметил, что сказал свою мысль вслух.
Все эти дни он только и думал над этим, впитывал, осознавал, принимал. Пытался принять положение дел нынешнего Империума. Наверняка он не видел всей картины, но и этого хватает, чтобы впасть в негодование.
Рядом с капитаном прозвучали тихие шаги. Сопровождавший до этого своего хозяина на почтительном расстоянии, денщик приблизился вплотную.
— Неизвестность пугает любого на этом корабле, мой повелитель. Но все мы верим, что вы храните молчание не просто так. Кое-кто говорит, что вы проявляете нерешительность... Но все же многие говорят, что вы заботитесь о нас, хотите подготовить всех нас к правде...
Капитан скосил взор на ставшего вплотную к нему слугу. Как бы он отреагировал на такое поведение смертного еще год назад?
Наказал? Проигнорировал? Убил за дерзость?
Он прислушался к себе. Ему не хотелось, что-либо делать со своим слугой.
— Она очень... Тяжела. Я еще не до конца во всем разобрался, Барк.
Когда он в последний раз называл своего слугу по имени?
— Но ее придется озвучить, рано или поздно.
— Рано или поздно...
Кимрес повторил последнюю фразу. Космодесантник был могуч даже без брони. Барк выделялся своим телосложением и ростом, почти два метра. Как никак он частично прошел путь становления в астартес. Но даже так он смотрелся рядом с Кимресом, как подросток рядом с мужем. При желании капитан проломил бы ему череп с кулака, не факт что его слуга смог бы уклониться или блокировать.
О чем он думает?
Кимрес отогнал от себя эти кровожадные мысли. Это не его мысли...
Его взор вновь метнулся к зареву Великого разлома. Барк проследил за направлением взгляда своего хозяина.
— Я верю в вас, мой господин. Эта ноша только ваша. Но мне тяжело наблюдать за тем как вы... Страдаете...
— Страдаю? С чего ты взял?
Кимрес вновь посмотрел на своего денщика. Тот стоял к нему в пол оборота, опираясь спиной об металлические перила.
Смертный не ответил, он просто смотрел в глаза своему господину.
У него голубые глаза... Я знал про это?
Пару минут они так и смотрели друг другу в глаза. В конце концов капитан понял что хотел от него денщик. Не смотря на все преимущества астартес, как физические, так и ментальные. В основе он все равно человек.
Услышал бы это кто-нибудь из его знакомых из некоторых других легионов что презирают слабость смертных и пытаются всячески отгородиться от своего происхождения.
Капитан выдохнул громче, чем следовало.
“Я опасаюсь того, что многие не примут нынешнего положения дел... Все к чему мы стремились, ради чего лили кровь... Все потеряно. Понимаешь?”— капитан старался говорить не громко, словно боялся, что кто-то лишний услышит его исповедь.
Он поднял голову к горящим вдалеке звездам.
“Это не тот Империум что хотел создать наш Император. Мне хватило даже той толики информации что я прочитал там на планете, той дозированной полу лжи того инквизитора, недомолвок Торфина из Волчих Копий, увидеть своими глазами и глазами разведчиков... Мне хватило, Барк”— Кимрес вновь посмотрел на своего слугу, тот стоял как изваяние. Просто смотрел не отрываясь, выслушивал.
“Многие слышали ЭТО... Самое главное... Позор...”— голос капитана начал наливаться уже ничем не сдерживаемой обидой и злобой.
Губы Барка пришли в движение.
“Наш примарх Хорус, предатель...”: тихим голосом начал говорить слуга.
У Кимреса потемнело в глазах. Он постарался сморгнуть черную пленку. И обнаружил что его кулак замер в паре сантиметров от левой скулы смертного. Лицо слуги оставалось непроницаемым, но вот глаза. Зрачки были расширены до предела.
Мышцы руки и сжатый кулак разом заболели от перенапряжения, свело до ломоты. Тяжелый выдох, и космодесантник с трудом смог убрать руку.
— Прости меня, Барк. Прости… Я не знаю, что происходит со мной. Мир рушится вокруг меня, а мне и сказать об этом не кому. Все, против чего мы боролись, все потеряно. Император и мы все боролись против яда религии, и что я вижу?! Что я увидел там, на поверхности?! Тот кто, бесспорно, самый могучий человек в истории, человек что ненавидел все эти попытки его обожествления… Мало того, искоренял любую веру… Теперь сделан самым главным Идолом в Империуме!
Капитана корежило от произнесенных вслух слов. Он очень долго вынашивал эти выводы. Сам Кимрес за всю свою службу не видел Императора в живую, обстоятельства всегда складывались не в эту пользу, однако он умел слушать других.
—…я один среди бури, и все люди на этом несчастном корабле ждут от меня решения... И оно у меня уже есть, правда есть. Но мне страшно что это начинание умрет на влете, сломается под тяжестью реальности. Только тебе говорю об этом, Барк... Только тебе...
— Мы все видим это мой повелитель. То сколько на вас сейчас свалилось. Брат Лорс попросил меня по возможности вывести разговор на эту тему…
Кимрес стиснул зубы.
— … брат Лорс верен клятве. Он молчит обо всем что видел при первой встрече. Так же как и все кто был на поверхности.
— Да что уже толку держать все в тайне!
Кулак капитана сжался до хруста в побелевших костяшках.
— Так чего тогда сторониться очевидного. Следует возглавить, пока мы не совершили непоправимого, мой повелитель.
— Я опасаюсь реакции тех, кто всю свою жизнь провели в битвах под водительством Луперкаля. Как они отреагируют, когда увидят реальность? Барк!? Я успел послужить без своего прародителя. Мне знакомо это, а они нет. Понимаешь... Для них это будет удар...
Кимрес сделал пару шагов в сторону, его взгляд вновь обратился к звездам. Он собирался с мыслями. Плотина его разума дала течь, и он экстренно искал выход из этого метального “кризиса”. Как же он жалко выглядит. Он астартес, он должен быть непоколебим. А он сейчас изливает душу перед своим слугой.
— Я верю в вас, мой повелитель. Все то время, когда мы терпели ужасы Плена… Вы оставались непоколебимы, были подобно гранитному бастиону, ослепляющему маяку среди самой непроглядной бури… Это благодаря ВАШЕЙ стойкости, и решениям, мы все сейчас стоим здесь, мой лорд. Мы совершали ошибки, подвергались сомнениям, но однако преодолевая все, Ваши братья как бы то не было все равно верят в вас. А вы им верите?
Барк теперь стоял к нему вплотную. Смертный смотрел на него спокойно, без каких либо эмоций. Кимресу показалось на мгновение, он увидел отражение себя. Того себя который никогда не проходил бы возвышения.
— Верю
Оба перевели взгляды на далекие звезды. Они молчали очень долго.
Кимрес вновь и вновь обдумывал все сказанное, взвешивал на метафорических весах все доводы и все возможные последствия. На протяжении всего времени как он узнал правду о своем отце, он раз за разом думал над этой темой. Пытался найти зацепку, ту брешь из-за которой Луперкаль скатился в бездну. На основе обрывков информации что у него имелись, он не мог построить хронологии, только констатировать свершившиеся факты.
“Барк, ты помнишь то время когда тебя только-только закрепили за мной?”: капитан говорил тихо, будто почти не к кому не обращаясь. Он продолжал неотрывно созерцать мерцание далеких звезд.
Некоторое время между ними витала пауза. И вот из-за границ его взора послышался голос его денщика и легкие шаги.
Капитан на пару мгновений сместил взгляд в сторону от звезд. Его слуга стоял к нему спиной, навалившись всем телом на ограждение. На всем протяжении галереи, ограждение местами отсутствовало, местами на полу оставались черные пятна окалины. Ремонтом здесь еще не занимались, только навели порядок. Чудо что стекло купола осталось не поврежденным. Помнится сюда загнали парочку варп-ксеносов*, потеряли десяток из числа вооруженной команды, пока сюда не прибыло отделение легионеров с огнеметами. Этот отсек был потом запечатан до самого дня выхода из Плена.
“Да, мой лорд… Это было за год до того… как в бою пал ваш предшественник… капитан Иктэ”: денщик говорил с паузами между словами.
— Да, а ты помнишь что было сразу после этого?
— Конечно, господин. Я же был там, рядом с вами.
— Я раз за разом вспоминаю тот разговор с нашим Отцом. Иии… Сопоставляю с тем что мы имеем сейчас.
— Вы ищете причины, но вам не хватает для этого фактов?
— Да. У нас всех теперь есть цель, ради которой нам стоит сражаться за эту испоганенную мечту Императора…
— И вас не остановят эти новые… реалии. Нас же используют, как какой-то временный инструмент.
Кимрес вновь скосил на Барка взгляд, денщик правильно прочитал посыл жеста.
— Я далеко не глухой, мой господин. И совсем не глуп, чтобы сложить одно с другим.
— Некоторое время... Нам придется на некоторое время приспособиться... Но у нас свой путь.
— Император?
— Император. Он даст нам ответы.
— Осилим ли мы такой путь, мой господин.
— Ты знаешь ответ, Барк. Ты знаешь... Мы должны исполнить последний данный нам приказ. Изгнать невежество Древней Ночи, и объединить Человечество вновь. Враги человечества забыли остроту клыков Лунных Волков... Но мы им напомним... Напомним...
Кимресу надоело смотреть на мерцание далеких звезд. Барк продолжал стоять навалившись на ограду. Капитан сделал пару шагов и встал рядом со своим денщиком, тоже слегка привалился к ограждению. Теперь он увидел, что его слуга внимательно смотрел на подвеску в виде символа легиона, которая скользила между его пальцами.
Не отрываясь от созерцания значка, Барк вновь подал голос.
— Если Хорус предал, то и легион пошел следом за ним...
Кимрес пока не прерывал ход его мысли.
—...если мы оказались здесь спустя десять тысячелетий, то значит, могут быть и легионеры шестнадцатого что пошли против Императора.
Кулон прыгал между пальцами, поблескивая в приглушенном свете дежурных светильников. Черная волчья голова, зажимающая в зубах серебряный месяц, на лбу волка поблескивала золотая, волосяной толщины римская цифра ХХ.
— Возможно, Барк. Возможно... Пока что говорю только тебе... Торфин Морозорожденный назвал мне одно имя. Абаддон... Нынешний лидер предателей.
— Абаддон?! Надеюсь вы не имеете ввиду, первого капитана? Мой господин, даже я знаю минимум восемь легионеров, что носят такое имя!
— Возможно... Я уже думал об этом. Быть может это не тот Абаддон о котором мы с тобой думаем.
— А если это не так, мой лорд?
Кимрес мысленно скривился от таких слов. Для него образ первого капитана до сих пор был образцом служения, доблести, и благородства. Он не хотел признаваться себе.
— Посмотрим... Мы добьемся всей правды, Барк. Какой бы она не была... Пока что будем идти по течению.
Барк, молчал. Лишь кивал. Смотрел в сторону. Капитан поймал себя на мысли что, начал позволять своему слуге слишком многое. С предыдущими слугами у него не было такого... панибратства... Быть может потому что его слуга носил в себе такую же кровь, как и он, ведь Барк в свое время шел по пути возвышения в легионеры...
Капитан смотрел на этого, не смотря на все частично полученные улучшения, все же слабого по сравнению с ним человека. Кимрес теперь видел в нем силу, стойкость, и весьма острый ум. В будущем, следует найти этим проявившимся особенностям применение.
Надолго повисла тишина. Каждый думал о своем. Так они и простояли посреди зала обзорного купола в молчании, пока на личный коммутатор капитана не пришел сигнал, что на корабле началась пересменка. Это значит, что время отдыха у капитана закончилось, пора заступать на вахту. До следующего прыжка в варп еще есть время. А это значит, скоро начнется очередное собрание Ложи. Там Кимресу придется наконец отвечать на множество не приятных ему вопросов. Но теперь ему думается, есть что ответить своим соратникам по Ложе.
*Хочется пояснить. Империум, это огромная звездная империя, гигантские расстояния, разные миры со своими особенностями периодами суточными и годовыми. Также во вселенной вахи есть такая штука как варп, вихри и шторма оказывают влияние на течение реального времени, ускоряя или замедляя на годы, века и тысячелетия. С появлением Великого Разлома, Империум раскололся, из-за этого система летоисчисления окончательно пришла в негодность. По итогу в М42, каждый считает время как ему нравится.(Как удобно!)
*Варп-Ксеносы— во времена Великого Крестового Похода и после Ереси Хоруса, об демонах, опасностях варпа, темных богах, влиянии порчи Хаоса, и слыхать не слыхивали. Официально считалось что, да варп это параллельная реальность. А демоны, это ее обитатели, по тому же принципу как и ксеносы в реальном мире. Ну там орки, эльдары, худы... Демоны, тоже самое, только в другом измерении. И никакой мистики и религии тут и рядом не стоит. Так тогда наивно думали.
Всем приятного вечера понедельника! Спустя три месяца работы я полностью переработала вступление книги, что вылилось в две полноценные главы.
Аннотация: — Я вырву эти рога из твоей непослушной головки! Джезель Тэрейа прошла испытания академии и наконец покинула родовое поместье — навстречу приключениям, о которых читала в сказках. Теперь её спутники лежат в грязи. Магия иссякла. Карга держит её за горло, и ноги Джезель не касаются земли. Она больше не может вдохнуть. Домой она собиралась привезти историю о первом подвиге. Теперь бы вернуться живой.
О книге Я пишу фэнтези фанфик по магическому миру Фаэрун, который служит основной многих приключений для настольной игры "Подземелья и Драконы". Эту историю мы пережили с друзьями на себе, принимали тяжелые решения и умирали. А сейчас это всё оформляется в виде художественного текста, с которым я хочу вас познакомить.
Тёмное ночное небо окутывало лесную поляну. Деревья стояли плотной стеной; их могучие кроны нависали над девушкой. Воздух был наполнен витающим пеплом и горьким запахом дыма. Центр поляны освещался тёплым светом, в сердце которого на коленях сидела девушка. Её руки были охвачены языками магического пламени, яркими, поочерёдно переливавшимися от белого до инфернально-красного. В этом свете на груди виднелись глубокие кровоточащие раны от когтей. Тонкие черты лица. Острые длинные уши. Большие массивные рога, закручивающиеся внутрь, нависали над огнём. Испуганный взгляд был устремлён на ладони. Пламя неумолимо распространялось, поднимаясь от кистей к локтям. Оно медленно пожирало её всю, мучительно терзая кожу.
— Нет, нет, нет… — панически кричала девушка, пытаясь стряхнуть огонь с рук.
Но в ответ звучал лишь жуткий, неконтролируемый дьявольский смех. Что-то следило за ней. Но смех шёл не из леса — он будто звучал у неё в груди. Ей казалось, что она вновь утратила контроль над магией. Плетение поглотит её, выжжет изнутри, не оставив даже обугленного скелета… Останется лишь пепел, развеянный в дремучей чаще.
— Мама! — Джезель рывком села в постели, захлебываясь криком и всё ещё пытаясь стряхнуть несуществующий огонь с рук.
Грудь тяжело вздымалась. Сердце бешено колотилось. Волшебница судорожно вытянула руки перед собой, разглядывая длинные ухоженные ногти цвета тёмной черешни. Кожа была гладкой и идеально чистой, бледного закатного оттенка. Никаких ожогов. Пальцы слушались безупречно.
— Это всего лишь сон… Тебе нечего бояться, это не повторится, — прошептала Джезель себе под нос, пытаясь успокоить себя.
За окном комнаты третьего этажа поднимался нежно-розовый летний рассвет. Солнечные лучи уже золотили корешки тяжёлых гримуаров в шкафу и резную спинку стула из красного дерева. У самого окна стоял массивный письменный стол, заваленный различными свитками, открытыми книгами, баночками чернил, дорогими перьями и разного рода магическими приборами. Особенно бросался в глаза маленький мутный кристаллик размером не больше ноготка, в котором едва заметная искра периодически вспыхивала на несколько секунд.
Джезель облегчённо выдохнула. Она поправила золотые рунические кольца у основания массивных рогов. Эти кольца были семейным наследием Тэрейа и подарком матери на её шестнадцатилетие. Затем девушка откинулась на ворох маленьких подушек, подтянув к себе гримуар, с которым всегда спала в обнимку.
Она раскрыла книгу, из неё выпал пергамент, наверху которого крупными строгими буквами было отпечатано заглавие — «Свод правил и условий участия в квалификационном экзамене Академии Тэнтии». Внизу красовались три вычурные подписи архимагов и сургучная печать академии. Джезель взяла его в руки, бросила быстрый взгляд, и в её янтарных глазах загорелся азарт. Сегодня должен был состояться экзамен, которого она с нетерпением ждала и к которому готовилась последние несколько лет.
Большой круглый тренировочный зал академии дышал прохладой мрамора. Ученики вошли через основные ворота. Слева и справа на высоких трибунах сидели преподаватели академии, перешёптываясь между собой и создавая лёгкий гул. Напротив, на возвышении сидели трое архимагов. Во главе был улыбающийся седой старик с длинными волосами и бородой. Чуть в стороне от них стояло отдельное кресло, в котором восседал Айрон Тэрейа — с безупречной осанкой и суровым взглядом. За его спиной стояла Криелла, нервно сжимая пальцы и безмолвно молясь Мистре за свою единственную дочь.
Обычно на экзамен никого, кроме членов магического Совета и преподавателей академии, не допускали. Однако дом Тэрейа был исключением. Их неоспоримое экономическое и магическое влияние в городе открывало им особые привилегии, в том числе право наблюдать за экзаменом дочери. Айрону было важно видеть, что дочь не опозорится и не запятнает репутацию рода Тэрейа.
Остальные ученики академии держались от Джезель на почтительном расстоянии. Для них она, выросшая за закрытыми дверями роскошного семейного поместья, была экзотическим и пугающим дитём дьявола — тифлингшей, чья кровь веками вызывала у простолюдинов опаску. Даже несмотря на то, что у неё не было ни хвоста, ни необычного цвета кожи. Да, её кожа была чуть краснее обычной человеческой, но в разы светлее, чем у тифлингов инфернального происхождения. Джезель была взволнована предстоящим экзаменом, но старалась держаться уверенно, гордо сжимая посох и прокручивая в голове заготовленные заклинания.
— Занимайте свои позиции! — наконец прогремел голос довольного старика с густой седой бородой. — Коллега, прошу, начинайте, — спокойно произнёс он, обращаясь к низкорослому мужчине, стоявшему по правую руку от него.
Старик-гном в остроконечной тёмной шляпе подкрутил пальцем длиннющие усы, цокнул языком, нахмурил брови и вскинул руки в воздух. Его губы беззвучно зашевелились, подчиняя магию в зале. Под полом загудел старинный механизм, и в этот момент пространство в центре зала, где стояли ученики, начало меняться. Его окружила плотная каменная стена, выросшая из пола, а пространство внутри стало расширяться и преобразовываться в запутанный лабиринт. Когда всё утихло, гном улыбнулся, опустил руки и вновь плюхнулся в своё кресло. Затем он напоследок щёлкнул пальцами, завершая сложный ритуал, и во внешних стенах лабиринта перед каждым учеником появились двери.
— Помните: пройдут лишь сильнейшие — те, кто истинно докажет свои навыки владения магией, — произнёс высокий старик, выдержал паузу и продолжил: — Да поможет вам Плетение!
Затем он уселся в мягкое кресло, лениво крутанул пальцем перед собой, и в воздухе над лабиринтом появились огромные песочные часы, в которых песчинки тут же посыпались одна за другой.
Слева от него сидела девушка в длинном платье цвета тёмной лазури, подол которого был украшен магическими рунами разных школ. Перед ней стоял небольшой стол со стеклянным шаром. В его центре клубилось небольшое синее облачко. Девушка провела ладонью над сферой, и облако внутри резко устремилось вверх, расширяясь и превращаясь в лёгкий туман. Спустя несколько мгновений туман успокоился, и в нём стали видны размытые контуры каждого студента.
Испытание началось.
Испытуемые ринулись в лабиринт. Джезель пошла уверенным, неторопливым шагом, внимательно осматриваясь по сторонам и выискивая удобные позиции. Из глубины лабиринта уже начали доноситься выкрики магических формул, шум всплесков магии и крики боли.
Джезель двигалась по узкому коридору в самое сердце лабиринта. Внезапно из-за угла выскочил высокий эльф в потрёпанной длинной мантии цвета маренго и метнул в девушку бритвенно-острые кусочки льда. Она не стала тратить на него время — ловко увернулась и нырнула в удачно подвернувшийся проход, отправляясь дальше по извилистым закоулкам лабиринта.
Вскоре она выбежала на широкую круглую площадь. Пол был усыпан сухим рыжим грунтом, а в центре находился крупный полупрозрачный кристалл, возвышавшийся почти до самого потолка. Его грани необычайно переливались на свету. Внутри она заметила всполохи магических искр, мечущихся, словно мелкие рыбёшки в тесном аквариуме. «Призматический кристалл? Я думала, они не бывают больше ногтя. Ещё и такой прозрачный…»
Прямо напротив, сквозь кристалл, Джезель увидела знакомого эльфа, который несколько минут назад метал в неё льдинки. Не задумываясь, она вскинула руку вперёд, направляя ладонь на эльфа сквозь кристалл, и перед ней загорелся ярко-оранжевый рунический круг.
— Rakhtz Arkhtar! — довольно выкрикнула она на инфернальном.
Три огненных луча вошли в кристалл; несколько раз отразившись от внутренних стенок, они бросились в сторону ученика напротив. Глаза эльфа округлились, но он не растерялся, вскочил в устойчивую стойку и выкрикнул в ответ:
— Norfete!
Один луч пролетел мимо, в нескольких дюймах от щеки, слегка опалив края длинных золотистых волос и образовав небольшую выбоину в гранитных кирпичах за его спиной. Два других попали точно в цель. Эльф хотел поглотить и перенаправить часть огненной стихии обратно в тифлингшу, но его магия не сработала как следует. Руны на золотых кольцах Джезель вспыхнули ярким алым светом, усиливая её родную стихию и игнорируя защитную магию соперника. Студент рухнул без сознания. В тот же миг на внутренней стороне руки девушки вспыхнули две ярко-оранжевые печати с рунами. В центре первой красовался символ призматического кристалла — похоже, её выдали за успешное использование кристалла в бою. На второй схематически были изображены два сражающихся человечка — символ победы в дуэли.
Легкое магическое свечение подхватило тело упавшего эльфа. Руки самовольно прижались к телу, а затем он исчез, отправляясь на трибуны уже в качестве наблюдателя.
Довольная своим успехом, тифлингша бросила быстрый взгляд в сторону трибун, где сидел её отец, но отсюда его не было видно. Тогда она просто побежала дальше. Песочные часы уже опустели наполовину.
Лабиринт продолжал петлять; Джезель теряла время и никак не могла найти путь к следующей комнате. Она услышала вдали отголосок чужой магии и ринулась к источнику, но интуиция подсказывала, что что-то не так.
Резко обернувшись, тифлингша выкрикнула:
— Tzkhut!
Четыре призрачные стрелы воткнулись в магическую преграду, мгновенно возникшую прямо перед лицом волшебницы. В дальнем конце коридора стояла юная девушка с белыми, как снег, волосами и пепельно-серой кожей. Она держала посох перед собой, направив его на тифлингшу. Девушка громко выругалась и побежала на Джезель с яростными криками. Даже с такого расстояния были видны её ярко-красные глаза.
Джезель стала пятиться, кидая огненные сгустки в соперницу. Сзади, будто из ниоткуда, выплыл мужчина и сунул посох под ноги тифлингше.
— Ай… — лишь успела выронить Джезель, распластавшись спиной по земле.
Над ней нависла широкоплечая фигура в тёмных одеждах. Лицо скрывал глубокий капюшон, и разглядеть его в тени было невозможно, даже с её зрением. Светлая рука мужчины скользнула по рукояти посоха; механизм щёлкнул, и из скрытого отделения появился кинжал. Блеск лезвия нарушали высохшие зелёные пятна — следы яда. Мужчина схватил кинжал за рукоять, шепнул пару слов, и тот покрылся тёмно-фиолетовой дымкой. Затем он направил клинок на тифлингшу.
— Мы сидели в этой холодной башне всю свою жизнь, — цедил он сквозь зубы и медленно надвигался на тифлингшу, — терпели годами унижения от преподавателей, чтобы такая, как ты, пришла из уютного поместья и отняла у нас всё?
— Заканчивай с ней! — яростно прорычала дроу. Она стояла позади, оглядываясь по сторонам и крепко сжимая посох обеими руками, а затем ткнула навершием парню прямо в позвоночник. — Давай!
Кинжал устремился в бок Джезель. Она уже успела приподняться на локтях и попыталась увернуться, но клинок успел распороть край платья и сделать небольшой надрез. Тёмная энергия колыхнулась, мгновенно впитываясь в рану вместе с ядом. Джезель зашипела от боли. Лицо дроу расплылось в улыбке. Для удара мужчине пришлось наклониться, и тифлингша успела дотянуться до его руки несколькими пальцами. Сквозь боль она выкрикнула:
— Ikatz-Tzenkh, Kharsht!
С пальцев волшебницы сорвались искры. Нападающий выронил кинжал и рухнул на землю. Это дало Джезель драгоценные секунды, чтобы вскочить на ноги, погрузить участок коридора в кромешную тьму, а затем бежать со всех ног дальше, оставляя позади ругань дроу.
— Слабак! Это был идеальный план! Ничего вам доверить нельзя.
— Нет… — успел он выкрикнуть в последний момент, до того как дроу произнесла заклинание.
Голос студента оборвался под звук магического всплеска.
«Он спрятал обычный кинжал за теневым клинком… Неужели этого достаточно, чтобы обмануть архимагов?» — задумалась волшебница, безостановочно пробегая по запутанным коридорам лабиринта. «Если это действительно так, здесь намного опаснее, чем кажется».
Боль в боку отзывалась острым покалыванием. Ей повезло, что кинжал задел лишь кожу. Если бы яд попал глубже, шансы продержаться до конца экзамена были бы ничтожны. Тогда её путешествие, обещанное отцом за успешное завершение экзамена, отложилось бы до следующей попытки на долгие и мучительные пару лет.
Джезель наконец остановилась, прижалась спиной к стене и сползла на землю, чтобы отдышаться. Только сейчас она поняла, что руки побледнели, кончики пальцев стали холодными, а вокруг пореза проступила мелкая чёрная сеть. Она сделала глубокий вдох, плотно прижала ладонь к ране, стиснула зубы и с помощью магии прижгла её, вскрикнув от боли. Она прикрыла глаза лишь на мгновение, но, когда открыла их, в часах оставалось уже меньше трети песчинок. «Удивительно, почему их так хорошо видно из каждого закутка?» — попыталась увести мысли от боли. Опустив взгляд, она заметила, что перед ней деревянная дверь.
Она легонько толкнула её, и перед взором девушки предстало небольшое квадратное помещение. Пол был сложен из серого булыжника, а стены — из тёмно-коричневого гранита. В углах стояли небольшие жаровни, а в центре возвышался невысокий многогранный постамент. Джезель медленно вошла внутрь. Комната оказалась тупиковой. Но в центре постамента она заметила непрерывную вязь из синих рун, образующую ровный круг. Девушка обошла его со всех сторон, всматриваясь в каждый знак.
«Разве эти две руны можно совмещать?»
Джезель раскрыла книгу заклинаний, стараясь разобраться в плетении, пока не наткнулась на заметки о портальной магии и кругах телепортации.
В это время из глубины коридора донёсся нарастающий ритмичный стук сапог. Кто-то бежал прямо сюда. Джезель отошла в сторону, прячась за углом прохода: сражаться с кем-либо она сейчас не желала.
— Попробуем исправить… — выдохнула волшебница себе под нос и стала читать магические формулы на инфернальном.
В этот момент в комнату забежал довольный человек в узких бордовых штанах и длинной мятой рубахе. В руках он держал небольшой жезл. На бегу он усмехнулся и бросил высокомерный взгляд в сторону тифлингши, а затем прыгнул прямо в круг.
«Но он же нестабильный…» — пронеслось в голове Джезель, провожая его взглядом.
Как только нога мужчины коснулась пола в центре круга, круг вспыхнул и волшебник рассыпался на мириады магических искр. Затем из дальней комнаты на весь лабиринт раздалось грубое ругательство. Мужчина телепортировался явно не туда, куда ожидал.
«Вот оно!» Джезель заприметила выделяющуюся нить заклинания и перепривязала её к другой руне. Старая неправильная руна в круге на полу рассеялась, а на руке тифлингши вспыхнула третья печать с символом, означающим школу призыва, в которую входила и портальная магия. Она закрыла книгу и уверенным шагом двинулась в круг. Времени оставалось уже совсем мало.
Джезель очутилась в небольшом коридоре одна. Прямо перед ней открывался пустой зал с тусклым холодным освещением. Она медленно прошла в него. Здесь было тихо; никаких следов не было видно. Взгляд тут же приковали огромные стальные ворота, в центре которых парила многослойная магическая печать разных форм и размеров. Волшебница не успела всё внимательно разглядеть, как с другой стороны навстречу выбежал другой тифлинг — высокий мужчина с короткими рожками, тёмными взъерошенными волосами, в простой серой рубашке, заправленной в потертые коричневые штаны, и с посохом наперевес.
Волшебница моментально встала в боевую стойку; на её ладони вспыхнул огненный сгусток. Тифлинг замедлил ход и поднял руки в знак перемирия.
— Постой! Выслушай меня! — сказал он.
— Я думала, что моя семья — единственные тифлинги в этом городе, — удивилась она.
— Я не из города. Меня взяли учиться, и я так и не покинул стен академии, — спокойно ответил он, продолжая идти к волшебнице. — Меня Фалгур звать.
Джезель потушила пламя и опустила посох на землю.
— Леди Джезель Тэрейа, — хмуро ответила она. — Если ты хочешь заговорить мне зубы, знай: я сожгу тебя, не задумываясь.
Фалгур усмехнулся, но остановился.
— Сейчас нет времени на эти ваши аристократические причуды. — Он указал пальцем на часы над их головами. — У меня уже есть две печати. А у тебя, я вижу, три. — Он выдержал паузу, рассчитывая на понимание, но Джезель продолжала внимательно слушать. — Ты можешь открыть ворота, и мы пройдём вместе!
— И зачем мне тебя пропускать? — возмутилась девушка.
— Я здесь не в первый раз. Поверь мне, одному там не справиться. — Фалгур кивнул в сторону ворот. — В прошлый раз я открыл ворота один и заплатил за это позорным поражением в первые же секунды. Но в этот раз я разумнее! Khaitz-rakht, архимаги специально заставляют открывать ворота в одиночку, чтобы позабавить себя.
Джезель улыбнулась, когда услышала инфернальную речь не от своей родни.
«Опозориться прямо на пороге финала мне точно не хватало», — подумала Джезель.
— Ты меня не знаешь, — продолжая улыбаться, возразила девушка. Затем она кивнула в знак согласия, и её взгляд вновь стал сосредоточенным.
Джезель подняла руку, направляясь в сторону ворот. Печати на руке засветились, а магические руны над воротами вспыхнули, стали поворачиваться, и, сойдясь в единый узор, рассыпались. Створки начали медленно, со скрипом раскрываться. Тифлинги переложили посохи поудобнее, готовясь к неизвестному.
— Финальный этап, — старший из архимагов сухо произнёс, обращаясь к коллегам. — Сейчас самое интересное! — добавил он, улыбнувшись Айрону и указав пальцем на комнату внизу, прямо перед их трибуной.
Перед учениками открылся просторный зал, в несколько раз крупнее всех встреченных в лабиринте комнат. Основная часть пола была засыпана крупным песком цвета ржавчины, а центральный проход от ворот к трибунам был выложен чёрной гранитной брусчаткой. Вдоль него тянулись мраморные декоративные колонны с рунической вязью.
Фалгур первым ринулся в помещение. Джезель осторожно последовала за ним, осматриваясь по сторонам, пока не встретилась взглядом с отцом. Лёгкая дрожь пробежала по её спине, и она тут же отвела взгляд к центру комнаты, где уже зашумел магический поток.
В самом центре лежала большая квадратная мраморная плита, вся исписанная сложными рунами. Они вспыхнули ярким синим огнём, как только тифлинги вступили в зал. Языки пламени начали двигаться и собираться в единый полыхающий костёр в центре плиты, принимая форму огромного магического сгустка, раза в три выше человека. По всему объёму этого пламени мельтешились крохотные искры. Сверху образовались наросты в виде бровей и рогов, а часть пламени вытянулась в стороны, образуя подобие рук.
Криелла тихонько охнула, сильнее прижимаясь к спине мужа. Айрон внешне сохранял спокойствие, но его ладонь вспотела, и он крепко сжал навершие меча.
— Арканный Страж, — довольно произнёс главный архимаг, хвастаясь перед Айроном. — Наша новая совместная разработка академии!
Магическое существо моментально вскинуло руки-отростки в сторону вошедших учеников, и в каждого из них полетело по три магические стрелы. Тифлинги не успели среагировать, и все стрелы мгновенно вонзились в них.
— Что-то новенькое, — удивлённо произнёс Фалгур сквозь боль.
Фалгур ловко скользнул рукой в боковую сумочку и двумя пальцами вытащил небольшой чёрный перчик. Произнёс пару магических слов и закинул его в рот. Затем, встав в боевую стойку и опершись на посох обеими руками, выкрикнул ключевое слово заклинания — и изо рта вырвалась ломаная молния прямо в Арканного Стража.
Но этот разряд лишь раззадорил существо, будто подпитав его и наполнив новыми силами. Взамен из груди Стража вырвались две молнии и устремились к Джезель и Фалгуру. Их откинуло назад. Голова Джезель звонко стукнулась о камень, а посох вылетел из рук.
Архимаг на трибуне разочарованно покачал головой, а у Криеллы нервно задёргался глаз, и она тут же впилась длинными ногтями в плечо мужа.
В голове Джезель звенело. Она прижала руку к затылку, нащупав мокрое место, схватила посох и в одно мгновение отскочила к ближайшей колонне. Мысли в голове перемешались, в глазах двоилось; произносить заклинание в таком состоянии было практически невозможно. Прижавшись плечом к колонне, она сделала глубокий вдох и попыталась сфокусировать взгляд на товарище, массируя висок двумя пальцами. Зрение прояснилось, и Джезель увидела, что хвост у Фалгура был грубо обрублен — скорее всего, много лет назад.
Тифлинг, шатаясь после удара, пытался устоять на ногах. Он направил посох в сторону Стража и громко выкрикнул:
— Solicallorfete!
Из его посоха вырвался плотный луч света, пробивший Стража насквозь. На секунду существо замешкалось. Будь у него глаза, оно бы точно взглянуло на образовавшуюся дыру в своей груди, но их у него не было. Форма существа заколебалась и уменьшилась, а дыра в груди стянулась. Магические брови Стража злобно нахмурились; он сложил свои полупрозрачные синие руки вместе и направил их на учеников. Из ладоней полилось пламя, сжигая всё на своём пути, и поджигая одежду Фалгура. Джезель, спрятавшейся за колонной, повезло чуть больше: опалило лишь края туфель.
Для Фалгура это было не смертельно, но болезненно. В данной ситуации быть тифлингом оказалось благом, а не проклятием.
— Я тоже так могу, — хмыкнула Джезель, выходя из-за колонны.
Джезель поставила посох перед собой. Её окровавленные пальцы легли поверх другой руки; лёгкий жест — и из уст вырвались грубые, резкие инфернальные слова:
— Erukht Tzvek Antafar Ighnart!
С ладоней девушки вырвался подобный поток пламени, свирепствующий, словно голодный волк. Арканный Страж отшатнулся, его формы вновь зашевелились и уменьшились. На лице Джезель появилась лёгкая улыбка.
Магическое существо решило, что игры с добычей кончились, и резко рвануло на учеников, проходя сквозь них и перекрывая путь к выходу из зала. Ученики задёргались в конвульсиях и мягко упали на землю. По их телам пробежали остаточные искры.
Когда Джезель открыла глаза, Фалгур уже лежал без сознания, выпустив посох. Она осталась наедине с этим монстром. Страж уже развернулся и был готов использовать следующее заклинание. Незнакомец был прав: в одиночку пройти финальное испытание было невозможно.
«Нет. Я не сдамся. Ни за что. Только не сегодня».
Джезель попятилась в сторону трибун, пытаясь держаться от этого чёртового Стража как можно дальше. Она была близка к поражению. Отец снова решит, что был прав, и она не могла этого допустить. Девушка бросила быстрый взгляд на Айрона: он сидел всё так же неподвижно, и в его глазах она видела привычное ей ранящее пренебрежение.
Джезель решилась на безумный, смертельный риск: выжать из себя то, к чему её разум ещё не был готов; подняться на следующую ступень силы прямо здесь, на глазах у всех; перешагнуть через призрак своего кошмара, преследующий её с десяти лет, когда она потеряла контроль над магией, пытаясь прыгнуть выше своих сил.
«Ты сможешь. Ты стала лучше. Ты справишься».
Она сделала глубокий вдох, перехватила посох обеими руками и, скользя его основанием по камням и песку, прочертила перед собой широкий полукруг. Девушка резко опустилась на одно колено, с силой прижала ладонь к полу, оставив кровавый отпечаток пальцев, и закричала на инфернальном, срывая голос:
— Mihnortz Mektkhorum!
Земля под ареной задрожала. Вдоль прочерченной Джезель линии гранитные плиты с треском раскололись. Полдюжины массивных кусков камня поднялись в воздух, мгновенно вспыхнули рыжим пламенем и стали кружить над головой. Лицо Джезель покрылось каплями пота, руны Плетения жгли сознание, шишка на затылке заныла ещё сильнее. Но магия пока что подчинялась…
Архимаг медленно подался вперёд, упираясь руками в перила. На его лице появилось неподдельное удивление. Девчонка совершила невероятный рывок, открыв себе доступ к новому этапу магического мастерства прямо во время боя.
Джезель тяжело поднялась с колен, опираясь на посох. Её руки дрожали от перенапряжения, но подбородок был гордо вскинут, зубы стиснуты; от головной боли она щурилась, пытаясь унять магическое давление.
Пылающие камни обрушились на Стража один за другим. Первая пара расколола его грудь, вторая сорвала с него верхний слой; после третьей пары он пошёл трещинами, будто был не магией, а плохо склеенной стеклянной статуей. Ещё один огненный сгусток ударил в Стража и вспыхнул так ярко, что Джезель зажмурилась. Секундой спустя на месте, где стоял Страж, остались лишь остаточные искры, исчезавшие одна за другой. Джезель рухнула на землю и сделала несколько глубоких вдохов. Напряжение в голове начало расходиться по всему телу, отзываясь в каждой ране и ссадине невероятной болью. Но приятное чувство победы и завершения экзамена смягчало это состояние.
— Испытание завершено! — громко объявил архимаг, аплодируя.
Низкий гном с роскошными усами быстро зашевелил пальцами, что-то шепча себе под нос. Стены лабиринта поползли вниз с тяжёлым скрежетом. Камень уходил в пол, обнажая зал, трибуны и лица наблюдателей. Оставшиеся на ногах ученики стали собираться ближе друг к другу, щурясь от яркого света и пытаясь понять, действительно ли всё закончилось.
Фалгур лежал на каменной плите: обожжённый рукав ещё дымился, посох валялся в нескольких шагах. Когда архимаг объявил о завершении экзамена, над ранеными вспыхнуло мягкое золотистое сияние. Оно пробежало по рассечённой коже и уняло боль в ушибленном затылке Джезель, а затем пробежало по остальным ученикам.
Фалгур поморщился, открыл глаза и несколько мгновений смотрел в потолок, словно ещё ждал нового удара Стража. Потом нащупал посох и, тяжело опираясь на него, поднялся. Приметив, что всё закончилось, он помрачнел: второй раз подряд ему не повезло на самом последнем шаге к победе. Он увидел сидящую на коленях Джезель и хотел подойти к ней, узнать, как всё закончилось, но её подхватила другая тифлингша — в тёмно-синем платье, с такими же рогами, как у сидящей девушки, и похожими золотыми кольцами на них. Фалгур остался на месте.
С трибуны первой сорвалась Криелла. Она не стала спрашивать, всё ли в порядке, — просто обняла дочь, осторожно, чтобы не задеть рану на боку и ушибленный затылок. От знакомого запаха трав и духов у Джезель перехватило дыхание. Только теперь до неё дошло, что экзамен и правда остался позади.
— Поздравляю, — прошептала Криелла ей на ухо. — Повеселись сегодня. Завтра всё спокойно обсудим.
Джезель отстранилась и улыбнулась, всё ещё немного ошеломлённая.
— Ты говоришь так, будто я только что вернулась с войны.
— Для матери разница невелика, — Криелла провела пальцами по её щеке и помогла подняться. — Особенно когда дочь решает доказать всем своё упрямство на глазах у Совета.
Айрон спустился следом вместе с представителями магического Совета. Он держался прямо, как на приёме, но продолжал крепко сжимать рукоять меча.
— Благодарю Совет за беспристрастный суд, — произнёс он ровно.
Затем его взгляд скользнул по фигуре Фалгура. Взгляд Айрона был немного надменным, холодным и оценивающим, с плохо скрытым недоверием. Тифлинг заметил это и моментально выпрямился, будто это могло защитить его лучше любого заклинания. Айрон грозно нахмурил брови в ответ, а затем повернул голову в сторону дочери. Они встретились взглядами на долю секунды, отец кивнул, сохраняя свой грозный и серьёзный вид, и быстрым шагом двинулся к выходу из тренировочного зала, не дожидаясь оглашения результата.
Старший архимаг подошёл к Джезель. Весёлое выражение исчезло с его лица. Сейчас он пристально всматривался старыми глазами, словно пытался разглядеть в ней что-то.
— Джезель Тэрейа, — наконец сказал он, — поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Стены академии Тэнтии открыты для вас в любой момент.
Она успела только склонить голову в ответ — архимаг уже двинулся дальше.
— Фалгур, поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Мы оценили ваш тактический и профессиональный вклад в финальное сражение.
— Но… — тифлинг хотел было возразить, что не устоял в финальном испытании, но архимаг уже стоял у другого ученика.
В стороне стоял молодой человек с бледной кожей, серыми волосами и широким капюшоном, откинутым назад. Архимаг отчитывал его, держа в руке тот самый кинжал, которым он ранил Джезель. Парень лишь покорно опустил голову, пытаясь скрыть стыд за содеянное. Его ждало отчисление из академии.
А за его спиной стояла эльфийка с пепельно-серой кожей и ярко-красными глазами. На внутренней стороне её руки виднелись три печати. Сперва она ехидно улыбалась, слушая, как отчитывают её "союзника". Затем её взгляд резко метнулся на Джезель. В нём читалась злоба и пренебрежение. Тифлингша чувствовала, что эльфийка была готова растерзать её в клочья у всех на виду. Джезель спокойно встретила этот взгляд и первой отвернулась, не выказывая эмоций. Сегодня ей уже не хотелось ни с кем спорить — даже ради удовольствия.
Жрецы обходили учеников, проверяя ожоги, порезы и последствия заклинаний. Вокруг уже гудели разговоры, стремительно распространяя сплетни и результаты экзамена. Ученики делились пережитыми эмоциями и хвастались собранными метками. Джезель слушала этот гул будто издалека. Под рёбрами разливалось чувство предвкушения. Академия больше не была дверью, которую ей требовалось открыть ради свободы. Завтра начнётся настоящая дорога, не ограниченная стенами города и пристальным надзором. Она ждала этого слишком долго.
КПКК: 2641 библиотек на 87133 просмотров. Второй тома нет, и не предполагается, однотомник. Коэффициент наград - 0,52. Книга не вошла в рейтинг самых продаваемых книг портала. Коэффициент А. Морале - 98, "единица".
Аннотация. Жил-был князь, и звали его Илья. Жил, не тужил, тайком любимым делом занимался. Прознал о том папенька, да не вынес позора, выгнал сына взашей. А в наследство определил разрушенное войной имение.
Пригорюнился Илья. Жить так, как отец велит, не лежит душа. Надо хозяйство из руин поднимать. Дом господский отстроить, незваных гостей с земель выставить, с долгами расплатиться, от купцов с дочками отбиться. Дел в имении много. А тут еще город наступает, через владения хотят проспект проложить.
Не заканчивается полоса невезения, а все потому, что Илья в Касьянов день родился. Но знающие люди говорят, что есть одно средство, чтобы победить проклятие…
Личные впечатления. Классическое бытовое фэнтези, только вместо хозяйки заброшенной усадьбы - хозяин заброшенного имения. Сюжет тоже не блещет оригинальностью - аннотация врет с первой фразы, жил-был вовсе не князь, а княжич, то есть сын князя. Разгневался на него батюшка-князь за самовольство великое - да и лишил... Нет, не наследства. Содержания.
А пущего наказания - велел вступить в личное наследство, ему персонально дедом завещанное - полуразрушенное дедовское имение. Деньги забрали, руины выдали - живи как хочешь.
Казалось бы - что может быть банальнее? К тому же вхождение в топы только одно - в "самые читаемые". Тем не менее я эту книгу не только долго читал, но и купил. И даже почти дочитал.
Во-первых, там нет попаданцев. Все действующие лица - исключительно уроженцы того самого магического мира, в котором и происходит действо. Во-вторых, в развалинах у обиженного родителем наследника нежданно-негаданно обнаружились прикрепленные без его ведома крепостные - девушка-полуэльфка, и подобранный ею целый выводок детей-подростков: цыганенок, два оборотня-лисенка, брат с сестрой и еще одна мелочь непонятной поначалу, потому что придуманной авторшей расы.
Ну, понятно дело - сначала выживание, потом понемногу восстановление... Интригует.
Читаемо. Вполне читаемо.
Финал, к сожалению, меня изрядно разочаровал. Герой не в меру окрутел, самые интересные линии потихоньку отошли на второй план, цыганенка, с которым автор так и не решила ,что делать, от греха отдали нашедшемуся папаше. А на первый план, как это часто у них бывает, нахально толкаясь локтями, вылез лямур-тужур.
Терпимый, правда, и в меру назойливый, но все равно. Порицаем.
КПКК: 556 библиотек на 17518 просмотров. Второго тома на момент снятия показаний не было, теперь появился, но это неважно. Коэффициент наград - 2,88. Книга не вошла в рейтинг самых продаваемых книг портала. Коэффициент А. Морале - 322, "отлично".
Аннотация. Когда тебя увольняют, выселяют и бросает парень — логично ждать от жизни хоть какой-то компенсации. Например, выигрыш в лотерею. Но я не подумала купить билет, так что мне досталось… наследство. Вместе с наследством мне достались постояльцы с невыполнимыми запросами, недисциплинированный персонал и сомнительные способности. А вишенкой на торте — ужасный тип, который мало того, что считает меня угрозой магическому равновесию, так еще и оказывается прав!
Личные впечатления. Поскольку в нашей бане сегодня женский день, вот вам еще одна вполне классическая вещь в жанре "Ты не лох, ты избранный, Нео".
На главную героиню сыплются говнюки и шишки - гражданский муж бросил, со съемной хаты погнали, с работы уволили. А тут еще какие-то мошенники пишут про полученное наследство, и хорошо еще, что не в Нигерии.
Потом наследство оказывается настоящим, а вступившая-таки, и не в партию героиня непонятно как попадает в непонятно-добанутый мир со скандалящей на ресепшине русалкой в аквариуме. И вроде бы все понятно - крыша съехала домой, но тут объявляется очень похожая на ГГ двоюродная сестра:
— Давай, пока папы нет, я расскажу тебе о текущих делах.
— Стоп. — Я, кажется, смогла немного прийти в себя. — Какие “текущие дела”, я вообще ничего не понимаю. Где я и что происходит?
Лицо у кузины Эвы стало сложным:
— Э-э-э… А… А, то есть ты вообще ничего не знаешь?..
Нет, ну вот это даже обидно!
— Я знаю чем архаизм отличается от историзма, но не уверена, что это знание мне сейчас хоть как-то поможет!
Кузина мой сарказм не оценила. Она округлила рот в идеальное “о” и растерянно моргнула:
— Эм. Это всё усложняет, — признала она, и в вот тут я вынуждена была согласиться. — Я ожидала… собственно, не только я, мы все так думали, что тетя Хелена хотя бы немного ввела тебя в курс дела. Я понимаю, что ты была совсем маленькой, но…
Она помассировала переносицу, словно не зная, что говорить и что делать дальше.
— Мы маги Холлоуэй. Магическая династия Тривиума — и ты, Тесса, тоже маг. Из магической династии.
Понятно. “Ты волшебник, Гарри!”
А может быть все-таки ЧМТ, а?..
— Гостиница — якорная точка, портал, совмещающий Тривиум со смежными мирами. Она передается по женской линии в роду Холлоуэй уже на протяжении нескольких сотен лет. Пока все понятно? — деловито уточнила кузина.
Я посмотрела на нее мрачно, раздумывая, а не закатить ли мне вообще истерику. По идее ведь имею право".
Дочитал до платки. В гостинице, чувствую, начнется та еще дурка.
Читаемо. Тому порукой - попадание в два топа, по лайкам и по наградам.
КПКК: 285 библиотек на 4163 просмотров. Второго тома нет. Коэффициент наград - 2,88. Книга не вошла в рейтинг самых продаваемых книг портала. Коэффициент А. Морале не применим, но если бы да, то было бы 442, "отлично".
Объем книги - 9,59 а.л. Стоимость - 250 руб.
Жанры: Фантастический детектив, Фэнтези, Исторический детектив
Аннотация: Барни Флетчера из обычных констеблей повысили до детектива – за наблюдательность и догадливость. А вскоре с позором вышвырнули из полиции – за наблюдательность и догадливость. Начальству не всегда нравятся наблюдательные и догадливые подчиненные.
Карьера кончена? Как бы не так! Карьера только начинается – в загадочном и странном детективном агентстве мистера Мырмикса!
Примечания автора: Каждая глава романа - отдельное расследование, маленькая детективная повесть. Если по каким-то причинам мне придется притормозить выкладку, это будет сделано обязательно на завершении главы, так что читатели узнают, чем закончилась очередная история.
Личные впечатления. Вопреки традиции главный герой - мужчина. Более того - подкидыш, умудрившийся не сдохнуть в сиротском доме, и вопреки традиции пошедший не в бандиты, а в менты. Мент из него оказался на редкость хороший, его даже перевели из "дубинок" в следаки, но потом вывели за штат за непонимание тонких материй, где можно копать, а где нельзя.
И жизнь дала первую трещину настолько, что грозила досрочным завершением прямщас, но тут случилось чудо, а сразу после него - предложение поработать в магическим детективном агентстве с котом в качестве напарника.
Нашему герою хвостатый напарник достался классово близкий, с рваным ухом и помойно-подвального происхождения.
Вопреки моим опасениям котик вовсе не принялся, урча, тянуть все одеяло на себя - нет, перед нами вполне себе довольно неплохой классическо-магический детектив.
Покупать не стал, бо шринкфляция. И не на что тут обижаться.
КПКК: 139 библиотек на 1889 просмотров. Второго тома нет. Коэффициент наград - 4,86 (№14 в общем списке новинок). Книга не вошла в рейтинг самых продаваемых книг портала. Коэффициент А. Морале не применим, но если бы да, то было бы еще круче - 626, "мега-отлично".
Аннотация. Они не искали приключений, просто пытались выжить.
Марк чудом спасся из пожара в лаборатории, где погибла его мать. Арис всю жизнь прожил за стеклом и не понимает, почему за ним охотятся. Без денег, документов и возможности кому-либо доверять они отправляются на поиски единственного человека, который способен объяснить происходящее, – отца Марка.
Но чем ближе они к цели, тем яснее становится: дело не только в них. За Арисом идет охота, корпорация готова устранить любого свидетеля, а тайна, связывающая мальчиков, может изменить их жизнь. Теперь главное – не просто найти Вика. Главное – успеть раньше тех, кто готов пойти на все ради этой тайны.
Личные впечатления. Космическая фантастика, первая - но не последняя. На "Автор.Тудей" проходит конкурс "Место действия — Космос", поэтому скоро космонавтов в моих обзорах будет больше, чем мух, загадят мой портрет государя-императора.
Несмотря на жанр, начинается все вполне приземленно - убегают от всего двое пацанов, помладше и постарше. Нет, они не братья и даже не родственники. А их - как в детской книжке: ищут пожарные, ищет милиция, ищут злодеи все нашей столицы...
Но если без ёрничания, то эта вещь для меня классом выше, чем предыдущие три. Те сделаны чисто для развлечения, пусть и качественно сделаны, а здесь и подумать есть над чем и попереживать. Хотя сюжетно это - детектив чистой воды.
КПКК: 125 библиотек на 1275 просмотров. Второго тома... Формально есть, но реально он 2025 года, поэтому - нет. Второго тома нет. Коэффициент наград - 4,61 (№15 в общем списке новинок). Книга не вошла в рейтинг самых продаваемых книг портала. Коэффициент А. Морале не применим, но если бы да, то был бы самый крутой показатель в этом обзоре - 768, "мега-мега-отлично".
Аннотация. Тяжела и неказиста жизнь простого экзорциста. Особенно в полисе вечных дождей, разведенных мостов и свинцового моря, где шестьдесят лет назад прорвалась психосфера, а древние олимпийские боги стали чиновниками спецслужбы «Танатос».
Андрей – цербер высшей категории. Ему каждодневно приходится вырывать детей из лап голодных психосов, лезущих из самого Тартара. Но у Андрея есть своя тайна: дома в теплой постели он прячет пустую оболочку своей жены Марины, чья душа стерлась бесследно. Чтобы вернуть ее, он готов заключить сделку с трехтелой богиней перекрестков и объявить охоту на неуловимого Попутчика – пожирателя душ, оставляющего за собой живые трупы.
Личные впечатления. Короткая повесть охаянной мною в одном из предыдущих обзоров Юлии Александровны, полностью реабилитировавшая в моих глазах своего автора.
Не, реально, Юль, круто. Твое кунг-фу пока еще кого-надо кунг-фу.
Один из последних музыкальных альбомов, который я еще слушал, был "Мифопанк" группы Millimillenary 2023 года.
Вот это вот - чистой воды мифопанк. В Питере прорвало... Нет, не канализацию, канализацию никто бы и не заметил. Прорвало психосферу, и в наш (ну - практически наш) мир хлынули психосы — голодные души мертвых, которые захватывают людские тела и те становятся одержимыми.
ГГ - цербер высшей категории, на наши деньги - экзорцист. Но вселенцев он выдергивает не крестом, молитвой и каленым железом, а зажигая собственный фос вита (неважно) и выманивая у тени ее имя.
Итак, место действия - Питер, время действия - апокалипсис под предводительством бюрократов.
Автор резвится в тексте на все деньги, а она это умеет, поверьте. Это одна из немногих известных мне книг, частично написанная не от первого, и не от третьего, а от второго лица - и это настолько застало меня врасплох, что я не сразу допер, к чему эти «ты усмехнулся», «ты вспомнил» и прочее.
Кроме того, Зонис насовала в этот малый объем разливанное море отсылок - от Овидия до к Бродского и Рильке, да еще половину я, небось, не просёк. Хотя университетский курс античности вспомнить пришлось серьезно.
Короче - текст с высоким порогом вхождения, но если все-таки пролез, ободрав шкуру, то удовольствие гарантировано. Рекомендую смелым и умелым. Прокаченным читателям, то есть, поскольку терминов много, объяснений мало.
Вот это, Юль, по-нашему, по-бразильски, не то, что те твои "иже херувимы".
И еще - отдельное спасибо за атмосферность. Блин, надо уже смотаться в полис вечных дождей, разведенных мостов и свинцового моря. Скоро год как не был, куда это годится?
Не переключайтесь, скоро приду с новой охапкой. _________________________
Примечания: В этих обзорах я рассказываю про лучшие новинки месяца на портале "Автор.Тудей".
Новинками считаются первые тома серий или внесерийные книги, законченные в обозреваемом месяце.
В свои личные обзоры я не включаю фанфики, книги с плашкой "Создано с помощью нейросети", а также книги без плашки, вклад ИИ в тексты которых нейродетектор Яндекса оценивает более чем в 5%. Списка самых читаемых новинок месяца эти условия не касаются.
КПКК - это "комплексный показатель качества книги". Он состоит из нескольких коэффициентов.
Коэффициент наград считается по формуле "квадрат наград делить на количество библиотек".
Коэффициент А. Морале рассчитывается из количества лайков на тысячу библиотек и применяется при количестве библиотек более 500. Оценки:
менее 100 лайков на тысячу - "единица" - откровенно слабая книга
100-150 лайков на тысячу - "двойка" - слабенькая книга
151-250 лайков на тысячу - "тройка" - середнячок
251-300 лайков на тысячу - "четверка" - хорошая книга
301 и более лайков на тысячу - "пятерка" - отличная книга
Статья тезисами. Площадки самиздата получают от авторов контент, создают искусственную конкуренцию, побуждая привлекать читателей. Заявляют высокие роялти, но тут же продают рекламу. В погоне за «прибылью» авторы развивают площадку, а та вкладывается только в свою инфраструктуру. Слишком похоже на финансовую пирамиду.
Моя статья Пишу НФ. Публикуюсь. Бесплатно. Почему? вызвала на Пикабу определённые споры. Особенно ярко недовольство высказывали сетевые писатели, почему-то считающие, что моё решение публиковаться бесплатно, оправдание «пиратов», критика бизнеса на текстах и современной формы «авторского права» - как-то подрывает их возможность заработать «писательством».
Мой тезис о том, что т.н. площадки самиздата по сути паразитарны и работают по MLM-принципу финансовой пирамиды, вызвали типичный возражения: «нет, тут процент выше», «платят тем, кто даёт отдачу», и, конечно - «тебя просто не читают и не покупают».
Чтобы не вступать в бесплодные споры я просто размещу здесь статью писательницы и историка Татьяны Буглак, написанную ещё в 2021 году. Очень интересно, когда человек, глядя на проблему изнутри приходит к сходным выводам…
Иллюстрация из оригинального поста
Ссылка на оригинал статьи (авторская орфография и пунктуация сохранены).
Об авторе: Татьяна Буглак большую часть жизни проживала в г. Нижневартовске, с 2013 года живет в г. Курске. По образованию историк, несколько лет являлась одним из руководителей военно-исторического клуба. Первый роман – «Параллельщики» – вышел в издательстве «Флюид ФриФлай» в 2019 году, ещё в рукописи вошёл в лонг-лист премии «Новые горизонты». Научную фантастику считает продолжением своей основной профессии, потому что уверена: прошлое живо только тогда, когда люди осознанно создают общее будущее.
Хитрости литсайтов, или почему я не хочу бороться за комстатус
В основном мой пост касается сайта Автор.Тудей, но, насколько я знаю, сходная ситуация и на других подобных сайтах. Когда человек приходит на АТ, то одно из первых преимуществ, которое ему обещают – после получения комстатуса он может продавать книги, получая на руки не «жалкие 15–25%, как на Литресе», а целых 70! И людей такое обещание привлекает. В самом деле – пиши хорошо, становись популярным, и вот тебе дополнительный, а то и основной заработок.
Затрагивать вопрос «что именно популярно на сайте» я тут не буду, если только вскользь. Мне интереснее другое. Когда я пришла на АТ, а это было лето 2019, планкой получения комстатуса были: сто библиотек, сколько-то там подписчиков (кажется, тогда уже триста) и часов чтения. Или статус давался, если у человека была издана в нормальном издательстве хотя бы художественная книга. Осенью, когда я получила на руки авторские экземпляры своего первого романа, я решила посмотреть каковы теперь правила. Получать комстатус я не собиралась, потому что особой пользы в нём не видела, серии и проды писать не хотела, мне было просто интересно. Уже тогда требования были: 300 библиотек, 30 часов чтения ежедневно и так далее, а для тех, кто публикуется в бумаге – не мене двух книг общим тиражом от 2,5, кажется, тысячи экземпляров. Да, как раз в то время, когда бумажное издание ушло в пике, ценз на АТ подняли. Честно скажу, мне это стало немного обидно, потому что сразу перекрывало возможность уже прошедшему первые испытания молодому автору продавать свои книги, которые, вполне вероятно, могут быть конкурентоспособны на АТ. Ему оставили только общий путь начинающих – набор библиотек и часов чтения. И вот тут начинается интересное, что я ощущала с самого начала, но смогла сформулировать всего недели две-три назад. Набрать показатели для комстатуса, если ты не пишешь быстро, просто и в популярных на АТ нескольких жанрах, которые объединяются одним определением – боевик в антураже (для Литнета это будет лыр в антураже), – невероятно сложно, для этого необходимо постоянно заниматься рекламой. Массовая реклама необходима даже ТОПам сайта, если они не хотят проседания продаж (достаточно вспомнить пост Царенко и несколько таких же от не столь популярных авторов). Рекламу можно делать двумя способами – самостоятельно или обращаясь к известным на АТ людям. Средняя сумма для начинающего автора – от 3 тысяч в месяц и выше, без разницы, делает ли он таргет сам, или же просит профессионалов. Можно, конечно, давать бесплатные объявления в тематические группы, как великолепно показал Ингвар Нинсон, но это возможно далеко не для каждого, потому что тематических групп для многих направлений просто нет, а в тех, что есть, люди ожидают определённого шаблона изложения истории, оригинальные романы им не очень интересны, увы. Да и не у каждого будет время часами сидеть и переписываться с админами групп. Теперь считаем. На раскрутку первой книги человек тратит 3 тысячи рублей в месяц, и пусть они срабатывают сразу – человек получает комстатус. А дальше? Ему, чтобы продолжать оставаться на том же уровне, нужно тратить не меньше этих самых 3 тысяч. Сколько же он может заработать за этот месяц? Пусть его книга стоит 145 рублей – стандартная на АТ цена, из которой он получает 100 рублей. Следовательно, ему нужно продавать в месяц не менее тридцати книг, чтобы только окупить рекламу. И это минимум! Если человек делает рекламу сам, он, кроме денег, тратит значительно количество времени на настройку таргета, поиск групп и аудиторий, и это занимает несколько часов в неделю. Считаем, что два, по минимуму – человек у нас умеет работать с рекламным кабинетом. Траты на сайты для сбора рекламных баз не учитываем, хотя они тоже довольно значительные и могут увеличить рекламный бюджет раза в полтора от наших трёх тысяч. А время, как известно, деньги. То есть человек тратит на рекламу не просто свободное время, но свои силы, возможность поработать над книгой/пообщаться с семьёй/заняться своим здоровьем. И сколько сейчас стоит час рабочего времени? То есть фактически затраты на рекламу составляют уже около пяти тысяч в месяц в минимальном варианте. Ну, многие скажут, что это человек вкладывает в будущее, в перспективу. Не совсем. Потому что, получив комстатус, он должен вкладывать каждый месяц не меньше, то есть, чтобы окупить все затраты, продавать не тридцать, а шестьдесят книг в месяц. Если же его книги становятся популярными, то растут и расходы на рекламу (редактуры, корректуры, обложки не трогаю). Кстати, я чуть не забыла такую прелестную вещь, как платные виджеты на первой странице сайта! Деньги за рекламу идут ведь самому сайту. А вот теперь подумайте. Он получает с каждой проданной книги 70%, но как минимум половину, а то и 90% должен сам потратить на рекламу. И эта реклама – не только его книги, но и – внимание! – реклама сайта, совершенно бесплатная для самого АТ! Понимаете? Вспомните, какой вопрос часто задают в комментах, что требуют от авторов? Сколько ты привёл читателей на сайт? Вспомнились тут мне девяностые годы и распространители приснопамятного «гербалайфа» и иных товаров – кастрюль, кремов и тому подобного. Наши соседи несколько раз влетали во все эти акции, покупали товары для распространения, зазывали на встречи с лекторами всех знакомых, в том числе и моих родителей, а потом месяцами раздавали долги и думали, куда сплавить коробки с товаром, за который заплатили серьёзные деньги. Не напоминает ли позиция АТ позицию организатора такой вот, честно говоря, финансовой пирамиды? Ведь всё очень похоже: есть новички, от которых требуют привести «ещё пять участников, чтобы получить скидку», есть успешные торговцы, успевшие первыми, есть организаторы, не вкладывающие в рекламу и распространение ни копейки, наоборот, требующие за право рекламировать себя приличную сумму. Конечно, АТ и подобные ему сайты – не «гербалайф». Владельцы тратятся на обслуживание сайта, на сотрудников, создали довольно удобную площадку для общения, но… Отношение к авторам, которые как раз и производят то, что приносит прибыль сайту, напоминает эти вот финансовые пирамиды: ты пиши, продавайся, как умеешь, плати мне за это деньги и делай для меня рекламу. И всё больше настораживают некоторые постоянные участники АТ, сами ничего не пишущие, но регулярно публикующие посты, как правильно рекламировать и продавать свои книги, в каком жанре и как писать (мне один такой несколько раз в личку стучался, кстати). Я не блокирую рекламу книжных сайтов. Так вот. Мне ни разу не прилетела реклама от АТ! Ни разу! Даже Литнет иногда сподабливается делать рекламу от себя самого, а не пользуется «тягловыми лошадками» авторских поделок. АТ – нет. Реклама его авторов-ТОПов преследует меня повсюду, но рекламы сайта, оплаченной самим сайтом, нет нигде. Каждый зарабатывает как может, и владельцы АТ не нарушают ни одного закона. Они просто лукавят, обещая авторам 70% от цены книги, и ни слова не говоря, что бо́льшая часть этих денег уйдёт на рекламу их сайта. И человек, потратив нервы, наслушавшись от ТОПов и полуТОПов оскорблений – прямых и замаскированных, – получит на руки те же самые 10–15–20%, что и на Литресе или Ридеро. Только там у него будет минимальный рекламный пакет и охват намного большей аудитории, а тут он сам должен будет делать всю работу, одновременно за свои же деньги вытягивая сайт. Это не реклама Литреса – меня на нём нет, как и на Ридеро (честно сскажу, подумываю попробовать и там, но не сейчас). И это не ругань в сторону АТ. Сайт неплохой, если… если не стремиться на нём заработать во что бы то ни стало. Я помню девяностые, я знаю, что у меня нет коммерческой жилки и желания рвать жилы, я хочу писать и публиковаться так, чтобы меня читали люди. Если при этом у меня появится возможность немного заработать– хорошо. Но быть кирпичиком сетературной финансовой пирамиды я не хочу. Будет возможность получить комстатус без головной боли и гонки за недосягаемой морковкой – получу. Нет – мне мои книги и моё здоровье важнее. Каждый решает сам, я не собираюсь отговоривать. Но прежде чем включаться в гонку, оцените свои силы и перспективы. И подумайте, что вам важнее – драйв от того, что всё зависит только от тебя, или спокойная работа над книгой.
Это топ книг на сайте Автор Тудей. Три самые популярные книги.
Книга 1. Автор Кронос.
Чувак просто вырубил ботов, накрутил себе часы чтения и библиотеки и влетел в топ-1.
Лучшая, мать его, книга на сайте. Более того, она висит в топе (в топ-12) уже три дня.
Ни отзывов толком, ни продаж. Нет, 20-30 продаж там капает в день, но это такой мизер, что даже новички делают больше. Обычно, чтобы попасть в топ, нужно раз в 10-20 больше продаж на старой книге. Я сейчас реально не шучу. Нужно 300+ продаж в день, чтобы просто попасть в топ-12, например. А в топ-1 там все ещё круче.
Ну а то, что там нет продаж, это понятно и по тому, что за три дня там всего 6 наград к книге. Обычно на 10 продаж идёт 1 награда. То есть, у него за три дня в топе 50-60 продаж. К тому же, он даже не попал в бестселлеры, а значит, не набрал за три дня жалкие 300 продаж. Ну это так, мелочи, на которых палятся ботоводы. Хотя, я уверен, в следующий раз он это исправит, если ему подскажут - заказать выкуп книг и наградки не проблема. Просто в этот раз он пожадничал и денег хватило только на часы чтения и библиотеки.
Ну, да, он конечно расскажет о рекламе и какой он крутой мамкин таргетолог... Вот только на рекламе он бы делал как минимум 100 продаж в день, а не ноль. Сейчас все его продажи это продажи не с рекламы, а тупо с вот этой первой страницы сайта. Да и реклама у него так себе, для галочки запустил, чтобы в случае возникновения вопросов у поддержки, отбрехаться ею.
Книга 2. Дорничев. Тут вопросов нет. Примитивный корявый язык, вжух-вжих, текст похож на многочисленные фанфики... Но у чувака есть куча неприхотливых читателей, которые выпихивают каждую его книгу в топ. Как я и сказал, тут вопросов нет.
Книга 3. Молотов. Новый тип книг - слепленные нейронкой по лекалам и сюжету других книг. Раньше авторы тупо воровали сюжеты у других, делали переводы и выдавали их за свои книги, а теперь вот это.
Одна из причин (в дополнение к ранее озвученным), почему я публикуюсь в литературных журналах - это возможность попасть в фокус внимания критиков, обозревателей и журналистов, пишущих о литературном процессе…
Нейросетевая иллюстрация с портала "Литературная Россия"
Статья Анатолия Вершинина (журналиста и филолога из Пермского края), которую я привожу ниже, ранее вышла на портале «Литературная Россия» и также опубликована на моём сайте. Автор очень точно уловил смыслы заложенные в притчу "Последний экстренный". И думаю, вы согласитесь, редко когда такому подробному разбору подвергается текст, опубликованный где-то на Автор.Тудей.
Ставлю тег [моё] только по той лишь причине, что поводом для статьи послужил мой рассказ, но, разумеется, указываю авторство и полностью отдаю лавры уважаемому критику. Приятного чтения!
Анатолий Вершинин (г. Кунгур, Пермский край) журналист, филолог, пишет о современной прозе, провинциальной культуре и языке как форме исторической памяти.Дмитрий Игнатов. «Последний экстренный»: поезд как модель государства и моральный экзамен
Рассказ «Последний экстренный» разошёлся по литературным периодическим изданиям России — от Дальнего Востока до ДНР — вполне закономерно. В нём есть то редкое чувство времени, которое не просто фиксирует эпоху, а как будто щёлкает по нерву: вот-вот что-то окончательно сдвинется, сломается или, наоборот, удержится на последнем усилии. Но при всей этой остроте текст, по-моему, ещё не был как следует прочитан и проговорён. Именно это и подтолкнуло меня взяться за него всерьёз.
У Игнатова получилась не просто постапокалиптическая история, а вещь на границе притчи, политической аллегории и почти физически ощутимого морального давления. Заснеженное полотно, застрявший эшелон, мёрзлый воздух, дефицит угля, лагерь, где люди уже давно живут не жизнью, а остатками жизни, — всё это не фон, а сама ткань смысла. И в центре этой замёрзшей сцены стоит не абстрактный герой, а власть. Причём власть в самой её тяжёлой, неуютной, почти телесной форме: когда надо решать, кого везти, кого оставить, кого переубедить, а кого — задавить.
Поезд здесь — почти готовая модель государства. Он должен двигаться. Не красиво, не торжественно — просто обязан ехать. Если он встанет, всё начнёт умирать. Поэтому Лаврухин, начальник эшелона, воспринимается не как частный человек, а как носитель функции. Он отвечает не только за маршрут, но и за саму возможность общего движения. В этом и есть важнейшая государственническая интонация рассказа: не хаос, не «само как-нибудь», не власть толпы, а порядок, дисциплина, вертикаль, где решение может быть жёстким, но без него всё рухнет.
Лаврухин при этом не выглядит картонным начальником. И это очень важно. Он груб, прям, иногда почти нарочито резок, местами смешон в своей казённой деревянности, но за этой внешней жёсткостью видна совсем не тупая самоуверенность, а тяжёлая обязанность. Он не играет во власть — он её тянет. И именно поэтому он так убедителен. В нём чувствуется человек, который понимает: если он сейчас дрогнет, застрянут все. Если уступит не тому, если промедлит, если позволит расползтись дисциплине, это уже не «ошибка», а катастрофа.
И тут особенно цепляет деталь со жмущими сапогами Лаврухина. На первый взгляд — почти бытовая мелочь, что-то из области телесного неудобства. Но на самом деле это очень точная вещь. Сапоги, которые жмут, — это не просто про натёртые ноги. Это про власть, которая никогда не бывает удобной для того, кто её несёт. Власть здесь не сидит как хорошо подогнанный мундир; она давит, теснит, натирает, мешает свободно идти. И Лаврухин в этих жмущих сапогах как будто всё время чувствует собственную несвободу: он не идёт по воле, он идёт по необходимости. Шаг за шагом, с болью, с раздражением, с усталостью. Сапоги становятся почти аллегорией бремени власти: она вроде бы должна обеспечивать опору, но сама же и калечит того, кто её носит. И чем дольше он в ней, тем яснее: это не удобная привилегия, а тяжёлая служба, где каждый шаг даётся через дискомфорт и внутреннее сжатие.
На этом фоне Коровчук выглядит особенно неприятно и точно. Он представляет не свободу, а её пошлую подмену: лагерную, блатную, паразитическую стихию, которая любит прикрываться словами про народ, справедливость, демократию, а на деле живёт шантажом и давлением. Это не альтернатива государству, а его гниль без формы. Игнатов очень жёстко показывает: как только исчезает ответственность и всё отдаётся на самотёк толпы, начинается не освобождение, а жор. Сильный начинает пожирать слабого, и никакой романтики в этом нет вообще.
Отдельно здесь хочется сказать о патриотизме. Он в рассказе совсем не плакатный, не громкий, не с фанфарами. Он практический. Это не любовь к абстрактным лозунгам, а верность делу, пути, общему выживанию. Лаврухин не произносит красивых речей о родине — и слава богу. Он просто делает то, что должен: удерживает движение, собирает людей, тащит состав дальше, берёт на себя грязную часть работы. И в этом смысле его патриотизм куда честнее любого громкого слова. Он трагичен, потому что требует не сладких чувств, а тяжёлого выбора. Иногда любить своё — это не умиляться, а брать на себя то, от чего хочется отвернуться.
И вот тут вырастает главная тема рассказа — дилемма власти. У Лаврухина нет хороших вариантов. Вообще. Это очень важный момент: Игнатов не строит иллюзию, будто правильное решение можно просто аккуратно найти, сверившись с моральным компасом. Нет. Если не взять людей — они погибнут. Если уступить Коровчуку — власть рассыплется, пассажиры замёрзнут, а поезд будет разграблен. Если не уступить — будет кровь. И в этой безвыходности герой вынужден не выбирать между добром и злом, а между разными степенями потерь.
Поэтому его внутренние колебания так важны. Он всё время думает, сомневается, прикидывает последствия, злится, упирается, снова думает. Это не поза «твёрдой руки», а именно рефлексия трудного решения, которая не отменяет жёсткости, а делает её почти физически ощутимой. Лаврухин понимает: любое решение будет грязным. Но без решения будет ещё хуже. Вот в этом и состоит страшная логика власти в экстремальной ситуации — не в триумфе, а в необходимости оставаться тем, кто принимает на себя вину за общий спасательный манёвр.
Финал с приказом «Дави их, Путилин» — не пафосный взлёт, а очень тяжёлое, почти ледяное падение в необходимость. Это не победа в нормальном смысле. Это момент, когда мораль уже не может сохранить чистоту, а долг становится страшнее совести. Сильная сцена именно потому и сильна, что в ней нет облегчения. Только понимание: если движение — последняя форма жизни, то сохранить его можно лишь ценой насилия. И герой это понимает.
Постапокалиптический мир у Игнатова не декоративный, не «для антуража». Он работает как обнажение цивилизации до костей. Остались ржавые механизмы, обмороженные люди, остатки прежнего порядка, жалкие запасы, лагерная грязь, обломки привычного быта. Всё будто доживает последние часы. Поезд в такой реальности — почти реликт ушедшей имперской и индустриальной силы, её обгоревший скелет. Но именно в этом скелете и видно главное: цивилизация держится не на комфорте, а на дисциплине, ресурсе, решимости и готовности принуждать, если иначе нельзя.
Отсюда же — эсхатологическое чувство, которое пронизывает текст. Здесь всё звучит как «последний раз», «последний шанс», «последний экстренный». Уже само название работает как сигнал тревоги: дальше — край. Мир словно стоит на пороге конца, и этот конец ощущается не только как физическая гибель, но и как распад самого принципа порядка. Люди ждут. Власть держится на изломе. Любое промедление пахнет гибелью. И в этом есть очень сильная историческая интонация: конец света у Игнатова — не религиозное видение, а конец общего движения, конец связности мира.
Очень точно написаны и «сидуны». Это не просто маргиналы, а образ общества, которое выбрало ожидание вместо действия, а потом само не заметило, как ожидание стало образом жизни, паразитированием. Коровчук — не альтернатива власти, а её изнанка, власть толпы, которая уже не умеет ничего строить и может только давить. Лаврухин и Путилин, напротив, выглядят как последние люди служилого, организующего типа — те, кто ещё верит, что общность должна ехать, а не гнить на месте. И потому финал не кажется случайным или надуманным: он вырастает из самой логики рассказа. Если движение — единственный шанс выжить, то кто-то должен его обеспечить. Даже если для этого придётся стать жестоким.
В итоге «Последний экстренный» читается как очень жёсткая притча о государстве в момент предельного сжатия. Игнатов не прячет цену такого выбора и не делает вид, что она мала. Наоборот, он ставит её в центр. И оставляет нас с неприятной, но честной мыслью: в мире распада спасает не красивое слово о свободе, а способность нести ответственность за общее дело, даже когда руки после этого уже не отмыть. Именно поэтому рассказ так цепляет. В нём есть не только сюжет, но и холодная правда о власти, истории и человеческой цене движения вперёд.