1.0. Исходная ошибка: когда предельное превращают в вещь
В истории разных культур упорно повторяется одна и та же мыслительная ошибка: то, что должно оставаться горизонтом, мерой и границей всех определений, превращают в обычный объект. Когда предельное становится предметом, им удобно «закрывать» вопросы: достаточно сослаться на него — и разговор завершён. Раньше такая подмена принимала форму идола в храме; сегодня она чаще маскируется как «идеальная концепция», «окончательная теория» или «последнее объяснение». Но внутренняя структура подмены остаётся прежней: предельное редуцируют до вещи, которой можно владеть — пусть даже интеллектуально.
В этой статье я беру две традиции, которые ставят на эту подмену прямой запрет, но делают это разными средствами:
у Нисиды Китаро предельное удерживается как «место» (場所, басё) — не предмет, а условие всякой предметности;
у Лао-цзы предельное удерживается через ограничение именования и через связку «наличие/отсутствие» (有/無), где 無 работает как условие функции и как дисциплина невладения, а не как «вещь по имени Ничто».
Моя цель здесь — не «свести» Нисиду и даосизм к одному знаменателю, а показать общий механизм защиты от одной и той же ошибки: превращения основания в объект.
1.1. Нисида Китаро: «место» (場所) как логика не-объекта
1.1.1. Основание не может быть объектом — даже «высшим объектом»
Ключевой тезис Нисиды можно выразить предельно строго: основание реальности нельзя мыслить как объект. Как только предельное становится предметом — пусть даже «сверхпредметом», «первопричиной» или «абсолютной сущностью» — происходит сдвиг: вместо основания мысль получает вещь, которую можно «иметь» внутри схемы. Это и есть интеллектуальная форма идолизации: объект вроде бы «самый главный», но всё равно остаётся объектом, то есть частью картины.
Нисида предлагает иной режим мысли: предельное не стоит «перед» сознанием. Оно мыслится как «место» (場所) — то, внутри чего становятся возможны различения и опыт. Поэтому «место» — не элемент картины мира, а условие самой «картины». В предельной формулировке это означает: субъект/объект, я/мир, истина/ложь возникают не потому, что основание — предмет среди предметов, а потому, что различение уже “помещено” в некоторое место.
Именно здесь у Нисиды появляется дисциплинарная граница, выраженная понятием «абсолютного ничто» (絶対無). Важно удержать смысл: это не “вещь по имени Ничто”. Это логический предел, запрещающий превращать основание в предмет владения.
1.1.2. «Абсолютное ничто» (絶対無) как запрет на присвоение основания
У Нисиды формулировки предельно жёсткие. Я привожу японский текст и прямой русский перевод.
「死によつてのみ絶対無に触れることができる。」 «Только через смерть можно прикоснуться к абсолютному ничто». (Нисида Китаро. «Логика места и религиозное мировоззрение». Полное собрание сочинений, т. 11. С. 393.)
「死とは、自己が絶対無に触れることだ。」 «Смерть — это то, что “я” прикасается к абсолютному ничто». (Там же. С. 416.)
「我々が、我々の自己の根柢に、深き自己矛盾を意識した時…」 «Когда я осознаю в основании себя глубокое само-противоречие…» (Там же, т. 11.)
Эти фразы нельзя читать как «эстетику смерти» или психологическую драму. У Нисиды «смерть» — имя предельного опыта, в котором самодовольная субъектность утрачивает право быть последней инстанцией. Там, где «я» перестаёт быть опорой, прекращается сам механизм объективации предельного: больше некому «держать» основание как предмет и «владеть» им.
Отсюда следует важный вывод: предельное защищено от идолизации не добавлением ещё одной концепции, а разрушением самого жеста присвоения. У Нисиды это достигается через предельную границу (絶対無), которая «не разрешает» разуму стать владельцем основания.
1.2. Лао-цзы: ограничение имени и первичность 無 как дисциплина невладения
Если у Нисиды запрет на объективацию оформлен как логика «места», то у Лао-цзы он вводится иначе — через ограничение именования и через различение **無 (у, «отсутствие/не-наличие») и 有 (ю, «наличие») **. Но задача та же: предельное нельзя закрепить как предмет, которым можно распоряжаться.
1.2.1. Дао не начинается с формы и имени
Опорным является фрагмент из комментария Ван Би (王弼), где подчёркнуто, что Дао не совпадает с оформленной вещью.
「言道以無形無名始成萬物…故曰玄也」 «О Дао говорится так: оно, не имея формы и имени, первоначально образует десять тысяч вещей… потому и называется “сокровенным” (玄)». (Лао-цзы. «Лао-цзы с комментарием Ван Би», факсимиле. Л. 9.)
Смысл здесь простой и строгий: имя и форма начинаются “внутри” мира вещей, а не “снаружи” как окончательный ключ. Поэтому попытка сделать предельное «именованным предметом» — уже нарушение нормы.
1.2.2. Два режима восприятия: 無欲 и 有欲
Далее у Лао-цзы появляется связка, критически важная для нашей темы: различение режима, который фиксирует, и режима, который размыкает фиксацию.
「故常無欲以觀其妙；故常有欲以觀其徼。」 «Поэтому, пребывая в отсутствии желания (無欲), созерцают его тонкость (妙); пребывая в наличии желания (有欲), созерцают его пределы/границы (徼)». (Там же. Л. 9.)
Здесь не мораль, а техника: желание удерживает и присваивает, а «без-желание» снимает хватку. И потому предельное не становится предметом — оно остаётся горизонтом, открывающим «тонкость», то есть то, что не исчерпывается схемой.
1.2.3. 無 как условие функции: отсутствие делает возможным употребимость
Чтобы не перепутать 無 с «ничтожностью», Лао-цзы даёт модель, где отсутствие — это условие работы вещи, а не отдельная «вещь».
「三十輻共一轂，當其無，有車之用。…故有之以為利，無之以為用。」 «Тридцать спиц сходятся в одной ступице: именно в её “отсутствии” (無) — польза колесницы. … Поэтому “наличие” (有) даёт выгоду, а “отсутствие” (無) даёт употребимость (用)». (Там же. Л. 26; гл. 11.)
Эта формула работает как анти-идолопоклоннический нож: условие функции нельзя превратить в объект функции. Если попытаться «схватить» отсутствие как вещь, то исчезает понимание самой употребимости.
1.2.4. 無為 как дисциплина неприсвоения (а не «пассивность»)
Ключевой практический вывод у Лао-цзы — не теория о Дао, а дисциплина, запрещающая превращать порядок мира в инструмент субъективного владения. Это выражено в языке **無為 (у-вэй, «недеяние/невмешательство-как-владение») **.
「是以聖人處無為之事，行不言之教。萬物作焉而不辭；生而不有；為而不恃；功成而弗居。」 «Потому мудрец пребывает в делах недеяния (無為), осуществляет учение без слов. Десять тысяч вещей возникают — он не отказывается от них; рождает — но не присваивает; действует — но не опирается (на действие как на заслугу); совершив дело — не задерживается (в нём)». (Там же. Л. 11; гл. 2.)
Здесь центрально не «ничегонеделание», а неприсвоение: «рождает — но не имеет», «действует — но не опирается», «совершив — не задерживается». Это и есть защита от превращения предельного в объект владения: субъект лишается права ставить на себе печать «владельца основания».
Эта линия усиливается предельной формулой:
「道常無為而無不為。」 «Дао постоянно пребывает в недеянии (無為), и нет ничего, что было бы не-сделано». (Там же. Л. 82; гл. 37.)
И ещё более технологично — формулой «убавления», которая прямо запрещает культ наращивания концепций:
「為學日益，為道日損。損之又損，以至於無為。無為而無不為。」 «В учёности ежедневно прибавляют; на Пути (道) ежедневно убавляют. Убавляют и убавляют — пока не дойдут до недеяния (無為). В недеянии нет ничего, что было бы не-сделано». (Там же. Л. 107; гл. 48.)
Смысл в рамках темы главы я фиксирую так: наращивание определений легко превращает предельное в объект; “убавление” удерживает предельное как горизонт.
Наконец, важен узел происхождения наличного из отсутствия и логики возврата:
「反者道之動；弱者道之用。天下萬物生於有，有生於無。」 «Возврат (反) — движение Дао; слабость — употребимость Дао. Десять тысяч вещей рождаются из наличия (有), а наличие рождается из отсутствия (無)». (Там же. Л. 93; гл. 40.)
Эта формула одновременно космологична и методологична: она напоминает, что основание не находится “внутри” наличного как ещё одна вещь, а работает как то, что делает наличное возможным — и потому не может быть объектом присвоения.
1.3. Сопоставление: общее ядро без смешения понятий
Теперь я соединяю традиции Нисиды и Лао-цзы строго — не по «похожести слов», а по функции запрета.
1.3.1. Основание как условие, а не предмет
У Нисиды: «место» (場所) — условие различения, а не элемент различения.
У Лао-цзы: 無 — условие употребимости (用) и внутренней меры действия, а не «предмет по имени отсутствие».
В обоих случаях главная опасность одна: обратить условие в объект, а затем объявить этот объект «ключом ко всему».
1.3.2. Логика “субтракции”: снятие фиксаций вместо умножения идолов
Обе традиции работают в режиме, который можно назвать «убавлением» (,в даосском и киотском смысле, а также трудах В. Ленского): не добавлять всё новые конструкции, объявляя их окончательными, а снимать притязание на владение предельным.
У Нисиды это проходит через предел (絶対無), который «ломает» самодовольную субъектность.
У Лао-цзы это проходит через 無欲, 無為 и через принцип «убавления» на Пути.
1.4. Терминологические границы: чтобы сопоставление не стало смешением
Чтобы дальнейшее изложение не превратилось в «унификацию всего со всем», я фиксирую четыре границы.
無 (у) не тождественно 空 (ку). 無 у Лао-цзы — связка «наличие/отсутствие», условие функции и дисциплина невладения. 空 в буддийской традиции — критика самосущности вещей и «я». Сходство возможно по охранительной функции, но не по содержанию.
無為 (у-вэй) не означает пассивности. Это не бездействие, а запрет на вмешательство как форму присвоения: «действует — но не опирается», «совершив — не задерживается».
Апофатика не равна отрицанию смысла. Запрет на объективацию предельного не уничтожает смысл; он уничтожает притязание владеть смыслом окончательно.
Критика интеллектуального идола не ведёт к нигилизму. Напротив: она защищает реальность от редукции к схеме, то есть защищает возможность возвращения мира «как он есть» — но без обожествления конечного.
1.5. Итоги
Нисида Китаро задаёт запрет на объектность основания через понятие «места» (場所): основание — это не предмет, а условие различений; его предельная формулировка (絶対無) дисциплинирует разум, запрещая ему стать владельцем предельного.
Лао-цзы формулирует тот же запрет иначе: через ограничение имени и через различение 無/有, где 無 выступает как условие функции и как дисциплина невладения; практическая форма этого запрета — 無為 и принцип «убавления» как анти-идолопоклонническая техника.
Сопоставление удержано строго функционально: я не смешиваю понятия (無 не равно 空), но показываю единый защитный механизм против одной и той же ошибки — превращения предельного в объект.
На этом основании становится возможным следующий ход: различение «нигилистической пустоты» и «пустоты» как возвращения мира без идолизации. В качестве методологического комментария уместно привлечь формулу В. Ленского о двухполярном линейном мышлении как о режиме, склонном превращать предельное в объект. Однако сам переход опирается на уже установленное здесь: предельное должно оставаться горизонтом, а не предметом.
Библиография
Нисида Китаро. Логика места и религиозное мировоззрение (場所の論理と宗教的世界観). В: Полное собрание сочинений Нисиды Китаро, т. 11. (Цитируемые места: с. 393, 416)
Лао-цзы. Лао-цзы с комментарием Ван Би (老子王弼注), факсимильное издание. (Цитируемые места: Л. 9, 11, 26, 82, 93, 107, главы: 2, 11, 37, 40, 48.)
Читайте также:
