Летом, в год Московской Олимпиады, я с женой возвращался из Ленинграда домой в Морозовку. Выйдя из метро на Финляндском вокзале, прошли к автоматам газированной воды. Утолить жажду после дневного обхода магазинов в центре города. Я быстро выпил два стакана газированной воды без сиропа. А жена ковырялась в кошельке, ища монетки достоинством в три копейки. Я подал ей монету, и она опустила ее в монетоприемник соседнего автомата. Стакан стал заполняться сиропом, и вдруг, струя воды выстрелила в стакан, обрызгав мою жену и наполнив стакан только наполовину. Я переместил ее стакан в автомат, из которого минуту назад утолил жажду. Опустил трояк, и автомат добавил еще порцию сиропа и полностью наполнил стакан газированной водой. Поставив пустой стакан, Татьяна вытащила платочек из сумки и стала вытирать обрызганные руки. Я взял ее платок из рук и нажав пальцами в глубь отверстия, где моют стаканы, намочил часть платочка и передал супруге.

— Так лучше.

Мы пошли на платформу, до отхода электрички оставалось меньше получаса. Пройдя по платформе к месту, где останавливается третий вагон, мы стали ждать нашу электричку. Еще с первого курса института, я заметил, что студенты Морозовки почему-то облюбовали третий вагон. Мы встречались там, болтали, обменивались не только новостями, но и лекциями, учебниками, книгами и иногда вещами. И оккупировать третий вагон у меня стало привычкой. Было около шести часов вечера, и солнце вовсю палило. Платформа была забита уже почти полностью, конец рабочего дня, дачники.

Подошла наша электричка, я воспользовавшись своей сноровкой и приложив немало сил, чтобы меня не выпихнули подальше от дверей, один из первых вошел в вагон. Пробежав быстро почти к середине вагона, занял места около окна. Я сел спиной по ходу движения, а жене оставил место напротив. Около жены сел мужчина постарше нас, немного выпивший. На нем была белая рубашка, не первой свежести и темные брюки. Жара и алкоголь быстро его расслабили, и он задремал еще до отхода электропоезда. Жена недовольно обратилась ко мне.

— Нельзя было занять место не на солнечной стороне?!

— После Пискаревки с той стороны будет солнце, потерпи, — со знанием дела ответил я.

Когда почти все ожидающие уселись и заняли свои места, а немалая часть пассажиров стояла в проходе, я решил приоткрыть окно побольше. В нашем купе окно было открыто только наполовину. Я встал и стал пробовать поднять форточку повыше. Она не поддавалась. Пришлось применить силу ног. Немного подсев, уперся руками в окно и стал мощно упираться всем телом, подаваясь вверх. Рама стала медленно двигаться. И тут я заметил, что окно было забито по бокам гвоздями. Но было поздно, они вышли из рамы и окно с легкостью поднялось. Но это нас не спасло от жары. Окно с грохотом опустилось вниз. Не зря были гвозди вбиты, дошло до меня. Я приподнял немного один край окна и под углом в 20—30 градусов со всей силой загнал его вверх. Опустить его можно было потом только с помощью зубил. Да здравствует русская недюжинная силушка. Довольный, но слегка смущенный доломанным окном, я сел на свое место. Поехали.

Солнце припекало в наше окно. Жена достала свой платочек и стала им вытираться. Но тут поезд дернуло и платочек из слабых женских пальчиков под воздействием ветерка из окна плавно опустился соседу моей жены между ног, на брюки, прикрыв ширинку. Жена покраснела и шепотом попросила взять платок. Я, улыбаясь, покачал в ответ ей головой. После неуверенных двух попыток Татьяна отвернулась к окну и вроде бы забыла про платочек.

Раздался неприятный дребезжащий звук из громкой связи, оглашавшей предстоящую остановку. Мужчина очнулся, посмотрел на сидящих улыбающихся напротив пассажиров, покрутил головой в недоумении и взгляд его опустился на брюки. Я отвернулся к окну. Но даже в солнечный день было видно в отражении, что происходит в вагоне. Мужчина мгновенно опустил руки на платок и быстрыми движениями засунул платок в ширинку. Поднял голову и с раздражением обратился к окружающим.

— Ну что тут такого?! С каждым бывает, — и опять стал дремать.

Через несколько остановок он покинул вагон. А нас с женой давил смех.

На какие действия способна его жена, найдя женский платок в брюках мужа???

Хрустальная люстра (90-е)

Если хочешь жить? Греби!

— Мои друзья — хоть не в болонии, но тумаки им не страшны

"Заметки о неспортивном поведении" - цикл книг.