Немецкие тяжелые разведывательные автомобили вызывают большой интерес у писателей и читателей. Но вызывают и немало вопросов. Обязательно ли должна быть рация на такой машине? Какое должно быть вооружение? Нужны ли какие-то особенные приборы наблюдения, без которых нельзя вести разведку? Периодически мне встречаются различные умозаключения из комментов о том, как надо или не надо делать такие машины, а заодно и вести разведку. Порой интересные заявления встречаются и в статьях известных авторов. Я был хотел высказать своё мнение на этот счет.

Перво-наперво, конечно, о радиостанциях. Ведь кажется безумно логичным, что если машина предназначена для ведения разведки, то она должна иметь возможность передать разведанное. Как она это сделает, если у нее нет радиостанции? Никак? А значит и смысла в ней нет? В военном деле это может быть несколько иначе. Собственно, на мой взгляд, многие из таких представлений происходят от того, что воображается, будто бы машина всё делает сама. Сказано, что она разведывательная, вот пусть ведет разведку. Не может? Значит не разведывательная. А на самом деле?

А на самом деле разведка вполне может вестись подразделениями, например, взводами или разведдозорами. В частности, взвод тяжелых БРМ у немцев в 41-м году состоял из трех машин с мощными радиостанциями (Sd.Kfz. 232) и трех машин без таковых (Sd.Kfz. 231). О том, делился ли этот взвод на три секции по две машины (одна с радио, другая без) мне неизвестно, хотя такое вполне возможно. Например, в ротах на полугусеничных БРМ взвод состоял из четырех «боевых» машин с 20-мм пушками (Sd.Kfz. 250/9) и двух радийных с мощными радиостанциями и без пушек (Sd.Kfz. 250/5). Считается, что он делился на две секции (разведдозора) по две боевых и одной радио машине. У боевых машин может быть радиостанция малой дальности (1–3 км), но это не то средство, с помощью которого они «сообщат разведданные» – не та дальность. Сообщает что-либо радийная машина, у которой станция дальностью связи в десятки километров.

Почему же так происходит? А потому что разведка несколько сложнее, чем просто поехать, посмотреть и доложить. В разведке как минимум можно встретиться с противником, пусть может и слабым, пусть разрозненным, но он может что-то предпринять. И если вместо одной пулеметной или даже пушечной радийной разведмашины в ответ будет стрелять две-три, это уже может отбить желание атаковать разведдозор. А еще может произойти стычка разведдозоров, когда БРМ натолкнутся на машины разведки противника. Там тоже наличие дополнительных стволов под рукой будет далеко не лишним.

На худой конец, разведке может быть поставлена задача далеко не только, собственно, разведки. У разведбата вообще много может быть задач, это и прикрытие флангов, и арьергардное прикрытие, и противодействие разведке противника. Не в качестве контрразведки, я имею ввиду, а физически – путем перехвата его разведдозоров и препятствия их действиям. И везде там нужно обладать некоторыми боевыми свойствами. Поэтому разведроте на БРМ нужны эти машины, которые ведут бой. И если по каким-то причинам выпуск мощных радиостанций лимитирован, это не повод оставлять разведку без боевых машин. Они прикроют радийную машину и дадут ей возможность надежнее и уверенней продвигаться вперед и вести эту самую разведку.

Более того, и более поздние Пумы с Луксами (гусеничная БРМ времен ВМВ) тоже не оснащались мощными радиостанциями поголовно. Тоже речь шла в основном про машины командиров рот, взводов, секций. Просто по ним это не так заметно – от рамочных антенн отказались, от разделения боевых и радийных машин по маркировке тоже. И вот так с первого взгляда по маркировке Sd.Kfz 234/1 не сказать, радийная это машина или линейная. Можно определить по антенне с метелкой, но её не всегда видно.

Поэтому, когда вы в очередной раз увидите, как какую-то машину без радиостанции «отправляют» в разведку, не стоит сразу кидать камни. Возможно, это вполне осознанный шаг, ведь разведка не ведется индивидуальной машиной. Как (примерно) в некоторых указаниях пишут немцы: «Не отправляйте одиночные машины. Отправить машину одну значит потерять её». Если с ней что-то случится, помочь ей будет некому. Конечно, лучше, если всё есть у всех, но не всегда это всё можно всем обеспечить. Где-то может быть проблема с выпуском оборудования, где-то - с местом для установки.

Теперь я бы хотел немного высказаться относительно приборов наблюдения. Часто можно встретить восклицания, что-де как может вести разведку «слепая» машина. У нее нет приборов наблюдения. Правда, обычно у этих машин приборы наблюдения есть, просто не такие, какие нравятся вопрошающему. Нет, мы можем не называть смотровые щели приборами наблюдения, но это не значит, что через них нельзя смотреть. Можно, они для этого специально сделаны. Но главное по моему мнению тут даже не это.

Я вообще не очень понимаю этих плясок вокруг приборов наблюдения в разведке. У меня есть стойкое ощущение, что с уровнем развития приборов 1940-х годов попытка вести эту самую разведку из закрытого танка/БРМ просто приведет к провалу разведки. Зачем разведывать из-под брони, если из-под брони ни черта не видно даже в перископ? Машина вибрирует, трясется на неровностях дороги, качается, угол обзора в приборе не очень велик, стабилизации скорее всего нет, что там можно разглядеть?

Поэтому я считаю, что совершенно нормальным будет ведение разведки из открытой машины. Поэтому у немцев (sd.kfz 222, sd.kfz 250/9, sd.kfz 234/1), что у СССР (БА-64), что у США (М3 Scout cat, M8 Greyhound) было нормально делать БРМ без крыши. Разумеется, с крышей тоже бывали, те же немецкие 6-Rad и 8-Rad. Но в разведывательной машине с крышей ничего не мешает открыть люк и высунуть голову. Да что в БРМ, так танкисты тоже делают, причем до сих пор, а уж они насколько ближе к бою. Так и натуральная стабилизация появляется, и угол зрения ничего не ограничивает. Более того, разведка порой и из машины вылезает, и на крышу стоящей машины ногами встает, чтоб повыше быть и дальше видеть. И к глазам прикладывает прибор наблюдения, именуемый «бинокль». В общем, справляется как-то.

Ведь не прям посреди адской перестрелки машина будет разведывать. Если уже началась серьезная перестрелка, значит разведка уже половину задачи выполнила – нашла серьезные подразделения противника. Нужно срочно валить назад, раз тут такой теплый прием. Кстати, для этого у немецких бронеавтомобилей есть пост водителя назад и возможность ехать назад так же быстро, как вперед. Это очень актуально, когда тебе не хочется разворачиваться перед лицом противника, рискуя застрять, съехав с дороги, или подставить ему борт и корму, которые защищены слабее (а у поздних немецких БРМ эта разница в защите лба против кормы могла быть и раза в два-три). А если это несерьезные подразделения, и перестрелка вялая, то у нас под боком еще боевые машины, ща мы врагу тут наваляем и дальше поедем.

Конечно, я не спорю с тем, что удобно, когда у тебя в машине есть обзорный перископ или призма с широким полем зрения, а также перископ со значительным увеличением. Но отсутствие их не делает разведку невозможной или даже прям усложненной. Открыл люк, высунул голову и разведывай. Можешь бинокль применить или стереотрубу. В некоторых машинах под нее там чуть ли не штатное место установки есть.

Просто если не представлять себе, что разведка безостановочно едет вперед, пытаясь строго на ходу че-то высмотреть, пока не попадет в засаду, где первым же точным выстрелом командиру снесет башку снайпер, то станет понятно, что на деле оно может иначе происходить. Едешь себе от складки местности к складке местности, от холма к холму, ставишь машину за гребнем прежде, чем выехать на него, осматриваешься, что там за холмом? Может там уже за гребнем противник? Зачем же на него выскакивать? Увидим его и доложим.

Нет противника? Едем дальше. Если что-то кажется подозрительным, пустим вперед одну из боевых машин. Она доедет до ближайшего укрытия (складки местности, строения, леса и т.п.), а вторая боевая или радийная машина будет её прикрывать из-за гребня холма. Затем первая машина встает на передовую позицию (то самое укрытие, к которому она ехала), наблюдает и, если всё нормально, командир машины подает знак. Для этого, кстати, радиостанция не обязательна, если машина находится в прямой видимости (а это нормальная практика), он может хоть рукой этот знак подать. По этому сигналу оставшиеся за гребнем холма выдвигаются за первой машиной, доезжают до укрытия.

Это просто один из способов действия, можно выбрать и другие. Разумеется, находясь в разведке, не выйдет просто двигаться как на марше. Колесная БРМ маршем за сухой летний день может 300 км проехать. Но таких темпов наступления не бывает, даже если фронт полностью обвалился. Потому что даже если там никого нет, нужно соблюдать предосторожности и ехать всё же не просто маршем.

В общем, приборы наблюдения – это хорошо, но даже если каких-то особых приборов (кроме прицела и смотровых щелей по бокам) нет, это всё равно позволяет нормально вести разведку. Иное дело, конечно, бой. Здесь уже сложнее, однако мы, опять же, хорошо знаем, что немецкие командиры (в том числе с их же собственных слов) в бою предпочитали выглядывать из люка и смотреть своими глазами на поле боя. Да и послевоенные командиры танков так или иначе используют этот метод.

Если разведка попала под адский замес, где безумная плотность огня, и голову нереально показать, то тут, наверное, стоит отступить. Это ж не прорыв обороны под Курском, где такой огонь, что в бой могут идти только Тигры и Фердинанды, и там реально особо башку не высунешь. В более простой ситуации, я уверен, командир воспользуется возможностью осмотреться из люка. Однако здесь я тоже не могу не отметить странную позицию, когда командиру разведмашины не сделали никакого прибора для наблюдения вперед из защищенного положения. Да, у него есть лючок в лобовой броне у пулемета, который можно открыть и в него смотреть, но в открытом положении он не защищает от пуль. Насколько я знаю, защитного стеклоблока за ним нет. И это действительно странно, но не применительно к разведке, и именно применительно к ведению напряженного боя.

В дальнейшем немцы этот вопрос начали в каком-то виде исправлять, добавив командиру возможность открыть маленький лючок и высунуть в него Winkelspiegel – прибор наблюдения, основанный на отражении света, по типу перископа или нашего призматического прибора наблюдения. Почему-то сразу этот недостаток решен не был. Так что частично претензия к обзору, на мой взгляд, имеется, но несколько не в том виде, в котором я её нередко встречаю. Просто в силу особенностей того, как командиры боевых машин ведут бой, если это не безумно адский замес. Хотя всё же БРМ не танк, и в густоте напряженного боя, на мой взгляд, бывает намного реже.

Теперь перейдем к следующим претензиям к немецким БРМ – слабое вооружение для их размеров и массы. Напомню, весили они примерно 9 тонн, размером были довольно велики, а вооружены обычно 20-мм автоматической пушкой (с баллистикой зенитной) и пулеметом. Здесь претензии обычно сводятся к трем факторам. То, что пушка слишком слабая для размеров и веса машины. То, что пушка слишком слабая для борьбы с Т-34. И то, что 20-мм пушка в принципе «пукалка» - т.е. очень слабая для любых задач, почти пулемет.

И с первым вопросом мне непонятна одна вещь. А что, есть какой-то лимит размеров, после которого надо увеличивать вооружение? А он только у разведывательной бронетехники? Или может быть мы будем на американский разведывательный самолет Lockheed U-2 ругаться? А то че, у него размах крыла 31 метр, а даже жалкой пушчонки нет! Никуда не годится! Ну а если серьезно, то вооружение ж обычно делается под задачу, а не просто потому, что могут. Не, ну бывает всякое, конечно, но немцы как-то стабильно ставят 20-мм пушки на разведывательную технику. Они так делали в 30-х на тех самых тяжелых 6- и 8-колесных БА. Они делали это в 42-м и 43-м на полугусеничных БРМ Sd.Kfz 250/9. Они так делали в 44-м на более поздних Sd.Kfz 234, известных у нас по варианту с 50-мм пушкой («Пума», хотя по некоторым данным у немцев оно так официально не называлось).

Тут кто-то может возразить, мол, так вот же, немцы поняли, что 20-мм не надо, и поставили 50-мм, не так разве? «Пума» же имела именно 50-мм пушку! И это правда. Но после Sd.Kfz 234/2 с 50-мм пушкой, которых сделали примерно 100 штук, немцы начали выпускать Sd.Kfz 234/1 с 20-мм пушкой, которые выпускались до конца войны (как минимум до марта 45), и сделали их примерно 230 штук. Да что 234-й, в 1970-х немцы начали выпускать БРМ Лукс, которая тоже имела колесную формулу 8х8, вес аж под 20 тонн, огромные размеры и … вооружение из 20-мм автопушки и пулемета. Разве что автопушка теперь была под другой патрон – Испано-Сюиза.

В общем, какой-то прямой увязки между размерами БРМ и её вооружением не прослеживается. Немцы ставят 20-мм пушку и на легкие машины, и на тяжелые девятитонные, и на тяжелые двенадцатитонные, и на двадцатитонные даже. Но может быть пушка должна справляться со страшными Т-34? Может быть. Но зачем? Это не танк и не противотанковая САУ. Это разведывательный бронеавтомобиль. Если он действует непосредственно в разведке, и встретился с танками Т-34, о чем доложил в штаб, значит он свою задачу выполнил.

Ему не надо пытаться их всех нафиг перестрелять. Если ты в разведке натолкнулся на основные танки противника, значит скорее всего это часть его главных сил. Значит где-то рядом его подвижные соединения: танковые и механизированные бригады. Именно они будут пытаться купировать прорыв немецких танковых дивизий. Да не то, что рядом, вот это они уже и есть! Встретил Т-34 – значит во много выполнил задачу. Сообщи в штаб. Правильнее будет во многих случаях не вступать с ними в бой, чтобы не выдать себя. Обойди и поищи на флангах, пусть они пока не знают, что тут уже есть немецкая разведка. Главное, что в штабе батальона уже получили сведения о встрече с танковыми силами противника.

Встретился с Т-34 внезапно? Это как? Не услышал его лязг и грохот, которые слышно за несколько километров? Едва ли. Попал в засаду? Такое возможно, но тут, боюсь, разведдозор не выручит наличие 50-мм пушки. Придать им машины с 75-мм пушками? Так им их и так придавали. Года с 42-го. Просто никогда не надо забывать, что разведка – это не куча одинаковых машин, действующих поодиночке. Это подразделение, в составе которого есть разные средства. Там есть и БРМ, и машины поддержки, и мотопехота на БТР, и рота тяжелого вооружения, и саперы свои, и ПТ орудия могут быть. Более того, если разведбат выполняет какие-то задачи по охране флангов или выступает в роли арьергарда, ему запросто придадут и танки, и САУ ПТ дивизиона. Не требуем же мы от каждой машины батальона на БТР чтоб она боролась с танками?

Я считаю, что 20-мм пушка для разведмашины + несколько машин поддержки с 75-мм орудиями – это достаточный вариант для разведки того времени. У 20-мм танковой пушки очень мощный для этого калибра выстрел, она может поразить большинство разведывательных машин противника в случае столкновения разведдозоров. Уж с БА-64, Скаут каром, Универсалом или БА-10 она справится на 100%. А это то, с чем чаще всего и придется встретиться. С Хамблером или Даймлером на разумной дистанции тоже. А на большей еще надо попасть до того, как немец смотается. Может быть глубоко в Африканской пустыне, где очень открытая местность, может понадобиться более мощная пушка. Но основные бои шли всё же не там, да и закончилась эта пустыня в мае 43-го.

Но не только с бронетехникой придется встретиться разведмашине. Также вполне нормальной может быть встреча с пехотой, отягощённой противотанковыми пушками и ПТР. И тут мы переходим к тому, что 20-мм пушка – это «пукалка», почти пулемет. Основных отличия этой пушки от пулемета я б назвал три. Первое – это дистанция поражения. Эффективная стрельба из такой пушки возможна намного дальше. Примерно раза так в полтора. Второе отличие – это мощь её бронебойного снаряда. Кажется глупостью, да, но для пехоты и артиллерии это так.

Укрыться за щитом орудия от огня обычного пулемета, особенно с дистанции дальше 500 м, еще можно попробовать. А вот 20-мм снаряды будут этот щит пробивать. Укрытие, надежно защищающее от огня винтовки и пулемета, совсем не будет защищать от снарядов 20-мм пушки. Это прям совсем другой уровень защиты уже нужен. Более того, немцы пишут, что огонь 20-мм пушки по каменным укрытиям приводит к образованию опасных каменных осколков.

Но ведь у 20-мм пушки есть еще и третье отличие – осколочные снаряды. Казалось бы, че там того снаряда, но вообще у него есть неприятная особенность. Он взрывается и от него разлетаются осколки. Пара-тройка, а лучше десяток таких «снарядиков», влетевших в окна обороняемого здания, и взорвавшихся внутри помещения при столкновении с потолком и стенами, подарят обороняющимся незабываемые ощущения. Мне попадались воспоминания ветерана РККА, который описывал обстрел немецкого танка с автопушкой. По его словам, разлетающиеся мелкие осколки не убивали солдат, но ранили и выводили из строя.

Противник, засевший в городе, деревне, ферме, и занявший строения, по мнению немцев очень лихо выкуривается оттуда огнем 20-мм пушек. И это работает не только в здании – если осколочные снаряды разрываются об ветви и стволы деревьев, то сидящие под ними бойцы наполучают осколков. Немцы отмечают, что огонь 20-мм орудий эффективен и хорошо подавляет противника, в том числе его тяжелое вооружение (пулеметы, ПТ орудия).

Есть у 20-мм пушки в открытой башне (такая ставилась на БРМ Sd.Kfz. 222, 234/1, 250/9 и разведывательный танк Sd.Kfz. 140/1) и еще два преимущества. Ввиду возможностей наблюдать верхнюю полусферу и стрелять с высоким углом возвышения, возможно как поражать верхние этажи зданий или позиции на возвышенностях (что важно в гористой местности), так и авиацию, решившую «проштурмить» колонну разведбата. И если отдельная машина сама по себе едва ли отобьется от налета, то вот десяток машин с 20-мм пушками уже может принести штурмовикам и истребителям-бомбардировщикам неприятности. А в разведбате, и даже в разведроте их намного больше десятка. В разведроте 16, а в разведбате в целом стволов примерно 36. И для второй половины войны эта возможность могла быть далеко не лишней.

Так что особых удивлений тому, что немцы упорно ставили на свои разведмашины 20-мм автомат, у меня нет. Иное дело, что не всем вообще понятно, зачем иметь тяжелый и дорогой колесник. Ведь он, говорят, дороже танка (такого, как Pz.II, например)! Но тут какая беда, БРМ – это не танк. Многие допускают эту ошибку, считая БРМ с 20-мм пушкой неким «колесным танком». И если так посмотреть, то становится решительно непонятно, зачем они реально нужны. Обычный танк и дешевле, и защищен лучше, и проходимость у него лучше. Однако немецкое командование четко пишет в указаниях по применению танковой дивизии, что разведмашины не танки.

А что же? Вы удивитесь, но они … разведмашины. Колесные разведмашины – это средства разведки. К ним предъявляются специфические требования. Например, скорость движения. Мало того, что они обладают довольно мощными двигателями, так еще и колесная база позволяет реализовать довольно высокую скорость. Да, это не гонки, но темпы движения разведки выше, чем у танковых частей. Причем раза в полтора, даже если речь идет просто о марше. Скорость марша колонны гусеничной техники в Вермахте 20 км/ч, полугусеничной – 25 км/ч, колесной – 30 км/ч. В случае действия малых групп (разведдозоров), не удивлюсь, если колесники запросто дают и 40 км/ч, а полугусы – 30 (больше 30 км/ч для немецких полугусов было чревато быстрым износом гусеницы, поэтому скорость выше 30 км/ч допускалась только в боевых условиях).

И если кажется, что танки тех времен тоже запросто дают такие скорости, то это не так. Мало того, что у них обычно пониже удельная мощность и гусеницы больше сжирают энергии, так еще и механизмы поворота могут не обеспечивать достаточную точность подруливания и тоже терять энергию на подтормаживании, а дорога-то не совсем прямая. Максимальная возможная скорость по прямой, и реальная скорость по дорогам – это разные вещи.

Но подожди, автор, по дорогам же не воюют! Ан нет, воюют. Даже танки «воюют» нередко по дорогам, когда речь идет о движении на оперативном просторе. А уж разведка танковой дивизии – тем более ездит по дорогам. Зачем ехать по полю, если путь свободен-то. А если путь несвободен и там серьезные силы, то значит разведка свою задачу в этом месте выполнила, надо о них доложить. Поэтому к разведмашинам другие требования.

Они должны иметь высокую скорость и ходовую часть, которая движение на этой скорости обеспечивает. А это значит мощный двигатель и эффективную систему охлаждения. Это занимает много места. Они должны иметь высокую надежность и запас хода. А это значит довольно много топлива, которое надо где-то размещать. Уже одно только это делает разведмашины не такими уж маленькими. А ведь части из них нужны очень мощные радиостанции, которые тоже дороги. Причем такие мощные, какие не дают ни в танковые роты, ни в танковые батальоны, ни даже в танковые полки могут не дать, там такая мощность просто не нужна. Вот и выходят машины большими (а значит и тяжелыми) и дорогими. Да и подвеска, с учетом движения с высокой скоростью, должна быть не самая примитивная.

Можно попытаться ужать их размеры и цену, сделав двухосными 4х4. А ведь слишком маленькими разведмашины тоже сделать не выйдет, там должно быть вооружение, экипаж, довольно мощный двигатель, место под радиостанцию. Значит это всё равно будет относительно крупная машина, только 4х4. Но тогда пострадает проходимость. Да, колесные машины 8х8 не обладают какой-то безумной проходимостью, но всё же 4х4 еще хуже. Особенно это касается преодоления рвов и окопов. Машина 4х4 преодолевает их ну очень плохо. А машина 8х8 – вполне сносно. Очень не хотелось бы, чтоб разведка встала перед небольшой канавой или искусственным препятствием, перегородившим дорогу, и начала копать, вместо выполнения своих основных обязанностей. Не нужно гнаться исключительно за удешевлением и облегчением, есть еще такой важный параметр как способность эффективно выполнять свои задачи.

Хотя что я говорю, немало людей уверены, что лучший разведчик – это Т-34. А че, они везде есть, их нескончаемые орды, едут быстро и вообще страшно опасные. Но на деле всё сложнее. Начнем с первого – Т-34 есть не везде. Более того в РККА их так или иначе был дефицит даже во второй половине войны. Потери-то были огого! Мы просто привыкли читать о тех сражениях второй половины войны, где наши действовали успешно. Так они успешно действовали во многом потому, что им средства дали. А есть и менее успешные сражения, где в том числе не хватало танков. И это далеко не только 1942-й год. Если разбазаривать танки на задачи, которые можно и нужно выполнять другими средствами, то их еще больше будет не хватать.

При этом еще и задачи эти будут страдать. Т-34 для разведки-то подходит довольно плохо. Мало того, что он не очень быстрый в сравнении с колесной техникой (а для разведки в условиях прорыва фронта важна как раз быстрота), так он еще грохочет как Сатана. Он дизелем ревет на всю округу и гусеницами клацает громче любого другого танка, наверное (из-за крупнозвенчатой гусеницы и гребневого зацепления). О том, что где-то идет «разведка» на Т-34, будет известно всей округе. Это даже не «огромный немецкий бронеавтомобиль», который видно только когда, блин, его видно, то есть, когда он в прямой видимости. Он же не за кустами подкрадывается к врагу на 100 метров. А вот грохот - это звук, который распространяется далеко за пределы прямой видимости. То есть, какой бы ты ни был маленький, слышно тебя в таком случае станет намного раньше. Это отмечают и наши танкисты в воспоминаниях, и немцы в своих указаниях периодически глушить мотор и слушать, потому что советские танки можно легко услышать заранее.

В РККА сидели тоже не дураки, и понимали, что Т-34 не годится для разведки. Да, его могут дать батальону или полку, которые имеют такую задачу, для усиления, но впереди всё равно будут двигаться разведдозоры на БА-64 и М3 Скаут карах. Собственно, наши разведчики отмечают скорость колесных машин и их скрытность по звуку, а огневую мощь М3 Скаут кара как вполне достаточную. Причем, скрытности уделяется особое значение в отчетах, так как она позволяет подойти на довольно близкое расстояние незамеченным. Разумеется, это не значит, что можно подкрасться на 50 метров на здоровенном броневике (М3 Скаут, конечно, низкий, но в целом это машина довольно приличных размеров). Но разница между тем, что тебя может быть слышно за пару километров, и тем, что твоя машина не отличается по звуку от любого грузовика, в разведке и действиях передовых отрядов может быть решающей. Причем еще и звук-то у нашего танка очень характерный, всем понятно, что это Т-34 или что-то подобное. Порой, кстати, наши танкисты так пишут про Т-70, что в звук сходен со звуком обычной грузовой машины, что важно для разведки.

В общем, разведка – это несколько более организованное мероприятие, чем просто езда вперед на врага с сидением плотно под броней в надежде, что ты заметишь его раньше в призматический прибор наблюдения, и успеешь сообщить наверх до того, как тебя размотают. Разведка такого рода, по крайней мере в ВМВ, ведется не каждой машиной по отдельности с надеждой только на себя и лихими перестрелками с танками. Поэтому нормально, что не все машины разведподразделения одинаковы. Нужны и «боевые», и «радийные» машины, и машины для перевозки пехоты, и машины поддержки, и свои саперы, и много чего еще. А 20-мм автомат для немецкой разведывательной машины настолько нормален, что и в 1970-х годах он оставался вооружением БРМ, причем уже новый – под патрон Испано-Сюиза.

• Логика войны - YouTube . Мой канал с видеороликами по военному делу и истории.

• Логика Войны теперь и в Телеграмме.

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Также читайте нас на других ресурсах:

Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши книг.
ВК ↩ –наша Родина.

Здравствуйте уважаемые читатели! 12 декабря 1942 года Манштейн начинает наступление на Сталинград с целью деблокировать окруженную 6-ю армию Паулюса. Противник двумя ударами планировал прорвать фронт, окружить советские войска и выйти к Сталинграду. Но удар по кратчайшему расстоянию провалился и на помощь шла только группировка противника из Котельниково, основой которой была 6-я танковая дивизия Рауса. Прорвав фронт, немцы форсировали Аксай и ворвались в Верхнекумский, где немцев атаковал 4 м.к. Вольского, выиграв несколько драгоценных дней, за которые командование успевает развернуть 2-ю гв. Армию Малиновского. В ней и служил бронебойщиком в 98 с.д. красноармеец Илья Макарович Каплунов, родившийся 8 июня 1918 года в Саратовской области. С 1938 года служил на Тихоокеанском флоте, как и Паникаха, о котором я рассказывал не так давно.

И вот, 21 декабря 1942 года, на несколько часов опередив противника, советские бойцы вгрызались в мерзлую землю. А стоит заметить, бить с одной позиции из ПТР нельзя, враг быстро обнаружит и подавит огневую точку, при этом на обустройство запасных времени не было. В небе появились самолеты люфтваффе, обстреляв части 2-й гвардейской армии и нанеся потери, после чего появились танки. Бой шел более 20 часов, хутор переходил из рук в руки, но достичь успеха фашисты не могли и бросили на штурм свой последний резерв в виде 17 т.д. В бою, взяв ПТР, Каплунов из окопа, прицелившись, поразил тремя выстрелами первый танк противника, затем был поврежден еще один танк врага. При этом в снегу в белых маскировочных халатах враг не всегда видел советских бронебойщиков, так случилось и на этот раз.

Не выявив огневую точку, фашисты решили обойти наши позиции и подставили свои борта. Как итог - меткими выстрелами Ильи Макаровича были подбиты еще две машины противника. Но теперь экипаж последнего танка все-таки увидел положение Каплунова, машина наехала на окоп и начала его загребать гусеницами. Но когда танк отошел, Илья Макарович бросил ему вдогонку гранату, тем самым поразив 5-й танк. А дальше, не теряя времени и не покидая высоту, он начал искать гранаты и патроны для продолжения боя, ведь красноармеец прекрасно понимал, что пауза будет недолгой. Уже в зимних сумерках к высоте вышло еще 4 танка. Первые два Каплунов вновь подбивает меткими выстрелами, после чего, обнаружив положение красноармейца, со стороны немцев прилетает снаряд и Илья Макарович получает тяжелое ранение ступни. Но продолжив бой, он бьет и по третьему танку, а четвертый был подбит уже гранатой у окопа, в ходе взрыва он получает и тяжелое ранение руки. Подоспевшие местные жители перевязали матроса и доставили в госпиталь, где за дело взялись хирурги, но драгоценное время было уже потеряно.

За свой подвиг Каплунов Илья Макарович был удостоен Золотой Звезды Героя посмертно. А в завершение я добавлю, что советские расчеты ПТР в ходе операции "Зимняя гроза" стали настоящей головной болью танкистов противника. В сугробах, в снег, в маскировочных халатах они были плохо различимы из танка с ограниченным обзором. И раз за разом их меткий выстрел становился для фашистов неожиданностью. Причем не всегда надо было уничтожить танк, сделать это можно было только с короткой дистанции в с 100-150 метров, достаточно было хотя бы перебить гусеницу и танк сразу становился хорошей мишенью для наших танкистов и артиллеристов. В завершению замечу, рекордсменом по подбитую бронетехники из ПТР, стал 35-и летний слесарь из Перми Старцев Федор Григорьевич, подбивший в одном бою 12 января 1943 года 11 танков противника. А на этом пока все. Спасибо за внимание! До свидания!