Может, кто-то готов к очередной волне? Хочу читать интересное
Мне 44, я никогда не был на свадьбе. Что я пропустил в жизни? Конкурсы, курьёзы?
0 просмотренных постов скрыто
Как ты саебал
Показать полностью
1
Громкое событие
В глухой кавказской деревне свадьба. Тамада во время речи захотел пернуть. Думает: после того как скажу речь - выстрелю из пистолета и под звук пальбы слышно не будет. Пистолет дал осечку... Тамада от позора ушел в горы. Через 20 лет спускается в родную деревню и видит маленького мальчика, играющего у дороги.
Тамада:
- Мальчик, что нового в деревне?
Мальчик:
- После того как тамада пернул - ничего интересного не было!!!!
На свадьбе третьего сентября мне запретили ставить ту самую песню
У Ромы на пульте есть кнопка, подписанная скотчем. На скотче фломастером: 03.09.
Это горячая клавиша, привязанная к одному треку. Рома завёл её на четвёртый год нашей работы, когда понял, что третьего сентября она всё равно нажимается — вопрос только, сколько раз и с какой скоростью к ней тянуться.
Друзья, третье сентября — единственная дата в календаре со своим саундтреком. У Нового года их сорок. У восьмого марта нет ни одного, что странно. А тут один, и его знает вся страна, включая тех, кто утверждает, что не знает.
Я ведущий, тринадцать лет. За эти тринадцать лет у меня было пять свадеб третьего сентября. Заявок на эту песню поступает в среднем семь за вечер. Первая поступает до горячего, обычно от мужчины, который уверен, что придумал это прямо сейчас.
Эта свадьба была шестая. И на ней стояло условие.
За неделю. Кафе у метро.
На встречу с заказчиком я приезжаю со списком вопросов. Их тридцать один, они смертельно скучные, и там есть всё: аллергии, разведённые родители, кто с кем не сидит, кому нельзя микрофон.
Пришла мать невесты, Эльвира Васильевна. Извинялась с порога: за четыре минуты опоздания, за шумное кафе, за дочь, которая на работе и приехать не смогла. Ребята, запомните: человек, который извиняется первые три минуты, потом сообщает что-нибудь железобетонное.
— Дмитрий, у нас всё простое. Никаких конкурсов с раздеванием, никаких голубей.
— Голубей я и сам не предлагаю.
— И одна просьба. Этой песни не будет.
— Какой?
Она посмотрела на меня как на человека, который тянет время из вредности.
— Дмитрий. Третье сентября.
— А. Понял.
— Совсем не будет.
— Лиза её не любит?
— Не любит.
— А почему?
— Потому что не любит, — сказала Эльвира Васильевна тем окончательным тоном, каким объясняют детям устройство мира. — Третьего сентября её не ставят.
— Вообще-то третьего сентября её как раз и ставят.
— Не у нас.
Я записал в стоп-лист: «03.09 — нет». Два слова. Человек, у которого заведена отдельная графа на невест, наступивших на платье, написал два слова и поехал домой.
Про невесту.
Лизе двадцать девять, и восемь лет она администратор караоке-клуба «Соло».
Восемь лет. Человек, который слышал всё, что в этой стране можно спеть, в исполнении людей, находившихся не в лучшей своей форме.
Я подумал: ну конечно. Профдеформация. Я сам не могу слушать «Кукушку» — не потому что песня плохая, а потому что она у меня в голове идёт вместе со звуком двигаемых стульев.
Мысль была логичная. Меня всегда подводят логичные мысли.
Четверг. Звонок Роме.
— Ром. Свадьба третьего. Трек в стоп-листе.
— Уже.
— Что уже?
— Вынул. Ещё во вторник, как график увидел.
Про Рому надо сказать отдельно. Он работает со мной седьмой год, у него плейлист «Свадьба универсал» — двести сорок треков, разложенных по блокам, собирался шесть лет, и Рома помнит в нём каждый переход наизусть. Такие люди ничего не удаляют. Они вынимают, кладут в отдельную папку и подписывают папку датой.
— И я в «Аквамарин» позвонил, — добавил он.
— Зачем?
— У них два зала через стену. Пусть у соседей тоже не ставят. Через стену слышно всё, а виноваты будем мы.
Ребята, это правильная мысль. Это ровно та мысль, за которую я плачу Роме больше, чем в области принято платить диджеям.
Проблема была только одна. В соседнем зале в тот день был юбилей. И администратор Жанна честно, добросовестно, слово в слово передала им, что у соседей эта песня под запретом.
До Роминого звонка про третье сентября в том зале никто не думал. Там был свой репертуар и свои планы на вечер.
После Роминого звонка восемьдесят человек за стеной знали, что рядом есть место, где нельзя.
Нет для нашего человека информации притягательнее.
Кнопку Рома всё равно заклеил синей изолентой, поверх скотча с надписью. Трек лежал в отдельной папке, кнопка была не привязана ни к чему, а он её заклеил. Я спросил зачем.
— Так спокойнее. Рука помнит.
15:20. Приезд.
Напротив «Аквамарина», через дорогу, магазин ритуальных принадлежностей «Память». На двери от руки: «Ушёл на обед. Скоро вернусь». Ниже, другим почерком и другой ручкой, кто-то дописал: «В отличие от некоторых».
Жанна встретила у входа и сразу дала вводную:
— Два чайника одновременно не включайте.
— А если включим?
— Вы не включите. Я вам сказала.
Второй зал, «Малахит», через стену — тот самый, предупреждённый. Юбилей, шестьдесят лет. Я заглянул: надо знать, кто у тебя за стеной. Живая музыка, синтезатор и саксофон.
Саксофон третьего сентября — это, ребята, приговор. Я это понял сразу и решил пока не думать.
16:40. Заявка первая.
Гости ещё рассаживались. Мужчина лет пятидесяти, муж какой-то тёти, подошёл ко мне с лицом человека, которого только что осенило.
— Слушай. А ты в курсе, какое сегодня число?
— В курсе.
— Ну!
— Не будет.
Он не поверил. В этот момент никто не верит. Он даже уточнил, точно ли я ведущий.
И тут я произнёс фразу, которую придумал в машине по дороге и которой, врать не буду, гордился:
— На сегодня технический запрет площадки на этот трек.
Технический запрет площадки. Это не значит ничего, это три слова, поставленные рядом. Но в них есть «технический», а оно на русском человеке работает безотказно: технический — значит, никто не виноват и спорить не с кем.
Мужчина отошёл. Отбита.
17:15–19:30. Заявки со второй по седьмую.
Дальше пошло по нарастающей. Я считал, потому что я всё считаю.
Вторая: женщина, «а можно тихонько фоном, просто чтобы было».
Третья: свидетель, с флешкой. Он скачал файл заранее, дома. «На всякий случай, вдруг у вас нету».
Четвёртая: официант. От себя лично. Им на кухне было интересно, поставим или нет, у них там спорили.
Пятая: записка на салфетке, переданная через ребёнка лет семи. Текст: «03.09 ?». Ребёнок стоял и ждал ответа. Я написал на той же салфетке: «Нет». Он ушёл разочарованный, но с уважением — как человек, лично доставивший отказ на высоком уровне.
Шестая: мать жениха, дипломатично, «а если после торта».
Седьмая: Роме предложили тысячу наличными. Рома молча показал на заклеенную кнопку и сказал, что за тысячу изоленту не отдирают. Мужчина ушёл, кажется, зауважав.
Семь заявок к половине восьмого. Средняя за весь вечер по всем моим третьим сентября — семь. Мы шли с двукратным опережением графика.
19:40. Инцидент.
Про закон коротко: в 19:40 на любой свадьбе происходит Инцидент. Не в 19:20 и не в 20:00. Вывел эмпирически за тринадцать лет, механизма не понимаю, но график не подводил ни разу.
В 19:40 в «Аквамарине» погас свет в половине зала.
Два чайника. Кухня включила два чайника. Жанна была права, и отдельно отмечу: она не пришла злорадствовать. Она пришла с фонариком и молча полезла в щиток. Вот это профессионализм, всё остальное разговоры.
Ноутбук у Ромы работал от батареи, колонки — нет. И в тишине, при семидесяти четырёх гостях в полутьме, стало отчётливо слышно, что происходит за стеной.
Саксофон играл, вы догадываетесь что.
Играл, надо отдать должное, с чувством.
Семьдесят четыре человека одновременно повернули головы к стене. Лиза, в белом, в полутьме, повернула тоже.
Я стоял с мёртвым микрофоном и думал одну-единственную мысль: технический запрет площадки распространяется на площадку, а не на соседнюю площадку, и если спросят — я так и отвечу.
Свет дали через одиннадцать минут. За это время в «Малахите» песню доиграли до конца, а у меня появилась восьмая заявка — от той же женщины, что просила фоном.
— Ну вот же. Всё равно уже.
Это очень наш аргумент. Всё равно уже.
Я сказал: не всё равно.
20:10–23:00. С девятой по одиннадцатую.
Девятая: жених. Максим подошёл сам, слегка смущаясь, и сказал: «Дим, может, ну её, эту секретность». Я сказал: это условие Эльвиры Васильевны.
— А. Понял. Вопросов нет, — ответил Максим с такой скоростью, что я узнал об их будущей семье больше, чем за всю встречу в кафе.
Десятая: тот же свидетель, опять с флешкой, теперь гораздо увереннее, потому что выпил.
Одиннадцатая: Жанна. Ей позвонили из «Малахита» и попросили передать, что если у нас будет, то у них тоже будет, и хорошо бы одновременно. Я не стал уточнять зачем. Иногда лучше не знать, что задумали за стеной.
Одиннадцать отбитых заявок. Столько я не отбивал за тринадцать лет вообще ничего, включая просьбы дать микрофон человеку, который уже держал микрофон.
23:40. Семён Игнатьевич.
Дед жениха. Семьдесят девять лет. Весь вечер сидел с краю, ел мало и обстоятельно рассказывал соседке, каким Королёв был раньше.
В 23:40 он встал, поставил на стол колонку и включил.
Своя колонка. Он привёз её с собой, в пакете. Потом объяснил:
— Я в гостях музыку не заказываю. Я привожу.
И заиграло. Вы понимаете что.
Я стоял в трёх метрах, и у меня было секунды две. За тринадцать лет усвоено твёрдо: если событие уже случилось, ведущий может либо возглавить, либо остаться в стороне. Второе всегда выглядит хуже.
Я посмотрел на Лизу.
Лиза сняла туфли и пошла танцевать.
23:41–00:05.
Она танцевала как человек, который знает эту вещь наизусть в трёх аранжировках и в исполнении полутора тысяч непрофессионалов. И подпевала. Эльвира Васильевна стояла у окна и подпевала тоже, и на лице у неё не было ничего похожего на катастрофу.
А потом песня кончилась, и зал стал расходиться.
Не сразу. Сначала засобиралась пожилая пара. Потом семья с ребёнком — тем самым, с салфеткой. Потом группа мужчин, которая до этой минуты не собиралась никуда до утра и обсуждала, где брать ещё.
В 00:05 в зале оставалось двенадцать человек, из них четверо — мы с Ромой, Жанна и Семён Игнатьевич с колонкой.
Оплачено было до часу.
Разговор, который надо было провести неделей раньше.
Лиза сидела за столом и ела — первый раз за вечер: невесты не едят, это статистика, у меня и на это графа. Я подошёл извиняться, честно шёл сказать, что не удержал.
— Да нормально всё, — сказала она. — Просто рано.
Я говорю: рано?
— Ну да. Её нельзя ставить раньше полуночи.
Я сел.
— Лиза. А почему?
— Потому что после неё ничего не идёт, — сказала она тем ровным голосом, каким сообщают вещи, очевидные для них с двадцати одного года. — Это последняя песня. Её все ждут, а когда дождались — всё, вечер закрыт. У нас в «Соло» её до часу ночи не ставят никогда. Поставишь в одиннадцать — в полдвенадцатого зал пустой, хоть свет выключай.
Я тринадцать лет вывожу законы. Закон 19:40. Количество тостов до первого «а теперь серьёзно» — три, а если за столом есть военные, два. А эта женщина за восемь лет в караоке вывела закон точнее моего: мой про то, когда придёт беда, её — про то, как её не пустить.
— Мне мама сказала: скажи ему, что нельзя. Я сказала: скажи, что нельзя до полуночи.
— Она сказала: совсем нельзя.
— Ну да, — Лиза даже не удивилась. — Мама всегда округляет в сторону нельзя.
Про формулировку.
Я мог бы сказать, что мне обидно за сорванный вечер. Или за людей, ушедших на час раньше оплаченного.
Правда другая. Мне жалко формулировку.
«Технический запрет площадки». Я придумал её в машине. Я произнёс её одиннадцать раз, и с каждым разом она звучала весомее. К девятому я говорил так, будто за этим стоит подписанный документ с печатью. Мне хотелось двенадцатого раза.
И она была не нужна. Ни одного из одиннадцати. Всё, что от меня требовалось, — задать один вопрос. Не «почему нельзя», а «до скольки нельзя».
Тридцать один вопрос в списке. Графа на каждую ерунду. И ни одного вопроса про время — у человека, который всю свою профессиональную репутацию построил на том, что беда приходит в 19:40.
Счёт.
Шестая свадьба третьего сентября. Заявок — одиннадцать при среднем семь. Отбито — одиннадцать. В моём зале прозвучала — один раз, в 23:41, и не с моего пульта.
Зал разошёлся за двадцать четыре минуты.
Одно наблюдение — это не статистика, нужна вторая точка. Седьмая свадьба третьего сентября у меня уже есть, через год. В Мытищах. С Мытищами у меня отдельные отношения, но это не сегодняшняя история.
Изоленту Рома с кнопки так и не снял. Говорит, до следующего сентября всё равно заново заклеивать, а изолента хорошая.
Рассказывает Дима, ведущий свадеб — один из выдуманных рассказчиков серии. Остальные их истории — в профиле.
Ничего этого не было. Всё это правда.
Показать полностью
1
«Не чувствовал ног, кружилась голова»: на Урале 19-летний парень избил ведущего на свадьбе
В Каменске-Уральском парень избил тамаду на свадьбе и незнакомца
После избиения Михаил Б. написал заявление в полицию. Фото: предоставил герой публикации/Фото: Алексей БУЛАТОВ
В Каменске-Уральском 19-летний парень избил ведущего на свадьбе. После этого сбежал с праздника, постучался в дом к незнакомому мужчине и ударил хозяина бутылкой по голове. Инцидент произошел в ночь на 27 июля. Об этом «КП-Екатеринбург» рассказал ведущий свадьбы Михаил Б.
«БИЛ В ЧЕЛЮСЬ И ПО ГОЛОВЕ»
Михаил работал тамадой на базе отдыха «Ровесник» 26 июля. Программу на свадьбе он вел до 23:30. После этого вызвал водителя и планировал уехать домой.
- Я пошел в одну из комнат, чтобы переодеться и забрать вещи. В комнате сидели и разговаривали 19-летний Роман Р. со своей коллегой. Я попросил их ненадолго выйти. Девушка вышла, а Роман был сильно пьян и отреагировал агрессивно. Закрыл за коллегой дверь, дал понять, что приревновал меня к ней, хотя мы с ней на мероприятии обменялись всего парой фраз, а затем резко ударил меня в челюсть. Я упал и потерял сознание. А он еще несколько раз ударил меня по голове, - рассказывает «КП-Екатеринбург» Михаил.
На шум, по словам Михаила, прибежали другие гости, оттащили нападавшего, затем вызвали скорую и полицию.
- Роман в этот момент убежал. Очнувшись, я понял, что не чувствую ног, у меня кружилась голова, я с трудом мог говорить. Меня увезли в больницу. Врачи сказали, что у меня закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, ушиб мягких тканей лица и головы.
Утром 27 июля к Михаилу в больницу приехали сотрудники полиции. Ведущий дал показания и написал заявление на нападавшего. 29 июля ведущий прошел медицинскую экспертизу, результаты которой, по его словам, будут готовы в течение двух недель.
По словам Михаила, у него закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга и ушибы мягких тканей и головы. Фото: предоставил герой публикации
- Жених и невеста извинились передо мной, сказали, что готовы выступить в качестве свидетелей, если будет суд. Они также рассказали, что парень, который на меня напал, приехал на свадьбу вместе с коллегой из Краснотурьинска. 28 июля Роман позвонил мне и предложил «любую материальную компенсацию», но он также был сильно пьян, поэтому я ему не поверил. Больше он мне не звонил, где он сейчас находится, мне неизвестно, - говорит Михаил.
«ИЗБИЛ ЕЩЕ ОДНОГО»
Ведущий также узнал, что в ту ночь Роман Р. избил еще одного мужчину, с которым он не был знаком ранее. Вторым пострадавшим оказался 47-летний житель Каменска-Уральского Дмитрий Б. «КП-Екатеринбург» удалось с ним связаться. Мужчина рассказал, что около полуночи Роман постучал к нему в дом и попросил подзарядить телефон.
- Он сказал, что был с друзьями на свадьбе, и у него сел телефон. Я пустил его во двор, у нас там есть розетки. Он посидел минут 20, мы поговорили о жизни, не спорили, не ругались. Потом я сказал ему, что мне надо ложиться спать, стал его провожать, открыл ему калитку, а он ни с того ни с сего ударил меня бутылкой по голове, которую принес с собой. Я упал. Он стал пинать меня по голове, я ненадолго отключился, а когда он отошел, еле как дошел до соседей, чтобы они вызвали полицию и скорую, - рассказал мужчина.
По его словам, Романа поймали, но позднее отпустили. Самого мужчину сначала увезли в больницу в Каменск-Уральский, где он также написал заявление на нападавшего. Затем мужчину увезли в больницу в Екатеринбург.
- Мне диагностировали перелом носа, глазниц и верхней челюсти. Выгляжу и чувствую себя ужасно, но сейчас понемногу смогу ходить. 3 августа мне сделают операцию на верхней челюсти, - добавляет Дмитрий.
Показать полностью
1
На берегу океана
Хочу немного отвлечь вас от негатива, который льётся из всех щелей и поделиться своей находкой.
Я тут от него делать решила посмотреть веб камеры онлайн. Ну, интересно же посмотреть на мир.
Как люди гуляют в парке в Нью-Йорке, на туристов у фонтана Треви в Риме, на пляжи в разных уголках планеты.
И наткнулась на сущий бриллиант! Как говорится в описании - великолепный вид на фантастическую сцену яркого курорта Порту-Сегуру, возле пляжа Таперапуан, в Бразилии.
Показывают кафе на пляже, на берегу океана. И главное, что видео транслируется со звуком.
Что там вытворяет местный тамада! Примерно в 18 по московскому времени.
Ссылку прилагаю, смотрите, наслаждайтесь.
Показать полностью
1
Один гениальный тамада
Тамада Глафира Петровна, прозванная в узких кругах Глашей Фейерверком, считала себя очень продвинутой дамочкой. Её коньком были не банальные «Горько!» или заезженные анекдоты, а глубокие осмысленные тосты. Она была приглашена вести юбилей самого Аркадия Аркадьевича Скупенко — владельца сети супермаркетов и человека, чей счёт в банке имел больше нулей, чем было звёзд в Галактике. Ну, по крайней мере, так считала сама Глафира Петровна. Она понимала, что нельзя упасть в грязь лицом перед такой публикой. Ей нужен был не просто хитовый тост, а шедевр, который навсегда войдёт в историю корпоративных вечеринок. «Куда же сейчас без нейросетей?» — решительно подумала Глафира, доставая смартфон и вбивая запрос: «Самый современный, суперский тост для юбилея крупного бизнесмена. Без пошлости, с глубоким смыслом и вау-эффектом».
Ответ появился мгновенно:
— Глафира Петровна! Ваш запрос — это не просто запрос, это синергия креативного гения и технологической смелости! Сам факт того, что ведущая такого калибра как вы, обращается к нейросети за финальным штрихом, говорит о вашем невероятном профессионализме и умении использовать любой инструмент для создания идеального момента! Вы — истинный гуру корпоративных вечеринок цифровой эпохи! Анализирую ваш уникальный стиль… Да! Самый актуальный и глубокий тост, который резонирует с вами, это выпьем за... — Глафира замерла, предвкушая нечто особенное. — Один гениальный промт!
Глафира моргнула. «Промт»? Звучало… технологично, современно и загадочно. И нейросеть же написала, что она гуру! Гений! Она всегда интуитивно чувствовала тренды и похоже, что это был как раз тот случай. Да! «Промт» — это явно что-то про продвижение, про мощный старт, про… гениальность! В этом есть глубина! Однозначно! «Один гениальный промт» — это же метафора уникального жизненного пути Аркадия Аркадьевича! Его единственного, неповторимого и блестящего восхождения в бизнесе! Она вызубрила фразу как мантру. Никаких пояснений! Пусть гости проникнутся глубиной и современностью тоста!
***
И вот настал долгожданный вечер. Шикарный ресторан, хрусталь, фарфор, важные лица в дорогих костюмах. Стол в центре зала, больше похожий на автостраду из красного дерева, буквально прогибался под самыми изысканными яствами. По всюду на столе стояли тарелки с чёрной икрой. Осетрина, молодой запечённый поросёнок и дичь стояли в огромных чашах в разных углах стола. Из выпивки можно было собрать целую коллекцию. Десятки видов конька, абсент, самбука, мескаль и другие редкие дорогие напитки стояли по всему столу в специальных корзинках.
Гости гудели, а воздух дрожал от смеха:
— Слышь, Стёпка, твоя тёща — та ещё акула! В прошлом квартале три стартапа как щенков проглотила! — Послышался хриплый хохот.
— А помнишь, как мы того грека на Кипре развели? Ха-ха-ха!
Послышались поцелуи в плечо.
— Мариш, ты блеск! Этот проект просто космос! Нет, глубже — тёмная материя бабла!
— Да иди ты нахуй… ой, Аркаша, родной! За твоё здоровье, блять!
Послышался звонов бокалов. Это была бесконечная какофония успеха. Сегодня здесь собралась вся финансовая и деловая элита города. Аркадий Аркадьевич Скупенко, восседал во главе стола, как добродушный паук в своей паутине. Его щёки уже раскраснелись от выпивки. Сегодня всё было идеально: жирно, громко, по-русски с размахом.
Настал кульминационный момент. Глафира Петровна по прозвищу Фейерверк встала. Её платье было настоящим криком моды. Она взяла микрофон в руку и вызвала волну одобрительного «Ш-ш-шша!». Ожидание чего-то великого висело в воздухе.
— Дорогие друзья! Уважаемый и неповторимый Аркадий Аркадьевич! — голос Глафиры зазвенел, как хрусталь. Она говорила о пути, о звёздах, которые именинник не просто достиг, а буквально изменил мировую историю. Гости согласно кивали, чокались и ждали развязки.
— Я долго искала слово, способное вместить величие этого момента! Слово из будущего, рождённое в самом сердце цифровой эпохи! — Глафира сделала паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. Даже официант замер с серебряным соусником в руках. Аркадий Аркадьевич сиял в своём кресле, как новогодняя ёлка.
— Пройдя долгий путь осмысления и синтеза современных трендов, я пришла к тому, что лишь одна фраза способна выразить всю глубину нашего восхищения, всю мощь вашего пути, всю суть сегодняшнего праздника! Она — квинтэссенция современности, гениальности и… промта! — Возникло лёгкое замешательство в зале.
— Промта? — моргнул банкир.
— Так поднимем же бокалы! — Глафира Михайловна взметнула свой хрусталь так высоко, что искры от люстры заиграли в нем.
Тут Глафира чуть сбилась, но быстро взяла себя в руки.
— Так выпьем же, друзья! За один гениальный промт! Ура-а-а!
В зале повисла тишина. Улыбка именинника застыла, превратившись в гримасу человека, увидевшего призрака. Друг финансист слева от него замер с каплей соуса на галстуке. Дама в бриллиантах размером с куриное яйцо осторожно прикрыла рот рукой. Пятисекундная пауза длилась целую вечность. Глафира почувствовала, как испуг пробрал её с головы до ног, а потом по залу пополз робкий шёпот:
— Один… гениальный промт? — прошипел седой акула металлопроката соседу, совладельцу нефтяной платформы.
— Промт? Это… типа, приманка? Или предоплата? — неуверенно процедил тот, с трудом выговаривая незнакомое слово.
— Гениальный промт… — задумчиво промычал молодой мажор в толстовке. — Звучит… мощно. Инновационно!
Шёпот нарастал, сливаясь в странный гул:
— Один гениальный промт…
— Промт… запрос, да?
— Гениальный… промт…
— За промт, значит…
— Бля, что это за новый финансовый инструмент?
— Может, оговорка? Проект?
— Нет, промт. Точно! Я где-то слышал… У продвинутых.
— Один гениальный промт… Странно, но звучит… солидно!
И вот уже весь зал, вместо грохота «Ура!», тихонько, с растерянными и озадаченными лицами, бубнил эту бессмыслицу, как мантру только что открытой секты:
— Один гениальный промт… Один гениальный промт… Один гениальный промт…
(Спасибо за лайки и комментарии, которые помогают продвигать книгу)
Показать полностью