Заброшенная железнодорожная станция с паровозами
Ермаково на Енисее: от «станка» до заброшенного поселка с паровозами
Почему на берегу Енисея остались ржавые паровозы и развалины железнодорожной станции? Что это за место и откуда там взялась «мертвая дорога»?
Ермаково — загадочное место в северной части Красноярского края, на излучине реки Енисей. Сегодня это заброшенный посёлок и памятник одной из самых масштабных, но так и не завершённых стройек XX века — Трансполярной магистрали. Именно здесь можно встретить забытые паровозы, старые рельсы и остатки железнодорожной станции, о которых ходят легенды и туристические рассказы.
Что такое «мертвая дорога» и зачем она строилась
В конце 1940-х годов Советское правительство приняло решение построить железную дорогу от Салехарда до Игарки — Трансполярную магистраль, её также обозначали как Стройка № 503. Это должно было стать стратегическим железнодорожным коридором, который связывал бы Европейскую часть СССР с арктическим побережьем через глубокие северные территории.
Строительство началось очень активно.
Дорога должна была тянуться почти 1200 километров через вечную мерзлоту, болота и тундру.
По трассе планировалось построить 28 станций и более 100 разъездов.
Участки по берегам Енисея и Обь были связаны паромной железнодорожной переправой.
Почему Ермаково стало важным
Расположение и роль
Ермаково не было обычной деревней — оно выросло именно в связи с железной дорогой.
Изначально здесь стояли несколько домиков, а в конце 1940-х поселок превратился в крупный центр строительства. К 1950-му году именно отсюда управлялось строительство дороги № 503.
Согласно воспоминаниям участников тех лет, к началу 1950-х поселок вырос в крупный северный город:
здесь были дом культуры, школа, больница, детские сады, магазины,
даже собственный аэродром и пассажирская пристань на Енисее.
Население насчитывало 15 000 жителей, что по меркам крайнего Севера было огромным числом.
Откуда взялись паровозы и депо
При строительстве железной дороги в Ермаково было создано депо с локомотивами, где паровозы обслуживали движение стройматериалов, рабочие поезда и грузовые составы на линии. Они были жизненно необходимы, поскольку трассу строили там, где обычный транспорт был практически невозможен.
Когда же проект Северной магистрали заморозили после смерти Сталина в 1953 году, стройка остановилась так же внезапно, как и началась:
❌ Многие участки дороги так и не были достроены
❌ оборудование вывезено, рельсы сняты, а часть техники оставлена в тайге и лесостепи
❌ депо и железнодорожный «станок» превратились в руины
Именно поэтому на месте бывшего поселка сегодня можно увидеть остатки рельсов, паровозы, осыпавшиеся насыпи и железные конструкции, которые словно подсказывают о том, что здесь когда-то кипела работа.
История и трагедия
Стройка № 503 вошла в историю не только как инженерный гигантский проект, но и как одно из траурных напоминаний о ГУЛАГе.
🔹 Большую часть работ выполняли заключённые лагерей системы ГУЛаг, которых размещали в специальных лагерях каждые 5–10 км вдоль будущей линии.
🔹 Люди жили в жестоких условиях вечной мерзлоты, часто без надёжного жилья — многие погибли, и места их захоронения до сих пор не найдены.
На станции Ермаково паровозы и рельсы служат большинству посетителей не просто как технические артефакты, а как символы той огромной, но забытой страницы истории. Их называют немыми свидетелями тяжелого труда, человеческих судеб и трагической эпохи.
Что осталось сейчас
Сегодня Ермаково — это место, куда приезжают исследователи, туристы и любители заброшек.
🔹 От станции остались развалины зданий.
🔹 На некоторых участках можно увидеть старые паровозы, брошенные в лесу.
🔹 Следующая часть трассы, ведущая к другим заброшенным лагерям, покрыта лесом и болотами, и со временем исчезает под растительностью.
Некоторые экспедиции и туристические маршруты ведут к этим объектам, а материалы об истории стройки собраны в Музее Вечной Мёрзлоты в Игарке, где представлены документы, фото и предметы того времени.
Итог: почему Ермаково важно
Ермаково на Енисее — это не просто заброшенная железнодорожная станция с паровозами.
Это — место пересечения истории инженерии, человеческих судеб и трагедий XX века.
Остатки рельсов, забытые локомотивы и заросшие насыпи напоминают нам о том, как одна из самых амбициозных железнодорожных строек в истории СССР стала невозможной, но до сих пор не забыта.
Сквозь леса
Новогодние праздники закончились и теперь мне хочется лета, солнца, тепла и сочной зелени.
Написала маслом паровоз на фоне летнего леса.
Холст на картоне 25х35 см.
Моя группа в ВК
Мои картины на Авито
Арты из нейросети - 865
Промт: An old steam locomotive moves steadily along steel rails through a dramatic mountain landscape. Thick white steam pours from the chimney, swirling into the cool alpine air and catching shafts of sunlight. Pine forests cover the slopes below, while rocky cliffs rise sharply on both sides of the track. Light mist drifts between the trees, and distant peaks fade into the sky. The train’s dark metal contrasts with nature, creating a nostalgic, cinematic, and deeply atmospheric scene.
Больше артов в тг: Арты из нейросети
Хогвартс-экспресс
Забытые технические профессии. Кондуктор...
Речь пойдет не о современном кондукторе в городском троллейбусе или вагоне.
Кондуктор прошлого не продавал билеты. Он жал на тормоза. Как в песне из известной советской комедии. Его профессия на французский манер звучала с ударением на последний слог: кондуктОр. И была распространена на всех видах железнодорожного транспорта вплоть до середины 20 века.
Существовала своя иерархия, словно в министерстве: обер-кондуктор, старший кондуктор, и наконец — тормозной кондуктор, или попросту "тормозильщик".
Работа "тормозильщика" напоминала своего рода экстрим, говоря современным языком.
Открытая площадка между вагонами. Ветер свистит, а дождь хлещет в лицо... Задача с виду проста. Надо услышать сигнал паровоза и в нужный момент с силой дернуть за рычаг, прижимая тормозные колодки к бандажу колес вагона.
В целом процесс напоминал коллективное управление составом. Каждый "тормозильщик" отвечал за свой вагон. А от их слаженности зависела жизнь всего поезда.
Хлюпиков сюда не брали. Работа требовала недюжинной физической силы и выносливости. А кроме того, была уважаема. На нее учились, в отличие от современного троллейбусного кондуктора.
Он был не "винтиком" в системе, а одним из ключевых звеньев. От его реакции, слуха и мышц зависела судьба состава. Малейшая задержка, ослабление хватки или ошибка восприятия сигнала, – тяжелый эшелон мог выйти из-под контроля на спуске или проскочить запрещающий сигнал семафора.
Работа кондуктора-тормозильщика окружена особым кодексом чести и суровой романтикой. Это было мужское братство, понимающее язык свистков, стука колес и скрежета металла. Их руки знали не только силу, но и чуткость. Чтобы не рвануть тормоз слишком резко, не вызвав болезненный толчок, способный свалить пассажиров с полок.
Они ориентировались по сигналам, ритму пути, силуэтам знакомых станций, проступавших в бескрайних русских просторах.
Исчезновение профессии стало закономерным. Появились пневматические тормоза. Совершенные системы управления вытеснили живых людей с вагонных площадок. Последние тормозильщики сошли на землю, когда поезда стали длиннее, а скорости – выше. А человеческая реакция уже не могла соперничать с мгновенным срабатыванием автоматики.
Сегодня о них напоминают лишь музейные экспонаты того самого рычага, да старые фотографии заиндевелых усачей в тяжелых шинелях. Прогресс будто стер из памяти целый пласт железнодорожной культуры. Культуры тяжкого труда, ответственности и ветра в лицо на стыке вагонов.
Что, впрочем, неизбежно. Ведь история не стоит на месте. Особенно — на запасных путях...
Суровое чтиво про технику без "соплей", видосов и "котиков"...
Паровоз
Как прекрасно что в Хабаровске есть поезд деда Мороза с настоящим паровозом. Это просто чудесно. Я живу в маленьком городе на Южном Урале. Но помню паровозы. Чух- Чух каждый день мимо дома с думпкарами с медной рудой. В 90-х кочегарил в котельной где стояли паровозные котлы БУ. Эх. Как завидую хабаровским детишкам.







