Как неаполитанец "зажарил" Кьянти Классико
24 сентября 1716 года великий герцог Тосканы Козимо III Медичи издал указ, закрепивший границы производства Кьянти. В этот день многие наверняка снова перескажут уже поднадоевшие истории про «рецепт Кьянти», зоны и субзоны, Санджовезе и многовековые традиции. Мой рассказ будет совсем о другом, скорее к случаю, чем по поводу. О виноделе, который несколько своеобразно объяснил своё отношение к местным порядкам, так, что его до сих пор вспоминают вместе с жареным петухом.
Но сначала нужно немного пояснить о чем пойдет речь. Чёрный петух, Gallo Nero, для Кьянти Классико имеет примерно такое же значение, какое герб имеет для города. Его связь с территорией уходит в Средневековье: петух был символом Лиги Кьянти, объединения под властью Флоренции. В 1924 году его выбрали своей эмблемой основатели консорциума производителей вина. За этой картинкой стоят историческое происхождение, коллективная репутация и десятилетия усилий, потраченных на то, чтобы покупатель узнавал бутылку с первого взгляда. При этом петух относится именно к Кьянти Классико, которое с 1996 года является самостоятельным наименованием происхождения, отдельным от остальной зоны Кьянти.
Теперь несколько слов о герое нашей истории - Джампаоло Мотта, владельце хозяйства La Massa в Панцано. Он родился в Неаполе, в семье, занимавшейся кожевенным производством, и первоначально готовился к работе в семейном деле. Учился во Франции, где увлёкся Бордо. В его рассказе о тех годах конечно же присутствует и французская девушка-энолог: отношения с ней закончились, а любовь к бордоским винам оказалась долговечнее. После возвращения на родину и нескольких лет в семейном бизнесе Мотта перебрался в Тоскану, поработал в местных винодельческих хозяйствах и в 1992 году приобрёл La Massa, получив банковский кредит при поддержке семьи.
Неаполитанское происхождение упомянуто не просто так, оно многое пояснит. В итальянском бытовом стереотипе неаполитанец эмоционален, красноречив, находчив, любит эффектный жест и умеет превратить спор в представление, которое будут пересказывать свидетели. А ещё гордость, вспыльчивость и нежелание безропотно подчиняться формальностям. Это культурный стереотип, а не характеристика каждого жителя Неаполя, но история Мотты удивительно хорошо в него укладывается.
Начинал свое вино в Тоскане Мотта с вполне серьёзного желания делать "большое" Кьянти Классико. Wine Spectator вспоминал, что ещё в 2002 году Мотта гордился принадлежностью своего флагманского Giorgio Primo к Кьянти Классико и спрашивал, почему это вино не может стоять в одном ряду с великими Бордо. Однако уже к 2004 году Giorgio Primo выпускалось в категории IGT. И причин этому было несколько.
Начало конфликта Мотты с консорциумом Кьянти лежало прежде всего в репутации вина и в огромном разбросе качества вин, продававшихся под знакомым названием. Мотта хотел делать великое Кьянти Классико, способное стоять рядом с лучшими винами Бордо, но обнаружил, что известность категории сама по себе мало помогает продавать дорогое вино. Покупателю приходилось объяснять, почему за бутылку с привычным словом «Кьянти» нужно платить существенно больше. Впоследствии Мотта рассказывал Wine Spectator, что десять лет боролся с рынком: качество, к которому он стремился, требовало цены, которую репутация наименования не всегда позволяла получить.
Его давняя любовь к Бордо придала этому недовольству конкретное направление. Мотта всё сильнее увлекался идеей сделать в сердце Кьянти вино из бордоских сортов, используя потенциал собственных участков в Панцано. В 1996 году он начал перепрививать часть Санджовезе на Мерло, в 1998-м занялся Каберне Совиньоном. Постепенно вопрос о том, как добиться признания для своего Кьянти Классико, уступал место другому: зачем подчинять замысел требованиям наименования, если желаемый результат предполагает совершенно иное соотношение сортов?
Довершил дело уже состоявшийся феномен супертосканских вин. К этому времени выход за пределы традиционного наименования имел убедительные примеры коммерческого и репутационного успеха. Престижные тосканские вина из-за пределов зоны давно продавались без слов Chianti Classico на этикетке, а собственное имя хозяйства или вина могло значить для покупателя больше, чем категория происхождения. Для Мотты это делало самостоятельный путь вполне понятным: рынок уже научился высоко ценить именно такие вина.
Итогом стали выход из консорциума и отказ от выпуска вин под названием Chianti Classico. Это были два отдельных решения, которые в случае Мотты сошлись в одном направлении: он больше не хотел связывать собственный проект с коллективной репутацией и обязательным сортовым составом. Виноградники оставались в сердце исторического Кьянти, но вина получали более свободное обозначение Toscana IGT. Главным аргументом на этикетке должно было стать имя самого производителя, а в бокале — его представление о возможностях этой земли.
Наиболее последовательным воплощением замысла стало Giorgio Primo, в котором основу составили Каберне Совиньон, Мерло и Пти Вердо. Мотта выбирал их пропорции исходя из особенностей урожая и желаемого результата, не оставляя Санджовезе не только обязательного большинства, а и просто места в бленде. Получилось своеобразное «анти-Кьянти из Кьянти»: вино с той самой земли, чьей историей и репутацией гордился консорциум, но созданное по личным правилам владельца.
И тут сыграл неаполитанский характер владельца - тихое спокойное расставание было не для него. На контрэтикетке La Massa появился чёрный петух на вертеле. Птица, которая десятилетиями олицетворяла общую принадлежность и защиту происхождения, превратилась в визуальное вопрлощение концепции "это вино - анти-Кьянти". Интересно, что первое появление рисунка относится ещё к 2001 году, до выхода Мотты из консорциума и, по видимому, подогрело конфликт.
В итоге Мотта вышел из консорциума полностью, но от рисунка не отказался. Американский продавец K&L предлагал La Massa урожая 2011 года с таким оформлением, а в размещённой на его сайте рецензии Wine Advocate за август 2013 года отдельно объяснялось происхождение маленького жареного чёрного петуха на обороте этикетки. Там же упоминалась ссора Мотты с консорциумом. Что произошло в ответ? В том же интервью 2016 года Мотта сообщил, что после «давления сверху» изображение уменьшили, но рисунок и его идея остались. Кто именно оказывал давление и какими средствами, он не уточнил.
Впрочем, сводить имя Мотты только к скандальной этикетке было бы несправедливо. Вина La Massa под своим именем прекрасно продаются, в Giorgio Primo используются Каберне Совиньон, Мерло и Пти Вердо, в La Massa Санджовезе соседствует с бордоскими сортами, Carla 6 - чистый Санджовезе с отдельного участка, посвящённый дочери Мотты. Само существование этого вина хорошо показывает, что расставание с Кьянти Классико не означало разочарования в главном тосканском сорте.
Его тяга к выразительным жестам заметна и в устройстве винодельни. Поклонник Ferrari, Мотта оформил погреб с красным потолком и чёрно-белыми клетчатыми полами, напоминающими гоночный флаг. Двенадцать стальных ёмкостей, расположенных двумя рядами по шесть, отсылают к двигателю V12. После этого петух на вертеле уже выглядит вполне логичной частью характера винодела.
Все логично, иначе и быть не могло.
