В селе Иваньково Ясногорского района пропал памятник В. И. Ленину, имевший статус объекта культурного наследия. Власти и полиция ищут пропавший бюст.

Тайна, достойная детективного сюжета, разворачивается в ясногорском селе Иваньково. Здесь бесследно исчез бюст Владимира Ильича Ленина, установленный в 1969 году и с 1976 года числившийся объектом историко-культурного наследия местного значения. Памятник, стоявший на частной территории бывшего совхоза, пропал в ноябре 2025-го, и его судьба до сих пор неизвестна.

Первым тревогу забил местный активист Руслан Алиев, уже несколько лет пытавшийся оформить памятник. «Я с 2023 года добивался, чтобы администрация поставила памятник Ленину на учёт... И вот в 2025 году, когда время настало, «Ленин» моментально исчезает», — рассказывает он. По его словам, бюст имел уникальную для региона форму, что повышало его ценность.

Ситуацию осложняет юридический статус: земля была продана, а сам памятник в договор не вошёл, фактически оставшись бесхозным. После обращения Алиева прокуратура вынесла представление администрации о постановке бюста на муниципальный баланс.

Глава администрации Ясногорского района Владимир Мухин комментирует иначе: «Начали формировать закупку... Приехали второй раз — постамента нет». Он отвергает версию о причастности чиновников и предполагает, что повышенное внимание могло привлечь воров, которые могли сдать бюст на металлолом.

На вопрос о странном совпадении — пропажа прямо перед оформлением — Мухин ответил: «Смысл? ...Это немножко из области фантастики, просто всё совпало».

Полиция проводит проверку по факту исчезновения. Если памятник не найдут, вопрос о его восстановлении станет сложным. «Сейчас, если мы новодел какой-то сделаем, я не знаю, как к этому отнесётся культурное сообщество», — отметил глава администрации.

Источник: газета «Тульская молва», сетевое издание. Зарегистрировано Роскомнадзором (серия Эл № ФС77-90414 от 01.12.2025)

Новогодний подарок получили белорусские народные мастера: Неглюбская текстильная традиция Ветковского района Гомельщины внесена в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Хранят древний творческий феномен коллектив Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций, где собрана самая большая коллекция рушников, и Неглюбский сельский центр ткачества, мастерицы которого передают молодежи свои бесценные навыки.

Ветковский район — территория особенная. Сюда в давние времена, спасаясь от религиозных гонений, бежали с московских земель старообрядцы и основали свое поселение — Ветку.

А когда молва о богатых природных угодьях широко распространилась, старообрядцы хлынули в эти края потоком. Их традиции и уклад очень сильно повлияли на культуру региона. Появились свои собственные стили иконописи и книгопечатания.

Здесь сложилось несколько уникальных традиций ткачества, самая известная из которых — неглюбская.

Центром ее стала одноименная деревня, но территориально традиция выходит за ее пределы и продолжается даже на территории России — в Верещаках Новозыбковского района.

Еще 30 — 40 лет назад ткацкие станки стояли в каждой хате. Мастер из Неглюбского сельского центра ткачества Татьяна Суглоб рассказывает:

— Мама всегда ткала, а я стояла сбоку, смотрела, помогала. Как подросла, помогала постилки ткать, а в школе бежала в кружок ткачества, как сегодня на каждой переменке прибегают к нам в центр современные школьники.

Весь дом был наполнен ткаными салфетками и постилками, а «кут» — угол, где висели иконы, — обязательно украшался рушниками. Яркими, узорными, мимо которых просто так пройти невозможно — обязательно остановишься и залюбуешься, будто картиной. Потому что вкладывали в них мастерицы всю душу. Говорили: если настроение плохое, за работу лучше не садиться.

— Уникальность неглюбской техники в том, что ткут рушник с изнанки, — рассказывает мастер Людмила Ковалева. — Только когда изделие полностью готово, мы можем увидеть его лицевую часть.

Узоры повторяются на рушнике в особом ритме, словно слова в молитве, которую читает человек. И ни один знак не попадает туда просто так. Местные говорят, что мастерицы просто ткали все, что видели вокруг. Но исследователи доказали: постепенно придавая окружающим предметам и явлениям определенную геометрическую форму, ткачихи закладывали в рисунок глубокий смысл.

Ветковский музей старообрядчества и белорусских традиций занимается изучением неглюбского ткачества с 1979 года. В нем хранятся 314 рушников, созданных в Неглюбке. Младший научный сотрудник Светлана Петришенко с особой гордостью показывает первую витрину экспозиции:

— Здесь у нас рушники 1920 — 1930‑х годов. Один из них соткала моя бабушка Ефросинья Ковалева. Когда его отдали в музей, меня еще на свете не было. Кстати, специалисты насчитывают более 200 символов, которыми мастерицы наполняли рисунок.

Один из самых популярных — знак «кручча», крючья — размещен на государственном флаге Беларуси и обозначает колосья, урожай, обновление. Есть на рушниках ромбы — символ женского начала и незасеянного поля. Если в центре появляется небольшой крестик (мужской знак, знак огня, знак семени), то вместе они уже символизируют союз между мужчиной и женщиной, новую семью. Ромб с четырьмя точками — вспаханное и засеянное поле. Сменяются времена года, колоски наливаются, и на рушнике это уже ромб с крючками — колосками.

Елка всегда была в Неглюбке традиционным свадебным символом. Паук в погонах — домашний защитник. «Крывуля» (волны, зигзаги. — Прим. ред.) — знак воды, а если соткать его сверху вниз, то означать он будет воду, которая падает с неба. За каждым ткаческим сюжетом стоят самые главные ценности: семья, любовь и продолжение рода.

Сейчас в городе Кисловодск полностью сносят старое здание грязелечебницы, которое, к сожалению, долгое время не использовалось.

Здание было построено в 1930- годы.

В постсоветские годы здание было признано Объектом культурного наследия.

В 2024 году санаторий "Крепость", на чьей территории находится грязелечебница, решила построить новое здание.

В ноябре 2025 со здания сняли статус ОКН (пруф - заметка Победа26)

Начало декабря 2025 - огородили забором, подогнали экскаватор, и начали "Реконструкцию".

То, что именно "реконструкцию", а не сном, говорит плакат на заборе:

Это процесс. От здания практически ничего не осталось.

При этом Губернатор Ставропольского края Владимиров В.В. на своей странице на днях сказал о сохранении культурного наследия.

Ставрополью предстоит масштабная работа по сохранению культурного наследия. Такая задача поставлена Президентом. До 2030 года в стране должны привести в порядок не менее тысячи памятников. В нашем крае расположены более 1,6 тысячи зданий и сооружений, которые официально признаны объектами культурного наследия. За 5 лет мы отремонтировали и реконструировали 500 памятников. Среди них нарзанные ванны и галереи Кисловодска, лермонтовские объекты Пятигорска, исторические здания Ессентуков. Но до сих пор 67 объектов находятся в неудовлетворительном состоянии и требуют к себе внимания. Будем активнее работать с собственниками и привлекать надежных инвесторов.

Ссылка на запись в паблике Губернатора в ВК.

При этом также недавно стало известно о сносе одного из самых известных и значимых зданий "Дома связи". Кто приезжал в Кисловодск, это здание точно видели - оно стоит прямо в центре.

Также несколько лет назад в Ессентуках также было внесено старое здание, и вместо него построено новое с видом старого. Повесили табличку об государственной охране ОКН. Управление края по сохранению ОКН сказало, что так можно...

Фотографии взяты из пабликов кисловодчан, неравнодушных к истории города.

В истории коренного малочисленного народа России нагайбаков религиозная тема занимает одно из ключевых мест, она показывает, насколько трудно было сохранить духовную целостность, живя на Южном Урале, в пограничных землях, где веками переплетались культуры, языки и религии.

Принятие православия было обязательным условием для включения в группу новокрещен и проживания в Нагайбакской крепости. Контроль за соблюдением этой нормы существовал еще с 1730-х годов - тогда это делала Новокрещенская контора. Позже, после переселения нагайбаков из Белебеевского уезда, в 1870-х годах наблюдение перешло к Оренбургской духовной консистории.

Однако современники не давали единого мнения о духовном состоянии нагайбаков в XVIII - первой половине XIX века. Одни отмечали, что священники уделяли внимание духовному состоянию новокрещен, что новокрещенным указывали на необходимость исповеди. Другие же считали, что принятие православия у нагайбаков было в большей степени внешним и обрядовым. Большим препятствием многие называли незнание священниками нагайбакского наречия (говора). Священник Емекеев также писал, что новокрещеные не могли полностью отказаться от мусульманских традиций и обычаев, которые были глубоко укоренены в их жизни.

После открытия большого базара в Нагайбакской станице в данную местность стали приезжать представители разных народов, включая чувашей и черемисов. В общении с ними нагайбаки перенимали отдельные языческие элементы. Поэтому жизнь в крепости сформировала православную принадлежность, но при этом не закрепила единую жесткую религиозную линию. На момент переселения из станиц Нагайбакской и Бакалинской Уфимской губернии в Оренбургскую губернию среди нагайбаков наблюдалось сочетание смеси верований при христианской внешней обрядности.

В первые годы после переселения священники редко посещали нагайбакские поселения. Их внимание часто ограничивалось внешними признаками: ношение крестов нагайбаками, исполнение треб. По рассказам современников, поход к священнику воспринимался как сложная обязанность. Для нагайбака не было труднее обязанностей в жизни, как побывать с каким-либо делом у священника. Так, во время свадьбы самым «сложным делом» было “пуп бетереу”, в буквальном переводе, “покончить с попом”, т. е. разделаться за труды и исполнить необходимые предбрачные формальности. Исповедь нагайбака заключалось либо в бессознательном повторении пред священником “гришний-гришний, бачка”, либо какой-нибудь дядя Иван ездил в церковь исповедоваться на целый свой курмыш, и исповедь его заключалась лишь в том, что попросить дьячка отметить в книге известное число душ, заплатить за каждую душу по пяточку, и возвращается преспокойно домой.

Сами священники замечали, что приверженность нагайбаков православию постепенно снижалась. Это особенно касалось поселений, находившихся далеко от храмов и русских селений. Стариков писал, что «у нагайбаков заметная смесь понятий магометанских с христианскими: они носят на груди свою крест, а за стол садятся не молясь: соблюдают воскресные и праздничные дни, посещают, хотя и нечасто, храмы божии, исполняют многие христианские обряды и в то же время не соблюдают постов».

В одной народной песне отразилась тревога нагайбаков из-за отсутствия знаний молитв и страха перед Страшным судом.

Бер ауыз иман безъ белмейбезъ

Ней айтербез каты сорауда?

Мы не знаем ни одного слова молитвы,

Что же будем говорить на Страшном жестоком суде?

После переселения в три района Оренбургской губернии нагайбаки стали объектом влияния сразу с двух сторон: мусульманские проповедники видели возможность вернуть их в ислам, христианские - опасались отхода нагайбаков от православия. Один из известных эпизодов начала XX века показал, что в критических ситуациях нагайбаки могли обращаться к разным религиозным практикам.

"нагайбаки Парижского поселка, озабоченные засухой в летнее время, обратились к священнику с просьбой - отслужить в поле молебен для испрошения дождя, что священником немедленно было исполнено. Дождя не последовало. Тогда они, по совету муллы, отправились на могилу какого-то татарина, слывшего между мусульманами за святого, и совершили здесь моление. Случайно с того дня полились обильные дожди, а двоеверные парижане воздвигли на могиле мусульманина в благодарность что-то вроде памятника".

В 1874 году был создан Оренбургский епархиальный комитет, который сделал одной из своих задач укрепление православия среди местных «инородцев» и противодействие мусульманскому влиянию. Первые годы работа велась в основном среди казахов и чуваш, а с 1885 года - и среди нагайбаков. Миссионерскую работу осложняло то, что три группы нагайбаков были разбросаны по разным территориям, и для каждой требовался отдельный подход. В 1887 году было выделено финансирование на учителей из Казанской учительской (инородческой) семинарии и на учебные пособия.

С конца 1880-х годов Оренбургский епархиальный комитет начал уделять повышенное внимание ситуации в нагайбакских поселениях центральной группы, особенно в Требии. Миссионеры стремились противодействовать укреплению ислама среди части нагайбакского населения. Позже, уже в начале 1900-х годов, внимание было направлено также на нагайбаков южной группы в станице Ильинской.

Православные священники первоначально не анализировали причины перехода нагайбаков в ислам. В основных отчетах миссионеров чаще всего указывалось влияние соседних народов - киргизов, татар, башкир и других мусульманских групп. Контакт происходил через работу, хозяйственную деятельность и соседские связи. При этом священнослужители отмечали, что на бытовом уровне между нагайбаками и мусульманами велись частые религиозные разговоры.

Особая активность, наблюдалась в Требии. Значительная часть влияния исходила от лидера требиятцев - золотопромышленника татарина Рамеева. Среди этих рабочих были и религиозно грамотные представители, которые вели общение с нагайбаками и активно распространяли исламские взгляды. Поскольку многие нагайбаки значительную часть года работали на этих приисках, это влияло и на их религиозные ориентиры.

Для укрепления позиций православной церкви в 1887 году в Требию был направлен новый священник - казак Алексей Батраев, родом из парижских нагайбаков. На первых этапах его деятельность была встречена положительно: количество детей, посещающих школу, увеличилось до 70, и участие в религиозных занятиях, по отчетам миссионеров, было активным. Однако несколько лет спустя оказалось, что успехи в Требии оказались скорее внешними, а священник Батраев не брал на себя лидерских функций в поселке: «Он в их глазах не авторитетное лицо: “Ведь сам не больше нашего знаешь”, - говорят ему требийцы». Местные жители вспоминали деятельность Батраева: «Говорят, он любил прихвастнуть. Как-то начал куражиться: “Если я не окрещу вновь прибывших татар, я не буду батюшкой в станице”, - и бросил об землю свою шапку». По его приказу татар «под конвоем» собрали в сарае, и батюшка потребовал от арестованных принять православие. «В конце концов Батраеву лично отомстили за вероломство - обвинили в воровстве рыбы из сетей, лишили сана и остригли. Возрадовались тогда татары-мусульмане: “Есть! Есть Аллах на небесах! Покарал Аллах попа!”»

Тем временем, по словам православных священников, мусульмане препятствовали деятельности церкви в Требии. Например, предприниматель Рамеев, по данным православных священников, осуществлял выдачу заработной платы рабочим по воскресеньям - в то же время, когда проходили богослужения. На приисках в этот день проводились базары, которые после окончания работ переносились в саму деревню. После того как Рамеев открыл русский класс для детей рабочих на приисках, священник Софронов попросил преподавать там Закон Божий, на что «Рамеев с насмешкой заметил: “Вы, батюшка, можете посещать школу, но только не в рясе, а в пиджаке”».

Несмотря на миссионерские попытки укрепить православную традицию в этих поселениях, процесс перехода части нагайбакского населения в ислам продолжался. В отчетах за 1901 год фиксировались случаи принятия ислама нагайбаками не только в Требии, но и в Ильинской. Согласно этим данным, в Ильинской на тот момент проживало около семидесяти домов татар-магометан и двенадцать нагайбакских семей, перешедших в ислам. Отмечалось, что нагайбаки Ильинской находились в окружении преимущественно мусульманского населения, говорили на том же татарском языке и постепенно перенимали их религиозные практики.

История показала, что религиозная жизнь нагайбаков на протяжении XVIII - начала XX веков была сложным взаимовлиянием православия, мусульманства и языческих элементов. Православие закрепилось как официальная форма, но в бытовой жизни религиозная картина была многообразной, часто противоречивой, и зависела от окружения, социальных обстоятельств и миссионерского влияния разных сторон.

Материалы для поста были взяты из источника: Белоруссова С. Ю. Нагайбаки: динамика этничности. - Санкт-Петербург: МАЭ РАН, 2019. - 424 с.

🔔 Подписывайтесь на наш проект "Медиа о нагайбаках | КМН РФ", чтобы узнать больше о прошлом, настоящем и будущем нагайбаков.

В 1842 году малочисленный коренной народ России - нагайбаки - пережил крупное переселение. Казаки с семьями из станиц Нагайбакской и Бакалинской Уфимской губернии отправились в Оренбургскую губернию, где разделились на три группы.

Одна из них, южная, обосновалась у самой границы. Несколько десятков семей заселили поселки Нежинский, Гирьял, Алабайтал, Подгорный и станицу Ильинскую. На них возложили важную задачу - охранять приграничные участки стратегической дороги, соединяющей Оренбург и Орск.

Происхождение нагайбаков по мнению местных жителей

Согласно устным преданиям, распространенным среди татар, проживающих в селах Нежинка, Ильинка, Подгорное, Гирьяльское, происхождение нагайбаков связывают с насильственным крещением. Местный житель села Подгорное Хапулла Гафуров рассказывал:

«Их нагайкой гнали в Урал, чтобы они насильно приняли христианскую веру».

Некоторые добавляют, что тех, кто отказывался креститься, могли подвергать наказаниям, и потому «вся река Урал была в крови».

По воспоминаниям предков потомственного казака Раима Григорьева:

«сперва казак шел в церковь, молился там, затем приходил домой, спускался в подпол и держал уразу».

При этом священники следили за поведением новокрещеных, чтобы те не придерживались мусульманского поста.

Значение термина «нагайбак» среди местных жителей

На сегодняшний день в селах, где когда-то проживали нагайбаки, слово «нагайбак» (или его местная форма - «нугайбек») имеет несколько значений.

Для нынешних татар из села Нежинки оно ассоциируется с православием. На вопрос о том, кто такие нагайбаки, местные жители отвечают, что это «крещеные». Для них слово «нугайбек» означает переход мусульманина в православие и не ассоциируется с конкретным народом (понятие крещения передается тюркским словом «нугай»).

По словам учительницы Фании Ахматовой:

«если татарина крестили, то, значит, он нагайбак».

Другие полагают, что нагайбаки - это кочевой народ, проживавший в соседних степях, имея в виду, видимо, киргиз-кайсаков.

Во всех версиях татары подчеркивают отсутствие связи с нагайбаками. Они признают, что их предками были крещеные татары, но говорят о них в третьем лице. Татарка Галина Степанова рассказала, что «они клеймо получили “крещеные”, а жили истинно казанскими традициями». К. Биктеева-Актемирова сообщила, что ее предков «нугайбеки к себе притягивали, но те нугайбеками быть не хотели».

Таким образом, на юге Оренбургской губернии слово «нагайбак» воспринималось скорее как внешний ярлык, введенный церковными и административными структурами.

В отношении себя местные жители его почти не употребляли, а воспринимали как прозвище. Сегодня слово «нагайбак» используется либо с насмешливым, либо с отрицательным оттенком.

Фания Ахматова поделилась воспоминаниями:

«Мы все друг друга называли татарами, слова “нагайбак” не было. Оно казалось оскорбительным, потому что казахи нас дразнили “нагайбаками” за то, что мы якобы веру меняли».

Переход из одной религии в другую

Сегодня жителей Подгорного называют «подгорнинскими нагайбаками», это прозвище они получили от своих соседей из Ильинки, вероятно, потому, что после указа 1905 г. «О веротерпимости» все ильинские татары перешли в мусульманскую веру, а нагайбаки Подгорного не спешили со сменой веры.

В отчетах приходских священников упоминаются случаи давления со стороны родственников из Ильинской, убеждавших соседей отказаться от православия.

По местным воспоминаниям, в Подгорном существовало три старинных рода нагайбаков - Ряховские, Федоровы и Гафуровы. Однако их потомки в наши дни не связывают себя с нагайбакским происхождением.

«Нагайбаки меня не касаются, я - чистый татарин», - говорил Хапулла Гафуров.

«раньше идешь по улице, а уже кричат: “О, нагайбак!” А по какому поводу кричат? Меня так дразнили», - вспоминал Фарид Гафуров.

Тем не менее татары делятся историями о своей православной родне:

«Моя прапрабабушка Наташа так и не перешла обратно в мусульманство, она сказала, когда я умру, похороните меня на русском кладбище. Она себя называла “крешен”».

На вопрос от своих односельчан о переходе в ислам она отвечала:

«В церковь я каждый день хожу, а в мечеть не смогу так ходить».

При этом ее дети без согласия матери приняли мусульманскую веру. В Подгорном из двух сестер Гафуровых Елена перешла в ислам, а Степанида так и осталась в православной вере (ее называли нагайбачкой).

Урядник Леонтий Уряшев

В Нежинском решающую роль в возвращении к исламу сыграл урядник Леонтий Уряшев.

Согласно отчету Оренбургского епархиального комитета, будучи нагайбаком, он активно призывал односельчан к отречению от православной веры.

Согласно устным преданиям, Леонтий Уряшев дважды встречался с императором Николаем II. В первый раз - когда наследник престола Николай Александрович проезжал через Нежинский в 1891 году, возвращаясь из Индии. Второй раз - в 1905 году, когда Уряшев лично передал царю прошение об исключении его из числа православных.

По словам правнучки К. Биктеевой-Актемировой:

"Леонтий прибыл в Петербург поездом. Николай II его хорошо принял, лично взял прошение Уряшева в руки. Император при этом был без перчаток (знак особого уважения), ведь он уже знал Уряшева [после поездки из Индии 1891 г.]. Леонтий рассказывал, что царю кофе принесли, а ему чай. Николай II расспрашивал: «Как в селе, не буянят? Чтобы таких не было!» А Леонтий ответил: «Нет, все спокойно». - «Молодцы, держите так»".

После этого прошения часть жителей Нежинки официально перешла в ислам.

О нем до сих пор сохраняются положительные воспоминания:

«При атамане Уряшеве в селе было спокойно», - рассказывают старожилы.

Однако, по воспоминаниям потомков, на Уряшева было совершено нападение - его ударили по голове кирпичом. Сегодня Уряшев считается героем - нежинские татары пишут о нем газетные статьи, гордятся родственной близостью, неизменно подчеркивая, что он никогда не был нагайбаком.

Вера и культурная память

После 1905 года татары Нежинки открыто вернулись к исламу. В Нежинском первая мечеть появилась в 1906–1907 годах на средства местного купца Хусаинова.

Примечательно то, что по словам местных жителей, купец Хусаинов, на чьи деньги была построена мечеть в Нежинском в 1906–1907 гг., вложился и в строительство церкви в 1911 г., чтобы «между мусульманами и православными не было распрей».

О связи нынешних татар указанных поселков с нагайбаками говорят сходные поминальные обычаи. Например, татары проводят ашлар, а обеды для усопших в Ильинке и Подгорном называют Аш бирәу.

Местная жительница призналась, что она посещает как мечеть, так и церковь и «в тайне молится иконке Николая Чудотворца».

Исчезновение представителей южной группы нагайбаков

Сегодня среди жителей сел Нежинский, Гирьял, Алабайтал, Подгорный и Ильинское, нет людей, которые называли бы себя нагайбаками. Местные татары рассказывают легенды о «последних» нагайбакских семьях.

По словам старожилов Алабайтала, последние две семьи нагайбаков умерли в голодный 1921 г.

В Ильинке утверждают, что «все нагайбаки уже перевелись».

В Нежинке рассказывают о некой Татьяне Черневой - последней нагайбачке поселка. Однако, несмотря на поиски, ни ее самой, ни ее родственников найти не удалось.

В Подгорном смогли вспомнить только умершего 15 лет назад Алексея Ряховского, который называл себя нагайбаком.

Нынешние татары уже сами не особенно верят тому, что сюда когда-либо переселяли нагайбаков: в их восприятии это скорее миф, чем историческая реальность.

Исторические источники показывают, что нагайбаки как этническая группа сформировались в XVIII веке в ходе колонизационной и миссионерской деятельности Российской империи.

Нагайбакская крепость во второй половине XVIII в. сыграла роль сборного пункта и центра крещения инородцев и чужеземцев (беглых пленников), принимавшихся на поселение или казачью службу на степной границе Российской империи. Соответственно новокрещены - выходцы из Нагайбакской крепости (будущие нагайбаки) изначально представляли собой людей разного происхождения, но сходной судьбы. Это была крупнейшая на уральской степной границе база по подготовке пограничных служилых людей путем их крещения, окрестьянивания и оказачивания.

Общность нагайбаков образовалась под действием колонизационной политики государства в Оренбургском крае. Определение в казачество обособило группу будущих нагайбаков, а деятельность Новокрещенской конторы акцентировала их православную идентичность. Все, кто крестился в Нагайбакской крепости, назывались «новокрещенами», они не имели различий в самоназвании и постепенно смешивались между собой. Таким образом, живущие в Нагайбакской крепости теряли свою прежнюю этническую идентичность и приобретали новую. Такие события, как участие в бунте Пугачева и в Отечественной войне 1812 г., упрочили чувство групповой солидарности.

При переселении нагайбаки уже представляли общность по службе и религии, которая, однако, была подвержена влиянию со стороны. Осознание себя отдельным сообществом у нагайбаков родилось во многом благодаря деятельности миссионеров. Поддержка и подпитка чувства самобытности нагайбаков со стороны православных деятелей, а также обособленность проживания центральной группы стали основанием сегодняшней самобытности нагайбаков.

У северной (чебаркульской) группы наблюдается повышение интереса к своей этничности и культуре, что вызвано в том числе успехами соплеменников - жителей Нагайбакского района (центральной группы). Нагайбаки северной и центральной групп встречаются на праздниках и этнокультурных фестивалях. По мнению одного из нагайбакских лидеров, Александра Тептеева, организация регулярных встреч могла бы способствовать не только общению, но и «освежению» генофонда: «Нагайбаки внутри себя уже настолько смешались, что новые контакты помогли бы “обновить кровь”».

Оренбургские татары, причастные к нагайбакской истории, сегодня не проявляют интереса к судьбе нагайбаков. Несмотря на то что с момента переселения южная группа нагайбаков постепенно растворилась среди татарского населения, она оставила заметный след в исторической памяти местных жителей.

Материалы для поста были взяты из источника: Белоруссова С. Ю. Нагайбаки: динамика этничности. - Санкт-Петербург: МАЭ РАН, 2019. - 424 с.

🔔 Подписывайтесь на наш проект "Медиа о нагайбаках | КМН РФ", чтобы узнать больше о прошлом, настоящем и будущем нагайбаков.

В 1842 году началось крупное переселение нагайбаков. Казаки из Нагайбакской и Бакалинской станиц Белебеевского уезда Уфимской губернии вместе с семьями покинули родные места и были переведены в три района Оренбургской губернии, где образовали три отдельные группы.

Одна из этих групп - южная - со временем менялась под влиянием исторических бурь, смещения границ и соседства с другими народами. Эти люди, некогда православные казаки, оказались на перекрестке культур, вер и языков. В результате часть группы со временем ассимилировалась с татарским населением, и сегодня их потомки часто называют себя татарами.

Где жили южные нагайбаки?

Южная группа нагайбаков поселилась в следующих станицах и деревнях Оренбургского уезда: Нежинский, Гирьял (Гирьяльская станица), Алабайтал, Ильинская и Подгорный. Эти поселения располагались на стратегическом направлении - вдоль Оренбургско-Орской дороги и на границе с кочевой степью. Их переселение стало частью большой стратегии - укрепления границ Российской империи после завершения Оренбургской экспедиции.

Первые поселенцы: переселение на границу степей

Первые попытки заселить эти места предпринимались в середине XVIII века. В 1740 году специальная комиссия направила поручика Калачева на Украину, чтобы набрать добровольцев. Зимой 1740/41 годов с Украины (Малороссии) были набраны малороссийские казаки - «черкасы». В 1742 году в районе появилось Нежинское укрепление; первыми поселенцами туда вошли 209 малороссийских семей. Черкасы получили льготы и орудия для земледелия, но уже через год их постигло несчастье: летом 1743 года на поселенцев напали киргизы и увели в плен 30 человек. После этого черкасы не пожелали оставаться на опасной территории - их вернули обратно в Малороссию. Позже эти места заселили русские казаки и крестьяне, а спустя еще время - нагайбаки.

Пугачевщина, набеги и наплыв ясачных татар

Станицы Гирьяльская и Ильинская особенно пострадали во время Пугачевского бунта 1773–1775 годов. Так, 26 ноября 1773 года Гирьяльский редут понес тяжелые потери: гарнизон был разгромлен, многие погибли, остальные взяты в плен; 28 ноября 1773 года полностью разграбили и сожгли Ильинскую крепость, в том числе церковь.

После этих разрушений и повторных набегов киргизов (например, в 1778 году Гирьяльский редут был разорен до основания) в опустевшие поселения назначали немецких офицеров, состоявших на русской службе, - комендантом Ильинской крепости стал фон Бенек. Со временем ослабленные станицы начали заселять ясачные татары, в Ильинскую они переехали из деревни Карамалы Белебеевского уезда.

В связи с нехваткой военного населения в тех местах ясачных татар переводили в казачье сословие. В 1782 г. от нескольких десятков татар Ильинской крепости поступила просьба о зачислении их в казаки, которая была удовлетворена, в 1785 г. доля татар-казаков Ильинской крепости составляла 23,3 %.

Новые переселенцы - нагайбаки

Позже, в первой половине XIX века, руководство направляло в эти станицы нагайбаков, чтобы усилить военный и хозяйственный состав на границе. Часто нагайбаков расселяли малыми группами среди русских и татар, из-за чего они оказались расселенными по отдельным пунктам, а не компактной общиной. Это мешало сохранению внутригрупповых связей: расстояния между поселениями были значительны (например, Нежинка - Гирьял ≈ 85 км, Нежинка - Подгорный ≈ 180 км прямой).

Существует мнение, что нагайбаки южной группы переселились раньше остальных, в начале XIX в.; они переезжали в разное время небольшими партиями, внутри всей группы не контактировали и оставались «чужими» друг другу.

Население и распределение

Южная группа была самой малочисленной из трех основных групп нагайбаков. Ниже представлена информация по численному распределению южной группы нагайбаков по поселениям:

- В 1881 году - 474 нагайбака в общем (для сравнения: татар в тех же местах было 17 332).

- В 1904 году в Нежинском - 170 русских семей и 41 семья нагайбаков.

- В Ильинской: в 1890 году - 106 нагайбаков (58 мужчин и 48 женщин); в 1904 году - 170 русских домов, 33 дома нагайбаков и 80 домов татар.

- В Подгорном: к 1890 году - «до 80 душ мужского пола и до 70 душ женского пола» нагайбаков; в 1904 году - 106 русских и 34 нагайбакских семей.

Таким образом, нагайбаки часто были меньшинством в поселениях по сравнению с другими народами.

Жизнь на границе: набеги и трудности

По рассказам жителей Нежинки, их предки были переселены в XIX в. в оренбургские степи: «Они шли три месяца в сопровождении казаков. Когда пришли на новое место, то увидели ковыльную степь, казахскую кибитку и табун лошадей».

Киргиз-кайсаки, недовольные захватом своего пространства российской властью, часто устраивали набеги на поселки южной группы. Они угоняли лошадей, сжигали сено, брали в плен казаков, охранявших границу со степью. Жители Подгорного рассказывали, что киргизы отгоняли местных женщин (которые, к примеру, отправились за сбором вишни) нагайками в пределы своего поселения. Опасаясь киргиз-кайсаков, казаки Нежинского за пределы села поодиночке старались не выезжать.

Религия: от православия к исламской общине

С момента переселения церковная жизнь была слаба: службы не проходили вовсе или шли на русском языке, который нагайбаки не понимали. В 1870-е годы Оренбургская епархия обратила внимание на эти поселки и начала миссионерскую работу. С 1886 по 1888 годы открывались миссионерские школы в Нежинском, Подгорном и Ильинской. Постепенно в поселениях появились новые церкви: в Подгорном - храм Покрова (построен в 1898 г.), в Гирьяле - Никольская церковь (начало XX в.), в Нежинском - большая церковь Михаила Архистратига (построена в 1910 г.). Ранее в Нежинском существовал молельный дом, преобразованный в церковь Архангела Михаила в 1877 г.

Оренбургский епархиальный комитет через миссионерскую школу и церковь вел работу по удержанию нагайбаков в православной вере. До 1905 г. самой проблемной точкой южной группы считалась Ильинская. Священник П. Львов описал следующую ситуацию: "Владыка призывал к себе на квартиру несколько таких человек - мужчин и женщин; увещевал, упрашивал их образумиться, вспомнить, что они делают, грозил им гневом Божиим и Страшным судом Его. Но безуспешно. Изменники упорно стояли на своем, категорически и даже дерзко заявляя, что это (магометанство) вера отцов и дедов их, которые и благословили их пребывать и твердо стоять в ней".

В риторике православных священнослужителей речь шла об отколе нагайбаков от христианства. Однако известно, что часть предков нагайбаков исповедовала мусульманскую веру до своего крещения, поэтому для них обращение в ислам было возвращением к прежней религии.

Важным событием для конфессионального выбора южных нагайбаков, как и для работы миссионеров Оренбургского епархиального комитета, стало принятие «Высочайшего указа об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 г., по которому «лица, числящиеся православными, но в действительности исповедующие ту нехристианскую веру <…> подлежат по желанию их исключению из числа православных». Принятие указа дало возможность открыто сменить конфессию. После этого значительная часть южной группы нагайбаков официально перешла в ислам:

- В Ильинской в 1906 году девять из 14 семей перешли в мусульманство.

- В Нежинском в 1905 году - 32 семьи, в 1906 году - еще 5 семей; к этому времени в православии оставалось лишь около пяти семей.

- В Подгорном за 1908–1909 гг. 25 из 35 нагайбакских семей приняли ислам; вскоре там появилась мечеть и мусульманский приход.

Причины перехода были разные. Важную роль сыграли исторические связи предков с исламом, влияние соседнего мусульманского населения, слабая или формальная миссионерская работа, а также личные и родовые связи.

Смена этничности и фамилий

Смена религиозной принадлежности повлекла за собой изменение этничности - сегодня потомки людей, именовавшихся нагайбаками, называют себя татарами. Они отрицают свою связь с нагайбаками и считаются потомками крещеных татар, которых «насильно держали» в православной вере. По рассказам татар Нежинки, после переселения их предков в Оренбургский уезд татарские фамилии меняли на русские: Юнусовым дали фамилию Григорьевы, Каримовым - Васильевы, Хабибулиным - Яковлевы. Собственные фамилии оставили только наиболее обеспеченным и влиятельным родам Бектеевых (Биктеевых) и Уряшевых.

Старожилы вспоминают, что их предки не понимали русского языка и отказывались ходить на христианские службы. Однако православный батюшка упрашивал их хотя бы изредка посещать церковь. «Он стучался в окно и просил односельчан пойти в церковь со словами: “Делайте это не ради церкви, а ради меня”. И они ходили, потому что с него спрашивали», - рассказал житель Нежинки. Отказ от крещения был чреват денежным побором, отсутствием наделяемой земли и лишением статуса казачества. Тем более, согласно указу от 4 февраля 1835 г. «О запрещении татарам селиться на оренбургской линии», татарское население должно было либо покинуть свои территории, либо принять православную веру.

Материалы для поста были взяты из источника: Белоруссова С. Ю. Нагайбаки: динамика этничности. - Санкт-Петербург: МАЭ РАН, 2019. - 424 с.

🔔 Подписывайтесь на наш проект "Медиа о нагайбаках | КМН РФ", чтобы узнать больше о прошлом, настоящем и будущем нагайбаков.