Стало быть, мне остается дать тебе только один маленький совет: если тебе когда-нибудь перевалит за пятьдесят и ты почувствуешь расположение жениться на ком-нибудь – все равно на ком, запрись в своей комнате, если она у тебя будет, и отравись не мешкая. Повеситься – пошлое дело, и потому ты этим делом не занимайся. Отравись, Сэмивел, мой мальчик, отравись, и впоследствии ты об этом не пожалеешь!
(с) Чарльз Диккенс "Посмертные Записки Пиквикского Клуба
Пятничный вечер. Еду в своей полосе, в колонках не громко играет Эдвард Григ. Слышу матерный крик. По касательной Крузер царапает передний ковш.
В Крузере склочный и чахлый старик лет шестидесяти пяти на вид, с ним дама слегка за сорок пять, необычно красивая. У меня не хватает эпитетов, чтобы ее описать. Она стройна, строга и в гневе прекрасна. За рулем была она. Позже я понял, что они муж и жена .
После всего , я пришёл домой. Беру карандаш и на кедровой щите 90 на 75 см рисую её из памяти. Затем достаю резцы и начинаю резать, просто отсеиваю всё лишнее, образ получается легко. Не хочется верить, что красота меркантильна и что этот склочный, чахлый тролль смог соблазнить и заполучить красоту.
О влюбленности.
Влюбленность это мое стабильное состояние... Это чувство просто необходимо мне для нормальной жизнедеятельности. Так было всегда. Ну... почти всегда. Понятно, что сейчас уже не вспомнить всех тех в кого я была влюблена, но первую любовь я, конечно же помню,..
Первый учебный год дался мне трудно. Я была домашним ребенком, в садике не была ни дня и школьная дисциплина нагоняла на меня тоску. Мне все время хотелось встать из-за парты, собрать вещички и пойти домой, где наверное, с творожными пончиками и теплым молоком ждет меня бабуля.
А во втором классе я неожиданно рассмотрела Серёжу.
Тот день был особенно тоскливым-серый ноябрь, еще без снега, первый учебный день после осенних каникул. После уроков я стояла у дороги рядом с домом и ела подмороженные ранеточки с дикой яблоньки, когда увидела одноклассника Сережку. Сережка уже побывал дома и переоделся. Увидев меня он закричал: "Ты что, только из школы идешь!? Ну-ка марш домой, живо!" И немного помолчав добавил: "Брежнев умер..."
"И что?"-легкомысленно ответила я. "А то, что теперь война может начаться... Пойдем провожу". Сережка довел меня до подъезда и побежал по своим делам. Дома по телевизору показывали балет, бабушка выглядела расстроенной и я села у окна и стала думать, что какой же Сережка оказывается серьезный и умный мальчик. И симпатичный... И если на самом деле начнется война, он наверное пойдет в партизаны, как настоящий герой.
Так неожиданно я влюбилась на долгие полгода.
Прошла любовь так же неожиданно, как началась, теплым майским днем. Мы играли в школьном дворе на большой перемене. Сережка веселил девчонок, изображая пьяницу. Он шатался, падал, что-то выкрикивал, его шапка сползла на один глаз. Сережка был очень артистичным, а Сережкин отец был запойным пьяницей и получалось очень убедительно. Уж не помню, кого изображала я, то ли жену пьяницы, то ли народную дружину, но я бегала за Сережкой и хохоча пыталась поставить его на ноги. В какой-то момент я сильнее, чем нужно дëрнула за рукав его куртки, раздался треск.. Серега тут же "протрезвел", вскочил на ноги посмотрел на почти оторванный рукав, обозвал меня дурой и побежал жаловаться учителю. Когда я пришла в себя от растерянности, я поняла, что моя любовь прошла бесследно. А еще я поняла, как не к лицу героям жаловаться и обзывать девочек...
Я влюбился. Любовь - это прекрасное чувство, от него сносит крышу и порхают бабочки в животе! Даже если твоему животу далеко за сорок. Ну, какой дурак придумал, что седина в голову - бес в ребро или мне больше всего нравится про кризис среднего возраста?! Ну, какая седина, какой кризис? Наоборот, гормоны бурлят, кровь кипит, да я в двадцать так себя не чувствовал.
Жанночка - она необыкновенная, замечательная. Господи, как же беден язык, как передать словами все те эмоции, которые она во мне будоражит? Как рассказать, что я испытываю, когда я с ней?
А начиналось все так банально - я, как обычно, выскочил на обед, один, чтобы быстрее закончить. Процесс набивания желудка давно перестал приносить радость, как и все остальное. Живем словно на автомате или во сне: едим, спим, ходим на работу, занимаемся любовью, ссоримся и миримся, плачем, смеемся. Все понарошку, не по-настоящему. Вот завтра похудею и начну наконец-то жить, или буду получать в два раза больше - заживу. Знакомо?
Вот и мне было знакомо до недавнего времени. Пока я не встретил Жанну и не проснулся. Вот тут-то меня озарило: я ведь и не жил еще, а мне ведь уже за сорок, больше половины жизни прожито. Страшно! Даже в пот бросило. То есть получается, не встреть я Жанну, так бы и умер, не пожив?
Когда я делюсь своими умозаключениями с Жанной - она смеется. Конечно, как можно задумываться о таких вещах, когда тебе двадцать восемь? В двадцать восемь кажется, что впереди вся жизнь, старость, седина, болезни - это все про кого-то другого, а тебя никогда не коснется.
- Какой ты смешной! - Смеется Жанна, ласково ероша мой седой ежик на голове.
Я смеюсь вместе с ней, не хочу ее разочаровывать, пусть думает, что так будет всегда. Пусть Жанна всегда будет молодой и прекрасной, пусть тлен не коснется ее своим зловонным дыханием.
Недавно впервые делал КТ зубов. Увидев свой череп с провалами глаз ужаснулся - так вот как я буду выглядеть после смерти. Вот, что останется после меня! Даже после Жанны! Мурашки по коже. Только не после нее, слава богу, я слишком стар, чтобы увидеть, как она умрет.
Вечером я сказал жене:
- Света, я хочу, чтобы меня кремировали.
- Записать тебя на вторник? - Спросила Света. А ведь это я показал ей мем, который отправила мне Жанна. Мы даже вместе посмеялись. - Вадик, ты идиот?! - Она покрутила пальцем у виска. - Ешь суп, уже остыл, поди. - Вот всегда она так. Я ей о вечном, а она о супе.
- Света, я серьёзно.
- Я тоже. Пойду, сериал скоро начнется, а ты чтобы все съел и тарелку за собой помыл. - Она зевнула, почесала торчащие в разные стороны волосы, некогда выкрашенные в желтый цвет, с седыми корнями, запахнула на груди толстый махровый халат и, вильнув увесистым задом, пошаркала в комнату.
А я так и остался сидеть, подперев голову рукой, пытаясь представить на месте Светы Жанночку - такую свежую, словно колодезная вода в разгар лета, такую трепетную, словно нераскрывшийся розовый бутон. Вот она ставит передо мной тарелку с супом, выплеснув часть на стол, вот смотрит, улыбаясь, как я ем, а на ее едва тронутых румянцем щечках пляшут озорные ямочки.
Нет, нет и нет! Жанночке здесь не место, она достойна самого лучшего. Если бы я мог, я бы бросил к ее ногам весь мир, да что там мир, я бы вознес ее на пьедестал, а сам бы лежал презренным рабом у её ног. Если бы, если бы... так много если.
Мои размышления прервал заявившийся на кухню сын.
- Привет, пап. - Пробасил он ломающимся голосом.
- Привет, сынок. Как дела в школе? - На автомате спросил я.
- Хорошо. - На автомате ответил он. - Мам, есть что поесть? - Проорал он. Я поморщился.
- Обязательно орать? Нельзя зайти в комнату и спросить? - Он пропустил мою тираду мимо ушей, словно я был пустым местом. А я им и был. Меня даже не замечают, только Жанне я нужен.
- Суп в холодильнике. - Крикнула Света из комнаты.
Сын подошел к холодильнику, загремел кастрюлей. Я поднес ложку ко рту. Суп остыл и покрылся жирной пленкой. Ненавижу жир. Почему Света вечно так жирно готовит? Сто раз просил ее добавлять меньше масла и не покупать такое жирное мясо. Нет, все-таки я пустое место! Никто меня не слушает.
Я вылил суп в раковину и, протиснувшись мимо уткнувшегося в телефон сына, пошел в комнату. Едва я приоткрыл дверь, на меня обрушились Хулио, Хуаны и Химены. Их экранная жизнь была гораздо насыщенней нашей, якобы настоящей. Я лег рядом с женой.
- Поел? - Спросила она, не отрываясь от экрана.
- Да, спасибо. - Ответил я. "Интересно, сколько раз за жизнь я произнес эту пустую, ничего не значащую фразу? - Костя меня совсем не слышит. - Пожаловался я.
- Неудивительно, тебя же почти не бывает дома. - Ответила Света.
- Интересно, как можно заработать денег, сидя дома?! - Взвился я.
- Знаю, знаю, ты нас кормишь, обуваешь, одеваешь. Если бы не ты, мы бы давно пошли по миру с протянутой рукой. - Сказала Света. - Ты каждый раз говоришь одно и то же. - Она прибавила громкость, а я отвернулся к стене и обиженно засопел.
Как так получилось, что мы стали чужими людьми? Живем как соседи. А ведь когда-то я любил Свету. Не так, конечно, как Жанночку, это - совсем другое.
Со Светой мы вместе учились. Ну, как вместе? Я - на экономическом, а она - на филологическом, на два курса младше. Жили в одной общаге - с крысами и вечным отсутствием холодной воды. Как ни странно, в горячей недостатка не было. Батареи шпарили так, что даже в двадцатиградусный мороз приходилось открывать окна. Из-за этого все были постоянно простужены, чихали и кашляли. Иногда отопление работало даже в июле. Везло тем, кто уезжал на каникулы домой.
Холодная вода была на вес золота, из проржавевших труб вода текла, словно прямиком из Ганга. Мы ее набирали, отстаивали и употребляли в пищу, часто запивая водкой, чтобы не подхватить никакую заразу.
Я делил комнату, если это облезшее нечто с облупившимися стенами, можно было назвать комнатой, с тремя ребятами - Женей, Кареном и Вовой. На Новый год они уезжали, я же, в силу отсутствия денег, оставался в общаге. Я из многодетной семьи, отец к тому времени уже умер, а мать едва тащила на себе двух братьев и сестру.
На Новый год мы объединялись с другими такими же бедолагами, как и я. Обычно нас набиралось не больше десяти. Мы занимали одну из комнат, отличавшихся только этажом и степенью облезлости, скидывались на продукты и водку и гуляли, пока водка не заканчивалась.
На столе обычно стояла сковорода с жареной картошкой, если была колбаса, то это уже было роскошью. Девушки в нашу компанию отщепенцев попадали редко, поэтому картошка была либо подгоревшая, либо сырая внутри, либо и то, и другое сразу. Но кто тогда обращал внимание на такие мелочи - жрать хотелось так, что хоть на луну вой.
Сковорода пустела очень быстро, а водки оставалось много, следовательно, напивались мы быстро. Те, кто покрепче заваливались спать, а те, кто послабее - до утра бегали в туалет, причем наперегонки, потому что он у нас был один на этаж.
Новый год на четвертом курсе обещал быть таким же, как и три предыдущих, водку закупили заранее, картошку тоже спрятали в надежном месте. Не спрячешь - останешься в Новый год без закуски, кто-то обязательно сопрет и съест.
Среди собравшихся неожиданно оказалась Светка - второкурсница с филологического, с красным, распухшим носом и слезящимися глазами. Она сидела, завернувшись в одеяло и беспрестанно чихала и сморкалась. То, что зовут это чудо Света и, что учится она на втором курсе филологического я узнал, конечно, позже. Вначале я был не в восторге, увидев среди парней девчонку.
Они вечно все портили - ныли, требовали к себе особого внимания и отвлекали друзей, так что те становились размякшими, словно сухари в чае и несли всякую чушь, вместо того, чтобы вести мужской разговор.
- Привет. - Сухо поздоровался я. - Из-за болезни домой не поехала? - Спросил я от нечего делать, по сути мне было плевать, почему она осталась.
- Да, угораздило под Новый год заболеть. - Ответила она простуженным голосом и чихнула.
- Сочувствую. - Сказал я, хотя не сочувствовал совершенно.
- Спасибо. - Произнесла она.
- Ну, что, уже познакомились? - В комнату вошел Вадик с инженерного, потер руки. - Картошка уже жарится, скоро садимся.
- Побыстрей бы. - Мечтательно произнес я под тоненькую трель вечно пустого желудка.
- Иди, помогай, чего расселся?! - Возмутился Вадик.
Я побрел следом за ним на кухню. Помогать было особо нечем: в кухне уже толпились восемь молодцов. Толик, мой однокурсник, демонстрировал чудеса эквилибристики, жаря картошку на двух закопчённых сковородах. Петр, с не помню какого курса и факультета, нарезал толстыми ломтями хлеб, Глеб колдовал над пятью бутылками водки, Илья заваривал чай. Остальные курили, ржали, как кони в стойле, сыпали неприличными шуточками.
- На, неси. - Сказал Петр, протягивая мне две выщербленные тарелки с хлебом.
Я послушно взял хлеб и понес его в комнату. Красноглазка лежала на кровати, свернувшись калачиком, ее била дрожь.
- Замерзла? - Спросил я.
- Ддддаа. - Ответила она. Я поставил хлеб и укрыл ее несколькими одеялами. - Спппасссибо. - Поблагодарила она. Я дотронулся до ее лба, он был горячее раскочегарившейся батареи.
- Да ты вся горишь. Подожди, я налью тебе чая. - Я отправился на кухню. - Девчонка вся горит. - Сообщил я.
- Упала на нашу голову. - Досадливо произнес Толик.
- Дайте стакан чая и давайте перейдем праздновать в другую комнату.
- Тадам! - Возвестил Толик, выключая плиту.
- Ура! - Загалдели парни. Про больную все дружно забыли.
Я взял чашку чая и понес в комнату.
- Ну, как ты? - Спросил я, садясь у постели на шатающийся стул.
- Хххорррошшшо. - Пробормотала она запекшимися губами.
- Я тебе чай принес. Давай-ка, выпей. - Я приподнял ее голову и поднес чашку к губам. С горем пополам она выпила все до капли и обессиленно упала на подушку. В комнату заглянул Вадик.
- Серый, ты идешь? Уже все собрались. - Сказал он.
- Ты иди, Сережа, я посплю. - Она прикрыла глаза.
- Ладно, отдыхай. Я позже загляну. - Прикрыв за собой дверь, отправился к ребятам.
- Ну, наконец-то! - Воскликнул Илья. Стол был заставлен разнокалиберными чашками и стаканами с водкой. Посреди стола красовалось коронное блюдо - жареная картошка. Рядом стопочкой лежал хлеб. Красота!
Продолжение будет...
Для самых нетерпеливых - ссылка на продолжение, читайте, подписывайтесь, всегда будьте в курсе обновлений!
Для тех, кто желает познакомиться с автором поближе - мой телеграм канал.
Люблю вас, ваша Анна! ❤
Божечки, как же в меня это попало...
Много лет жила сама, и, конечно, дверь открывать мне было некому.
Наконец появился Он, с которым, я уже тогда знала, будет семья и дочка.
И вот возвращаюсь я с работы. А Он в моей квартире ПЕРВЫЙ РАЗ ремонтирует трубы, которые прорвало, когда мы уезжали с ним на море.
Иду к дому, а у самой в животе не то что бабочки, слоны круги наворачивают - в моей квартире настоящий мужик ЗАБОТИТСЯ обо мне! Решает мои проблемы!
Аж сердце замирает - меня там кто-то ждёт! Звоню в домофон.
... Мне, конечно, через долгую паузу дверь открыли... Но недовольное лицо будущего мужа с кучей инструмента только что не в зубах помню до сих пор...
С этого момента прошло больше шести лет. Если по какой-то объективной причине (ключ забыла,
ребенок в зубах) звоню в дверь, потом чувствую себя виноватой.
Мужа очень люблю, но это волшебство с открыванием дверей мне недоступно.
Маленький кусочек моего счастья откололся шесть лет назад. Живём без него)
Когда я вышла замуж, то начала звонить в дверь.
Свою дверь. Дверь своей квартиры.
В ту самую дверь, которую всегда открывала ключом, с самого первого дня, когда в нее переехала.
Конечно, там был звонок, но им почти никогда никто не пользовался.
У мамы были запасные ключи.
А больше ко мне никто не приходил.
Дома я появлялась к ночи. Соседи были уверены, что я работаю «девушкой по вызову». Прибываю поздно и привозят меня разные мужики.
Мужики действительно были разными.
Таксистами.
А работала я «редактором по вывозу». Приползала уставшая после работы и падала лицом в постель.
Какие там клиенты, тьфу, то есть гости?
Я привыкла к тому, что дома меня никто не ждал.
Некому было открыть дверь.
Только кошке. Но она не умела.
По этому поводу я особо не страдала, прямо скажу. Привыкла и тихонько радовалась: хорошо – никаких сюрпризов, тишина и покой. Что еще надо?
И вот я вышла замуж и неожиданно, среди прочих удовольствий, открыла для себя еще одно: звонить в дверь.
Муж работал дома. Поэтому, возвращаясь, я звонила. Иногда это случалось по несколько раз в день.
Тирлинь-тирлинь.
Тирлинь-тирлинь.
Тирлинь-тирлинь.
— Зачем ты отрываешь человека от работы? — возмущалась мама. — У тебя же есть ключи!
— Ты не понимаешь. Это такое удовольствие, когда тебе кто-то открывает. — говорила я.
Я врала. Это было не просто удовольствие.
Это было счастье.
Знать, что за этой дверью тебя теперь кто-то ждет.
Тирлинь-тирлинь.
Слышать шаги, видеть, как поворачивается ключ в замке, щелкает ручка...
Тирлинь-тирлинь.
Видеть радость в глазах, улыбку, понимать, что один человек очень тебе рад и скучал, даже если ты всего лишь выходил за хлебом.
Тирлинь-тирлинь.
Если вы долгое время не жили сами, вы ничего не знаете об этом.
Иногда муж открывал дверь спокойно, брал у меня сумку, помогал снять пальто, обнимал и терся своей щетиной по моей щеке.
Иногда у него был аврал, он висел на скайпе, поэтому делал красноречивые знаки руками, быстро чмокал меня в нос, и убегал работать дальше.
Но это ничего не меняло. Я уже была в восторге, как человек с хроническим тонзиллитом, наконец, дорвавшийся до мороженого.
Главное — ни разу, ни разу он не рассердился, не психанул и даже не спросил:
— Ты, что, забыла ключи?
Словно понимал, что не в ключах тут дело.
Так оно и было.
Так оно и осталось.
Так оно и будет.
Я желаю вам в новом году только двух вещей — здоровья и того, чтобы дома вас кто-то ждал.
Остальное вы сами себе намечтаете и добьетесь.
Я уверена.
Автор: Дарья Исаченко
— Всё,хватит, натерпелась. Подаю заявление на развод!— в сердцах кричала Петровна. Хозяйственная женщина, успевающая следить за собой.
— Да подавай ,подавай ,испугала. Я ,может, всю жизнь только об этом и мечтал , — сося папироску , махал рукой подвыпивший Семёныч.Худощавый мужчина с загорелым лицом.
— И подам ,думаешь, не подам ? Завтра же пойду в суд и отдам лично Валентине Ивановне.
И они развелись. Написали объявление о размене трехкомнатной квартиры. Петровна была на пенсии. Семёныч ещё работал и зарабатывал неплохо.
На следующий день после развода он пришёл , как обычно , на обед домой. И только дома вспомнил , что они ведь развелись , а он для себя обеда , конечно, не приготовил.
— Дай поесть-то, — по-свойски сказал он.
— А кто ты такой, чтоб тебя кормить ? — с гордостью ответила она.
— Ну хотя бы старый знакомый.
— Ой, у меня ,может, старых знакомых не один десяток. Так что ж, прикажешь мне их всех кормить, так что ли ? Рассмешил.
— Ну, а если я тебе заплачу , накормишь ?
— Заплатишь? — не ожидала такого поворота Петровна. — А что, одной мне, пожалуй, всё не съесть, уж лучше я тебе продам, чем выбрасывать за так.
Только цены будут ресторанные. Я не хуже их готовлю.
— Ресторанные так ресторанные. Наливай, только побыстрей, а то время идет.
— А, что это вы мне тыкаете , гражданин ?
— Да, ладно, совсем уж разошлась, — сказал Семёныч, быстро уплетая суп, который почему-то показался намного вкуснее, чем раньше , может, потому ,что заплатил за него.
Так он и приходил каждый день домой обедать и платил. как в ресторане. И ему было хорошо- не надо возиться с этими продуктами, кастрюлями. И ей хорошо - всё лишние денежки. А готовить всё равно надо, что для одной, что для двоих - какая разница.
Кроме обеда,он пользовался кухней-рестораном на дому и утром, и вечером. Благо денег было много.
Петровну всё дальше увлекала идея домашнего ресторана. Она специально сходила в единственный ресторан в их небольшом городке. Посмотрела, как оформлены столы, написано меню , как подают , во что одеты официантки. В общем, запомнила всё,что могла.
Однажды Семёныч пришёл домой и застыл у дверей на кухню. На столе белая скатерть, ваза с цветами,около тарелки лежат салфетка и ещё какая-то бумажка. Он подошёл к столу, взял бумажку и прочитал : "Меню".
— Тьфу, ты, ну выдумала бабка.
Однако прочитал его, и на последней строчке взгляд остановился : водка, -100 грамм - 40 рублей.
— Что будем кушать ?— спросила Петровна, войдя на кухню.
Семёныч поднял глаза и слегка оторопел, не узнав своей жены. Нарядное платье облегало откуда-то взявшуюся фигуру,поверх был надет аккуратный белый фартук ,волосы убраны в "причёску". А главное, лицо её озаряла улыбка.
— Мне, пожалуйста, всё самое дорогое и,пожалуй, водки 100 граммов, нет 200 граммов.
Но Петровна долго не могла выдержать своей новой роли.
— Ага! — обрадовалась она,— значит, всё-таки не бросил, а я уж подумала: неужели образумился ,дай, думаю, проверю.
— Проверю. Эх ты! Опять за своё — начинаешь заводиться. А я, может быть, с тобой на брудершафт хотел .
— Ой, стала бы я с тобой на брудершафт пить. Больше мне делать нечего.
А самой почему-то стало немного жаль Семёныча.
Как-то раз Семёныч пришёл домой,но на кухне его никто не встречал. Петровна приболела. Вечером она говорит :
— Хоть бы поясницу натёр.
— За деньги ,пожалуйста.
— О, изверг. Ладно заплачу. На ,помажь.
— А что это вы меня на "ты" называете ,гражданка?
— Смеёшься?
Так они и жили. По объявлению о размене квартиры никто не обращался. Вечерами они смотрели телевизор, а на ночь расходились по своим комнатам.
Однажды длинным зимним вечером они сидели и играли в карты.
Семёныч говорит :
— Послушайте ,Петровна, а что это вы всё одна да одна ?
— А вам ,Семёныч, не скучно — всё один да один?
— Да, скучновато немного.
— Да и мне вроде как тоже немного скучновато.
— Слушай, Петровна,а выходи ты за меня замуж.
— А что, надо подумать — кокетливо ответила она.
Автор - Лена Июльская
Наталья устало сбросила пальто на стул. День не задался. На работе задержали зарплату, а кредит висел, как дамоклов меч — уже неделю просрочен. В голове крутились цифры: сколько нужно заплатить за свет, сколько осталось до конца месяца и как бы не забыть про продукты... Но все мысли мгновенно испарились, когда она услышала голос из кухни.
— Наташ, а что насчёт тех денег? — голос свекрови Валентины Ивановны раздался через стену. — Нам с отцом опять не хватает на коммуналку.
Наталья замерла, чувствуя, как её терпение трещит по швам. Третья просьба за месяц. Третья! Внутри всё закипало: «Как это возможно? Каждый месяц одно и то же. И кто снова окажется виноватым?»
— Я уже сказала, что не могу сейчас, — выдохнула Наталья, стараясь сохранять спокойствие, хоть внутри всё кипело. «Как бы не сорваться, просто как бы не сорваться», — повторяла она про себя. — У меня самой счета накапливаются. Кредит.
— Да какие там счета? — раздражённо вмешалась свекровь, даже не оборачиваясь. — Мы тебе квартиру эту нашли, помогли, а теперь помочь нельзя? Неблагодарная...
