Марсела — одна из самых красивых шестнадцатилетних девушек Ла Сальвии. Дело не только во внешности — здесь вообще все жители и жительницы, несмотря на свою крайне тяжёлую жизнь, выглядят чрезвычайно привлекательно.
Но Марселу, помимо внешней красоты выделяет ещё кое-что. Как она несёт себя, идя по по тропинке или подметая двор — по-кошачьи медленно, выпрямив спину, покачивая округлыми бёдрами. Как она сначала останавливается, а потом уже плавно поворачивает кудрявую голову в сторону собеседника. Как приподнимает над жемчужными зубами верхнюю пухлую губу и усмехается беззвучно, измеряя глазами окружающее пространство.

Пять лет назад, когда она была ещё девочкой, в Ла Сальвию приехали светлокожие гринго — строить клинику. Она прибегала посмотреть и поболтать. Она была одной из первых и стала одной из постоянных пациенток — первые годы приходила с мамой и девчачьими соплями, а потом уже сама, с девичьми болями в животе при первых месячных. Здесь-то она узнала, как называются внутренние органы женщины, как нужно заботиться о своём здоровье.

Так что теперь у неё есть ещё одно, крайне редкое для здешних мест качество — умение выбирать и настаивать на своём. Как и большинство никарагуанских девушек её возраста, она ведёт сексуальную жизнь. Но она соглашается на близкие отношения только с теми мужчинами, которые используют контрацептивы. Поэтому у неё их было всего два и оба они ей нравились, потому что прислушивались к пожеланиям. Она регулярно приходит в клинику за противозачаточными таблетками и вообще проверить здоровье. Внимательно выслушивает все рекомендации доктора и, принося в клинику фонарик или лодочный мотор — зарядить, попутно рассказывает, как выполняет всё рекомендованное.

Иногда она задерживается у нашего окна на подольше, поболтать со мной. Приподнимая губу над зубами, расспрашивает о сокровенном, женском. Спрашивает, как я выбирала мужа. Спрашивает, каждый ли раз мне хочется его касаться и что я делаю, когда не хочется. Жалуется, что ни мама ни бабушка не хотят говорить с ней об этом. Смеётся.
На прощанье говорит, что хочет выбрать из двух своих мужчин только одного и жить с ним. Только вот пока не придумала, как выбрать и как другому объяснить это. Но очень хочет.
Чтобы через десять лет в свои двадцать шесть лет выглядеть также хорошо, как я в свои.

Вечером неспешно прохаживалась вдоль плёночных домиков — искала девочку-подростка, с которой смогу поговорить на одну женскую тему. Нашла сразу двоих у колодца — в четыре руки доставали обрезанной канистрой на верёвочке воду и процеживали её через два слоя футболки, чтобы хотя бы без крупного мусора и без песка пить.

Пока делала снимки и видео, познакомились. Девочкам по тринадцать и пятнадцать лет, родились не здесь, как и многие местные, но живут в Ла Сальвии уже давно — лет восемь или девять, точно не вспомнили.
Хохотали и не верили, что красиво выглядят в камере. Показала видео. Хохотали оттого, что выглядят в нём похожими на актрис, такими красивыми нашли себя.

— А что вы делаете, когда у вас идут месячные?

Я люблю вопросы в лоб. Особенно, если чувствую, что доверие сложилось. Девочки переглядываются, недоумённо пожимают плечами, уточняют:
— Это что? В смысле, когда сезон дождей?

Не в первый раз уже встречаю, что не знают местные часто даже названия органов и процессов жизнедеятельности тоже. Но забываю, приходится дополнительно разъяснять.
— Ну, это когда один раз в месяц из вас кровь выходит, вот тогда… Как живёте в эти дни?
— Ааа, поняла! Я обычно в эти дни ношу штаны, а в них кладу полотенце или футболку. Потом их вынимаю, промываю водой, сушу и снова кладу.

Старшая девочка подключается к диалогу, делится своим способом:
— А ещё можно в эти дни сидеть и кукурузу чистить или еду готовить! Когда сидишь или стоишь на одном месте, вся кровь просто вытекает в землю и не надо ничего стирать, воду можно сохранить, даже лучше. Мама так всегда делает, ей на себя жалко воду тратить.

Я вспоминаю свою последние месячные здесь, когда на одну случайно вытекшую каплю крови сбежалось полчище муравьёв и пожрало не только кровь, но и меня — до болючих волдырей.
— А муравьи не кусают, когда кровь по ногам течёт?
— Ну, они прибегают, бегают по ногам, но это же не больно, щекотно иногда только.

Показывает шершавую кожу на бедре, усыпанную мелкими сухими язвами. Укалывает себя колючкой, прямо со всей силы втыкает.
— Видишь, не больно, не чувствуется.

Хохоча потащили воду к дому. Я молча потащила в клинику себя, снимки и мысль о том, что у меня после полугода здесь, пожалуй, тоже уже многое не чувствуется. Вот и поговорили.

— У тебя парень есть?
Вы подумаете — странный вопрос для кабинета врача, тем более при приёме ребёнка. Но нет, здесь он обычный и очень многое объясняющий.

Пациентке Розалине пятнадцать лет. В клинику пришла с жалобами на головокружения, боли в животе и задержку месячных — уже почти полтора месяца их нет.
— Понимаете, доктора, я сначала думала, что живот болит оттого, что скоро, как обычно, кровь пойдёт. Но он болит и болит каждый день, а кровь не выходит из меня.
— Так парень есть или нет?
— Есть, конечно же.

Мария тихонько вздыхает, покачивая головой идёт в нашу аптеку, выносит тест на беременность. Отправляет девочку с ним в туалет, объясняет, что и как нужно сделать.
Розалина возвращается, кладёт на стол перед врачом пластиковый прямоугольник с алеющими на нём двумя чёткими полосками. Беременна.
Врач выписывает направление в госпиталь к гинекологу, рассказывает о процессах беременности, о мерах предосторожности и диете в этот период. Девочка молча кивает после каждой фразы, смотрит под стол.

Прощаемся.
Выходя, Розалина запинается о порог. Шаркая стёртыми тапками, бредёт к отцу, сидящему на траве возле клиники. Тот подскакивает, смотрит испуганно, спрашивает:
— Ну, что сказала доктора?
— Я беременна и надо ехать в госпиталь.
Утыкается отцу в плечо, всхлипывает на весь двор. Тот выдыхает с облегчением:
— А, ну, это не страшно. Не плачь. Главное, что ничего опасного. Это не смертельно.

Обняв за плечи уводит домой.