Русалка с Полесья. Часть 2/6
Заречье встречало меня запахами навоза и пыли, ржанием лошадей, лаем собак, пением петуха. Дул легкий ветерок. По обе стороны широкой улицы располагались дома, крытые шифером, а вот на сараях, как и в Кудричах, использовали для этих целей камыш.
Вдалеке, на перекрестке, виднелся крытый колодец. Я шел вперёд, чувствуя себя как во сне, где все одновременно знакомо – и нет. Смотрел по сторонам и надеялся таким образом вспомнить по пути, где живет дядя Костя.
Пока что память не возвращалась. Зато посмотреть было на что. Несколько раз я останавливался напротив домов, ловя себя на мысли: а что это местные жители делают? А потом внезапно понимал, потому что раньше здесь подобное уже видел. Вот, например, та сухонькая старушка на огороде ловко забрасывала на ветки груши самодельные венки из цветов и прутиков. Это она потом их снимет и на огород положит от гусениц. А тот неопределённого возраста невысокий мужичок у кирпичного дома, кряхтя, вешал на ворота вырванный с корнем огромный дедовник. Ну, здесь от ведьм и колдунов мощная защита – во двор не зайдут.
Увидев, что я за ним наблюдаю, он шикнул и погрозил мне кулаком. Смутившись, я пожал плечами и поспешил уйти от него подальше.
Замедлив шаг, я остановился у колодца. Что-то мимолетно зашевелилось на задворках памяти. Я вдруг вспомнил, как носил отсюда вёдра с водой к самому крайнему дому слева – это если идти от перекрёстка.
Вспомнил еще, что тогда сильно спешил управиться с делами. Только вот почему? Кажется, кого-то опасался: то ли деревенской ведьмы, то ли ещё кого…
Этот вопрос так и остался без ответа, а я направился дальше, следуя памятной подсказке к дому.
С каждым шагом вперёд я все больше узнавал местность. Вот деревянный дом с зеленой шиферной крышей, здесь с женой жил батюшка Никодим, заправлявший местной церковью. А дальше виднеется огород с яблоневым садом бабы Стаси, злющей и сердитой, что та ведьма. Но она ведьмой не была, это точно.
Я дважды лазил в этот огород за яблоками, чтобы не показаться трусом перед ней, и вот снова её всколыхнувшийся было в памяти образ размыт, как и имя. Лишь помню звонкий девичий смех. И сразу стало грустно.
Добротный кирпичный дом дяди Кости я нашёл быстро. С виду он ничуть не изменился. Но вот огород выглядел запущенным. Деревья там сильно разрослись, бросая тень на несколько грядок с чесноком, и картошкой, и, кажется, кабачками. Из-за забора сложно было определить наверняка. Ещё во дворе свободно бегали куры, а раньше, я помню, их туда не пускали. Тогда имелось для птиц специально огороженное сеткой пространство.
Я громко постучал в калитку несколько раз. Затем крикнул:
- Дядя Костя! Есть кто дома?
В ответ тишина. «Вот же невезуха», - едва успел подумать я, как со скрипом входная дверь открылась, и на крыльцо вышел мужчина.
Он был полностью сед, а лицо слегка перекошено в левую сторону. Только широкие плечи и высокий рост намекали, что когда-то этот мужчина крепостью походил на медведя. Он смотрел на меня пристально, не узнавая, как и я его, пока не встретились взглядом. Тут между нами словно тонкая искра пробежала.
- Дядя Костя? - вслух сказал я.
- Ты кто, парень? Вроде и знаком, но не помню, откуда, - глухо спросил он.
- Я Миша Табашников, сын Сергея, шесть лет назад к вам приезжал погостить. Не помните?
Он нахмурился, лоб прорезали, резко углубившись, морщины.
- Прости, парень, отца твоего смутно помню, а тебя, - он развел руками, - нет.
Я не знал, что на это сказать. Честно, никак не ожидал подобного. Тут дядя Костя уточнил, сказав про свой инсульт. Оттого, мол, у него и беда с памятью.
- А ты зачем сюда приехал? - вдруг прямо спросил он.
- Да так, вас проведать.
«И вспомнить кое-что хотел», - подумал, но не произнес вслух.
Губы дяди Кости дрогнули, и он улыбнулся. Улыбка его дошла до глаз. Смотрел он приветливо и тепло.
- Заходи, если уж приехал. Живи сколько хочешь. Я один тут, и мне помощник позарез нужен. Ну как? Согласен на такой расклад?
Я кивнул и улыбнулся в ответ. Меня его предложение устраивало.
Я подошел к крыльцу, и только мы пожали руки, как дядя Костя изменился в лице, будто увидел позади меня во дворе что-то жуткое.
- Вот курва треклятая!.. - тихо ругнулся он.
Затем достал из кармана брюк складной нож и спешно спустился по лестнице. Я обернулся и сильно прифигел, наблюдая, как он, раскрыв нож, метнул его в маленький пыльный вихрь, крутившийся у самой калитки. Стоило ножу воткнуться в землю, как вихрь исчез, словно и не было. Я проморгался и потёр глаза, не понимая: а что сейчас я такое только что видел? В памяти на этот раз никаких подсказок не всплыло.
- Ну, чего рот открыл, Миша? Раз в Заречье бывал, то крепко знать ведь должен, что до Ивана Купала нечисть разгуливать по деревне станет, - повернувшись ко мне, пожурил меня дядя Костя.
Я молчал. Ну вот, снова мне толкуют про нечисть. «Видимо, здесь все такие суеверные, как и прежде», – сделал я вывод.
- Вот, всегда держи при себе, - он достал из кармана рубашки гроздь лопуховых колючек. - Бери, это “адамова голова”, мощный оберег, главное – через реку его не перевози, - с серьезным видом наказал дядя Костя.
Я взял репейник, сжал его в кулаке, чувствуя себя очень глупо, ведь поначалу хотелось выбросить.
- Спасибо! - сказал я, глядя на дядю Костю.
В ответ на мои слова он слегка улыбнулся и затем сказал:
- Ну, что стоять? Пойдём-ка в дом!
Стоило перешагнуть порог, как нахлынули воспоминания. Я видел ту же крепкую деревянную мебель, сделанную отцом дяди Кости своими руками: широкий кухонный стол, полки, табуретки и шкафчики. Белёную русскую печь, занимавшую большую часть кухни. Только самодельные разноцветные весёлые коврики и полосатые половички с пола исчезли, как и герани с подоконника. Так и хотелось спросить про них, но я понимал, что это нетактично, ибо сугубо личное. А дядя Костя, проведя меня в самую маленькую, но очень уютную, большую часть дня наполненную солнцем комнату, где я и жил прежде шесть лет назад, сказал:
- Располагайся, потом на кухню приходи, пообедаем.
В комнате слегка пахло пылью, хоть с виду и было чисто. Пришлось открыть окно и проветрить. А заодно само собой вспомнилось, как ночью, когда в доме все спали, я тихонько, словно воришка, вылезал из этого окна, а потом крался через сад и перебирался через забор, где меня нетерпеливо ждали. Я вздрогнул и поёжился, вдруг как сейчас мысленно увидев ту, кто тогда ждал меня за забором: тощую девчонку, рыжую, с веснушками на щеках и яркими, как мох на болоте, редкого цвета зелёными глазами. Ещё вдруг всплыло в памяти, что она мне тоже однажды дарила репейник и так же чудно называла свой подарок “адамовой головой”, велев хранить ближе к телу. Поэтому я переложил колючки от дяди Кости во внутренний карман рубашки. И тут воспоминания ушли, я вздохнул, потёр глаза, чтобы прийти в себя, и закрыл окно.
А после, аккуратно разложив вещи в узком шкафу, взял с собой на кухню продукты, собираясь отдать их в распоряжение дяде Косте.
С обедом ему пришлось помочь. В баллоне на кухне закончился газ, поэтому разогревать и готовить еду приходилось в печи. Сегодня дядя Костя варил уху по семейному рецепту отца-полешука и мне вмешиваться в процесс запретил.
Он крупно нарезал картофель, а лук варил в шелухе. А мне даже свой вчерашний улов на Ясельде – щуку – почистить не дал. Продукты, что я принёс, он принял с радостью. Зато потом сразу отправил меня два раза сходить за водой к колодцу и дров попросил во дворе наколоть про запас.
Когда я со всем справился, уже и уха была готова, а дядя Костя позвал меня к столу. К ухе ещё были пирожки с мясом и кисель. Готовил дядя Костя вкусно – пальчики оближешь. Я так ему и сказал. А он ответил, что полюбил возиться у плиты после смерти жены, помогало отвлечься. Зато, когда схватил инсульт, ему помогла восстановиться дальняя родственница из Пинска Ася. Она, кстати, на днях приезжала проведать.
- Тебе, Миша, она точно обрадуется, если погостишь подольше. Вижу, что ты парень рукастый, старательный, не привык без дела сиднем сидеть! - захвалил меня дядя Костя.
И добавил, что, мол, вот поедим и на лодке сплаваем на остров, пчёл в “бортях” посмотрим. “А на рыбалку утром так вообще можно при хорошей погоде хоть каждый день!” Затем дядя Костя стал обо мне спрашивать да про родителей и слушал с интересом. Разве что я по глазам его видел, что вспоминалось ему с моих слов очень мало, словно я ему не про лучшего школьного друга рассказывал, а про какого-то чужого человека.
За обедом дядя Костя клевал носом, говорил, что кости ноют, а это верный признак перемены погоды. Я напросился мыть посуду, а он решил подремать.
В довесок ни на рыбалку, ни на остров с пчелиными домиками, “бортями”, мы сегодня так и не поехали. К вечеру внезапно разразилась сильная гроза. А я так и не успел сегодня как следует пройтись по деревне и осмотреться.
Грохотал гром, яркие вспышки молний зигзагами расчерчивали черно-фиолетовое небо. Мощный ливень обрушился на землю потоком воды. Досадно, но вырубился свет. Дядя Костя зажёг масляную лампу и парафиновые свечи и занялся починкой рыболовных сетей.
В моём распоряжении были книги. Ко всему прочему, у дяди Кости от отца осталась хорошая библиотека как из классических приключенческих романов, так и из толстых подборок старых журналов “Химия и жизнь”, да и более современных, например, “Рыболов и охотник”. Плюс к этому – много технической и научной литературы. В общем, мне было чем заняться вечером.
На странности дяди Кости, закончившего возиться с сетями, я старался не обращать внимания. Вспомнить, вёл ли он себя так раньше, не получалось. Поэтому я думал, что, возможно, у него после инсульта произошёл крепкий сдвиг по фазе. Во-первых, прежде чем лечь спать, дядя Костя перекрестил все окна и двери. А также проверил, закрыта ли печная заслонка, и пожурил меня, что я не закрыл крышку ведра с водой, наказав впредь так не делать. После дядя Костя пошёл спать.
А я до поздней ночи читал графа Монте-Кристо.
Я проснулся от скрежета и шороха по стеклу – такого, словно в окно царапалась ветвь дерева. Вставать не хотелось. Шорох не прекращался, а затем по стеклу легонько постучали. Тук-тук-тук. Поднявшись, я отвесил занавеску и опешил. В проблесках рассвета, едва намечающихся на востоке неба, разглядел девушку. Она грустно смотрела на меня очень знакомыми, зелеными, как болотный мох, глазами. Её кожа была невероятно бледна, как мука, а влажные темные волосы распущены. Одета девушка во что-то светлое, то ли сарафан, то ли в платье.
- Миша! - одними губами позвала она меня.
Слов, к своему ужасу, я не слышал, но понял сказанное так четко, словно девушка говорила в моей голове.
- Ты кто? - прошептал я, чувствуя в облике девушке что-то необъяснимо знакомое, то самое острое чувство из моих снов, приведшее меня в Заречье.
Девушка печально улыбнулась одними уголками губ, а в голове я снова различил ее полный сожаления голос: “Неужели ты не узнаёшь меня?”
Меня вдруг пронзила резкая, опаляющая огнём мысль: Олеся! Это же она! Нет, не может быть!
- Олеся, ты! - вслух дрогнувшим голосом сказал я и подошел к окну.
Она отошла вглубь огорода и поманила меня за собой пальцем.
- Я сейчас, подожди…
Я стал быстро одеваться, натягивая футболку, джинсы, затем кроссовки, забыв про носки. Затем вернулся к окну, открыл его и выбрался наружу.
Снаружи было сыро, земля под ногами проседала от дождевой влаги. С листьев яблонь и слив капала вода. Я торопился, как мог, но Олеся меня опередила. Она уже стояла за забором и молча ждала меня.
“Привет. Поверишь ли ты, что всё это время я не помнил ни о тебе, ни о том, что вообще был в Заречье?”- все эти вопросы, мысли вдруг потерялись, когда Олеся взяла меня за руку.
Кожа её ладоней была невероятно холодной, слишком холодной для живого человека. Поэтому первым порывом было отдёрнуть руку, но я пересилил себя. Лишь спросил: «Куда мы идём?” Отчего-то вышло шёпотом. Она промолчала и повела меня за собой.
А я вдруг просто понял, что так надо и что все вопросы и ответы на них, наверное, будут потом.
В деревне в преддверии рассвета было очень тихо. Поля и реку окутал туман с реки. Остро пахло сырой землёй, влажными листьями, сеном и навозом.
Леденящий холод от руки Олеси передавался и мне. Вскоре я уже зябко ёжился. Но мы быстро шли всё дальше, ловко обходя глубокие лужи с темной водой. И как Олеся только их успевала заметить?
Зато мои воспоминания возвращались яркими вспышками. Я вспомнил, как впервые увидел Олесю.
Тогда, едва приехав в Заречье тринадцатилетним пацаном, я сразу, как меня отпустил из дома дядя Костя, побежал изучать новую территорию. Мне, городскому мальчику, в деревне было интересно и любопытно абсолютно всё. К тому же по натуре я никогда не терпел сидеть сиднем на месте.
Оставалось лишь завести друзей. Тем более, со слов дяди Кости, мальчишек, моих ровесников и пацанов постарше, в деревне было много. И вот, дойдя до последнего дома у самого поля, чуть выше на поляне на пригорке, я заметил интересную картину.
Рыжая и тощая девчонка, как кошка, ловко взбиралась на высоченный дуб. Мальчишки стояли внизу и улюлюкали, дразнили, смеялись. А она всё лезла вверх, не обращая на их поддразнивания внимание. Вот интересно – зачем.
Босая полненькая девочка стояла в стороне от мальчишек, и, подойдя поближе, я увидел её некрасивое заплаканное лицо. Помню, как прямо у нее спросил, что случилось. Она затравленно посмотрела на меня, словно ожидая, что я её ударю. Затем показала вверх, в сторону дерева. Присмотревшись, я заметил висевшие там, зацепившиеся за сук кеды.
- Твои? - тихо спросил я.
Она, сглотнув, кивнула и опустила глаза.
Посмотрев на мальчишек, я по их самодовольным лицам определил: это их рук дело.
Один из мальчишек, тот, что был повыше и поплотнее, повернулся на шум.
- А ты ещё что за клоун? - с усмешкой свысока посмотрел на меня он.
Его мелкие и тощие приятели тоже посмотрели на меня. Умом они не отличались, как и силой, в отличие от своего вожака.
- Зачем девчонку обижаешь? - с вызовом ответил ему я.
- Смотрите, тут защитничек у толстухи нашёлся! - подняли мои слова на смех тощие пацаны, нарочито громко расхохотавшись.
- А ну, вали отсюда, пока я добрый! - переключив внимание на рыжую девчонку, сказал вожак. Он не видел во мне опасности, да и на данный момент интереса. На его лице буквально проступали мысли о дальнейших гадостях уже для рыжей.
Значит, она достанет кеды и спустится с дерева, и, вероятно, лазить по деревьям ей не впервой – с облегчением я сделал вывод и неожиданно подумал, что не могу это так просто оставить. Потому что, хоть тресни, а несправедливости не терплю. Поэтому, я громко спросил:
- Я не уйду, и что ты мне сделаешь?
Вожак пацанов повернулся, его лицо пошло красными пятнами. Он замахнулся кулаком, намереваясь ударить меня. Я предугадал его движение и ловко увернулся, затем резко ударил его в живот, точно в солнечное сплетение. Вожак согнулся пополам, зашипел, а потом выблевал всё, что съел за обедом. С грозными криками его мелкие, тощие прихвостни набросились на меня, намереваясь завалить на землю численным перевесом. На тренировках по борьбе мне приходилось гораздо хуже. Самого первого и настырного пацана я перекинул через себя, второго подсёк.
- Сзади! Берегись! - крикнула мне полная девочка, предупредив об атаке вожака со спины.
Я среагировал и встал в стойку. Он струсил нападать в открытую и остановился.
- Крутой, значит! - тяжело дыша, сказал он и сплюнул на землю. - Петя, Вася, уходим! – Подождал, пока его побитые дружки встанут, и пригрозил мне, прежде чем уйти: - А с тобой мы ещё не закончили, гадёныш!
Он выдохнул эти слова злобно. В его глазах было так много ненависти, что меня слегка пробрало. Но я спокойно выдержал его взгляд и не отвернулся. Просто сделал для себя дельные выводы. Да уж, нажить врагов в первый день приезда – это надо уметь. А у меня вот из-за характера всегда как-то само собой получалось.
- Спасибо! - поблагодарила меня полная девочка, наградив восторженным взглядом.
- Лови, Оксана! - донёсся сверху дерева звонкий девичий возглас, отвлекая на себя мою новую поклонницу. Тут же в траву упали кеды. Оксана схватила их и обулась.
Вскоре с дерева слезла рыжеволосая. Она была выше меня на голову. Одета в джинсовые шорты и свободную застиранную футболку.
- Ну ты герой! К кому из наших приехал? - прямо спросила она, протягивая для знакомства руку.
Я назвал фамилию и имя дяди Кости.
Хватка у неё была на удивление крепкой, и, пожимая мою ладонь, девочка усмехнулась, назвавшись Олесей.
- Миша, - сказал я, глядя в самые зелёные на свете глаза, возле зрачков которых притаились крохотные золотые точки-искры.
Понравилось, Вам плюсую всегда не глядя, пишите дальше.